Артем Каменистый 
Пограничная река. (Тетралогия)

Пограничная река – 

В одном томе – 98

http://www.litmir.net
«Пограничная река. Тетралогия.»: Альфа-книга; 2010
ISBN 978-5-9922-0682-1
Аннотация

Этот мир живёт по своим суровым законам и не слишком приветливо встречает гостей. Смертельные земли Хайтаны от человеческих территорий отделяет река — тысячи растерянных пришельцев ютятся по её берегам. Выбор невелик: гибель от лап рейдеров или рабство цивилизованных земель. Помощи не будет, путь назад неизвестен, смерть караулит на каждом шагу. Не зря здесь боятся селиться даже каннибалы — лишь руины древних городов напоминают о былом величии этого края.

Книга 1. ПОГРАНИЧНАЯ РЕКА

ПРОЛОГ

На поверхность Земли каждый год выпадает несколько тысяч тонн космического вещества. Большая часть приходится на крошечные песчинки от миллиметра и менее, люди их даже не замечают. Частицы покрупнее можно увидеть в ясные ночи, их называют метеоры или падающие звёзды, они безобидно сгорают в плотных слоях атмосферы, радуя глаз и позволяя загадывать желания. Объекты от килограмма, а зачастую и меньше, прежде чем превратиться в пепел, иногда успевают преодолеть достаточно большое расстояние, ненадолго освещая небеса. При подходящих размерах и столкновениях с планетой на боковых или догоняющих курсах они могут упасть на поверхность единым куском, или обломками. Подобные камни называют метеоритами, их охотно помещают в музеи и частные коллекции.
Но изредка с Землей пересекаются такие «камешки», что их вряд ли возьмут для пополнения музейных фондов из-за проблем с транспортировкой и размещением. Ударяя о верхние слои атмосферы на скоростях, иной раз превышающих двадцать километров в секунду, они обычно взрываются, разваливаясь на части, вызывая метеоритный дождь, но при благоприятном строении и составе могут достигать поверхности Земли, оставляя страшные раны — астроблемы.
Помимо мрачной, пугающей красоты, эти кольцевые формы рельефа зачастую обладают странными свойствами. На них наблюдаются различные геофизические аномалии, нарушение работы механических и электрических часов, охотники за летающими тарелками с удовольствием караулят рядом с кратерами своих неуловимых пришельцев. Возможно, не все их истории плод болезненного воображения — кто знает, что происходит в месте, где сталкиваются два космических объекта. Ведь даже самый ничтожный астероид представляет собой миниатюрную вселенную, даже ход времени на нём несколько другой из-за разности скоростей. Трудно сказать, к чему может привести столкновение двух миров, кроме, разумеется, неизбежного взрыва, чья мощность может быть достаточной для того, чтобы погубить значительную часть земной биосферы. Множество именитых ученых твёрдо уверено, что некоторые катастрофические вымирания живых организмов, не раз случавшиеся в истории Земли, произошли по вине космических гостей.
…Этот астероид был относительно небольшим, даже его огромная скорость не позволила бы причинить планете глобальные разрушения. Но по капризу небесной механики его траектория пересекалась с поверхностью Земли в точке, издавна выбранной людьми для своего компактного проживания.
Эту глыбу не заметили астрономы, незваный гость явился внезапно, без всякого предупреждения, Солнечная система богата на подобные сюрпризы. Курс был близкий к боковому, космический странник ударил по верхним слоям атмосферы на скорости около двенадцати километров в секунду. К сожалению, он состоял не из рыхлого кометного вещества — эта глыба представляла собой почти монолитный слиток железо-никелевого сплава; столкновение с плотной газовой средой его не разрушило, просто от трения о воздух поверхность метеорита мгновенно раскалилась добела. Почти не уменьшив свою невероятную скорость, астероид ударил в центр промышленного мегаполиса. Никто из близко находившихся горожан не успел даже испугаться, настолько быстро всё произошло: в тротиловом эквиваленте сила взрыва составляла примерно восемь миллионов тонн. Бомба, в своё время разрушившая Хиросиму, была по мощности почти в тысячу раз меньше.
Но падение астероида вызвало не только чудовищный взрыв — заколебалась прочная граница, на миг приоткрылась запечатанная дверь. Через секунду всё успокоилось, но было уже поздно. Катаклизм превратил центральную часть города в дымящийся пустырь, окружающий глубокую воронку, погибли сотни тысяч человек. Вблизи эпицентра не должен был уцелеть никто — это попросту невозможно.
Но как ни странно, выжили многие, хотя спасатели не нашли ни одного из них.

ГЛАВА 1

Очнувшись, Олег не рискнул сразу открывать глаза; он смутно припоминал: произошло нечто необычное и хотелось бы выяснить хоть какие-нибудь подробности, прежде чем показывать окружающим, что пришёл в себя. К сожалению, память не спешила помогать в этом вопросе. Он отчётливо помнил, как вырулил на стоянку, закрыл машину, привычно направился в сторону дома. Далее очень смутно представлялась какая-то кромешная тьма, цветные полосы, внезапно разукрасившие её в одно мгновение, и уже совсем расплывчато запечатлелась узловатая, на совесть отполированная дубинка, приближающаяся с угрожающей быстротой.
Последнее воспоминание вызвало в голове мучительную вспышку боли. Олег не раз в своей нелёгкой жизни получал по верхней части организма и очень хорошо знал эти характерные симптомы. Всё свидетельствовало о том, что опускающаяся дубинка ему не померещилась. После подобного удара запросто можно заработать сотрясение мозга, а то и пролом черепа, неудивительно, что память не может поведать ему все подробности случившегося.
Прислушавшись к остальным своим ощущениям, он определил, что лежит на неровной поверхности, кое-где острые выступы или камни неприятно впиваются в тело. Голова приподнята, удобно покоится на чём-то мягком и, судя по редким движениям, живом. Рискнув открыть глаза, Олег в первый момент ничего не увидел — вокруг царил странный сиреневый мрак. Сфокусировав зрение, он смутно разглядел над собой человеческий торс. Приглядевшись получше, явственно различил выпуклость груди, понял, что лежит на коленях какой-то женщины. Вокруг неясно угадывались другие фигуры, он собрался приподняться, как вдруг услышал тихий голос:
— Господи, я уже никак ребёнка из садика не успеваю забрать! Что же мне делать?!
Голос принадлежал молодой женщине, причём явно не той, чьи ноги Олег сейчас использовал вместо подушки. Обыденность фразы его несколько успокоила, несмотря на странную обстановку, было очевидно — здесь присутствует как минимум один вполне нормальный человек.
Напрягшись, Олег начал осторожно приподниматься, колени незнакомки дрогнули, взволнованный голос произнёс:
— Этот парень очнулся!
Рядом кто-то взволнованно охнул, вежливый, интеллигентный баритон поинтересовался:
— Молодой человек, с вами всё в порядке?
Олег провёл ладонью по голове, нащупал возле макушки огромную шишку, достойную занесения в книгу рекордов Гиннеса, хмыкнув, ответил:
— Для меня настоящее наслаждение получать дубиной по голове, так что я в полном порядке. Но добавку не предлагайте, вряд ли соглашусь.
— Теперь бы ещё и второй в себя пришёл, — обрадовано произнёс тот же мужчина.
— Есть ещё и второй пострадавший? — удивился Олег.
— Да. И он по-прежнему не подаёт признаков жизни.
— Где мы находимся?
— Хороший вопрос, — ответил мужчина и замолчал.
Рядом тихо заплакала женщина. Олег внимательным обвёл взглядом помещение, в скудном сиреневом сиянии различил неровные стены, узкий конус потолка. Он не раз бывал в пещерах и узнал знакомую обстановку, хотя здесь и хватало странностей. Во-первых, источники освещения были просто удивительными. На потолке виднелось несколько бесформенных мохнатых пятен, мерцающих подобно влажным лесным гнилушкам, но гораздо сильнее. В этом призрачном свете отлично различался верх пещеры, но пол скрывался в темноте, так что невозможно было точно различить, сколько же здесь сидит людей. Второй странностью являлась толстая, с виду деревянная решётка в каменной стене, перекрывающая единственный выход из этого карстового кармана. В общем, обстановка была несколько необычная, если не сказать больше. Олег изумлённо присвистнул и поинтересовался:
— Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит?
Тот же интеллигентный голос растерянно произнёс:
— Вряд ли. Мы тут уже немного пообщались между собой, но так ничего и не поняли.
— Попробуем ещё, — заявил Олег. — Начну, пожалуй, с себя. Меня зовут Олег, подходил к дому, ничего необычного не заметил, потом какая-то темнота с цветными полосами, смутное видение дубинки. Очнулся уже здесь.
— А вы сами-то из какого города? — поинтересовался тот же мужчина.
Выслушав ответ, он заявил:
— Мы все оттуда. Меня зовут Виктор Николаевич, направлялся на автобусную остановку. Та же темнота, затем упал, поднялся в окружении весьма странных созданий, немного похожих на питекантропов. Они силой привели меня в эту пещеру.
— Кто следующий? — спросил Олег.
— Я Наташа, шла в детский сад, надо было сына забирать, — женщина всхлипнула. — Потом всё то же самое.
— Меня зовут Аня, — голос был звонкий и совсем юный. — Выходила из подъезда, мгновенно наступила темнота, очнулась в густых кустах, едва выбралась, как на меня набросились эти дикари. Я чуть не умерла от страха. Но они ничего мне не сделали, только дубинками в спину подталкивали, когда гнали в эту пещеру.
— Вика, — грудным загадочным голосом произнесли возле самого уха Олега. — Выходила из магазина, потом ничего не помню, очнулась в окружении дикарей. Когда они меня сюда привели, здесь ещё никого не было, я первая.
Опять воцарилась тишина. Олег поинтересовался:
— Ещё живые здесь есть?
— Частично, — ответил мрачный мужской голос. — Меня Алик зовут, а эту гору мяса, что до сих пор валяется в отключке, — Кабан. Он мой водитель, фамилия у него Кабанов, поэтому его все так называют. Мы с ним подходили к двери склада, дальше полный мрак и цветные полосы, потом толпа таких мерзких харь, что я грешным делом подумал, что попал на очередное заседание нашего совета директоров. Кабана на драку долго раскачивать не надо, он сразу кому-то залепил, его в ответ дубиной приголубили, вот он и отдыхает.
— А с тобой что? Говоришь, как перед смертью.
— Олег, неужели ты не знаешь, как иногда бывает тяжело с утра? Так вот, утро для меня настало сегодня во второй половине дня. Больше всего мне сейчас хочется умереть.
— Всё понятно. Как состояние этого Кабана?
— Вот за него даже не волнуйся! — уверенно произнёс Алик. — У Кабана не череп — сплошная кость, хоть дрова на голове коли. Даже сотрясения мозга не будет — там попросту нечему сотрясаться.
— Шеф, ты здесь? — угрюмо поинтересовался чей-то бас.
— Во! — обрадовался Алик. — Лёгок на помине! Кабан, ты как, очухался?
— Норма. Шеф, а чё это было?
— Не забивай себе голову, тебе думать вредно.
— Ещё люди здесь есть? — уточнил Олег.
— Нет, — ответил Виктор Николаевич. — Тут было ещё два человека — женщина, судя по всему, огромной комплекции, и подросток ей под стать. Их недавно отсюда увели… причём проделали это весьма жестко.
— Перед тем, как ты очухался, мы пришли к печальному выводу, что их явно намереваются сожрать, — любезно сообщил Алик. — Но ты вроде бы не толстяк, так что можешь пока быть спокоен, в первую очередь их интересуют упитанные.
Олег ничего на это не сказал, встал, осторожно прошёл к решётке. Она была сделана из жердей толщиной в руку, крепко связанных меж собой полосками кожи.
— Даже не надейся, — предупредил Алик. — Я там уже всё осмотрел, её два толстых засова подпирают, свернуть их не получится.
— Нож у кого-нибудь есть?
— Может, тебе ещё и пилу «Дружба-2», — хмыкнул Алик. — Ты там сильно не шуми. Наш глубоко уважаемый Виктор Николаевич пробовал просунуть на волю свою интеллигентную харю, так ему оттуда такая плюха прилетела, что он до сих пор зубы пересчитывает.
— Там что, есть часовые? — насторожился Олег.
— Вряд ли, — звонко отозвалась Аня. — Но мимо часто проходят хозяева этой пещеры, они наверняка видят в темноте очень хорошо.
— Не знаю, как вы, но лично я очень хочу отсюда выбраться, — признался Олег. — Хоть какие-нибудь инструменты есть?
— Пилочка для ногтей, — томно произнесла Вика.
— Брелок со штопором и открывалкой для пива, — тут же сообщил Алик.
Олег покопался в своих карманах, но, увы, современный человек не носит с собой вещи, которые могли бы помочь в этой странной ситуации. Однако его кое-что всё же обрадовало:
— Интересно! У меня, вроде бы, ничего не пропало.
— Парень, — насмешливо заявил Алик, — видел бы ты физиономии этих ребят. У нас таких парней сразу после рождения в банки с формалином закатывают. Сомневаюсь, что до них может дойти концепция карманов в одежде, они попросту не подозревают об их существовании.
— Господи, мне же ребёнка надо забрать из садика! Да что же тут происходит?
— А кто-нибудь видел, что тут за местность, снаружи? — спросил Олег.
— Красивые горы, — отозвалась Аня. — Небольшая речка течёт среди валунов, деревьев очень мало, но по берегу заросли кустарников. Вход в пещеру огромный, вокруг какие-то стены, сложенные из больших камней, в стороне виднелся дымящий очаг.
— Шеф, а нас тут кормить будут? — прогудел Кабан.
— Скорее наоборот, — отчётливо вздохнул Алик.
Олег внимательно исследовал содержимое своих карманов, посмотрел на потолок пещеры и спросил:
— Никто мою сумку случайно не видел?
— Забудь, — уверенно заявил Алик. — Мой кейс тоже замутили, на это у них мозгов хватило. В нём столько бумаги, что им неделю можно будет без лопухов обходиться.
Снаружи послышался неясный шум, какое-то глухое бормотание, решётка задрожала, отодвинулась в сторону, в пещеру влетел новый человек, судя по силуэту, весьма невысокого роста.
— Осторожнее, — пронзительно воскликнула Вика, — вы мне едва ногу не раздавили! Чулки точно порвали!
— Кто здесь? — голос был по-мальчишески звонким.
— Выездное заседание народного суда, — хмыкнул Алик. — Ты кто такой?
— Игорь, — перепугано отозвался мальчишка.
— Ты чё так дрожишь, успокойся мальчик, не мы тебя съедим.
— Ты как сюда попал? — поинтересовался Олег.
— Не знаю. Шёл по улице, потом очнулся в горах, возле речки. Было плохо, сильно кружилась голова, пошёл по берегу, а там… там какие-то уроды. Они меня схватили.
— Понятно, а ты не видел ещё двух человек — женщину и паренька?
Подросток странно всхлипнул, еле слышно произнёс:
— Там, возле входа в пещеру… там два человека висят. Их выпотрошили и кожу сдирают.
В темноте вскрикнула одна из девушек, кто-то грязно выругался. В пещере повисло мрачное молчание, все пытались переварить страшные новости. Олег отчётливо понял, что надо бежать отсюда как можно скорее, если паренёк не соврал, их ждёт страшная участь. Несмотря на абсурдность происходящего, до него стала доходить вся серьёзность ситуации. Неизвестно, куда он попал, но очень хочется оказаться от этого места как можно дальше, причём побыстрее.
— Валить надо, — уверенно заявил Алик.
— Кого первого? — мрачно уточнил бас Кабана.
Олег покрутил головой, пытаясь разглядеть верх пещеры.
— У кого-нибудь зажигалка, или спички есть? — поинтересовался он. — Мне надо на потолок посветить.
— Вешаться собрался? — уточнил Алик.
— Вроде того. Посмотрите вверх, на этот конус. Похоже на обычную карстовую воронку, связанную с другими пустотами. Если всё обстоит так, как я думаю, наверху наверняка должен быть лаз. Надо посмотреть.
— Братан, погоди немного, — обрадовано произнёс Алик. — У меня мобила с фонариком.
Яркий свет резанул по глазам, Олег поспешно зажмурился, потом осторожно приподнял веки. Надо было спешить, ждать, пока зрение адаптируется полностью, некогда. В любой момент мимо может пройти кто-то из странных хозяев пещеры, он наверняка заинтересуется происходящим, и побег будет остановлен в самом начале.
Вверху действительно отчётливо различался неровный лаз. Судя по тому, что свет там не наблюдался, он вряд ли выводил непосредственно на поверхность, но альтернативы не было. Уходить отсюда надо как можно быстрее, Олег почти не сомневался в словах подростка, вряд ли тот станет выдумывать подобную жуть. Он выключил фонарик и заявил:
— Тут нужны два крепких мужика, без их помощи я не смогу забраться наверх.
— Да тут лестница нужна, — усомнился Алик.
— Вряд ли нам её принесут любезные хозяева пещеры. Я неплохой скалолаз, главное, подсадите меня, свод сужается уже на высоте двух метров, там можно будет надёжно упереться.
— Кабан, топай сюда, — поспешно заявил Алик, — тут без нас не обойтись.
— Держитесь подальше от стен, это всех касается, — предупредил Олег. — Если я упаду, то запросто могу покалечить.
Четыре руки легко подняли его вверх. Встав на плечи помощников, Олег осмотрелся, благо, мерцающий лишайник достаточно неплохо освещал свод пещеры. Отклонившись, он схватился за основательный сталактит с тупым, обломанным концом, осторожно поднял правую ногу, упёрся в удобную выемку. Напрягая колено, потянулся вверх, перебирая руками.
Лаз, к счастью, оказался наклонным, иначе бы он вряд ли смог туда забраться. Хоть конусный свод был узким, но всё же не настолько, чтобы с лёгкостью по нему перемещаться. Продвигаясь на четвереньках, Олег уже через пару метров наткнулся на преграду. Светящегося лишайника здесь не было, но на ощупь поверхность препятствия казалась каменной.
Внимательно ощупав перегородку руками, Олег нахмурился. Это совсем не похоже на глинистую пробку; судя по всему, кто-то специально положил валун, полностью перекрыв лаз, причём проделано это было сверху. Он попытался пошевелить преграду, но та даже не шелохнулась. Уперся в неё спиной, напрягся до боли в мышцах. Подействовало — камень дрогнул, нехотя поддался, он оказался не столь уж и большим, как показалось вначале, хоть и пришлось попотеть, но вскоре проход освободился.
Переведя дух, Олег поднялся наверх, очутившись в новой пещере. Здесь было гораздо светлее, из расщелины, виднеющейся в дальнем конце вытянутого зала, струился солнечный свет. На нескольких жердевых поперечинах висели связки каких-то корнеплодов, похожих на мелкую свёклу, у стен стояло множество огромных корзин грубого плетения. Он понял, что эта пещера используется похитителями под склад, и сюда могут войти в любой момент, причём воспользуются для этого тёмным входом, так как трещина, в которую заглядывало солнце, была заложена высохшими колючими ветвями. Медлить было нельзя.
Олег подскочил к расщелине; не обращая внимания на шипы, больно царапающие руки, отбросил ветки в сторону, выглянул наружу. Мельком скользнул взглядом по живописному нагромождению причудливых скал, отметил, что выход располагается прямо над пятнадцатиметровым обрывом. Попытался высунуться как можно дальше, чтобы рассмотреть окрестности получше, и едва не рухнул от сильного приступа головокружения. Судя по всему, удар по голове бесследно не прошёл, счастье, что его не скрутило внизу, когда он висел в горизонтальном положении под потолком пещеры. Впрочем, увидел Олег вполне достаточно, чтобы понять — метром ниже виднелся довольно широкий карниз, в одну сторону он выклинивается уже в паре метров, но в другую протягивается до поворота скалы, скрываясь за ним из виду. Где располагается главный вход в пещеру, неизвестно, очень может быть, что, пройдя по этой тропке, пленники вновь попадут в лапы странных похитителей, но выбирать здесь не приходится.
Поспешив назад, Олег спустился в тёмный, короткий лаз, свесил голову, тихо поинтересовался:
— Эй, как вы там?
— Норма, — отозвался Алик. — Тут у нас небольшое пополнение — ещё одного дедушку привели. Выход нашёл?
— Трудно сказать, на улицу попасть всё-таки можно, там одна тропа над обрывом, куда выведет — непонятно, но думаю, стоит попробовать уйти, лично я здесь оставаться не намерен.
— Парень, тут не всякий мазохист согласится оставаться. Будь уверен, слинять хочется всем.
— Подождите, я сейчас вам ремень спущу.
Прочная кожаная полоса свесилась вниз. Ремень у Олега был хороший, надёжный, на физическую силу он не жаловался, но всё же для начала попросил:
— Алик, давай иди первым. Ты вроде бы не слишком богатырского телосложения, будешь мне помогать, всех я могу и не поднять.
Всё равно пришлось сильно попотеть, прежде чем мужчина оказался наверху. Не дав себе отдышаться, Олег произнёс:
— Как я понимаю, Кабан паренёк сильный?
— Бывший борец, гора на двух ногах, — подтвердил Алик.
— Надо затянуть его сюда, пусть заберётся в верхнюю пещеру, туда в любой момент может кто-нибудь зайти, и наш побег остановят.
— Да мы трижды обделаемся, покуда эту тушу сюда затащим, — горестно вздохнул Алик.
Работа оказалась нелёгкой, главным образом из-за неудобства низкого прохода, до самого последнего момента Олег опасался, что не выдержит ремень, или лопнут напряжённые сухожилия, не выдержав нагрузки. Пришлось всем втроём выбираться наверх, в узком лазе плечистому гиганту было не проскользнуть.
Дальше дело пошло гораздо быстрее. Один за другим узников затягивали в лаз, они поспешно перебирались в верхнюю пещеру. Побег уже подходил к концу, как вдруг за спиной послышался страшный рёв, в кладовую не вовремя пожаловал кто-то из хозяев.
— Беги на помощь Кабану! — крикнул Олег. — Я сам здесь справлюсь. Быстро выбирайтесь из пещеры, иначе потом будем толпиться у расщелины как бараны.
Склонившись, он спросил:
— Много вас осталось?
— Я одна, вроде бы, — ответил перепуганный девичий голос.
— Быстрее хватайся за ремень, — приказал Олег.
К счастью, девушка оказалась нетяжёлой, он быстро поднял её в лаз, напряжённо прислушиваясь к шуму за спиной. Поначалу там явственно различались звуки нешуточной схватки, но они довольно быстро стихли. Выскочив наверх, Олег увидел, что чья-то спина скрывается в расщелине, а прямо перед лазом ворочается на полу волосатая туша. Разглядывать её он не стал, да и в потёмках это было несколько затруднительно. Вытащив за собой девушку, он крикнул:
— Быстрее выбирайся наружу!
Подтолкнув её, он склонился, поднимая с пола примеченное оружие, оброненное поверженным хозяином пещеры. Выпрямившись, Олег чуть не выругался, разглядев, что обзавёлся самым настоящим каменным топором. Такое оружие он до этого видел только в музеях, причём без деревянных и кожаных деталей. В этот момент из тёмного проёма входа на него с яростным рёвом ринулась коренастая косматая фигура.
Олег успел увернуться в сторону, шею обдало ветром от промелькнувшей рядом дубины. Противник разочарованно ухнул, нанёс новый удар, уже снизу вверх. Отступив вбок, Олег чуть присел, пропуская оружие над собой, коротко двинул топорищем в меховую набедренную повязку. Дико взвыв, агрессор рухнул на колени, корчась от невыносимой боли.
Поморщившись от тошнотворного запаха, больше подходящего для полуразложившегося трупа, чем живого существа, Олег вскочил, бросился к расщелине. Зажмурившись от яркого солнечного света, он выбрался на карниз, только тут увидел, что внизу протекает небольшая горная речка. Осторожно пройдя до поворота, выглянул за него, недовольно поморщился. С этого места карниз резко расширялся, выводя на скальную площадку с темнеющим проёмом большой пещеры. Олег не стал разглядывать подробности, здесь кишело не меньше десятка коренастых фигур, поросших клоками рыжеватых волос. Один взгляд на их уродливые морды напомнил зарисовки антропологов. Несмотря на опасность ситуации, он в очередной раз задумался — куда же его всё-таки занесло? Кроме того, непонятно было, где же остальные узники, здесь не было никого из них, а спрятаться, или уйти далеко они не могли.
Враги, заметив беглеца, с рёвом бросились на него, размахивая дубинами и каменными топорами. Олег развернулся назад, надеясь, что ошибся и с другой стороны будет хоть какая-то тропинка. Но поздно, из расщелины уже выползали рыжие фигуры, он был зажат на узком карнизе с двух сторон. Подскочив к самому краю, бросил взгляд вниз. До реки было не меньше пятнадцати метров, прыжок не смертельный, но надо не ошибиться, выбрать место поглубже, не хватало ещё сломать ноги. Быстро отскочив на пару метров, Олег щедро размахнулся, швырнул доисторический топор в толпу набегающих врагов и, посильнее оттолкнувшись, солдатиком полетел вниз, метя в большую яму у противоположного берега. Вода была кристально чистой, но сильное течение искажало видимость, оставалось надеяться, что первое впечатление не обманчиво и глубина там действительно не меньше трёх метров.
Прыжок вышел на славу — Олег угодил почти в центр ямы. Подняв тучу брызг, он ушёл глубоко под воду, но дна так и не коснулся. Едва вынырнул на поверхность, как рядом рухнул немалый камень, сверху донёсся разъярённый вопль. Понимая, что очень уязвим для вражеского обстрела, Олег нырнул, стал помогать быстрому течению, спеша выйти из опасной зоны. Выскочив на поверхность через десяток секунд, он обернулся, с радостью увидел, что карниз с дикарями остался позади. Рыжеватые фигуры угрожающе размахивали своим неказистым оружием, но камни больше не бросали. Олег на миг удивился, что не слышит их криков, но тут же понял — их заглушает шум воды.
Он уже сталкивался с горными реками и знал, чем это может угрожать. И без того вокруг хватало валунов, которые приходилось огибать стороной, но попасть в бурлящий перекат чревато настоящими неприятностями. Парень лихорадочно огляделся, но тщетно — в этом месте река протекала в каменном русле. Такое ощущение, что какой-то великан с помощью чудовищной ножовки сделал в скале исполинский пропил, забраться на отвесные стены не было ни малейшей возможности. Рёв воды ударил в уши, Олег приподнял голову и отчётливо понял — это не перекат. В следующее мгновение его швырнуло вниз.
Водопад был невысоким, но управлять падением было невозможно. Его несколько раз кувырнуло через голову, в нос противно хлынула вода; левая ладонь вскользь задела скальный выступ, ему повезло, что он не напоролся на него всем телом. Отплёвываясь, Олег вынырнул среди бушующей пены, изо всех сил рванул вперёд, спеша удалиться из этого бурлящего котла. Уже через десяток метров плыть стало гораздо легче, он без раздумий повернул к левому берегу, так как правый был простой отвесной скалой, делать там было нечего.
Уже выбираясь на сухие камни, Олег увидел чуть ниже по течению что-то странное; приглядевшись, рванул туда, схватил за воротник неподвижное тело, вытащил на берег. Тщетно — мужчина средних лет был мёртв: его лоб размозжило сильным ударом, с одного взгляда было понятно — искусственное дыхание здесь не поможет. Не исключено, что это один из узников пещеры, ведь лиц друг друга они так толком и не разглядели. В этом случае становилось понятно, куда подевались остальные беглецы — спасаясь от врагов, они все попрыгали в воду. Этому человеку сильно не повезло, скорее всего, он неудачно преодолел водопад.
Оставив труп в покое, Олег посмотрел по сторонам. Первоначально он намеревался, двигаясь вдоль берега реки, уйти подальше от этого опасного места, но приглядевшись, заметил в той стороне столб дыма, поднимающийся среди скал, стискивающих русло. Скорее всего, этот костёр жгут враги, не исключено, что там находится другая пещера. Можно было попробовать осторожно разведать тамошнюю обстановку, но риск слишком велик. Сомнительно, что рядом с каннибалами находятся нормальные люди; нет, идти туда не стоит, очень не хочется вновь угодить в плен, или того хуже.
Отбросив все сомнения, Олег быстро рванул вверх. Медлить было нельзя, дикари знали здесь каждую тропку и могли быстро достигнуть этого места, обойдя водопад. Идти было неудобно из-за крутизны склона и многочисленных скальных нагромождений, но он не давал себе пощады. Не исключено, что за ними уже выслали погоню, необходимо оторваться от неё как можно дальше. Кроме того, Олег очень надеялся, что его «сокамерники» тоже выбрали этот путь, и очень хотел с ними встретиться. Без компании в этой странной ситуации было весьма тоскливо. Правда, шансы на встречу были довольно невысокими — склон вполне проходим во все стороны, следов на камнях не остаётся, а видимость сильно затруднена скалами и зарослями небольших деревьев с маленькой, но очень пушистой, аккуратной кроной. Кроме того, здесь хватало скоплений колючих кустов, их приходилось огибать стороной: преодолеть такую густую преграду можно только на танке.
Сумасшедший подъём занял около часа. Олег почти не сомневался, что обогнал остальных пленников, ведь для него такие переходы по горам — дело привычное, да и физическая форма на высоте. Заняв наверху удобную позицию, он около часа внимательно наблюдал за склоном, но не заметил ничего подозрительного. Возможно, люди всё же отправились вниз по берегу или так и не попались ему на глаза, что более вероятно. С биноклем шансов на встречу было бы гораздо больше, но чего нет, того нет. Оставалось радоваться, что преследователей тоже не видно, хотя опять же, они могли спокойно ускользнуть от наблюдения. Склон очень широкий, густые заросли, скалы, тут небольшое стадо слонов пройдёт — и даже не заметишь.
Олег снял с кустов предусмотрительно развешанную одежду, за этот час на жарком солнце и лёгком ветерке она почти полностью высохла, только кроссовки и куртка остались немного сырыми, но тут уж ничего не поделаешь. Обогнув полосу густой растительности, он прошёл через уплощённую вершину хребта, поросшую отдельными рощицами тех же аккуратных деревьев. Примерно через километр показался относительно пологий спуск на другую сторону; Олег остановился, оценил увиденное. Если позади остался типичный горный ландшафт с обрывистыми склонами, скальными нагромождениями и вздымающимися вдалеке высокими вершинами, то здесь всё было совершенно по-другому. Склон плавно сглаживался, на удалении километра в три он сходил на нет. Дальше местность представляла собой живописное нагромождение невысоких холмов, широких долин и отдельных красноватых скал. Всё это густо поросло лесом, только местами виднелись прогалины. Никаких признаков присутствия человека не было: как Олег ни старался, он не разглядел ни единой просеки или дороги. На Земле хватало диких уголков, но его сердце всё сильнее терзали дурные предчувствия. Пользуясь удобством позиции, он выбрал удобную долинку, предполагая, что там протекает ручей или речка. Запомнив положение солнца, Олег продолжил движение в том направлении, если всё пройдёт хорошо, туда можно будет добраться уже через час.
На ходу он принялся внимательно изучать местные растения, пытаясь хоть приблизительно определить — куда же его, собственно, занесло? Аккуратные деревца с пышной кроной напоминали африканские акации, только листья больше походили на тополиные. С кустами дело обстояло несколько проще — ему не раз встретилась вполне обычная ежевика, только без ягод. Правда, цветов на ней хватало, что свидетельствовало о том, что по времени года здесь примерно начало лета. Учитывая, что ещё утром Олег находился в зоне, где начиналась осень, оставалось только удивляться тому, что его занесло столь далеко. У подножия склона он встретил заросли карликовых горных дубов, даже подобрал пустой прошлогодний жёлудь, вполне обычный на вид.
Лес тоже не дал окончательный ответ на вопрос — где же он находится, скорее ещё больше запутал. Растительность часто менялась в зависимости от рельефа или влажности. Местами Олег проходил через смешанные заросли, где преобладали могучие сосны или тёмные ели, лиственные деревья не могли с ними успешно конкурировать. На других участках хвойные породы исчезали, но кроме дубов, он здесь больше ничего не узнавал. Олег не считал себя специалистом по ботанике, но и полным профаном его назвать тоже было нельзя. Столь необычная флора, где хорошо знакомые растения мирно соседствуют с совершенно неизвестными, всё более сбивала его с толку.
С фауной дело обстояло ничуть не легче. В мелких пичугах он попросту не разбирался, разве что мог отличить воробья от галки. Из крупных пернатых несколько раз замечал далёких хищников, высматривающих добычу, и вездесущих ворон. По ним не понять, что же это за регион. Грызуны и ящерицы не давали дополнительной информации, всё, что Олегу могло помочь, это встреча с кенгуру, зеброй или другим характерным животным. Но ничего крупнее мыши пока не замечалось.
Заметив впереди очередной просвет, он прибавил ходу, но тут же разочарованно остановился. Это была обычная поляна, а он так надеялся встретить вырубку или дорогу. Увидев на противоположном конце отчётливое движение в кустах, Олег медленно скользнул к толстому дереву, спрятался за ним, не переставая вести наблюдение.
Из зарослей вышла светловолосая девушка, остановилась на опушке, принялась настороженно оглядываться по сторонам. Разглядев спутанную причёску и влажную куртку, висящую мешком, Олег вышел из своего укрытия, успокаивающе произнёс:
— Не бойся, похоже, мы с тобой немного знакомы. Ты ведь тоже сбежала из пещеры?
Девушка поначалу испуганно попятилась, но тут же успокоилась:
— Да. Я тебя отлично помню — ты Олег.
— А я тебя нет, — честно признался парень. — В этой суматохе и темноте всех не разглядел.
— Меня Аней зовут. Ты вытаскивал меня последней, помнишь?
— Да. А где остальные?
— Не знаю. Когда я выскочила наружу, они в воду прыгали. Эти дикари уже рядом были, я тоже в реку сиганула, даже не испугавшись. Потом попала в водопад, плаваю очень плохо, меня довольно далеко унесло, когда выбралась, рядом никого не было. Выжала одежду, огляделась по сторонам. Вниз идти побоялась — там вдалеке дым поднимался, направилась вверх по склону. Один раз, вроде бы, впереди мелькнул человек. Думала, что это кто-то из наших, прибавила скорости, но догнать не смогла, потеряла среди скал и зарослей. А кричать боялась — мало ли кто услышит.
— Хорошо хоть ты догадалась идти в эту сторону.
— А я ни о чём не догадывалась, просто старалась идти по одной прямой. Забралась наверх, потом спустилась. В этом лесу уже час петляю, тут попросту невозможно идти прямо.
Олег усмехнулся:
— А я-то удивился, почему ты вышла с другой стороны поляны. Ведь если тебя унесло вниз по течению, то для того, чтобы попасть сюда, пришлось бы склон наискосок пересекать.
— Нет, — вздохнула Аня. — Я типичная горожанка, достаточно оставить меня возле трёх сосен, и вскоре можно будет забирать высохший труп.
— Не шути так мрачно. Считай, что тебе повезло, я с лесом хорошо знаком.
— Правда? — обрадовалась Аня. — А ты знаешь, куда мы попали? Что это за местность?
— Без понятия, — честно признался Олег. — Мало того, что неясно, каким образом мы здесь оказались, невозможно догадаться, какой это регион. Одна растительность чего стоит — большая часть мне неизвестна, а отдельные виды наоборот, типичные обитатели европейских субтропиков и пояса умеренного климата. Но это сейчас не главное. Нам надо пройти ещё километра два, там должен быть ручей, или река.
— Хорошо бы, пить ужасно хочется, — воскликнула Аня.
— Тише ты, — предупредил её Олег. — Голосок у тебя больно звонкий, слышно его далеко. Местность дикая, тут могут встречаться хищники, да и о тех гадах, из пещеры, забывать не стоит. Лично я им больше попадаться не хочу.
— Я тоже, — согласилась девушка.
— Ладно, держись за мной, — сказал Олег и, развернувшись, продолжил путь.
Аня с минуту шла молча, но затем не выдержала:
— А что мы будем делать дальше, после того, как доберёмся до ручья?
— Дальше будем идти по его берегу. Первое правило для тех, кто заблудился — необходимо двигаться в сторону понижения рельефа. Ручей обязательно впадает в реку, та в ещё более широкий водоток. Рано или поздно мы выйдем к мосту или прибрежному селению, люди предпочитают селиться у воды.
— А вдруг это не такой ручей? — не унималась девушка.
— Успокойся, — отмахнулся Олег. — Водотоки, скрывающиеся под землёй, или бессточные котловины, встречаются невероятно редко. Не думаю, что нам настолько не повезёт. И хватит трещать, как сорока, я из-за тебя не слышу, что творится в округе, не хватало нарваться на неприятности.
Обиженная девушка немедленно умолкла. Олег не обращал на неё внимания, он действительно чутко прислушивался к лесным звукам. Время от времени приходилось останавливаться, прижимать сомкнутые ладони к ушам. Этот примитивный акустический локатор действовал довольно эффективно, он в несколько раз усиливал слух, правда, в очень узком секторе. Пару раз путники благоразумно сворачивали в сторону, обходя места, где Олегу почудилось что-либо подозрительное. Прошло около сорока минут, прежде чем впереди показался широкий просвет, они достигли дна долины.
Ручей оказался достаточно широкий, перепрыгнуть его получится далеко не везде. Вода была холодной и хрустально-прозрачной, на дне можно разглядеть каждый камешек. Путешественники поспешили утолить жажду, Аня немедленно заявила:
— Вкусная! Хоть в бутылки закатывай!
— Да, это тебе не хлорка из-под крана, — согласился Олег.
Оторвавшись от воды, он заявил:
— Снимай одежду и развесь по веткам. Не бойся, я отвернусь, а ты можешь посидеть пока за этим кустом. Солнце склоняется, судя по всему, ночевать нам придётся в лесу. Могу тебя заверить — в сырых тряпках тепло не будет.
Пройдя к опушке леса, Олег выломал пару сухих веток. Вернулся назад, воткнул их в землю, развесил влажноватые кроссовки. Снял куртку, разложил её на густом кустарнике. Присев на траву, громко сообщил:
— Аня, сидеть здесь будем около получаса, больше нежелательно, нам надо удалиться подальше, вдруг погоня идёт по пятам.
— Так может, сейчас уйдём? — встревожилась девушка.
— Нет, одежда — дело далеко не последнее. Быстро они нас не догонят — склон был каменистый, там следы обнаружить непросто. Ты смотри в свою сторону, внимательно следи за опушкой, а то я к тебе повернуться не могу.
— Да ничего, можешь смотреть, я вовсе не голая, футболку оставила, а она длинная.
— Я тебе что сказал? — нахмурился Олег. — Быстро сними её и повесь на куст.
— На мне высохнет!
— Если через десять секунд не снимешь, я это сам сделаю, — пригрозил он. — Отсчёт пошёл!
— Фашист, — возмутилась Аня, но, судя по звукам, подчинилась.
— Смотри внимательнее, — предупредил Олег. — Если хоть лист на дереве дрогнет, немедленно говори мне.
— Поняла. А что мы будем делать, если появятся эти дикари?
— Что значит мы? Каждый выкручивается по-своему. Лично я без колебаний брошу тебя им на съедение, и пока они будут ужинать, сбегу подальше. Всё ясно? А теперь не мешай, нам надо первыми увидеть противника.
Честно говоря, Олег сомневался, что погоня близка. Вряд ли враги смогли быстро разобраться в следах на берегу реки и горном склоне. Но он уже понял, что Аня физиологически не способна молчать более минуты, дай ей волю, она будет трещать без остановки. Несмотря на свои суровые слова, Олег был рад попутчице: что ни говори, вместе веселее. Да и безопаснее, ведь четыре глаза гораздо лучше двух, пусть даже одна пара принадлежит неопытной горожанке, почти подростку.
Впрочем, никто так и не помешал их отдыху. Кроме птиц, Олег не видел никакой живности. Вообще, за всё время движения по лесу он заметил только одно животное, поспешно скрывшееся в кустах. Разглядеть его сквозь ветки не удалось, но по размерам оно было не больше зайца. Правда, два раза он слышал подозрительный шум вдалеке, но кто его издавал — неизвестно. Не исключено, что это были люди, спасшиеся из пещеры, так что вопрос с хищным зверьём оставался открытым.
Отсчитав по часам отмеренный срок, Олег заявил:
— Аня, время вышло. Одевайся, нам пора уходить.
— А уже думала, что ты уснул, — фыркнула девушка, — молчишь, как истукан.
— Я тебе завидую, — усмехнулся Олег.
— Почему? — удивилась девушка.
— В такой ситуации тебя всё ещё тянет на разговоры.
— Это просто нервное. Мне самой хочется слышать свой голос, раз уж ты говорить отказываешься.
— Да я бы с радостью, только очень не хочу возвращаться в пещерную говорильню. Мне тамошний климат не понравился, да и бьют слишком сильно, до сих пор голова иногда кружится, после той дубинки.
— Странно, у меня тоже. Это, наверное, вовсе не из-за удара. Я, когда в кустах очутилась, минуты две вообще на ноги встать не могла. Может, нас какими-то наркотиками накачали?
— Не знаю. Ты долго там?
— Одну секундочку! — поспешно произнесла Аня и огорчённо добавила. — Куртка по-прежнему сыроватая.
— А ты хотела, чтобы за полчаса всё высохло?
— Да нет, но всё равно обидно.
— Не одевай её пока, повесь на плечо. Тут тепло, а по берегу нет сплошных зарослей, можно идти спокойно и без неё. Не отставай от меня и старайся сильно не шуметь, двигаться будем до темноты.

Не преодолев и километра, наткнулись на первое крупное животное. Великолепный пятнистый олень пришёл к ручью на водопой. На вид он не отличался от европейского, но Олег готов был поклясться чем угодно, что в Европе не осталось подобных заповедных уголков, да и племя троглодитов там бы не осталось незамеченным. Подобное приключение можно испытать где-нибудь в тропических джунглях, но здесь ими и не пахло. В общем, загадки только прибавлялись.
Олень оказался слишком пугливым, при виде путников он грациозно перепрыгнул через ручей и скрылся в лесу, не потревожив при этом и веточки.
— Что это? — испуганно воскликнула Аня, из-за спины парня не успевшая рассмотреть животное.
— Проглотун Пржевальского. Занесён в «Красную Книгу», их осталось пять штук на всю планету. Тебе сколько лет?
— Шестнадцать.
— Плохо дело, — притворно вздохнул Олег. — Он питается девушками не старше двадцати, так что ты ему подходишь.
— Я серьёзно спрашивала, — обиженно воскликнула Аня.
— Обычный олень, причём не северный, а благородный.
— А они разве отличаются?
— Конечно! У северного на три ноги больше.
— Я же серьёзно!
— Сейчас не время для лекций по биологии. Иди за мной молча и не отставай.
Аня что-то недружелюбно пробормотала, слов Олег не разобрал, но понял, что это были вовсе не комплименты.
Двигаться вдоль ручья оказалось гораздо легче, чем по лесу, лишь изредка приходилось пробираться в кустах на обрывистых берегах, но даже там хватало удобных звериный троп. Олег опасливо нахмурился, рассмотрев несколько отметин от когтистых лап, причём некоторые были явно кошачьи. До этого он несколько раз на Дальнем Востоке сталкивался со следами тигров и леопардов, быстро про них вспомнил — эти отпечатки оставили очень похожие создания.
Крупные животные больше не встречались: Аня шла весьма неумело, слишком шумно, её было слышно издалека. Травоядные предусмотрительно удалялись заранее, а хищников не бывает слишком много, это закон биологии. Впрочем, пару раз Олег отчётливо рассмотрел достаточно упитанных кроликов, поспешно скрывающихся в зарослях. Какой-то пушистый зверёк, очень похожий на маленькую куницу, быстро влез на дерево, замер на ветке, настороженно уставившись на людей. Олег не удержался, остановился, показал на него рукой:
— Аня, обрати внимание, кто на нас смотрит.
Девушка недоумённо подняла голову, поначалу ничего не поняла, но потом расцвела в улыбке:
— Ой! Какая прелесть! Кто это такой?
— Знакомься — Иван Иванович, наш сосед по гостинице.
— Что?!
— А ничего. Ночевать мы будем вон в тех кустах, темнеть начинает, скоро идти не сможем.
— Я уже думала — ты никогда не остановишься, — обрадовалась Аня.
— Устала?
— Ещё бы!
— Извини, раньше надо было сказать, привал бы сделали, передохнули.
— А ты сам не мог догадаться?
— Откуда, — усмехнулся Олег, — мы, мужики, люди недалёкие и грубые. Я вот что хочу спросить: признайся мне как на исповеди — ты куришь?
— Всего-то! — фыркнула Аня. — В жизни не пробовала эту гадость!
— Плохо дело, — вздохнул Олег.
— Почему это? — удивилась девушка.
— Если ты думаешь, что я в восторге от курящих барышень, то ошибаешься. Зажигалки или спичек у тебя нет, значит, костёр нам не разжечь.
— Так ты тоже не куришь?
— Ишь ты! Догадалась! А ещё говорят, что блондинки тупые, вот и верь после этого людям.
Аня покачала головой:
— Раз уж ты такой великий лесной человек, то мог бы попробовать развести огонь первобытными средствами.
— Милая барышня, кроме спичек и зажигалки, я умею пользоваться только огнемётом. Всякие трущиеся палочки и куски кремня не внушают мне доверия. Боюсь, что с их помощью мне и до старости костёр не разжечь. Можно попробовать стукнуть тебя по лбу, говорят, что после этого из глаз вылетают искры, но думаю, ты на этот эксперимент не согласишься. Так что давай, пока ещё светло, наломаем веток и нарвём травы — ночь будет холодная, гарантирую, а ночевать на голой земле не хочется.
Развесив по кустам всё ещё сыроватые куртки, путешественники приступили к работе. Олег быстро определил, у каких кустов самые ломкие ветви, на них и набросились. Заготовив несколько охапок, расстелили их на маленьком пятачке среди густых зарослей, крупный зверь не сможет подобраться сюда бесшумно. Сверху натрусили немного травы, нарвать её много не получилось — слишком невысокая, да и жестковатая. Закончив с оборудованием ночлега, спустились к ручью.
Оттирая руки от сока растений с помощью песка и пучков травы, Олег поинтересовался:
— Ужинать будешь?
— Конечно! — радостно встрепенулась Аня. — А у тебя разве что-нибудь есть?
— Разумеется, — уверенно произнёс Олег. — Сегодня у нас в меню неограниченная порция воды. Всё бесплатно, угощайся.
— Я думала, ты серьёзно, — обиделась девушка.
— Неужели мои карманы оттопыриваются от колбасы?
— Я сейчас согласна на что угодно, хоть на мятную конфету. Обычно я их ненавижу.
— Плохо дело, — вздохнул Олег. — У меня самого желудок на грани голодной революции. Если завтра не выйдем к людям, то надо будет как-нибудь решать продовольственную проблему. Не исключено, что я тебя съём.
— Отравишься!
— Скорее костями подавлюсь.
Вернувшись к месту ночлега, они принялись укладываться. Олег серьёзно посоветовал:
— Присыпь себя ветками и кинь сверху куртку. Она влажная, если будет на теле, то замёрзнешь быстро.
Поступив таким же образом, он набил веток под голову, улёгся, глядя в небеса. Аня, неловко возясь со своей стороной походной постели, поинтересовалась:
— Я всё хотела спросить, почему ты без конца на небо смотрел, почти всю дорогу. Да и сейчас туда уставился, будто профессор астрономии.
— Искал следы самолётов, — еле слышно ответил Олег.
— Что у тебя с голосом?
— Плохо дело, — уже гораздо чётче ответил парень.
— Ты о чём? — не поняла Аня.
— За весь день не было ни одного самолёта, ты понимаешь? На Земле очень мало мест, где отсутствуют трассы авиалайнеров.
— Может, ты их просто не заметил?
— Сомнительно. Они летают на большой высоте, оставляя за собой хорошо заметный инверсионный след. Погода ясная, не заметить его было невозможно. Но это уже неважно. Взгляни на небо, что ты видишь?
— Звёзды. Яркие, в городе таких не бывает, там пыль и освещение мешают.
— Верно. Ты в астрономии хоть немного разбираешься?
— В каком смысле?
— Созвездия различаешь?
— Ну да. Большую и Малую Медведицу, Стрелец. Полярную звезду умею находить.
— Вот и хорошо, посмотри вверх, покажи хоть что-нибудь знакомое.
Девушка послушно замолчала, уставившись в небеса, недоумённо приподнявшись, она посмотрела по сторонам, сокрушённо заявила:
— Что-то их не видно.
— Ясное дело, — согласился Олег. — Нельзя увидеть то, чего нет. Это не наше небо.
— Как это? — опешила Аня.
— Очень просто. Если это и Земля, то мы в далёком прошлом, когда карта звездного неба была совершенно иной. Или в будущем.
— Подожди! — воскликнула девушка. — А вдруг мы находимся в южном полушарии, там ведь всё по-другому?
— Нет, я там бывал не раз и звёзды представляю. Кроме того, в небе должен выделяться Южный Крест, его ни с чем не перепутаешь.
— Но где же мы, по-твоему?
— Бетельгейзе, неогеновый период, параллельный мир, да где угодно! Это называется просто — приплыли! Я и днём подозревал неладное, все из-за этой малопонятной растительности. Вполне узнаваемые виды соседствуют с совершенно неизвестными, троглодиты непонятные, с замашками людоедов, да и самолётов видно не было.
— Ты точно в этом уверен? — чуть не плача спросила Аня.
— Сама посмотри, сколько мы уже лежим, ни одного спутника ещё не увидели. Куда они все могли исчезнуть? И вон, в ту сторону посмотри. Видишь желтоватое пятно в небе? Это туманность или комета. Вон там, над самыми деревьями, ещё одно, только чуть синеватого оттенка. Одну комету я ещё могу понять, но две сразу, да ещё и видимые невооружённым глазом… Нет, Аня, боюсь, что домой мы попадём не скоро. Вряд ли это вообще произойдёт когда-либо.
— Но как это могло случиться?!
— Не кричи, мало ли кто здесь бродит по соседству. А ответы с меня требовать бесполезно. Каждый год на Земле бесследно пропадают десятки тысяч человек, их не находят никогда. Боюсь, мы угодили в их число.
— Мои родители с ума сойдут, — еле слышно прошептала Аня.
— Держись, нам нельзя расслабляться или опускать руки. Кто знает, может, и есть возможность вернуться. Надо поискать других людей, вдруг здесь есть вполне нормальные местные жители? Да и там, в пещере, ты же сама помнишь, мы были не одни. Сюда попало как минимум ещё несколько человек.
— Так что мы будем завтра делать? — почти спокойно, но как-то безжизненно спросила Аня.
— То же, что и собирались. Пойдём вниз по ручью. Если повезёт, найдём нормальных аборигенов, или кого-нибудь из нашей компании.
— А если здесь никого нет, кроме этих гадов из пещеры?
— Тогда нам не повезёт. Попробуй заснуть, тебе надо набраться сил.
— А мы не будем дежурить по очереди?
— Бесполезно. За полночи не выспишься, так что придётся рискнуть. Но сон у меня чуткий, если в кусты сунется большой зверь, сразу услышу.
— И что будешь делать? У тебя ведь нет оружия?
— Ничего страшного, — бодренько заявил Олег. — Смоюсь отсюда побыстрее, пока он тебя доест, я уже буду далеко, так что спокойной ночи!
— И ты думаешь, что после твоих слов я усну?
— Не знаю, лично я буду спать с огромным удовольствием. Всё, отрубаюсь.
Олег закрыл глаза. Он мог засыпать в любых условиях, но сейчас пришлось нелегко. Голова была переполнена возбуждёнными мыслями, всё случившееся было просто невероятно. Кроме того, желудок ни на минуту не давал забыть о своём существовании, он настойчиво попрошайничал, требуя утолить голод. Учитывая неудобство ложа и подкрадывающуюся ночную прохладу, отключиться было нелегко. Однако вскоре его всё же одолела дремота, парень был уже между сном и явью, как вдруг Аня встревоженно прошептала:
— Олег, там кто-то ходит.
Определив по звуку, что зверь небольшой, судя по всему, какой-то шумный грызун, парень сонно ответил:
— Не беспокойся, это водяная крыса, людей она не ест, разве что блондинкам иногда уши обгрызает. Спи спокойно.
Прикрыв глаза, он уснул через минуту, не обращая внимания на шевеление со стороны Ани. Девушка никак не могла успокоиться и заснуть в таких экстремальных условиях.

ГЛАВА 2

Проснувшись, Олег не сразу вспомнил, где находится. Контраст с городской квартирой был разительным. Правую руку и грудь придавила Аня, во сне прикатившаяся к своему попутчику в поисках защиты от холодной утренней сырости. Солнца видно не было, но первые лучи уже подсвечивали верхушки деревьев. Олег потихоньку попытался отодвинуться, но девушка мгновенно проснулась, приподнялась, дико уставилась в лицо парня. Тот улыбнулся и насмешливо произнёс:
— Раз уж ты встала, то не могла бы оставить в покое мою правую руку?
Аня посмотрела вниз, смущённо вспыхнула, отодвинулась:
— Извини, я нечаянно.
— Ничего страшного, — отмахнулся Олег. — Ясное дело, ты просто искала нормального человеческого тепла.
Ёжась от холода, он попрыгал на месте, несколько раз энергично присел, прикрикнул съёжившейся девушке:
— Что свернулась как бублик? Быстро вставай и подвигайся, а то до конца околеешь!
Поспешив к ручью, он быстро умылся холодной водой, прогоняя сонливость. Двигаясь по берегу, принялся собирать увесистые голыши, набивая ими карманы куртки. За этим занятием его застала Аня, вышедшая из кустов.
— Ты что делаешь?
— Коллекцию минералов собираю.
— А серьёзно?
— Ну, если вопрос ставится таким жёстким образом, то всё дело в том, что мне очень хочется жрать. Если по пути подвернётся что-то живое, попытаюсь его умертвить.
— А как мы приготовим дичь без огня?
— Барышня, у нас пока нечего готовить, так что разговор напоминает спор философов о поиске истины. А кроме того, к вечеру мы созреем до такого состояния, что жабу сырую слопаем.
— Я несколько раз грибы видела, очень похожие на шампиньоны.
— Это дело довольно опасное. Попробовать их можно, но опять же — только сырыми. Если горишь желанием — валяй, а я засеку время. Будешь жива к вечеру, возможно, тоже их отведаю.
— Ты настоящий джентльмен, — возмутилась Аня.
— Рад, что ты это поняла, приятно, когда тебя хвалят. Ну что, завтракать будешь?
— Тем, что с ужина осталось? — уточнила девушка.
— Догадливая, а ещё блондинка! Может, ты крашеная?
— Сам ты крашеный!
— Давай побыстрее, нам надо уходить, пока на урчание наших желудков все хищники сюда не сбежались.
Не дав Ане даже расчесаться, Олег погнал её в дорогу. Солнце поднялось повыше, но прохладу ещё не прогнало, стоять на месте было очень неуютно. Он поначалу задал слишком высокий темп, стараясь согреться, но заметив, что девушка едва поспевает, вынужден был замедлить продвижение — не хотелось, чтобы она выбилась из сил. Олег непрерывно посматривал по сторонам в поисках пищи. Проблема продовольствия стояла очень остро: ни он, ни его спутница жировыми запасами не обладали, подобные переходы на свежем воздухе требуют большого количества калорий, их надо было пополнять.
По пути часто встречались ореховые кусты, но до сбора урожая было ещё очень далеко. То же самое касалось и ягод: ежевики хватало, но кроме цветов, на ней ничего интересного не было. С грибами дело обстояло попроще, они попадались достаточно часто. Олег даже обнаружил несколько знакомых видов — те же шампиньоны, вешенки, несколько сыроежек. Последние можно употреблять и без приготовления, но делать это на пустой желудок было рискованно.
Один раз он засёк в кроне дерева двух приличных птиц, похожих на куропаток. Олег швырнул камень, но попал по ветке, на которой они сидели. Дичь немедленно улетела, а он задумался о том, что стоит попытаться сделать пращу, это оружие будет помощнее. Ремень на это дело не подойдёт, а портить одежду, разрывая на полосы, не хотелось. Но деваться некуда, другого материала не было.
Через два часа неспешной ходьбы они вышли к устью ручья. Он впадал в маленькую стремительную речушку с такой же хрустальной водой. Аня немедленно подскочила к берегу, окунула руку:
— Ура! Здесь немного теплее. Можно будет попробовать хоть немного вымыться.
Обернувшись на Олега, она удивлённо замолчала. Парень стоял настороженной статуей, чутко поворачивая голову из стороны в сторону.
— Ты чего? — удивилась она.
— Запах, неужели ты его не чувствуешь? — настороженно произнёс Олег.
Поднявшись, девушка принюхалась, пожала плечами:
— Запах как запах. Я не пойму, что ты имеешь в виду?
— Эх ты, блондинка-горожанка! Разве не чувствуешь, керосином несёт.
— Каким керосином?
— Простым. Ветер оттуда, так что источник на другом берегу ручья. Надо проверить: этот запах неприродный, тут дело нечисто.
Перебравшись на другую сторону, они углубились в лес. Через сотню шагов начался подъём на приличный холм, заросший густым лесом. Огибая заросли кустов и перебираясь через стволы поваленных деревьев, путники выбрались к голой уплощенной вершине. Встав на опушке, Аня удивлённо спросила:
— Что это такое?
Вся пустошь была усеяна изорванными кусками дюралюминия, невдалеке еле заметно дымились обугленные кусты, над всем этим стоял стойкий, густой запах керосина. Пнув ногой разлохмаченное кресло, Олег ответил:
— Это обломки большого самолёта. Судя по всему, разбился он недавно, скорее всего, это случилось вчера.
Аня нагнулась, подняла обгоревший обрывок глянцевой журнальной страницы, воскликнула:
— Смотри, русский текст! Может, мы всё же на Земле?
— Размечталась, — скептически ответил Олег. — Сама посуди: лайнер упал уже довольно давно, вон, даже пожар затих. Где же доблестные спасатели? Посмотри на небо — там тишь и благодать. Будь это на Земле, уже давно бы летали поисковые самолёты и вертолёты.
— Странно, я думала, что при авиакатастрофе происходит большой взрыв и пожар, но мы ничего не заметили.
Чуть задумавшись, Олег произнёс:
— Вспомни, вчера мы появились здесь не одни, как минимум было ещё почти десять человек. Очень может быть, что самолёт тоже стал жертвой этого странного феномена, переместился сюда. Пилоты не справились с управлением, у них, скорее всего, тоже кружилась голова. Самолёт упал давно, взрыва мы не слышали, так как были очень далеко отсюда. С вершины хребта до этого места около двадцати километров. С такого расстояния мы не увидели дыма, ведь к тому времени, когда мы туда забрались, топливо уже выгорело, а сырой лес не занялся.
— Может, кто-нибудь выжил?
— Сомневаюсь, но поискать всё же стоит. Побудь пока здесь.
— Я с тобой, — поспешно произнесла Аня.
Олег покачал головой:
— Если самолёт был с пассажирами, то ты можешь столкнуться с неприятным зрелищем.
— Ничего, одной оставаться ещё страшнее.
Олег согласно кивнул, признавая справедливость её решения. Оставаться одной не слишком приятно. Запах гари и топлива отпугивает зверей, но кто знает, если здесь есть окровавленные трупы, то хищники могут забыть о страхе перед огнём и отвращении к нефтепродуктам.
Осторожно перебираясь от обломка к обломку, Олег внимательно исследовал следы крушения. Аня следовала за ним по пятам. Уже через минуту он наткнулся на первое тело — из-под ряда обгорелых кресел выглядывал обожжённый торс, покрытый обугленными остатками одежды. Нечего было и думать о том, что этот человек жив. Олег повернулся к Ане, поспешно произнёс:
— Не смотри сюда!
Девушка испуганно сверкнула глазами, послушно отвернулась, но тут же вскрикнула, увидев оторванную руку. Дальше подобные зрелища стали встречаться на каждом шагу; тела были изувечены, зачастую обожжены. Олег сомневался, что в этом аду смог уцелеть хоть кто-то. Если и были раненые, то, пролежав столько времени без медицинской помощи, они все умерли. Покопавшись среди обломков, он смог вытащить совершенно целое одеяло, из тех, какими укрываются пассажиры. Оно было лёгким, но всё же ночью не помешает. Ещё через пару минут они вышли к россыпи сумок и чемоданов, здесь были остатки багажного отделения.
Олег хорошо запомнил место, но останавливаться не стал: он хотел до конца исследовать место крушения, всё ещё надеясь на чудо. Но тщетно. Остановившись возле искореженного хвоста, парень повернулся к Ане:
— Всё, боюсь, тут не уцелел никто.
— Господи, сколько же здесь людей! — всхлипнула девушка.
— Да. Судя по обломкам, лайнер немалый, здесь явно более сотни пассажиров. Пойдём, надо вернуться немного назад.
— Зачем?
— Увидишь.
Подойдя к россыпи вещей, Олег заявил:
— Надо осмотреть все сумки, причём побыстрее. И пусть тебя совесть не мучает — это вовсе не мародёрство. Нам трудно будет выжить без огня и продовольствия, да и другие вещи не помешают.
Согласно кивнув, девушка спросила:
— А что именно брать?
— В первую очередь ищи продукты, спички и оружие. Одежду тоже присматривай, твоя куртка слишком лёгкая и яркая, нужно что-то неброское и прочное.
— Носить чужие вещи?!
— Забудь про дешёвую щепетильность, она осталась на Земле. Как ни чудовищно это звучит — авиакатастрофа здорово повысила наши шансы на выживание. Надо их не упустить.
Присев, Олег разорвал до конца большую, истерзанную сумку, высыпал на землю груду тряпья. Аня пристроилась рядом, стала рыться в изувеченном чемодане. В полной тишине они работали минут пять, но словоохотливая девушка всё же не выдержала:
— Ты сказал оружие? С ним в самолёт не пустят.
— Ошибаешься. Ножи и охотничьи ружья можно сдавать в багаж, при условии, что он упакован.
— Я зажигалку нашла!
— Полную?
— Вроде бы.
— Отлично! Ищи дальше, не оставляй ни спички.
— Тут дорожный набор иголок и ниток, брать?
— Откладывай в сторону, там разберёмся. Если встретятся удобные неповреждённые сумки или рюкзаки, тоже бери, нам они не помешают.
Значительная часть багажа пострадала от пламени, так что уцелевших сумок было не так уж и много. Осмотр продолжался около трёх часов; когда Олег отложил последнюю, он констатировал, что они стали настоящими богачами.
В самолёте летела группа туристов или экстремалов; другим не объяснить наличие стольких полезных вещей. Он нашёл пару отличных ботинок своего размера, спальный мешок, почти не мятый большой котелок, огромный охотничий нож, кучу рыболовных принадлежностей, небольшую палатку, бинокль. Свою куртку оставил, переоделся в тяжёлую кожаную: здесь от неё больше толку, да и о ветки такой материал не изорвёшь. Кроме другой одежды и полезной мелочёвки, попалось немного продуктов — пакет вяленой рыбы, около килограмма конфет, приличный кусок копчёного мяса, немного сыра, большая банка кофе и несколько упаковок лапши быстрого приготовления. Собрав в одну кучу всё, что считал нужным прихватить, Олег разложил вещи в два рюкзака, тот, что поменьше, протянул Ане:
— Надевай. Сейчас спустимся к ручью, там перекусим.
— Слава богу! Я уже думала, ты тут жить собираешься.
— Неплохая идея, тут остаётся масса полезных вещей, сердце кровью обливается при одной мысли о расставании с ними. Ничего, я их сейчас прикрою обломками, кто знает, может, мы сюда ещё вернёмся.
Обложив кучу оставляемого барахла кусками обшивки, Олег взвалил рюкзак на плечи и поспешил вниз, к ручью. Аня не отставала, её ноша была невелика и не слишком замедляла продвижение. Добравшись до ручья, они присели на берегу, устроили долгожданный обед, используя вместо скатерти большой лопух. Меню было весьма несложным: Олег располовинил кусок копчёного мяса, одну часть спрятал, другую порезал на тонкие слои, так же поступил с сыром.
— Кушать подано! — заявил он.
Аню долго уговаривать не пришлось. Несколько минут царила тишь да благодать, челюсти путников были заняты, сосредоточенно расправляясь с пищей. Но молчать и дальше девушка была не в состоянии:
— А зачем ты столько железяк набрал, это же тяжело? Весь ящичек с инструментами выгреб, что мы нашли возле хвоста.
— Так было надо, — невнятно произнёс Олег набитым ртом. — Кто знает, что с нами дальше будет? Инструменты всегда пригодятся.
— Ты все складные ножи забрал, там их штук десять. Зачем нам столько?
— Будем в ножички играть.
— Что?
— Я тебя научу. Это игра несложная, хоть ты и блондинка, дней за пять разберёшься.
Аня обиженно надулась:
— Олег, перестань со мной обращаться, как с пятилетним ребёнком, мне это уже порядком надоело.
— Серьёзно? — усмехнулся Олег и потянулся за новым куском. — В таком случае можешь поискать попутчиков получше, потому что меня уже не исправишь. А кроме того, если я начну с тобой вести нормальные разговоры, то ты не умолкнешь ни на минуту, а мне, знаешь ли, по душе лесная тишина и пение птиц.
Тут уж Аня обиделась всерьёз и замолчала окончательно. Олег не обратил на это внимания, даже немного обрадовался. Звуки по воде доносятся далеко, кто знает, чьи уши услышат их голоса. Посмотрев на опустевший лопух, он констатировал:
— Обед окончен, умываемся и в путь. Пойдём вниз по этой речке. И напейся напоследок из ручья получше, тут вода холоднее, а нас после такой пищи жажда замучит. Хорошо хоть рыбу есть не стали, иначе бы вообще пропали.

Дорога вдоль речушки ничем не отличалась от пути по ручью. Те же кусты и звериные тропы, вытянутые лужайки и влажные низины. Окружающая местность не просматривалась, лес был густой, через него ничего не увидишь, понятно только, что это не равнина — сплошные холмы, да кое-где наверху просматриваются живописные скалы. В речушке Олег не раз замечал приличных рыбин, это его обрадовало: если удастся подобрать наживку, голодными они больше не останутся.
Часа через полтора устроили большой привал. Уставшая Аня задремала на расстеленном одеяле, положив голову на рюкзак. Олег тем временем занялся гонкой вооружений. С помощью большого ножа срезал приличное деревце, обтесал его, заострил с одной стороны, получив примитивное копьё. Хоть оно и без металлического наконечника, но против хищника может помочь. Из обрывка кожаной куртки, прихваченного с места катастрофы, соорудил удобную короткую пращу, испытал её, остался доволен результатами; насобирал к ней окатанных камней, пригодных для стрельбы. Теперь можно добывать птиц и небольших животных. Из куста орешника вырезал заготовку для лука, привязал к рюкзаку, будет чем заняться вечером.
Аня тем временем уснула по-настоящему, ночью она явно почти не спала, что неудивительно. Олег не хотел её будить, решив растянуть привал, но она вскочила сама, начала суетливо отряхиваться:
— Что случилось?
— Муравьи! — воскликнула девушка, продолжая стряхивать назойливых насекомых. — Да они повсюду!
— Нечего тут нежиться на солнышке, — усмехнулся Олег. — Бедные букашки не устояли перед соблазном, не думаю, что здесь часто отдыхают блондинки. Хватай рюкзак и пошли, мы до вечера ещё можем преодолеть километров десять или пятнадцать.
На сборы ушло две минуты, и вновь потянулась однообразная дорога. Олег подумал, что в принципе можно остановиться на ночёвку и здесь, спешка была ни к чему. Погоня, если её действительно послали, вряд ли их найдёт, слишком они удалились. Хотя, кто знает этих троглодитов. Его больше беспокоила Аня: девушка не была слишком изнеженной рохлей, но и амазонкой её не назвать. Закоренелой горожанке сейчас приходилось несладко, и хоть она не жаловалась, видно было, что девушка здорово устаёт. Он решил сильно не усердствовать, через час или два выбрать удобное место, устроить ночлег. Пусть до заката ещё останется немало времени, нечего выбиваться из сил. Кто знает, что будет дальше, как бы не пришлось тащить спутницу на себе.
Примерно через час они наткнулись на выводок диких свиней. На вид они ничем не отличались от земных — те же полосатики. Олег не стал их разглядывать слишком долго, одного взгляда на огромного секача хватило, чтобы понять — здесь возможны неприятности. К счастью, Аня шла позади и не успела разглядеть животных, иначе бы запросто могла вскрикнуть, или что-нибудь громко спросить. Олег быстро развернулся и без разговоров толкнул её назад, в кусты, прижимая палец к губам и делая страшное лицо. Девушка всё поняла, ничего говорить не стала; они обошли кабанов, сделав большой крюк по лесу.
Ещё через полчаса на берегу речки, среди побегов прочного тростника, похожего на невысокий бамбук, Олег заметил яркую птицу, похожую на фазана. Жестом остановив Аню, он достал пращу, быстро надел на палец петлю, затянул её, второй конец зажал в кулаке. Вложил камень, с оттяжкой придержал его левой рукой, резко отпустив, закрутил оружие, наводя на птицу. Поймав момент, отпустил незакреплённый конец. Высвободившийся голыш ударил фазана в основание шеи с такой силой, что его швырнуло в заросли.
Когда Олег подскочил к добыче, птица ещё трепыхалась. Он прервал её мучения, быстрым движением свернув шею. Обернулся к Ане:
— Ужин мы сегодня заработали. Блондинка, ты устала?
— Я могу идти ещё, — поспешно ответила девушка.
— Не стоит притворяться, я же вижу. Если выбьешься из сил, нести тебя не буду, максимум, на что можешь рассчитывать — добью, чтобы хищникам меньше работы было. Остановимся здесь, вон рядом подходящие заросли кустов. Умеешь птиц потрошить?
— Нет.
— Ничего, наука несложная. Сперва ощиплешь перья, потом вскроешь брюхо, всё вытащишь и промоешь тушку в воде. Поняла, или слишком сложно?
— Попробую, — неуверенно произнесла девушка.
— Я тебе дам попробую! Привыкай к первобытным условиям. И смотри, там, в основании шеи, у птицы набитый зоб, его тоже надо будет вытащить. Снимай рюкзак, троглодитка.
— От питекантропа слышу! — фыркнула Аня.
Захватив её поклажу, Олег отнёс вещи к зарослям кустарника, выбрал там удобную полянку. Посмотрев на чистое небо, пришёл к выводу, что палатку ставить не стоит: дождя не предвиделось, а кровососущие насекомые здесь не досаждали. С помощью своего огромного ножа он быстро приготовил несколько охапок веток и травы, застелил походную постель. После этого побродил по опушке, насобирал кучу хвороста и приличных дров; по его расчётам, этого им хватит надолго.
Пожалев свою спутницу, вернулся к ней. Она всё ещё мучалась с фазаном. Подняв на Олега позеленевшее лицо, она жалобно спросила:
— Где здесь этот зоб?
Покачав головой, Олег забрал у неё птицу, осмотрел тушку, скорбно вздохнул:
— Бедняга, страшно подумать, что за звери сотворили с тобой такой ужас.
— Я же никогда этого ещё не делала! — воскликнула Аня.
— Не пытайся оправдать свой чудовищный садизм. Как может за столь ангельской внешностью скрываться такое чудовище? Я первый раз вижу, чтобы птицу потрошили со всех сторон сразу. И зачем ты оставила голову на месте?
— А что с ней делать, резать, что ли?
— Аня, мне почему-то слабо верится, что ты когда-либо встречала в тарелке супа куриную голову, да ещё и неощипанную. Как ты думаешь, им их отрезают, или они так и рождаются, будто блондинки?
— Ты зануда! — констатировала девушка.
— Зато не такой садист, как ты.
— Не знаю, — фыркнула девушка, — птицу убил ты, я издевалась уже над трупом. По всему выходит: садист — это ты.
— Ну, раз так, наточу-ка я свой нож поострее, у нас впереди долгая ночь.
— Вот так узнаёшь правду о людях!
Олег отбросил в воду вытащенный зоб, на него тут же накинулись несколько рыбин. Показав на них рукой, он воскликнул:
— Ты гляди, что творится!
— Я уже видела, они эти мерзкие кишки прямо из рук выхватывали.
— Это хорошо, без еды мы возле этой речки не останемся.
Фазан, порезанный на куски, оказался в котелке над костром. Птица оказалась нестарой, сварилась довольно быстро. За это время путники успели по очереди помыться. Вода была холодная, но деваться некуда. Олег с наслаждением оттёр тело крупным песком и пучками травы, предполагая, что это надолго станет единственными средствами гигиены. Неизвестно, увидят ли они когда-нибудь мыло.
Поставив котелок в приготовленное углубление, Олег спросил:
— Миски доставать, или так похлебаем?
— Я готова даже без ложки, не то что без миски. Больно есть охота!
— Ложек у нас целых семь штук, так что присаживайся и шевели веслом, а то мне больше достанется.
Аню не пришлось уговаривать. Похлебка была без соли, но они закусывали её кусочками вяленой рыбы; она же заменяла хлеб, если так можно выразиться.
— Надо было вермишели добавить, — заявила девушка.
— Хорошо бы, но лучше её поберечь. Кто знает, что с нами дальше будет? Она лёгкая, много места не занимает, хоть какой-то запас на чёрный день.
— Верно, я как-то об этом не подумала.
— Что с тебя взять — горожанка, да ещё и блондинка.
— Ты тоже не слишком похож на деревенского жителя.
— Твоя правда, корову доить не пробовал. Просто я в таких диких условиях провёл немало времени.
— Любитель туризма?
— Нет, работа такая. Я геолог.
— Класс! — восхитилась девушка. — Алмазы и золото ищешь?
— Нет, всё гораздо проще.
— Тебе здесь такая профессия может пригодиться. Вон как ты в лесу себя уверенно чувствуешь. В два раза тяжелее меня, а ходишь, как кот, совершенно бесшумно. Ты чего смеёшься? — удивлённо вскинулась Аня.
— Да так, ты моё прозвище только что назвала. Детское.
— Вот как! — обрадовалась девушка. — Всё! Будешь теперь Котом, а то достал уже блондинкой называть!
— В таком случае не обижайся, если стану звать тебя Белой Мышью.
— Я не похожа! — возмутилась Аня.
— Ты просто давно в зеркало не смотрелась. Просто вылитая мышка-норушка, для смеха облитая перекисью водорода.
— Нахал!
— Ты ешь быстрее, надо котёл освободить.
— А что, на утро ничего не оставим?
— Тут и на ужин немного, а ты хочешь ещё и на завтрак растянуть. К утру я попробую рыбы наловить, оставил кусочек мяса на приманку.
— У тебя же удочки нет?
— Обижаешь! Я сегодня нашёл кучу рыболовных принадлежностей, при желании могу даже снасть на крупного сома подготовить, у меня леска есть — хоть вешайся на ней! Доедай быстрее, сейчас кипятку приготовлю, кофе попьём.
Сахара не было, но имелись конфеты, что путников обрадовало: оба не любили пить этот напиток несладким. После окончания ужина Олег приступил к изготовлению лука, благо было ещё светло. Аня ложиться отказалась, и он тоже загрузил её работой — выделил кусок кожи, объяснил задачу, она принялась шить наруч на левую руку, для защиты её от сильных ударов тетивы. С этой работой девушка справлялась лучше, чем с потрошением фазана, и не умолкала при этом ни на минуту. Олег узнал множество фактов из её биографии, кучу гипотез по поводу случившегося и мнения по самым различным вопросам. Болтовня ему вовсе не мешала, наоборот, даже помогала, успокаивала. В отличие от беззаботной Ани, он ни на мгновение не забывал об опасностях этого неизведанного мира. Пока что им везло, они не сталкивались с опасными хищниками. Но обольщаться не стоит, вечно так продолжаться не может, рано или поздно их ждут неприятности. Кроме того, несмотря на то, что он старался выбирать дрова посуше, дым от костра был весьма приличный. Если здесь обитают сородичи тех созданий, что захватили землян в плен, то они могут заметить стоянку, заглянуть на огонёк. Забывать об осторожности нельзя.
Олег неплохо укрепил лагерь на ночь. Во всех проходах между кустов воткнул наклоненные заточенные колья, меж ними навалил колючих ветвей. Пробраться мимо этих заграждений невозможно, а в темноте их бесшумно не разберёшь. Правда, теперь было неудобно выбираться самим, в туалет или к речке, но с этими проблемами приходилось мириться.
Изготовление лука много времени не заняло. В таких условиях сложное изделие не смастеришь, а примитивное делается достаточно быстро. На тетиву ушёл кусок капронового шнура, с деревянным кольцом для её захвата пришлось повозиться, но и эта задача была успешно решена. Можно было попробовать обойтись и без него — оружие вышло довольно слабым, хватит и голых пальцев, но Олег привык всё делать на совесть.
Со стрелами он возился несколько дольше. Смастерил их пять штук, использовав под древки стебли местного тяжёлого тростника, напоминающего бамбук. Наконечники соорудил из кусков жести, прихваченных с места крушения. С помощью ножа и пассатижей Олег свернул их в узкие конуса, прицепил на древки, крепко обжал. Не поленился приделать оперение, правда, использовал для этого куски пластика от разрезанной бутылки. Несмотря на не слишком презентабельный вид, подобные стрелы были весьма эффективны; таким изделием даже из неказистого лука можно насквозь прошибить оцинкованное ведро, он это хорошо знал по своему опыту.
Следя за его зловещими приготовлениями, Аня прервала свой нескончаемый монолог и заинтересованно спросила:
— Ты меня всё больше удивляешь! Откуда такие хорошие познания в изготовлении древнего оружия? Я сегодня была просто потрясена, когда ты так ловко с помощью простого ремня убил фазана одним выстрелом.
— Это меня один наш рабочий научил, очень оригинальный мужик. Патроны стоят довольно дорого, переводить их на куропаток и рябчиков жалко, да и таскаться с ружьём не всегда удобно. А праща много места не занимает; сложил её в карман, туда же несколько крупных гаек положил или шариков от подшипников — вот ты и вооружён. А лук — вообще отличная штука. Из засады по оленю можно выпустить издалека десяток стрел, он даже ухом не поведёт. Но если выстрелишь из ружья и промажешь — всё, плакала добыча, сразу умчится. А ведь его иной раз не одну ночь приходится караулить, представляешь, сколько усилий насмарку?
— А меня стрелять научишь? — попросила Аня.
— Это дело нелёгкое, за один день не освоишь, — предупредил Олег.
— Ничего. Я чувствую, мне это здесь пригодиться.
— Да, тебе стоило посещать секцию стрельбы из лука или рукопашного боя, а не гимнастики, как ты рассказывала.
— Знать бы.
— Ладно, давай укладываться. Ты когда-нибудь пользовалась спальным мешком?
— Нет.
— Ничего, наука несложная. Там ты точно не замёрзнешь.
— А зачем он нужен, ведь у нас есть два одеяла?
— Изнеженная горожанка, ты очень быстро забыла, как холодно здесь бывает по утрам. Одеяла я забираю себе, обещаю, в спальнике ты не замёрзнешь, скорее наоборот. И уж точно не станешь ко мне приставать в поисках тепла.
Даже в сгущающейся темноте было хорошо заметно, как покраснела девушка, немедленно умолкнув. Она поспешно принялась раскладывать спальный мешок. Олег подкинул в костёр несколько приличных веток, положил три толстых древесных ствола: они будут гореть очень долго, а если их время от времени пододвигать к центру, то пламя не погаснет до самого утра.
Позаботившись о костре, он скинул ботинки, завернулся в одеяло, пожелал Ане спокойной ночи. Та ответила уже полусонным голосом; девушка здорово вымоталась и сегодня не будет ворочаться всю ночь. Олег тоже не долго бодрствовал, отключился через несколько минут.

ГЛАВА 3

Утро действительно выдалось холодным и туманным. Ёжась от пронизывающей сырости, Олег подбросил тонких дров, согрелся над вспыхнувшим пламенем. Убедившись, что Аня по-прежнему крепко спит, забравшись в спальник почти с головой, он не стал её будить; тихонечко разобрал завал на выходе и, прихватив приготовленную с вечера удочку, направился к речке.
Рыбалка оказала простой до безобразия. Складывалось впечатление, что все водяные жители выстроились в шеренгу, терпеливо дожидаясь своей очереди, чтобы попасть на крючок. Олег за несколько минут выловил шесть весьма увесистых рыбин, похожих на форель. Возможно, это и была одна из её разновидностей.
Почистив добычу, парень убедился, что Аня ничуть не преувеличивала. Рыбины нагло подплывали к рукам, жадно вырывая куски внутренностей своих сородичей, совершенно не пугаясь человека. Закидав тушки в котёл, он залил его водой, вернулся к стоянке. К тому моменту, когда вода закипела, девушка начала подавать признаки жизни.
— Эй, горожанка, есть будешь, или как?
— Конечно!
— Тогда вставай, а то без тебя всё слопаю. Мне, знаешь ли, самому мало.
Долго уговаривать не пришлось. Аня выбралась из мешка, постояла у костра, вбирая его тепло, затем спустилась к речке. Завтракать начали через несколько минут. Олег пододвинул спутнице пучок зелени:
— Вот, кушай витамины. Это очень вкусно.
Девушка осторожно пожевала один стреловидный стебелёк, кивнула головой:
— Ничего! А что это такое?
— Черемша. Я её случайно заметил. Она растёт по всему берегу речки, да ещё и в приличных количествах.
— А мы и не знали.
— Ничего, теперь будет чем пищу приправлять, да и сырая она ничего. Ешь — от неё только польза. Фруктов и ягод пока нет, не сезон, так что проблема витаминов стоит остро.
Запив скудную уху несладким кофе, путники быстро собрали лагерь, потушили костёр, выступили в дорогу. Опять потянулся однообразный путь, лишь изредка они притормаживали, обходя промоины или переправляясь через маленькие ручьи, впадающие в речку. На долгих привалах Олег учил Аню премудростям стрельбы из лука и пращи. Настоящие стрелы не доверял, она довольствовалась простыми стеблями тростника, а вот камни жалеть не стоило, и девушка их выпустила чуть ли не ведро.
На обед устроили долгий привал, разожгли костёр, сварили уху из тут же наловленной рыбы. Пройдя ещё несколько километров, наткнулись на руины.
Сперва им начали попадаться многочисленные каменные глыбы, затянутые кустарником и деревьями. Олег хмурился, подозревая, что тут дело нечисто, слишком уж они не соответствовали окружающему рельефу. Не исключено, что их в давние времена притащил сюда ледник, но всё равно, выглядело это слишком подозрительно. Но когда они вышли к прямоугольному сооружению, напоминавшему постамент памятника, все сомнения отпали.
В округе обнаружилось ещё несколько небольших груд камней, оставшихся от каких-то сооружений. Назначение построек оставалось загадкой, слишком сильны были разрушения. Но постамент, сложенный из глыб, каждая из которых была не менее трёх тонн весом, оставлял надежду, что здесь поработали довольно умелые строители. Сомнительно, что пещерные троглодиты, живущие в каменном веке, смогли бы сделать нечто подобное.
Находка развалин так потрясла спутников, что они обсуждали её весь вечер. Приятно было думать, что в этом мире существуют какие-то более-менее цивилизованные создания, возможно даже, люди, ничем не отличимые от земных сородичей.

К полудню следующего дня они наткнулись на селение людоедов.
Сперва Олег заметил подозрительные следы, непохожие на звериные. Почва была плотная, никаких подробностей не различить, но и увиденного вполне хватило, чтобы насторожиться ещё больше. Заметив впереди широкий, какой-то необычный просвет, он остановился, повернулся к Ане, шёпотом произнёс:
— Веди себя очень тихо, не исключено, что у нас неприятности.
Ему очень не хотелось нарваться на врагов. Хоть его арсенал вчерашним вечером пополнился дубинкой и пятью стрелами, смешно вступать в серьёзную схватку с таким жалким оружием. Держа копьё наготове, Олег тенью скользнул вперёд, то и дело оглядываясь на Аню, боясь потерять её в густых зарослях. Через пару минут он добрался до опушки.
Речка обрывала свой бег, впадая в приличное вытянутое озеро. В длину оно было не менее километра, а по ширине очень изменчиво, до трёхсот метров в самой середине. Невдалеке, на открытом, слегка возвышенном берегу виднелась маленькая деревня. Олег насчитал в ней пять круглых хижин. Сделаны они были из грубо переплетённого тростника, крыши перекрыты его же вязанками и кое-где подлатаны пластами древесной коры. Окон не было, дверей тоже, в стенах виднелись только невысокие проёмы, небрежно завешанные шкурами.
Жилища располагались тесным кругом, на вытоптанной площадке между ними дымил большой очаг, возле него суетились две коренастые фигуры; судя по всему, там занимались приготовлением пищи. Вдалеке, на берегу озера, виднелись около десятка дикарей, в основном там были дети и подростки. Они дружно занимались рыбной ловлей, причём проделывали это довольно оригинально. Выстраивали из тростниковых решёток конусовидный загон и, выстроившись в шеренгу, били палками по воде. Испуганная рыба, удирая, попадала в ловушку, пыталась удрать через вершину, где её поджидала большая корзина. Двое взрослых троглодитов время от времени выносили её на берег, высыпая содержимое в ёмкости поменьше. Олег рассмотрел, что улов довольно незначительный, озёрная рыба наверняка пуганая, не раз сталкивалась с покушениями на свою жизнь и удирала при первых признаках опасности.
Достав бинокль, он продолжил осмотр, сразу же наведя его на подозрительный предмет, висевший на стене возле входа в одну из хижин. С помощью оптики он хорошо рассмотрел, что это обычная джинсовая куртка. Кроме того, он заметил несколько шестов с надетыми на них черепами. Некоторые из них походили на вполне обычные, человеческие, другие принадлежали хищным животным и созданиям, похожим на людей, судя по гипертрофированным надбровным дугам и массивным челюстям — таким же дикарям.
Не поворачивая головы, Олег тихо произнёс:
— Плохо дело.
— Что такое? — шепнула Аня.
— На стене хижины висит джинсовая куртка вполне земного вида. Судя по всему, там были земляне, а возможно, они до сих пор в плену у этих дикарей.
— Что будем делать?
— Сваливать отсюда, причём побыстрее.
— Ты что?! — возмущённо вскинулась девушка. — Ведь надо помочь нашим!
— И чем же мы им поможем? Составим компанию, дружно варясь в одном котле?
— Олег, но так нельзя! Неужели ты бросишь их в такой беде?
— А что мне ещё остаётся делать? Может, у тебя есть разумный план, как нам штурмом взять эту деревню? Учти, я не Терминатор, а тут их около полутора десятков, а может, и больше, причём далеко не все из них дети или подростки.
Аня нахмурила брови, отрицательно покачала головой:
— Нет. Я простая школьница, а не солдат, и не знаю, что тут можно поделать.
— Я тоже не герой боевика.
— Но ведь тогда, в пещере, ты ведь дрался с дикарем, сумел его повалить, я же видела.
— Да, я парень не из слабых. Более того, будь у меня хорошее оружие — может, и рискнул бы напасть. Взрослых мужчин там вроде бы только двое, остальные дети и женщины. Но с этими зубочистками не стоит даже думать о боевых действиях: если налетит ватага этих зверёнышей, они легко меня свалят своими дубинками и каменными топорами. Нет, нам надо уходить, причём как можно быстрее. Это территория врагов: нельзя здесь оставаться, иначе неизбежно попадём в беду.
Спрятав бинокль, Олег отступил назад. Аня развернулась, гневно воскликнула:
— Ты ведь не можешь так поступить!
— Ещё как могу! И не шуми, не хватало ещё, чтобы тебя услышали.
— Трус!
— Живая собака лучше мёртвого льва.
Аня яростно сверкнула глазами, одним движением скинула рюкзак и отчаянно выкрикнула:
— Или забудь обо мне, или помоги им!
Олег не успел ничего понять, как она выскочила из зарослей, стремительно бросилась в сторону деревни.
— С ума сошла! Дура! — выкрикнул он ей вслед.
Но девушка не обратила на его слова ни малейшего внимания. Яростно чертыхаясь, он скинул рюкзак, присел за кустом, наблюдая за её действиями. Аня промчалась мимо хижин, женщины у очага завопили, размахивая руками, шкура на одном входе дрогнула, оттуда выскочил здоровенный дикарь, бросился наперерез близкой добыче. Аня увернулась в последний момент, причём проделала это так ловко, что разогнавшийся троглодит, уже хватая её руками, встретил пустоту и, не удержавшись на ногах, рухнул, подняв целую тучу песка.
Из воды выскакивали рыболовы, но Аня всё же успела их опередить, помчалась дальше вдоль берега. Воющая толпа дикарей преследовала её по пятам.
— Сумасшедшая! — в сердцах воскликнул Олег.
Бросить её на произвол судьбы он не мог. Аня была для него не безликой пленницей, он провёл с ней бок о бок уже три дня. Ему был понятен дерзкий замысел девушки: она отвлекала дикарей на себя, надеясь, что попутчик не бросит её, а наоборот, ворвётся в опустевшую деревню и поищет земляков. Тем временем она сделает вокруг озера полный круг, вернувшись к своему попутчику. Наглая уверенность в том, что Олег действительно будет её здесь дожидаться, возмущала больше всего. Особенно тошно было сознавать, что она права на все сто: он действительно не мог бросить эту ненормальную девчонку.
Сжав зубы, Олег быстро снял с рюкзака лук, упёр его в землю, согнул, нацепил тетиву. Повесил за плечо колчан, сделанный из коры и кожи, проверил, легко ли получается доставать из него стрелы. Поправил дубинку на поясе, взял в руки копьё, шагнул вперёд.
Женщины заметили его сразу: одна из них не сводила взгляда с кустов, откуда появилась Аня. Завопив, обе подбежали к самому краю деревни, встали бок о бок. Размахивая странноватыми предметами, похожими на корявые морские звёзды, они угрожающе кричали, скалили зубы. Олег заметил, что дикарь, отставший от погони, развернулся на шум, поспешил обратно. Это был тот самый троглодит, который едва не схватил девушку, выскочив перед этим из хижины.
Олег вновь выругался, только сейчас оценив его богатейший арсенал: этот тип был с ног до головы увешан разными устрашающими предметами военного назначения. Заглядевшись на него, он едва успел увернуться: одна из женщин ловко швырнула тот странный предмет, что был в её руке. Олег понял, что это метательное оружие, сделанное из трёх заостренных вершин рогов, закреплённых по центру с помощью кожаных полосок и смолы. Размахнувшись, он бросил копьё во вторую дикарку. Та не успела увернуться: она как раз собиралась запустить свой допотопный сюрикен, из-за чего сильно отклонилась назад, потеряв на миг свободу маневра. Деревянное остриё угодило ей прямо между обвисших, высушенных грудей, лысыми островками болтающихся на волосатом теле. Захрипев, она упала на бок, суча ногами по земле. Вторая дико завизжала, выхватила широкий кремневый нож, бросилась в атаку.
Олег отбросил лук, не желая переводить стрелы, шагнул в сторону, быстро разворачиваясь на пятке. Разогнавшаяся бабища не успела вовремя отреагировать, пролетела мимо него, обдав таким смрадом, что парень едва не потерял сознание. Сорвав с пояса дубинку, он хлёстко наградил её вдогонку увесистым ударом в затылок, отчётливо услышав, как хрустнула кость. В следующий миг на него налетел подоспевший дикарь.
Увернувшись от его удара, Олег отскочил в сторону, пропуская противника. Тот с рёвом пролетел мимо, развернулся, выпрямляясь во всей своей красе. Росту в этом создании было немало: сантиметров на десять выше парня, а Олег вовсе не из коротышек. Ширина плеч и мощная шея вообще делали его похожим на быка-переростка. Он вновь размахнулся своим жутковатым оружием — плоской деревяшкой, с двух сторон утыканной вплотную подогнанными друг к другу кремневыми лезвиями. Страшный удар прошёл мимо, парень опять отскочил в сторону, не рискуя парировать своей небольшой дубинкой этот меч каменного века.
Дикарь противно зарычал от досады: из-за сильного замаха он потерял равновесие, едва не упал вперёд. Олег не упустил момент, сделал фехтовальный выпад, вбив конец дубинки в висок. Враг с утробным рыком зашатался, его повело вбок; парень шагнул вперёд, замахиваясь для добивающего удара, и в этот момент что-то с силой врезало ему по темени.
Мир на секунду померк; он пришёл в себя, уже падая на колени. Над ним возвышался дикарь, замахивающийся для страшного удара. Олег почти бездумно потянулся к поясу, выхватил нож, держа его обратным хватом, вывернул кисть, чиркнул добротно отточенным лезвием, наискосок вспоров живот врага на всю длину. Из чудовищной раны как из ведра вывалился клубок слизких внутренностей; парень едва успел откатиться назад, иначе всё это добро упало бы как раз на его колени.
Вскочив на ноги, он стремительно обернулся и сквозь кровавый ручей, заливавший глаза, попытался определить, кто же его так здорово огрел. Увидев противника, Олег не сдержал досадного стона. Ему следовало раньше догадаться, что голова у местных жителей — далеко не самое уязвимое место. Женщина, которой он проломил затылок, вовсе не собиралась лежать без дела. Она стояла на коленях, размахиваясь для нового броска, но землянин её опередил. Тяжёлый нож, брошенный с рукояти, сделал один оборот, с хрустом пробил её горло, уйдя глубоко в шею. Захрипев, она уронила оружие, схватилась за лезвие двумя руками, пытаясь вырвать стальную занозу. Подскочив к ней, Олег вбил каблук тяжёлого ботинка в висок; лишь после этого старуха угомонилась окончательно.
Вырвав из её тела свой нож, он настороженно обернулся, но больше врагов не было. Вторая женщина не подавала признаков жизни, копьё явно пробило её сердце. Дикарь всё ещё корчился на песке, стараясь запихать свои внутренности на место. Глянув в его глаза, Олег содрогнулся: такой бессильной злобы он ещё не встречал ни разу в жизни. Не выдержав, парень подскочил к поверженному врагу, поднял его кремневый меч, стараясь не глядеть вниз, нанёс три мощных удара в область головы, взмахивая оружием без затей, будто выбивая пыль с ковра.
Не глядя на результат, Олег отбросил оружие, направился к берегу озера. Присев у воды, он обмыл лицо, на ощупь обследовал свою рану. Удар, нанесённый раненой женщиной, к счастью, оказался не слишком сильным. Рог рассёк лоб, нанеся рваную рану сантиметра в три длиной. Голова — это очень специфическая часть тела: местами достаточно ткнуть гвоздём, и кровь польётся ручьём. Из этой дырки она и вовсе хлестала рекой, но ждать остановки этого бурного потока было некогда. Если Аня и дальше будет бежать с такой прытью, то появится через несколько минут, а следом пожалует погоня. Связываться с десятком дикарей не хотелось, он и с тремя не смог справиться без потерь. Встав, Олег направился в сторону деревни.
Подняв по пути свой лук и дубинку, он заглянул в первую хижину. Стараясь не дышать чудовищной вонью, обвёл взглядом сумрачное помещение, но ничего, кроме травяных циновок и груд шкур, не увидел. Та же обстановка оказалась в четырёх других жилищах, из одного из них он прихватил короткое копьё с костяным наконечником: забирать своё не хотелось — при одной мысли о том, что его придётся вытаскивать из груди женщины, становилось дурно, а самое главное — трофейное оружие было гораздо лучше.
Выйдя на деревенскую площадь, Олег первым делом настороженно повернулся в сторону источника подозрительного движения. За тростниковой изгородью ползали четверо голых детей с непропорционально большими головами, пятый сидел неподвижно в углу загона, грызя почерневшую кость и мрачно поглядывая на незнакомца. С виду это был самый старший, он явно соображал побольше остальных.
Не обращая на него внимания, Олег отвернулся и тут же почувствовал удар по ноге: гадёныш швырнул свою кость. Поняв, что особого ущерба неприятелю не причинил, малолетний троглодит резво подхватил из-под ног жменю экскрементов и швырнул в незваного гостя. Увернувшись от вонючих снарядов, Олег склонился, поднял с земли подгнивший овощ, похожий на небольшую тыкву, и швырнул его в малолетнего агрессора. От удара в живот тот хрюкнул, рухнул на спину, заревел, барахтаясь среди фекалий, густо покрывавших землю в том углу.
— Милый ребёнок, — победно ухмыльнулся Олег и повернулся к очагу.
Завидев, что готовили на обед местные старушки, он моментально согнулся вдвое; желудок очистило в одну секунду. Отдышавшись, Олег больше не поворачивался в ту сторону: вид разделанного человеческого тела и рук, жарящихся на углях, запомнился ему надолго. Ему совершенно не хотелось узнавать дополнительные подробности. Стараясь даже не коситься в сторону очага, парень обошёл деревенскую площадь по кругу. При этом он обнаружил корзину с завонявшейся рыбой и несколько грубых горшков с какой-то буроватой полужидкой массой; судя по запаху, это была концентрированная вытяжка, приготовленная из протухших скунсов. Если не считать груд хвороста и деревянной колоды, покрытой пятнами крови, то больше здесь не было ничего. Вернувшись к первой хижине, он внимательно осмотрел висевшую возле входа куртку.
Вполне обычное изделие: синеватая джинсовая ткань, не слишком новая, но и не поношенная, судя по всему, мужская. Неизвестно, где остальная одежда этого несчастного; не исключено, что в какой-то из хижин, искать её было бессмысленно. Посмотрев на шесты, Олег убедился, что два черепа действительно принадлежат людям, более того, на вид они были очень свежими.
Со стороны озера послышались далёкие крики. Развернувшись в ту сторону, он увидел, что погоня быстро приближается, а зелёное пятно курточки Ани опережает врагов метров на триста. Дикари сильно растянулись: преследовать на своих кривых ногах прыткую девчонку было нелегко, двое взрослых отстали очень прилично, их пока даже не было видно. Преследование возглавляли четверо шустрых подростков.
Олег поспешил к озеру, ещё раз обмыл лицо. К этому моменту кровь уже еле струилась. Вернувшись на опушку, он положил Анин рюкзак поверх своего, примотал его с помощью многочисленных ремней с пластиковыми пряжками. Позади прицепил лук, спустив тетиву, рядом закрепил колчан со стрелами. Взвалив потяжелевшую ношу на спину, он встал, широко расставил ноги, и принялся терпеливо дожидаться появления девушки.
Она не заставила долго скучать в одиночестве. Не прошло и минуты, как среди деревьев замелькало зеленоватое пятно; завидев парня, Аня рванула ещё быстрее. Олег видел, что её лицо раскраснелось, рот судорожно ловит воздух; он невольно подумал о ней с уважением — девушка смогла пробежать около трёх километров с весьма приличной скоростью. Она опережала первых преследователей на несколько сотен метров: те появятся в лучшем случае минуты через две. Брюки её вымокли до нитки, ведь ей пришлось переправляться через реку, и, скорее всего не один раз, ведь должна же вода где-то вытекать из озера.
Остановившись перед Олегом, Аня, едва справляясь с одышкой, испуганно воскликнула:
— Что с тобой?
Он мрачно посмотрел на неё, не в силах ответить. Ему ужасно хотелось огреть её от души чем-нибудь тяжёлым — от возмущения; и одновременно крепко обнять — от радости: что и говорить, Олег был несказанно рад, что быстроногая девчонка не попала в лапы дикарей. Уняв свои противоречивые чувства, парень холодно произнёс:
— Земляне мертвы, от них остались одни объедки. Постарайся от меня не отставать, я не намерен тащить тебя за собой.
Развернувшись, он лёгким бегом направился к лесу. За спиной задыхалась Аня, она здорово вымоталась после такого стремительного кросса, но отдыхать было некогда. Вряд ли среди подростков найдутся хорошие следопыты, надо просто немного оторваться, уйти в заросли. Местность вокруг деревни вся исхожена дикарями, следы беглецов заметить достаточно трудно. Стараясь не ломать ветки кустов и создавать поменьше шума, Олег минут пять двигался почти по одной прямой, удаляясь от озера. Затем, развернувшись, он направился параллельно берегу, надеясь этим маневром хоть ненадолго сбить преследователей с толку. Сделав за полчаса несколько подобных колен, он направился в сторону холмистой гряды, закрывавшей озёрную долину с юго-востока.
Едва начался подъём, как им повезло — беглецы вышли к маленькому ручейку. Сбросив рюкзаки, Олег скомандовал:
— У тебя где-то были нитки и иголки, доставай их побыстрее. И ещё мне нужно твоё зеркальце.
Подняв измученные глаза, Аня послушно кивнула; девушка устала так, что вряд ли могла ответить нормальным голосом. Олег невольно её пожалел; по-хорошему, надо было двигаться не так быстро, но ничего не поделаешь, вступать в схватку с погоней не хотелось. Ничего, пока он будет возиться с раной, она немного отдохнёт.
Тщательно обмыв лицо, Олег укрепил зеркальце между двух валунов. Нагрел на пламени зажигалки тонкую иглу, изогнул её, раскалив посильнее, резко опустил в воду. Вдел капроновую нить, перед этим смазав её дезинфицирующей мазью из походной аптечки.
По зеркальному отражению действовать оказалось нелегко, и на первый стежок ушло не меньше минуты. Поняв наконец, чем занимается её спутник, Аня судорожно всхлипнула и дрожащим голосом произнесла:
— Я могу чем-нибудь тебе помочь?
— Да, — грубовато ответил Олег. — Отвернись и постарайся не падать в обморок.
Девушка притихла, а он, приловчившись действовать по отражению, быстро зашил рану, затянул нить, оставив болтаться свободный кусок. Через пару дней он пригодится, когда придётся снимать швы. Залепив лоб пластырем, он отдал Ане набор ниток с иголками и зеркальце:
— Ты отдохнула?
— Да, — с преувеличенной бодростью вскинулась девушка.
— Вот и отлично. Сможешь нести свой рюкзак?
— Конечно.
Взвалив рюкзаки на спины, спутники продолжили подъём. Олег надеялся, что наверху будут каменистые проплешины и скалы, среди них легко спрятать следы. Кроме того, небо быстро хмурилось, явно собираясь разразиться дождём, а это ещё больше затруднит погоню.
Его расчёт полностью оправдался. Задыхаясь от быстрого восхождения, они выскочили на каменистое плоскогорье, усеянное зубчатыми скалами. Здесь Олег резко повернул, изменяя направление движения. Он безжалостно коверкал курс, выбирая самые неудобные участки, где приходилось пробираться по осыпям и крупным глыбам. Здесь почти невозможно будет различить следы. Короткий, но довольно приличный дождь намочил землю, ноги стали скользить по камням, пришлось сбавить темп: малейшая травма в этой ситуации может привести к роковым последствиям.
Тем временем природа не собиралась останавливаться на достигнутом: дождь то и дело возобновлялся. Они надели плащи и кусками плёнки прикрыли рюкзаки. Хотя они и были водонепроницаемыми, Олег не намеревался давать стихии ни единого шанса. Когда голое плоскогорье закончилось, пошёл настоящий ливень, лишь временами уменьшающийся до обычного дождя. В лесу не помогли даже плащи: вода лилась не только сверху, беглецы невольно собирали её с травы и кустов.
Стараясь двигаться не прямо вниз, а наискосок по склону, Олег мечтал найти хоть бы крошечный ручеёк: дело шло к ночи, уже смеркалось, в темноте они не смогут двигаться по густому лесу. Но тщетно: он уже пару раз спотыкался о незамеченные препятствия, однако кроме беспорядочных дождевых струек никаких признаков другой, родниковой воды не было, вокруг тянулся сухой сосновый лес. Бросив рюкзак под большим деревом, он повернулся к Ане, на миг жалостливо содрогнулся, завидев, какое у неё измученное, опустошённое выражение лица.
— Бросай свой рюкзак. Видишь эту ровную площадку? Постарайся быстро собрать с неё все шишки, ночевать будем на этом месте.
Девушка понимающе кивнула. Олег снял чехол с палаткой, расстегнул длинную молнию. Это было удобное походное изделие, кольев не требовалось, составная каркасная арматура не пострадала при авиакатастрофе, и с установкой проблем не было. Он быстро поставил внутреннюю часть, натянул внешний тент, небрежно прикрепил его к земле с помощью нескольких сухих веток. Ветра здесь можно не опасаться, лес густой, нужен настоящий ураган, чтобы вырвать эти импровизированные колышки.
Быстро скинув с себя верхнюю одежду, он раскрыл вход, расстелил одеяло, повернулся к Ане:
— Раздевайся и заползай внутрь, не стоит мокрой одеждой елозить по одеялу. Ночевать придётся без костра, так что лишняя влага нам там не нужна.
Шатаясь от усталости, Аня поспешно разделась до футболки, скользнула внутрь. Олег достал спальник и второе одеяло, закинул их в палатку. Туда же последовал пакет с оставшейся едой. Хотелось пить, но с этим было хуже. Он расстелил оба плаща, стараясь проделать это таким образом, чтобы влага скапливалась посередине. Поставив рюкзаки возле входа, хорошенько прикрыл их клеёнкой, скинул свою одежду, взял Анины тряпки, развесил всё под внешним чехлом, проскользнул в палатку, затянул за собой молнию.
Протянув Ане сухое полотенце, произнёс:
— Возьми, хорошо вытри голову, у тебя в волосах ведро воды.
Развернув одеяло, кинул его девушке:
— Накинь на себя.
— В рюкзаке кое-какая одежда есть, может, переодеться?
— Как хочешь, — равнодушно ответил Олег. — Лично я этого делать сейчас не стану. Вдруг придётся выходить, последние сухие тряпки намочу. Тащить рюкзак с мокрыми вещами что-то не хочется.
Аня ничего не сказала, но и о переодевании больше не заикалась.
Темнота была почти полной; действуя на ощупь, Олег развернул пакет с продуктами:
— Есть будешь?
— Я не хочу, — устало ответила девушка.
— А кто тебя спрашивает? — равнодушно произнёс Олег.
Разломав руками оставшийся кусок сыра, он протянул половину:
— Ешь. Если хочешь, можно сухую лапшу пожевать, или рыбу.
— Нет. И так пить ужасно хочется, а от после такой пищи вообще от жажды умрешь.
Честно говоря, после такого марш-броска ему тоже кусок не лез в горло, но Олег пересилил себя, прожевал скудный паёк, давясь сухим сыром. Жажда после этого моментально усилилась в несколько раз. Он открыл палатку, сунул ноги в ботинки, выбрался наружу, ёжась от холодных капель, бьющих по голой спине. С помощью миски вычерпал с плащей накопившуюся влагу, попробовал глоток. Вода была горьковатой от привкуса хвои, в ней плавало много мусора, сбитого каплями с деревьев, но жажду утолить ею можно.
Забравшись в палатку, он протянул миску Ане:
— На, пей. Вода не очень, но другой у нас нет.
Девушка подхватила посудину, нетерпеливо припала к краю. Сделав несколько жадных глотков, она резко остановилась, но Олег немедленно заявил:
— Пей, не стесняйся, оставь пару глотков, я на улице уже напился.
Он, разумеется, соврал, но так было лучше. Аня очень сильно вымоталась, пусть заснёт поскорее. Если будет надо, Олег ещё раз выйдет из палатки, соберёт накопившуюся влагу. Впрочем, воды девушка оставила вполне достаточно, утолить жажду хватило. Протянув ей спальный мешок, парень произнёс:
— Ложись. Завтра надо будет встать пораньше: необходимо уйти как можно дальше от деревни, дикари обязательно организуют погоню. Сегодня нам повезло, почти все мужчины и женщины отсутствовали, скорее всего, они на охоте. Но по возвращении, увидев, что я там натворил, людоеды ни за что не оставят нас в покое.
Завернувшись в одеяло, Олег повернулся к стенке. Аня немного поворочалась, укладываясь, затихла, нерешительно поинтересовалась:
— А что ты там натворил?
— Думаю, без этого знания ты вполне проживёшь. Спи давай.
— Не могу, — ещё тише произнесла девушка. — Я была не права и хочу перед тобой извиниться.
— Аня, ты ни в чём не виновата, не забивай себе голову. Всё, тема закрыта. Нам надо выспаться получше, иначе завтра придётся тяжело. Дождь скроет следы, но искать нас будут очень настойчиво: сегодня я убил двух женщин и воина, охранявшего деревню. Просто так дикари этого не оставят. Ты всё поняла?
— Да, — чуть слышно произнесла Аня.
— Вот и отлично. Спокойной ночи.
Разговор затих. Олегу было неспокойно, хотелось хоть как-нибудь приободрить девушку, утешить, он понимал, что она сожалеет о своей опасной выходке. Но в то же время необходимо, чтобы Аня до конца поняла: здесь не кино, и за ошибки придётся платить очень дорого, причём не деньгами. Если бы бросок этой старухи оказался немного точнее, или сильнее, то маленькой раной дело бы не ограничилось. А в одиночку юная горожанка вряд ли сможет здесь выжить. Пусть хорошенечко подумает над своим поведением, в следующий раз будет вести себя гораздо осмотрительнее.
Олег не сомневался — сегодняшняя стычка не последняя.

Время было уже за полночь, дождь перестал, только с веток иногда срывались отдельные капли, гулко ударявшие по тенту палатки. Вокруг царила полная тишина, лишь изредка нарушаемая падением гнилых веток, потяжелевших от впитавшейся влаги. Если бы не это, да ещё тихое дыхание Олега, можно было подумать, что слух отказал. В городе никогда не бывает подобного затишья. Где-то гудят машины, кто-то разговаривает под окнами, шумит сантехника, или холодильник, за стеной бормочет телевизор неугомонного соседа.
Аня никак не могла уснуть. Сегодня она ужасно вымоталась, но как ни пыталась покрепче закрывать глаза или считать баранов — бесполезно. Девушка на все лады проклинала своё сегодняшнее сумасбродство; ей всё казалось очень правильным до того самого момента, когда, выскочив из кустов, она увидела Олега. Вспоминая этот момент, девушка каждый раз непроизвольно вздрагивала: перед глазами отчётливо вставало страшное, окровавленное лицо её спутника. Такого ужаса она ещё не испытывала никогда, в первый момент ей показалось, что он умирает от страшной раны, только из-за судорожного спазма в горле не вырвался дикий крик. Аня до сих пор не верила, что всё обошлось; при одной мысли о том, что она могла остаться в одиночестве, хотелось по-детски зареветь.
Самое ужасное, что весь этот риск был совершенно напрасным — ведь людей в деревне не оказалось. А кроме того, задумавшись над своим сегодняшним поступком, она отчётливо поняла, что совершила его только из-за разочарования в Олеге. До того момента, когда он хладнокровно решил оставить земляков на произвол судьбы, этот молодой мужчина казался ей чуть ли не суперменом. У него так замечательно всё получалось: Олег знал массу удивительных вещей, о которых она даже не подозревала, с ним девушка чувствовала себя защищённой, его присутствие успокаивало. Контраст с его обычным мужественным поведением был настолько разительным, что она просто растерялась и начала действовать, даже не задумываясь над тем, к чему могут привести подобные поступки.
Во время бега вокруг озера Аня ужасно боялась, что он попросту не станет её дожидаться, уйдёт, так и не проверив деревню. Девушка не сомневалась, что легко оторвётся от медлительных дикарей: бегать она умела, а с такими кривыми лапами на короткой дистанции им её не догнать. Она старалась мчаться побыстрее, на ходу раздумывая, что же будет делать, если Олега на месте не окажется. Сейчас ей было невыносимо совестно за такие постыдные мысли; вспомнив его окровавленное лицо, она едва не застонала, закусив губу чуть ли не до крови. Из-за её глупости сегодня едва не погиб хороший человек. Аня проклинала себя на все лады.
Сейчас она могла размышлять гораздо спокойнее и понимала, что зря так отнеслась к словам спутника. Это не кино, выступить в одиночку против целого селения дикарей нереально, ведь от неё нет никакой помощи. Своей выходкой она поставила под угрозу не только себя, но и Олега; уж лучше бы он не стал её дожидаться, ушёл в лес, ведь без такой попутчицы ему будет намного спокойнее и безопаснее. Представив себя в одиночестве, Аня почувствовала, как на глазах в очередной раз выступают слёзы. Только сейчас она поняла, как привязалась к своему попутчику: раньше он был для неё просто человеком, без которого будет тоскливо и опасно в этом суровом мире. Но один взгляд на его окровавленное лицо изменил всё — она испугалась не за себя, её ужасала сама мысль, что с Олегом может произойти несчастье.
В этот момент девушка услышала осторожные шаги — кто-то тихо бродил возле палатки. Аня замерла, мгновенно превратившись в слух. Быстро поняла, что ей не почудилось — опять дважды шагнули, что-то отчётливо ударило по внешнему тенту палатки. Едва не стуча зубами от страха, она тихо развернулась, потянулась рукой в сторону Олега, нащупала его плечо. Тут же её локтя успокаивающе коснулась мужская ладонь.
Парень уже не спал, он проснулся от пугающих звуков. Олег приподнялся, пошарил в углу, сжал в руке обнажённый нож. В этот момент он на все лады проклинал свою нерасторопность: там, в деревне, стоило обыскать труп поверженного дикаря, он отчётливо помнил, что у него на поясе болтался каменный топор. Сейчас бы такая вещица не помешала, ведь копьё осталось снаружи, оно не могло поместиться в палатку.
Добравшись до выхода, он медленно потянул язычок молнии и тут же замер — в его руку мёртвой хваткой вцепилась Аня:
— Не надо! — чуть не рыдая, прошептала она. — Не выходи, прошу тебя, я очень не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
Успокаивающе сжав на миг её ладонь, Олег шепнул:
— Сиди здесь, всё будет в порядке. Если я не выйду — получится ещё хуже: врага не остановит палатка, наоборот, мне будет трудно в ней сражаться.
Стряхнув с себя девичьи руки, он быстро выбрался наружу.
Здесь было гораздо светлее: небо частично развиднелось, и толстый тент не скрывал яркие звёзды. Но всё равно видимость была очень слабой. Олег внезапно вспомнил, что людоеды, взявшие их в плен сразу после прибытия, неплохо ориентировались во тьме своих пещер. Если они действительно смогли выследить ночью беглецов, то дело очень плохо. Такие опытные следопыты наверняка не дряхлые старухи, а три-четыре воина, похожие на того, которого он сразил в деревне, прикончат его в несколько мгновений. Хуже всего было то, что увидеть врагов пока не удавалось.
Рядом вновь послышался шум шагов, в палатке приглушённо пискнула Аня. Олег припал к земле, не обращая внимания на холодную сырость павшей хвои и твёрдые сосновые шишки, буравящие кожу. Он хотел разглядеть противника на фоне неба, проглядывающего в просветах крон. Парень не спешил: малейшая ошибка в ночной схватке может привести к самым роковым последствиям, а ведь ему надо думать не только за себя — слабая девушка переживёт его ненадолго.
Перевернув нож в ладони, он прижал клинок к руке, не давая ему выдать себя отблеском звёзд на полированной стали. Невольно почувствовал благодарность к Облому. На самом деле сурового мужика звала Володя, но мало кто об этом знал. Лучший токарь ремонтного цеха экспедиции значительную часть своей жизни провёл за решёткой, но душей не очерствел, был интересным собеседником и верным товарищем. Несмотря на несопоставимые профессии, у молодого геолога и простого работяги оказалась общая страсть — рыбалка. На этой почве они крепко подружились. Облом охотно учил товарища различным уголовным премудростям, в том числе и обращению с ножами. Олег до этого серьёзно занимался фехтованием, эта тема ему была очень интересна, тем более что короткие клинки позволяли проделывать вещи, невозможные для рапиры или шпаги. Сейчас эти уроки очень пригодятся.
Шаги послышались уже чуть ли не под ухом, но врага видно не было. Олег едва не заскрипел зубами: было совершенно непонятно, как он может оставаться незамеченным. Новый шум, ещё ближе, но по-прежнему никакого движения. Парень вжался в хвою чуть ли не по уши, но всё без толку, на фоне неба не различалось ничего, кроме деревьев. В этот момент из-за облака показалась луна.
Это был один из трёх спутников планеты, если первые два походили на земную, то эта луна была совсем маленькая, красноватого оттенка и появлялась здесь всего вторую ночь, да и то маленьким месяцем. Но и этого света вполне хватило, чтобы различить грозного противника — в метре от Олега возле тента палатки сидела не слишком большая жаба, уставившаяся ему в глаза.
Чуть повернувшись, она ловко прошлепала в сторону, каждый прыжок в точности имитировал звук шагов. Чертыхнувшись, Олег поддел её плоской стороной клинка и отшвырнул земноводное подальше в темноту. Встав, он струсил с себя хвою, понимая, что грязи осталось ещё немало. Но поделать против этого было нечего, водные процедуры придётся отложить до встречи с ручьём или озером. Наклонившись, он прополз в палатку и весело произнёс:
— Успокойся, это была простая жаба, я мужественно прогнал её из наших владений.
Закрыть палатку он не успел: Аня бросилась на него, обхватила руками, уткнулась в плечо, заплакала навзрыд. Поняв, что успокоить её сейчас невозможно, Олег замер, пережидая пик истерии. Прошло довольно много времени, прежде чем стало ясно — девушка начинает что-то соображать. Обняв её за плечи, он ласково произнёс:
— Всё нормально, ничего страшного не случилось, всё будет хорошо.
— Я больше никогда не стану так делать, — сквозь слёзы произнесла Аня.
— Как? — не понял Олег.
— Сегодня я поступила просто ужасно, этого больше не повторится, обещаю.
Странно, для Олега сегодняшние события уже подернулись пеленой забвения. Всё кончилось хорошо, ну и ладно, он не думал, что девушку это терзает настолько, что она даже после такого испуга думает только об этом. Пожалуй, стоит её немного успокоить.
— Да забудь, ты всё сделала правильно.
— Нет, — всхлипнула девушка, — из-за меня ты чуть не погиб.
— Глупая, если бы не ты, меня бы до конца жизни терзала совесть, — усмехнулся Олег.
— Почему?
— Ты думаешь, мне было легко оставлять людей в лапах людоедов? Будь я уверен, что всё закончится хорошо, сам бы напал на эту деревню. Пойми, мне же приходится думать не только о себе. Представь, что бы с тобой было, если бы меня сильно ранили или убили.
— Не говори так! — чуть не вскрикнула девушка и зарыдала с новой силой.
Выждав, когда этот приступ стихнет, Олег произнёс:
— Аня, да не принимай всё так близко к сердцу. Боюсь, нам ещё не раз придётся попадать в неприятные ситуации.
— Я ненавижу этот мир! — давясь слезами, заявила девушка.
— Не спеши с окончательными выводами, ведь мы его ещё не знаем, ничего не видели, кроме лесов и предгорий.
— Мне этого вполне достаточно, я сегодня едва не умерла, увидев твоё окровавленное лицо.
— Прекрати себя винить, ведь всё окончилось довольно благополучно. Это даже раной нельзя назвать, так, царапина. А крови было много из-за того, что пострадала голова. Никогда не видела, как хлещет ручей из крошечного рассечения брови?
— Нет, слава богу!
— Кстати, напрасно ты ко мне так прижимаешься: пока я выслеживал эту жабу, то здорово вывозился. Ты что, разве не чувствуешь, какой я мокрый и грязный?
Аня отпрянула, смущённо произнесла:
— Вот, возьми полотенце.
— Не надо, я его сильно запачкаю.
— Ничего, доберёмся до воды — постираю.
— Обойдусь. Мыла у нас очень мало, а порошка и вовсе нет.
— Ничего, и так сойдёт. В ручье хорошо прополоскать — и готово. Белоснежной чистоты не добьёшься, но делать нечего, придётся привыкать к грязным тряпкам.
Заслышав в голосе девушки знакомые весёлые нотки, Олег улыбнулся и поинтересовался:
— Я вижу, ты уже успокоилась?
— Да, — согласилась Аня. — Ты извини меня, я просто тут едва от страха не умерла, представляя, что с тобой может случиться. Откуда было знать, что это обычная жаба? И прости, что я днём плохо о тебе подумала. Это не кино, тут всё иначе, мы могли погибнуть из-за моего глупого сумасбродства.
— Да всё нормально. Ты ложись, перестань себе голову ерундой забивать. Нам надо будет встать как можно раньше и продолжать бежать без оглядки.
— Ты думаешь, нас будут искать?
— Я не знаю обычаев этих милых созданий, однако земные дикари очень негативно отнеслись бы к гибели соплеменников. Но не бойся, погода наш хороший союзник. После такого дождя найти следы на плоскогорье будет практически невозможно. Чтобы прочесать все лесные окрестности. им понадобится много времени, мы успеем удрать далеко — затеряться в этих дебрях. Спи давай, болтунья неугомонная.
Аня фыркнула, но ничего не ответила, зажужжала молнией спального мешка.
Олег закрыл вход в палатку, улёгся на своё место. Он догадался, что девушка не спала с вечера, терзая себя покаянными мыслями. Надо было её как-нибудь успокоить раньше, не будь этой жабы, она бы измучила себя вконец. Вспомнив её выражение лица в тот момент, когда она закончила свой бег вокруг озера, он покачал головой. Не стоило так сурово вести себя с ней вечером.
Заворочавшись, Олег крепко зажмурил глаза, пытаясь считать баранов, прыгающих по очереди через канаву. Он где-то слышал, что это хорошо помогает уснуть. Мало того, что в крови всё ещё бурлил адреналин, скопившийся после выслеживания этой проклятой жабы, — сейчас его локоть горел огнём, помня прикосновение к голому девичьему бедру, а руки всё ещё ощущали упругость талии. Проклятье! Он провёл бок о бок с этой школьницей три ночи, ни разу толком не задумавшись о ней как о женщине. Было не до этого, да и её поведение больше напоминало детское. И надо же такому случиться, что до него в один миг дошло, что рядом находится весьма симпатичная особа противоположного пола.
Вспомнив, как Аня рыдала в его объятиях, он на миг пожалел, что не стал форсировать ситуацию, пользуясь удобным моментом. Но уже в следующую секунду Олег обозвал себя самыми гнусными словами и, завернувшись в одеяло с головой, вернулся к своим баранам, постаравшись выгнать из головы неуместные мысли.

Лагерь свернули ещё до рассвета. Надевать мокрые тряпки при утреннем холоде было неразумно. К счастью, у них была сухая одежда, захваченная с места авиакатастрофы. Увы, в сыром лесу она промокла менее чем через час. Хотя к этому времени солнце уже взошло, но было всё ещё прохладно. Приходилось двигаться без малейших привалов: стоило хоть на минуту остановиться, как они начинали замерзать, а это грозило простудой, а то и чем-нибудь похуже. Олег раньше сталкивался со случаями, когда в разгар лета люди зарабатывали воспаление лёгких; не хотелось бы попасть в такую опасную ситуацию, практически не имея лекарств.
Сделав по пути несколько неожиданных поворотов и хитрых петель, Олег привычно направился в сторону понижения рельефа: им просто некуда было деваться — без воды не обойтись. Эта дорога быстро привела их в сырой ельник. Они пробирались по нему километра два, местами поневоле оставив на влажной почве отменные следы. Поняв, что эта чаща может тянуться ещё далеко, они опять вышли наверх, в светлый сосняк, по нему обогнули очередную возвышенность, попробовали спуститься по новому склону. Здесь повезло гораздо больше: хвойный лес сменился смешанным, затем потянулась дубрава, и у подножия холма они вышли к приличной речке с быстрым течением.
Скинув рюкзаки, они утолили жажду, пройдя к ближайшим зарослям кустарника, укрылись в их чаще, скинули верхнюю одежду, разложили своё мокрое облачение по ветвям, стараясь, чтобы их не заметили снаружи. Впрочем, Олег подозревал, что чуткий нос дикарей может легко различить запах сохнущей одежды издалека, но говорить об этом не стал, чтобы не пугать лишний раз свою спутницу. Расстелив на земле палатку, он положил сверху два одеяла, сделал приглашающий жест:
— Мадам, ваше кресло!
Аню не нужно было просить дважды; быстро присев, она скрестила ноги, положила на них пакет с едой, осмотрела содержимое и удручённо констатировала:
— Солёная рыба, лапша и конфеты. Что будешь?
— От рыбы воздержусь, лучше пакет лапши сжую.
— А от неё ничего не будет, ведь она же сырая?
— Какая разница? Она и варёная полная гадость, и сырая немногим лучше. Костёр жечь пока нежелательно, вдруг сверху дым заметят, так что рыбу я ловить не стану. Если всё будет нормально, к вечеру её натаскаю, уху сделаем, или на углях поджарим.
— А как ты думаешь, эта та же река, что из озера вытекает?
— Понятия не имею.
В этот момент вдалеке послышался жутковатый вопль, полный смертельной муки; следом послышался торжествующий рык, и всё стихло.
— Что это было? — испуганно произнесла Аня.
— Какому-то местному хищнику улыбнулась удача, — равнодушно ответил Олег, разворачивая пакет с лапшой.
— А первый крик? Это было похоже на человека.
— Нет, не переживай, это обычный зверь. Ты просто горожанка и не сталкивалась со многими вещами. Между прочим, даже обычный заяц, будучи ранен, кричит как обычный ребёнок. Не веришь? Чистая правда, иногда просто невозможно отличить.
— Это было недалеко, вдруг он и к нам придёт?
— Вряд ли, — успокаивающе произнёс Олег. — Этот хищник только что кого-то поймал, зачем ему новая добыча? Успокойся, жуй спокойно.
Скромно перекусив, спутники запили трапезу водой, запасенной в котле, так что идти к реке не пришлось. Солнце светило вовсю, такими темпами оно быстро подсушит одежду, оставалось только терпеливо дожидаться этого момента.
Олег отвернулся в сторону, лёг на бок, используя рюкзак вместо подушки. Подремать не мешает, а насчёт безопасности можно не беспокоиться, через эти заросли никто не подберётся бесшумно. Аня поерзала, тоже устраиваясь на отдых, и нерешительно поинтересовалась:
— Ты всё ещё на меня обижаешься?
— За что? — удивился Олег.
— За вчерашнее.
— Да я уже забыл обо всём, с чего ты это взяла?
— Ты так странно на меня посматривал, а теперь и вовсе отвернулся.
Олег, разумеется, не мог признаться Ане, что отвернулся только из-за того, что глаза упрямо старались смотреть на голые девичьи ноги, пришлось придумывать другие оправдания:
— Ничего странного в моих взглядах не было. А вот если я к тебе повернусь, то ты замучаешь меня своей болтовнёй.
— Даже не подумаю, — обиженно произнесла Аня. — Обещаю вести себя очень тихо.
— Вот и веди, нам часа два тут торчать придётся, если не больше. Одежда раньше никак не высохнет, это я тебе гарантирую.
Аня больше не напрашивалась на разговоры, лежа на боку, она неотрывно смотрела на Олега и с грустью думала, что он до сих пор на неё дуется. Сегодня парень вёл себя немного не так, как обычно. Ей хотелось как-нибудь сгладить вчерашнюю вину, она принялась мечтать о том, что случится какая-нибудь беда и ей удастся спасти Олега. Но затем поняла, что всё выйдет как раз наоборот: трудно вообразить ситуацию, когда бы её помощь оказалась жизненно необходима спутнику. Аня пожалела, что он не дал ей сегодня потренироваться в стрельбе из пращи и лука. Ему виднее, кто знает, вдруг их следы действительно обнаружили, лучше не шуметь, выдавая своё укрытие раньше времени.
Перевернувшись на спину, она уставилась в небеса. На большой высоте медленно пролетела странная птица. Её движения были необычны, а крылья диковинной формы. На миг девушке показалось, что это создание имеет огромнейшие размеры, но затем она успокоилась, списав всё на обман зрения. Определить расстояние было невозможно, так что, скорее всего, эта птица не больше орла. Аня сама не заметила, как глаза её закрылись, беспокойная ночь дала о себе знать — девушка крепко уснула.

Олег очнулся мгновенно, его будто бы подбросило. Он не раз замечал за собой способность интуитивно предвидеть опасность, а чужой взгляд чувствовал мгновенно. Не раздумывая, быстро напялил подсохшие штаны, обулся, подцепил на пояс ножны, натянул лук. Положив стрелу на тетиву, осторожно пробрался через кусты, сквозь ветви разглядел открытый речной луг. Всё было тихо, но он не успокаивался — ведь что-то его пробудило? Олег привык доверять своей интуиции, она уже не раз его выручала. Взглянув на дальнюю опушку леса, понял — не подвела и на этот раз.
Один за другим из зарослей вышло пять людоедов. Передний, самый малорослый, пригнулся, внимательно рассмотрел землю, уверенно направился к берегу реки. Олег хорошо помнил, что вместе с Аней утолял жажду именно на том месте. Ясно было, что через пару минут дикари неизбежно выйдут к их убежищу. Быстро скользнув назад, он отрезал от палатки длинный шнур, потрепал по плечу разоспавшуюся девушку:
— Малышка, вставай!
Вскочив, она захлопала глазами, нахмурилась, увидев, что Олег предостерегающе прижимает палец к губам.
— Тихо! — произнёс он. — Они нас нашли, быстро одевайся и отползай подальше в кусты.
— А ты? — вскинулась девушка.
— Придётся драться. Нам от них не уйти, это их земля, что бы мы ни делали, они крепко сели нам на хвост.
— Я останусь!
— Дура! — вспыхнул Олег. — Ты же обещала не делать глупостей! Иди, ты мне ничем не поможешь, скорее наоборот.
Не оборачиваясь на Аню, он лихорадочно привязывал шнур к основанию пышного куста. Закрепив другой конец, он проверил натяжку, остался доволен результатом. Ловушка несложная, но весьма эффективная: если кто-то быстро ворвётся в этот проход, то вряд ли успеет заметить препятствие и неминуемо споткнётся. Положив на землю копьё и дубину, Олег бросился к прогалине, притаился за невысоким кустиком. Вытащил из колчана три стрелы, две воткнул в землю перед собой, третью наложил на тетиву и только после этого оглянулся назад — и не сдержал облегчённого вздоха: Аня всё же послушалась и как раз скрывалась в зарослях.
Людоеды тем временем очень быстро приближались к укрытию: коротышка уверенно вёл их по следу. Олег порадовался, что их всего лишь пятеро — с б́ольшим количеством ни за что не справиться. Да и с этой пятёркой ещё не известно, как выйдет. Все они напоминали того воина, убитого в деревне — куча оружия, несколько связок ожерелий из клыков и когтей, перья и костяные иглы в спутанной прическе. Но были и отличия: у каждого имелись примитивные доспехи, состоящие из тростникового щита, прикрывающего грудь, а на лицах виднелась раскраска, состоящая из оранжевых и красных полос. Скорее всего, это означало, что они идут мстить за соплеменников.
Стараясь двигаться как можно незаметнее, Олег натянул лук. Расстояние до ближайшего врага было около пятидесяти шагов, для примитивного оружия далековато, но медлить дальше нельзя. Тетива больно хлопнула по руке, он так и не успел надеть защитный наруч. Стрела пролетела над самой макушкой низкорослого следопыта и ударила в лицо следующего воина; тот с криком упал на колени.
Не мешкая, Олег схватил вторую, натягивая лук, приподнялся над кустами. Враги с яростным рёвом бросились в атаку, но следопыт тут же рухнул с пробитой шеей. Третью стрелу выпустил уже почти в упор, причём не слишком удачно: противник дёрнулся в самый последний момент, и вместо груди она пробила плечо. Отбросив лук, Олег быстро развернулся, бросился назад, на ходу легко перескочив через натянутый шнур. Схватив копьё и дубинку, он приготовился к тёплой встрече.
Враги не заставили себя долго ждать — в проход вломились сразу двое. Копьё, брошенное уверенной рукой, проломило грудь одного людоеда; от сокрушительного удара тот завалился на спину столь быстро, что его ноги на миг оторвались от земли. Второй, завидев добычу в нескольких шагах, торжествующе взревел, на бегу замахиваясь кремневым мечом. В следующий миг он покатился по земле, теряя оружие и детали амуниции — простенькая ловушка не подвела. Олег от души врезал ему дубинкой по голове и, помня о прочности черепов врага, повторил удар, отчётливо различив хруст костей.
В проход ворвался людоед, раненный в плечо. Он успел увидеть, что случилось с предшественником, и резко затормозил перед натянутым шнуром, занося ногу с намерением через него переступить. Олег немедленно пошёл в атаку, делая вид, что замахивается дубинкой. В последний момент изменил направление движения, метко вбил подточенный конец в глаз — уроки фехтования не забылись. Противник на миг опешил от шока, и этого землянину вполне хватило — носок тяжёлого ботинка угодил в пах троглодита. От жуткой боли того скрутило вдвое, враг рухнул, перекатившись через шнур. Олег вторым ударом вбил подкованный каблук в висок, а затем опустил дубину с такой силой, что едва удержал её в руках после удара.
В этот момент за спиной послышался разъярённый рёв. Олег развернулся, увидел дикаря с окровавленной мордой: тот уже заносил свой кремневый тесак. Избежать ранения можно было только одним способом: не раздумывая, парень бросился на врага, покатившись с ним в обнимку по земле. Стрела не слишком повредила людоеду, она лишь изувечила ему щёку. Он был силён как бык и сумел подмять ловкого землянина под себя, стараясь удушить его в тисках своих огромных ладоней. Задыхаясь от чудовищного смрада, извергавшегося из раскрытой пасти, Олег левой рукой пытался защитить горло, правой тянулся к ножу. Пальцы оплели рукоять, когда в глазах уже начало темнеть, и в этот миг противник резко дёрнулся и страшная хватка разжалась.
Людоед, странно всхрапывая, завалился на бок. Олег увидел над собой Аню — прищурив яростные глаза, она замахивалась приличным булыжником, собираясь нанести второй удар.
— Стой! — крикнул Олег, испугавшись, что она в запале врежет по нему.
Девушка замерла, а он, выхватив нож, ударил корчащегося людоеда под мышку, погрузив лезвие почти до упора. Тело врага выгнулось дугой, задрожало в агонии. Вытащив из раны своё оружие, Олег поднялся, повернулся к Ане:
— Стой здесь и не смотри, что я буду делать. Поняла?
— У тебя лицо в крови! — взволнованным голосом произнесла девушка.
— Это не моя, — успокоил её парень. — Всё кончено, не смотри за мной: я должен добить раненых. Тебе не стоит это видеть, поверь.
Понимающе кивнув, девушка отвернулась.
Олег прошёлся по полю боя; приседая над каждым телом, он вонзал клинок в грудь или перерезал горло. Ещё по вчерашнему дню ему хорошо запомнилось, что людоеды ребята крепкие, даже старуха с проломленным затылком может причинить серьёзные неприятности. Из всей четвёрки признаки жизни подавал только дикарь с простреленной шеей, но он просто дёргался в агонии. Спустившись к реке, Олег вымыл лицо, почистил оружие, вернулся к месту привала.
Аня сидела возле прохода, сжимая в руках здоровенный кремневый меч. Усмехнувшись, Олег заявил:
— Жаль, что фотоаппарата нет, вид у тебя — хоть на плакат снимай.
Девушка покачала головой и спросила:
— Как ты можешь смеяться в такой момент?
— Естественная реакция организма на развязку стрессовой ситуации, — весело ответил Олег. — Не обращай на меня внимания, это не сумасшествие, скоро эйфория пройдёт. И не бойся, больше врагов нет. Их было пятеро, все мертвы.
— А если ещё подойдут?
— Порву на части! Шутка. Не подойдут, это обычные дикари, к чему им ходить по нескольку отрядов? Они вчера хорошо изучили следы, поняли, что нас всего двое. Будь уверена, даже определили, что я получил ранение. Зная о том, что ты просто прыткая девушка, они посчитали, что пяти воинов вполне достаточно для победы. Вспомни сама, их деревня очень маленькая, там не может быть большого количества мужчин.
— Ты уверен? — усомнилась Аня.
— На все сто! Но всё равно, мы здесь задерживаться не станем. Запах крови может привлечь хищников. Ты пока собери вещи, а я осмотрю тела, может, найду что-то интересное.
Обыскивать трупы Олег не решился: вонь от них шла такая, что стошнило бы любого ассенизатора. У одного прихватил короткое неплохое копьё с тёмно-зелёным нефритовым наконечником, а второй трофей заставил его нахмуриться. Осмотрев находку, он вернулся к Ане; девушка к тому времени успела собрать вещи.
— Взгляни, — сказал Олег и протянул ей топор.
Изделие было очень необычным. Во-первых, оно было металлическим, выкованным из тёмной бронзы. Кузнец хорошо знал своё дело — ковка была чёткая, выглядел топор ладно и, несмотря на весьма небольшие размеры, грозно. Вдоль лезвия по металлу змеились причудливо перевитые виноградные лозы с чётко выгравированными листьями и гроздьями, на одной стороне виднелось аккуратное клеймо размером с ноготь большого пальца. Оно изображало собачью голову с выглядывающим раздвоенным языком рептилии, а шея её упиралась в перевёрнутый полумесяц. Древко было выполнено из материала, напоминавшего желтоватую пластмассу, хотя не исключено, что это кость какого-то специфического местного животного.
— Ну как тебе? — спросил Олег.
— Красивый топор, — кивнула девушка. — Ты возьмёшь его себе?
— Эх ты, горожанка! — усмехнулся Олег. — Конечно, возьму. Но дело-то не в этом: смотри сама, это первое изделие из металла, что мы встретили у людоедов.
— Я вообще не пойму, как они его сделали, — согласно кивнула Аня. — Такой чёткий рисунок! В голове не укладывается, что у них есть такие мастера.
— Верно подмечено, — согласился Олег. — Это сделали не они. Подобная работа требует большого мастерства. Если бы здесь существовала развитая кузнечная школа, то были бы и другие металлические изделия, да и в остальных предметах не видно изящества или вкуса. Все их вещи — полный примитив. Нет, этот топор сделан другими руками, надеюсь, что человеческими.
— Может, они его нашли среди развалин, вроде тех, что мы видели?
— Вряд ли, — усомнился Олег. — Те руины на вид очень древние, а топор-то довольно новенький.
— Как же нам найти этих людей?
— Не знаю. А кроме того, не факт, что это люди. Вспомни историю Земли — разные регионы развивались неравномерно. Кто знает, может, часть людоедов прогрессировала до того, что создали развитое общество со сложной металлургией. Ладно, хватит языки чесать, пошли, пока сюда ещё кто-нибудь не пожаловал.
Уже на ходу он, не оборачиваясь, буркнул:
— Даже не знаю, хвалить тебя за смелость или ругать за то, что ослушалась приказа. Лучше промолчу и скажу спасибо. Без тебя мне было бы нелегко справиться с этим дикарём.
— У меня случайно вышло. Я через кусты увидела, как вы катаетесь по земле, сама не помню, где взяла камень. Не знаю, раньше за собой такой агрессивности не замечала.
— Дичаем потихоньку, — насмешливо вздохнул Олег.
— А как ты думаешь, за нами не пошлют новую погоню?
— Сомнительно. Сама рассуди, когда они теперь узнают про гибель своих мужчин? А после этого надо собирать второй отряд, ещё больше, да и время потеряно, мы уже будем далеко. Нет, думаю, со стороны той деревни нам больше ничего не угрожает.
— Я уже устала себя проклинать за ту выходку, — вздохнула Аня. — Сколько неприятностей из-за моей глупости.
— Что ты! — рассмеялся Олег. — Ищи плюсы в любых ситуациях. Если бы ты не устроила тот забег вокруг озера, мы бы никогда не увидели этот топор.
— Дался он тебе, — фыркнула девушка. — Обошлись бы прекрасно и без него.
— Не скажи! — возразил Олег. — В нашем положении разбрасываться ценными вещами не с руки. А топор для русского человека — это часть тела. Наш мужик с ним что угодно сделать может. Очень удобный инструмент, при нужде можно избу срубить, или чью-то голову, а возникнет надобность, так и в зубах не грех им поковыряться.
Аня не выдержала, прыснула:
— Так вот что мы будем делать, когда останемся без зубных щёток!

ГЛАВА 4

Вниз по реке путешественники шли два дня. За это время с ними не случилось ничего страшного, если не считать того, что один раз они видели здоровенную кошку размером с леопарда. Та утоляла жажду на другом берегу и не сделала ни малейшего поползновения, чтобы перебраться через водную преграду. Другие животные не в счёт: олени, пара выводков кабанов и тройка могучих зубров к хищникам не относились. Олег неплохо приловчился к своему оружию: совершенствуя его с каждым днём, они не оставались без добычи, благо птицы и кролики встречались частенько. Специально охотиться не требовалось, вполне хватало того, что удавалось подстрелить по пути. Кроме того, рыбы в реке было полно, так что свои скромные запасы они больше не трогали. Аня не прекращала тренировки, своим упорством добившись того, что Олег вырезал ей собственный лук с запасом стрел. До совершенства ей было очень далеко, но такое усердие вызывало уважение.
По пути они дважды встречали древние руины: полуразрушенная башня на вершине высокого холма и остатки каменного моста. Сооружения были аналогичны встреченным до этого — те же огромные глыбы и полное запустение, так что любопытство, потащившее их наверх, не стоило потери почти двух часов: ничего, кроме камней, путники там не нашли.
К полудню третьего дня они обнаружили человеческие следы.
Бросив рюкзаки на высоком берегу, путешественники спустились к маленькому ручейку, впадающему в реку. Вода в таких притоках обычно была чище и холоднее, так оказалось и на этот раз. Утолив жажду, Олег поднял голову, осмотрелся повнимательнее, нахмурился. Поднявшись, он перескочил на другой берег, пригнулся.
— Что такое? — спросила Аня, отрываясь от воды.
— Совсем недавно здесь были наши земляки.
— Что?!
— Смотри сама: на глине отчётливые отпечатки обуви, вон, даже фабричное клеймо видно. Трава до сих пор шевелится, прижатая ногами.
— А куда они могли пойти? — взволнованно спросила Аня.
— Не знаю. Следопыт из меня довольно плохой. Если они движутся по берегу реки, то в ту же сторону, иначе мы бы с ними неминуемо столкнулись. Будем надеяться, что они опережают нас совсем ненамного. Надо ускорить продвижение, и мы их догоним.
Они позабыли о намерении устроить обед и большой привал, нацепили рюкзаки, поспешили продолжить движение. Идея Олега подтвердилась — время от времени попадались новые следы, было ясно, что люди движутся в том же направлении. Судя по всему, их было человек пять или шесть, довольно большая группа. Если там окажется хотя бы пара крепких мужчин, то они вместе составят неплохой отряд, можно будет уверенно противостоять небольшим группам людоедов.
Примерно через три часа спешной ходьбы они наткнулись на следы привала. Люди останавливались здесь совсем недавно, примятая трава ещё поднималась, а на берегу не успели высохнуть камни, забрызганные при умывании или утолении жажды. Осмотрев эти свежие следы, Олег повернулся к присевшей Ане:
— Они ушли буквально только что. Если ты сильно устала, то отдохни, до вечера мы в любом случае их догоним.
— Нет, я в порядке.
— Давай хоть твой рюкзак понесу, — не унимался Олег.
— Говорю тебе, я ещё могу идти. А кроме того, тебе надо беречь силы: если на нас нападут, ты должен быть в состоянии сражаться.
— С каждым днём ты становишься всё мудрее, — усмехнулся Олег и вскинул рюкзак на спину.

Они нагнали земляков через час.
Сначала Олег заметил мелькнувшую среди кустов фигуру. Сделав Ане предупреждающий жест, он припал к земле. За эти дни девушка немного свыклась с дикой жизнью и без вопросов притаилась в густой траве. Олег вытащил бинокль, отрегулировал резкость.
Людей оказалось пятеро — по крайней мере, больше он никого не заметил: пожилой мужчина, парень лет двадцати, девушка примерно того же возраста и две женщины средних лет. Все они явно были с Земли, Олег хорошо разглядел привычную одежду, браслеты наручных часов. Его очень удивила их беспечность: они расположились практически на открытом месте, устроив привал на невысоком берегу, поросшем чахлым кустарником. Спрятаться от враждебных глаз там было невозможно.
Не поворачиваясь, Олег произнёс:
— Аня, с виду это наши люди.
— Они себя ведут, будто на шашлыки приехали. Странно всё это.
— Обойдём их по лесу, выйдем прямо перед ними. Старайся не шуметь.
Девушку можно было уже не предупреждать: с каждым днём она всё лучше приспосабливалась к новой жизни и уже не трещала ветками при каждом шаге, будто слон. Они легко проскользнули по заросшему лесу и вышли из зарослей прямо перед отдыхающими людьми.
Надо сказать, что их появление вызвало некоторый ажиотаж. Все вскочили на ноги, мужчина даже подхватил увесистую дубину, но, рассмотрев, кто перед ними, расслабился:
— Привет, — заявил Олег, дружелюбно вскидывая руку.
Одна из женщин взволнованно произнесла:
— Вы случайно не туристы?
— Вряд ли, скорее ваши коллеги.
— Может, хоть вы знаете, что тут случилось? Неужели мы действительно не на Земле?
Олег недоумённо переглянулся с Аней и ответил:
— Разве вы сами ещё это не поняли? Вполне достаточно на небо ночью глянуть. Если в звёздах не разбираетесь, то уж три луны сомнений не оставляют.
— Да понимаем мы всё, — недовольно заявил мужчина. — Просто Зоя никак не может поверить в случившееся, ей всё кажется, что мы в тайге, или других глухих местах.
Через пять минут они все перезнакомились и узнали краткую историю странствий друг друга. Мужчину все называли Иваныч, уменьшительно от отчества, ровесницу Зои звали Таня, девушку Света, а парня Антон. Они также появились здесь в то же самое время, что и все, но им улыбнулась удача — дикари не попались за все дни странствий. Ничего интересного, кроме развалин древнего города, путники не встречали. С питанием им сильно повезло: Иваныч держал торговую точку на рынке, в момент переноса он как раз нёс два ящика консервов — рыбных и тушёнки, с тех пор это была основа их рациона. Первоначально в группе насчитывалось три человека, но два дня назад они встретили Свету и Зою: те оголодали настолько, что едва зубами банки не порвали. Это было недалеко от истины: ножей не было, консервы вскрывали методом трения о камни — не самый быстрый процесс.
Узнав, что большую часть пустых банок они выбрасывали, Олег чуть не взвыл:
— Ну, вы даете! Это же нормальная посуда, попробуй такую найди! А кроме того, из жести можно наконечники для стрел делать!
— Не догадались, — согласился Иваныч. — Сперва сильно ошеломлены были, а когда дошло, куда попали, много банок уже выбросили. Не возвращаться же за ними?
— Ладно, что сделано, то сделано. Вы как, ночевать здесь собирались?
— Вроде того.
— Не стоит, больно открытое место. Врагов тут хватает, мы уже несколько раз сталкивались с местными каннибалами, вот, взгляните на мой лоб — это не порез во время бритья. Да и хищников стоит опасаться. Давайте пройдём чуть дальше, выберем удобные заросли кустарника, вдоль реки их хватает.
— Может, сначала поедим? — нерешительно предложила Зоя.
— Лучше побережём консервы, — ответил Олег. — У нас есть кролик, его можно будет запечь в лопухах с черемшой, а в большом котелке сварим уху, хватит на всех, надо только немного порыбачить.
— А у вас есть снасти? — заинтересовался Антон.
— Навалом, — заявил Олег. — Ну? Как вам моё предложение?
Судя по всему, лидером отряда был Иваныч. Но он явно тяготился этой ролью и охотно уступил её новому знакомому. Возражать никто не стал: энергичный Олег, увешанный оружием и умеющий охотиться, произвёл на всех глубокое впечатление. Люди наверняка уже не раз задумывались о том, что будут делать после того, как закончатся консервы. Охотиться на птиц и мелких зверей с помощью камней не слишком эффективно, а ягод и орехов ещё нет. Грибы росли, но пробовать их пока никто не рисковал. Олег с Аней пару раз уже варили мизерные куски местных шампиньонов и вешенок, негативных последствий не было, но готовить большие порции было страшновато.
В общем, никто не возразил против изменения места привала. Дружной толпой все двинулись за Олегом, и он с досадой осознал, что бесшумно двигаться теперь не получится: семь человек это не два, и как назло, никто не привычен к лесной жизни. Группа Иваныча была на грани катастрофы — у них заканчивался газ в последней зажигалке. Был ещё коробок спичек, но Антон умудрился промочить их во время дождя, причём сразу этого не заметил; он раскис, смялся в кармане, содержимое пришло в полную негодность. Без костра холодными ночами им пришлось бы несладко.
У Олега с Аней со средствами разведения огня всё было в порядке, на месте авиакатастрофы они набрали более полутора десятка зажигалок и несколько коробков спичек. Если расходовать этот запас с умом — хватит надолго.
Антон оказался заядлым любителем рыбной ловли, и с его помощью Олег быстро наловил два десятка приличных рыбин. Большую часть пришлось запечь или поджарить на углях — такое количество попросту не влезло в котелок. Аня тем временем командовала на берегу, под её руководством заготовили лапник и поставили палатку, несколько человек занимались сбором дров.
Олег невольно порадовался увеличению отряда. Теперь можно было на ночь выставлять часового, сменяясь по очереди; получится спокойно выспаться всем. Пока женщины хлопотали у костра, он с мужчинами нарубил колючих веток кустов и длинных жердей, укрепил проходы в лагерь, оставив один узкий лаз среди кустов. Это, конечно, не крепость, но защищаться здесь будет легче.
Новички накинулись на еду как звери: тушёнка и рыбные консервы надоели им до тошноты. Очень не хватало соли, приходилось довольствоваться вяленой рыбой, благо её было ещё много. К счастью, она была пересолена до такой степени, что побелела шкура; небольшого ломтика вполне хватало на закуску ужина.
После еды Олег не дал мужчинам сидеть без дела — занялся изготовлением оружия. Каждый изготовил себе деревянное копьё и нормальную дубинку, и только после этого он распределил время дежурства и объявил отбой. Женская четвёрка кое-как разместилась в маленькой палатке, мужчины ночевали перед её входом, на куче лапника. Двое спали, третий дежурил у костра, не давая ему затухнуть. Выстояв свою вахту, он будил сменщика и ложился на своё место.
Олег никогда ещё не чувствовал себя здесь так спокойно: при таком дежурстве больше не повторится памятная история с жабой. Он впервые отдохнул нормально, до этого ему приходилось спать одним глазом.
Около полудня следующего дня река резко изменила направление русла, повернув почти строго на север. Она больше не могла течь на восток — путь преградила гряда высоких холмов, увенчанных скальными вершинами. Продвижение по правому берегу резко замедлилось, стали часто встречаться обрывистые пережимы, приходилось подолгу карабкаться, обходя участки с неудобными, обрывистыми берегами. С левой стороной всё обстояло гораздо проще — там было пониже, только вдалеке начинали вздыматься пологие возвышенности.
Но перебраться на другой берег было не так просто: река здесь разлилась широко, брода не было, а переправиться с вещами в руках не получится, нужно связать хоть примитивные плавсредства для рюкзаков и Зои — она не умела плавать. На обеденном привале, устроенном в очередной маленькой долинке, стиснутой склонами, Антон предложил:
— Можно плотик сделать из вязанок тростника. На нем перевезём вещи и Зою, по другому берегу идти намного легче.
— А я по-другому думаю, — заявил Олег. — Река довольно широкая, перекаты здесь глубокие — вода стоит высоко. Можно сделать нормальный плот и двигаться на нём вниз по течению. Как вам такая идея?
— Класс! — восхищённо воскликнула Света. — До чего здорово придумано! Нам очень повезло, что мы с тобой встретились.
Аня хотела что-то сказать, но, глянув на радостную девушку, нахмурилась и сжала губы. Иваныч тут же произнёс:
— Работы много. У нас один топор, а плот понадобится приличный, на семерых.
— Зато безопаснее будет, — сказала Таня, запуганная рассказами про людоедов. — В воде на нас труднее будет напасть.
— Нам спешить вроде некуда, — согласился Антон. — А если вдоль реки попадутся другие люди, они нас заметят, поднимут крик, мы их не упустим.
В общем, против этой идеи никто не возражал. Деревьев в долинке хватало, если возле воды шли заросли кустов и лиственных деревьев, то на склонах росли ровненькие сосны. Если выбирать их с умом, то заготовленные стволы можно сбрасывать в воду и буксировать к месту строительства плота. Выше среди скал вились многочисленные лозы дикого винограда. Если их нарезать и хорошенько замочить, то будет чем связывать брёвна. В общем, здесь были все условия для устройства маленькой верфи.
Для начала дружными усилиями соорудили защищённый лагерь, окружив площадку среди кустов изгородями и баррикадами. Поставили палатку, рядом устроили большой навес, хорошенько перекрыв его травой и тростником. Местные лопухи зачастую вымахивали размерами с зонт; постелив их в несколько слоев, люди добились неплохой водонепроницаемости, теперь мужчины могли ночевать с комфортом даже в случае непогоды.
Вся эта работа шла до самого вечера, правда, к строительству плота всё же приступили почти сразу. Топор был один, мужчины по очереди рубили деревья, заготавливая брёвна. Работа продвигалась медленно: очень не хватало пилы, да и инструмент был не слишком большой, рубить толстые стволы было неудобно.
Оценив результаты работы, Олег понял, что такими темпами сооружать плот придётся около двух дней. Его это вполне устраивало, ведь им действительно некуда было спешить.

Аня сидела на травяном косогоре возле берега и занималась ремонтом своих учебных стрел. Несмотря на то, что она использовала в качестве мишеней вязанки камыша, метательные снаряды быстро приходили в негодность — расшатывались наконечники, а иногда перекашивалось пластиковое оперение. Тренироваться с таким инвентарем было затруднительно, она и так могла попасть даже в крупную цель не далее чем за двадцать шагов.
Обернувшись на шум, девушка увидела, что Антон, яростно чертыхаясь, упал в воду. Плот был закончен, мужчины теперь возводили шалаш, который мог бы вместить весь экипаж в случае непогоды. Парень не вовремя подвернулся под руку Иванычу, тот случайно толкнул его жердью. Света, чистившая на берегу котёл, расхохоталась, наслаждаясь ссорой строителей.
Аня недобро прищурилась — видеть эту крашеную блондинку было выше её сил. Временами она начинала горько сожалеть, что они вообще встретили эту кампанию. Света оказалась хуже липучки, при виде Олега она немедленно начинала строить глазки и совершенно идиотски хвалила любое его предложение или действие. Мужчины глупы, и вожак их маленького отряда оказался не исключением. Он весьма благосклонно, без неприязни относился к дешёвой лести Светы, а та ничуть не скрывала своих собственнических планов по отношению к нему. Положа руку на сердце, Аня могла согласиться с разумностью её личных планов — в их отряде она была первой красавицей. Таня и Зоя были слишком стары для Олега или Антона, Аня не могла составить ей серьёзной конкуренции. Всё, чем она могла похвастать — пышной гривой натуральных пшеничных волос и более-менее смазливым личиком. Если подстричься покороче и нацепить мужскую одежду, все будут принимать её за мальчика — вторичные половые признаки у девушки проявлялись весьма слабо.
Украдкой обернувшись по сторонам, Аня склонила голову, натянула футболку в стороны. Увы, чудес не бывает, со вчерашнего дня грудь так и не подросла. Неприязненно покосившись в сторону Светы, она в очередной раз ей позавидовала — у этой особы всё, что надо, было на месте. Везёт же людям, кого-то природа наделяет даже чересчур, а другим остаётся довольствоваться жалкими объедками. Аня подозревала, что через несколько лет тоже перестанет походить на доску, но, увы, вряд ли этого будет ждать Олег, имея под боком Свету.
Та, будто почувствовав, что о ней так напряжённо думают, оставила котёл в покое, направилась к своей угрюмой сопернице. Остановившись в паре шагов, она как-то нерешительно поинтересовалась:
— Слушай, а у тебя волосы натуральные?
— Неужели не видно? — угрюмо ответила Аня.
— Ну ладно, — сказала Света, разворачиваясь.
— А что ты хотела? — заинтересовалась ревнивица.
Остановившись, та на миг подняла копну своих волос, демонстрируя на всю длину — их свежие корни были почти чёрные.
— Не знаю, что и делать, — вздохнула Света. — Тут не найти ни краски, ни даже обычной перекиси водорода. Тут ничего нет. Скоро на чучело стану похожа.
— Наголо побрейся, — почти не скрывая ехидства, предложила Аня.
— Да ну тебя, я же серьёзно. Эх, если бы волосы росли побыстрее…
Посмотрев вслед сопернице, Аня не сдержала злорадной усмешки. Вряд ли Олег будет пристально присматриваться к волосам этой крашеной куклы; та весьма ловко их зачесывала, пряча корни, но пусть она хоть немного помучается. Подняв котелок, Света зачерпнула воды, направилась вверх по склону в сторону лагеря. Искоса проследив, как колышутся её груди и рельефно вырисовываются пышные бёдра, Аня не выдержала, подхватила лук, направилась вдоль берега к уединённому пляжу, метрах в ста отсюда: там располагалось её стрельбище. На ходу она подумала, что если будет представлять, что вместо мишени стоит Света, то результаты стрельбы улучшаться в несколько раз.
Увы, всё оказалось как раз наоборот: ревность плохой помощник.

Олег преодолел очередной подъём и присел на плоский камень, покрытый коркой лишайника. Необходимо было перевести дух, не стоит выбиваться из сил. Он вышел из лагеря больше часа назад, но только сейчас достиг вершины холмистой гряды. Ему давно хотелось посмотреть, что там, с другой стороны, а если не сделать это сегодня, то не получится никогда. Утром они собирались отплыть вниз по реке, и скорее всего, этого места он больше не увидит.
Успокоив дыхание, Олег поднялся и направился дальше. Следовало поспешить: надо ещё успеть поохотиться, спустившись в долинку. Это было не так просто — в этих местах по каким-то причинам было маловато живности: птиц почти не видно, а кролики малочисленны и пугливы. Если никто не подвернётся, придётся довольствоваться рыбой и черемшой. Обогнув скопление скал, он вышел к противоположному склону и не сдержал потрясённого восклицания.
Было чему изумиться — внизу лежала безжизненная пустыня. Контраст с местностью, оставленной за спиной, был разительный. Голая красноватая равнина, почти ровная, если не считать отдельных конусовидных холмов, изредка нарушающих её тоскливое однообразие. Деревьев не было, лишь редкие корявые кусты и пучки желтоватой травы вокруг них. Неестественность зрелища усиливалось тем, что присутствие пустыни не ощущалось: воздух был влажный и прохладный, лёгкий ветерок приятно остужал лицо. Олег на мгновение подумал, что столкнулся с миражом, но тут же выбросил эту мысль из головы — таких масштабных иллюзий не бывает.
Достав бинокль, он внимательно изучил окрестности, разглядывая мелкие детали пейзажа. Кустарники оказались мёртвыми, по крайней мере, листьев на них Олег не заметил. Почва была глинистой, растрескавшейся от иссушающего зноя. Это было весьма удивительно, ведь большой дождь прошёл сравнительно недавно, а ощущение было такое, будто вода тут не выпадала уже несколько месяцев. В этом месте склон был довольно пологим, он сливался с равниной плавно, и провести чёткую границу между холмистой грядой и пустыней было невозможно. На середине подъёма, примерно в километре, Олег разглядел несколько странных предметов, отличающихся от камней; они походили на корявые манекены, россыпи тёмных пятен вокруг них распознать было невозможно. Спрятав бинокль, он решил сходить туда на разведку: много времени это не займёт.
Пройдя сотню метров, Олег ошеломлённо замер — после очередного шага он ощутил, что действительно находится в пустыне. Ощущение было такое, будто рядом раскрылась дышащая жаром исполинская печь: губы высушило за несколько мгновений, в нос ударил странный, какой-то кисловатый запах, а во рту появился металлический привкус.
Столь резкий контраст нельзя было объяснить порывом ветра. Олег шагнул назад, и тотчас всё возвратилось на круги своя: обычная температура не слишком жаркого дня, без всяких непривычных запахов. Таких чудес он ещё не встречал, но от своей затеи не отказался, продолжил путь, вновь окунувшись в жар раскалённой пустыни. Пройдя сотню метров, убедился в очередной странности этой местности — здесь даже солнце светило ярче, одежда ощутимо нагревалась от его лучей, неприятно раздражая кожу.
Достигнув цели пути, Олег понял, что его первоначальное впечатление было правильным — предметы действительно напоминали манекены. Он насчитал четыре мумифицированных трупа, лежащих тесной группой, чуть дальше виднелась высохшая лошадь, сквозь её расползшуюся шкуру проглядывали выбеленные рёбра. Тела, несомненно, были человеческими, хотя установить детали внешности или хотя бы расу было невозможно. Все они носили одежду: на троих были куртки толстой кожи с многочисленными костяными и бронзовыми нашлёпками, четвёртый облачён в длинную почерневшую кольчугу; головы защищали шлемы из кожи и стальных пластин. Каждый имел что-то вроде одеяния бедуина; некогда белая ткань потемнела и покрылась коркой пыли.
Трудно сказать, отчего погибли эти люди. Тела их на вид не имели прижизненных повреждений, пустынный зной быстро иссушил их, не дав разложиться, а падальщики почему-то не растащили добычу по кускам. Но Олег ни на минуту не мог поверить, что четверо вооружённых мужчин могли умереть естественной смертью, собравшись в одном месте, да ещё и лошадь прихватив для компании. Осмотрев окрестности в бинокль, он не обнаружил больше ничего подозрительного, но не слишком успокоился. В этой странной местности могло произойти всё, что угодно, не стоит здесь задерживаться, как бы не повторить неприятную судьбу этой четвёрки.
Высохшие тела не внушали особого отвращения, и Олег, не колеблясь, занялся мародёрством: в их положении не стоит дотошно придерживаться благородных манер поведения. Больше всего мороки было с кольчугой, конечности трупа затвердели до камнеподобного состояния, но бросать доспехи не хотелось — где им ещё попадутся такие знатные трофеи. Куртки брать не стал: от жара кожа рассохлась, местами потрескалась, он только срезал с них самые крупные бронзовые бляшки. На поясе обладателя кольчуги болтался самый настоящий кошелёк, в нём было около двух десятков монет. Большинство медные, несколько штук бронзовых и три маленьких серебряных.
Сложив в кучу всё найденное оружие, Олег прошёл к лошади и высыпал на землю содержимое двух больших седельных сумок. В одной оказалось немного обычного овса вперемешку с ячменём, это был корм для коня; вторая оказалась побогаче. Несколько свёртков с сушёным мясом он откинул в сторону, сомневаясь, что оно всё ещё пригодно для еды. Дроблёная крупа в мешочке была в полном порядке, сухой климат мог хранить зерно годами, очень порадовал небольшой узелок с крупнозернистой солью. Кроме этого Олег прихватил маленький точильный брусок и рулон чистой льняной ткани; судя по всему, это был местный аналог бинтов.
Прихватив обе сумки, он вернулся назад, стащил все тела в одну кучу, кое-как набросал на них камней, присыпав чисто символически — на нормальное погребение потребуется слишком много времени. Ему хотелось хоть как-то поблагодарить этих людей за те вещи, что он у них забрал. По поводу мародёрства Олег не волновался, на его месте так бы поступил каждый, к тому же на Земле это давно уже не считалось преступлением. Появилась даже уважаемая и романтичная профессия, её представители занимались этим вполне открыто и публично похвалялись результатами, правда, называли себя несколько по-другому — археологами.
Теперь следовало подумать, как тащить все эти трофеи. Кольчуга тянула немногим менее десяти килограммов, кроме неё, было немало других увесистых вещей. Бронзовая булава с шипами, стальной меч длиною с руку, большая железная секира, короткое копьё, бронзовый топор, кинжал из того же металла, три солидных ножа, составной лук, перевитый сухожилиями, колчан стрел. Всё вместе унести можно — груз невелик, но как это сделать без рюкзака?
Вернувшись к лошади, Олег забрал опустевшие сумки. Жар пустыни их покоробил, но не изувечил до конца. Мелкое оружие и кольчуга пошли в них, то, что покрупнее, пришлось связать обрывками сбруи. Обвешавшись поклажей, Олег направился назад, спеша побыстрее добраться до зоны с нормальным климатом. Он пробыл здесь не более получаса, но чувствовал себя так, будто не пил уже около суток. Жадный жар быстро отбирал влагу из тела; несмотря на высокую температуру, пота практически не было, он высыхал, едва выступив из кожи.
На ходу он предвкушал, как огорошит всех в лагере удивительными новостями. Олег очень внимательно рассмотрел тела и был уверен, что они принадлежат вполне нормальным людям; если и есть отличия, то незначительные, вроде цвета кожи или подобных частностей. Амуниция и оружие подтверждали наличие достаточно развитой цивилизации; таких великолепных изделий, как его топор, здесь не было, но язык не повернётся назвать эти вещи примитивными. Сохранность трупов подтверждала то, что люди погибли относительно недавно: хоть разложение здесь не работало, но климат пустыни быстро снимет с костей высохшую плоть, занесёт останки пылью и песком.
Над загадками странной пустыни он больше не думал. Было понятно, что явление это очень необычно и не имеет разумного объяснения, так что не стоит пока ломать над ним голову. Олег не сдержал облегчённого вздоха, когда пересёк невидимую границу, вырвавшись из раскалённого ада; ощущение было сродни тому, что испытываешь, выходя из бани по зиме.
Вдохнув полной грудью глоток свежего воздуха, он поправил сумку, норовящую сползти с плеча, и поспешил наверх. Если поторопиться, обратный путь займёт не больше часа, ведь после вершины идти надо будет только вниз.

До лагеря оставалось не более сотни метров, Олег уже различал заманчивый блеск воды в просветах среди деревьев. Он предвкушал, что проделает сразу по возвращении. Скинет ношу и, не отвечая на недоумённые расспросы, выпьет чуть ли не ведро воды и с наслаждением нырнёт в реку, смывая с себя едкую пыль пустыни, от которой нестерпимо зудело всё тело. Только после того, как хорошенько разотрёт кожу песком и пучками травы, выйдет на берег и не спеша, с подробностями расскажет спутникам о своей удивительной находке. Он не сомневался, что всех обрадует известие о наличии в этом мире людей, это станет главнейшей темой для разговоров на ближайшие дни.
Уже завидев синее пятно палатки, Олег насторожился. Со стороны берега не доносилось ни звука. Это было очень странно: ведь время не обеденное, мужчины должны продолжать возню со строительством плота, женщины стряпают, готовят связки тростника, набиваемые под брёвна, при этом время от времени люди окликают друг друга, просто разговаривают. Ничего этого не было, тишина стояла мёртвая, даже птицы затихли; если бы не лёгкий шелест ветра, можно было подумать, что он оглох.
Осторожно положив на землю сумки и связку оружия, Олег сжал в руке трофейное копьё. Жар пустыни его пощадил, древко почти не покоробилось, просто древесина стала твёрдой, как камень, а стальной наконечник сильно потемнел. Ржавчина его не коснулась, в том жутком климате попросту не было воды, даже если дождь и выпадал, влага испарялась мгновенно. Прячась за кустами и деревьями, Олег добрался до полянки, увидел, что невдалеке от палатки лежит одна из женщин, судя по одежде — Зоя. Она уткнулась лицом в дымящийся костёр и не подавала признаков жизни. Как ни кощунственно это осознавать, но он почувствовал немалое облегчение — в первую секунду, ещё не рассмотрев тело сквозь ветви кустов, ему показалось, что это может быть Аня.
Взяв копьё наизготовку, Олег поспешил к берегу, обходя палатку по крутой дуге. С другой стороны он наткнулся на второй труп. Татьяна лежала на спине, раскинув руки в стороны, из ушей, носа и глаз струилась кровь, она залила почти всё лицо, но ран видно не было. Выйдя к спуску, Олег хорошо рассмотрел, что творится возле плота, и содрогнулся, увидев наконец противника.
В далёком детстве он не раз, гостя у бабушки, ловил в деревенском пруду тритонов. Вот и сейчас ему сразу вспомнились эти уродливые, причудливые создания. Правда, у агрессора кожа была сухая, покрытая костяными бляшками, но в остальном он был очень похож на обитателя озёр. Правда, те никогда не вырастают до размеров молодого бычка.
Чудовище, стоя на растопыренных лапах, опустило шипастую, плоскую голову почти до самой земли; перед ним в нескольких шагах стояла Света. Девушка еле заметно покачивалась на месте, пустыми, безжизненными глазами уставившись на жуткую тварь. Олег почувствовал, что если сейчас ничего не предпримет, то она погибнет. Почти не думая, он мощным броском швырнул копьё.
Монстр оказался довольно шустрым; почуяв неладное, он мгновенно повернул свою голову, маленькие щели глубоко посаженных глаз сверкнули синим пламенем, и Олег почувствовал себя так, будто только что в одиночку разгрузил вагон цемента. Колени не подогнулись только из-за судороги, заставившей тело окаменеть. И тут копьё ударило противника в шею. Удар был столь силён, что наконечник, пробив шкуру, полностью исчез в ране. Тварь дико завизжала, завалилась на бок, бешено суча ногами; странное оцепенение тут же прошло, ощущение было такое, будто с плеч сорвалась тонна груза. Всё ещё пошатываясь, не вполне придя в себя, Олег выхватил из-за пояса увесистую булаву, сбежал вниз и, ожесточённо крутанув на ходу оружие, опустил на голову чудовища.
Визг мгновенно стих, тварь захрипела, пуская из пасти желтоватую пену. В нос ударил знакомый запах пустыни, во рту мгновенно появился металлический привкус. Олег не остановился на достигнутом и отвесил ещё несколько размашистых ударов; треск сокрушаемого черепа становился тише, там всё меньше оставалось уцелевших костей. Превратив голову в смятую лепёшку, он отбросил в сторону оружие и, завидев на своей руке брызги жёлтой тягучей жидкости, не сдержался: спазмы скрутили тело вдвое, желудок был пуст, его вырвало горькой желчью.
Едва внутренности успокоились, Олег подошёл к берегу, упал на колени, жадно сделал несколько глотков, смыл с руки мерзкие пятна, безучастно отметив, что кожа в этих местах покраснела, а кое-где появились маленькие пузырьки, будто от ожогов. Подняв голову, он увидел Иваныча — тот неподвижно качался на воде лицом вниз. Бросившись вперёд, он вытащил его на берег, перевернул на спину и быстро убедился, что тут делать нечего. Тогда он повернулся к Свете.
Та сидела на берегу, глядя перед собой всё тем же пустым, мёртвым взглядом. Олег встряхнул её за плечи, крикнул почти в ухо:
— Где Аня?!
Девушка даже не повела глазом.
Олег отвесил ей звонкую пощечину, громко повторил вопрос. Никакого эффекта. Оставив её в покое, поднялся, взволнованно огляделся по сторонам. Ему вдруг представилось, что девушка тоже упала в воду, но подальше от берега и её безжизненное тело несёт сейчас вниз по течению. При одной мысли о том, что его жизнерадостная спутница мертва, Олег заскрипел зубами и уже не думая об осторожности, закричал во всё горло:
— Аня!!!
Ответа не было, и холодные тиски отчаяния начали сжимать сердце. Вырвав копьё из шеи всё ещё содрогающегося монстра, он бросился бежать вдоль берега, не переставая кричать. Олег надеялся, что если девушка упала в воду, ему всё же удастся её догнать. Но не преодолев и трёх десятков метров, он от радостного облегчения едва не заработал сердечный приступ — из кустов выскочила Аня, живая и невредимая, с луком в руках. Глядя на него с перепуганным удивлением, она звонко произнесла:
— Я здесь! Почему ты так громко кричишь?
Не в силах связно ответить, Олег выпустил копьё, подошёл к девушке, прижал её к себе. Та, естественно, удивилась ещё больше, застыла статуей и, понимая, просто так он так вести себя бы не стал, тихо спросила:
— Что случилось?
— Все убиты. Только Света осталась, но она не в себе, да и Антон куда-то запропастился. Я думал, что ты тоже умерла.
— Господи!.. Как же так? Это были дикари?
— Нет. Какая-то мерзкая тварь, я смог с ней разделаться. От неё несёт запахом пустыни; эти чудовища приходят оттуда, вот почему на этом берегу так мало живности.
— Какой пустыни? — не поняла девушка.
— Неважно, я потом расскажу. Где ты была?
— Немного ниже по берегу. Там пляж очень удобный, на нём я тренируюсь стрелять из лука и пращи. Ничего странного не слышала, пока ты кричать не стал. Сразу сюда бросилась, даже стрелы не собрала, ты орал, как резаный.
Отпустив девушку, Олег бледно усмехнулся:
— Я испугался, что ты тоже погибла, извини за беспокойство.
— Ничего. Что же мы будем делать?
— Надо бежать отсюда. Посиди пока здесь, я соберу вещи, и мы отчалим.
— Олег, нам лучше держаться вместе, — возразила Аня.
— Ты права, — после секундного раздумья согласился он. — Тут тоже небезопасно, не исключено, что эта тварь не одиночка. Если что, бросайся в сторону, удирай, не мешкая. Я не знаю, как эти чудовища проделывают подобный фокус, но они могут взглядом парализовать, а возможно, и убивать.
— Но как это может быть?
— Говорю же — не знаю. Пойдём, нельзя терять времени.
— А стрелы? У меня в мишени осталось штук пять.
— Хрен с ними, жизнь дороже деревяшек, я тебе ещё их наделаю, лучше прежних.
Лагерь снимали в дикой спешке, палатку кинули на плот, не сворачивая, тела убитых Олег даже не думал хоронить, на это уйдёт слишком много времени. Всё, что он сделал — оттащил Зою от костра; правда, к этому времени её лицо успело обуглиться до костей. Света в себя так и не пришла, но нести её не потребовалось, она послушно встала, следуя давлению рук, подталкиваемая в спину, направилась было к плоту, но вдруг остановилась. Не обращая внимания на все усилия Олега, тянущего её дальше, упрямо двинулась в сторону ближайших зарослей ежевики. Он, почуяв неладное, не стал ей мешать; это оказалось верным ходом — в кустах обнаружился Антон. Парень был без сознания, но живой. Попытки привести его в чувство успеха не принесли, и Олег оттащил его на руках. Только после этого Света послушно взошла на плот.
Загнав туда же и Аню, Олег обвёл взглядом берег, убедился, что они ничего не забыли, и отвязал грубый причальный канат, сплетённый из лоз дикого винограда. Оттолкнув их неказистое плавсредство от берега, вскарабкался на брёвна, схватил один из шестов, поспешно направил плот на середину реки, где течение было максимальным.
Лагерь, где оставили свои жизни три члена их маленького отряда, за одну минуту скрылся из глаз за поворотом русла. Олег проклял себя за промедление: ведь они могли отправиться в плавание ещё до полудня, плот уже был готов, оставалось только получше укрепить пристройку, без неё можно вообще обойтись. Но что сделано, то сделано, и жалеть об этом слишком поздно. К счастью, погибли не все; как ни дико было сознавать, Олег больше радовался, чем печалился: ведь его спутница осталась жива.

На ночёвку пристали к маленькому песчаному островку. В длину он был не более сорока шагов, а по ширине в три раза меньше. Если не считать нескольких кустов, место было совершенно голое, так что спрятаться врагу здесь негде. Впрочем, ночевать путешественники решили на плоту, даже костёр разожгли на нём же — для этого здесь был очаг, устроенный на глиняной площадке.
Аня принялась хлопотать с ужином, разделывая рыбу, наловленную по пути. Олег попытался привести в чувство Антона, но тщетно; тот дышал ровно, спокойно, однако на внешние раздражители не реагировал. Ничего не добившись от пострадавшего парня, он посмотрел в сторону Светы, сидевшей на краю плота, но подходить не стал, зная, что это совершенно бесполезно. За всё время плавания она не произнесла ни одного слова, по-прежнему выглядела всё такой же бездушной куклой, но слова понимала, если ей приказать перейти на другую сторону — послушно встанет, выполнит указания, при этом у неё не дрогнет ни одна чёрточка лица, а глаза останутся такими же безжизненными. Было непонятно, можно ли ей помочь; оставалось надеяться, что такое состояние не продлится слишком долго, ведь она явно что-то осознавала, даже там, на берегу, смогла показать место, где лежал Антон.
Вернувшись к Ане, Олег протянул ей увесистый узелок:
— Вот, возьми, здесь соль.
— Где ты её взял? — обрадовалась девушка.
— Там же, где всё остальное барахло.
По пути он уже успел рассказать Ане о своих похождениях. Она без особого удивления отнеслась к его рассказу о странной пустыне; возможно, он плохо сумел передать словами всю ненормальность тех мест. Хотя, скорее всего, девушка ещё не отошла от шока после сегодняшних событий, ей сейчас могло быть не до чудес.
Олег достал из воды трофейную кольчугу: во время плавания она все время висела за кормой, очищаясь от грязи. Стряхнув с неё влагу, он сошёл на берег и принялся чистить почерневший металл пучками жесткой травы, макая их в кучку сухого песка. Не самый эффективный абразив, но за неимением лучшего сойдёт. Доспех был не слишком качественный, ему далеко до изысканных изделий позднего средневековья. Кольца большие, толстые, грубо проваренные кузнечной ковкой, тонкая стрела при удачном выстреле легко пройдёт сквозь такую защиту. Кроме того, на спине и левом боку виднелись три прорехи, но это дело можно было легко поправить: предусмотрительный Олег прихватил с места авиакатастрофы несколько кусков проволоки.
За работой он не переставал рассуждать о случившемся. В отличие от Ани ему было понятно — встреченная пустыня весьма странное образование, на Земле подобных явлений не встречается. Климатические и ландшафтные зоны сменяют друг друга довольно постепенно, правда, резкими границами могут служить горные хребты. Но холмистая гряда никак не может чётко разделять столь разные по типу местности. Более того, рубеж между ними ещё тоньше — достаточно сделать один шаг, и ты оказываешься возле топки раскалённой печи. Непонятно, что вообще там делали эти погибшие люди. Судя по всему, они специально подготовились к походу в этот ад: Олег видел многочисленные рассохшиеся кожаные фляги, а кроме того, на каждом был надет белый бурнус, призванный защищать от жгучего солнца.
Помимо всего прочего, Олег хорошо запомнил, что вблизи убитой твари во рту немедленно появлялся металлический привкус, а нос щекотал кислый запах. Симптомы были хорошо знакомы — то же самое начиналось в пустыне. Монстр явно явился оттуда; кто знает, может, там водятся и другие невероятные создания. Как бы там ни было, Олег твёрдо решил держаться как можно дальше от правого берега: уж лучше вонючие людоеды, чем чудовища, способные парализовать или убивать простым взглядом.
Из раздумий его вывел окрик Ани:
— Олег, иди есть, всё готово.
Сполоснув кольчугу в воде, он тщательно струсил с неё влагу, развесил доспех на стене пристройки и направился к очагу. Аня, поставив котелок в специальное углубление маленького столика, поинтересовалась:
— А со Светой что делать будем?
— Может, с ложки её покормить? — неуверенно ответил Олег.
Но этого не потребовалось. Света молча встала, подошла к столику, заняла свободное место. Безжизненными движениями робота взяла ложку, начала есть, почти не жуя, но довольно аккуратно, почти не разливая похлёбку.
Увидев, как в её глазах на миг проскользнула тень нормального выражения, Олег понял — она приходит в себя.

ГЛАВА 5

Действительно, на следующее утро она стала выглядеть более естественно, не походя больше на шагающий труп, а в глазах всё чаще мелькало вполне человеческое выражение. Правда, говорить Света не пыталась и на расспросы никак не реагировала, но в случае чётко поставленного несложного приказа действовала правильно. Антон несколько раз открывал тусклые глаза, что тоже внушало оптимизм. Судя по всему, он пострадал больше Светы и на восстановление просто потребуется больше времени; по крайней мере, на это надеялись Олег и Аня.
Обсуждая между собой случившееся, они пришли к выводу, что странное воздействие монстра в разной степени действовало на людей: те, кто были помоложе, противостояли ему с б́ольшим успехом. Кроме того, играла роль длительность атаки: Олег, попав под неё на короткий миг, отделался лёгким испугом, он не ощущал никаких негативных последствий, да и Аня утверждала, что его поведение естественное, ничем не отличается от обычного.
Плот шёл по реке без проблем, Олег лишь иногда корректировал курс, огибая наносные островки или возвращаясь обратно в стремнину. Вода в реке стояла высоко, так же, как это обычно бывает и на Земле в конце весны и начале лета, перекаты проходили спокойно, камни были скрыты на глубине, так что угрозы их плаванию они не представляли. А после того, как около полудня по левому берегу промелькнуло устье приличного притока, двигаться стало ещё легче. Олег почти не прикасался к веслу; сидя у края, он время от времени посматривал вперёд, не прекращая заниматься различными хозяйственными работами. Точил оружие, благо его сейчас было много, продолжал издеваться над кольчугой. Осмотрел трофейный лук, начал его понемногу ремонтировать. Сухожилия и кожаные полоски, скреплявшие его детали, рассохлись, пришли в полную негодность, не помогло даже вымачивание. Олег понял, что пока не добудет крупное животное, закончить ремонт не сможет.
Кроме того, он контролировал действия Ани: та впервые попробовала самостоятельно ловить рыбу. Учитывая богатство здешней реки, дело это было несложное, главное, чтобы на крючок не попалось что-нибудь огромное — не хотелось бы лишиться снасти.
На обед у них была всё та же уха, приправленная черемшой и трофейной крупой, и несколько запечённых рыбин. Света поела самостоятельно, а Антона напоили охлаждённым бульоном: к этому времени он уже немного очнулся. Ещё через три часа Олег заслышал впереди шум ревущей воды и быстро направил плот к левому берегу, успев пристать прямо перед небольшим водопадом.
— Что же нам теперь делать?! — расстроено воскликнула Аня.
Понять её было несложно. Преодолеть эту преграду на плоту невозможно, а двигаться пешком не получится — Антон не мог идти, да и со Светой будут сложности. Холмистая гряда всё ещё тянулась по правому берегу. Олег не сомневался, что за нею продолжается пустыня с её смертоносными обитателями, даже наличие водной преграды его не успокаивало. Сидеть здесь в ожидании поправки пострадавшего не хотелось, кто знает, вдруг на них наткнутся людоеды. За весь день они не заметили никаких признаков присутствия дикарей, но это не означает, что их здесь нет.
— Придётся поработать, — произнёс Олег.
— Что? — не поняла девушка.
— Я разберу плот и спущусь вниз, за водопад. Ты по очереди скинешь вниз брёвна, я их там соберу. Если какие-то и уплывут, ничего страшного, нас стало на три человека меньше, оставшихся спокойно выдержит и меньшее сооружение.
— На это уйдёт много времени, — вздохнула Аня.
— Я постараюсь работать быстрее, если ничего не помешает, завтра утром продолжим путь.
— Так быстро? — изумилась девушка.
— Конечно. Деревья рубить не потребуется, пристройку тоже не стану собирать. Поставим палатку, её хватит, хоть и в тесноте, но все поместимся в случае надобности. Хуже обстоит дело с Антоном: он тяжёлый, я его тащить буду не меньше часа.
— Может, носилки сделаем? — предложила Аня.
— И кто мне помогать будет, ты, что ли? Да у тебя руки на земле останутся при попытке их поднять, Антон парень не из лёгких.
— А Света? Она ведь действует достаточно осмысленно?
— Да? Разве можно понять, что у неё сейчас в голове? Возьмёт и бросит носилки на крутом спуске, Антону это здоровья не прибавит. Ладно, хватит болтать, давай разгружать плот.

Ломать — не строить, на разборку ушло менее двух часов. Как ни страшно было оставлять девушку в одиночестве вместе с невменяемыми пострадавшими, пришлось с этим смириться. Олег нашёл удобную тропу, смог спуститься с невысокого скалистого обрыва, добрался до берега, призывно замахал руками. Аня, следя за его перемещениями сверху, принялась по очереди сталкивать брёвна. Водопад был невысокий, так что они не получали значительного ущерба, лишь куски коры иногда отлетали после сильных ударов о камни.
Как Олег и предполагал, поймать все брёвна не удалось. Хоть Аня сталкивала их от самого берега, некоторые, попав в кипящий котёл под водопадом, выплывали в стремнине у середины русла; такие отщепенцы терялись почти наверняка. Но оставшихся вполне хватило для постройки нового сооружения. Олег сперва стащил вниз Антона, затем с помощью Ани перенёс все вещи, до вечера, действуя практически в одиночку, смог собрать новый плот; они даже успели на нём немного проплыть и заночевать у очередного островка.
Достигнув к полудню второго дня очередного водопада, ещё большего, чем предыдущий, они уже не растерялись и без лишних разговоров принялись разбирать плот. К этому моменту Антон уже начал вставать, но ни Аня, ни Олег даже не заикались о том, что следует продолжить путь пешком. По реке двигаться было гораздо безопаснее, да и быстрее: несмотря на водопады, за полдня пути они преодолевали не меньше сорока километров, к тому же холмистая гряда ушла в сторону, скрылась из вида, больше не нервируя призраками пустынных обитателей.
Работа была уже привычной, к вечеру плот вновь был собран ниже по течению, а утром следующего дня они достигли устья.
Разглядев открывшуюся панораму, Аня не сдержала восхищённого вскрика. Было чему изумиться: впереди показалась широкая река, между её берегами было гораздо больше сотни метров. Олег первым делом с радостью подумал, что плыть станет намного легче. Вряд ли здесь встретятся опасные перекаты, да и водопады на подобных реках — редкость. Но удивительно было не это — в месте слияния двух рек стоял город.
На какой-то миг Олегу даже показалось, что он по-прежнему обитаем, но тут же пришло понимание: это не так. Стены, сложенные из огромных каменных блоков, местами темнели проломами, кое-где обвалился верх. Квадратные широкие башни не устояли перед натиском времени или врагов, некоторые из них превратились в груды обломков. Плот проплыл мимо исполинской гранитной опоры; в прозрачной воде виднелись глыбы от обрушившегося моста, здания на противоположном берегу превратились в кучи камней, поросшие ежевикой, а что творится за стенами, видно не было.
— Смотри! — воскликнула Аня.
Взглянув в указанном направлении, Олег увидел остатки гигантских, прямо-таки циклопических ворот. Две башни, защищающие их по бокам, сильно обветшали, от створок не осталось и следа, но проём был столь огромен, что через него без труда мог проехать тяжёлый карьерный самосвал. Каменную арку сплошь покрывали различные барельефы. Время их не пощадило, да и расстояние велико, но можно было легко различить изображения львов и виноградных лоз, всадников в доспехах, воинов с длинными копьями и овальными щитами.
— Здорово! — констатировала Аня и спросила. — Причалим?
Олегу и самому хотелось посмотреть руины поближе, но приходилось думать не только о себе.
— Лучше не стоит. Кто знает, что творится за этими стенами, вдруг там поселились людоеды? Антон и Света почти невменяемы, брать их с собой нежелательно, а оставлять тоже нельзя. Не будем рисковать лишний раз.
— Верно, — согласилась девушка. — Красиво, правда?
— Да, таких величественных руин мы здесь ещё не видели.
— Похоже на Египет, или какие-нибудь развалины инков. Только туристов с фотоаппаратами не хватает.
Плот тем временем вынесло в большую реку, и он закачался, попав в водоворот бурно соединяющихся вод. Олег взглянул вдаль, там виднелись уцелевшие опоры второго моста, а по берегу тянулись остатки причалов. В этот момент Аня пронзительно закричала, указывая рукой в сторону ближайшего берега.
Из заливчика, поросшего высоким тростником, выплывала большая лодка. Расстояние было невелико, Олег без бинокля спокойно различил своих давних противников. Людоедов было четверо, они дружными усилиями направлялись наперерез плоту, яростно работая короткими вёслами. Боевой раскраски на них не виднелось, но он очень сомневался, что они спешат просто поздороваться. Повернувшись к перепуганной Ане, Олег твёрдо заявил:
— Тащи в палатку Антона и Свету, сама сиди с ними и нос не высовывай. Если что, разрежешь заднюю стенку и прыгай, уходи вплавь; вот, возьми.
Он протянул ей бронзовый кинжал.
— А ты? — вскрикнула девушка?!
— Не бойся, их всего четверо, я справлялся и с большим количеством, ты же помнишь? Давай, поторопись, мне надо подготовиться.
Олег даже не стал пытаться подправить курс: уйти на неповоротливом плоту от лодки или хотя бы значительно отсрочить момент встречи было невозможно. Схватив лук, быстро натянул тетиву, покосился на кольчугу, но надевать её не стал. Неизвестно, как повернётся схватка; если он окажется в воде, то с такой тяжестью плавать будет не слишком удобно, разве что потребуется нырять без возврата. Положил под руку копьё и меч, присел на колено, ожидая, когда противник подойдёт на расстояние выстрела.
Лодка была неказистая, корявая, как и все изделия этих дикарей, шла не слишком ходко, но уверенно. Прикинув, что дистанция приёмлемо сократилась, Олег выпустил первую стрелу. Она прошла мимо, пролетев меж двух гребцов, зато вторая пронзила руку переднего дикаря чуть ниже плеча; тот с воем уронил весло, хватаясь за повреждённую конечность.
Был бы у Олега хороший лук, он бы перестрелял всех, но даже так противник понёс немалый урон. Один получил ранение в бок, другой в плечо, а тот, который был подстрелен первый, и вовсе свалился со стрелой в глазнице: этот последний выстрел с минимальной дистанции выдался на диво удачным. Один из дикарей не выдержал, отложил весло, вытащил два камня, скреплённых длинным кожаным ремнем, и стремительно раскрутил оружие. Бола была брошена достаточно профессионально, Олег едва успел увернуться, распластавшись на плоту. Вскользь задев палатку, метательный снаряд улетел далеко в сторону и с громким плеском упал в воду. В следующий миг лодка ударила в плот.
Первый дикарь, прыгнувший вперёд с занесённым топором, напоролся грудью на коварно выставленное копьё, нанизав себя как бабочку. Олег выпустил древко из руки — он просто не успевал извлечь крепко засевшее оружие, — и отскочил в сторону, пропуская мимо очередного противника; разогнавшийся неповоротливый каннибал не успел среагировать, просеменил мимо, удар дубины рассёк воздух. Олег щедро добавил ему ногой в поясницу, придавая дополнительное ускорение, и тому ничего не оставалось делать, как падать в воду по другую сторону плота.
Последний дикарь, оценив судьбу предшественников, действовал хитрее: подхватив копьё, он швырнул его в шустрого противника. Олег успел пригнуться, пропустив его над собой, и распрямился уже с мечом в руках. Вовремя: над ним уже заносили кремневый тесак. Трофейный клинок был выкован из отвратительной стали, кухонные ножи из лучшей делают, однако новый хозяин зря времени не терял — оружие было заточено на совесть. Дикарь утробно взвыл, когда лезвие отсекло его кисть, но тут же поперхнулся, выпучил глаза от жесткого удара коленом в пах.
Отступив на шаг, Олег размашистым движением разрубил его шею и ударом ноги скинул умирающего врага с плота. Развернувшись, увидел, что людоед, упавший в воду, больше не горит желанием сражаться — неуклюже перебирая руками, он удалялся в сторону, сделав из случившегося правильные выводы. Но Олег не стал его отпускать, вбил стрелу между лопаток и поспешно подскочил к лодке — она начинала отдаляться от плота. Подтащив её поближе, накинул на нос грубый канат, используемый для причаливания, и прикрепил трофейное судёнышко покрепче. И лишь теперь, почувствовав, как горячка боя начинает отступать, он вспомнил про спутников и успокаивающе крикнул:
— Аня, всё в порядке, хорошие парни победили!
Та поспешно вжикнула молнией замка, но Олег предупредил:
— Подожди, тут немного не прибрано.
Не послушав, девушка выбралась наружу, взволнованно осмотрела окровавленные тела дикарей, нервно произнесла:
— Ничего, я уже это видела. Ты в порядке?
— В полном, даже обделаться не успел, — возбуждённо хохотнул Олег.
Пригнувшись, он освободил своё копьё, сбросил труп в воду, перелез в лодку и внимательно её осмотрел. Она была сделана из цельного куска древесного ствола; судя по угольным следам, в нем попросту выжгли углубление, а концы грубо подточили каменными топорами. Выбросив за борт тело второго врага, он с интересом поднял крышку с корзины плотного плетения, которых в лодке их оказалось четыре штуки. Плетёнка изнутри была простелена несколькими слоями лопухов и почти доверху заполнена белёсыми сверкающими камешками. Взяв один, Олег не сдержал довольной улыбки — это была простая соль, просто не размолотая. То же самое было и в остальных корзинах. Возможно, в окрестностях города находилось хорошее месторождение, и его специально построили в этом месте как центр добычи и торговли. Даже после упадка в древние выработки всё ещё можно попасть, иначе как бы дикари смогли добыть этот ценный минерал.
Не отрываясь от созерцания трофеев, Олег радостно воскликнул:
— Анька, пляши! У нас сегодня знатная добыча.
Не услышав ответа, он недоумённо выпрямился, нахмурился. Аня сидела на краю плота и тряслась в беззвучных рыданиях, пряча лицо в руках. Покачав головой, Олег вернулся назад, присел радом с ней, хотел погладить по голове, но только тут понял, что его руки окровавлены. Едва не выругавшись вслух, тщательно их вымыл, струсил в воду, вновь замер возле девушки. Поняв, что её рыдания к этому времени стали потише, успокаивающе произнёс:
— Всё закончилось, не бойся, мы не получили ни царапины, а в придачу обзавелись неплохими трофеями.
— Домой хочу, — сквозь слёзы произнесла Аня.
Олег вздохнул, не зная, что на это сказать. Тем временем девушка пояснила:
— Рано или поздно мы погибнем, здесь все хотят нашей смерти.
— У них хотелка отсохнет, пока до нас доберутся. Не бойся, эти вонючие уроды того не стоят.
— Я чуть не умерла, слушая, как ты там с ними дерёшься.
Присев поближе, Олег прижал девушку к себе, пряча её лицо у себя на груди.
— Как там Света и Антон?
— Сидят как истуканы, — сквозь всхлипывания произнесла Аня. — Мне кажется, разорвись атомная бомба, они и глазом не моргнут.
— Аня, ты не знаешь, где моя расчёска? — донёсся из палатки растерянный голос.
Девушка отпрянула, показав заплаканное лицо, недоумённо переглянулась с Олегом. В следующий момент из палатки высунулась голова Светы, глянув вполне осмысленным, но растерянным взглядом, она спросила:
— Что здесь случилось? Я что-то никак не могу вспомнить, как здесь очутилась. Разве мы уже плывем?
Света действительно пришла в себя. После долгих расспросов выяснилось, что она ничего не помнит с момента нападения на лагерь. Всё, что она смогла извлечь из памяти, это вид Антона, падающего в кусты, а в следующий момент она очнулась уже в палатке. Света поначалу никак не могла поверить, что три дня находилась в невменяемом состоянии; воспоминаний об этих событиях не сохранилось. Оставалось надеяться, что парень тоже придёт в себя, надо только подождать.
Олег показал девушкам трофейную соль, заявив, что этих запасов им хватит на несколько лет. Аня, осмотрев захваченное плавсредство, заявила:
— Может, продолжим плаванье в лодке? Она большая, всем будет удобно. В случае чего сможем идти на вёслах.
— Думаю, что бросать плот не стоит, — возразил Олег. — Кто знает, что будет ниже по течению. Река большая и в прежние годы была судоходной, судя по остаткам причалов, но не исключено, что ниже встретятся непреодолимые пороги.
— А как же здесь плавали корабли?
— Очень просто: в опасных местах устраивали в́олоки, перетаскивали их по суше. У нас это не получится, лодка очень тяжёлая, даже вчетвером мы сможем тащить её только по ровной местности. Лучше оставим всё как есть, в крайнем случае, всегда успеем в неё пересесть.
— Ой, какая красота! — воскликнула Света, показывая рукой вниз по течению.
Обернувшись, Олег плотоядно оскалился — удача сама шла в руки. Через реку переправлялась стайка из трёх оленей. Глянув на самца с раскидистыми рогами, парень явственно представил гору поджаристого мяса, сыромятную кожу и сухожилия для ремонта лука. Он немедленно воскликнул:
— Аня, быстро прыгай в лодку! Света, остаёшься здесь, хватай шест, не давай плоту уйти на середину, там самое сильное течение, нам будет трудно тебя догнать.
Прыгнув в лодку, он подхватил грубое весло. Ане не требовалось пояснений, она тут же отвязала причальный канат, и они отправились в самостоятельное плавание, провожаемые растерянным взглядом Светы. Впрочем, разлука не составила и пятнадцати минут: к плоту охотники вернулись, отягощённые знатной добычей.
Если не считать угрюмости Ани, забывшей на время о своей обычной словоохотливости, можно было считать этот день одним из самых удачных за всё время их пребывания в этом мире. Правда, причалить удалось только в глубоких сумерках: никак не подворачивался удобный островок.
Но это были мелочи.

По новой реке без особых происшествий двигались два дня. Местность по берегам вначале была равнинной, за травяными лугами тянулся однообразный дремучий лес. Но постепенно начали подступать возвышенности, появились светлые обрывы из мела и известняка, кое-где они поджимали реку скалами высотой с многоэтажный дом. Но даже в таких пережимах проблем не возникало, опасных перекатов или водопадов не встречалось. Правда, на ночь всё равно приставали к островам, не рискуя двигаться в полной темноте.
Несколько раз видели столбы дыма, поднимающиеся над лесом, но чей это был огонь, осталось не известным: рисковать с разведкой не стали. Не исключено, что костры жгли их коллеги по несчастью. Один раз видели группу троглодитов; те занимались в заливе рыбной ловлей и были настолько увлечены этим занятием, что заметили плот слишком поздно, когда он уже прошёл мимо. Вслед донеслось несколько разъярённо-удивлённых воплей, но дикари быстро успокоились и вернулись к своему занятию, даже не помышляя о преследовании. Возможно, у них просто не было лодок.
Антон в себя не пришёл, вёл себя так же, как и Света в первые дни после нападения странной твари. Чем ему можно помочь, никто не знал, приходилось оставлять всё на самотёк, надеясь, что он поправится сам, как это случилось с девушкой. Сама Света выздоровела полностью, без последствий, разве что стала несколько замкнутее и молчаливее, но это можно было списать и на естественные причины.
Утром второго дня прошли мимо развалин второго города с остатками моста, да и другие руины попадались довольно часто. На вершинах холмов не раз замечали башни, по берегам виднелись остатки строений. Один раз на высокой скале встретили исполинский барельеф, изображавший нормальное человеческое лицо. Несмотря на сильные повреждения, легко можно было понять, что оно изображает мужчину, похожего на классического араба. Витое украшение на голове напоминало корону, украшенную гранёными самоцветами. Все эти находки убеждали спутников в том, что некогда эта местность процветала, будучи населена вполне цивилизованным народом. Строительство мостов через столь широкие реки даже в новой истории человечества являлось непростой инженерной задачей, а они уже дважды встречали здесь остатки подобных сооружений. Неизвестно, что заставило людей покинуть эти края, но уж точно не троглодиты. Олег уже прекрасно изучил их невысокие боевые качества и был уверен, что хорошо вооружённая армия цивилизованного государства легко бы справилась с любой ордой этих тупых созданий.
Утром третьего дня они достигли устья.
Завидев, что открывается за поворотом реки, Олег вскочил, крикнул:
— Смотрите, река кончается!
Девушки посмотрели вперёд, Света воскликнула:
— Море!
Но это было не так. Сперва Олег и сам подумал, что это море или озеро, и направил плот поближе к берегу, боясь, что их унесёт течением. Однако опасения оказались напрасны: вскоре он убедился, что перед ними просто очередная река.
Она была поистине огромна: на глаз, между берегами не меньше двух километров. Острова были такие, что на некоторых можно без труда разместить небольшой город. На таком просторе путешественники впервые столкнулись с волнами: ветру было где разгуляться. Первоначально Олег даже не понял, куда же направлено течение; только часа через два, когда достигли основной струи, стало ясно, что эта грандиозная река направляет свои воды почти точно на юг.
Берега её здорово различались: если левый был низменным и почти не просматривался, сплошь поросший пойменными лесами, то правый, наоборот, высился пологими холмами с лысыми вершинами. Чем далее, тем они становились выше, в бинокль хорошо различались многочисленные скальные обнажения. Нечего было и думать о встрече опасного переката или водопада, на подобных реках это крайне маловероятно, так что двигаться можно и ночью, хотя особой спешки и не было.
За бинокль девушки едва не передрались: они по очереди рассматривали берега, поражённые таким простором. Здесь можно спокойно проплыть мимо поселения людоедов и даже его не заметить. Олег понимал, что теперь они будут пропускать массу интересных вещей, обнаружить всё попросту невозможно. А вот их плот засечь на таком раздолье несложно, несмотря на то, что они замаскировали ядовито-оранжевую ткань палатки ветками и тростником, всё равно он слишком выделяется. (На таком просторе, да ещё на реке, синий цвет вряд ли слишком выделяется.) До полудня оставалось около трёх часов, когда на правом берегу они различили исполинский столб дыма.
Это явно не был обычный костёр или деревенский очаг людоедов. Кроме того, горел он крайне неравномерно: дым то сходил на нет, то вновь разряжался мощными клубами. Создавалось впечатление, что в огонь время от времени специально подбрасывали охапки сырых ветвей. Опустив бинокль, Олег задумчиво произнёс:
— Это явно сигнальный костёр: никто не станет бросать столько сырятины в обычный очаг.
— Может, людоеды какой-то свой сбор устраивают? — предположила Аня.
— Не исключено, — согласился Олег. — Предлагаю выбрать остров напротив этого костра и понаблюдать за ним подольше.
— Мы ничего не увидим, — возразила Света. — Этот дым очень далеко от берега.
— Кто знает, может, что-нибудь и поймём, а кроме того, не так уж он и далеко, километров пять или семь, не дальше.
Островов здесь хватало, и они без особого труда выбрали подходящий, по местным меркам совсем крошечный: метров триста в длину и сотню в ширину. Плот и лодку загнали в мелкий заливчик, поросший камышом; рассмотреть их здесь со стороны было невозможно. Оставив девушек на месте, Олег вооружился и около получаса исследовал остров, но ничего подозрительного не заметил. Здесь не было животных, крупную живность представляли лишь пернатые: множество водоплавающих птиц лелеяли своё потомство, выводками уток кишела вся береговая полоса. Парень не стал охотиться: у них ещё оставалось немного подкопчённой оленины, её надо было доедать как можно быстрее.
Вернувшись назад, он увёл девушек и Антона к центру острова. Здесь возвышалась маленькая скала с плоской вершиной, и на ней они устроили наблюдательный пункт, по очереди рассматривая левый берег в направлении столба дыма. Тот по-прежнему не унимался, так же пульсировал — то сходил на нет, то выбрасывал целое облако. Те, кто его поддерживали, явно подавали сигнал, но неизвестно, для кого.
Олег очень надеялся, что это кто-то из их земляков собирает товарищей по несчастью или, на худой конец, местные люди занимаются какой-то странной хозяйственной деятельностью, возможно, сигналят соседям о какой-то беде. Чем дольше он смотрел на этот дым, тем сильнее склонялся к мысли, что надо отправиться на разведку. Ему уже порядком надоело это путешествие, всё более хотелось где-нибудь осесть, найдя безопасное место. Таким темпом они рано или поздно нарвутся на неприятности; кто знает, куда их принесёт эта огромная река? Нет, упускать этот шанс Олег не хотел.
Его решимость ещё больше утвердилась, когда Света уже под вечер заявила, что заметила на берегу человека. Проверить её слова не удалось, он очень быстро ушёл, но она клялась, что это ей не померещилось. Девушка уверяла, что рассмотрела даже спортивную кепку на его голове. Бинокль был достаточно мощным, до берега около километра, так что, возможно, она и не ошиблась.
Костёр жгли из сухих, тонких дров, боясь выдать своё местонахождение. Спать улеглись на плоту; в случае чего они могли покинуть остров очень быстро, без долгих сборов.

Наутро, заканчивая завтрак, Олег заявил:
— Я должен вас ненадолго покинуть: необходимо разведать, что там дымит.
— Я с тобой, — тут же заявила Аня.
— И зачем ты мне там нужна? — хмыкнул парень.
— Толку от меня мало, — согласилась девушка, — но в одиночку тебе идти очень опасно. Мало ли кто там может быть?
— И чем ты мне сможешь помочь? — усмехнулся Олег. — В случае опасности оглушишь противника визгом? А может, заговоришь до смерти?
— Не смейся, — возразила девушка. — В случае чего я всегда смогу убежать, ты же сам помнишь, на короткой дистанции меня догнать очень нелегко. Если понадобится, отвлеку врагов на себя, ведь ты, как обычно, обвешаешься оружием и быстро двигаться не сможешь.
— Правда, идите вдвоём, — внезапно предложила Света. — Мне будет намного спокойнее. В одиночку действительно слишком опасно, вдруг ногу сломаешь, что тогда будешь делать?
— Я смотрю, куда ступаю, — возразил Олег. — Да и не думаю, что эта особа сможет меня тащить на своём сильном плече.
В душе он, однако, был даже рад предложению Ани. После нападения чудовища ему не хотелось оставлять её надолго: Олег хорошо запомнил, как испугался в тот раз. Что ни говори, в этом мире она для него самый близкий человек, ведь они вместе с самого первого дня; за это время случилось столько всего, что казалось — прошло не меньше года. Кроме того, он не собирался лезть на рожон, в случае малейшей опасности немедленно вернётся к реке. В общем, девушкам долго уговаривать его не пришлось.
Олег тщательно подготовился к опасному походу. Надел отреставрированную кольчугу, повесил на пояс меч и нож, прихватил починенный лук. Трофейные стрелы никуда не годились, жар пустыни покоробил их древки, но они их переделал, поставив бронзовые и железные наконечники на тростниковые заготовки. Теперь у него было два десятка весьма грозных метательных снарядов, гораздо более опасных, чем самоделки из жести.
С таким грузом действительно особо не побегаешь, но зато можно рискнуть вступить в открытую схватку с небольшой группой дикарей. Главное — беречь голову; кольчуга достаточно жёсткая, неплохо смягчает удары, а каменным оружием её пробить очень тяжело.
Света с Антоном остались в заливчике, на плоту, для разведки использовали лодку. Она была слишком неуклюжей, управлялась плохо, но плыть было недалеко, и они быстро достигли берега, спрятав её в зарослях камыша. Олег запомнил положение солнца; даже не видя из-за деревьев дыма, он не потеряет нужное направление: день выдался ясный, светило никуда не скроется.
Пойменный лес был сырой и местами непроходимый из-за густых зарослей. Кроме того, комары чувствовали себя здесь полноправными хозяевами, а так как их тут хватало, нежнокожая Аня со стороны походила на взбесившуюся ветряную мельницу. Не пройдя и сотни метров, они уткнулись в длинное озеро, которое пришлось обходить, делая немалый крюк, и перебираться по поваленному дереву через небольшую протоку. Водоёмов здесь оказалось великое множество, путники около часа петляли в этом лабиринте, прежде чем вышли к нормальному, чистому лесу. Вскоре его сменил светлый сосняк, видимость здесь была отличной, они замедлили продвижение, боясь, что их заметит гипотетический противник, ведь до источника дыма оставалось не более двух километров.
Олег то и дело натыкался на многочисленные следы, очень напоминающие человеческие. На сухой хвое или песчанистой почве точно не определишь, но он отлично помнил, что стопа людоедов гораздо шире, оттиски их лап напоминали разношенные галоши. Аня один раз заметила ножку срезанного гриба, здесь явно постаралось острое лезвие; сомнительно, что дикарь мог так аккуратно поработать кремневым ножом. Однажды до ушей долетел отдалённый лай собаки, подобных зверей они здесь ещё не встречали, да и такие звуки слышали впервые. В общем, чем далее, тем более разведчики начинали убеждаться, что находятся на верном пути и не зря затеяли это мероприятие.
Впереди замаячил широкий просвет, лес заканчивался. Двигаясь осторожно, чуть ли не по метру, используя по укрытия каждый куст, они добрались до опушки и замерли, потрясённые удивительным зрелищем.
Они нашли людей.

ГЛАВА 6

Перед ними расстилалось большое овальное озеро. До противоположного берега было не менее километра, а его высокие берега покрывали сосновые леса, изредка перемежаемые дубравами. Но путников удивила не красота местности — неподалёку виднелось довольно оригинальное поселение. Не меньше сотни шалашей, навесов и неказистых хижин сгрудилось возле опушки без всякого плана или симметрии. Ощущение было такое, что каждый стремился пристроить своё жилище как можно теснее к соседям, из-за чего и получилась помесь муравейника с цыганским табором.
Жили здесь люди, причём даже без бинокля было понятно, что это их земляки. Одежда грязная и мятая, но вполне обычная, да и внешний вид хорошо знаком — стандартные славянские физиономии. На первый взгляд Олег предположил, что тут не меньше полутора сотен человек, но, естественно, вряд ли все находятся в посёлке. Собственно говоря, и сейчас б́ольшая часть бродила по мелководью, занимаясь рыбной ловлей, причём действовали тем же способом, что и дикари — загоняли добычу в ловушки. Больше всего удивило зрелище на дальней окраине посёлка: там виднелся вполне обычный большой автобус, возле него возились трое мужчин, время от времени оттуда доносились удары по металлу.
Источник дыма находился на окраине посёлка — там горел огромный костёр. За ним следили насколько детей, время от времени они подбрасывали дрова и охапки зелёных сосновых веток, в эти моменты и появлялись самые могучие клубы. Огонь поддерживали именно для подачи сигнала; скорее всего, это был маяк для заблудившихся жителей или других землян.
Покосившись в сторону Ани, Олег тихо произнёс:
— Ну что, пойдём?
Нерешительно посмотрев на парня, девушка произнесла:
— Даже не знаю, как-то страшно. Просто не верится, что здесь столько людей.
— Да и у меня самого поджилки трясутся, — признался Олег. — Одичали мы с тобой. Ладно, пошли, а то так и околеем в этих кустах.
Встав, они медленно направились в сторону посёлка. Местность была открытая, их явно заметили, но никто не поспешил навстречу или иным образом обратил внимание. Олег даже на миг обиделся, но тут стало не до раздумий — все подходы к жилью представляли сплошной туалет. Вокруг лагеря тянулся своеобразный защитный вал, так что приходилось внимательно смотреть, куда ступать, пачкать обувь не хотелось.
Впрочем, их всё же ждали, в этом они убедились, добравшись до окраины — навстречу вышел милиционер. Он был самый настоящий, в форме, с кобурой и дубинкой на поясе, а пухлощёкое лицо делало его похожим на хомяка. Подняв руку в останавливающем жесте, он уверенно заявил:
— Молодые люди, одну минутку!
— Сейчас документы спросит! — с нервным смешком произнесла Аня.
Посмотрев на девушку снисходительным взглядом, милиционер ухмыльнулся:
— Если ты думаешь, что сморозила нечто оригинальное, то сильно ошибаешься: я подобную фразу по десять раз на день слышу.
Мимо протопал долговязый парень с чудовищно неухоженной копной рыжих волос. Сбавив ход, он кивнул Олегу:
— Нормальный прикид. Даже не знал, что здесь толкиенисты тусняк устраивают, — повернувшись к менту, поинтересовался: — Хомяк, ты к ним сильно не приставай. Патронов у тебя нет, если обидишь этого фаната фэнтези, оставишь посёлок без милиции.
— Без тебя разберёмся, иди, куда шёл, чмо обкуренное. И это, Лом, если я узнаю, что это ты на пороге мэрии насрал, оторву орудие преступления.
Уже скрываясь за углом, парень отмахнулся:
— Скорее, ты меня туда поцелуешь.
Обернувшись к Олегу, Хомяк пожаловался:
— Вот так и живём. Этот Лом сюда попал с целым пакетом марихуаны и каких-то колёс. Нашёл тут соратников, неделю дымили почти без перерыва, некоторые до сих пор в себя прийти не могут, думают, что всё вокруг какая-то галлюцинация. Он и сейчас не успокаивается, бродит по лесу, какие-то поганки собирает, экспериментирует с ними. Вчера дал Торчку очередное зелье попробовать, тот теперь штаны вообще не надевает, хотя и поздно уже за них опасаться. Впрочем, хрен с ними, не обращайте внимания. Я тут приставлен вроде как за порядком присматривать. Сами понимаете, народ тут разный собирается, всякое бывает. Вы вроде бы впервые здесь? Я вас что-то не припомню.
— Да, — ответил Олег.
— Я так и понял. В общем, ведите себя хорошо, а то заработаете кучу неприятностей, это я вам гарантирую.
— Хорошо, — согласился Олег, — мы тут действительно впервые, очень интересно, вы что, специально огонь жжёте, чтобы людей вроде нас собирать?
— Так и есть, — подтвердил милиционер. — Тут первым делом вон тот автобус очутился, при нём было почти три десятка человек. С этого всё и началось. Костёр развели на второй день, с тех пор его не тушили. Очень удобно: и маяк для новичков, и спички экономим, всегда есть где взять огонёк.
— А много сейчас здесь людей?
— Больше четырёх сотен, но точно не скажешь, каждый день новички приходят, вроде вас.
— Вы упоминали мэрию, у вас что, есть органы власти?
— А куда же без этого? Посёлком управляет совет, там десять человек. Председатель, Кругов Анатолий Иванович, его можно найти вон в той большой хижине, что у берега. Если не он, то кто-то из начальства обязательно есть. Захотите к нам присоединиться, идите туда, там запишут фамилии, объяснят порядки.
Обернувшись, Олег внезапно обнаружил, что Ани нет. Опешив, он спросил:
— Где девушка, что со мной была?
— Я что, за ней следить обязан? — недовольно проворчал Хомяк. — Куда-то в тот проход помчалась.
Ничего не ответив, Олег поспешил в указанном направлении. Проклиная непоседливую девчонку на все лады, он пробирался через скопища шалашей и тростниковых хижин, непрестанно оглядываясь по сторонам. Заметив впереди знакомую фигурку с луком на плече, ускорил ход.
Девушка оживлённо беседовала с двумя мужчинами; обернувшись к Олегу, она радостно произнесла:
— Узнаешь?
Посмотрев на квадратного здоровяка, он перевёл взгляд на худощавого подвижного мужчину, похожего на цыгана, неуверенно произнёс:
— Алик?
— Он самый! Привет, Олежек, тебя прямо не узнать, вид такой, будто со съёмок исторического блокбастера сбежал или, на худой конец, из дурдома.
— Вы как здесь очутились?
— Ножками пришли, третий день здесь околачиваемся.
— Врёшь! — убеждённо заявил Олег. — Своим ходом вы бы и половины пути не успели пройти. Кроме того, если двигаться по прямой, там дорогу преграждает странная пустыня.
— Кабан, нам здесь не верят, — вдохнул Алик.
— Убить? — мрачно уточнил здоровяк.
— Не стоит, хороших людей и так немного. Я говорю правду, весь путь прошли ногами, но есть одно но!
Сделав эффектную паузу, Алик поднял руку, выставил указательный палец и торжественно заявил:
— Мы столкнулись с настоящим чудом, без всякого мошенничества!
— А подробнее?
— На второй день пути вышли к узкой расщелине меж двух холмов. Посреди неё была огромная каменная арка довольно-таки странного вида. На ней такие картинки были, что будь дело ночью, от страха могла неприятность произойти. Как вспомню — жуть берёт. Обходить эту конструкцию мы не стали, пошли напрямик, а когда выбрались с другой стороны, увидели, что местность изменилась, рядом были какие-то развалины. Попробовали вернуться — вновь очутились в той же расщелине.
— Ты хочешь сказать, что вас телепортировало прямо сюда?
— Не совсем. Мы долго скитались по холмам, затем вышли к огромной реке. Дальше шли вдоль неё, заметили сигнальный дым на другом берегу. Кое-как сделали вязанки тростника, держась за них, переправились, нашли этот посёлок. Ни единого слова лжи, рассказываю и едва не плачу от уважения к самому себе.
— Понятно. А кроме вас, кто-нибудь из нашей группы уцелел?
— Вин и Вика, — ответил помрачневший Алик. — Водопад пережили не все, а Наташу убил тигр: на привале она отошла в кусты, а он там сидел в засаде.
— Что за Вин?
— Виктор Николаевич, мы его так сокращенно прозвали.
— Понятно. А с дикарями сталкивались?
— В первые дни вышли к их деревне, но смогли её обойти незаметно. Потом видели следы, но, возможно, это были и не они, мы же не индейцы, читать по земле как по газете.
— А здесь их разве нет? — Олег всё не унимался.
— Никто не видел, — уверенно ответил Алик. — С людоедами сталкивались только единицы, те, кто пришёл с другого берега.
— Странно, неужели их здесь нет?
— Выходит, что так. У вас какие планы?
Переглянувшись с Аней, Олег пожал плечами:
— Пока не знаем. Мы ещё в себя не пришли после находки этого посёлка.
— Я вас понимаю, — усмехнулся Алик. — Мы тоже первый день ходили, будто в штаны наложив. Отвыкли от такого количества людей, думали, что до конца жизни будем скитаться в одиночестве. Лично я вам не советую здесь оставаться.
— Почему? — насторожился Олег.
— Мы тут уже три дня, поняли, что к чему. Видишь эти толпы, что рыбу по озеру гоняют?
— Ну?
— Вот тебе и ну! У нас здесь нескончаемый рыбный день, других продуктов почти нет. Всех кроликов в округе давно переловили, уток на озере почти не осталось, крупные звери разбежались, перепуганные местными горе-охотниками. Рыба пока ловится, но вскоре до самого тупого пескаря дойдёт, что надо держаться поглубже. Если гриб вырастает, за ним сразу трое нагибаются. А кроме того, местное правительство так и не решило животрепещущий вопрос с санитарией. Живут все очень скученно, гадят где попало, помянешь мои слова — скоро тут появится какая-нибудь неприятная болячка.
— Но вы же здесь живёте?
— Неправильно мыслишь: сегодня мы уходим.
— Куда?
— Подальше. Тут в округе не меньше десятка других поселений. Они мелкие, в иных и десятка человек не наберётся. Там кроликов и птиц хватает, санитария на уровне. Мы бы давно слиняли, да хотелось что-нибудь из вещей замутить, только это и держало.
— Не понял?
— Да чё тут неясного? Тут что-то вроде рынка действует, народ обменивается вещами, что попали с ними сюда. Мы тоже хотели чего-нибудь приобрести, только особо не развернулись — платить нечем. А где вы такими железками обзавелись?
— Это было очень далеко отсюда.
— Ясно. За твой меч можно немало полезного выменять. Барахло разное, посуду, спички.
— Мне он самому пригодится, — нахмурился Олег.
— Да я просто сказал, без задних мыслей, — отмахнулся Алик и предложил: — А давайте с нами пойдём? Вместе веселее, тем более что мы знакомы. Присоединимся к маленькому лагерю, или свой посёлок устроим.
— Не получится: мы здесь не одни, у нас ещё два человека в отряде.
— Ну так спросим их. Где они?
— Далековато. Остались на острове посреди реки. Мы приплыли сюда на лодке, должны обязательно вернуться до вечера.
— У вас ещё и лодка есть? — удивился Алик.
— Да! — встряла Аня. — Мы почти весь путь преодолели на плоту, на нас напали людоеды, но Олег их перебил и захватил лодку.
— Круто! — уважительно произнёс Алик.
Олег на миг задумался, затем произнёс:
— Послушайте, а почему бы нам всем вместе не перебраться на остров? Это достаточно близко, рыба там никогда не иссякнет, птиц полно, а на лодке можно легко сообщаться с берегом. Восьмерым там будет полное раздолье, а главное — безопаснее. По пути сюда мы несколько раз натыкались на людоедов, была встреча кое с кем похуже. В общем, я совсем не доверяю этому миру и боюсь, что с этим посёлком может произойти беда — зря они сигналят на всю округу.
Алик не задумывался ни мгновения:
— Нормальная мысль. Вы когда собираетесь возвращаться?
— Чем быстрее, тем лучше.
— Нам тут тоже делать нечего, сейчас позовём остальных и через десять минут будем готовы.
Четвёрка обитала в большом шалаше на краю посёлка. Виктора Николаевича позвали с озера, где он занимался рыбной ловлей, там же, на берегу, была Вика, весьма эффектная девушка лет двадцати пяти; она собирала добычу. Даже отсутствие косметики и невзгоды последних дней не слишком отразились на её внешности, а к известию о срочном уходе она отнеслась совершенно равнодушно. По отдельным деталям Олег определил, что у неё более чем дружеские отношения с Аликом. Вин пришёл в радостное возбуждение от встречи со старыми знакомыми; он не переставая сыпал вопросами, совершенно не давая времени на них отвечать.
Сборы были очень недолгими: товарищи не были обременены излишним имуществом. Собственно говоря, кроме одежды, трёх дубин и весьма неплохой корзины у них ничего не было. Рассмотрев это изделие, Олег поинтересовался:
— Где взяли?
— Кабан сплёл, — заявил Алик и хохотнул. — Он у нас мастерица на все руки!
— Серьёзно? — удивился Олег.
Здоровяк смущённо помялся и пояснил:
— Меня в детстве дедушка учил. Я и шляпы умею делать, и лапти, надо только материал подходящий найти, и нож не помешает.
— Лучше бы ты топоры умел делать, — вздохнул Вин.
— У нас есть, причём целых три, — похвасталась Аня.
— Серьёзно?! — изумился Алик. — По местным меркам, вы миллиардеры.
— Два из них бронзовые, но довольно неплохие, — пояснил Олег.
— Да вы прямо олигархи!
Обратный путь занял гораздо меньше времени, ведь они больше не держались с такой настороженностью. На ходу вновь обретённые товарищи рассказывали друг другу о своих приключениях, и ещё до возвращения к берегу знали почти все подробности путешествий их отрядов.
Лодка оказалась на месте, правда её оккупировали несколько лягушек. Поместились все, хоть и с некоторой теснотой, но зато не придётся делать второй рейс. Вёсел было только три, но все они были в крепких мужских руках, и до острова добрались очень быстро.
Здесь их ждал сюрприз: Антон, стоя на плоту, с изумлением взирал на лодку, заполненную народом. Глянув в его осмысленные глаза, Олег понял — парень выздоровел.

Так и оказалось. Подобно Свете, он ничего не помнил с момента нападения пустынной твари и пришёл в себя внезапно, после того, как она нечаянно уронила котелок. Резкий звон металла в один миг вернул ему сознание. Он до сих пор не мог поверить, что целую неделю вёл себя как ходячий труп.
Все быстро перезнакомились, на совместном обеде прикончили остатки подсоленной и подкопчённой оленины. Олег теперь сожалел, что выбросил большую часть мяса, оно бы сейчас не помешало: новички были очень оголодавшие, в пути им пришлось перенести немало лишений, а последние дни они питались только рыбой, приготовленной на углях без соли и специй.
После обеда коротко посовещались и решили перебраться на соседний остров. Он был раза в три побольше, посередине тянулась возвышенность с парочкой приличных скал. Там больше возможностей для охоты на водоплавающих птиц, да и попросторнее. На переезд и выбор удобной бухты ушло около часа, далее началось возведение лагеря.
Для начала соорудили навес и пару шалашей: здесь можно укрываться, пока не будет готово более надёжное жильё. Затем Антона отправили на рыбалку, а сам Олег, прихватив лук, пошёл уменьшать поголовье местных уток. Алик с Кабаном занялись лесоповалом, заготавливая деревья для будущей капитальной стройки. Девушки не остались без работы — рвали лопухи, укрепляя крыши времянок, собирали грибы и черемшу.
Вечером устроили торжественный ужин, благо, Олегу сегодня повезло — он подстрелил трёх упитанных селезней. Кроме того, Алик, оказавшийся ловким ныряльщиком, натаскал три десятка раков. С учётом рыбы и похлёбки с грибами — настоящий пир. Оголодавшие новички подметали всё, едва не глотая вместе с зубами. Похлопав себя по брюху, Алик удручённо заявил:
— Сюда бы ещё грамм триста, для улучшения настроения.
— Чего нет, того нет, — усмехнулся Олег и поинтересовался: — Слушайте, а что люди в посёлке говорят по поводу того, как мы здесь оказались?
Алик ухмыльнулся:
— Да чего только не услышишь. Такое ощущение, что половина народа сюда попала прямиком из дурки. Кто-то грешит на инопланетян, причём есть чудаки, что с ними общаются, эти, как их…
— Контактёры, — подсказал Вин.
— Во! Верно! Некоторые уверяют, что видели, будто на город падает небо, да ещё и горя при этом, другие талдычат про конец света, один тип, с виду полный хроник, даже секту собирает — «Слуги Апокалипсиса», каково название? Есть мнение, что мы умерли и находимся на том свете, несколько человек съехали с катушек окончательно. С одним вчера разговаривал, так он на вид вполне нормален, но на полном серьёзе рассказывает, что на самом деле лежит в коме, его скоро откачают, вернут на Землю. Всем предлагает передать привет родным, за умеренную плату. Представьте себе, находятся лохи, что на это соглашаются.
— Если он псих, то я пришелец из космоса, — фыркнула Аня.
— Ты так не шути, — предупредил Алик. — Тут один тип заикнулся, что он один из ангелов, что всё это устроили, так ему неплохо пёрышки пощипали. А у нашего профессора есть своя гипотеза: он говорит, что мы никуда не пропали, наоборот — домой вернулись.
— Это как? — удивился Олег.
— Вин, расскажи сам, у тебя гораздо интереснее получается, — попросил Алик.
Преподавателя не пришлось долго уговаривать. Он кашлянул, расправил плечи и заявил:
— Я тут, знаете ли, небольшую гипотезу разработал. По ней выходит, что эта планета является родиной человечества. Да, да! Не удивляйтесь. Вы не обращали внимания на сбой в работе часов?
— Я это давно заметил, — ответил Олег. — Сутки здесь длятся дольше.
— Верно, — согласился Вин. — Я тут провёл небольшие астрономические наблюдения, засекал полдень в разные дни и достаточно точно определил, что сутки на этой планете длиннее на двадцать шесть минут. Это весьма значимый для нас факт.
— И чем же? — не понял Олег.
— Об этом мало кто знает, но неоднократные опыты свидетельствуют, что биологические сутки человека примерно на полчаса длиннее земных. Поясняю: если посадить животное в изолированное помещение без связи с внешним миром и неизменной обстановкой, то оно через несколько дней приспособится, выработает свой суточный ритм жизни, и он будет равен двадцати четырем часам. Если же так поступить с человеком, он тоже быстро приспособится, но его биологический цикл будет почти на полчаса больше. Такого явления не наблюдается ни у одного животного. Отсюда можно сделать вывод — человек родом с другой планеты, именно на её сутки настроены его биологические часы.
— Но ведь человек — не просто животное, — возразила Аня. — У нас ещё есть разум, кто знает, к чему это приводит, может, он и виноват в подобных результатах экспериментов.
— Милая девочка, к сожалению, ты не права, — вздохнул Вин. — Прежде всего, мы обычные животные, нам некуда деться от своей биологии. Мыши, собаки, обезьяны — у всех стандартный цикл, аналогичный земному. А теперь посудите сами — мы оказались на планете, вполне пригодной для жизни, с флорой и фауной, похожей на земную. Здесь обитают троглодиты, возможно, наши предки, на здешнюю длину суток настроены наши биологические часы. Совпадение просто невероятное, я в это попросту не верю.
Олег подбросил в костёр порцию сухих веток и хмыкнул:
— Господин профессор, раз уж вы так быстро узнали, где мы очутились, то не могли бы поведать широкой общественности, как же нам вернуться назад?
Вин сокрушённо развел руками:
— Молодой человек, я просто теоретик, высказал вслух свои мысли. Если наши предки в давние времена смогли отсюда перебраться на Землю, то какой-то способ должен существовать, но мне он не известен.
— Может, здесь есть что-то типа той арки, через которую мы перенеслись чёрт знает куда, только выводит она на Землю? — произнёс молчун Кабан.
— Запросто, — усмехнулся Олег. — С завтрашнего дня пойдём её искать. Работы минут на пятнадцать: внимательно обыскать одну планету, найти нужную арку, сделать несколько шагов. Плёвое дело!
Все сокрушённо замолчали, информация была интересной, но практического применения не имела. Как попасть обратно — по-прежнему неясно, слова Вина только разбередили тоску по дому. Тишину нарушил Алик:
— Народ, я тут вот что подумал. Вам по пути довелось хлебнуть горя, но и удача обломилась — полно полезных вещей. Кое-что можно было бы в посёлке обменять на более необходимые предметы.
— Согласен, — кивнул Олег. — У нас есть около десятка складных ножей, несколько не жалко отдать. Топоры лучше оставить, но один большой нож, а то и парочку, при необходимости можно обменять. Если бы у нас ещё свой кузнец был, то вообще замечательно.
— Я кое-что умею, — признался Алик.
— Серьёзно? На тебя не подумаешь.
— Честное пионерское! Я по молодости несколько лет отсидел, на зоне в токарке работал, потом в кузне. Запросто могу нормальный нож сделать, или что-нибудь не слишком мудрёное.
— У нас есть пара килограмм бронзовых бляшек и тяжёлая булава. Ты бы мог этот металл перековать на что-нибудь полезное, его даже закаливать не надо.
— Инструменты нужны.
— Мы прихватили ремонтный комплект с самолёта, там чего только нет, от молотка до пассатижей.
— Нормально! — обрадовался Алик. — На бронзу высокая температура не нужна, примитивный горн я за день могу соорудить, даже без поддува обойдёмся. Только металла всё равно мало, этой бронзы не больше пяти килограммов.
— Я геолог, мог бы поискать руду, только дело это долгое и неблагодарное.
— Полезная профессия, — одобрил Алик. — Только из неё ещё надо металл выплавить, я в этом соображаю не больше, чем в китайской поэзии.
— Не переживай, нормальный геолог в химии разбирается, да и большинство процессов не слишком сложны. Есть даже метод поиска полезных ископаемых по следам древних разработок и металлургических производств. Мне такие попадались, да и по учебникам многое помню. В общем, как выглядят примитивные плавильные печи, представляю. Вся проблема в том, что подобные работы требуют времени и сил, а нас всего восемь человек.
— Не переживай, — загадочно усмехнулся Алик. — Это долго не продлится.
— Что ты имеешь в виду? — не понял Олег.
— А то. Ты думаешь, в посёлке мало людей, кто желает оттуда слинять? Не всем нравятся тамошние порядки. Нынешний Совет ведёт себя хуже Государственной думы, по сути дела, власти там нет, почти полная анархия. Рано или поздно найдутся крутые ребята, подгребут всё под себя, но не в этом дело. Ты хоть представляешь, сколько в этих краях людей?
— Откуда?
— А мы в эти дни наслушались всякого. Есть целая категория бродяг, которым от скипидара на месте не сидится. Некоторые пытаются отыскать родных, другие просто ищут приключений на свою задницу, но общая картина такова — по правому берегу этой реки плотность появления землян максимальна, из других мест приходят единицы, вроде нас. Рассказывают разное, но одно понятно — подобных посёлков не меньше десятка, а людей тысячи, если не больше, причём все из нашего города, или находились в нём во время этого ералаша.
— Может, и наши родные здесь?! — воскликнула Аня.
— Я не удивлюсь, если тут где-нибудь бродит Адам со своей Евой, — заявил Алик. — Тут что угодно может быть. И наше население неминуемо увеличится, мне так кажется, нормальные ребята нам не помешают.
— Естественно, — согласился Олег.
— Вот и я о том. Это дело можно не затягивать. Если решим заняться обменом, в посёлке можно поговорить с народом, к нам охотно пойдут многие.
— Там автобус стоит, он чей? — спросила Аня.
— Собственность Кругова и его приспешников. Они там первые очутились.
— Я видела, его разбирают; может, удастся выменять металл, ведь неизвестно, когда мы получим свой?
— Было бы неплохо, — согласился Алик, — особенно если получится прихватить рессорную сталь; очень полезное дело. Кругов вроде бы собирается свою кузню делать, никому и кусочка не позволяет отломать, но если предложить один топор, то согласится, я уверен. Сейчас у них инструментов почти нет, это невероятная ценность, надо пользоваться моментом.
— А ты сможешь топоры изготавливать?
— Это дело нехитрое, но для железа нужна нормальная кузница. Простая печь не пойдёт, нужен хороший поддув. Придётся меха делать, ведь электричества здесь нет. Неплохо бы и наковальню, на валунах молотом стучать не работа, а горе одно.
— Ладно, это дело будущего, — окончил Олег затянувшийся разговор. — Давайте спать, а то до полуночи досидим. Кабан, ты дежуришь первым, не забыл?
— Нет.
— Вот и хорошо. Отбой, все детали обговорим поутру.

ГЛАВА 7

На следующий день Алик с Антоном отправились в посёлок. Для торговли им выделили несколько зажигалок, восемь складных ножей и два больших, из найденных в пустыне, бронзовый топор, несколько банок тушёнки и рыбных консервов, одну корзину соли — там было килограмм пятнадцать. Это были предметы, с которыми можно расстаться безболезненно.
Остальные продолжали заниматься обустройством лагеря и добычей продовольствия. Работы хватало, так что скучать не приходилось. Кабан практически в одиночку занимался рубкой деревьев, Олег несколько часов охотился на уток, потом с помощью Вики и Светы занимался возведением хижины из жердей и тростника. Аня почти безвылазно сидела на самой высокой скале по центру острова, следила за окрестностями. Олег старался не привлекать миниатюрную девчонку к грубой работе, здесь от неё было немного толку, а вот наблюдательница из горожанки отличная. Природное любопытство и непоседливость не дадут ей задремать или надолго отвлечься; она с огромным интересом изучала всё, до чего могли дотянуться линзы бинокля.
Олег надеялся, что до вечера они смогут соорудить вполне нормальную хижину. Если хорошо облепить стены глиной, то внутри будет довольно тепло, девушки больше не будут сильно мерзнуть по ночам, и они легко там разместятся. Хотя кто знает, если с Аликом придут новые особы женского пола, то дело осложнится: больше шести человек в этом скромном жилище попросту не поместятся.

Аня развернулась в сторону лагеря, подрегулировала резкость бинокля, навела его на место строительства. Разглядев, что там творится, едва не заскрипела зубами. Дело явно осложнялось с каждой минутой: Вика, под предлогом жары, подвязала блузку на животе узлом, превратив её в подобие топика, и теперь сверкала стройной, ровно загорелой талией, при малейшей возможности выпячивая свои внушительные прелести, демонстрируя их Олегу с выгодных ракурсов.
Удивляться этому было нечего: самки во все времена льнули к сильным самцам, а круче Олега в их отряде никого не было. Кабан, разумеется, был физически мощнее, но сила измеряется не только в мышцах. Да и в случае рукопашной схватки Аня без колебаний поставила бы на Олега: она уже сталкивалась с проявлением его боевых способностей и не сомневалась, что он легко разделается с неповоротливым борцом. В повадках парня было что-то тигриное, он действительно был котом, но не изнеженным домашним любимцем, а опасным лесным зверем. Даже в повседневной жизни его движения завораживали, вот и сейчас, заглядевшись, как он несёт толстую связку нарубленных жердей, она залюбовалась его уверенными, по-хищному грациозными движениями. Мускулатура парня была не атлетической, но очень гармоничной, всё, что надо, на месте, ничего лишнего. Плоский, без капли жира живот хорошо подчеркивал достоинства его фигуры. Кабан рядом с ним выглядел бы как бык перед закланием, у него бы не было ни единого шанса. Заглядевшись на парня, девушка подумала, что так и не знает его возраста; по его виду не понять, то ли он слишком молодо выглядит, то ли хорошо сохранился. Ему можно было дать двадцать пять, а можно и на десять лет больше. Невероятный человек.
Аня облизала внезапно пересохшие губы и нехотя отвела взгляд в сторону. Девушка знала, что Олег частенько посматривает в её сторону и насторожится, если увидит, что она всё время повернута в одном направлении. Зрение у него было орлиное, не исключено, что он поймёт, за кем подсматривает наблюдательница. Нет, но Вика — просто стерва! У неё вполне сложившиеся отношения с Аликом, это мог бы заметить даже слепой. Стоило её приятелю удалиться, сразу начала крутить хвостом. Света после нападения жуткой твари притихла, уже не вешалась на шею Олегу столь откровенно, но Аня рано успокоилась. Если эта Вика будет вести себя подобным образом — дело плохо. Насчёт себя девушка не обольщалась и понимала, кто теперь главная красавица их маленького коллектива. На фоне лощёной Вики Света казалась потрёпанной дворняжкой.
Внимательно осмотрев водную гладь без помощи оптики, Аня не заметила ничего подозрительного. На зрение она не жаловалась и была уверена, что лодку или плот заметит издалека и успеет предупредить товарищей. Подняв бинокль, начал разглядывать правый берег; в ранге её приоритетов он стоял на почётном, втором месте, после Олега, разумеется. Девушка не могла забыть, что где-то в той стороне, очень далеко, находится та пещера, с которой начался их семнадцатидневный поход по этому миру. И следует помнить, что в той же стороне остались злобные враги; кто знает, не придёт ли в головы троглодитов идея наведаться в эти места. Лодки они делать умеют, на них, при необходимости, можно плыть даже против течения. И тут Аня заметила движение среди зарослей тростника.
Насторожившись, девушка подрегулировала резкость, пытаясь рассмотреть подробности. Это не удавалось — растительность была слишком густая, кроме отдельных мельканий среди стеблей, различить больше ничего не получалось. Аня уже не раз замечала оленей и кабанов, но это явно было нечто другое. Встав, она прошла дальше по скале, пытаясь выбрать ракурс, с которого можно будет поймать более-менее удобный просвет. С четвёртой попытки ей это удалось.
Хоть расстояние было очень большим, но хороший бинокль позволил отчётливо рассмотреть человека. Сидя на песке, он делал какие-то однообразные движения, будто заколачивал что-то в землю. Аня только через минуту поняла, что незнакомец роет яму в песке. Быстро осмотревшись вокруг, она не заметила на водной глади ничего подозрительного и поспешно спустилась вниз. Добежав до лагеря, издалека крикнула:
— Олег, на правом берегу человек!
Парень воткнул топор в ошкуренное бревно, вытер пот со лба, уточнил:
— Один?
— Да, я его только что заметила.
— Ну, пойдём, посмотрим на него.
Олег не сразу смог навести бинокль на нужное место; как ни объясняла ему Аня, найти его было нелегко. Берег был слишком однообразным — сплошная полоса пойменного леса, почти непрерывные заросли тростника. Она сама с трудом смогла вспомнить, где именно заметила человека, помогло то, что девушка провела в наблюдениях несколько часов, хорошо изучив окрестности.
— Что это он делает?
— По-моему, яму копает, — неуверенно произнесла девушка.
— Далеко, — огорчённо вздохнул Олег, — ничего толком не рассмотришь через эти заросли. Но это точно не дикарь.
— Может, кто-то из землян вышел к берегу, заметив сигнальный дым? Он теперь попробует переправиться.
— А яму зачем копать? Плохо, что лодки нет, когда ещё Алик вернётся…
— А если на плоту доплыть?
— Даже не смешно. Между островом и правым берегом самое сильное течение, снесёт километров на пять, это в лучшем случае, и обратно плот уже вернуть не получится. Можно было бы вплавь попробовать. А что? Хорошая идея! Так и сделаю.
— Да ты что? — испуганно вскинулась Аня. — До берега больше километра!
— Ничего страшного, доплыву. Плохо, что оружие не взять, разве что нож. Решено, сплаваю так, очень уж интересно. А ты продолжай наблюдение.
— Лучше не надо, — просительно произнесла Аня. — Вдруг судорога схватит?
— Не бойся, — усмехнулся Олег. — Я плаваю, как рыба, вода нормальная, не ледяная, доберусь спокойно.
Не обращая внимания на умоляюще-испуганные взгляды, щедро расточаемые девушкой, он вернулся в лагерь, предупредил всех о своих намерениях, вышел на берег. Скинул одежду, обвязал вокруг пояса палаточный шнур, хорошенько укрепил на нём ножны охотничьего клинка.
Вода была не холодная, но и слишком тёплой её не назвать. Олег поначалу забирал вверх, но попав в стрежень, изо всех сил рванул прямо к берегу, стараясь не дать течению снести его слишком далеко. Выбравшись на спокойный участок, он опять стал забирать выше. Одежды и обуви не было, так что идти лишнее расстояние по берегу не хотелось. Однако подбираться вплавь слишком близко тоже не стал: незнакомец неизбежно его услышит, и кто знает, чем это может закончиться?
Пробравшись сквозь камыши, Олег осторожно направился вверх, стараясь при этом не наступать на острые палки. Минут через пятнадцать услышал характерные звуки — кто-то явно копался в песке. Двигаясь очень осторожно, добрался до источника шума, замер, разглядывая открывшуюся картину.
Высокая, хорошо сложенная девушка лет двадцати пяти копала яму на песчаном берегу, используя вместо лопаты приличную секиру. Если бы не внушительная грудь, обтянутая майкой, Олег бы принял её за мужчину: больно уж спортивное телосложение, да и чёрные волосы подстрижены слишком коротко. То, что она землянка, сомнений не вызывало, достаточно было бросить один взгляд на одежду.
Выйдя из укрытия, он издалека представился:
— День добрый.
Реакция незнакомки было мгновенной и достаточно агрессивной. Выскочив из ямы одним ловким, по-звериному грациозным прыжком, она ещё в воздухе успела извернуться, ловко встала в уверенную стойку, держа наискосок занесённую секиру. Олег с удивлением понял, что против этой девушки у него нет ни единого шанса — она явно умела пользоваться оружием, а с ножом против такого топорика шансов на победу немного. Успокаивающе подняв руки, он поспешно заявил:
— Не бойся, я не причиню тебе вреда. Судя по одежде, ты с Земли? Мы с тобой товарищи по несчастью.
Бросив на него пристальный взгляд тёмных глаз, девушка опустила оружие, настороженным голосом поинтересовалась:
— Ты что, прямо в трусах сюда попал? Сочувствую.
— Нет, — усмехнулся Олег. — Я не один, нас целая компания. Наша наблюдательница заметила тебя в бинокль, и я поплыл выяснить, что тут творится.
— Это вы сигналите дымом?
— Нет, до того места слишком далеко. Но я там был: костёр поддерживают такие же земляне, как и мы с тобой. Меня, кстати, зовут Олег.
— Рита, — коротко представилась девушка, и добавила: — Я очень надеялась, что это люди.
— Ты ещё никого здесь не встречала?
— Хуже, — нахмурившись, произнесла Рита. — Пошли, кое-что покажу.
Олег послушно направился вслед за девушкой. Она обошла заросли камышей, вывела его к маленькой заводи. Увидев открывшееся зрелище, парень удивлённо присвистнул.
Уткнувшись носом в берег, здесь стояла большая лодка. Это явно не было изделием людоедов. Судёнышко было слишком аккуратным, ладным, сделано из тёсаных досок, тщательно подогнанных друг к другу, нос украшал загнутый кверху форштевень, украшенный чешуйчатой резьбой, делавшей его похожей на изогнувшуюся рыбину, увенчанную рогатым шлемом. На берегу лежал чернобородый мужчина в крепкой кожаной куртке, усиленной бронзовыми бляшками. Голова его была перемотана окровавленным тряпьём, но было понятно, что он мёртв. Ещё один парень находился в лодке, удобно расположившись в мягком ложе из нарубленного камыша. Его левое бедро было перемотано, одежда забрызгана кровью, но Олег понял — этот человек жив, просто спит или без сознания.
— Ну и? — спросил он у девушки. — Что тут произошло?
— Здесь ничего, — устало ответила Рита. — Всё случилось выше по течению. Это довольно долгая история.
— Ну хоть в двух словах можно объяснить?
Пожав плечами, Рита заговорила:
— Я попала в этот мир к северо-западу от этого места. Там была равнинная местность, местами холмы, отдельные леса. За несколько дней нас набралось около двух десятков человек, мы двигались вдоль маленькой речки, надеясь найти местных людей. Нам попадались руины больших сооружений, потом напали враги — пять созданий, похожих на горилл с выступающими клыками и острыми ушами. Они были вооружены и носили доспехи из кожи и дерева. В нашей группе большинство составляли женщины и дети, сражаться было невозможно, все разбежались в разные стороны. За мной увязался один нападавший, но я смогла его убить деревянным копьём, забрала секиру, похожую на эту, и другое оружие. Потом смогла собрать по округе четырёх человек, и с ними продолжила путь. Позавчера добрались до этой реки, направились вниз по течению и к вечеру встретили корабль.
— Корабль?!
— Да. Гребное деревянное судно с одной мачтой, приличного размера. Там были люди, человек тридцать. Они говорили на неизвестном языке, как мы ни пытались поговорить — ничего не получалось. Общаться приходилось жестами.
— Выходит, это были местные жители?
— Скорее всего. Утварь у них несложная, развитие на уровне раннего средневековья. Вели они в этих краях себя достаточно уверенно, хотя видно было — чего-то явно опасаются. Отнеслись к нам очень хорошо: взяли на борт, накормили, но не скрывали своего удивления — мы для них были диковинкой. А ночью на нас напали.
— Кто?
— Те же чёрные гориллы, но с ними были и другие создания, поменьше. Корабль стоял на якоре, посреди реки, и я так и не поняла, как они смогли подкрасться незамеченными — хозяева судна на ночь выставили несколько часовых. Враги лезли толпами, если бы кто-то не перерубил канат, нас бы попросту захлестнули. Но и без того противников успело забраться слишком много. Я поняла, что победить не получится, хотела прыгнуть за борт, но меня окружили. Сама не знаю, как смогла отбиться, спряталась среди трупов, под свёрнутым парусом. Бой стих, большая часть врагов покинула корабль, остались три гориллы возле рулевого весла, они пробовали привести судно к берегу. Я сумела незаметно выбраться, подняла чей-то лук, двух застрелила, последнего заколола мечом. Дальше ничего интересного: осмотрела все тела, нашла двух раненых — этого ратника и парня из нашей группы, оказала им медицинскую помощь. Управлять кораблём в одиночку не получилось, этим утром его вынесло на берег. К нему была привязана лодка, я перенесла в неё раненых, продолжила путь на ней. Этот мужчина вскоре умер, и тут же я заметила сигнальный дым. Перед твоим появлением рыла могилу и задумывалась, что же мне делать дальше.
— Ты хотела добраться до сигнального костра?
— Да. Но не знала, как это получше сделать. Оставить Паука в одиночестве опасно, — завидев недоумение Олега, Рита пояснила: — Это прозвище раненого. Он компьютерщик, немного двинутый на этой теме. По-моему, парень в шоке не от потери крови, а оттого, что здесь нет никакой электроники и нельзя подзарядить аккумулятор ноутбука. В одиночку я с лодкой плохо управляюсь, она слишком большая, пока доберусь до того берега, снесёт очень далеко, до источника дыма придётся идти несколько часов. Нести Паука не смогу, он немаленький, а бросать его одного в бессознательном состоянии нельзя. Было о чём подумать.
— Понятно. Пойдём, надо закончить могилу. У тебя ещё есть инструменты?
Рита перегнулась через борт лодки, вытащила из-под скамьи короткий, широкий меч. За неимением лопаты сойдёт и он. Молча закончили могилу, вернулись к лодке. Олег принялся стаскивать с убитого куртку.
— Ты что делаешь? — не поняла Рита.
— Занимаюсь мародёрством. Ему эти доспехи ни к чему, а нам могут приходиться. Мы не в таком положении, чтобы заботиться о соблюдении приличий.
Девушка не стала возражать, а когда парень потащил тело к могиле, принялась ему помогать.
— Я сам, — попытался помешать ей Олег. — Тебе, наверное, это неприятно.
— Ничего страшного, я уже привыкла.
— Странная ты, — констатировал Олег. — Терминатор в юбке.
— Не в юбке, а в штанах. Тебе больше делать нечего, кроме как мои странности обсуждать?
— Нет. Просто я не каждый день встречаю девушек, способных стрелять из боевого лука и махать тяжёлой секирой. Поневоле удивишься.
Похоронив убитого, они присели возле могильного холмика. Олег признался:
— Знаешь, у меня по пути сюда в группе трое погибли, я их так и бросил на берегу, без всякого погребения. Посчитал, что задерживаться очень опасно.
— Тут нечего стыдиться, — равнодушно произнесла Рита. — Я тоже на корабле всех бросила, потом уже поняла, что надо было его сжечь.
— А далеко до него?
— Километров десять. Он сел на прибрежную мель возле устья большой реки.
— Эту реку я знаю, мы по ней сюда и попали. Как ты думаешь, этот корабль можно будет привести сюда?
Девушка пожала плечами:
— Не знаю, я не моряк. Он довольно небольшой, но для управления надо несколько человек, в одиночку там делать нечего.
— Рита, я тебе помогу в любом случае, что бы ты ни решила, но хочу предложить — присоединяйся к нам. Мы поселились на острове, отсюда немногим более километра. Нас пока восемь человек, но сегодня могут появиться новички.
— А кто поддерживает сигнальный огонь?
— Там большой посёлок, сотни четыре человек. Мы там не захотели останавливаться. Большая скученность, антисанитария, вся дичь распугана или уничтожена. В общем, не понравилось. Помимо большого посёлка, в округе множество мелких групп. Вообще, по всему левобережью по разным сведениям несколько тысяч человек.
— И все с одного города?
— Да. Все попали сюда в одно время, и никто не знает, почему, хотя гипотез хватает.
— С меня мало толку, — предупредила Рита. — Я не умею вышивать крестиком или быть ласковой любовницей. Мои навыки больше подойдут мужчине — я каскадер.
— Нечто подобное я и предполагал, — усмехнулся Олег. — Мне кажется, что в наших условиях умение вышивать крестиком не столь важно. Я не сторонник службы женщин в армии, но мне кажется, что ты станешь одной из главных ударных единиц наших войск. Я фехтовать умею и по твоей стойке догадался, что ты тоже в этом деле далеко не профан.
Рита согласно кивнула.
— А если учесть, что ещё владеешь луком, то готов на коленях просить тебя остаться, грех отказываться от таких людей.
— Не стоит, — бледно улыбнулась Рита, — я и так согласна.
— Вот и отлично! Вёсла есть?
— На четверых хватит.
Лодка действительно была слишком большой, даже вдвоём двигать её было нелегко, и если бы не уключины, то их бы точно снесло километров на пять. Всё равно пришлось немного забрать вверх, выбравшись из сильного течения.
На берегу бухточки их ждали — выстроилось всё население посёлка и даже больше. Разглядев корявую лодку, Олег понял, что Алик вернулся. Так и оказалось: он один из первых бросился в воду, помогая вытащить маленькое судёнышко на мелководье. По ходу дела вывалил все новости: торг удался на славу, удалось выменять кучу железа от автобуса и несколько полезных вещей. Кроме того, к ним присоединилось четыре человека: Игорь Дмитриевич, мужик в годах, знаком с кузнечным делом; Макс, один из лучших охотников посёлка, он неплохо бил дичь из самодельного лука; Инна, молодой врач, и её подруга Таня; девушку прихватили за компанию, полезными навыками она не обладала.
Инна немедленно осмотрела раненого, заявила, что его состояние не слишком угрожающее, скорее всего, он просто потерял много крови. Но если всё будет хорошо, то он непременно выздоровеет, просто на бедре останется очень большой шрам: рану не зашили, а сейчас всё опухло, делать это слишком поздно.
Олег представил Риту, за ужином она вкратце повторила свою печальную историю. Девушку забросали вопросами: если о людоедах знали многие, от людей, пришедших с правобережья, то о гориллоподобных противниках здесь никто не слышал. Она мало что могла пояснить, а по поводу ночного боя сама продолжала теряться в догадках — каким образом враг смог подобраться в таких количествах незамеченным. Одно утешало: от того места, где произошло нападение, до острова было более сотни километров. Скорость течения реки довольно высока, именно на такое расстояние могло отнести Риту за указанное ею время.
Алик как человек очень практичный опередил слова Олега, заявив, что надо как можно быстрее наведаться на брошенный корабль, пока его не нашёл кто-либо другой. Даже если не удастся привести судно к острову, оттуда можно прихватить немало полезных вещей. Если посадить на новенькую лодку несколько мужчин, то можно без труда двигаться против течения, держась спокойных мест. Решено было отправиться в путь на рассвете.

Весла скрипели, едва не вырываясь из уключин, движение сильно замедлилось, лодку так и норовило отнести вправо. Немудрено, они находились напротив устья памятной реки, здесь господствовало её сильное течение. Но четвёрка мужчин не унималась, метр за метром маленькое судёнышко преодолевало бурные воды. Рита, сидевшая на носу, подбодрила гребцов:
— Поднажмите, мужики, я уже вижу мачту, она возвышается над зарослями тростника.
Мужики поднажали, хотя это и казалось невозможным. Течение нехотя выпустило лодку из своих объятий, они наконец смогли перевести дух, уменьшили темп. Олег обернулся, прикрикнул на белокожего Антона:
— Эй, ты! Сметана ходячая! Зачем рубашку снял? Самый полдень, сгоришь в один миг. Мигом оделся!
— Да я пропотел сильно, ведь все разделись! — начал оправдываться парень.
— Ты на всех не смотри, мы летом время зря не теряли. А вот где ты загорал, непонятно. С виду, так в солнечном Магадане.
Недовольно бурча, Антон всё же соизволил одеться. Тем временем лодка обогнула узкую косу, густо заросшую высоким тростником, и все на миг отложили весла, с интересом уставившись на открывшееся зрелище.
Корабль действительно был не такой уж и маленький, вряд ли меньше двадцати метров в длину. Корпус набран из широких досок, высокие борта позволяют ходить даже при большой волне. Палуба крытая, на носу и корме приподнятая, впереди изгибается украшение — увеличенная копия той же изогнувшийся рыбины, что и на лодке. Высокая мачта закреплена с помощью растяжек, такелаж и рангоут были весьма примитивны, позволяя идти лишь под прямым парусом. Будто крылья чаек, кверху вздымалось шесть пар вёсел; их оставили в таком положении на ночь, с тех пор так и не опустили.
Макс ловко перебросил через одно из них бухту пенькового каната, имевшуюся в лодке, подтянул весло вниз. Закрепившись, доложил:
— Трап готов, но удобной дороги не обещаю.
Олег закончил облачаться, перепоясал кольчугу ремнем с ножнами, балансируя руками, прошёл по широкому веслу, ухватился за борт, гибким прыжком перебросил своё тело наверх. При его появлении в небо, каркая, взмыли десятки ворон. Окинул взглядом палубу, он поморщился — трупы уже начали характерно попахивать, обернулся к товарищам:
— Всё нормально, можете идти.
Спутники один за другим перебрались наверх. Антон, увидев, что здесь творится, побелел ещё больше, Макс и Кабан отнеслись к неприятному зрелищу спокойно; последний, даже не моргнув глазом, пригнулся, поднял отрубленную руку, щёлкнул пальцем по циферблату часов:
— Хороший будильник, несколько тонн баксов весит.
— Отнеси в ломбард, — хмыкнул Макс, — только руку с них сними, а то могут и не принять.
К некоторому удивлению Олега, здоровяк действительно завозился с браслетом. Рита уверенно произнесла:
— Тут всё по-прежнему, как я и оставляла. Если, конечно, не считать ворон.
— Ты говорила, что здесь было около трёх десятков человек. Я вижу только половину тел и три гориллы.
— Часть попрыгала за борт, а эти твари сразу унесли трупы своих убитых и, возможно, некоторых из людей.
— Понятно.
Олег прошёл несколько шагов, встал у рулевого весла, посмотрел на тело павшего врага. Тот действительно чем-то напоминал гориллу; скорее всего, так казалось из-за длинных рук. Чёрная шерсть равномерно покрывала всё тело, только на морде и предплечьях росла редкими клоками. Уши вообще не походили ни на что, виденное прежде. Очень вытянутые, неимоверно острые, волосатые, они вызывали ассоциацию с растянутым крылом летучей мыши.
Доспехи из кожи с дощатыми вставками защищали грудь и живот, плечи и шею они не прикрывали, а ноги предохраняли высокие, почти до колен, сапоги, сплошь покрытые бронзовыми бляшками. На голове нахлобучен мелкий плоский шлем из стали с бронзовыми накладками, от него спускалось неподвижное забрало, напоминавшее карнавальную маску. Оно защищало морду до кончика носа, сразу под ним виднелся тонкогубый рот, растягиваемый парочкой желтоватых клыков, торчащих из верхней челюсти.
Это создание ничем не напоминало людоедов и казалось намного опаснее из-за своих больших габаритов и вооружения. На поясе болтался короткий, непропорционально широкий меч, из-за спины выглядывала секира со стальным лезвием. Такой противник опаснее пятёрки обычных троглодитов. Рита обращаться с луком умела: её стрела пронзила незащищённую шею с такой силой, что, пробив хребет, вышла с другой стороны. Присев, Олег рассмотрел добротно заостренный трёхгранный наконечник. Он разбирался в подобных вещах и понял, что видит специализированное военное изделие, призванное пробивать прочную броню и гибкие кольчуги. С такими стрелами на охоту не ходят: если рана не сваливает зверя сразу, угодив в жизненно важный орган, то он может уйти очень далеко — кровотечение от подобной раны небольшое.
Поднявшись, Олег громко заявил:
— С людей снять доспехи и оружие, этих тварей тоже надо раздеть. Потом позаботимся о телах.
— Может, их не трогать, — сморщился Антон. — Так и похороним, запах-то какой!
Макс хлопнул его по плечу:
— Вот и отлично! Раз тебе нравится, займёшься гориллами. От них аромат ещё гуще.
Работа была неприятная, но необходимая. Олег освободил от неё Риту, но та, не поведя глазом, принялась за дело вместе со всеми. Антон не выдержал — парня стошнило, но остальные справились достойно, хотя один вид некоторых тел пробуждал рвотный рефлекс. В трюме обнаружили ещё четыре трупа, их перетащили наверх. Убедившись, что всё закончено, Олег заявил:
— Хоронить не будем, такую яму нам придётся рыть до глубокой ночи. Бросим всех за борт, моряков примерно так и хоронят, сейчас не до церемоний.
— А может, соберём с корабля всё полезное и сожжём со всеми? — предложил Макс.
— Нет, корабль мы уведём к нашему острову.
— Но как? — спросил Антон. — Он сидит на мели.
— Ничего, мы этот вопрос решим. А сейчас за работу, надо очистить палубу.
Все тела отправились за борт, часть осталась на плаву, другие, страшно изуродованные, со вспоротыми брюшинами, погрузились. Местным ракам будет чем поживиться. Олег не был специалистом в морском деле, но скудных познаний хватило, чтобы понять назначение рычажного ворота. Это был якорный кабестан; оставалось непонятным, зачем маленькому судёнышку такое устройство, но если предположить, что его используют в качестве лебёдки для снятия корабля с мелей, то всё становилось на свои места.
Проблема была в том, что якоря не было, канат перерубили в ночном бою, но её решила Рита, найдя запасной, сделанный из двух каменных блоков, подвижно закреплённых на железной оси. Извлечь его из трюма получилось только при помощи кабестана: уж больно он был тяжёлый и неудобный. Каната осталось вполне достаточно, якорь опустили в лодку, отвезли его подальше, на глубину.
Дальше пришлось попотеть, но дружные усилия принесли результат. Дно было песчаное, нетопкое, корабль потихоньку двинулся в сторону якоря, сполз с мели, закачался на глубокой воде. Операцию пришлось повторить ещё два раза, прежде чем судно удалось вывести за пределы косы, куда его несло просто неудержимо.
Лодку подтянули к корме, дальше пришлось поработать. Только сейчас стало понятно, что в подобных условиях тяжёлое рулевое весло намного эффективнее удобного штурвала. С помощью первого управлять кораблём, движущимся со скоростью течения, можно было с гораздо большей результативностью. К гребным вёслам новый экипаж даже не прикасался, их было слишком мало для этого, хотя однажды Олег уже думал, что без мускульной силы не обойтись: течение правого притока понесло их на песчаный остров, но неприятности удалось избежать, иначе бы опять пришлось провозиться не меньше часа, снимая судно с мели. На последних этапах пути пришлось работать почти ювелирно, держась возле полосы островов, а под конец бросили якорь.
На берег высыпали все обитатели лагеря; размахивая руками, они кричали на все лады, приветствуя корабль. Дальше пришлось провозиться больше часа, пока его наконец не завели в глубокий залив между островами. Высокий тростник укрывал его со всех сторон, над зарослями возвышалась только мачта. Но Олег решил, что маскировка должна быть максимальной. Растяжки сняли, мачту извлекли из гнезда и уложили на палубу. Теперь можно было пройти в двадцати метрах и не догадаться, что здесь укрыто довольно приличное судно.
Корабль разгружали до вечера, забрав с него массу полезных вещей. Продовольствие, несколько бочонков вина, куча оружия и доспехов, инструменты, посуда. Особенно радовался Игорь Дмитриевич — на борту нашлось немало необходимых ему вещей. Судя по всему, корабельщики держали маленькую походную кузню, здесь была даже миниатюрная наковальня. Островитяне обогатились в один день, многие трофеи можно отнести в посёлок, обменять на более необходимые предметы.
Были и другие хорошие новости — Паук окончательно пришёл в себя и даже смог самостоятельно поужинать.

ГЛАВА 8

Олег осторожно выглянул из-за куста и досадливо поморщился. Олени вели себя слишком настороженно, вряд ли они подпустят охотников ближе. Повернувшись к Максу, он шепнул:
— Придётся стрелять отсюда.
— Больше ста метров, это очень тяжёлый выстрел.
— Ничего не поделаешь, давай, по моей команде.
— А в какого целиться?
— Как тебе удобнее, тут нелегко выбрать одну цель.
У них были отличные луки, прихваченные с корабля, жильная тетива заменена капроновой, что ещё больше увеличивало их боевые возможности. Но ребята не были профессиональными стрелками: Макс вообще со времён детских самоделок не держал в руках подобного оружия, а у Олега на Земле это было обычным хобби, больших успехов в этом деле он не достиг. Подобная дистанция для них была слишком велика. Тройка оленей как назло держалась разрозненно, не давая групповой мишени, что ещё более затрудняло кровожадные замыслы охотников. Место было открытое, можно попытаться обойти животных с другой стороны, но на это потребуется немало времени, а животные не станут ждать, да и ветерок препятствует, может донести запах.
Затрещал натягиваемый лук, ему вторили мышцы спины. Рядом заработал Макс; силы у парня хватало, но к такой специфической нагрузке он ещё не привык — оружие ощутимо вздрагивало в его руках.
— Давай! — выдохнул Олег, отпуская тетиву.
Стрела испарилась бесследно, проследить за её полетом на фоне деревьев было невозможно. Могучий самец с ветвистыми рогами дёрнулся, качнулся на месте, неловкими прыжками удалился в чащу, за ним поспешно рванули две подруги.
— Кабан, за нами! — крикнул Олег, бросаясь вперёд.
Охотники быстро подбежали к месту, где паслись животные. Макс указал на капли крови:
— Один ранен.
— Ты в какого стрелял? — поинтересовался Олег.
— В самочку, с левого края. Но я промахнулся, стрела ушла к опушке; надо поискать, тут трава невысокая, оперение должны заметить.
— Ладно, только одну минуту. Нам ещё надо найти этого подранка.
Троица охотников шеренгой проследовала в сторону дальней опушки, быстро нашли потерянную стрелу, она воткнулась в землю почти горизонтально, и если бы трава была немного повыше, заметить её было бы невозможно. Вернувшись назад, они последовали по следу. Олень был ранен добротной охотничьей стрелой с очень широким наконечником, кровь из раны хлестала потоком, надёжно отмечая путь удирающего животного.
Пройдя последнюю полоску сыроватого пойменного леса, преследователи вышли к холмистой местности, тянущейся вдоль всего правого берега. Здесь они ещё не бывали, но хорошо знали про этот край, наблюдая его с островной скалы в бинокль. Пока что им вполне хватало прибрежного пойменного леса: на этой стороне реки людей не было, дичи наоборот, хватало, охота каждый раз была удачная. Но выходить за пределы зарослей или плавней до сегодняшнего дня нужды не было; если бы не подранок, они сюда вряд ли бы сунулись и сейчас.
Здешний ландшафт напомнил Олегу те холмы, по которым он бродил в первый день, встретив Аню. Те же лысые вершины, склоны, поросшие сосняком, вытянутые, узкие долины, где наверняка протекают ручьи. Покачав головой, он заявил:
— Я не знаю, почему людоеды не встречаются на левом берегу, но такая местность, как мне помнится, им вполне по душе.
Кабан промолчал, а Макс уверенно заявил:
— Насколько я помню твои рассказы, они не слишком хорошие бойцы, втроём мы легко отобьёмся от десятка.
Олег кивнул, соглашаясь. Охотники были хорошо вооружены: не считая двух мощных луков, у каждого были ножи и мечи. Небольшой отряд людоедов они рассеют без особого труда: Кабан бывший борец, легко мог завязать узлом железный прут, а Макс успел повоевать в армии и крови не боялся.
Олень уходил на запад, никуда не сворачивая. Они понимали — ему не уйти, слишком много крови терял подранок. Преследование привело их на лысоватый склон небольшой долины, и здесь они, наконец, настигли свою добычу. Зверь уже не шевелился; ощущение было такое, что он бежал, покуда из него не вытекла вся кровь.
Почесав затылок, Макс предложил:
— Давайте его вниз отволочем, там ручеёк виднеется, освежевать можно с комфортом.
Мысль была довольно разумной, так и поступили. Олег, недоумённо оглядевшись, повернулся к товарищам:
— Разделывайте пока сами, мне необходимо кое-что посмотреть.
— Опасность? — насторожился Макс.
— Нет, не беспокойтесь.
Пройдясь вдоль русла, Олег убедился, что не зря заподозрил неладное. Он обнаружил несколько мест, где грунт был явно нарушен. В давние времена здесь вырыли десяток приличных ям, отвалы давно расплылись, почти не выделяясь в рельефе, поросли кустарником и деревьями. Обнаружив в сотне метров выше по течению место, где ручей подмывал собственную террасу, Олег осмотрел пласт наносных отложений, с самой нижней части набрал несколько жменей грунта. Осторожно размешивая его на плоском камне, он щедро лил воду, смывая лёгкие частицы, и пальцами очищал гальку от глины.
Условия были самыми примитивными, и ему пришлось потратить около получаса, прежде чем он намыл небольшое пятно тёмного песка, состоящего из обломков самых тяжёлых минералов. Проба была очень грязной, в ней хватало лёгких частиц, но на подобном «оборудовании» лучше не получишь. Разровняв полученный шлих по поверхности камня, Олег терпеливо размывал его водой, пока не заметил сверкнувший металл. Осторожно, кончиком ножа извлек жёлтую песчинку размером менее миллиметра, положил на левую ладонь, вернулся к товарищам.
Те уже освежевали тушу и отдыхали на берегу ручья. При виде Олега, Макс заявил:
— Где тебя столько носило?
Не ответив на вопрос, тот присел рядом, заявил:
— Здесь когда-то велись горные работы.
— Что? — не понял Макс.
Олег обернулся, вытянул руку:
— Видите эти неровности? Кто-то разрабатывал россыпь этого ручья, причём довольно упорно. Следы добычи попадаются повсюду. Правда, было это слишком давно, честно говоря, я даже примерно не могу определить время.
— А что тут добывать можно было? — поинтересовался Кабан.
Олег раскрыл левую ладонь:
— Смотрите.
Парни склонились пониже, Макс почти сразу пожал плечами:
— Ты бы ещё фигу показал, ведь на ладони ничего нет.
Олег ткнул пальцем:
— Смотрите сюда — видите жёлтую песчинку?
— Ну?
— Это золото, его и добывали в долине.
— Серьёзно? — удивился Макс. — На крупицу обычной бронзы похоже.
— Нет, это золото, поверь. Уж я-то в этом разбираюсь.
— Такая маленькая песчинка, как ты её заметил? — прогудел Кабан.
— Шёл прямо и нечаянно об неё споткнулся. Интересные дела: судя по виду, россыпь только тронута, золота здесь должно остаться немало. Почему же её бросили?
— На правом берегу одни неприятности, — произнёс Макс. — Вы заметили, что все, кто приходит с этой стороны, без приключений не обходятся? Может, и золотодобытчики сбежали, от греха подальше.
— Ладно, — подытожил Олег, — надо назад уходить, эти загадки нам не раскрыть.
— Надо знак поставить, что это наше, — ухмыльнувшись, заявил Кабан. — Будем хозяевами золотого рудника!
— Толку нам от этого золота, — вздохнул Олег. — Вот если бы железо нашли или медь, на худой конец, пользы было бы в тысячу раз больше. Всё, подъём, надо уходить, пока на запах крови кто-нибудь не пожаловал. Вон как вороны кружатся.
На острове добыча с ходу пошла в котёл. Общее население на этот момент достигало семнадцати человек, прокормить такую толпу нелегко. Рыбы хватало, но питаться только ею никому не хотелось, муку и крупы, прихваченные с корабля, экономили, только изредка пекли лепёшки, да приправляли похлёбку. В общем, продовольственный вопрос оставался одним из самых острых, решать его приходилось ежедневно, хоть по сравнению с остальными поселениями им жилось довольно сытно — мясо было каждый день.

В большом посёлке царила тишина, в этот предрассветный час сон самый крепкий, разбудить людей было нелегко. Возле сигнального костра на ночь оставляли одного дежурного, поддерживать огонь. Работа была несложная, дров хватало, да и сменялись люди через каждые три часа. Главный враг часового — дремота, частенько народ крепко засыпал, но это не приводило ни к чему страшному — за такой срок пламя потухнуть не могло, такая куча угля и золы будет дымиться не меньше суток.
Молодой парень подкинул в огонь охапку тонких веток, те затрещали почти мгновенно: жар в огромном очаге был нестерпимым, ведь пламя не стихало здесь уже около двадцати дней. Зевнув, он посмотрел на часы, нетерпеливо высчитывая, сколько же ему осталось здесь торчать. Из-за шума разгорающегося костра он не услышал звук приближающегося метательного снаряда; бола захлестнула его шею, кожаный ремень стремительно свернулся, камни с приглушённым стуком ударили в основание черепа с такой силой, что из ушей брызнул мозг. Часовой умер мгновенно, так и не успев подсчитать, когда же подойдёт сменщик.
Несколько поселковых собак находились на другой стороне селения; у них там намечалась свадьба, и животным было не до охраны хозяев, никто из псов даже не гавкнул. Из темноты одна за другой начали выступать приземистые широкоплечие фигуры; они уверенно направлялись в сторону ближайших жилищ.

Утром Олег проснулся от звонких ударов по крышке бронзового корабельного котла. Вскочив, он быстро оделся, выскочил на улицу, из хижин и шалашей выбирались остальные мужчины, вооружаясь на ходу. Со стороны дозорной скалы подбежала Света, тревожно произнесла:
— Там плывут плоты. Большие.
Повернувшись к народу, Олег заявил:
— Оставайтесь здесь, я посмотрю, что там такое. На всякий случай готовьтесь к бою.
Забравшись на скалу, он взял у Антона бинокль и посмотрел вверх по течению.
Плоты действительно были большие, каждый раза в два превосходил сооружение, на котором неделю назад они добрались сюда. Их было два; судя по всему, они были связаны между собой. На переднем отчётливо дымил огонь, возле огромного тростникового шалаша Олег отчётливо разглядел человеческие фигурки. Внимательно их изучив, он уверенно заявил:
— Это люди!
— Ну и хорошо! — обрадовался Антон.
Вернув ему бинокль, Олег предупредил:
— Продолжай наблюдение, следи не только за ними, но и за окрестностями.
Скатившись вниз, он промчался до лагеря, на ходу скомандовал:
— Давайте дымовой сигнал!
Возле костра на всякий случай всегда лежала груда сырых веток, и сейчас она пригодилась. Огонь развели посильнее, после чего подали сигнал — в небо поднялось огромное облако.
На плотах отреагировали мгновенно: в стороны выдвинулись гребные вёсла. Олег подивился предусмотрительности этих людей — шестами здесь до дна не достать. Несмотря на течение, они смогли выйти в прибрежные, спокойные воды, здесь их встретила лодка с волочащимся за ней пеньковым канатом. Дружными усилиями плоты подтащили к берегу, оттуда начали высаживаться люди.
Разглядев их, Олег покачал головой, а в толпе встречающих послышались изумлённые возгласы. Многие их пришельцев были ранены, на грязных повязках темнела засохшая кровь. Некоторые остались лежать в шалашах, по-видимому, не в силах подняться. Большинство, даже женщины, были с оружием: в основном дубинки и деревянные копья, но кое-кто имел секиры, мечи и булавы. Плечистый мужик лет сорока, в доспехе «гориллы», наскоро переделанном под человека, громко поинтересовался:
— Кто здесь главный?
— Я — подойдя к нему, заявил Олег.
Тот протянул руку:
— Добрыня.
Пожав широкую ладонь, Олег представился и, не удержавшись, восхитился:
— Интересное у тебя имя.
— Всё благодаря папе… Спасибо, что подали сигнал, иначе мы бы прошли мимо.
— Не за что. Вы бы всё равно увидели дым на левом берегу.
— Ничего мы не видели!
Обернувшись, Олег убедился, что Добрыня прав: сигнальный костёр в большом посёлке больше не горел. Удивлённо пожав плечами, он констатировал:
— Странно! А с вами что случилось?
— Бежали из плена, — загадочно ответил Добрыня.
— Какого плена? — удивился Олег.
— Мы пришли с северо-запада, там лесостепная местность…
— Я знаю, люди рассказывали. Ты про плен расскажи.
— Коротко говоря, множество землян было схвачено местными созданиями. Часть напоминала горилл, другие походили на чертей с рогами, третьи… В общем, кого там только не было, за минуту не расскажешь. Нас собрали в каком-то укреплённом пункте, обращались очень сурово, потом погнали под конвоем на запад. Мы напали на охрану, смогли её перебить, забрали оружие, направились назад, на восток, надеясь, что там этих тварей будет меньше. Примерно так и вышло: по пути мы уничтожили маленький отряд противника, но больше инцидентов не было. Вышли на берег этой реки, соорудили плоты. Перед самым отплытием на нас напали враги, их было много, мы с трудом смогли оттуда уйти, один плот так и остался. Многие погибли или серьёзно пострадали. Мы плывём уже больше двух дней, всё это время практически не ели, несколько тяжелораненых умерли.
— Сколько вас?
— На сегодня осталось двадцать восемь человек.
— Солидно, нас всего семнадцать.
— Вы сможете нам чем-нибудь помочь? У нас четверо детей, хоть бы их накормить, и то хорошо.
— Мы сделаем всё, что возможно, — пообещал Олег. — Вы не первые, кто попадал в тех краях в неприятности. У нас в тростниковом садке плавает килограмм двадцать рыбы, есть оленина, накормим всех, не сомневайся.
— Спасибо, — благодарно кивнул Добрыня и поинтересовался. — А здесь разве всё спокойно? Какая обстановка?
— В этих краях собрались тысячи людей, но в основном все очутились на левом берегу этой реки, там и поселились. Есть посёлки с сотнями жителей, есть мелкие, вроде нашего. Никаких нападений не было, если не считать редких стычек с хищниками. Мы от них пока не страдали, но люди уже гибли от волков, медведей и больших кошек, вроде тигров и леопардов. Впрочем, поговорить мы ещё успеем, иди пока к столу, я сейчас распоряжусь, наши барышни быстро подсуетятся, вас накормят.
Оголодавшим пришельцам выставили копчёную рыбу и оленину, пара девушек принялась готовить мясной бульон — для раненых. Люди быстро подмели всё, что им выставили; их страх перед врагами был такой, что они плыли всё это время без остановок, не охотясь, а без снастей на ходу рыбу ловить не могли. Олег прекрасно понимал их нынешнее состояние; подойдя к Ане, с жалостью наблюдавшей за несчастными, он тихо произнёс:
— Мне это здорово напоминает первый день. Помнишь, какие мы с тобой были голодные?
— По-моему, им гораздо хуже.
— Просто они дольше голодали.
Присев возле Добрыни, Олег извинительно произнёс:
— Прости, что мало, готовой еды больше нет, девки хлопочут, но на это потребуется время.
— Ничего, я и так не знаю, как вас отблагодарить.
— Да не стоит, чем смогли, тем и помогли. Каковы ваши дальнейшие планы?
Здоровяк пожал плечами:
— Даже не знаю. Последние дни нам было не до размышлений, мы просто драпали без оглядки. Встреча с вами, все эти новости… В общем, я в некоторой растерянности. Но уходить дальше мы не будем, кто знает, что нас там ждёт? Поселимся где-нибудь здесь.
— Понятно. Если хотите, можете присоединиться к нам.
— Серьёзно?
— Конечно. Люди у вас надёжные, испытанные в деле. Этот мир чужой, тут надо держаться вместе, семнадцать человек явно маловато.
— А почему же вы в большом посёлке не поселились?
— Там обстановка плохая, это просто надо видеть. В местных условиях тяжело жить таким крупным лагерем, слишком много возникает проблем. Мы сюда перебрались в надежде постепенно увеличить свою численность. Вначале нас было всего восемь человек, прошла неделя — уже семнадцать. Взгляни на наше пристанище, неужели мы плохо устроились?
Лагерь действительно выглядел неплохо. Четыре хижины, два больших шалаша, несколько надёжных навесов, в стороне пара туалетов, строящиеся кузница и баня. Всё аккуратно, чисто, еду готовят на улице, для чего соорудили две удобные печурки.
Добрыня кивнул головой:
— Да, для недельного срока неплохо.
— Ты пока отдохни, с народом посовещайся, сразу решение не принимайте, это дело стоит хорошо обдумать. К вечеру я вернусь, тогда поговорим.
— А ты куда?
— Хочу сгонять в большой посёлок. Они всё это время поддерживали сигнальный огонь, благодаря этому многие земляне догадались туда перебраться. Но сейчас его почему-то нет; надо проверить, как бы чего не случилось. Возьму несколько ребят, сплаваем на тот берег.
— Я с вами, — тут же заявил Добрыня.
Олег сокрушённо покачал головой и показал на его перевязанную руку:
— Лучше отдыхай, раненому там не место — вдруг действительно случилась беда.
— Это простая царапина, — возразил Добрыня. — Она мне не помешает. Я просто обязан посмотреть, как там живётся в этом крупном посёлке, чтобы потом принять решение — оставаться с вами или присоединяться к ним. Лично мне у вас нравится, но моё мнение тут особой роли не играет, я должен думать не только о себе, но и о своих людях.
— Разумно, — согласился Олег. — Подожди нас у лодки, я должен собрать бойцов.
— Хорошая у вас посудина, — усмехнулся Добрыня. — Вы просто настоящие корабелы.
— Это не наша, трофейная.
— Вот как?
— Потом расскажу, сейчас некогда.
Олег быстро подозвал Макса и Кабана, объяснил им задачу. Те, не задавая лишних вопросов, мигом умчались собираться. Найдя Риту, он оторвал её от чистки рыбы, смущённо заявил:
— Слушай, амазонка, не исключено, что у нас намечается заварушка. Приказывать я тебе не хочу, но ты лучший воин нашего посёлка, после меня, разумеется, так что твоя помощь не помешает.
— Ты уверен, что после тебя? — холодно улыбнулась Рита. — На вчерашнем спарринге ты проиграл три схватки из пяти.
— До этого я полдня провёл на охоте, затем рубил лес. К моменту нашей вечерней тренировки меня мог скрутить и младенец. И вообще, я тебе поддавался, не люблю обижать девчонок.
— Вот как? Звучит неубедительно. Ладно, не хочу с тобой спорить. Лук брать?
— Обязательно. И кольчугу надень. Как соберёшься, сразу иди к лодке.
Оставив девушку, он поспешил к своему жилищу, натянул кольчугу, принялся перепоясываться. На пороге выросла Аня, тревожно сверкнув глазами, спросила:
— Что случилось?
— Надеюсь, что ничего. В большом посёлке почему-то погас сигнальный огонь, надо проверить, в чём там дело.
— А Риту зачем с собой берёшь?
— Как ты догадалась? — удивился Олег.
— Неважно.
— Она очень сильный боец. Мне, конечно, стыдно вовлекать её в опасное дело, но таковы обстоятельства. Рита хорошая фехтовальщица и неплохо стреляет из боевого лука. Она покрепче Макса и Кабана, на мечах у них против неё ни единого шанса, даже если они будут действовать вместе.
— Понятно, — кивнула Аня и просительно добавила: — Ты только поосторожнее, хорошо?
— Ясное дело, не переживай, ты же знаешь, я не любитель лезть на рожон.
Выскакивая из хижины, он мимоходом потрепал девушку по волосам, быстро направился в сторону берега, на ходу поправляя на поясе ножны с мечом. Аня посмотрела ему вслед обеспокоенным, напряжённым взглядом, только сейчас до неё дошла пугающая истина — в большом посёлке сотни жителей, если там случилось что-то ужасное, то враг очень силён. Несколько человек не смогут ему противостоять.
При виде Риты Добрыня изумлённо поднял брови:
— Это что за феминистка?!
Олег усмехнулся и сделал галантный жест:
— Знакомься — Рита, лучшая фехтовальщица нашего лагеря, в прежней жизни каскадер. Имеет хобби: кастрирует тех, кто обзывает её нехорошими словами.
— Феминистка — не оскорбление, — с преувеличенной поспешностью заявил Добрыня.
— Ладно, все в сборе. Отчаливаем.

Последний километр пятёрка бойцов продвигалась очень медленно. В доспехах идти было не столь приятно, как налегке, приходилось беречь свои силы перед самым ответственным моментом, а кроме того, не хотелось выдать себя лязгом железа. Когда до посёлка осталось около трёхсот метров, Олег остановил маленький отряд и повернулся к Максу:
— Ты тут знаешь каждый кустик, скинь железо и сгоняй туда налегке, разведай, что к чему.
Кивнув, парень сбросил тяжёлую кожаную куртку, покрытую бронзовыми бляшками и жестяными пластинами, нарезанными из автобусного корпуса. Отложив тяжёлую секиру и боевой лук, он исчез в зарослях. Ждать его пришлось недолго: не прошло и десяти минут, как Макс вернулся, возбуждённо произнёс:
— Поселок цел, людей там полно, но явно что-то случилось. Все очень возбуждены. Я видел несколько раненых.
— Одевайся живее, надо поспешить, узнать, что у них там произошло.
Здесь явно было что-то не так. Сигнальный костёр больше не горел, на его месте слабо курилась куча золы и углей. Сотни людей столпились возле наполовину разобранного автобуса, толпа возбуждённо гудела. Островитяне с трудом пробились к центру, замерли, глядя на неприятное зрелище: в один ряд лежало полтора десятка трупов.
Макс толкнул Олег в плечо, указал на упитанного невысокого мужика с аккуратной бородкой, разговаривающего с Хомяком:
— Это Кругов.
— Понял. Как его тут называют?
— По фамилии, или просто — Круг. Он не обижается.
— Ясно. Постойте здесь, я с ним поговорю.
Протолкавшись вперёд, он заявил:
— Кругов, здравствуйте, я Олег, с острова. Мы увидели, что дыма больше нет, поспешили сюда. Что у вас случилось?
Скользнув цепким взглядом колючих глаз, мэр нехотя ответил:
— Костёр больше поддерживать не будем. Из-за него накликали на себя неприятности.
— Да что случилось?
— Ночью на нас напали. Убили часового и ворвались в селение. Пока люди выскочили и смогли организоваться, пострадали десятки людей, шестнадцать человек погибло.
— Кто это был?
— Похожи на людоедов, про них рассказывают те, кто пришёл с запада.
— Я знаю. Но ведь их никто здесь до этого не видел?
— Теперь увидели. Мы думаем, что этих тварей привлёк дым. Они увели с собой человек десять, точное количество установить трудно, здесь многие живут, не внося свои данные в наш список.
— Погоню послали?
— Кого я пошлю?! — взорвался Кругов. — У меня нет солдат! Полный посёлок народу, а толку никакого! Дурдом какой-то!
— Ты на меня не ори! Я не виноват, что у вас тут такие милые, демократические порядки. Дикарей было немного, иначе они бы так быстро не ушли. Если их не догнать, пленников вы больше никогда не увидите, сам понимаешь, почему.
Тут отозвался Хомяк:
— А может, всё же набрать отряд? У меня собачка есть, учёная. По следу лихо пойдёт.
— Раньше надо было думать, — отмахнулся Кругов. — Надо человек тридцать, пока в этом бедламе их соберём, вечер наступит. Поговорить у нас все любят, а как дело доходит до дела, так сразу в кусты. Да и оружия нет.
Олег повернулся к Хомяку:
— Со мной четыре отличных бойца с хорошим оружием. Если не соврал про свою собачку, то мы этих гадов догоним.
— Народу мало, — усомнился мент.
— Тащи собаку, а ты, — парень повернулся к Кругову, — собери хоть кого-нибудь, только быстрее, и так потеряно много времени.
Позвав своих спутников, он коротко обрисовал ситуацию и заявил:
— Приказывать никому не буду. Лично я пойду в погоню; сомневаюсь, что людоедов много, оставлять им пленников на съедение не хочется. Кто желает — присоединяйтесь.
Он не удивился, когда никто не стал отказываться. Попытался было уговорить Риту остаться, но та даже не ответила, только бросила столь красноречивый взгляд, что Олег понял: все уговоры бессмысленны. Кругов смог собрать шестерых парней с дубинками и деревянными копьями. Больше добровольцев ждать не стали, и едва подошёл Хомяк, отряд выступил в погоню.
Тренированная собака оказалась дворнягой. Правда, достаточно крупной, заметна была кровь овчарки. След она взяла уверенно, чему Олег не удивился: запах от дикарей шёл такой, что тошно было вспоминать. Учитывая то, что они были здесь всего четыре часа назад, работа для ищейки комфортная.
Примерно через километр преследования наткнулись на труп пленника. Судя по всему, немолодой мужчина был ранен в ногу и не мог самостоятельно передвигаться. Ему попросту размозжили голову и бросили под кустом. Находка подтвердила, что собака своё дело знает, ведёт их куда надо, а не по следу кролика. Правда, пришлось приложить немалые усилия, чтобы отвлечь её от трупа, но дальше она двигалась без задержек. Вскоре островитяне начали уставать: в отличие от местных бойцов их обременяли доспехи и тяжёлое оружие. Груз равномерно распределялся по всему телу, но всё равно, при долгих переходах начинал сказываться. Однако разоблачаться нежелательно, кто знает, сколько впереди врагов, если достаточно много, то защита не будет лишней.
Дорога постепенно вывела к берегу реки — людоеды направлялись вверх по течению. Новость была не из приятных: в этих местах частенько бродили охотники из всех селений, промышляя водоплавающую дичь. Если здесь проходят тропы врага, то эти угодья придётся оставлять: нарываться на неприятности никто не захочет. К счастью, по берегу никто не селился, по крайней мере, в округе подобных поселков не было. Весь левый берег зарос сырым пойменным лесом, здесь был комариный рай, никто не хотел жить в таких экстремальных условиях. Олег в очередной раз подивился своеобразию большой реки: многие острова были достаточно высокие, сухие, частенько увенчаны скалами; на правом берегу полоска леса была совсем узкая, местами сходила на нет. Комары там если и появлялись, то только по вечерам. Контраст с этой местностью был разителен.
На песчаных пляжах удалось хорошо разглядеть следы людоедов. Те шли цепочкой, вытоптав узкую тропу; определить их количество невозможно, но было ясно — врагов явно не слишком много, однако больше десятка. Шанс на победу был. На коротком привале Олег рассказал о своём опыте схваток с этими созданиями; люди очень приободрились, узнав, что он смог разделаться с двумя маленькими отрядами и даже нападал на их деревню.
Людоедов заметили издалека. К счастью, впереди шёл глазастый Макс, он вовремя остановил движение. Хомяк с собакой был в хвосте колонны, ищейка уже не требовалась: след на берегу потерять было невозможно. Олег моментально увлёк всех в кусты и обратился к подошедшему охотнику:
— Макс, что там?
— Толком не разглядел, но по-моему, они тащат лодки вверх по течению.
— Ладно, посидите здесь, я схожу на разведку.
Олег скинул доспехи, оставил неудобный лук и меч, осторожно пробираясь через заросли, направился вперёд. Завидев движение, стал вести себя ещё осторожнее, припал к земле, затаился за кустом, сквозь ветви разглядел происходящее.
Людоедов было много, он с ходу насчитал около двух десятков дикарей. Здесь же были пленники; Олег понял, что их даже больше, чем предполагалось. Под надзором врагов люди брели по мелководью, таща пять лодок. В каждой сидело по два дикаря, они подгоняли своих бурлаков, время от времени награждая ударами гибких веток. Олег предположил, что эта банда явилась из правого притока, и теперь, чтобы с комфортом вернуться назад, людоеды хотели отчалить от берега повыше, чтобы не попасть в сильное течение, создаваемое слиянием двух рек.
Вернувшись к отряду, он поспешно принялся облачаться, на ходу объяснив ситуацию.
— Что делать будем? — вопросил Хомяк.
— У тебя патроны к пистолету остались?
— Пять штук.
— Плохо. Значит, так: постараемся подобраться поближе, я с Максом и Ритой открою стрельбу из луков, если повезёт, успеем свалить нескольких, прежде чем на нас набросятся. Их больше, но они тупые, если что, сразу накинутся толпой, без лишних хитростей. Мы встретим их под защитой кустов, деревянные копья твоих ребят тут не помешают, а они не смогут швырять через ветви свои боло. Главное, не пытайтесь с ними бороться, эти уроды намного сильнее.
— Я таких двоих заломлю, — буркнул Кабан.
— До этого ты задохнуться успеешь. Запах от них, как от покойника месячной давности. Ладно, хватит болтать, вперёд.
Хоть люди старались вести себя осторожно, но шум всё равно поднимали изрядный. Если бы дикари догадались выставить часового, их бы уже заметили. Но враги вели себя слишком беспечно, как будто совсем не опасались погони. Не исключено, что они уже сталкивались с землянами и знали, что те никогда не преследуют нападавших. Это неудивительно: воинственных мужчин было немного, да и у тех не было оружия.
Присев за редким кустом, Олег сделал предостерегающий жест, останавливая отряд. Место было удобное — самая опушка пойменного леса, поросшая высоким кустарником. До противника было не более полусотни метров. Убедившись, что Макс и Рита изготовились к стрельбе, он приготовил лук, принялся выбирать себе удобную мишень. Зная, что в первую очередь следует выбивать командиров, попытался определить, где же предводитель банды. Среди всех дикарей выделялся один: восседая в лодке, он не принимал никакого участия в окружающей суете. Голову людоеда украшало сложное сооружение из разноцветных перьев, деревянных и костяных спиц, на шее болтались гроздья ожерелий с отборными клыками, в руке он сжимал короткое копьё с широким нефритовым наконечником, с укреплённой на древке связкой змеиных шкур и пушистых хвостов. Олег был готов поклясться на что угодно — это и есть вождь. Натянув лук, он пустил стрелу.
Рядом почти синхронно хлопнуло оружие товарищей. Олег не обернулся, он даже не смотрел, попал ли сам; ему было не до этого. Дикари очнулись мгновенно, разразившись гневными воплями, бросились в сторону маленького отряда. Вторая стрела была пущена в бегущую мишень; к счастью, людоеды мчались без затей, не пытаясь делать зигзаги, целиться в них было достаточно легко. Последний раз выстрелил почти в упор, пробив врагу голову, отбросил лук, выхватил меч.
Дикари вломились в кусты, несколько тут же повисли на копьях, но остальные избежали этой участи. Лучники поработали неплохо, не стоило забывать и про Хомяка: милиционер хладнокровно опустошил обойму до конца; скорее всего, он не потратил зря ни одного патрона. Врагов осталось около половины, кроме того, те, кто сидел в лодках, задержались, не успели поддержать дружную атаку. Но всё равно, скучно не было.
Олег принял на клинок одного, слишком резво ворвавшегося в заросли, рядом упал парень из посёлка: копьё пронзило его грудь, но убийца тут же рухнул от удара островитянина: меч Олега раскроил его череп. Обернувшись, он бросился на помощь Рите, но этого не потребовалось: девушка жёстко парировала удар кремневого тесака, ловко крутанула меч, рубанув врага в бок и почти без паузы неуловимым движением пронзила его грудь. Пока Олег рвался к ней, копьё ударило его в плечо. Кольчуга выдержала, но ощущения были не из приятных; от сильного толчка он не удержал равновесия, завалился набок, но тут же вскочил, развернулся. Однако всё было кончено: земляне добивали последних. Людоеды были изранены и уже не оказывали достойного сопротивления.
Олег бросился к берегу, навстречу отставшим врагам. Те поспешно тормозили, понимая, что столкнулись с сильным противником. Лишившись большей части товарищей, они позабыли про воинственные настроения, но разъярённые земляне не дали им уйти. Олег отскочил в сторону, пропустив мимо болу, швырнул в ответ свой охотничий нож, тот вошёл в грудь врага по рукоятку. Подскочив к агонизирующему телу, вырвал из слабеющей руки копьё, метнул в спину удирающего людоеда, но тот, несмотря на страшную рану, не остановился даже на миг, шустро скрылся в зарослях, чтобы неминуемо сдохнуть в скором времени: с пробитой брюшиной ему не выжить.
Больше Олег ничего сделать не успел: с остальными дикарями покончили товарищи. Подскочивший Хомяк возбуждённо вскрикнул:
— Что за твари! Живучие, как собаки! Я в одного три пули вбил, пока свалил!
— Каковы наши потери?
— Надо проверить.
Один парень погиб от удара по голове, второй житель посёлка был серьёзно ранен в грудь. Островитяне отделались легче: Кабан получил неприятную рану в руку, а Максу сильно ушибли бедро. Ходить он мог, но сильно хромал, в ближайшие дни охотиться не сможет.
Завидев Риту, Олег встревожено заявил:
— У тебя кровь на лице!
— Царапина, — отмахнулась девушка. — Отбила удар тесака, куски кремня разлетелись в разные стороны, один угодил в бровь.
— Хорошо хоть не в глаз.
С пленными вышла неувязка. Одиннадцать человек были вполне обычными землянами, их легко опознали как обитателей посёлка; но вот остальные под эту категорию не попадали. Старик, мужчина средних лет, две молодые женщины, к одной жмётся ребёнок лет трёх. Одежда явно не земная — домотканое полотно, тускло подкрашенное, у старика на рукавах рубахи довольно сложная вышивка — чередование коричневых ромбов и зеленоватых эллипсов. Все эти люди посматривали на землян весьма настороженно, в разговоры не вступали.
Подойдя к старику, Олег спросил:
— Откуда вы?
Тот бросил по-молодому острый взгляд, ничего не ответил. Островитянин повторил попытку:
— Кто вы?
Старик развел руки в странном жесте, чётко произнёс:
— Стурро акатан бахо.
Олег понял, что если это и земной язык, то не слишком распространённый. Он не был полиглотом, но в европейских языках ориентировался, а на азиатов эти люди не походили. Хлопнув себя в грудь, он заявил:
— Олег! О-лег!
Старик кивнул, в свою очередь указал на себя и представился:
— Млиш.
— Млиш?
— Са, Млиш.
Олег повернулся к подошедшему Добрыне:
— Похоже, это местные жители. Они не понимают наш язык.
— Интересные дела, — нахмурился здоровяк. — Как бы с ними пообщаться?
— Возьмём с собой, на остров. Они, похоже, сами не знают, что делать дальше, так что пойдут без возражений.
— А как мы им это объясним?
— Языком жестов. Этот старик вроде понятливый, он даже смог представиться.
— И как же его зовут?
— Млиш.
— Может, он тебя обзывал, а ты решил, что это приветствие?
— Вряд ли, — усмехнулся Олег.
В этот момент Млиш разразился целым каскадом непонятных предложений. Видя явное замешательство слушателей, указал на остальных сородичей и сделал скорбное выражение лица. Олег повторил его жест, затем указал на себя и изобразил пальцами идущего человека. Старик действительно оказался неглуп, он быстро понял, что их приглашают пройти куда-то вниз по течению. Посовещавшись с мужчиной, он знаками изобразил согласие.
Олег вернулся к Хомяку:
— Слушай, дело сделано, надо разбегаться. Мы оставим вам две лодки, на них доберётесь вниз, от берега до лагеря там меньше пяти километров, доберётесь быстро и раненого дотащите.
— Хорошо. А как трофеи делить будем?
— Тут ничего хорошего, кроме каменных топоров и копий. Они вам больше пригодятся: в посёлке почти нет оружия, думаю, что это нападение не последнее.
— Н-да, не было печали, — вздохнул милиционер. — Спасибо, оно нам действительно пригодится.
Оставив бойцов из посёлка заниматься сбором трофеев, островитяне и пятёрка пленников погрузились в три лодки. Идти надо было вниз по течению, так что дорога было нетрудной; они добрались до острова через полтора часа. Олег тут же послал пару ребят на левый берег, забрать оставленную в камышах корабельную лодку, потом пришлось отбиваться от наседающих товарищей: всем были интересны подробности происшествия.
Только в сумерках он смог поговорить с Добрыней наедине. Тот вокруг да около не ходил, заявил прямо:
— Все мои люди не против остаться с вами. Ты ещё не передумал?
— С чего бы? Сам видел, что сегодня случилось. Нам лишние бойцы не помешают.
— Плохо, что в посёлке такой бардак, — нахмурился Добрыня. — Людей там немало, есть возможность наделать оружие, можно было бы создать неплохую крепость.
— Это не так легко. Сельского хозяйства у нас нет, даже заготавливать рыбу впрок — проблема. Нет соли, нет ледников. Для охоты надо организовывать отряды, посылая их на приличные расстояния. Учитывая, что не хватает простейших инструментов, организовать жизнь столь большого посёлка почти невозможно. Нужна очень чёткая воля руководства и правильные действия. Лично я это не потяну; если ты считаешь, что в силах подмять под себя столько народа, можешь попытаться.
— Нет, я сомневаюсь, что смогу что-то сделать в такой ситуации. Да и кто меня там будет слушать? Я ведь только появился в этих краях.
— Если заявиться с парой десятков вооружённых ребят, то власть быстро окажется в твоих руках. Ты же видел — местная администрация очень слаба.
— Ты меня на революцию подбиваешь? — усмехнулся Добрыня.
— Нет. Просто будет очень жаль, если с посёлком случится настоящая беда. Этот мир слишком враждебен, нас слишком мало, терять сотни людей очень досадно.
— Не переживай, — успокаивающе заявил здоровяк, — весь мой жизненный опыт говорит, что после сегодняшнего происшествия у них там произойдут немалые перемены. До этого им жилось привольно, никто не считал, что власть необходима, ведь и без неё всё было неплохо. Но теперь, столкнувшись с реальной опасностью, они невольно призадумаются. Более того, ты говорил, что люди каждый день покидали посёлок. Теперь начнётся обратный процесс: народу нужна защита, он готов пожертвовать некоторыми удобствами, лишь бы не чувствовать себя уязвимым перед внешней опасностью.
— Умеешь ты рассуждать, — одобрительно заявил Олег. — Пойдём, я тебе кое-что покажу.
Приведя Добрыню к уединённому заливчику, он торжественно заявил:
— Посмотри, что у нас есть!
— Ба! Целый «Титаник»! Откуда у вас этот корабль?
— Те твари, что взяли вас в плен и едва не перебили, уничтожили экипаж. Нам он достался как трофей. Можешь с Ритой поговорить, она расскажет подробности.
— А ходить на нём не пробовали?
— Нет. У нас народа мало. Тут на весла надо сажать минимум двенадцать человек, а лучше в два раза больше. Пойдём назад, сейчас совсем стемнеет, продираться через кусты неохота. Как твоё самочувствие?
— Нормально.
— Сейчас я соберу несколько ребят, а ты отбери своих. Попробуем пообщаться с этим Млишем: нам надо научиться разговаривать на местном языке, без этого мы так и будем здесь тыкаться слепыми котятами, ничего не понимая в происходящем.

ГЛАВА 9

Олег уверенным, резким ударом обухом топора отбил от края глыбы небольшой образец, внимательно осмотрел свежий скол. Покачав головой, отбросил в сторону:
— Ничего интересного.
— Но ведь этот камень покрыт ржавчиной, ты же говорил, что это хороший признак? — вопросительно заявила Рита.
— Хороший, да не всегда, — ответил Олег. — Железо в этой породе есть, но его количество просто ничтожно. В принципе, этот элемент очень распространён, входит в состав многих минералов, а то, что ты называешь «ржавчиной», появляется при их разрушении в поверхностных условиях, при выветривании горных пород. Всё дело в том, что железа тут очень мало.
— Нам и немного не помешает, — заявила Рита.
— Согласен. Но беда в том, что доступными методами мы не сможем его извлечь. Ладно, пойдём дальше, эту долинку надо пройти до конца, геология тут больно интересная, кто знает, может, нам и улыбнётся удача.
Парочка поисковиков бродила по правобережью уже четвёртый день. Первые два они возвращались на ночёвку в лагерь охотников, устроенный в лесу, но сейчас удалились слишком далеко, проведя ночь на берегу ручья. Олег поначалу хотел заменить Риту Кабаном, как только его рана подживёт, но потом забыл про эти мысли. Девушка могла без устали бродить целый день, отличалась редкой наблюдательностью, а если вспомнить о её боевых качествах, то можно не бояться встречи с мелким отрядом людоедов.
Местность в геологическом плане была весьма перспективной. Почти в каждом ручье находили следы древней золотодобычи, а с этим элементом могли соседствовать и месторождения сопутствующих полезных ископаемых. За эти дни им попалось немало интересного: высыпки горного хрусталя на склоне холма, мощные пласты желтоватого мрамора, высыпки окисленных пиритовых руд; там хватало желваков лимонита, но выплавлять из него железо было рискованно — металл будет сильно загрязнен серой, в их условиях от этой примеси избавиться нелегко, изделия будут получаться некачественные.
Долинка сужалась всё больше. Склоны были задернованы, либо покрыты осыпями, коренных обнажений горных пород почти не встречалось. Олег время от времени останавливался, осматривал несколько камней, потом продолжал путь. К этому ручью они повернули не зря: в его устье он нашёл несколько довольно перспективных образцов. Минералы железа обладают большим удельным весом и занимают положение в нижних слоях наносов. То, что они встречались здесь на самой поверхности, указывало на наличие в долине богатого источника этого сырья, питавшего рассыпь после сильных дождей или таяния снегов.
Отколов кусок очередной глыбы, Олег присвистнул. Взглянув на чёрный поблескивающий скол, Рита равнодушно заявила:
— Ржавчины нет.
Ничего ей не ответив, Олег достал из кармана плоский кусочек мрамора, провёл по нему образцом. Тот оставил на желтоватом фоне отчётливую красную черту.
— Видала?
— Странный камень. Сам чёрный, а рисует красным.
— В природе такой парадокс не редкость. Просто в плотной массе цвет минерала может отличаться от окраски его тончайшего порошка. При нормальной диагностике применяют белую керамику, у геологов даже есть такой термин — цвет черты.
— Понятно. В этом камне есть что-то полезное?
— Ещё бы! Почти чистый гематит,           богатейшая руда железа. В этой глыбе килограмм двадцать; остаётся узнать, откуда она сюда прикатилась. Вверх по долине не поползёшь, значит, источник находится ближе к истоку, или на склоне. Запомнила, как выглядит этот минерал?
— Да.
— Стучи все похожие глыбы, если найдёшь что-то подобное, сразу говори.
Чем выше поднимались поисковики, тем чаще встречались богатые глыбы. Вскоре их стало настолько много, что они почти перестали стучать, жалея обухи своих топоров. Долинка сузилась почти до каньона, склоны местами стали обрывистыми или слишком крутыми для нормальной ходьбы. В самых верховьях, где воды почти не было, они обнаружили обнажение железной руды. Скальную поверхность интенсивно подмывал ручей, обвалы здесь были не редкость, у подножия высились груды рудных глыб. Процесс физического разрушения был настолько интенсивным, что гематит не страдал от химического выветривания, пятен ржавчины практически не было.
На глаз оценив качество руды, Олег усмехнулся:
— Нам повезло. Содержание гематита в среднем около девяноста процентов, можно сразу пускать в печь, без обогащения. Такая руда встречается нечасто.
— Далековато, — заявила Рита. — До лагеря отсюда километров пятнадцать.
— Ничего не поделаешь, сомневаюсь, что мы обнаружим богатую залежь ближе; месторождения не выбирают, хватают, какие есть. Нам и так неслыханно повезло. Плавку здесь проводить рискованно, дым будет такой, что заметят за десяток километров. Придётся перетаскивать руду к реке, вот где попотеть придётся.
— До неё не меньше десяти километров.
— Верно. Но делать нечего. Зато есть плюс. Этих глыб тут сотни тонн, нам не понадобится долбить скалу. Без перфораторов и взрывчатки это был бы каторжный труд. Пойдём, надо возвращаться назад.
— Может, прихватим пару глыб?
— Зачем? Для хорошей плавки нам всё равно потребуется не меньше половины тонны, так что придётся поработать плечистым мужикам. Если поставить около десятка человек, им придётся работать несколько дней. Пошли.
По пути улыбнулась удача — наткнулись на стайку антилоп; Олег успел одну подстрелить. Тушу выпотрошили, повесили на шесте, дружно понесли дальше. Рита по силе и выносливости не уступала крепким мужикам, так что парень уже не стеснялся её эксплуатировать. До лагеря охотников добрались через пять часов. Вовремя — ребятам тоже повезло, они как раз тащили к берегу оленя. Через час Олег ступил на остров.

За четыре дня отсутствия здесь многое изменилось. Их поселение теперь было заметно издалека — здесь поддерживали весьма приличный сигнальный огонь. Народ был уверен, что при необходимости отобьётся от банды дикарей. Добрыня, оставленный на хозяйстве, послал несколько партий лесорубов к устью правого притока; эту реку, по которой Олег со спутниками попал в эти края, Млиш называл Нара, а большую именовали Фреона. Там, на высоком берегу, хватало светлых сосняков. Мужики заготовили немало отличного леса, пригнали плоты к лагерю, сейчас их разбирали на мелководье. В посёлке появилось несколько новых хижин, заметны были незнакомые лица — явно добавились новички. Рядом со скалой кипела работа — там поднималась высокая наблюдательная вышка.
Поздоровавшись с подошедшим Добрыней, Олег спросил:
— Всё нормально? Проблем не было?
— Тишина. Никто нас не трогал, даже лесорубы отработали без происшествий, хоть ты и предупреждал, что в тех местах могут встретиться людоеды. К нам народ прибился. Одна группа двигалась вдоль правого берега, наткнулись на охотников. Народ голодный и раненый, сталкивались со всеми известными врагами. Ещё трое на плоту спускались, у тех всё нормально. Несколько человек пришли из маленького лагеря на левом берегу. Как я и предсказывал, после нападения на большой посёлок там стало невесело, многие призадумались, тем более что дошли слухи о новых стычках. Они снялись с места, подали нам сигнал.
— Понятно. Значит, людоеды опять нападали?
— Точно не известно, слухи противоречивые, возможно, высосанные из пальца. А у тебя как дела?
— Руду мы всё же нашли, правда, далековато. Много пришлось полазить по этим камням, чуть последние ноги не стоптал. В общем, от охотничьего лагеря около пятнадцати километров, а если от берега, то примерно десять. Надо собирать отряд мужиков, перетаскать её к лодкам. Я вижу, кузня у нас уже дымит?
— Да. Там Алик, Дмитрич и ещё один мужик, из новичков. Перековывают железки, выменянные в посёлке, доспехи чинят.
— Это хорошо. У меня кольчуга залатана в трёх местах. Я её проволокой скрепил, но неплохо бы отремонтировать капитально.
— Ты лучше в баню сперва сходи, она работает круглосуточно.
— Неплохо. Если бы ещё и мыло было.
— Наши ребята работают над этим. Дело не слишком сложное, вся проблема в том, что для его производства необходим жир, или растительное масло. Сам понимаешь, с этим делом у нас плохо.
— Надо охотников загрузить. Они в основном за оленями гоняются, а в плавнях и пойменном лесу много кабанов. Там такие хрюшки встречаются, с каждой можно ящик мыла получить. Ну ладно, я пошёл.
— Ты побыстрее, — предупредил Добрыня, — ужин скоро.
Мыла действительно не хватало, пришлось довольствоваться всё той же травой и песком с глиной, но при наличии горячей воды это было уже неплохо. Счистив с себя многодневную грязь, Олег постирал свои тряпки, переоделся в чистую одежду. По местным меркам он был богач, хоть много вещей раздал, но всё же имел возможность сменить гардероб. С одеждой у землян было негусто. По какой-то причине в этот мир переместились в основном те, кто в момент переноса находился на открытом воздухе. Из помещений попали единицы, столько же из машин или других транспортных средств. Правда, были исключения, вроде того автобуса; встречались и трагикомические случаи — один мужик попал сюда прямо из ванны, всё его имущество состояло из мочалки. Но подобные случаи были крайне редки. На корабле пришлось выставлять часовых: люди норовили спереть хоть кусочек паруса, чтобы соорудить самодельные штаны или что-нибудь ещё. Проблему одежды решить пока было невозможно, разве что начать носить изделия из звериных шкур, но и тех не хватало.
За ужином Олег выловил в похлёбке какие-то непонятные кубики. С подозрением рассмотрев их в ложке, он повернулся к Ане, умудрившейся занять место рядом с ним:
— Что это за дрянь?
— Съедобный корень, его женщины показали, те, что с Млишем пришли.
— Он точно съедобный?
— Не бойся, никто ещё не умер. И на вкус ничего, почти как картошка.
— А как эти люди себя ведут, проблем не было?
— Нет. Если не считать нескольких забавных вещей, случившихся из-за незнания языка, то всё в порядке. Млиш целыми днями корзины плетёт и верши, для рыбной ловли. Второй мужчина — Сторг, хорошо с деревом обращается, он у нас лучший плотник. Женщины много лекарственных трав показали, приправ, съедобных корней. Сторг поймал пчелу, привязал к ней волоском листик, проследил её полет и на соседнем острове нашёл гнездо, притащил оттуда кучу мёда. Не знаю, как он это сделал, но его даже не покусали. А ты как сходил? Ничего опасного не было?
— Всё нормально, — отмахнулся Олег. — Один раз на волков наткнулись, но те нападать не решились, едва мы луки взяли, как они удрали; наверное, с охотниками уже сталкивались, знают, чем это грозит.
— Нашли, что искали, или опять пойдёте?
— Нет, больше лазить не будем. Мы сегодня наткнулись на целую кучу руды, так что поиски окончены.
Аню явно подмывало продолжать расспросы, но на Олега насело сразу несколько сотрапезников, телевизоров и компьютерных сетей здесь не предвиделось, информации было мало, все новости передавались в ходе разговоров. Находка железной руды стала сенсацией, все спешили узнать подробности.
Олег с трудом избавился от любопытных собеседников, прошёлся по лагерю, перехватил Добрыню, выходившего из бани. Остановив его, он произнёс:
— Пошли к берегу, разговор есть.
Едва присели на одно из брёвен, Олег сходу заявил:
— В общем, так. Я посмотрел, как ты тут без меня справлялся, и решил, что руководить посёлком стоит тебе.
— Ты чего? — удивился Добрыня. — Против тебя никто и слова не скажет!
— Не в этом дело. Нам сейчас не до демократии, обстановка неясная, тратить время на выборы нечего. Нас сейчас около семидесяти человек, мы уже начинаем сталкиваться с теми же проблемами, что и большой посёлок. Ты справляешься отлично, так чего ещё желать? Я геолог и, по местным меркам, хороший боец, мне частенько придётся покидать лагерь. К чему разводить сложности с замами или другой ерундой? Ты старше меня и явно имеешь неплохой опыт управления, в эти дни у тебя всё шло как по маслу. В общем, думать нечего, я только рад уступить власть тебе; на мой взгляд, это будет правильным, так лучше для посёлка.
— Понятно, — кивнул Добрыня. — А может, всё же проведем выборы?
— К чему? Твои люди проголосуют за тебя, мои за меня, мнения остальных разделятся, но других кандидатур не будет. Победишь ты — только подтвердишь мои слова; выберут меня — я уступлю власть в ту же минуту. К чему тратить время, затягивая неизбежный момент?
Добрыня пожал плечами:
— Как-то всё это неожиданно, но ты сам решил. Да! Совсем забыл! Утром был посыльный из большого посёлка, завтра наших представителей ждут на общем сборе.
— Не понял?
— Кругов решил провести совещание с руководителями всех поселений.
— Что он хочет?
— Точно не знаю, но догадаться нетрудно. Наверняка после того нападения там произошли некоторые изменения, теперь хочет подгрести под свою власть все окрестные поселения. Я его прекрасно понимаю: у них сейчас в руках большая сила, несколько сотен жителей, а власть — это дело такое, требует увеличения.
Олег на миг задумался, потом заявил:
— Тебе лучше остаться здесь, я сам схожу.
— Возьми с собой Макса и Кабана.
— Как их самочувствие?
— Нормально, к бою готовы.
— Во сколько сбор?
— В полдень.
— Ясно. Мужики, которых пошлёшь за рудой, и без меня справятся. Рита им всё объяснит, там ничего сложного нет.

В большом посёлке даже издалека виднелись довольно значительные изменения. Появились несколько туалетов и невысокая изгородь, перед ней землю усеивали многочисленные заострённые колья, угрожающе наклоненные наружу. Вверх вздымались две наблюдательные вышки, на их площадках торчали часовые. На берегу дымила глинобитная кузня, оттуда раздавался звон металла. Многие шалаши и навесы исчезли, быстрым темпом возводились лёгкие хижины. Рыбаки продолжали заниматься своим делом, но этот процесс стал более упорядоченным: в загоне участвовали десятки человек.
Островитяне прошли в один из оставленных узких проходов, направились к остаткам автобуса. Здесь их встретил мрачноватый Хомяк, кивнул, узнав старых знакомых, пожал руки, указал на большую хижину:
— Проходите, только вас и ждут.
Олег покосился на солнце:
— Вроде не опоздали, полдень.
— Остальные ещё раньше припёрлись, а кто не явился, так это их проблемы. Так, мелочь всякая.
Сопровождаемые милиционером, они прошли в хижину. Здесь, за большим прямоугольным столом собралось около двух десятков человек. Люди потеснились, освободив место для островитян. Олег присел с опаской: лавки были неказистые, из связанных жердей. Того и гляди, не выдержат, развалятся, да и сидеть неудобно было. Хозяева не стали выставлять для гостей автобусные сиденья; правда, не исключено, что их уже порезали на куски.
Кругов, сидящий во главе стола, стрельнул мрачным взглядом, кивнул, заявил:
— Все в сборе, без остальных можно и обойтись. Начну с новостей: буквально пару часов назад пришли два человека с севера, они рассказывали, что где-то в той стороне уничтожено довольно приличное поселение.
— Сами видели, или просто слухи принесли? — поинтересовался кто-то с угла стола.
— Слухи. Но подобные сообщения мы слышали уже не раз, а если вспомнить о нападении на наш посёлок, то есть о чём призадуматься. Эта планета не настолько мирная. Если мы первое время наслаждались здесь покоем, то люди, приходящие с запада, рассказывали страшные вещи. Река не преграда для врагов, вы же знаете, что мы в бою захватили лодки, на них противник может быстро достигать нашего берега.
Мужчина с другой стороны стола кивнул Олегу:
— Я слышал, что островитяне поставили на правом берегу постоянный охотничий лагерь и вроде бы никаких проблем не испытывают.
— Это верно, — согласился Олег. — Кроме хищников, наши охотники ни с кем не сталкивались. Но мы держимся настороже, выставляем наблюдателей на холмах, не жжём там больших костров. Насчёт людоедов я точно не знаю, но предполагаю, что их селения располагаются дальше к западу, сюда они приходят в набеги. Где-то неподалёку встречаются поселения местных людей. Дикари, напавшие на посёлок, судя по всему, разгромили одно из них: у них было пять пленников.
— Слухи о местных жителях ходят давно, — заявил Кругов. — Те, кто приходит с востока, часто сообщают о встречах с ними. Разговор сейчас не об этом. Мне кажется, с учётом внешней опасности надо позабыть про прежнюю мирную жизнь. Если людоеды не слишком хорошие бойцы, то к северо-западу отсюда люди сталкивались с очень страшными созданиями. Не хочу вас пугать, но даже наш большой посёлок почти беззащитен перед нападением подобного врага. Несколько десятков сильных, хорошо вооружённых противников легко устроят здесь резню. У нас два выхода: либо разбегаться, прячась в лесу от каждого шороха; либо становиться сильнее. В нашем посёлке почти четыреста пятьдесят человек, по вашим лагерям народу ещё больше. В общем, все собравшиеся представляют около тысячи человек, а учитывая то, что каждый день появляются новички, мы со временем усилимся ещё больше. Я предлагаю собраться всем вместе, такой силой мы отобьёмся от любого врага.
Люди возбуждённо загалдели: идея Кругова была разумна, но только с одной точки зрения. Помимо чисто хозяйственных проблем, с военной точки зрения сбор в одном месте такой кучи практически безоружных людей сильному противнику даст возможность покончить со всеми разом, а от слабого сможет отбиться и небольшое поселение. Кроме того, никто не хотел идти под власть большого посёлка: даже если провести нормальные выборы, Кругов со своей компанией соберёт большинство голосов, так как он самая известная личность.
Олег признавал правоту многих заявлений мэра, но понимал: объединения не получится. Такую массу людей, собранных в одном месте, просто нереально прокормить в их условиях. Сейчас они живут практически первобытными общинами. Те, не имея своего сельского хозяйства или животноводства, никогда не бывали слишком многочисленны. Если у них и получится объединиться, то позже; сейчас это ни к чему хорошему не приведет.
Идея Кругова понимания не нашла, более того, большинство собравшихся обвинили мэра в желании заграбастать побольше власти. При этом ему пеняли на то, что он не может разобраться и с нынешним населением: ему вспомнили всё, от антисанитарии до рыбной диеты. В общем, собрание завершилось довольно быстро, причём большинство приглашённых удалились очень стремительно, не тратя время на прощание.
Под шумок выскользнули и островитяне: Олег очень хотел посмотреть, как обстоят дела в местной кузне. Ничего интересного: примитивная печь с малыми мехами, один парень их качает, два мужика обстукивают кусок железа, наковальней служила головка блока цилиндров. Но даже в таких условиях можно наладить выпуск несложных инструментов и оружия; учитывая имеющиеся запасы металла, большой посёлок обзаведётся массой полезных вещей.
Олег хотел поговорить с Круговым в одиночку, но завидев, с каким злым видом он вышел из хижины, отбросил эту затею. Ничего хорошего сейчас из этого разговора не выйдет. Поняв, что делать здесь больше нечего, Олег повёл товарищей в сторону берега реки.

Аня сидела на скале, внимательно разглядывая окрестности острова. Под ухом стучали топоры, рядом несколько мужчин возводили высокую наблюдательную вышку. С неё будет видно дальше, да и комфорта побольше. Но пока приходится дежурить по-старому.
Наведя бинокль на правый берег, она рассмотрела показавшуюся их камышей лодку. Явственно различила двух гребцов, груз, прикрытый от мух лопухами, поняла: охотники везут свою добычу. Развернулась в другую сторону, посмотрела на маленький заливчик, но никакого движения не заметила. Олег ещё не вернулся, но она не пропустит этот момент; сказать по правде, девушка большую часть времени караулила его появление, хоть в этом и не было надобности. Аня в последнее время сильно скучала по своему давнему товарищу: он почти не показывался на острове, более того, отсутствовал четыре дня, бродя в поисках руды по опасному правому берегу.
Вспомнив, кто составлял ему компанию, девушка прикусила губу. Риту, конечно, не сравнить с Викой, но эта кукла была под присмотром Алика, а кроме того, не шлялась в компании с Олегом. Аня вчера внимательно проследила за прибытием лодки, ничего подозрительного в поведении геологоразведчиков не заметила, однако не успокоилась. Олег слишком много времени проводил с этой амазонкой, не считая похода по правому берегу, он постоянно тренировался с Ритой на берегу залива, где был спрятан корабль. Аня несколько раз следила за их занятиями, но всё было вполне пристойно, если не считать того, что девушка явно фехтовала лучше парня. Это было весьма обидно, правда, в рукопашных схватках или на ножах почти всегда побеждал он.
Задумавшись, считает ли Олег, что Рита может составить ему неплохую пару, Аня едва не пропустила нечто интересное: далеко внизу, возле правого берега показалась лодка. Это не могли быть охотники; девушка лихорадочно подняла бинокль, навела резкость. Сразу поняла: это людоеды, корявые очертания их посудин ни с чем не перепутать. Различив вторую лодку, она не стала медлить, подбежала к краю площадки, подняла железный стержень, стукнула по бронзовой крышке от большого корабельного котла. Звон был такой, что его было слышно и на соседних островах.
Через минуту подбежал Добрыня, ещё не забравшись на площадку, крикнул:
— Что случилось?
— Людоеды! Две лодки! Поднимаются снизу, идут вдоль правого берега!
Схватив бинокль, Добрыня навел его в указанную сторону. Несмотря на тревожную ситуацию, Аня невольно отодвинулась в сторону. После того, как Олег утром объявил во всеуслышание, что командиром их посёлка теперь будет этот здоровяк, она чувствовала к нему немалую антипатию и уже успела пустить среди девушек несколько неприятных для него слухов.
Тем временем Добрыня скрипнул зубами:
— Проклятие! Они заметили наш дым, остановились. Поворачивают к берегу. Беги вниз, позови Риту!
Аня подчинилась, на ходу догадавшись, что Риту зовут не зря. Так и оказалось. Добрыня сунул ей бинокль, объяснил, куда смотреть. Амазонка, не моргнув глазом, быстро сделала вывод:
— Две лодки, около десятка дикарей. Будем уничтожать?
— Да, я не хочу их выпускать. Они видели наш дым, вдруг приведут подмогу? Я высажусь на берег с основным отрядом, попробую их прищучить с той стороны. Ты с гребцами подойдёшь по реке, если что, близко не приближайся, расстреливай их из своего лука.
— Понятно. Надо поспешить, как бы они не удрали вниз.
Аня осталась в одиночестве, едва не подпрыгивая от тревожного возбуждения. Ещё бы, сейчас на её глазах произойдёт настоящая схватка с врагом, причём наблюдать её можно в безопасных условиях. Она не считала себя кровожадной, но такое зрелище девушку привлекало.
Увы, действительность оказалась весьма скучной. Всё, что Аня увидела, это как Рита несколько раз выстрелила из лука в сторону зарослей камышей. Всё это происходило внизу, с этой позиции невозможно было рассмотреть берег, что там творится, было непонятно. Но судя по тому, что лодка быстро скрылась в зарослях, опасности больше не было, иначе бы лучница продолжала обстрел. В общем, бой получился совершенно не зрелищным.
Разочарованная девушка повернулась в сторону левого берега, глаза её радостно вспыхнули — она увидела лодку. Олег возвращался на остров.

Не дожидаясь, когда днище заскребёт по песку, Рита прыгнула вперёд, расслабленно держа меч направленным в землю. Её кажущаяся безмятежность была обманчива: с этого неудобного положения девушка могла нанести молниеносный прямой удар, парировать такие выпады очень сложно. Впрочем, сражаться здесь уже было не с кем: людоеды, истыканные копьями и стрелами, валялись по всему берегу, несколько ещё вздрагивали в агонии, но опасности уже не представляли. Десяток вооружённых островитян особых потерь не понёс: одному парню перематывали сломанную руку, другому накладывали жгут на пронзённое бедро. Серьёзных ран больше не было. Подойдя к вражеским лодкам, Рита замерла, позвала Добрыню. Тот, подойдя поближе, не сдержал витиеватого ругательства.
Было чему удивиться: в одной из лодок находился связанный пленник. Ничего необычного в этом не было, если не считать того, что это был не человек. Сначала Рита решила, что перед ней знакомый враг — горилла без доспехов, однако тут же осознала свою ошибку. Даже в лежащем положении это существо было гораздо большего размера; девушка на глаз прикинула, что его рост примерно два метра и тридцать сантиметров. Лицо напомнило орангутанга, виденного в зоопарке — столь же круглощёкое и спокойное, плотная бурая шерсть, как на плющевом мишке, почти полное отсутствие шеи, голова будто бы вырастала прямо из плеч. Руки не слишком длинные, поясница обмотана набедренной повязкой из грубой коричневой ткани. На плече и голове виднелись запёкшиеся раны, судя по их виду — довольно давние.
Связанное существо посмотрело на девушку тоскливым, на удивление мудрым взглядом, еле заметно вздохнуло, отвело глаза.
— Ты таких когда-нибудь видела? — поинтересовался Добрыня.
— Нет, — уверенно ответила Рита.
— На вид, это не обезьяна. Одежда кое-какая, да и взгляд больно премудрый.
Рита могла бы с этим поспорить: взгляд собаки иной раз умнее, чем у многих профессоров, но возражать не стала, она не сомневалась в разумности этого создания.
— Его надо развязать, — предложила она.
— Опасно, — нахмурился Добрыня. — То, что он враг людоедов, не означает, что он наш друг. Мы не знаем этого мира, мало ли какие у них между собой заморочки.
— Он думает, что мы его хотим убить, — уверенно заявила Рита. — У него слишком уж своеобразный взгляд.
— Я заметил, — кивнул Добрыня. — Знаешь, сейчас я позову ребят, они его освободят. Если дёрнется, сразу завалим.
— Не надо, — предостерегла Рита. — Если он успеет кого-нибудь схватить, то может наделать бед. Кто знает, насколько он подвижен? Пусть ребята держат копья наготове, я сама его освобожу, у меня хорошая реакция, лучше, чем у твоих бойцов.
Добрыня кивнул, признавая правоту её слов. Джентльменство осталось на Земле — если женщина сражается лучше парней, то это следует использовать без раздумий и угрызений совести.
Рита перегнулась через борт лодки, завела лезвие меча под кожаные ремни, на совесть стягивающие тело пленника. Тот зажмурился, явно полагая, что наступают его последние мгновения. Добротно заточенный клинок перерезал несколько полосок; видя, что великан не шевелится, девушка легонько уколола его в пятку, отступила назад. Открыв глаза, он пошевелил руками, поднял их кверху, с удивлением посмотрел на Риту. Та сделала приглашающий жест, отступила от лодки.
Пленник неуклюже выбрался на берег, согнулся в три погибели, обхватив колени руками, протяжно заревел.
— Чего это он? — удивился Добрыня.
— Тело затекло, — догадалась Рита, — слишком долго лежал без движения.
Бойцы, обступив мохнатого великана полукругом, взирали на него со смесью страха и восхищения. Только сейчас все поняли, насколько он огромен. Помимо высокого роста, его плечи были невероятной ширины, а всё тело бугрилось развитыми мышцами. На вид в этом создании было больше двух центнеров веса, а если предположить, что оно по настоящему разумно, было над чем призадуматься. Если эти создания настроены по отношению к людям враждебно, то столкнуться с их отрядом очень не хочется. Такую тушу остановить трудновато; спутанная шерсть напоминала толстый войлок, такую защиту можно пробить только сильным, уверенным ударом, причём рану надо наносить очень серьёзную, в противном случае разъярённый великан одним махом ладони свернёт человеческую шею.
Впрочем, этот пленник нападать не спешил, да и вряд ли бы из этого что-нибудь вышло: в него сразу вонзят полдесятка копий, их острейшие наконечники без труда пронзят его природную защиту. Закончив с разминкой затёкшего тела, он выпрямился, посматривая с высоты своего огромного роста, бросил на людей гордый взгляд, сложил руки на груди, гулко произнёс:
— Буро карх ато ранто.
— Зашибись! — констатировал Добрыня. — Боюсь, мы друг друга не поймём.
Алик не удержался, громко предложил:
— Выдели мне бочонок вина из корабельных запасов, и я тебе переведу всё, что он скажет.
— Это как? — не понял Добрыня.
— Элементарно! Надо напиться до исчезновения языкового барьера.
— Тьфу ты, язва с ногами! Я-то думал, он серьёзно. Что же нам с этим Геркулесом делать? — призадумался здоровяк.
Девушка шагнула вперёд, указала на себя пальцем:
— Ри-та!
Великан даже не моргнул глазом.
— У него коэффициент интеллекта даже меньше чем у шимпанзе, — уверенно заявил Алик.
Девушка не обратила на него внимания, ещё два раза повторила попытку общения, но пленник не реагировал. Повернувшись к Добрыне, она заявила:
— С виду, он всё понимает, но почему-то не хочет отвечать.
— Ну и хрен с ним, — отмахнулся командир. — Собирайте оружие и уходим на этих лодках. Пусть здесь остаётся, не будем же мы его убивать?
Бойцы быстро собрали скудные трофеи, выбросили из лодок вонючие шкуры и тростниковую подстилку. На сборы не ушло и десяти минут, все быстро погрузились, собрались отчаливать. Пленник, всё это время стоявший неподвижной статуей, внезапно развернулся, подскочил к берегу, указал рукой на девушку, утробно произнёс:
— Ри-и-та!
Стукнув себя в грудь, он рявкнул:
— Удур! — опять указав на девушку, добавил. — Удур, Рита!
— Кинг-Конг снова жив, — изрёк Алик. — Рита, мне кажется, он делает тебе предложение. Из вас получится довольно неплохая пара.
Даже не моргнув глазом, девушка обернулась к Добрыне:
— Мне кажется, он просится в лодку.
— Ясное дело, — ухмыльнулся командир, — до паренька дошло, что одному тут будет скучновато, с такими ранами его быстро найдут хищники.
— Нет, — возразила Рита, — он просто понял, что мы не собираемся его убивать. Надо взять его с собой, кто знает, может, из этого выйдет что-нибудь хорошее.
— Будет весело, если он кого-нибудь сожрёт, — ухмыльнулся Добрыня, но возражать не стал, коротко приказал бойцам. — Выбираемся. Надо рассесться по-новому, чтобы этого малыша можно было увезти.

На остров они вернулись одновременно с компанией Олега. Вид привезённого пленника вызвал фурор, все обитатели лагеря, побросав свои дела, бросились на берег. Великан стоял на песке со своим обычным гордым видом, рядом с ним пристроился Алик и давал всем любопытствующим женщинам различные пояснения:
— Нет, кашу не ест. Кормить будем человечиной и тухлой рыбой… Зачем взяли? Он больно Рите понравился, она как увидала, что у него под юбкой, так прямо расцвела на глазах… Что? Я ещё и юбку его поднимать для вас должен!.. Нет уж, мало ли что вы потом захотите. Не сомневайтесь, там есть на что посмотреть, будьте с ним поласковее, и всё будет хорошо… У меня глаз не алмаз, точно не измерил…
К берегу привели Млиша. Тот посмотрел на великана, не выказал никакого страха, только поморщился и произнёс, указывая на него пальцем:
— Клот!
Скорее всего, это было видовое название подобных существ; судя по реакции старика, он с ними уже сталкивался. Так как он не проявил страха, или другой сильной реакции, все пришли к выводу, что подобные создания неопасны. Правда, все усилия заставить Млиша поговорить с Удуром почти ни к чему не привели. Складывалось впечатление, что он просто не желает с ним общаться; кроме пары коротких фраз, старик ничего ему не сказал.
Что делать с великаном, никто не представлял, Добрыня уже начинал жалеть, что притащил его сюда. Впрочем, Удур вёл себя подчеркнуто миролюбиво, не проявлял ни малейшей агрессивности. Женщины смогли обработать его раны, он с аппетитом слопал всё, что ему предложили, причём явно отдавал предпочтение рыбе. Её у островитян было более чем достаточно, так что вопрос с питанием этого великана был решён.

ГЛАВА 10

Десять мужчин работали три дня, прежде чем натаскали достаточное количество руды, перевезя её на небольшой остров неподалёку от лагеря. Там в это время ещё несколько человек занимались выжиганием древесного угля. Кучи рубленых дров прикрыли дёрном и глиной, зажгли. Доступ воздуха был затруднён, но всё равно, познания современных землян в этом вопросе были примитивны и большая часть сырья попросту сгорела. Получившийся уголь Олегу не нравился: слишком непрочный, мелкий, а то и расползающийся в труху. Для улучшения его качества необходимо было тщательно подбирать породу исходных деревьев, он где-то слышал, что лучше всего подходит берёза. Но она здесь не встречалась, пришлось довольствоваться тем, что есть.
Хорошую глину также пришлось доставлять с правого берега; к счастью, таскать было недалеко. Олег три дня почти не спал, подгоняя рабочих, металл их маленькому посёлку был необходим срочно, кузнецы уже перевели все свои запасы, а выменять в посёлке больше ничего не удавалось: там отказывались отдать хоть кусочек жести. Кругов сильно жалел, что так неразумно в первое время раздавал направо и налево куски автобуса. Особенно сильно он был обижен на островитян — хитрый Алик смог выдурить у мэра несколько рессор, в этот момент руководитель сам не задумывался об их ценности. Благодаря этому факту Олег теперь обзавёлся отличным тонким мечом из крепкой стали. Хоть и мелочь, а приятно: качество его было намного выше, чем у трофейных изделий. Правда, топор, захваченный Олегом в стычке с дикарями, оказался с подвохом — он оставлял зарубки даже на рессорной стали. Судя по всему, это был какой-то необычный сплав, без точного анализа установить его состав невозможно. Но ясно было одно — к стандартной оловянной бронзе он не имеет ни малейшего отношения.
Горн соорудили достаточно высоким — Олег хотел получить высокоуглеродистую сталь. Некоторое её количество вместе с неизбежным чугуном можно будет пережечь до более ковкого, мягкого железа, оно тоже необходимо в хозяйстве. Кузнецы просили сделать хорошую наковальню, но на первый раз Олег не рискнул связываться с чугунным литьём, да ещё и проводя его прямо из исходной рудной массы: он всё же был геологом, а не металлургом, представления о процессе имел довольно смутные.
С первой плавкой возились два дня. Вначале не получалось разжечь огонь, прошлось переделать продув, насыпать на затравку отборного угля. Процесс пошёл, но тут нарисовалась новая напасть: меха, расположенные слишком близко, начали сильно нагреваться. Пришлось смачивать водой, что было нежелательно: их изготовили из сыромятных шкур. Дубильных веществ у островитян пока не было, хотя они уже разыскали деревья с очень горькой корой; очищенную кожу попросту несколько дней выдерживали во влажной земле, потом немного полоскали и подсушивали в тени. Меха из такого материала долго не протянут, но деваться было некуда.
Олег остановил процесс поздним вечером второго дня. Осмотреть полученный результат было затруднительно: нутро примитивного, неудачно сделанного горна раскалено, остывать он будет долго. Нескольких помощников он отпустил в лагерь на единственной лодке, с тройкой парней остался ночевать на островке, не желая бросать печь без присмотра. Вряд ли, конечно, её кто-то украдёт, но он потратил на эту работу очень много времени и сил, ему не терпелось взглянуть на долгожданный результат. На ночь, как обычно, выставили часового. До большого острова далеко, тамошний дозорный может не заметить опасности, не успеет предупредить. Ему и так трудновато: ночи пошли безлунные, при свете звезд мало что можно рассмотреть.

Олег проснулся от крика под ухом:
— Тревога!
Вскочив, он очумело захлопал глазами, уставился на взволнованного часового:
— Что? Что случилось?
Взволнованный парень протянул руку куда-то в сторону, захлёбываясь произнёс:
— В лагере! Там что-то происходит!
Только тут Олег расслышал далёкие тревожные удары по металлу. Мгновенно стряхнув с себя сонливость, он приказал проснувшимся мужчинам:
— Одеться и вооружиться! — повернувшись к часовому, добавил: — Тащи лодку к берегу.
— Но она ещё не доделана, да и вёсел нет!
— Ничего, доплыть можно!
Помимо металлургического производства на этом же островке размещалась примитивная верфь. На правом берегу заготовили несколько толстых древесных стволов, отбуксировали их сюда. Дальше не выдумывали ничего нового, поступили с ними по рецепту людоедов, делая долблёнки методом выжигания. Правда, работали очень аккуратно: первая лодка вышла остроносая, с тонкими стенками, весьма ходкая, намного превосходящая грубые изделия дикарей. Вторая была недоделана: корпус уже, в общем-то, был готов, оставалось лишь закончить его начисто и подтесать внутри. Но при желании, плавать на этой посудине уже можно.
Все металлурги были хорошо вооружены, оставалось только собраться, но на это много времени не ушло. Пачкаясь в саже и угле, они помогли часовому спустить лодку в воду. Вёсел не было, но глубины в пределах островной гряды небольшие, плыли с помощью шестов, поспешно выдранных из шалаша. Удары гонга к тому времени стихли, но по воде отчётливо доносились крики, а над кромкой леса, закрывающего лагерь, разгоралось зарево.
Огибать остров не стали, это слишком долго, высадились в заливе, где был спрятан корабль. Напрямик ломиться не стали: ночь безлунная, в зарослях потеряешь больше времени, проще обойти их по берегу. Чем ближе они подбегали к посёлку, тем сильнее становился шум и крики, отчётливо слышался нечеловеческий рык. Несмотря на тяжесть кольчуги, Олег побил все рекорды, обогнав остальных металлургов, хоть на тех было поменьше железа.
Выскочив на пляж перед лагерем, он в один миг оценил обстановку, сразу опознал старых врагов. На лагерь напали людоеды, причём их было немало. Олег с ходу оценил количество агрессоров, понял — противников не меньше трёх десятков. Временная изгородь, окружавшая посёлок, надолго их не остановила. Они посшибали тонкие колья, свалили поперечины, и бой теперь шёл по всей территории лагеря; один шалаш ярко пылал, огонь уже перекидывался на соседний навес, подбираясь к обеденным столам.
Всё это Олег рассмотрел на ходу: он, не снижая скорости, выхватил меч и ринулся в гущу схватки. В этом месте был центр обороны защитников лагеря, вокруг Добрыни собралось около двух десятков мужчин, они достаточно грамотно теснили дикарей ударами копий; те людоеды, что прорывались к жидкому строю, падали под топорами и мечами. Из темноты летели стрелы, при свете пожара находя знатную добычу, но и враги не оставались в накладе, швыряли бола и, как с удивлением отметил Олег, короткие дротики. Подобного оружия до этого у них не наблюдалось.
Он понял, что выскочил за спинами людоедов и теперь мчался на них со стороны оставленных лодок. Отсюда они нападения не ждали, и ему удалось застигнуть их врасплох. Олег на сто процентов использовал фактор внезапности: подбежав к врагу, раскручивающему болу, он рассёк ему шею, едва не снеся голову; второму вскрыл бок, рванув глубоко ушедшее лезвие вверх. Третий начал разворачиваться, но сделать ничего не успел: меч вонзился ему подмышку, пробив тело до позвоночника.
После этого на Олега бросилось сразу трое. Отступать ему было некуда: позади вода, в кольчуге не уплыть, а на мелководье его быстро догонят и прикончат. Но парень и не подумал отступать, ведь враги ожидали именно этого. Хочешь победить, действуй наперекор противнику. Олег так и сделал — бросился вперёд. Бок задел кончик кремневого меча, но особого ущерба не причинил, а вот людоед горько пожалел о своём рвении: острое лезвие из рессорной стали отсекло ему руку возле локтя. Второго парень угостил ногой в пах, но добить не успел, последний из оставшихся людоедов довольно ловко сделал ему подсечку древком копья.
Олег упал, потеряв при этом меч, но искать его не стал: в этой позиции он сильно уязвим, хороший удар по телу или незащищённой голове мгновенно выведет его из игры. Выхватив из-за пояса свой верный бронзовый топор, махнул назад, желая испугать противника, и с удивлением почувствовал, что лезвие нашло себе добычу. Скорее всего, это была чья-то нога. Рванув вперёд, он перекатился через плечо, избежав удара копья: оно лишь скользнуло по спине, не пробив кольчугу. Увидев перед собой пару волосатых кривых ног, ударил обухом топора по пальцам, будто гвоздь забивая. Дикарь, уже заносящий дубину, тут же потерял к прыткому землянину всякий интерес, испустил такой рёв, что наверняка бы заглушил реактивный лайнер на взлёте.
Олег уже начал приподниматься, как вдруг огромная лапа крепко ухватила его за плечо, рванула вверх. Ощущение было такое, будто подцепило башенным краном: сопротивляться такой силе невозможно. Через миг, почувствовав, что его, поставив на ноги, освободили, с недоумением оглянулся. За спиной стояла исполинская фигура, замахивающаяся тонким бревном. Олег было дёрнулся, но тут же понял, что это Удур. Великан смел своим громадным оружием ближайшего людоеда, хрипло взревел, бросился на следующего. В спину ему ударил дротик, но костяной наконечник не смог пробить его естественную защиту.
Развернувшись, Олег от души врезал топором в морду раненого людоеда, увидел, что враги поспешно отступают к лодкам. Взмахнув оружием, он заорал так, что едва не порвал голосовые связки:
— Бей!!! Не давайте им уйти!!!
Предложение понравилось, крик подхватили; ничто так не воодушевляет сражающихся, как вид удирающих врагов. Людоедов всё ещё оставалось достаточно много, но подставив спины, они здорово снизили свои боевые возможности. Люди бросали в них свои копья, догоняли отстающих, рубя на куски. До берега добралось меньше десятка; на мелководье разгорелся последний, очень короткий бой, и врагов попросту смели, только двое помчались вдоль берега, уже не надеясь добраться до лодок, но за ними бросилась целая толпа.
Олег не стал бежать в ту сторону, он поспешил назад, в посёлок, опасаясь, что там могли остаться недобитые людоеды. Почти все мужчины сейчас на берегу, даже парочка врагов может нанести немалый урон, вырезая женщин и детей. Прикончив по пути израненного дикаря, он пробежал через весь лагерь, направляясь к хижине, где жила Аня со Светой и ещё парой девушек. В первую очередь ему хотелось убедится, что с ней всё в порядке.
Увидев, что плетёная дверь распахнута настежь, он почувствовал, как тревожно сжалось сердце. Это ещё не означало ничего плохого, но в душу лезли нехорошие предчувствия. Встав на пороге, он попытался разглядеть, что творится в темноте помещения, но ничего не успел увидеть. Страшный удар в живот согнул его вдвое, попятившись назад, он не удержался на ногах, упал на пятую точку, даже не почувствовав, что ушиб копчик об утоптанную землю. Боль была такая, что в глазах показались слёзы, топор выпал из рук, ладони обхватили повреждённое место, пальцы уткнулись в тонкое древко. Опустив голову, он сквозь туман различил пластиковое оперение, поняв, что это значит, произнёс:
— Аня, это я.
С губ сорвался еле слышный шёпот, ощущение было такое, будто из лёгких ушёл весь воздух. Но девушка каким-то образом услышала или попросту осознала свою ошибку. Вскрикнув, она выскочила из хижины, бросила лук, упала перед Олегом на колени, заревела с такой тоскливой безнадёжностью, что он внезапно почувствовал облегчение, смог сделать первый вдох.
Морщась от боли, разглядел полученные повреждения, облегчённо вздохнул: всё было не так страшно, как показалось вначале. Ане никто не доверил настоящие боевые стрелы, да и лук её был слишком слаб. Жестяной конус наконечника застрял в кольчуге, не сумев прорваться сквозь кольцо, для этого он был слишком широкий. Будь на Олеге кираса или пластинчатый доспех, ничего бы страшного не было, разве что пришлось бы немного покачнуться. Но его стальная рубаха не слишком смягчала удары, вот он и поплатился. Стрела всё же дотянулась кончиком до кожи: по животу струилась кровь, но ранка была пустяковая. Отдышавшись, он облегчённо заявил:
— Хватит реветь, я вовсе не собираюсь умирать. Воешь, как ошпаренная.
— Я-а-а-а-а… — сквозь плач попыталась что-то сказать девушка.
Покачав головой, Олег поднялся, посмотрев в изумлённо-обрадованные глаза Ани, не сдержал улыбки:
— Спасибо.
— З-за что?
— Выстрели ты на пару ладоней пониже, и скорее всего, я бы остался мужчиной только по паспорту. Возвращайся в хижину: всё кончилось, наши победили.
— С тобой точно всё в порядке?
— Конечно, на мне ведь кольчуга. Хорошо, что у тебя лук слабый; мощное оружие с такого расстояния пробило бы живот спокойно.
— Я не хотела, — всхлипнула девушка. — Просто ты так неожиданно появился на пороге…
— А дверь почему открыта?
— Когда начался бой, я через неё стреляла по людоедам. Когда ты подошёл, у меня как раз последняя стрела осталась.
— И почему я такой невезучий? Не могла её раньше выпустить?
— Олег, ну прости, я просто испугалась!
— Ладно, марш в хижину и носа не высовывай! Без тебя разберутся, воительница.
Морщась от боли, он пошёл в сторону берега, намереваясь разыскать свой меч. Живот был ушиблен очень сильно, синяк будет просто отменный. Он сегодня был на волосок от крупных неприятностей: если бы наконечник был потоньше, или Аня выстрелила в голову, всё бы кончилось очень плохо. По полю боя уже бродили лучники, собирая свои стрелы, повсюду суетились женщины, оказывая помощь раненым. Завидев, что со стороны берега возвращается толпа, возглавляемая Добрыней, он понял, что там всё закончилось, последние людоеды нашли свою смерть. Эти кривоногие создания на короткой дистанции сильно уступали людям и убежать не могли.
Меч удалось найти достаточно быстро: горящие шалаши и навесы хорошо освещали местность. Их даже не пытались тушить, сознавая всю бесполезность этого занятия, просто поспешно рушили соседние постройки, растаскивая их в стороны, не давая огню сожрать весь лагерь. Участвуя в этой разрушительной работе, Олег успел обменяться парой фраз с несколькими ребятами, выяснил основную картину случившегося.
Ночь была слишком тёмной, да и часовые сплоховали, заметили флотилию противника слишком поздно, когда те уже достигли мелководья. После сигнала гонга мужчинам нужно было время на то, чтобы проснуться и вооружиться; враг его не дал. С момента поднятия тревоги не прошло и минуты, а первые людоеды уже достигли изгороди. Она их задержала ненадолго, так что, когда они ворвались, защитники ещё не успели организоваться. К счастью, людоедов оказалось не так много — десятка три; будь их побольше, последствия были бы ужасными. Добрыня смог собрать вокруг себя приличный отряд, не дал врагам ворваться в хижины. Кроме того, здорово помог Удур: ворвавшись в гущу схватки, он привёл ближайших людоедов в смятение — те явно не ожидали появления гиганта.
Но всё равно, последствия нападения были ужасны: три человека погибли, пятеро получили серьёзные ранения. Учитывая, что островитян было всего около восьми десятков, потери серьёзные. Если бы эта банда была в два раза больше, кто знает, чем бы всё закончилось. Лагерь показал свою слабую защищённость перед нападением.
Олег прошёл к берегу, умылся, почистил своё оружие. Разворачиваясь назад, заметил в темноте движение. Насторожился, сжимая меч, шагнул вперёд, но тут же расслабился. Это был Млиш. Старик присел возле трупа вождя и рылся в его украшениях. Сорвав с шеи невзрачный камень, радостно осклабился, что-то пробормотал довольным голосом. Пожав плечами, Олег пошёл дальше; радость Млиша была ему непонятна, в их условиях некогда думать о драгоценностях, тем более что этот камень даже не блестит.
Но старик не дал ему уйти. Что-то быстро залопотав, он схватил парня за руку, потащил в сторону прибрежных зарослей, подальше от окровавленных тел. Поведение его было необычным, и Олегу стало интересно, чего же он хочет. Млиш остановился, порылся в мешочке, извлечённом из-за пазухи, достал причудливую сферическую конструкцию, состоящую из бронзовых колец, соединённых полосками серебра и шарнирами. Оборвав с трофейного камня оплетающие его кожаные полоски, он сунул его внутрь странноватого предмета. Олег не сдержал удивлённого возгласа, когда металлические детали мгновенно замерцали призрачным голубоватым огнём.
— Что это такое? — воскликнул он.
Млиш, не обратив на его возглас ни малейшего внимания, уверенно передвинул несколько бронзовых колец, камень вспыхнул, тут же погас, вся его поверхность засветилась множеством дрожащих синеватых светляков. Протянув сферу Олегу, старик бросил на парня столь красноречивый взгляд, что он и без жестов понял — от него требуют взять эту странную вещь.
Олег не колебался, он видел, что Млиш сжимает горящую конструкцию спокойно, синее пламя явно не доставляло ему ни малейших неудобств. Протянув руки, он осторожно взял сферу. Она действительно не обжигала, просто в пальцах возникло ощущение, будто они прикоснулись к проводам, находящимся под небольшим напряжением — щекочущее покалывание быстро распространилось до локтей. Старик обхватил его ладони, прижал ещё сильнее, что-то произнёс требовательным, настойчивым тоном. Олег почувствовал, как мир вокруг начал колебаться, меркнуть. Недоумённо взглянув в глаза Млиша, он содрогнулся, увидев, что они горят ледяным пламенем, попытался отшатнуться, но поздно — тело ему не подчинялось, застыло статуей, а в голове возникло странное ощущение, будто там копошатся холодные, липкие щупальца.
Поняв, что коварный старик делает с ним что-то явно нехорошее, Олег напрягся изо всех сил, пытаясь вернуть контроль над своим телом. Усилие было столь чудовищным, что он почувствовал — ещё немного, и мозг взорвётся, не выдержит напряжения. Но нет! Руки обрели подвижность, рванувшись, Олег освободил ладони, разорвав контакт. По мышцам пробежала короткая, но болезненная судорога, заставившая его присесть на землю; охнув, рядом рухнул Млиш.
Встряхнув головой, Олег смог сфокусировать взгляд, выхватил меч, приставил к горлу старика. Тот, не обращая на смертоносный клинок ни малейшего внимания, обхватив голову, простонал:
— Когда-нибудь я от этого сдохну.
— Ошибаешься, — угрожающе произнёс парень, — это произойдёт прямо сейчас! Я тебя убью! Что ты хотел со мной сделать?
— Ничего страшного, — заявил Млиш, растирая виски.
И тут до Олега дошло. Охнув, он заявил:
— Так ты умеешь говорить по-русски?
— Наверное, — поморщился старик и скороговоркой произнёс. — Сиано парако абур?
— Фра, асако набо, — не задумываясь, ответил Олег и тут же вскрикнул. — Твою мать! Откуда я это знаю?!
Млиш кивнул головой и грустным тоном заявил:
— Хоть какая-то польза.
— Я тебе сейчас башку снесу! Говори немедленно, что ты со мной сделал?
Опасливо покосившись на дрожащий кончик меча, Млиш поспешно заявил:
— Ничего страшного не произошло. Я хороший марагван и никому ещё не причинял вреда.
— Говори яснее, у меня рука сильно дрожит, а лезвие очень острое!
— Я хотел узнать, откуда вы все здесь появились. Раньше этого бы не получилась, моя сфера Макучи пуста, но с помощью амулета ваксов я её зарядил.
Старик потряс металлической конструкцией, из неё посыпался песок. Досадливо взвыв, он горько пожаловался:
— Амулет разрушился, а ведь он был очень силён, любой торговец отдал бы за него целое состояние! Зачем ты прервал связь в такой ответственный момент? Как вообще это могло случиться?
Олег разозлился по-настоящему, кончик меча оцарапал кожу на кадыке, парень прошипел:
— Даю тебе пятнадцать секунд на чёткий ответ. Повторяю — что ты со мной сделал?
Млиш понял — его жизнь висит на волоске, затараторил, как пулемёт:
— Я с первого дня пытаюсь понять, кто вы такие и откуда пришли. Вы непохожи ни на один народ, ведёте себя, будто младенцы, не зная самых простых вещей, но в то же время явно обладаете неведомой мудростью. Мое любопытство не раз ввергало меня в беду, вот и сейчас, получив амулет, не сдержался. Решил одним махом получить ответ, взяв его из твоей головы. Сфера Макучи ничего страшного тебе бы не сделала, это совершенно безопасно. Но что-то пошло не так. Амулет ваксов был заряжен почти до конца, да и мощь его очень велика. Алтанак успел только поджечь им одно жилище, после чего его ранило стрелой. Сила камня почти не тронута, а на получение ответа её требуется довольно немного. Но ничего не вышло: ты необычный человек, и едва наладилась связь, сила амулета стремительно иссякла, а когда твои руки отпрянули — кристалл попросту рассыпался. Что теперь делать? Такие большие амулеты встречаются нечасто!
— Так с помощью этой сферы можно копаться в голове?
Снисходительно усмехнувшись, Млиш ответил:
— Ты действительно младенец. Хороший марагван с мощным камнем может вычерпать у человека всю память, не причинив ему при этом ни малейшего вреда. Хотя можно и по-другому — оставить несчастного с чистым мозгом, будто у новорожденного младенца. Но я не хотел знать всё, мне просто необходимо было найти ответ на один вопрос. И почему я так спешил?
— А язык? Почему мы стали понимать друг друга?
Старик пожал плечами:
— Не знаю. Для меня это загадка. Я же говорю — что-то пошло не так. Вместо ответа на вопрос, сфера Макучи дала мне знание твоего языка, а тебе моего. Ну-ка ответь — риилин куакура иссири ая?
Олег сморщил лоб, неуверенно произнёс:
— Оиллира инья.
— Интересно! — удивился Млиш. — Ты, скорее всего, знаешь все языки, что были ведомы мне. И убери этот меч, ведь я не сделал тебе ничего плохого. Это же прекрасно: без всяких усилий овладеть таким знанием. Я отлично знаю около десяти языков, на стольких же могу вполне сносно общаться. Тебе пришлось бы потратить много лет на их изучение.
На миг призадумавшись, Олег спрятал клинок и предупредил:
— Учти, если я почувствую, что с моей головой что-то не так, то тебе будет в сотню раз хуже. Гарантирую!
— Не бойся, вся моя вина в излишней спешке, нужно было как-нибудь попытаться тебе объяснить, что я хочу сделать. На вид ты тоже человек любознательный и вряд ли бы отказался от контакта через сферу Макучи.
— Я первый раз её вижу, — буркнул Олег. — Честно говоря, никто из нас ни с чем подобным никогда не сталкивался.
— Странно! — изумился Млиш. — Откуда же вы попали сюда, если не знаете элементарных вещей?
— Из другого мира.
Ничуть не удивившись, старик поинтересовался:
— Неужели у вас нет камней силы и магических устройств?
— Боюсь, что нет, — подтвердил Олег. — Встречаются разные маги, но это либо простые шарлатаны, либо люди, использующие особенности своего организма, без всяких кристаллов.
— Странный мир! А почему вы сюда сбежали? На вас напали враги?
— Нет. Мы сами не знаем, как это произошло, просто в один миг все очутились здесь. Нас раскидало на огромной территории, люди собираются до сих пор.
— Понятно, — кивнул старик. — Дрожь остановленного времени. Это очень редкое явление.
— Что? Ты знаешь, что с нами случилось?!
— Нет, можно только предполагать. Случилось что-то страшное, у вас или здесь. Границы между мирами прочны, но и они могут дрогнуть, на миг соединив временные потоки разных пространств. При этом может произойти что угодно, хотя я впервые слышу, чтобы из-за этого из другого мира перенесло множество людей.
Удивлённо взглянув на Млиша, Олег покачал головой:
— Знание языка не означает овладение всем его богатством. Ты разговариваешь как мудрец.
— Так и есть, — улыбнулся Млиш. — Я не простой крестьянин.
— Ты знаешь, как нам вернуться назад? — еле сдерживая волнение, спросил Олег.
Старик покачал головой:
— Вам никто в этом не поможет. Цепь миров очень велика, кто знает, с какого из звеньев вы сюда попали?
Олег не сдержался, на его лице Млиш прочел явное разочарование и поспешил заявить:
— Не печалься, ты должен радоваться. Вам очень повезло: шансов попасть в мир, подходящий для жизни, очень мало, но даже если это произошло, никто не гарантирует ласковую встречу.
— Здесь нам тоже не слишком рады.
— Ты говоришь так потому, что ничего не знаешь. Есть миры, где вся твоя оставшаяся жизнь будет наполнена чудовищными страданиями. Ты бы трижды лишился рассудка, прежде чем пришла долгожданная смерть.
Поднявшись, Олег отряхнул со штанов песок, мрачно заявил:
— Пойдём, я должен показать тебя Добрыне и ребятам, они захотят с тобой поговорить, нам надо многое узнать о твоём мире.

После боя никто не спал, люди разбирались с последствиями нападения. К счастью, дело шло к утру, начинало светать. Олегу не пришлось собирать руководство лагеря, Добрыня это сделал сам. Едва парень подошёл к изгороди, его окликнул Антон:
— Эй, Олег! Иди в хижину Добрыни, он тебя повсюду разыскивал.
Жилище командира было небольшим, в нем сейчас было крайне тесно от собравшихся. Завидев Олега, Добрыня заявил:
— О! Лёгок на помине! Где тебя носит?
— Смокинг гладил.
— Понятно. Мы тут с ребятами и девчатами обсуждаем, как быть дальше. Есть насущный вопрос — как дела с металлом?
— Ещё не знаю. Наша технология выплавки из руд весьма неудобна, необходимо немного подождать, пока печь остынет.
— Там же бешеная температура, — заявил Алик, — она неделю остывать будет.
— Нет, всё не так страшно. Уже к полудню жар притихнет, зальём её водой; сейчас это попросту нежелательно делать. Не хочу рисковать напрасно или мудрить лишний раз. При работе допустили массу ошибок, вот и приходится мириться с неудобствами.
— Железо нам необходимо срочно, — угрюмо заявил Добрыня. — Ты же сам это прекрасно понимаешь.
— Конечно. Но у меня есть сногсшибательная новость.
— Надеюсь, хорошая?
— Не знаю. Млиш заговорил по-русски. Может рассказать массу интересных вещей. Я не стал его расспрашивать без вас.
— Как это он заговорил? — удивился Макс. — Ещё вчера кроме «водка» и «жрать» ничего не знал!
Олег рассказал всем про последние события. Его слушали с удивлением и явным недоверием. Но когда он пригласил в хижину Млиша, то все сомнения отпали. Тот занял предложенное место, чинно поздоровался:
— Доброе утро.
— А ещё чего-нибудь скажи? — недоверчиво произнёс Алик.
— Я вчера видел, как ты тайком пил вино на складе, — охотно произнёс старик.
— Что?! — взревел Добрыня. — Так вот в чём дело! А я-то удивляюсь, как оно может исчезать из запечатанного бочонка! А ларчик просто открывался: печать-то в вашей кузнице отливали!
— Гнусная ложь, — заявил Алик, но по тону было понятно: оправдывается он больше по привычке.
— Тише вы! — воскликнул Макс. — Слушай, Млиш, раз ты такой экстрасенс, может знаешь, как нам отсюда выбраться домой?
Старик покачал головой:
— Я уже говорил Олегу — скорее всего, это невозможно.
— Помолчите все! — гаркнул Добрыня. — Будем говорить по порядку. Млиш, ты не знаешь, есть ли края, где было бы не так опасно? Нам очень не понравилось сегодняшнее нападение.
Старик покачал головой:
— Если вы хотите найти место, где нет бед и тревог, то ничем не могу помочь. Такие края есть только в сказках.
— Да? А почему же здесь никто не живёт? Отличная река, судоходная, богата лесом и рыбой. Но нет ни одной человеческой деревни! Сдаётся мне, ты что-то нам не договариваешь: эти края очень опасны!
— Я не обманываю, просто правда довольно сложна. Давно, очень много лег назад, здесь прошла война с Хайтаной. В ту пору на правобережье располагалось несколько небольших, но сильных стран, их границы доходили до гор ваксов, на западе. Первоначально они сражались против врага в одиночку, потом привлекли восточных союзников, но даже совместные усилия ни к чему не привели. Люди были попросту смяты, хайты докатились до Фреоны, но дальше не пошли. С тех пор граница проходит по реке.
— Кто такие хайты?
— У вас встречается их оружие, я видел широкие секиры рейдеров-раксов, их ни с чем не спутать.
— С ними мы сталкивались только на северо-западе, здесь их нет. Почему же никто не селится на реке?
— Враги могут устроить набег, поэтому здесь не ставят замков: какому рыцарю захочется иметь домен под боком у Хайтаны? Раньше здесь пытались селиться вольные кшарги, но долго не продержались. С правого берега иногда приходят ваксы, вы их называете людоеды. Чтобы от них отбиваться, приходится селиться большими поселениями, а это лёгкая добыча для разбойничающих рыцарей. Те частенько снаряжали корабль и прямиком шли в эти края. У здешних кшаргов можно было взять неплохую добычу, они иногда промышляли золото на правом берегу.
— То есть, как я понял, берега Фреоны являются ничейной землёй, и люди здесь не появляются?
— Не так всё просто, — ответил Млиш. — На севере, в верхнем течении к берегу подходят границы Сумалида, а внизу сразу несколько стран расположились по обе стороны Фреоны. Хайты крайне редко забираются так далеко; отдельные торговцы или искатели удачи иной раз проходят от устья до самого Сумалида, ни разу не нарвавшись на врагов. Удачный рейс приносит баснословную прибыль, ведь торговля по суше сильно затруднена. Медлительный обоз движется не один месяц, пересекает десятки пограничных застав с их поборами, леса, кишащие разбойниками, а у бродячих рыцарей ограбление купца считается доблестью.
— А что на востоке? Далеко до обитаемых мест?
— Небольшие поселения кшаргов можно встретить неподалёку, но границы настоящих государств не столь близко, понадобится около десяти дней пути, чтобы достичь ближайших.
Все собравшиеся слушали Млиша, раскрыв рты: мир, в котором они чувствовали себя слепыми котятами, на глазах стал обрастать подробностями. Несколько слов старика сказали больше, чем весь их опыт этих дней.
Добрыня не унимался:
— А Удур, из какого он племени?
— Клоты. Они разумны, но не люди; рыцари очень любят нападать на их деревни у рек и озёр, это считается подвигом. Клоты сильные противники, хоть и не имеют хорошего оружия.
— А сами они агрессивны?
— Нет. Они питаются рыбой и плодами, сами никого не трогают, разве что в случае уничтожения деревни оставшиеся иногда идут мстить и убивают всех, кого встретят на своём пути.
— Ты знаешь их язык?
— Да. И Олег тоже. Но Удур не слишком словоохотлив. Он у вас остался, скорее всего, из любопытства. Вряд ли ему встречались люди, настроенные по отношению к его соплеменникам столь миролюбиво. А кроме того, вы спасли его из страшного плена: ваксы долго бы мучили такую добычу. Клоты попадаются им нечасто, это был бы настоящий праздник.
— А как ты попал в плен к ваксам?
— Я жил у кшаргов. Вольные поселения очень малы, они прячутся в самых глухих уголках, но на этот раз не повезло. У врагов был опытный алтанак, он смог выследить деревню. После её уничтожения ваксы рассорились. Они принадлежали к разным кланам и решили разделиться. Часть ушла на восток, другие решили вернуться, но по пути увидели дым. Ночью напали на селение, взяли пленных, дальше вы нас освободили.
— Понятно. Ты говоришь про кшаргов, а это кто такие?
— Вольные поселенцы. Они не признают над собой власти, в основном это люди, сбежавшие от своих хозяев. Кого только среди них нет — от бывших рабов до пр́оклятых рыцарей. Они прячутся в глухих уголках, живут своим укладом, никому не подчиняясь и не платя подати.
— А сам ты как к ним попал? — не выдержал Олег.
Млиш загадочно улыбнулся, пожал плечами:
— Очень просто. Я был… не знаю, как сказать на вашем языке. Что-то вроде советника у высокого вельможи. Попал в немилость, не стал дожидаться наказания, хотел сбежать на юг, но не удалось. Был ранен, волей случая прибился к ватаге беглых рабов, вместе с ними ушёл в леса. Прожил здесь почти три года, пока не попался ваксам.
Добрыня задал вопрос, вертевшийся на языке у всех:
— А что будет, если мы переберёмся в одну из ваших стран?
Млишь на миг задумался, но затем пожал плечами:
— Вы ничем не отличаетесь от обычных людей, так что с вами поступят как обычно. Придётся принести присягу тому господину, на землях которого вы захотите осесть. Хорошие воины или мастера могут добиться успеха — станут солдатами, кузнецами, ткачами. Остальных посадят на землю, сделают крестьянами.
— Учитывая то, что люди охотно сбегают от хозяев в леса, перспектива незавидная, — подытожил Добрыня.
— Не всё так плохо. Без хозяина ты вообще не человек. Вольного кшарга может убить или ограбить всякий, никто ему не станет препятствовать. Вассала вправе обидеть только хозяин. Если кто-то из вас решит перебраться в более цивилизованные места, их с радостью примут везде. Людей не хватает, многие владетели доменов совершают разбойничьи нападения на чужие земли, захватывая тамошних жителей. И кстати, если вы думаете, что там будет безопасно — сильно заблуждаетесь. Подати велики, большая часть жителей живёт впроголодь, если не считать части горожан, но они вас не примут, это не так просто. Кроме того, постоянные стычки меж соседями, войны, разбойники. Я могу долго перечислять все те язвы нашего мира, что делают жизнь непростой. Вы здесь чужаки, и вам придётся ещё хуже.
— Ладно, Млиш, мы с тобой ещё поговорим, пока иди, отдыхай.

Люди не стали обсуждать известия, полученные от старика. Слишком они были диковинные, требовали времени на обдумывание. Сейчас нужно другое: решать, что делать после нападения людоедов-ваксов. Никто не стал предлагать переселение на другое место: понять, где им будет безопаснее, невозможно. Однако ясно было, что лагерь необходимо срочно укреплять. Прибрежный лес был плохого качества, деревья лиственные, с кривыми стволами; ровные сосны росли только вблизи устья Нары. Решили организовать в тех местах постоянный лагерь лесорубов, сплавляя плоты к острову. Из этих брёвен необходимо как можно быстрее соорудить укрепления: даже невысокие стены станут хорошей защитой против ваксов. Про строительство домов и хороших хижин придётся временно позабыть, летом можно пожить и в шалашах.
Второй по важности задачей являлось увеличение населения. Решили забросить нескольких эмиссаров на левый берег, пусть пройдутся по маленьким поселениям, наверняка найдутся желающие переселиться на остров. Олега заклинали получить как можно больше металла, без него не изготовить оружия и доспехов, у них даже гвоздей нет, а для стройки потребуется немало всего: петли, скобы, полосы… Ничего этого не было: кузня стояла второй день, мастера извели все свои скудные запасы.
Выйдя на улицу, Олег подозвал первого попавшегося мальчишку, попросил его найти Млиша и Удура. Собрание решило приставить их к геологу, так как он единственный, кто понимает язык великана, и в разговорах с ними будет постепенно собирать информацию об этом мире.
Пройдя в сторону кухонной площадки, Олег убедился, что там уже успели прибрать и женщины возятся у печей. Потрогав свой живот, он поморщился, понял, что вряд ли рискнёт есть до вечера; ощущения от удара стрелы были очень неприятными, будь лук помощнее, ему бы наверняка что-нибудь серьёзно отбило.
Олег хотел спросить у кухарок, где находится Аня, но тут же её увидел: девушка направлялась в сторону дозорной вышки — очевидно, подошло время её дежурства. Наблюдателей сейчас ставили по двое даже днём, её напарником сегодня был Антон. Он шёл с ней бок о бок и что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками, Аня при этом весело улыбалась. Олег почувствовал неприятный укол: только недавно она едва его не убила, а теперь ведёт себя на редкость беззаботно, наверняка уже позабыв обо всём.
Досадно сплюнув, он пошёл в сторону корабельного залива. Туда должны собраться все металлурги, Млиш и Удур, после чего все переправятся на остров к плавильной печи. Но в этот момент его догнала маленькая девочка:
— Дядя Олег, постойте!
— Чего тебе, принцесса? — усмехнулся парень.
Ребенок радостно заулыбался, протянул маленький туесок, заполненный малиной:
— Аня сказала, что не дождалась вас после собрания, ей надо идти на дежурство. Просила передать это, сказала, что полезно от боли в животе.
— Вот как? — усмехнулся Олег.
Взяв горсть ягод, он закинул их в рот и кивнул девочке:
— Действительно вкусно, но только я их есть не стану. Оставь себе.
— А если Аня меня спросит, куда я их дела? — не унималась девочка.
— Скажешь ей, что дядя Олег ест только человеческое мясо, — прогудел парень и сделал страшное лицо.
Малышка, смеясь, убежала, а он продолжил путь. Если всё будет нормально, то уже через несколько часов он увидит полученный металл.

ГЛАВА 11

Два плечистых парня, облачённые в кожаные передники, по очереди опускали свои молоты, плюща кусок железной крицы. На соседнем рабочем месте трудился Удур, он отлично справлялся в одиночку, если не считать того, что рукоятка его молота быстро приходила в негодность. Олег заказал кузнецам крепкое цельнометаллическое изделие, но те сильно затягивали его изготовление. Приглядевшись, он удовлетворённо кивнул: после очередной переплавки металл стал намного однороднее и не так сильно загрязнён шлаком. Совершенство приходит с опытом — это была уже третья порция железа, полученная из гематитовой руды.
Первую плавку Олег вспоминал с ужасом: металл был не просто ужасен, он просто сцементировал куски шлака и недогоревшего угля, а чтобы извлечь эту массу, пришлось работать более суток, проклиная всё на свете. Кузнецам отправили лишь небольшой более-менее чистый кусок, всё остальное принялись пережигать, получив на первой стадии более чистое железо, и лишь на второй — сталь удовлетворительного качества. Но на ошибках учатся — вторая плавка прошла быстрее и проще, а эта — так вообще загляденье. Руда закончилась, Добрыня больше не давал людей на её транспортировку, но пока работы хватало.
Металлурги смогли отлить шесть довольно приличных чугунных наковален. Четыре отправили в лагерь, последнюю пару оставили на островке, соорудив цех первичной переработки металла. Особого ума тут не требовалось: железо пережигали, делали из него бруски, расковывали их на полосы. Затем монотонно сваривали их между собой, резали, складывали, вновь варили. Этот процесс повторяли по нескольку раз, пока не добивались приёмлемой однородности металла. С флюсом особо не мудрили, в основном им служил высокоуглеродистый чугун, для чего его толкли в литой ступе. Для подобной работы высокой квалификации не требовалось, главное здесь физическая сила и точный удар, хотя даже неловко смятую полосу несложно перековать.
Получаемая сталь вполне годилась для изготовления различного инструмента. Перекованные полосы разного состава проваривали между собой дополнительно: это сырьё шло на изготовление оружия и прочного инструмента вроде напильников и штампов. Готовые изделия производились на острове, там работало шесть кузнецов и подмастерьев. Со времени нападения прошло уже более десяти дней, но Олег туда наведывался нечасто, да и задерживался ненадолго. Пару раз он делал одиночные вылазки на правый берег, хотел найти минералы марганца, или ещё что-нибудь полезное. Но тщетно, больше удача не улыбнулась.
Людоеды не появлялись, лишь один раз лесорубы, работающие возле Нары, заметили их лодки. Мужики ждать нападения не стали, атаковали их сами, едва те пристали к удобному бережку. Ваксов оказалось не более десятка, их попросту смели. Млиш уверял, что людоеды непредсказуемы, иной раз про них не слышно несколько лет, но иногда какая-то сила гонит их банды далеко на восток, где они врываются на границы человеческих территорий. Впрочем, там их быстро разворачивают назад: один-единственный рыцарь в полном вооружении может разогнать целую толпу этих тварей. Так что даже здесь, на реке, с ними можно не сталкиваться достаточно долгое время, хотя нельзя не признать — жить здесь приходится, как на пороховой бочке.

…Удур отбросил раскованную полосу в металлическую корзину, вышел из под навеса, спустился к берегу, сполоснул руки, вытер лоб. Посмотрев в сторону большого острова, мрачно произнёс:
— Плохо. Лодки нет. Хочется есть.
Олег, благодаря Млишу, понимал язык клотов довольно неплохо, а общение с великаном ещё больше углубило эти познания, хотя и было затруднено. Удур был весьма немногословен, иногда вообще игнорировал вопросы, до сих пор оставалось неясным — почему он остался с людьми. Островитяне только радовались: работник он был отличный, а кроме того, здорово помог при ночном нападении.
— Осталось ждать мало, — утешил его Олег и, зная, что концепция измерения времени для клота тайна за семью печатями, пояснил: — Ты успеешь ещё проковать три куска железа.
— И будет еда? — уточнил Удур.
— Да.
— Не успею, — убеждённо заявил великан и указал лапой в сторону большого острова.
Завидев, что там показалась лодка, Олег покачал головой:
— Рановато.
— В лодке Добрыня. Вдруг это не еда? — заволновался Удур.
Позавидовав остроте его зрения, Олег покачал головой:
— Может, что-то случилось?
— Если напали ваксы, хорошо! — с ноткой радости прогудел великан и охотно пояснил: — Буду их убивать.
— Здорово они тебя достали, — усмехнулся Олег.
Удур несколько мгновений молчал, затем спокойно произнёс:
— Ваксы и клоты враги. Они убили семью. Нас беспокоили, мы шли в другое место. Ночью хорошо спать, ваксы это знают, они любят воевать ночью. Убили всех, а я упал, камень попал в голову, заставил заснуть.
Олег обрадованно кивнул: несколькими фразами Удур выдал массу информации, становилось ясно, почему он прибился к людям — попросту остался без родни. Правда, непонятно, почему клот не ищет других своих соплеменников — разобраться в нечеловеческой психологии очень сложно. Однако из таких крупиц постепенно складывалась более цельная картина этого мира, хотя, стоит признать, почти все сведения шли от Млиша.
Лодка пристала к берегу. Олег понял, что ничего страшного не произошло: в ней действительно привезли обед, более того, сегодня эта работа досталась Ане. Кивнув девушке, он пожал руку Добрыне:
— Поешь с нами?
— Куда же я денусь!
Подхватив котёл и керамические судки, они направились к большому столу, располагавшемуся под навесом. Со всех сторон подходили металлурги и гончары, людей здесь было около полутора десятков. За едой Добрыня Олега не беспокоил, только отвечал на расспросы рабочих, а вот Аня, усевшаяся под боком, молчать не стала:
— Живот не болит?
— Сплю на спине, ем чайной ложечкой маковые росинки, проклинаю тебя по девять раз на день, — преувеличенно серьёзно ответил Олег.
Фыркнув, Аня заявила:
— Я уже забыла, что ты вообще существуешь. Сидишь здесь безвылазно.
Пожав плечами, Олег заявил:
— На острове я бываю, это ты лихо прячешься, тебя там без собаки не найти.
— Я тебя один раз видела, но подойти не могла: дежурила на вышке.
— Да-да, что-то помнится. Удивительно, как же ты меня заметила? Мне казалось, что у вас с Антоном очень весёлый разговор: смех на километр было слышно, хотел даже сходить, замечание вам сделать.
— Что, и посмеяться нельзя? — вскинулась Аня.
— Часовой на посту должен заниматься делом. Жаль, нет устава караульной службы, тебе бы такое чтение не помешало.
— Солдафон!
— Спасибо! А что это опять в супе плавает? Похоже на листья дурмана.
— Зелень. Что-то вроде петрушки.
— Когда-нибудь мы все сдохнем от ваших кулинарных экспериментов.
— Не успеете! Вас тут раньше ваксы сожрут, живёте даже без изгороди.
— Ошибаешься, — усмехнулся Олег и вкратце рассказал девушке о местном способе обороны.
В лесу выбрали удобное место, лишние деревья убрали, на остальных поставили три широкие площадки. Перекрыли их сверху и с боков, жильё получилось относительно неплохим. На ночь затаскивали лестницы наверх, до земли было около четырёх метров, ни один людоед не запрыгнет. Срубить опорные деревья им не дадут: у защитников есть луки и хороший запас больших камней. Выслушав его объяснения, Аня воскликнула:
— Здорово! Как в скворечнике! Покажешь?
Покосившись на Добрыню, Олег заявил:
— Извини, придётся без меня. Дела.
Разговаривать уселись на одно из брёвен, сваленных возле разделочной площадки углежогов. Добрыня ходить вокруг да около не любил, начал сразу:
— Олег, сейчас середина лета. Зимы здесь бывают очень холодные, а у нас не хватает одежды.
— Это не ко мне. В производстве ткани я нечто меньшее, чем ноль.
— Да это понятно, я не затем затеял разговор. Ты же знаешь, если идти вниз по течению, до цивилизованных мест не так уж и далеко. У нас есть корабль, людей достаточно, небольшой экипаж наберём без труда. Было бы неплохо сделать туда рейс, закупить необходимые вещи.
— Мысль хорошая, — кивнул Олег. — Прикинемся чайниками, дескать, пришли откуда-то из-за Сумалида, для южан это нечто сродни Атлантиде: то ли далеко, то ли неправда, так что незнакомому языку не удивятся, да и полиглотов здесь немного. Ничего неосуществимого в этом мероприятии нет, если не считать кучу опасностей, подстерегающих на реке.
— Вот и отлично. Сам понимаешь, идти придётся тебе, ведь ты единственный из нас, кто знает местные языки.
Олег улыбнулся, покачал головой:
— Добрыня, ничего отличного я здесь не вижу. Торговля подразумевает равноценный обмен, чем ты собираешься платить?
— Хороший вопрос, вот об этом я и хотел посоветоваться с тобой. Что вообще ценится на юге?
— Всё, что можно продать.
— Мы делаем железо, оно там ценится?
— Да. Судя по качеству местного оружия, наша сталь пойдёт просто на ура. Руда очень высокого качества, её здесь хватает. Вся проблема в том, что нам самим металла недостаточно, пока мы наделаем его в количествах, необходимых для торговли, река льдом покроется.
— Н-да. Слушай, Олег, ну ты сам подумай, что мы можем их предложить?
— Хороший вопрос. Корабль нам попался с пустым трюмом; судя по всему, на нём шли наёмники, или охотники за удачей — в общем, неторговые люди. Есть немного наличных монет, но это просто мизер. На правом берегу встречается россыпное золото, я знаю несколько ручьёв, это самый лучший товар, да и места много не занимает…
— Что же ты раньше молчал?! Вот его и нагребём!
Олег не выдержал, рассмеялся.
— Ты чего? — не понял Добрыня.
— Интересный ты человек: вроде неглупый, а в элементарных вещах не разбираешься. Как, по-твоему, почему золото имеет столь высокую ценность? Поясняю: это весьма редкий металл, месторождения встречаются нечасто, но даже в них его содержание ничтожно. Если повезёт — десятки грамм на тонну коренной руды или кубометр наносов в россыпи. При наших возможностях вряд ли удастся добыть его много.
— Ну ты же спец! Неужели ничего не сможешь придумать?
— Я не волшебник, тут необходима техника. Даже примитивную гидравлическую установку соорудить очень тяжело. Уклоны ручьёв небольшие, долины слишком широкие, запрудить их нереально: очень большой объём работ. Подводить воду от верхних уровней тоже сложно: необходимы сотни метров деревянных труб или дощатых желобов. Нам остаются самые простые методы, а они не слишком производительны. В этом деле есть свои хитрости, земное горное дело намного прогрессивнее местного, но всё равно, чуда ждать здесь не приходится.
— Понятно. Но хоть немного золота добыть реально?
— Разумеется. Всё зависит от содержания металла и количества работников.
— А инструменты?
— Немного досок, гвозди, деревянный лоток, лопаты, тачки, шкуры, несколько верёвок с корабля. Всё можно подготовить за два-три дня.
— Слушай, с этим надо пошевелиться. Сколько тебе надо человек?
— С народом у нас плохо, так что наглеть не буду. Для начала человек пять, как дело пойдёт — надо будет добавить.
— Вот и давай. Прямо сейчас набросай список необходимого.
— Хорошо. Тут ещё одна идея есть. По пути сюда, ещё сплавляясь по Наре, мы видели руины огромного города. Там на нас напали людоеды. Я убил этих ваксов, в их лодке нашёл соль; судя по всему, возле города её источник. Надо поспрашивать Млиша: если она ценится на юге, то неплохо бы её набрать. Течение там не слишком мощное, перекатов нет, корабль легко поднимется до этих мест.
— Об этом стоит подумать, — кивнул Добрыня. — Но первым делом займёшься золотом. Соль — дело сомнительное: вдруг её там не окажется? Так что давай, шевелись, тут управятся и без тебя, процесс более-менее налажен.

Дело продвигалось медленно: грунт был глинистый, плотный, богат крупными камнями, а лопаты не слишком качественные: кузнецы схалтурили. Работали уже пятый час, а углубились примерно на два метра. Олег по этому поводу не переживал, он и не надеялся на высокие темпы. По его мнению, место было весьма перспективное, при таком рельефе россыпь на этом участке может оказаться богатой, с высоким содержанием драгоценного металла. Это подтверждали и следы прежних разработок: зря бы здесь копать никто не стал. Шестеро мужчин били три шурфа, Олег непрерывно переходил от одного к другому, разглядывая выбрасываемую породу.
Пройдя к верхней выработке, он ещё издалека заметил, что характер грунта резко изменился, на фоне сероватых отвалов глины выделялись рыжие кучки. Рассмотрев их, Олег убедился, что порода состоит в основном из мелкого гравия и хорошо окатанной гальки, глины здесь было немного, да и кроме красноватой окраски она отличалась большим содержанием песка. Приказав рабочим складывать этот грунт отдельно, он насыпал пробу в угловатый лоток, прошёл к ручью.
Выбрав место с более слабым течением, положил деревянное корытце в воду, принялся разминать породу с помощью деревянной буторки, очищая от глины. Вниз тут же потянулось бурое пятно — процесс был очень грязным. Очистив грунт, Олег принялся его промывать, энергичными движениями избавляясь от самых лёгких минералов, крупные камни убирал вручную, стирая с них глинистую примазку. На последних этапах работал очень осторожно, без конца перетрясая пробу.
Оставив крошечную щепотку чёрного шлиха в углу, наклонил лоток, постучал по стенке, выпуская последние капли воды. Проба послушно растеклась маленьким язычком, в основании его сверкнули желтые крупицы. Олег удовлетворённо улыбнулся, насчитал семь приличных знаков, причём одна золотинка была весьма неплохой, размером со спичечную головку. Пройдя ко второму шурфу, где работал Кабан в паре с Пауком, он показал находку приятелю:
— Видал?
Здоровяк с интересом склонился над лотком, туда же сунул голову любопытствующий компьютерщик.
— Это с верхнего шурфа? — уточнил Кабан.
— Да.
— Тут даже на зубную коронку не хватит, — с досадой заявил Паук. — Хотя можно позолотить кучу контактов.
— Это верх пласта, — пояснил Олег. — Обычно металл лежит внизу.
— Вот зараза! — огорчился Кабан. — Придётся копать ещё глубже?
— Ничего не поделаешь, надо добираться до коренных, скальных пород. На них лежит самый богатый слой россыпи, хотя бывают и исключения; но это редкость.
— Хреново, — констатировал Паук. — Тут явный баг, из-за него придётся больше копать.
— Это закон природы. Насыпь в тазик песка, кинь несколько свинцовых дробин, залей водой и хорошенько потруси. Где окажется дробь?
— Любой ламер сообразит — на дне.
— Вот видишь, так и здесь, только масштабы побольше. Все тяжёлые минералы стремятся лечь в нижнем слое россыпи.
— Архитектура логична, только от этой лопаты у меня уже перегрев системы.
— Иди вниз, твоя очередь, — буркнул Кабан. — А-то договоришься у меня, в ручей тебя кину — охлаждаться.
Через пару часов Олег устал курсировать между шурфами. Все выработки достигли золотоносного слоя, а вскоре самая нижняя уткнулась в коренные породы. Они оказались не скальными — известняк разложился до рыхлой массы, но золота здесь почти не было: место выбрано неудачно, продуктивный пласт выклинивался.
Зато второй шурф, пройденный Кабаном и Пауком, порадовал. Золотоносный слой здесь был более чем метровой мощности, содержание металла хорошим, песчинки крупные. В пробе, взятой на границе наносов и коренного известняка, попался маленький самородок — овальная пластина размером с небольшую монету. Верхняя выработка оказалась не столь богатой: золота хватало, но содержание несравнимо ниже.
Олег поставил четверых рабочих бить новые выработки, а с двумя остался у продуктивного шурфа. Пока Кабан с Пауком добывали золотоносный грунт, складывая его кучей, он собирал примитивную промывочную установку. Сбил из широких досок длинный желоб, застелил его широкими кусками оленьих шкур, сверху придавил примитивные коврики деревянными рейками, набив их несколько десятков. Промывку начать не успели, подступила ночь. До лагеря охотников отсюда было не больше трёх километров, но идти туда не стали, перекусили холодным мясом и копчёной рыбой, спали без огня, не желая привлекать к месту работ враждебное внимание.
С рассвета приступили к делу. Добытый грунт наскоро отмывали в огромном плоском корыте, раскачиваемом двумя рабочими, после чего сбрасывали его в желоб. Там на него обрушивались потоки воды из большого деревянного ведра, перемытая порода скатывалась вниз, на трафаретных рейках и в шерсти задерживались только самые тяжёлые частицы. Остальные работники возились в шурфе и доставляли породу в небольшой тачке.
Около полудня, убедившись, что проходнушка переполнена тяжёлым шлихом, Олег остановил промывку. Выбив рейки, сгрёб всё содержимое в тазик, туда же высыпал песок с кусков шкур, тщательно их обмыл. Опять вернул всё на место, после чего попытался оттащить тазик в сторону, что получилось с трудом — весу в нём было намного больше пятидесяти кило: про шлих не зря говорят, что он тяжёлый.
Возиться пришлось около часа, прежде чем всё содержимое тазика было перемыто на лотке. Подозвав всех рабочих, продемонстрировал их первый добытый металл. Его было немного, он бы весь мог без труда поместиться в спичечном коробке.
— И ради такого мизера мы горбатимся второй день? — не удержался один из рабочих.
— Не переживай, — усмехнулся Олег. — Золото очень тяжёлое, здесь его достаточно много. Кроме того, оно природное, россыпное, очень высокопробное. Содержание металла в обычном ювелирном сплаве чуть ли не в два раза меньше. И не забывайте, мы только начали работать, опыта почти нет. Честно говоря, я ожидал меньшего, нам просто повезло — здесь довольно хорошее содержание.
— Хоть примерно, сколько здесь? — поинтересовался Кабан.
— Точно не скажу, но где-то между тридцатью и пятьюдесятью граммами.
— Нормально! Так за месяц можно несколько килограмм набрать, — обрадовался здоровяк.
— Если ничего не помешает. Ладно, сейчас пообедаем остатками припасов, поработаем до вечера, на ночь уйдём в лагерь охотников, здесь обосновываться не будем. Нас мало, а ваксы любят нападать по ночам, в темноте они видят, как кошки.

Работали без всяких приключений пять дней. Добыча шла стабильно, только однажды потеряли около пяти часов из-за сильного дождя, но других помех не было. Мешочек с золотом становился всё тяжелее, каждый день пополнял его не менее чем на пятьдесят граммов, а однажды попался самородок, под сотню грамм. Кроме охотников, ни с кем не общались, люди с острова на правый берег не наведывались: он считался опасным местом, просто так сюда никого не пускали.
Правда, на лагерь охотников ни разу не пытались нападать. Он был неплохо укреплён двойной изгородью, жилища располагались на деревьях, обитатели отлично вооружены, так что врага ждал не слишком тёплый приём.
Олег собирался отработать неделю, прежде чем наведаться на остров с отчётом, однако планы изменились: на пятый день, добравшись до лагеря охотников, он узнал, что на посёлок напали, тоже ночью. Врага отогнали, но полностью не уничтожили. Добрыня передал приказ золотодобытчикам вернуться, от греха подальше. Командир опасался, что они могут наткнуться на уцелевших ваксов. Промывка золота очень загрязняла ручей, пятно мутной воды выделялось даже в реке, если людоеды его заметят, то могут поинтересоваться, что там творится.
Следов нападения заметно не было, правда, в сумерках их тяжело разглядеть. Посёлок был обнесен квадратом деревянных стен, в единственной низкой башне располагались узкие ворота. Ваксы, не имея лестниц, не смогли преодолеть пятиметровую преграду, а сверху их щедро угощали стрелами и камнями. Понеся немалые потери, они поспешно удалились, оставив несколько трупов и одну лодку. Утром наблюдатели не заметили следов банды, но, по общему мнению, их оставалось не менее трёх десятков. Из-за этого островитяне держались настороже: весь день в окрестностях шныряли лодки разведчиков, пытающихся выследить противника. Но тщетно — враг исчез.
Золотодобытчики неплохо поужинали, в лагере охотников такого разнообразия не было. Олег с удовольствием вымылся в хорошо натопленной бане, ему даже выделили комковатый кусочек мыла, от которого едва не облезла кожа. После этого нашёл Добрыню, шутливо откозырял, доложил:
— По вашему приказу вверенная мне команда старателей вернулась назад.
— И как дела?
— Нормально, — Олег кинул Добрыне маленький мешочек.
Взвесив его на руке, он хмыкнул:
— Неужто полкило?
— Меньше. Точно не скажу, сам понимаешь, весов тут не найти.
— В том месторождении ещё много золота?
— Откуда я знаю? Но такими темпами мы можем вести добычу сотни лет, можешь мне поверить, там никак не меньше тонны.
— Сколько?!
— Что ты так удивляешься? Это ещё мелочи. Вся проблема, что мы всё никак не добудем; технология примитивная, а кроме того, выхватываем участки только с самым высоким содержанием.
— Ладно, хрен с ним, с этим золотом. Помнишь, ты про соль рассказывал?
— Ну?
— В общем, не знаю, как насчёт товаров, но нам она нужна до зарезу. Той, что ты захватил у ваксов, надолго не хватит. Лето и осень пройдут, наступит зима. Река встанет, будет ли ловиться при этом рыба, неизвестно, но в любом случае её станет меньше. Необходимо запастись припасами, а без соли это довольно затруднительно. Всё, что мы можем, так это насушить плодов и грибов.
— Насчёт соли я мог и погорячиться, — с сомнением произнёс Олег. — Кто знает, возможно, месторождения там нет, а если и так, его ещё необходимо обнаружить.
— Всё равно, это та ситуация, что требует проверки.
— Я понимаю, и если бы дело шло о простой прогулке на лодке, то ничего бы не говорил. Но посылать корабль, отрывать от работы десятки человек — это уже слишком масштабно для наших возможностей.
— Ничего, как-нибудь осилим. У нас сейчас сто семьдесят человек, два с половиной десятка выделить под это дело можно.
— Добрыня, подумай хорошенько. Мне понадобятся самые крепкие ребята, сам понимаешь, подобное предприятие не из лёгких. До устья Нары рукой подать, но вот по ней мы от развалин в своё время спускались два дня. А сейчас придётся всё время идти против течения, я даже не представляю, сколько времени это может занять. Местность кишит ваксами, кроме того, не следует забывать про хайтов, ведь это ближе к северу. Всех участников придётся хорошо вооружить, с кем ты здесь останешься?
— Не переживай. Кое-какое оружие у нас есть, кузнецы каждый день изготавливают новое. Лесозаготовки через два дня можно закончить, брёвен хватит надолго, много мужиков освободится. Посёлок хорошо защищён, нападений мы больше не боимся, оставшихся людей вполне хватит, чтобы отбиться. Ты получишь двадцать пять крепких парней плюс Риту и Удура. Это плавание можно будет считать тренировкой перед походом на юг.
— Мне ещё понадобится Млиш, он просто кладезь полезных сведений.
— Без проблем.
— Среди наших есть кто-нибудь, смыслящий в корабельном деле?
— Сомнительно, ты же знаешь, наш город был далёк от морей, специалисты такого профиля там не нужны. Разве что поспрашивать, кто из ребят служил во флоте. Но не знаю, чем они смогут помочь в этом деле: современные корабли не ходят на вёслах или под парусом.
— Там, я смотрю, кузнецы детали для катапульт и арбалетов делают?
— Об этом даже не мечтай. Вы уйдёте дня через три, ничего получить не успеете. Кроме того, катапульта слишком тяжёлая, её делают для крепости, поставят на главную башню. Но ты не переживай, всех мужчин тренируют обращаться с луками, у тебя будет достаточно стрелков.
Олег поморщился:
— Знаю я этих снайперов, Аня и то лучше стреляет. Кроме того, хороших луков у нас только три штуки, все остальные слабые самоделки. Будь у меня десяток стрелков, подобных Рите или Максу, я бы даже не вспоминал про ваксов.
— Где же найти таких специалистов? В наши времена не так много людей, знакомых с луком, да и осваивать его приходится долго, — хитро улыбнувшись, Добрыня добавил: — Кстати, вышеупомянутая Аня каждый день меня доставала настойчивыми расспросами.
— Какими расспросами? — не понял Олег.
— Как ты поживаешь, всё ли у тебя хорошо. Совсем ты своей подруге внимания не уделяешь.
— Подруге? — опешил Олег. — Ты с ума сошёл! Посмотри на неё, а потом на меня! Это же небо и земля! А кроме того, у неё, насколько я понимаю, тесная дружба с Антоном. Просто мы с ней с первого дня вместе, многое пережили. Это так просто не забудешь.
— Ну-ну, — хмыкнул Добрыня, — сдаётся мне, я ещё на вашей свадьбе погуляю.
— Обижаешь! — заявил Олег. — Я уже женат.
— Вот это новость! И кто же супруга?
— Надеюсь, что осталась на Земле. Мы с ней, в общем-то, уже порознь жили, только развод оформить не успели.
— Понятно. Можешь забыть о своём супружестве, здесь не до формальностей. Сам знаешь, семьи разлучены, находки родственников или просто знакомых настолько редки, что надеяться на это невозможно, сам понимаешь.
Это было правдой. Существовала целая категория бродяг, именуемых почтальонами. Они бродили по всему левобережью, в каждом селении находили кров и пищу, но за это расплачивались своеобразным образом — собирали анкетные данные жителей и зачитывали им списки людей, встреченных до этого. Если встречалась знакомая фамилия, уточнялись другие сведения: имя, отчество, возраст. В случае совпадения начинался настоящий праздник, почтальона богато одаривали, он рассказывал, где именно встретил этого человека. Каждый из этих бродяг таскал целые кучи исписанных блокнотных листов, кусков картона и табличек из древесной коры; у самых богатых записей было столько, что они зачитывали их часами.
Олег кивнул, соглашаясь со словами Добрыни, и добавил:
— Даже если я с ней встречусь, наш развод никто не оформит.
— Ладно, что мы всё о чепухе. У тебя уже глаза слипаются. Кстати, на свой островок можешь не плыть, здесь в новой хижине я тебе место забронировал, пойдём, покажу.
Они вышли из хижины, оживлённо разговаривая на ходу и не заметив, как за дверью притаилась Аня. Девушка едва успела спрятаться туда при их неожиданном выходе. Женщины любознательны, но любопытство Ани было просто гипертрофированным: пользуясь темнотой, она смогла подслушать большую часть мужской беседы, о чём ничуть не пожалела. Ей удалось узнать о замкнутом Олеге массу интересной информации, а кроме того, в голове девушки созрел довольно заманчивый план. Стоило подумать, каким образом его реализовать и стоит ли это делать.

ГЛАВА 12

«Арго» плохо слушался руля, его всё время норовило развернуть влево. Течение Нары было несильным, но при слиянии с Фреоной воды двух рек вскипали в непредсказуемом водовороте. Олег теперь прекрасно понимал, почему ваксы, чтобы вернуться в устье, забираются гораздо выше по течению. Люди поленились делать такой крюк и теперь расплачивались за это. Экипаж корабля состоял из двадцати шести мужчин, Млиша, Риты и Удура. На каждое из двенадцати вёсел посадили по два человека, люди работали изо всех сил.
На руле в одиночестве стоял клот; великан играючи ворочал тяжёлое весло. Олег не переставал радоваться, что взял его с собой, однако даже сила Удура не в состоянии была удержать судно от неожиданных поворотов. Течение здесь было неоднородным по скорости и меняло направление без всякой системы. Судя по всему, свою роль играла неровность дна: иногда оно вполне просматривалось, но тут же мель сменялась тёмным омутом.
Повернувшись к Алику, Олег заявил:
— Сними с вёсел пару толковых ребят, попробуем поставить парус, а то до вечера будем здесь кружить.
— Так ветер не попутный.
— Ничего. Он снесёт нас к северу, оттуда легче будет войти в устье: мы разгонимся на течении Фреоны, там ему ничего не мешает, я это помню с того раза, когда забирал корабль с мели.
Алик спустился к гребцам, а Олег поспешил на нос, там в одиночестве стояла Рита. Подойдя к девушке, заявил:
— Мы сейчас будем ставить парус, следи за окрестностями, нам будет не до этого.
— Если ты прикоснёшься к парусу, тебе действительно станет не до этого, — загадочно произнесла Рита.
— Ты чего?
— Не волнуйся, я не пропущу опасность. Но учти, едва вы поставите парус, мне больше не будет видно, что творится позади корабля.
— Ничего, это станет заботой кормового смотрящего.
Олег поспешил назад, к мачте, где трое мужчин уже снимали крепеж с горизонтального бруса. Он на миг замер, увидев, что край свернутого паруса зашевелился, но уже в следующий миг разразился таким витиеватым ругательством, что почувствовал себя настоящим морским волком.
Выбравшись, Аня встала возле мачты, одарила всех опешивших мужчин лучезарным взглядом голубых глаз, повернулась к подошедшему Олегу, невинно похлопала ресницами и весело произнесла:
— Доброе утро!
— Матерь божья! Ты что здесь делаешь?! — воскликнул очухавшийся Макс.
— Мне кажется, ты меня с кем-то перепутал, но вообще-то я просто стою на месте, — не оборачиваясь, ответила девушка.
— Плавать умеешь? — мрачно поинтересовался Олег.
— Плохо, — призналась Аня.
— Это твои проблемы, — заявил Олег и скомандовал: — Вышвырните её за борт. Течение попутное, если повезёт, донесёт до берега.
— А не повезёт? — уточнил Макс.
— Ничего страшного, труп рыбаки выловят. А если не так, то ракам тоже кушать надо.
Аня, прослушав этот жестокий диалог, ничуть не смутилась. Потрогав шевелюру, она недовольно поморщилась:
— Всю прическу помяла.
— Я её сейчас оторву вместе с головой! — взорвался Олег. — Кто тебя надоумил так поступить?
— Сама догадалась, — небрежно ответила девушка. — На острове скучно, да и пользы от меня там немного, вот и решила к вам присоединиться. Если бы попросилась официальным путём, никто бы не разрешил; пришлось прибегнуть к небольшой хитрости.
— В этом плавании я вижу от твоего присутствия только одну пользу — можно съесть тебя в голодный день, или кинуть в кучу наступающих врагов, ты их заговоришь до смерти.
— Я захватила свой лук и стрелы, — доложила Аня.
Бешено заскрипев зубами, Олег рявкнул:
— Засунь их!.. Впрочем, ты сама поняла, что с ними делать!
Развернувшись, он с тоской посмотрел на юг. Олег понимал, что возвращаться на остров для того, чтобы высадить девчонку, нельзя, они и так потеряли немало времени; по сути дела, даром будет потрачен целый день. Не глядя на Аню, прошипел:
— Марш на нос и оттуда ни шагу!
— Я руки хочу помыть, где тут у вас удобства, — стеснительно произнесла Аня.
— Потерпишь! — непреклонно заявил Олег. — Я позже с тобой разберусь, так что у тебя ещё есть время. Используй его с толком, к примеру — напиши завещание.
Проводив девушку взглядом, Макс покачал головой:
— Командир, что теперь делать будем?
— Что и хотели, ставить парус. Мы не можем разворачивать корабль из-за одной взбалмошной девчонки, день будет потерян.
— Женщина на корабле не к добру!
— Считая Риту, это уже вторая, так что плаванье обещает быть очень недобрым.
— Насчёт Риты не все так просто, — оживился Алик. — Меня иногда так и тянет заглянуть ей в штаны — не удивлюсь, если она Николай.
Двое мужчин у мачты довольно заржали, но тут же осеклись после недоброго взгляда Олега:
— Хватит языками чесать, мы так до вечера парус не поставим!

«Арго» поднимался вверх по Наре, придерживаясь левого берега, и лишь изредка попадал в полосы приличного течения. Парус был убран, на вёслах осталось двенадцать гребцов, они работали посменно. Корабль шёл медленно, и Олег прикинул, что если не будет попутного ветра, то такими темпами они будут подниматься до развалин города не меньше недели. Эта мысль ничуть не подняла его и без того невысокое настроение: за это время люди сильно вымотаются, работа на вёслах — не самый лёгкий труд. Оставалось надеяться на подходящую погоду: в дни, предшествовавшие плаванию, он замечал, что ветер частенько задувает с востока. Если всё пойдёт нормально, они ещё походят под парусом.
При виде Олега Аня вскочила; Рита, не повернув головы, осталась сидеть на бухте пенькового каната, посматривая вперёд. Покачав головой, он сокрушённо заявил:
— Я ещё могу понять Аню, она клиническая блондинка, у неё в голове есть где ветру разгуляться. Но ты же взрослый человек, должна хоть иногда думать!..
— Рита ни в чём не виновата! — вскинулась Аня. — Я сама всё сделала, пробраться на корабль несложно, и…
— Помолчи! — оборвал её Олег. — Крайне маловероятно, что я когда-нибудь захочу поинтересоваться твоим мнением, но если это случится, то ты об этом услышишь в первую очередь.
— Но…
— Аня, не надо, — остановила её Рита; не прекращая следить за рекой, она добавила: — Ты же помнишь, что в своё время я тоже пряталась под парусом?
— Ну?
— Так вот, после этого случая для меня не составляет труда определить, есть ли кто в этом укрытии. А кроме того, из-под материи выглядывал лук, и я его сразу опознала. Никто на это не обратил внимания, кроме меня. Я туда посмотрела в первую очередь, сам понимаешь — воспоминания обязывают.
— И ты меня не выдала? — восхитилась Аня.
Рита ничего не ответила, только на миг повернула голову, улыбнулась кончиками губ.
— Спасибо! — расцвела Аня.
— Раз уж ты такая наблюдательная, то почему не поставила меня в известность? — не успокаивался Олег.
Рита пожала плечами:
— У меня были причины считать, что так будет лучше.
— Нельзя ли их поведать мне?
— Некоторые можно. От Ани здесь будет больше пользы, чем в посёлке. У неё хорошее зрение, она довольно наблюдательная и немного владеет луком. Много места при этом не занимает, ест мало… как видишь, целая куча достоинств.
— Рита, ты ведь прекрасно понимаешь, мы идём не на морскую прогулку, может случиться что угодно.
— Да, я это понимаю. Но она сама приняла решение, никто её сюда не тянул. Там, на острове, Аню без зазрения совести ставили наблюдательницей, а во время нападений ваксов никто не запрещал стрелять ей из лука. Во время последней стычки даже Добрыня не стал прогонять её со стены.
Олег покачал головой:
— Господи, как вы не поймёте — это не игра. Рита, что ты станешь делать, если этой взбалмошной девчонке завтра оторвут голову?
— Переживу, — спокойно ответила амазонка. — С таким же успехом она может погибнуть на острове, получив болу в голову при нападении на посёлок.
— Ничего со мной не случится, я уже была в этих краях и выжила, — беззаботно произнесла Аня. — Неужели ты забыл?
— А ты представляешь, что будет в посёлке, когда тебя хватятся? Куча людей займётся поисками, а ведь у них есть более важные занятия.
— Ничего, я оставила записку на своей койке. Её обязательно найдут.
— Даже не знаю, что мне мешает вышвырнуть тебя за борт, — безнадёжно вздохнул Олег. — Очень хочется снять ремень и отшлёпать тебя по мягким местам, но не хочу быть обвиненным в садистских домогательствах. Нет, надо заканчивать этот разговор, а не то кое-кому действительно придётся возвращаться на остров вплавь.
Ночью продолжать путь не решились, да и людям необходимо отдохнуть. Весь день непрерывно работали веслами: вода в Наре упала, дело шло к концу лета, течение усилилось и даже на спокойных участках представляло немалую трудность для продвижения. Приставать к берегу тоже не стали: ваксов за весь день ни разу не заметили, но это ничего не значило, в густых зарослях и прибрежных тростниках можно без труда спрятать целую флотилию лодок.
«Арго» вывели на сильное течение, его снесло немного вниз, пока якорь хорошо не зацепился за дно. Канат вытравили, подтянув корабль как можно выше. Теперь в случае опасности достаточно немного поработать на кабестане, и судно понесёт вниз. Если это потребуется сделать быстрее, можно обрубить якорный канат, в трюме лежал запасной, изготовленный поселковыми кузнецами.
Но все предосторожности оказались напрасными: ночью их никто не побеспокоил.

Корабль быстро шёл вверх по течению, парус раздувало от попутного ветра. Гребцы отдыхали, только на рулевом весле трудилась парочка парней под неусыпным надзором Удура. Тот свыкся со своей ролью и не оставлял рабочее место без присмотра. Олег сидел возле носа судна, внимательно слушая Млиша, рядом примостилась Аня, старавшаяся не пропустить ни одного слова. Старик сегодня был в ударе, с самого утра не умолкал, рассказал уже массу интересных сведений об этих краях; по его словам, он вспомнил даже то, что считал давно позабытым, правда, честно признавался, что большая часть информации крайне недостоверна.
— Так вот, когда в этих краях появились ваксы, никто точно не знает. После Фрейской войны людей здесь не осталось вообще, хайты смели отсюда всех, местность была совершенно ненаселённой долгое время, прежде чем появились троглодиты. Надо сказать, доподлинно никто не знает, откуда они пришли сюда. Те ваксы, что живут в западных горах, имеют несколько другие обычаи. Так, головы самой достойной добычи они сохраняют особым способом: выбивают дыру на затылке, извлекают через неё мозг, мажут им свои тела. Вытаскивают все кости черепа, оставшиеся мягкие ткани сушат. В итоге голова становится маленькой, как кулак мужчины; по большим праздникам они выносят их из пещер, развешивая над входом. Этими жуткими связками потрясают перед битвой, пугая неприятеля. Те ваксы, что поселились в долине Нары и на прилегающих территориях, захваченные головы вываривают, поедают с них всё, что только возможно, потом надевают на шест, ставя его на границе деревенской площади. Когда череп желтеет, его оттуда снимают, выбрасывают, или отдают играться детям, так что по количеству этих украшений можно понять, насколько воинственно вела себя деревня в последние годы.
Аня не удержалась:
— Млиш, мы с Олегом были в плену у пещерных людоедов, еле оттуда убежали, но потом видели деревню возле озера, там были черепа на шестах. Выходит, нам посчастливилось повстречать все разновидности ваксов?
— Выходит, так, — согласился старик.
— У тебя, кстати, есть великолепная возможность изучить их котёл изнутри, — угрожающе произнёс Олег. — Только попробуй ещё что-нибудь учудить, я тебя точно вышвырну за борт, прямо на виду у людоедов.
Девушка презрительно фыркнула, но благоразумно промолчала. Олег спросил Млиша:
— Слушай, я так и не понял из твоих рассказов, это что за Хайтана?
Старик кивнул:
— Неудивительно, этого никто не поймёт. В старых мифах говорится, что раньше мёртвых земель не было, но потом появились хайты. Откуда они взялись, неизвестно, некоторые мудрецы даже считают, что они были всегда. Но все сходятся в одном: раньше люди жили далеко на западе от гор ваксов и к северу от Нары. Но враги выгнали всех, они не терпят на своих землях никого. В былые годы Хайтана разрасталась, как морской прилив, но после Фрейской войны их продвижение прекратилось. Никто не знает, почему это произошло, но ясно одно — если бы не это, мёртвые земли давно бы уже разрослись на месяцы пути к востоку от Фреоны.
— Странно, — удивился Олег. — Лично я не сталкивался с хайтами, но некоторые наши ребята их видели. Вон, Рита даже убила нескольких из них. Судя по всем рассказам, они не самые опасные противники, с рыцарями не сравнить.
— Это верно, — согласился Млиш. — Но ты судишь о сложных вещах, не имея о них ни малейшего представления. Мёртвые земли очень велики, хайты обитают где-то в их глубине, да их никто и не видит; все рассказы об этих созданиях сильно противоречат друг другу, я не знаю, каким из них можно верить, есть ли там хоть крупица правды. Большая часть их территории патрулируется рейдерами-раксами, вы называете их «гориллы». Их отряды обычно невелики, но встречаются и более серьёзные формирования, усиленные дополнительными воинскими единицами, призванные помогать в битве с сильным противником. Карлики-хиты могут навеять иллюзии, поразив расслабленного противника, или скрыв своё войско, тощие триллы швыряют тяжёлые дротики с очень длинными наконечниками — всех созданий Хайтаны даже не перечислить, кроме того, постоянно появляются новые.
— Не понял? Это что, искусственные существа?
— Скорее всего, это так и есть. Иначе откуда бы возникали их новые разновидности? Мудрецы древности не раз пробовали препарировать тела этих странных созданий; история сохранила много подобных описаний, и все исследователи сходились в одном — эти твари не похожи на обычных живых существ, в них встречаются посторонние предметы, следы свидетельствуют о чудовищных операциях, проводимых над ними хозяевами.
— Биотехнологии! — удивлённо выдохнула Аня, но заметив взгляд Олега, мгновенно замолчала, сделав вид, что ничего не говорила.
Погрозив ей кулаком, он поинтересовался:
— Млиш, ты рассказывал, что хайты иногда устраивают набеги на восточные границы.
— Да, это случается. Иногда отряды мёртвых рыцарей-фраков достигают самых удалённых земель.
— Мёртвых рыцарей? — не сумела смолчать Аня.
— Да, так иногда называют их тяжёлую конницу. Но обычно говорят — фраки. К лошадям и настоящим рыцарям они не имеют ни малейшего отношения, но поверьте, сильнее воинов в нашем мире нет. Молитесь своим богам, чтобы никогда с ними не повстречаться. Их отряды передвигаются очень стремительно, могут опередить вести о своём приближении, обрушиться на ничего не подозревающие селения.
— А зачем они идут в набеги? — поинтересовался Олег. — Ведь хайты больше не захватывают территорию?
— Что у них на уме, неизвестно никому. Больше всего люди боятся новой большой войны; их страх столь велик, что никто не желает селиться вблизи вражеских земель. А в набегах отряды хайтов уничтожают всё на своём пути и захватывают пленных.
— Зачем им люди?
— Неизвестно. Те пленники, кого уводят в сердце Хайтаны, назад никогда не возвращаются. Спастись могут только счастливчики, кто сумеет совершить побег вблизи границы их территории.
Олег замолчал, собираясь с мыслями. Аня сочла, что сейчас он не отреагирует на её любопытство, и обратилась к Млишу:
— Это же ужасно! Почему бы всем правителям не объединиться для разгрома такого страшного врага?
Старик бледно улыбнулся:
— Девочка, и как ты это себе представляешь? Хайтана страшный противник, полумерами с ним не справиться. Люди должны выставить всех, кого только можно, война продлится не один день и не месяц. Домены правителей на это время останутся без защиты. Я не стану говорить про разбойников или пр́оклятых рыцарей, но ведь не стоит забывать о странах востока. Там все пребывают в полной уверенности, что хайты очень далеко и никогда не позарятся на их земли. Думаешь, тамошние правители не воспользуются столь удобным моментом? Никто не поверит в их благородство, даже младенец понимает: если что-то полезное остаётся без хозяина, надо немедленно заграбастать это себе. Они быстро захватят беззащитные земли.
— Но ведь армии вернутся и вышвырнут их назад!
— Кто знает, вернутся ли? Хайтана очень непростой противник, но даже если её удастся сокрушить, потери будут ужасающие. С остатками войск выгнать наглых соседей будет нелегко; потерять гораздо проще, чем вернуть назад. Нет, никто не сможет собрать войско для такого сложного мероприятия. Последний раз подобное произошло во время Фрейской войны, но в тот момент этого потребовали обстоятельства. Натиск хайтов был настолько неудержим, что люди попросту испугались; страх собрал их вместе, заставил позабыть о старых распрях. Всем казалось, что эта лавина будет идти до конца, покуда не накроет весь обитаемый мир. По старым легендам враг, в незапамятные времена попав на земли людей, принёс с собой необычную силу. Но мудрецы говорили, что она имеет свои пределы: тает со временем и сосредоточена в сердце Хайтаны, чем дальше от него, тем слабее её влияние. Возможно, это и помогло людям в тот раз, ведь сокрушив местные государства, завоеватели вернулись назад. Хотя некоторые говорят, что хайты попросту проявили безрассудство и ворвались на территорию народов Пустоты, где им преподали неприятный урок.
— А это ещё кто такие? — удивился Олег. — Ты о них не говорил.
— О них можно говорить часами и ничего не сказать. Просто в нашем мире есть земли, куда нет доступа людям и другим созданиям с красной кровью. Даже самые древние легенды не дают чёткий ответ, когда же они здесь появились. Многие мудрецы считают, что так было всегда: Пустота — неотъемлемая часть нашего мира, но одновременно ему не принадлежит. Между ними всегда есть чёткая граница, достаточно сделать один шаг, и ты уже там, в другом месте.
Олег хлопнул себя по колену:
— Понял! Млиш, по пути сюда к юго-западу от этого места я видел странную пустыню. Действительно, достаточно было сделать один шаг, и попадаешь в жерло раскалённой печи. Это и есть земли Пустоты?
— Да. Эта территория называется Гриндир, она тянется узкой полосой на много дней пути. Но ширина её не более двух тысяч шагов.
— Ты что-то путаешь, — усмехнулся Олег. — Я был там и не видел противоположного края пустыни.
Старик усмехнулся:
— Это известный феномен земель Пустоты. Если достичь края пустыни, то достаточно пройти около двух тысяч шагов, и ты увидишь её другую сторону. Но храни тебя боги сделать хоть шаг за границу. Там мера иная, никто из людей не сможет пересечь пустыню. Неизвестно, сколько для этого придётся идти, но не удивлюсь, если не один месяц.
— Но как такое может быть?
— Неизвестно. Просто это есть, и было всегда. Человеку трудно находиться на землях Пустоты. Это не всегда пустыни: есть высокие огнедышащие горы, огромные подземелья, бескрайние просторы, покрытые льдом. Встречаются места, где даже воздух непригоден для дыхания.
— Возле Гриндира на нас напало чудовище, способное взглядом парализовать человека.
— Чему ты удивляешься? На вашем языке даже есть обозначение подобной твари — василиск. Некоторые земли Пустоты на вид необитаемы, но попадаются такие, где встреченное вами чудовище покажется безобидным мышонком. К счастью, они не могут долго находится в нашем мире, поэтому опасны лишь границы их территорий. Кроме того, не все из этих созданий агрессивны, некоторые могут прошествовать в двух шагах, не обращая на тебя внимания. Те, что нападают на людей, никогда их не поедают, тела оставляют на месте. Непонятно, зачем они вообще их убивают, ведь обычный зверь так не поступает.
— И что, хайты вторглись в эту пустыню?
— Так говорят старые легенды. Они рассказывают, что орда созданий Хайтаны вторглась на земли Гриндира и сгинула без возврата, что не удивительно. Кто знает, чем бы всё закончилось в другом случае? Возможно, враг дошёл бы до устья Фреоны, и сейчас здесь бы лежали мёртвые земли.
— Тут и без них не слишком-то весело, — заметил Олег и поинтересовался: — Послушай, Млиш, когда я с Аней шёл на восток, то встречал немало развалин. Некоторые были относительно свежие, по крайней мере, можно было догадаться, что там стояло раньше. Но попадались и очень древние — просто кучи камней, затянутые дерном и кустами.
— Люди здесь жили с давних пор. Древние рукописи говорят о странах, даже названия которых уничтожило время. Кто знает, что за народы жили здесь в далёкие эпохи? Памяти о них не осталось, если не считать сказки и легенды, но, сам понимаешь, верить им нельзя.
— А этот город, к которому мы идём, он тебе известен?
— Нет. Олег, я мудр, но не всеведущ. Многие книги и карты утеряны безвозвратно, а те, что я видел, не все запомнились. Память человека несовершенна.
С носа послышался крик амазонки:
— Ваксы!
Олег моментально подскочил к ней, взглянул в указанном направлении. Впереди по правому борту на песчаном берегу стояли четверо троглодитов. Они внимательно смотрели на корабль, но угрожающих жестов не делали.
Рита поинтересовалась:
— Обстрелять? Мы пройдём в полусотне метров, парочку можно свободно снять.
— Не стоит переводить стрелы, — ответил Олег и повернулся к подошедшему Млишу. — Они не выглядят слишком ошеломлёнными, неужели здесь появляются корабли?
Старик утвердительно кивнул:
— Не удивлюсь, если они уже с ними встречались. Это излюбленное средство передвижения наёмников и ловцов удачи — очень удобное и маневренное судно.
— Но зачем им было посещать эти пустынные земли?
— Не скажи! В руинах древних городов осталось немало сокровищ, натиск Хайтаны был столь стремителен, что их не успели вывезти. Кроме того, не стоит забывать о Гриндире, туда так и тянет ловцов удачи.
— Но что им надо в этой страшной пустыне? — удивился Олег.
— Камни силы. На землях Гриндира встречаются самые сильные кристаллы-сиды.
— Ты говоришь о том странном камне, захваченном у ваксов?
— Да. Сиды очень высоко ценятся. Известны случаи, когда везучий ловец удачи за один поход в Гриндир становился баснословным богачом, покупал себе рыцарское звание и обзаводился большим доменом.
— Я видел на границе пустыни четыре высушенных трупа.
Старик утвердительно кивнул:
— Этим людям не повезло, вместо богатства они нашли смерть. Это участь большинства охотников за сидами.
Ваксы всё же не выдержали, когда корабль проходил мимо них, принялись яростно швырять камни, но не доставали. Аня вытащила пращу, обстреляла их небольшими голышами с гораздо большей эффективностью: один из людоедов с воем схватился за ушибленное плечо.
— Глупцы, — презрительно произнесла Рита, — неужели они не понимают, что с кораблями связываться опасно?
— Вряд ли их часто обстреливают, — усомнился Олег. — Стрелы дорогие, никому не захочется их тратить без возможности подобрать. Никто не станет останавливать корабль из-за нескольких тупых дикарей.
— Они не настолько глупы, — возразил Млиш. — У ваксов своя культура, пусть примитивная, но самобытная. Их ожерелья кажутся простыми только на первый взгляд: большие клыки и когти украшены выжженной россыпью. Даже ужасающий каннибализм имеет не гастрономическое, а ритуальное значение: они считают, что, поедая тело разумного создания, получают его мудрость и силу.
— Откуда ты всё это знаешь? Сомневаюсь, что кто-либо из мудрецов мог изучить их образ жизни и рассказать потом об этом другим.
— Ошибаешься. На юге земли ваксов граничат с человеческими. Часть племен остепенилась, занялась сельским хозяйством и скотоводством. Правда, сосуществование не слишком мирное: рыцари считают своим долгом уничтожать их при малейшей возможности, да и сами ваксы не забывают о своих разбойничьих замашках. Но часть вольных кшаргов смогла найти с ними общий язык, поэтому стало известно много интересного о жизни их диких сородичей.
Аня посмотрела в сторону берега и уверенно заявила:
— Олег, мне кажется, я узнаю эти места.
— Вот и отлично, — буркнул парень, — высадим тебя здесь, раз уж эти края тебе хорошо знакомы. Да и скучно не будет, слышишь, как жалобно воет тот типчик, которого ты подстрелила?
Фыркнув, девушка укоризненно произнесла:
— Ну сколько можно на меня обижаться?
— Я не обижаюсь, я просто в ярости! И вообще, что ты здесь делаешь? Я же чётко приказал до конца плавания заниматься приготовлением еды.
— Но всё готово! Я даже рыбу почистила! Осталось поставить на огонь, но ещё рано!
— Ещё раз почисти!
— Но как это?
— Не знаю! Палубу почисти, или просто скройся с моих глаз, ты цела до сих пор только из-за того, что я просто разрываюсь между двух желаний: отшлёпать тебя ремнём с тяжёлой пряжкой, или сразу выбросить за борт!

Город показался к вечеру пятого дня плавания. Высаживаться не стали, до темноты оставалось очень мало времени, на ночь встали на якоре. Ничего подозрительного не заметили: даже если здесь и были ваксы, то они не рисковали нападать на большой корабль с высокими бортами. Засветло дымов в округе не видели, а в потёмках окрестности оставались тёмными, отблесков костров не наблюдалось.
Утром «Арго» подошёл к остаткам причала. Корабль надёжно закрепили якорем, на каменную плиту опустили длинный трап. В случае необходимости его можно убрать очень быстро, кроме того, незамеченным подобраться к стоянке трудно. Берег был голый, если не считать куч камней на месте древних складов, а причал в длину не менее сорока метров и в крайне аварийном состоянии, быстро по нему атаковать не удастся. Разведывательная партия состояла из двенадцати человек и Удура. Все были отлично вооружены, каждый имел хоть какие-то доспехи; правда, у большинства они состояли из стального нагрудника и неказистого шлема. Но это всё же гораздо лучшая защита, чем собственная шкура.
Рудник не будут скрывать внутри городских стен, это очевидно — Олег принял решение обойти руины стороной. Всем хотелось посмотреть развалины, но он был непреклонен. Пробираться через каменные завалы нелегко, а самое главное, там есть где устроить отличную засаду. Отряд разведчиков невелик, как ни сильно их оружие, после схватки с людоедами, скорее всего, появятся раненые, а то и убитые; не хотелось бы ещё больше ослаблять свои невеликие силы.
Впрочем, один вид стен уже потрясал: они были сложены из огромных известняковых блоков, подогнанных столь тщательно, что щели почти незаметны. Высота тоже впечатляла: примерно с пятиэтажный дом. Судя по всему, город был не бедный, раз мог позволить себе такие мощные укрепления. Трудно было представить, каким образом возводили эти циклопические сооружения. Обход занял не менее получаса, прежде чем разведчики вышли ко вторым воротам. Здесь также не было створок, деревянные детали рассыпались в прах, бронзу и железо растащили ваксы или мародёры. В проёме виднелись полуразрушенные здания. Олег понял, что правильно сделал, не став заходить в город: пробираться по этим завалам было бы тяжело.
Одна из башен не выдержала натиска времени или врагов, рассыпалась почти до основания. Посмотрев на каменный хаос, Олег повернулся к Максу:
— Ждите меня здесь.
— Ты куда?
— Попробую взобраться на стену по этим руинам, рассмотреть оттуда окрестности. Мы можем скитаться тут неделями, ничего не найдя. Если рудник и рядом, дорога к нему давно заросла, а сам он хорошо скрыт растительностью.
— И что ты увидишь сверху?
— Не знаю, вдруг улыбнётся удача.
Восхождение оказалось не из лёгких. Олег несколько раз пожалел, что не снял кольчугу — иногда приходилось подтягиваться, карабкаясь на высокие каменные блоки. Но всё же замысел удался: минут через пять разведчик стоял на гребне стены, с интересом вглядываясь вглубь города.
Он действительно оказался богатым: кольцо стен тянулось километров на шесть, внутри скрывалось великолепие величественных руин. Каменные здания были огромны; Олег различил всего несколько пустырей, где раньше могли находиться деревянные постройки. В центре виднелось заросшее болото, оставшееся, очевидно, на месте пруда, там же расстилались развалины дворцового комплекса. Вспомнив рассказы Млиша о порядках в южных и восточных странах, где самый знатный рыцарь мог не мыться годами и справлять нужду в углу пиршественного зала, Олег покачал головой. Судя по тому, что он здесь видел, местные жители отличались более утончённой культурой. Впрочем, это не помогло им защититься от врага.
Развернувшись, он принялся внимательно осматривать городские окрестности. Бинокля не было, он остался на острове, у тамошних наблюдателей. Жаль, сейчас оптика здорово бы пригодилась. Олег различил несколько групп развалин в лесу, подступавшем к стенам, на неестественно прямой линии остановил взгляд. Судя по всему, это были остатки дороги, лес её давно поглотил, но растительность на ней имела другой характер. Заметив ответвление от этой магистрали, он скользнул по нему взглядом, вдали увидел несколько возвышений, узкой грядой протянувшихся у подножия неровного холма. Расстояние было не менее полутора километров, подробностей не разглядеть, да и заросли их здорово скрывали.
Осторожно спустившись вниз, он вернулся к отряду, показав рукой на верхушку высокого дерева, выбранную первым ориентиром, заявил:
— Пойдём в ту сторону.
— Ты что-то увидел? — поинтересовалась Рита.
— Не знаю. Неподалёку отсюда виднеются холмики, похожие на старые отвалы.
— Ты думаешь, это солевой рудник?
— Трудно сказать. Не исключено, что это просто городские каменоломни, но в любом случае, надо проверить, ничего интересного больше не видно.
Отряд углубился в лес. Движение замедлилось: заросли здесь были густые, частенько приходилось огибать непролазные дебри. Здешние деревья отличались небольшой высотой и корявыми стволами, росли плотно, из-за чего на земле царил сумрак. Будь кроны немного погуще, Олег неизбежно потерял бы нужное направление, и они могли заблудиться. Но солнце различалось, и проблем с навигацией не было.
Это действительно оказались отвалы, причём настолько старые, что густой кустарник затянул их до самой макушки. Продираться через него было весьма неразумно, и разведчики обогнули кучу грунта вдоль подножия, выбравшись к изрытому склону холма. В прежние годы здесь на совесть поработали горняки, пробив несколько штолен. Кроме того, природа не сидела сложа руки — рельеф был очень неровный, Олег с первого взгляда понял, что здесь явно развит сильный карст; это свидетельствовало о наличии растворимых пород. К таким относился и обычный известняк, из которого сложены городские стены, но сомнительно, что из-за него станут бить подземные выработки, хотя в истории Земли такие случаи бывали не раз, достаточно вспомнить катакомбы Крыма и Одессы.
Увы, время не пощадило человеческие сооружения — устья всех штолен были завалены. Но Макс обнаружил хорошо натоптанную тропу, ведущую в сторону узкой ложбинки. Оставалось надеяться, что её проделали ваксы, приходящие сюда за солью. Спустившись вниз, разведчики обнаружили отверстие невысокого лаза. Заглянув в него, Олег убедился, что он уходит вглубь, тут же скомандовал:
— Макс, дальше пойдём вдвоём. Остальные караульте вход, будьте осторожны, сюда могут наведаться людоеды.
Подпалив пару предусмотрительно прихваченных факелов, разведчики полезли под землю. Лаз был узкий и низкий, приходилось двигаться, пригнувшись, и подгибая ноги. Примерно через пару десятков метров он расширился, приятели вышли в большую пещеру, потолок её не просматривался. Олег прошёл к дальней стене, осветил несколько достаточно глубоких ниш, явно выдолбленных вручную. Взяв топор, лезвием отколол кусочек белой, блестящей породы, лизнул, удовлетворённо кивнул:
— Есть! Макс, это соль, причём отличная!
— Круто! Я даже не знал, что её такими булыжниками добывают.
— У нас, геологов, этот минерал называется галит. Размолотил, и сыпь в солонку, хотя лучше очистить, тут могут быть нежелательные примеси. Ладно, надо выбираться.
Четверо разведчиков несли стопки корзин плотного плетения, проложенных несколькими слоями лыка и травы, каждая была оплетена кожаными ремнями и снабжена лямками; получилось эдакое подобие рюкзаков. При свете факелов закипела работа: пятеро человек рубили соль с помощью топоров и молотков, остальные её собирали. На заполнение тринадцати корзин ушло менее полутора часов.
Нагрузившись под завязку, разведчики отправились назад. Идти по старым следам было гораздо легче, но они не спешили: приходилось соблюдать осторожность. При малейшем подозрительном звуке все немедленно снимали корзины: воевать с такой тяжестью за спиной не очень удобно. Но дорога обошлась без приключений, через час они увидели мачту «Арго».
На корабле издалека заметили, что они возвращаются не с пустыми руками, послышались торжествующие крики. Добычу немедленно перегрузили в трюм, Олег поменял разведчиков на новых ребят, из прежнего состава оставил только Удура. Великан был очень вынослив и за один раз легко мог унести сразу две корзины, пренебрегать таким силачом нежелательно.
В этот раз кое-где спрямили путь, прорубившись через заросли. Предстояла ещё не одна ходка, не стоило тратить время на лишние обходы. Паук первый полез под землю, держа факел, но тут же остановился, опрометью выскочил назад:
— Ты чего? — удивился Олег.
Перепуганно сверкнув глазами, компьютерщик лихорадочно пробормотал:
— Несанкционированный доступ, порт закрыт! — и выхватил секиру.
Олег не понял, что случилось, но среагировал мгновенно:
— К бою!
Из-под земли донёсся утробный рёв. Кабан припал на колено, выставляя в сторону лаза толстое копьё. Вовремя: оттуда с завидной быстротой вынеслась сероватая туша, с маху насадилась на широкий наконечник. Здоровяк не смог удержаться, завалился назад, выпустив оружие, и перед испуганными разведчиками с рёвом встало на дыбы устрашающее создание. Телосложением оно походило на громадного медведя с гипертрофированной грудной клеткой и лапами неимоверной длины. Копьё засело глубоко в плече, монстра не слишком радовал этот факт, он был страшно разъярён.
Один разведчик успел увернуться, но другой, получив удар прямо в нагрудник, отлетел метра на три. Остальные бойцы не растерялись, в зверя вонзилось сразу полдесятка копий. Взревев, он отчаянно рванулся, вырвав древки из человеческих ладоней, но тут же упал на бок: раны были ужасны, на этот рывок ушли остатки сил. Подскочив, Олег после сильного замаха опустил меч на запястье чудовища, но такое препятствие не смогла взять даже рессорная сталь — конечность отсечь не удалось. Впрочем, это было уже лишнее: одно из копий пронзило сердце, другие угодили в грудь и в живот, а чья-то пика глубоко рассекла шею, и кровь хлестала фонтаном.
— Что это за тварь? — спросил Олег у клота.
Удур молчать не стал:
— Тайс. Их мало.
— Что он делал в пещере?
— Не знаю. Тайсы живут под землёй. Роют норы. Их тяжело увидеть. Скоро мы вернёмся? Я хочу есть.
— Потерпи, надо набрать соли, потом пообедаем на корабле.
Олег внимательно осмотрел стенки лаза, увидел знакомые следы когтей. Повернувшись к бойцам, заявил:
— Эту пещеру вырыли подобные звери.
— Там их логово? — уточнил Кабан.
— Нет, они приходят сюда за солью.
— Им то она зачем?
— Не скажи! На солонцы наведываются все звери. В Африке слоны за сотню километров приходят в пещеру, на стенах которой обнажаются солевые пласты. Придётся вести себя здесь ещё осторожнее; в случае чего, надо немедленно встречать этих тайсов на несколько копий. В узком лазу им не развернуться, так что никуда не денутся.
К счастью, обошлось без потерь. Один разведчик заработал неопасный ушиб грудной клетки, его нагрудник был погнут, но сдержал удар. Пара копий сломалась, но это были сущие мелочи. Загрузившись, вернулись на берег, до вечера успели сделать ещё ходку; правда, возвращаться пришлось в потёмках.
Олег был доволен результатами: за один день удалось набрать около тонны ценного продукта. Если всё пойдёт хорошо, дня через четыре можно будет вернуться назад.
Так и получилось. На корабле оставляли для охраны всего несколько человек; за день два десятка разведчиков четыре раза успевали сходить к соляному руднику. Не обошлось без происшествий: ещё дважды бойцы сталкивались с тайсами, они действительно частенько наведывались к лазу, а один раз наткнулись на тройку людоедов. Всё закончилось в пользу островитян, в отличие от противника, они не понесли никаких потерь.
С борта «Арго» пару раз замечали утлые лодки ваксов, но те не рисковали приближаться, справедливо полагая, что на корабле их встретят не слишком ласково. Судя по всему, местные троглодиты действительно сталкивались с различными искателями приключений, а там народ суровый, быстро приучил людоедов к уважению. Те запомнили эти уроки надолго, и детей своих научили.
За исключением Ани, все были довольны удачным походом. Олег не разрешал девушке бродить по берегу и клятвенно пообещал, что если хоть раз заметит её возле развалин, то выполнит свою угрозу по поводу ремня с тяжёлой пряжкой. Та робко заикнулась по поводу сокровищ в брошенном городе, предложила устроить их поиски, послав туда группу бойцов. Но Олег на корню пресёк эти романтические бредни. Вряд ли что-то удастся найти среди этих развалин, активно посещавшихся дикарями и кладоискателями. Место было слишком легкодоступное, тут наверняка побывало уже немало народу. Соль гораздо надёжнее, пусть она занимает больше места, чем золото, но в южных странах ценится достаточно высоко, по крайней мере, это рассказывал Млиш.
Утром шестого дня «Арго» двинулся в обратный путь.

— Бросайте якорь! — громко крикнула Рита.
Олег удивлённо подскочил, бросился на нос; таких команд девушка ещё не отдавала, там явно случилось нечто необычное. Так и оказалось — впереди вода кишела от лодок ваксов.
Троглодиты оказались не столь глупы; они хорошо рассмотрели корабль, сделали логический вывод, что он обязательно вернётся, не спеша подготовили достойную встречу, собрав подкрепление со всей округи. Млиш рассказывал, что людоеды не слишком любят объединяться с другими родами для совместных мероприятий, но такая добыча заставила их отказаться от обычных привычек. Они прекрасно понимали, что в этом непростом деле необходимы немалые силы.
Поперёк реки протянулась цепь лодок и плотов, крепко связанных между собой толстыми канатами из переплетённых стеблей дикого винограда и травы. Несколько судёнышек замерли у берегов; они были заполнены врагами. Едва дикари определят, в каком месте корабль пойдёт на прорыв, все немедленно рванут туда. Олег внимательно оценил силы врагов, понял, что их не меньше сотни. «Арго» замер на якоре, но вечно так не простоишь: ваксы ничего не предпринимали, но было ясно, что ночью они непременно нападут, пользуясь преимуществами своего зрения.
Макс, оценив ситуацию, предложил:
— Может, посильнее разгонимся на веслах и прорвёмся через эту баррикаду?
— Скорее всего, намотаем на себя все эти плавсредства и потеряем ход, — убеждённо заявил Олег. — Они перевязаны несколькими нитками канатов, а у нас не ледокол, нос деревянный, без острых выступов, перерезать не сможет.
— Вот собаки! Что же делать будем, их где-то в четыре раза больше?
— Придётся как-нибудь выкручиваться. К бою!
Бойцы лихорадочно облачались в боевую сбрую; Олег, перепоясавшись, разыскал Аню, деловито натягивающую тетиву. Схватив её за плечо, он развернул девушку к себе, требовательно заявил:
— Иди в трюм и нос оттуда не высовывай!
Упрямо покачав головой, Аня ответила:
— Нет. Врагов много, нам понадобятся все. Ты не можешь мне запретить участвовать в бою.
Сжав губы, Олег кивнул:
— Да, не могу. Но я просто тебя прошу — пожалуйста, спрячься.
Посмотрев ему в глаза, Аня еле заметно улыбнулась:
— Олег, неужели ты думаешь, что я соглашусь?
Обречённо махнув рукой, он прошипел:
— Надо было тебя сразу утопить!
Аня охнула, когда он сгрёб её в охапку. Не обращая внимания на её отчаянные попытки освободиться, Олег отнёс девушку в трюм, крепко связал её пеньковой верёвкой, уложил за корзинами с солью:
— Полежи пока, воительница.
— Освободи меня! — чуть не плача, воскликнула Аня.
— И не подумаю! Я не потерплю, чтобы в бою участвовала глупая девчонка без нагрудника и шлема.
— Ты не можешь так со мной поступить!
— Я уже так поступил. И не пытайся грызть верёвку, зубы испортишь. Лучше перетри её о запасной якорь; к тому моменту, как это у тебя получится, бой закончится.
Не сдержав довольной улыбки, Олег подмигнул разъярённой девушке и поспешил наверх. Настроение у него поднялось сразу на несколько градусов.
Собрав вокруг себя самых лучших бойцов, Олег объяснил им свой замысел:
— Разгонять «Арго» не будем, просто пойдём по течению. Весь фокус в том, чтобы бросить якорь перед самым заграждением, с помощью кабестана опустим корабль, подведя вплотную, после чего с носа перережем канаты. Как только это произойдёт, снимаемся с якоря и на веслах уходим вниз, на неуклюжих лодках они нас не догонят.
— А ваксы всё это время будут торчать у берегов и хлопать нам в ладоши? — хмыкнул Макс.
— Скрывать не буду, без сложностей там не обойтись. Хоть мы и хорошо загружены, борта по-прежнему высоки, так просто они к нам не попадут. Но всё равно, нам будет нелегко. Лучники должны в первую очередь выбивать гребцов: необходимо помешать противнику добраться до корабля.
— Можно мне сказать несколько слов? — вежливо поинтересовался Млиш.
— Конечно!
— В первую очередь стрелять надо в алтанаков, ваксы наверняка привели сюда не одного. Помните, как при нападении на остров один из них поджёг ваши хижины и убил мужчину? Гриндир рядом, троглодиты часто делают вылазки туда за камнями силы. Их знания очень невелики, но их вполне хватит, чтобы поджечь корабль.
— Далеко действует это оружие?
— Это не совсем оружие, но, впрочем, неважно. Умения ваксов незначительны, но лучше не рисковать, алтанаков надо выбивать издалека. Правда, я надеюсь, что не в их планах сжигать корабль с такой богатой добычей, но следует учесть все вероятности. Кроме того, если нам удастся вырваться, они от ярости способны будут на любую пакость.
— Хорошо, спасибо за совет, — кивнул Олег. Повернувшись к остальной команде, он громко оповестил: — Для тех, кто не слышал: в первую очередь стрелять по вождям противника. Их легко опознать по украшениям из фазаньих перьев и огромному количеству ожерелий, закрывающих грудь. Во вторую очередь необходимо выбивать гребцов, чтобы не дать лодкам подойти для абордажа. Те, кто не имеет луков, должны занять позиции у бортов с копьями наготове.
Экипаж быстро выстроился по местам, изготовившись к бою. Едва подняли якорь, корабль пошёл вниз — течение было достаточно быстрым, но неровным, судно то и дело начинало разворачиваться, но Удур, стоящий у руля, гасил эти опасные движения в зародыше. Хоть «Арго» был весьма сильно загружен, но продолжал легко управляться; его явно построили люди, хорошо разбирающиеся в своём деле.
Поняв, что добыча решилась на прорыв, ваксы радостно заулюлюкали, подхватили вёсла, лодки дружно рванули вперёд. Олег разглядел, что в некоторых сидят женщины, и выругался. От Млиша он уже знал, что троглодитки весьма ловко метают своё оружие — килы, те самые роговые звёзды, одна из которых оставила шрам над его переносицей. Эти штуки можно швырять побыстрее, чем болы, а шлемами могли похвастать не все люди. Да, дикари прекрасно подготовились к бою, даже женщин не постеснялись привести.
Сбоку звонко хлопнула тетива: Рита рискнула сделать первый выстрел. Олег сомневался, что с такой дистанции обстрел будет эффективным, но отставать от амазонки не хотел. Натянул лук, послал первую стрелу, она упала в двух шагах от лодки. Но уже вторая пробила грудь гребца, бойцы торжествующе заорали, приветствуя первые потери противника.
Разглядев алтанака, Олег крикнул:
— Рита, вождь, он с моей стороны.
— У меня ещё один, как минимум, — сообщила девушка.
— Давай, их нельзя подпустить близко!
Первый выстрел был неудачным. Вторая стрела пробила голову гребца, пролетев над плечом вождя, сидевшего на носу с самым невозмутимым видом. Но третья угодила ему прямо в шею, тот рухнул без крика, очевидно, гранёный наконечник перебил спинной мозг. Развернувшись, Олег помог Рите прикончить своего противника. Тот, будучи ранен в плечо, выставил перед собой руку, причём даже при свете дня было видно, как её окутывает синеватое сияние. Что он хотел сделать с помощью своего странного камня, осталось загадкой — две стрелы синхронно пронзили его грудь.
Луки экипажа уже щёлкали вовсю, но это не слишком помогало: первая лодка стукнула о корпус, возле Олега прогудел кил, ударил в прочные доски фальшборта, пробить не смог, но вмятину оставил солидную. Женщины троглодитов не были трепетными созданиями; если бы в прошлый раз старуха не была раненой, парень бы не отделался маленьким шрамом на лбу. Глянув вперёд, он заорал:
— Отдать якорь!
Ребята были наготове и выполнили команду через секунду. Олег, не переставая стрелять, краем глаза контролировал движение судна. Некоторое время якорь волокло по дну, «Арго» достиг заграждения, уткнулся в канаты, начал из натягивать, подтаскивая к себе плоты и лодки. Если он намотает на себя всю эту рухлядь, троглодиты, сидевшие на них, на совесть опутают корабельные весла, после этого вырваться удастся лишь после окончательной победы, а добиться её будет нелегко. Но, к счастью, судно всё же остановилось. По правому борту ваксы уже добрались до палубы, там разгоралась рукопашная.
Олег ухватился за резную фигуру на носу, свесился вниз, взмахнул мечом, перерубив толстый канат до половины. Ещё два удара, и он распался. Следом разделался со вторым, но до третьего достать было невозможно, он был возле самого уреза воды.
Развернувшись, он увидел, что дикари, прорвавшиеся на палубу, рвутся к высокому носу, понимая, что если канаты будут перерезаны, судно обретёт ход и уже не будет столь лёгкой мишенью для абордажа. Рита била из лука почти в упор, на такой дистанции даже широкие охотничьи стрелы пробивали тела врагов чуть ли не насквозь, выбивая фонтаны крови.
— Прикрой меня, — попросил её Олег и громко крикнул в сторону кормы. — Поднять якорь!
Спрятав меч, он вытащил нож, сжал его в зубах, высвободил свободный конец мачтовой растяжки, обернул вокруг носовой фигуры, сбросил. Обхватив шершавую пеньку, скользнул вниз, почти по пояс погрузившись в воду. Накрутив канат на левую руку, обхватил правой нож, стал разделываться с последним препятствием. Это не меч, да и положение неудобное: ветви ползучих растений приходилось резать на весу. Но, несмотря на неудобства, дело продвигалось быстро.
В спину ударил увесистый дротик, кольчугу не пробил, но ощущение было не из приятных. Едва не упустив нож, Олег выругался, продолжил работу. Осталось совсем немного, как вдруг корабль пошёл вперёд, освободившись от якоря.
Олега моментально зажало между носом судна и толстенным канатом; случись это немного пораньше, ему бы запросто переломало грудную клетку. Но оставшиеся волокна не выдержали нагрузки, лопнули. Всё равно, от страшного давления Олег всё это время не мог дышать и едва не потерял нож. Он попытался выбраться наверх, но тщетно, силы не хватало. После сильного прессинга дыхание все ещё не успокоилось, перед глазами плыли цветные круги, он опасался, что при попытке выбраться сорвется вниз и неминуемо утонет в своей тяжёлой кольчуге и с оружием на поясе. Самое обидное, что с этого положения невозможно было разглядеть, что же творится вокруг, сквозь плеск воды, закручивающейся вокруг его тела, он слышал звуки схватки, затем отчётливо различил, что заскрипели весла. Значит, команда смогла отбросить ворвавшихся врагов, люди стремились увеличить ход, оторвавшись от неповоротливых лодок врагов. Неужели они совсем позабыли о своём капитане?
— Олег, ты как? — послышался голос Макса.
— Догадайся с трёх раз!
— Подожди, не скучай, мы сейчас тебя вытащим. Пока искупайся получше, чтобы время не терять.
— Мыло подай!
Оказавшись на палубе, Олег, убедившись, что живых врагов на ней не наблюдается, взглянул вдаль. Лодки дикарей плелись позади, но пока ещё довольно близко: до передних было около двух десятков метров. Почти все бойцы сидели на вёслах, работая изо всех сил; разрыв постепенно увеличивался.
Переступая через трупы ваксов, он добрался до кормы, увидев, что за ними волочится вражеская лодка без экипажа, громко вопросил:
— Кому пришло в голову зацепить эту посудину?
Паук, выпустив очередную стрелу, пояснил:
— Это наш дедушка. Он сказал, что там валяется крутой юнит с ценным артефактом. Я и решил, что не стоит пропадать ресурсам, с помощью кошки установил соединение.
— Она тормозит наш ход!
— Там мёртвый алтанак, — из-за спины пояснил Млиш. — У него камень силы, он хотел им воспользоваться, но не успел, пал от ваших стрел.
— Ладно, — согласился Олег, — мы всё равно от них уйдём.
Из трюма выбралась взъерошенная Аня, дико огляделась вокруг, бросила на парня нехороший взгляд:
— Что, перегрызла всё-таки? — поинтересовался он.
— Руками порвала, — чуть ли не шипя, ответила Аня. — А почему ты такой мокрый?
— Вспотел.
— Да? А я думала, что это у тебя от страха неприятность случилась!
— Спасибо! — усмехнулся Олег. — Ты всегда думаешь обо мне только хорошее.

Часа через два ваксы бросили преследование, убедившись в его полной бесперспективности. К тому времени на корабле успели навести порядок: трупы троглодитов побросали за борт, наскоро вычистили палубу, отвязали захваченную лодку, перед этим забрав амулет алтанака. Млиш был рад без памяти; он уверял, что этот сид достаточно силён и хорошо заряжен, хотя и не мог сравниться с кристаллом, захваченным при нападении на лагерь. Он тут же использовал его для оказания помощи раненым, хотя и признался, что не силён во врачебном искусстве. Но кровь у него получалось останавливать просто замечательно, старик здорово помог нескольким бойцам.
Без жертв не обошлось: один боец был убит, кил пробил его глазницу, он умер мгновенно. Ещё два человека были серьёзно искалечены, но, скорее всего, выкарабкаются; пятеро получили достаточно серьёзные ранения и не могли теперь сражаться, или работать на вёслах. Оставалось надеяться, что больше засад по пути не встретится, следующее нападение отбить будет не так легко, ведь из строя вышла треть экипажа.
За соль пришлось заплатить кровью.

ГЛАВА 13

«Арго» заметили издалека, по реке донеслись тревожные звуки ударов по металлу, а на берег быстро высыпали многочисленные человеческие фигурки. За две недели экипаж здорово освоился с корабельным управлением; ловко развернувшись в сторону левого берега, маневренное судно даже без помощи гребных вёсел достигло залива, по инерции преодолело последние метры, мягко уткнулось в песчаное дно.
Спускаясь в лодку, Олег пожалел, что здесь так и не сделали причал. Островитянам было не до этого, но всё равно обидно. Осадка корабля сильно увеличилась от груза соли, он не мог теперь подойти к самому берегу, чтобы сбросить сходни. Выбравшись на сушу, Олег пожал руку Добрыне. Тот нетерпеливо произнёс:
— Ну как?
Кивнув на гружёное судно, Олег заявил:
— Тонн восемь или десять, точно не скажешь, сам понимаешь. И ещё несколько хороших шкур привезли, вроде медвежьих.
— Проблемы были?
— Да. У меня один убитый, тело привезли, надо парня побыстрее похоронить. Двое тяжелораненых, ещё пятеро будут валяться от недели до месяца, а один и того больше — открытый перелом ноги.
— Кто?
— Ваксы. Устроили нам хитрую засаду на обратном пути. У вас как?
— Нормально. Перехватили пару лодок с людоедами, обошлось без потерь. Одного охотника убил тигр, другого успел сильно покалечить, прежде чем его прикончили. На остальные поселения людей были нападения, есть убитые и похищенные, ещё раз устраивали сбор в большом посёлке, пытались выработать единую систему патрулирования местности, но ничего толкового не вышло: каждый тянет одеяло на себя, мелкие лагеря разбегаются с большой скоростью, кто-то уходит на восток, другие присоединяются к нам или кому-либо ещё.
— Ладно. Моим людям нужен отдых, сильно спешили, вымотались на вёслах; нельзя ли разгрузить корабль без их участия?
— Разумеется, давайте, топайте в посёлок, там при виде вас баню посильнее раскочегарили. Ага, а вот и мы нарисовались! — обрадовано повернулся Добрыня.
На берег высадилась Аня, встала перед руководителем с самым невинным видом.
— Ну как, хорошо повеселилась? — поинтересовался Добрыня.
— Не очень, — безмятежно ответила девушка. Кивнув на Олега, она пояснила: — Этот мужлан не отпускал меня с корабля ни на шаг.
— За тебя очень Антон волновался.
— Он мне не папа, так что пусть сохраняет спокойствие, я не обязана перед ним отчитываться за свои поступки.
Аня удалилась с преувеличенно гордым видом. Покачав головой, Добрыня с немалой завистью произнёс:
— Вот кому жизнь хороша. После нападения на посёлок она уже через пару часов была весёлая и беззаботная. Я ей очень завидую.
— У неё просто память короткая, — буркнул Олег. — Она не в состоянии долго думать о чём-либо одном.
— Ты не сильно удивился, когда её обнаружил?
— Нет, пустяки. Лёгкий сердечный приступ, это не смертельно. Ладно, я пойду, вечером ещё поговорим.
— Конечно. Кроме разгрузки, что-нибудь делать надо?
— Нет, мы даже палубу успели от крови отскрести.

За эти две недели в посёлке зря времени не теряли. Население достигло двухсот тридцати человек, за счёт парочки присоединившихся поселений. На золотом руднике работало шестнадцать человек, производство на малом острове не стояло на месте. Всех жителей обеспечили посудой, она была грубая, некачественная, но все же хоть минимально обеспечивала их потребности. Плавка руды проводилась ежедневно, железа для кузни вполне хватало, уже появился небольшой запас для торговли.
Кроме того, у островитян появилась медь. Сами они её не промышляли: этот металл обнаружили на левобережье, его добывали в далёком селении на севере, в нескольких днях пути. Тамошние жители наладили торговлю, они охотно отдавали медь в обмен на железо. По его производству островитяне пока были вне конкуренции: такого месторождения высококачественной руды больше ни у кого не имелось, хотя кое-кто, по слухам, уже пытался наладить его выплавку из местных источников, а кроме того, не стоит забывать о машинах, перенесённых сюда — их разобрали до винтика.
Кузнецы наладили выпуск более качественных изделий, их умение повышалось с каждым днём. Они научились изготавливать в больших количествах несложные вещи, вроде гвоздей и наконечников стрел, с помощью примитивной штамповки. При такой работе высокая квалификация не требовалась, так что справиться мог кто угодно после короткой подготовки, и нормальные мастера были освобождены от подобной рутины.
Планы по отношению к намечающемуся плаванию на юг не изменились. Опыт нынешнего путешествия пригодился, выявил некоторые недостатки, позволил принять меры по их устранению. Один из новичков-островитян немного разбирался в яхтах, он очень хотел поменять оснастку на более прогрессивную, подходящую для сложных маневров и ходьбы при боковом ветре. Но ему не дали развернуться: парус был всего один, нарезать из него целый комплект не получится. Зато кузнецы получили чертежи для деталей небольшой баллисты. Если установить её на носу, «Арго» превратится в настоящий боевой корабль. С этой же целью его вытащили на берег, чтобы укрепить нос металлическими листами и стальной заточенной полосой. После этого они легко преодолеют заграждение ваксов, ударив по нему на хорошей скорости. Железные детали планировали покрыть смолой, получаемой из корневищ деревьев — она предохранит их от ржавчины в речной воде.
Олег спал через раз: значительная часть хлопот по подготовке плавания легла на его плечи. Необходимо было хорошо вооружить весь экипаж, снабдить добротными доспехами и щитами, ведь в случае больших потерь они попросту не смогут вернуться, двигаясь вверх по течению Фреоны. Он лично следил за тренировками своих людей, нещадно их гоняя до седьмого пота, стремясь хоть немного поднатаскать за оставшиеся дни. Особое внимание уделял стрелкам: из всех людей выбрал двенадцать человек, более-менее справлявшихся с луками, выдал им тяжёлое оружие, усиленное стальными полосами. Едва не доведя Добрыню до слёз, выбил-таки у него шесть арбалетов, почти все, что были у островитян, мотивируя этот откровенный грабёж тем, что они себе ещё наделают. Самострелы были не слишком качественные, да и мощность подкачала, но стрелять из них мог любой без особой подготовки.
Кроме всего прочего, пришлось заняться кораблём: просмолили днище на подозрительных участках, проконопатили прохудившиеся щели, так как в трюме начинала появляться вода. Местами подняли фальшборт, проделали в нём маленькие бойницы; лучники, стоящие в этих местах, могут теперь не бояться вражеского обстрела.
В общем, забот у Олега хватало, десять дней подготовки для него слились в один.

Добрыня вышел из леса, пристально посмотрел в сторону большого посёлка, покачал головой и сам себе заявил:
— У нас на острове покруче будет!
На берегу озера возвышалось вполне приличное укрепление. Защитой служил трёхметровый частокол, набранный из тонких брёвен. Кроме того, перед ним в несколько рядов стояли заострённые колья, наклоненные наружу. Местами над стенами возвышались вышки с укреплёнными площадками — примитивные аналоги башен.
Островной лагерь выглядел более защищённым: стены выше, поставлены из толстых, ровных брёвен, подсыпаны с двух сторон. Башня одна, но капитальная, с настоящими воротами и катапультой, способной метнуть пудовый камень за сотню метров. По углам похожие вышки, но гораздо большей высоты, с хорошо укреплёнными крытыми площадками и добротными наружными стенами, выложенными из брёвен. Защитники могут подниматься наверх, не опасаясь вражеского обстрела. Добрыня был доволен укреплениями острова, он был уверен, что людоеды им там не страшны. Опасаться стоило только хайтов, но они ни разу не появлялись в этих краях, а кроме того, для захвата такой крепости потребуется немалый отряд.
Продолжив путь, он подошёл к проёму в стене. Ворот здесь не было, на ночь его закрывали горизонтально уложенными брёвнами, вход охраняла парочка часовых. Выглядели они как герои голливудских боевиков, повествующих о непростой жизни людей, уцелевших после ядерного апокалипсиса. Их тела защищали корявые доспехи из автобусной жести, на голове виднелись шлемы из неё же, только укреплённые стальными полосами. Однако вид их не впечатлял — скорее всего, эти котелки легко сомнёт сильный удар дубины троглодита. Один парень держал копьё, на поясе второго болтался небольшой топор. Добрыню здесь знали и даже не попробовали задержать. Он остановился сам и поинтересовался:
— Круг в посёлке?
— Вроде да.
Кивнув, он прошёл в крепость.
Внутри продолжались строительные работы, люди возводили постоянные дома. Добрыня нахмурился: на острове только сейчас стали уделять пристальное внимание жилью, до этого все силы уходили на возведение укреплений, так что добротных строений было очень мало. Здесь ситуация была немногим лучше, а если учесть, что местное население почти в два с половиной раза больше, то, возможно, и похуже. Кроме того, он заметил, что крыши покрывают тёсом, и не сдержал довольной усмешки. Их гончарный цех работал день и ночь — черепицы хватало; Добрыня не сомневался, что до зимы они покончат со стройкой и посёлок примет нарядный вид, розовея новёхонькими крышами.
Кругов нашёлся возле кузнечных мастерских, он как раз направлялся в сторону ворот, Добрыня едва успел его перехватить. Поздоровавшись с мэром, здоровяк поинтересовался:
— Новости есть?
— Почтальон вчера заявился с севера, говорит, там целое селение вырезали.
— Далеко?
— Он не знает, этих бродяг разве поймёшь? Возможно, сам всё выдумал. А у вас как?
— Ничего интересного. Позавчера на правом берегу рыбаки заметили ваксов, я поутру послал бойцов, но без толку, никого не нашли. Людоеды не слишком рвутся с нами связываться, прошли те времена.
— Да, — согласился Кругов, — я до сих пор с содроганием это вспоминаю. У нас тогда на четыреста человек был всего один топор. Смех, да и только. Ты что, один пришёл?
— Как видишь.
— Не боишься?
— Пусть боятся те, кто попадётся на моем пути.
— Понятно: круче меня только звёзды, выше меня только яйца. С чем пожаловал? Ты ведь просто так по гостям не ходишь?
— Естественно! Обувь дефицит, чего её зря топтать? В общем, дело такое, кузнец у тебя тут есть, Фёдор Иванович.
— Он слесарь, а не кузнец.
— Какая разница? Раз в кузне работает, значит, кузнец. У нас на острове племянница его живёт. Женщина неплохая, но грустит больно, хочет к дяде поближе жить, всё же родной человек, да и он не против к нам перейти.
— Пусть она перебирается сюда, я не возражаю, — насмешливо заявил Кругов.
— Не всё так просто. Она себе у нас хорошего мужика нашла, у них там ячейка общества, разве можно её разрушать?
— Пусть и его прихватит, семью разбивать нельзя.
— Не получится. Он с острова ни шагу, никак в ваш посёлок уходить не хочет. Гораздо проще будет, если Фёдор Иванович к нам переберется.
— И всё? — ухмыльнулся Кругов. — Слушай, тебя не Добрыней надо называть, а Мойшей или Абрамом. Решил у меня одного из лучших работников умыкнуть? Думаешь, что самый хитрый? Дураков в зеркале ищи! У нашего Феди золотые руки, он с металлом как с пластилином работает, что хочешь тебе сделает! Зря ты свои ботинки топтал, не отдам я его, можешь чесать назад.
— Понятно, — вздохнул Добрыня. — Ну что же, хотел вам тут немного помочь, почти безвозмездно, но раз такие дела, лучше поостерегусь. Слишком у вас сурово, где это видано, чтобы семье не давали воссоединяться?
— Да не очень-то Федя рвётся на ваш остров, хотел бы — давно сам ушёл.
— Как знаешь, — бросил Добрыня, — пойду я.
— Постой! — поспешно произнёс Кругов. — Что ты говорил насчёт помощи?
— Да ничего интересного. Я тут подумал — дело к осени, кто знает, что тут зимой творится, можно ли без запасов прожить?
— В этом году неплохой урожай местного кедра, — заявил Кругов. — Набьём побольше шишек, они довольно сытные.
— Где это видано, одними орехами питаться? Мелкие они больно, да и урожай не настолько велик. Учти, его придётся делить с грызунами и птицами.
— А ты что предлагаешь?
— Ничего особенного. У меня тут немного соли нарисовалось, дай, думаю, поделюсь с соседом, а он мне в ответ смолы подкинет. Но раз такие дела, так лучше оставлю её себе, слишком уж вы суровые.
— А много соли хотел отдать? — оживился Кругов.
— Килограмм триста.
Мэр присвистнул и поинтересовался:
— Где взяли?
— В магазине купили.
— Корабль привёз, — догадался Кругов.
Рыбаки и охотники из большого посёлка вовсю промышляли на левом берегу Фреоны, и плаванье «Арго» не прошло для них незамеченным.
— Было дело, — согласился Добрыня, — только вам туда не добраться. Наши даже на корабле без приключений не обошлись, а про плаванье на лодках даже не думай, вырежут твоих ребятишек, как кроликов.
— А смолы сколько хочешь?
— Баш на баш.
— Да ты что! Где я столько наберу, у меня всё на строительство идёт!
— Не знаю, твои проблемы, вон сколько пней оставили, корчуй и выжигай. Половину соли могу подбросить сразу, остальную потом, после расплаты. Только зря мы этот разговор затеяли.
— Почему?
— Да я как вспомню, что бедный Федя разлучён со своей племянницей, так сердце кровью обливается, ни о чём не могу думать, даже о соли.
Досадно сплюнув, Кругов, скрипя зубами, заявил:
— Да подавись ты своим Федей! Забирай его на хрен! Чтоб он у тебя окочурился от цирроза печени! Задолбал уже, у него по всей мастерской бражка ягодная бурлит, пьянь ходячая!
— Ну вот, так бы и сразу!
— Можешь ещё Лома забрать. Этот торчок со своей шайкой обнаружил недавно заросли конопли, у них теперь сплошной карнавал, вчера так обкурились, что, не найдя ночью ничего съестного, озёрных жаб на берегу пекли. Можешь всех их себе забрать, — щедро заявил мэр.
— Спасибо, — вежливо поблагодарил Добрыня, — но лучше не надо. Нельзя лишать посёлок лучших людей.
Он был доволен. Фёдор Иванович, несмотря на все свои недостатки, действительно был отличным мастером. На острове таких очень не хватало. А соль поможет большому посёлку перезимовать. Добрыня не хотел, чтобы здесь начался голод, более того, он оставил запас и для других лагерей. Хоть они и не могут жить вместе, забывать друг о друге не следует. Сегодня повезло островитянам, надо не жадничать, делиться удачей с окружающими. Земля ведь круглая, добро всегда возвращается.
А кроме того, смола им не помешает.

«Арго» стоял в воде очень низко, настолько загруженным Олег его ещё не видел. Большая часть соли лежала в трюмах, хорошо упакованная в небольшие корзины. Здесь же было около тонны грубых железных чушек, килограмм триста проваренной стали и немного меди. Хватало съестных припасов, ведь неизвестно, сколько продлится плавание; прихватили два запасных якоря, запас каменных ядер для баллисты. Если ещё учесть вес экипажа, то настолько заваленным их корабль ещё не был.
— Всё готово? — спросил Добрыня, подойдя к Олегу.
— Вроде да, — кивнул он.
— Отплываете как в прошлый раз, на рассвете?
— Да.
Бросив взгляд на реку, Добрыня вздохнул:
— Тяжело у меня на душе, будто навеки с вами расстаюсь.
— Да ты что? — опешил Олег.
— Ничего. В полную неизвестность идёте, ведь Млиш в тех краях не бывал.
— Почему? Кое-что мы о них знаем.
— Это мелочи. Кто знает, с какими опасностями там придётся столкнуться? Да и странствовать вам придётся немало, хорошо, если до морозов вернётесь, а как не успеете?
— Ничего страшного. Оставим корабль на берегу, пошлём гонцов. Понаделаем саней, по льду весь груз перетаскаем. Но, надеюсь, до этого не дойдёт.
— Надейся на лучшее, но готовься к худшему, — пристально посмотрев в глаза Олегу, Добрыня требовательно произнёс: — Смотри, не вздумай погибнуть и не вернуться! Прокляну!
— Да выбрось ты из головы такие глупые мысли, — отмахнулся Олег.
Добрыня покачал головой:
— Олег, ты что, думаешь, я за тебя беспокоюсь только из-за того, что мне нравятся смазливые мальчики? Ты один из тех людей, на которых здесь всё держится. Смотри сам: с того дня, как люди сюда попали, не прошло и трёх месяцев, а на острове мы и того меньше. Мы были почти голые, не было элементарных вещей, гвоздь казался сокровищем. Я сейчас и сам не пойму, как мы так быстро успели столько всего проделать. А кроме того, не стоит забывать, что ты мой друг.
Олег крепко сжал руку здоровяка и твёрдо заявил:
— Добрыня, за меня не переживай, я умирать пока не собираюсь. Тебе и без того забот хватает, проводишь нас — и забудь. Если всё будет нормально, месяца за два обернёмся. Задержимся — не волнуйся, мало ли что в дороге случится.
— Да я понимаю, только сердце что-то гложет. Не будь острой необходимости, не стал бы посылать. Готовились спешно, много чего не хватает, а особенно напрягают сроки. Времени нет — сейчас или никогда.
— Ничего, если всё пройдёт по плану, до зимы успеем.
— Понимаю, но предчувствия какие-то нехорошие.

Олег подошёл к хижине, присел на скамейку, рядышком с Аней. Та, не поведя глазом, тут же произнесла:
— Если хочешь прочитать мне лекцию на тему, что не пустишь на корабль, то я это уже поняла. Второй раз такой номер не пройдёт.
— Нет, — улыбнулся Олег, — я и без всякой лекции не дам тебе подняться на борт без билета.
— Неужели я тебе сильно мешала в том плавании? И зачем ты меня связал перед боем, я до сих пор не могу тебе это простить!
— Глупышка, а вдруг бы тебя зацепили в той схватке? Ты, разумеется, считаешь себя неуязвимой, но представь, если бы в лицо попал кил, или людоед рубанул тесаком? Ты очень красивая девушка и сама прекрасно это знаешь, каково было бы лишиться своей привлекательности?
— Ты считаешь меня красивой? — довольно усмехнулась Аня.
— Конечно! — подтвердил Олег и шутливо добавил. — Только это удержало меня от того, чтобы бросить тебя за борт после той выходки, жалко уничтожать такую красоту.
— Ты же говорил, что тебе блондинки не нравятся?
— Мало ли что я говорил, разве можно всему верить? Кроме того, красота вещь абстрактная. Людям нравятся произведения искусства без всяких корыстных мотивов.
— Значит, ты любуешься мною как шедевром живописи? — фыркнула девушка.
— Нет, — улыбнулся Олег, — в живописи я признаю только натюрморты, висящие на кухне. Хотя в художниках разбираюсь: Паганини, Достоевский, Шаляпин, Страдивари… Хотя нет, постой, последний вроде бы авиаконструктор.
— Не смешно, — констатировала Аня и укоризненно добавила: — Ты даже не извинился после того случая!
Вздохнув, Олег печально произнёс:
— На что только мужчины не идут ради прекрасных дам! Ладно, принимай извинения.
Встав, он резко упал на колени, так что они со стуком ударили в вытоптанную землю. Разведя руки в стороны, он с преувеличенным раскаянием произнёс:
— Прости, что сразу не выбросил тебя за борт, в этом случае мне бы не пришлось связывать тебя по рукам и ногам!
— Идиот! Джинсы порвёшь на коленях!
Присев на лавку, Олег горестно вздохнул:
— А самих коленей, значит, не жалко?
— Колени заживут, а где ты новые брюки достанешь? А кроме того, жалеть злобных негодяев, подобных тебе, нельзя. Меня ещё ни разу в жизни не связывали!
— Да я воплощение доброты!
— Это всё слова! Где подтверждение?
— Я ведь не бросил тебя за борт.
— Ты как тот осёл, попросту разрывался между двумя желаниями: отхлестать меня или вышвырнуть! Так что всё с тобой ясно!
Печально вздохнув, Олег укоризненно произнёс:
— Ну вот, меня опять не поняли! Аня, разве перед тобой когда-нибудь стояли на коленях?
— А ты как думал? — надменно заявила девушка и пояснила: — В очередь выстраивались!
Внезапно помрачнев, Олег поинтересовался:
— Ань, а что у тебя с Антоном? Это серьёзно?
— Даже не знаю, как тебе сказать, — с серьёзным видом произнесла девушка. — Скорее всего, мы вскоре станем жить вместе. Жаль, что ты будешь в отъезде и не сможешь побывать на нашей свадьбе.
Посуровев, Олег сухо заявил:
— Действительно, жаль, — встав, он, не глядя на девушку, добавил: — Ну что же, поздравляю. Обязательно привезу тебе какой-нибудь подарок, если меня по дороге не прикончат, так что жди.
Парень направился прочь, Аня поспешно бросила ему вслед:
— Олег, а что ты хотел? Ты ведь не просто так подошёл?
Не оборачиваясь, он буркнул:
— Хотел перед тобой на коленях постоять, всю жизнь об этом только и мечтал.

Увидев, что он скрылся за углом, Аня вскочила, бросилась было следом, но тут же замерла, не зная как поступить. Преследовать Олега на виду всего лагеря было не слишком удобно, а тут ещё показался Антон. Он явно слышал последние слова парня и хмуро поинтересовался:
— Почему он мечтал перед тобой на коленях стоять?
— Это от радости, — с нескрываемой досадой ответила девушка.
— С какой такой радости? — не унимался ревнивец.
— Я ему сообщила о своей беременности, — злорадно произнесла Аня.
— Как? — опешил парень.
— Очень просто. Ты что, не знаешь, откуда дети берутся? Намекаю: я с Олегом бок о бок провела немало времени по пути сюда, а ночи были холодные, очень хотелось погреться.
— Врёшь! — убеждённо заявил Антон. — Ты это сказала, чтобы меня лишний раз позлить!
— Как ты мне надоел! — вздохнула Аня. — Я же тебе русским языком не раз уже говорила: не ходи за мной следом, ты мне безразличен. Неужели непонятно?
— Аня!..
— Всё! — отрезала девушка. — Все слова бесполезны, и не сиди больше у моей хижины, из-за твоих печальных вздохов невозможно уснуть. Такое ощущение, что за стеной пасутся кони, страдающие расстройством желудка!
Встав, она, не взглянув на Антона, прошла в хижину, на ходу еле слышно шепнув:
— Когда же я научусь управлять своим дурным языком?

Большая часть населения острова столпилась на берегу: несмотря на ранний час, всем хотелось проводить корабль. «Арго» стоял вдали от берега, корабль был сильно загружен и с такой осадкой не мог подойти ближе. Экипаж доставляли на лодках, людей хватало: Олегу выделили двадцать восемь человек, плюс Млиш, Рита и Удур. Бойцы прощались с товарищами и подругами, по очереди переправлялись на борт.
Олег попрощался с Добрыней, терпеливо выслушал его последние взволнованные напутствия. Здоровяк напоследок сжал его плечи так, что едва не затрещали кости, и попрощался:
— Давай, ни пуха, ни пера!
— К чёрту!
Уже разворачиваясь к лодке, Олег замер — перед ним стояла Аня. Он на миг растерялся, завороженный волнующим огоньком, разгорающимся в её голубых глазах. Ничего не говоря, девушка порывисто шагнула вперёд, склонилась, Олег ни миг почувствовал теплоту её губ на своих устах, обескуражено замер, не успев ответить на столь неожиданный поцелуй. Смущённо опустив ресницы, Аня поспешно произнесла:
— Прости, я вчера просто глупо пошутила. У меня с Антоном ничего не было, это просто его мечты, так что не обращай внимания, — заискивающе посмотрев в глаза парня, она попросила: — Олег, прошу тебя, будь осторожен. Мне так страшно при одной мысли, что с тобой может что-нибудь случиться. Я просто умру.
— Не говори так, — улыбнулся парень. — И не бойся — что со мной станется. Ты себя побереги, чудо моё непоседливое.
— Я тебя буду ждать, — пообещала девушка и угрожающе добавила: — Только попробуй не вернуться назад!
Кивнув, Олег обхватил Аню за талию, привлёк к себе, поцеловал по-настоящему, не слыша одобрительных возгласов окружающих и не чувствуя поощрительных похлопываний по спине. Отпрянув от девичьего лица, он, глядя в смущённые голубые глаза, твёрдо пообещал:
— Я постараюсь вернуться как можно скорее. Прощай! Аня, меня ждут, ещё немного, и я просто не смогу тебя оставить.
— Удачи тебе, — крикнула Аня уже вслед отчалившей лодке.
Олег помахал рукой, не в силах внятно ответить, в горле стоял комок, мешая говорить. Он отчётливо видел, что в глазах девушки появились слёзы. Как ни странно, Аня запомнилась ему именно такой — неестественно молчаливой, с грустным, взволнованным взглядом. Уходил он с тяжёлым сердцем, больше всего в этот момент Олег хотел остаться.
Но он уже собой не распоряжался.

ГЛАВА 14

Плаванье начиналось просто превосходно. Течение Фреоны было несильным, но островитяне выбирали самые быстрые струи, частенько помогали судну веслами, при любой возможности ставили парус. На широкой реке было где разгуляться ветру; даже если он дул не в корму, лавирование от берега к берегу ускоряло движение. Мелей можно было не опасаться: во многих местах до дна не доставал лот, закреплённый на тридцатиметровой леске.
Мимо проплывали однообразные берега, левый по-прежнему не просматривался, скрытый сплошной стеной пойменного леса. Лишь изредка его рассекали русла пойменных проток, поросшие высоким тростником. На правом дела обстояли получше: холмы становились всё выше и выше, подступали ближе, возвышаясь над узкой полосой прибрежных зарослей.
За весь день никого из людей не заметили: корабль шёл по середине реки, с такого расстояния трудно различить что-либо невооружённым взглядом. Правда, пару раз видели дым на левом берегу, наверное, это были поселения землян, располагавшиеся за пойменным лесом. В нём селиться никто не хотел — слишком сыро и очень много голодных комаров.
Ночь провели на якоре, встав на песчаной мели возле маленького островка. Высаживаться на берег не стали: дров пока хватало, на борту был приличный запас, а охотой заниматься некогда. Продукты есть, кроме того, прямо с борта ловили рыбу; она составляла основу рациона путешественников. Нельзя сказать, что такая диета сильно вдохновляла, но засолить много мяса за эти дни не успели, приходилось его экономить. Терять время на пополнение запасов нельзя: охота может занять не один день, а им необходимо торопиться.

— Дым прямо по курсу! — зычно крикнул впередсмотрящий.
Олег кивнул Млишу, обрывая его очередную историю:
— Потом расскажешь до конца.
Добравшись до носового возвышения, всмотрелся вдаль, отчётливо различил клубы дыма, поднимающиеся над большим островом. Дело шло к вечеру, за весь день они ни разу не встретили признаков человеческого присутствия: было очевидно, что землян сюда не заносило. Это могли быть кто угодно, но хотелось пройти поблизости, взглянуть самим, ведь кораблю явно подавали сигнал, бросая в огонь сырятину.
— К бою! — скомандовал Олег. — Парус не опускать, курс прямо на остров.
Пройдя на корму, он обратился к Удуру:
— Видишь дым?
— Вижу дым, — согласился великан.
— Сможешь пройти рядом с этим островом, но не зацепить мель?
— Да, я смогу.
— Так и сделай.
Спустившись в трюм, он надел кольчугу, обвешался оружием. То же самое делали все остальные бойцы. Маловероятно, что им придётся столкнуться с противником, но нельзя терять бдительность.
Впрочем, когда «Арго» подошёл ближе к берегу, Олег отчётливо различил обычных людей, высыпавших на песчаный пляж. Они энергично размахивали руками, приветствуя корабль. Поняв, что на них вполне земная одежда, он громко заявил:
— Похоже, это наши люди. Но всё равно, бдительность не теряйте.
Вернувшись на корму, он приказал клоту повернуть корабль к берегу. Близко подойти не удалось, мешала широкая мель, так что встали на якорь в тридцати метрах. Подтащили к борту буксируемую лодку, Олег уселся в ней вместе с Пауком и Кабаном; несколько взмахов вёсел, и они высадились на берег.
Навстречу шагнул самый настоящий поп. В торжественном облачении, с окладистой бородой, огромным крестом на груди. При виде него Паук не сдержался:
— Почём опиум для народа, отец Фёдор?
— Я Николай, — зычно ответил поп.
— Понятно, отец Николай. Бог с нами! Не, у меня сейчас с блока дым повалит — настоящий поп!
— Заткнись, — успокоил Олег компьютерщика и произнёс: — Извините, он по-человечески плохо говорит.
— Понимаю, — кивнул священник, — давно пора в обезьяньих питомниках ввести уроки русского языка, таких казусов станет поменьше.
Кабан хохотнул, а Олег представил себя и своих спутников.
Отец Николай оказался местным вождём, как духовным, так и светским. Население острова составляло девятнадцать человек, других людей по соседству не было, по крайней мере, они об этом не слышали. Эта группа прибыла с севера. Подобно отряду Добрыни, они сталкивались с рейдерами хайтов, смогли от них отбиться, обзаведясь после этого неплохим оружием. После долгих приключений люди построили плоты и спустились вниз по Фреоне. Шли днём и ночью, по пути не заметив ни одного поселения. Несколько раз видели дым, но приставать не решались. Наконец, сильно оголодав, высадились на этом острове.
Судя по всему, они дальше всех забрались на юг, все их разведывательные вылазки успеха не принесли — других людей обнаружить так и не удалось. Несколько раз сталкивались с ваксами, но в последнее время те больше не показывались, что неудивительно. Отец Николай оказался неплохим фортификатором. Сплошные стены вокруг лагеря возводить не стали, ограничились частоколом с широкими щелями меж тонких брёвен. Противнику, чтобы до него добраться, пришлось бы испытать множество весьма неприятных приключений. На десятки метров вокруг протянулась полоса смерти, густо напичканная ловушками, ощетинившаяся рядами острейших кольев и рогаток. Всё это придётся преодолевать под обстрелом из луков — здесь они были даже у женщин, — а на близкой дистанции через щели частокола ударят очень длинные копья.
После настойчивых приглашений островитян, путешественники остановились здесь на ночёвку. Те закатили гостям настоящий пир, выставив мясо свежедобытого сохатого. Когда Олег распорядился выставить хозяевам корзину соли, те обрадовались ещё больше — этого продукта у них не было. До поздней ночи не смолкали разговоры: бойцов пытали чуть ли не до смерти, выспрашивая все подробности о жизни на севере. Узнав, что там находится множество людей, местные островитяне немедленно воспылали желанием туда перебраться, но Олег немного охладил их пыл:
— Это рискованно. До ближайших поселений, судя по всему, не менее сотни километров. Но там народу немного, большая часть сосредоточена ещё дальше. Идти против течения вы не сможете, у вас только одна лодка, все не поместятся. Придётся двигаться по берегу, а это не самый безопасный способ передвижения. Я вас отвезти не могу, нам надо торопиться, нельзя терять время.
— А на обратном пути? — спросил отец Николай.
— Это будет не скоро, — предупредил Олег. — Мы рассчитываем примерно на двухмесячное плавание.
— Мы можем и подождать.
— Без проблем. Корабль у нас хороший, все поместимся. И мы с радостью примем вас на своём острове, если вы пожелаете остаться. Как вы поняли из наших рассказов, посёлок у нас не самый большой, но довольно приличный. По местным меркам мы живём богато, так что не пожалеете.
— Вас воистину прислал Бог! — заявил священник. — Мы уже не надеялись увидеть других людей и очень мечтаем к вам присоединиться.
Утром отец Николай провёл торжественную службу, присутствовали все, даже законченные атеисты крестились, частенько при этом путаясь. После этого он освятил «Арго» и благословил их плавание. Всё население лагеря долго стояло на краю острова, прощаясь с уходящим кораблём.
Это был последний посёлок землян, встреченный по пути.

«Арго» ещё три дня спускался вниз по течению. Берега были столь же безжизненны, правда, рельеф постепенно менялся. Холмы по правому берегу превратились в невысокие горы; по словам Млиша, это был дальний отрог западного хребта, ограничивающий пустыню Гриндира с юга. Левый берег тоже становился всё выше, вдоль него потянулись вереницы лесистых холмов. Река стала ́уже, её течение усиливалось с каждым днём.
Несколько раз замечали ваксов. Те занимались рыбной ловлей на берегах, либо курсировали на своих грубых лодках. Они с интересом посматривали на корабль, но приближаться не пытались. На просторах такой реки ловушку не устроить, нападать в лодках на судно с хорошо вооружённым экипажем неразумно.
К полудню четвёртого дня путешественники достигли порогов.
Млиш о них предупреждал, и встреча препятствия не стала сюрпризом. Но честно говоря, если бы Олег своими глазами не увидел это величественное явление, то так бы и продолжал сомневаться в его существовании: слишком трудно было вообразить перекаты на столь исполинской реке.
Фреону в этом месте с правого берега поджимали горы, заставляя её делать десятикилометровый изгиб русла. Вода бешено ревела, стиснутая скалами, из бушующей пены угрожающе вздымались каменные клыки. Река постепенно разрушала препятствие, век за веком спрямляя излучину, оставляя по левому берегу широкий галечный пляж. Когда-нибудь она справится со всеми скалами, течение замедлится настолько, что корабли пройдут без всякой опаски и не разобьются в щепки. Но дождаться этих времён не получится, они наступят даже не в историческом, а в геологическом будущем.
Корабль пристал к левому берегу рядом с началом порогов. Ниже спускаться не решились, течение и так несло «Арго» с ветерком. Млиш рассказывал, что до Фрейской войны здесь был устроен отличный в́олок, при нём существовало постоянное поселение работников. Жители занимались только тем, что перетаскивали суда за плату. Но теперь, разумеется, ничего этого не было. Путешественники не разглядели даже следов былого человеческого присутствия; судя по всему, остатки деревни заросли лесом и кустарником.
Им придётся преодолевать препятствие своими силами.
Первым делом нарубили толстых жердей, навязав из них рогаток. Ими можно будет окружать корабль на суше, во время ночлегов. Сейчас они очень уязвимы для неожиданного нападения, местные ваксы могут этим воспользоваться. Они видели, куда направляется корабль, и отлично знали, что он не пройдёт через пороги своим ходом. Если людоеды соберутся в большом количестве, то отбиться от них будет нелегко, особенно ночью.
Затем начали заготавливать брёвна. Выбирали самые ровные, старались, чтобы по толщине все они были одинаковые. Приготовив их около сотни штук, занялись кораблём. Первым делом его разгрузили, сложив содержимое трюмов на берегу, только после этого принялись вытаскивать судно на берег.
Надо сказать, «Арго» был тяжёлый, а на мелководье деревянные катки проворачивались плохо, что под них не подкладывай. К счастью, Паук подкинул хорошую идею — использовать лебёдку. Вытравив канат на максимальную длину, прикопали якорь в каменном грунте, наложили сверху брёвен, четверых поставили на кабестан, остальные тащили судно по земле. Сотню метров преодолели за час, после чего сделали передышку и начали перетаскивать груз. Убедившись в своих силах, часть его сложили назад в трюм, чтобы не терять лишнее время.
Такими темпами до вечера оттащили «Арго» всего метров на триста, но начало было положено. Если всё пройдёт нормально, максимум через две недели они вновь спустят своё судно на воду.

Олег стоял перед останками сгоревшего корабля. Судя по виду, они находились здесь уже несколько лет. Неизвестно, кто здесь сражался, но сбежать у хозяев судна шансов не было — до конца в́олока оставалось около трёх километров. Среди камней виднелись выбеленные кости, во многих можно было легко распознать человеческие, оружия или амуниции не попадалось — за кем бы ни осталось поле боя, победитель унёс всё ценное.
От корабля остался только киль и гнутые шпангоуты; эта конструкция издалека напоминала скелет диковинного динозавра. Ткнув носком ботинка в обгорелую деревяшку, он задумчиво спросил:
— Странно, почему не сгорело всё?
Млиш потрогал шпангоут, пожал плечами:
— Я в этом не разбираюсь, но, скорее всего, это дерево пхон. Его привозят с островов океана, оно очень лёгкое, не гниёт, прочное и почти не горит.
— А почему из него не сделали весь корпус?
— Оно слишком дорогое и крайне тяжело поддается обработке. Никто не изготавливает из него доски, это медленный и очень трудоёмкий процесс.
— Хороший был корабль, побольше нашего.
— Да, — согласился Млиш, — и весьма дорогой, раз здесь применяли пхон.
— Интересно, что здесь случилось?
— Ты спрашиваешь, или рассуждаешь вслух?
— Вообще-то мне интересно твоё мнение.
— Я знаю не больше тебя. Кто-то напал на этих людей. Это было столь давно, что следов не сохранилось. Не понять, кто победил. Я даже не могу предположить, зачем этот корабль шёл на север. Для авантюристов великоват, купцы крайне редко пытаются подняться по Фреоне, на это решаются только самые безрассудные. Но и они не рискуют идти одним кораблём.
— А может, второй уцелел, и они на нём ушли?
— Может, и так, — согласился старик. — Даже если они остались без корабля, до обитаемых земель недалеко, можно быстро добраться по берегу.
— А какая страна ближайшая?
— Трудно сказать. Владетели доменов, расположенных у реки, не зря прозываются перевёртышами. Тут издавна соперничают Арлания и Танирана, правящие династии этих стран считают оба берега своей вотчиной. Они не настолько наглы, чтобы распространить свои притязания до самого устья, но между собой грызутся без конца. Причём большие столкновения происходят нечасто, в основном война ведётся путем переманивания здешних рыцарей на свою сторону. За века такой политики они стали мастерами предательства, никогда при этом не упустят своей выгоды. Иной владыка за короткую жизнь успевает десяток раз переметнуться на ту или иную сторону, наизусть выучив все тонкости церемонии вассальной присяги. Не зря на юге говорят: «Предан, как перевёртыш». Местные бароны, любимая тема для анекдотов.
— Никогда не слышал ваших анекдотов.
— Ничего интересного, наш юмор вы не всегда понимаете, я с этим не раз сталкивался. Впрочем, можешь оценить: рыцарь-перевёртыш после недельного застолья призывает в зал своего управляющего. Страдая от головной боли, спрашивает: «За эту неделю не происходило чего-нибудь важного?». «Да мой господин, было — у борзой, купленной у барона Рюго, началась течка, я осмелился случить её с Замбасом». «Хорошо, но в следующий раз всё же соизволь узнать моё мнение по столь важному вопросу, в каком бы состоянии я ни был. Что ещё?». «Вы объявили мятеж, посадили на кол королевского гонца, нагадили на личную хартию вольностей и принесли клятву верности герцогу Танирана». Рыцарь в ярости бьёт кулаком по столу: «Я же просил только важные новости!» Ну, как тебе наши анекдоты?
— Юмор понятен, но ты прав, не слишком смешно. У нас на Земле таких анекдотов хватало, причём не все из них выдумка.
— Что ты хотел? Люди везде одинаковы.
— Ладно, пойдём назад, перекур заканчивается, пора опять поработать бурлаками.
— Олег, я всё хочу узнать, почему вы отдых называете перекуром.
— О! Это долгая история, я её расскажу на следующем перекуре, только не забудь напомнить.

На в́олоке за одиннадцать дней работы насчитали пять останков кораблей; правда, первый сохранился лучше всего, другие же настолько разрушены, что невозможно было точно установить их первоначальные размеры. Такие находки заставляли людей держаться крайне настороженно, но за всё время путешественники ни разу не увидели ничего подозрительного. Как ни странно, даже ваксы не удосужились уделить им своё внимание. Самое опасное, что они увидели за это время — несколько волков, пришедших на водопой. Но звери не рискнули даже близко подходить к людям.
Один раз островитянам улыбнулась удача: Олег подстрелил оленя в прибрежном кустарнике, люди с удовольствием накинулись на свежее мясо, рыба и солонина уже всех достали. Водоплавающих птиц здесь не было, они не могли жить в бурном течении порогов.
Утром двенадцатого дня «Арго» спустили на воду, выбрав удобный спуск ниже порогов. Течение здесь всё ещё было довольно стремительным, но камней не виднелось, поблизости начинались вполне спокойные воды. Олег решил рискнуть, так как следующий подходящий берег был неблизко, придётся потерять ещё два дня, как минимум.
Спуск оказался делом непростым. Люди затащили корабль на мелководье, но дальше буксировать его не смогли. Пришлось заводить якорь, экипаж лодки при этом вымок до нитки в бурной воде. Едва «Арго» собрался выбраться на глубину, как его перестали подтягивать лебёдкой, начали погрузку, завершив её около полудня. На обед перерыв делать не стали, решив поесть уже на борту. Когда последний человек поднялся на борт, немного поработали кабестаном, и судно закачалось на волнах. Но тут возникла сложность — якорь прочно засел на каменном дне.
Корабль раскачивало сильное течение, пеньковый канат угрожающе скрипел, но без толку — несмотря на все усилия, «Арго» не мог освободиться. Бросать якорь не хотелось, и Олег крикнул бойцам на лебёдке:
— Дайте слабину на пару десятков метров.
Он надеялся, что корабль, разогнавшись, выдернет якорь. В крайнем случае канат порвётся в самом низу, на этот случай он был там предусмотрительно подрезан, чтобы не лишиться длинного куска ценного имущества. Люди предусмотрительно присели: лопнувшая снасть может ударить по судну с изрядной силой, легко свернув шею.
Но всё обошлось, замысел капитана сработал. Разогнавшийся корабль ощутимо дёрнулся, канат обвис.
— Быстрее подтягивайте якорь, пока мы опять не зацепились! — крикнул Олег.
В следующий миг он не сдержал ругательства — трос натянулся струной, заскрипел по обшивке. Олег с удивлением убедился, что корабль, хоть и резко замедлил ход, но не остановился. Ощущение было такое, будто якорь зацепился за что-то очень тяжёлое, но транспортабельное, раз оно позволяло судну двигаться. Кто-то испуганно закричал, указывая за корму. Взглянув в том же направлении, Олег охнул: среди клубков пены, сносимых перекатом, взметнулись огромные тёмные щупальца, из воды поднялась громадная туша, нелепо задёргалась, пытаясь освободиться от якорной лапы, засевшей в теле.
Паук от удивления выпустил рулевое весло, охнул:
— Ни хрена себе повелитель уровня! С кем это мы законнектились?
Млиш, посмотрев в ту сторону, стал белее мела, охнул, визгливым, почти женским голосом воскликнул:
— Морской гулан!
— Никогда таких не видел, — заявил Олег.
— Они редко заходят в реки, я не думал, что эти твари могут подниматься до самых порогов!
— Он опасен?
— Не то слово! Гулан легко может утопить корабль гораздо больший, чем наш.
Олег выхватил меч, прошёл к борту:
— Ты что хочешь сделать? — тревожно поинтересовался старик.
— Перерублю канат, хрен с ним, кусок останется, а там новый купим.
— Подожди! Как ты думаешь, что станет делать гулан, когда сможет двигаться самостоятельно?
— Перестанет за нами волочиться как знатная добыча.
— Вот именно! Он обретёт свободу маневра и первым делом займётся своими обидчиками, то есть нами. На главной паре щупалец у него крепчайшие бивни, способные перебить пополам брус шпангоута. Подумай хорошенько, стоит ли его отпускать?
Олег замер, только тут поняв, что оказался в классической истории про охотника и медведя. Зверь вроде бы пойман, но тащить его не получается, сам идти тоже не можешь — он тебя не отпустит. Кроме того, гулан вскоре освоится с ситуацией, перестанет дёргаться, ринется на корабль, канат ему в этом не помешает. Прикинув, что монстр весит около десятка тонн, Олег приуныл вконец, понимая, что копья вряд ли остановят такую тушу. Посмотрел в сторону носа, он спросил подошедшего Удура:
— Ты сможешь развернуть корабль боком?
— Я смогу. Но недолго, вода сильно быстрая, будет тяжело.
Чем Олегу нравился клот, так это тем, что он никогда не задавал встречных вопросов, отвечая довольно чётко и по существу.
Бросившись на нос, он на ходу позвал Кабана:
— За мной, надо взвести «скорпион».
Схватив зарядные рычаги, они заработали с двух сторон, поспешно взводя баллисту. Несмотря на её небольшие размеры, она была достаточно мощная и дальнобойная, кузнецы не пожалели отличных стальных полос, так что зарядить её за несколько секунд не получалось. Держать взведённой тоже нельзя, и сейчас Олег на все лады проклинал этот недостаток оружия.
Едва раздался щелчок упора, Кабан склонился над корзиной.
— Стоять! — крикнул Олег. — Ему твой булыжник, что слону дробина!
Вырвав из стеллажа с другого бока короткое копьё с широким наконечником, он поспешно положил его в выемку ложа. Удур тем временем не медлил, он действительно смог быстро развернуть корабль с помощью рулевого весла; правда, течение уже здорово замедлилось. Посмотрев в сторону гулана, Олег увидел, что поведение монстра сильно изменилось. Он как раз понял, что его крупно обидели, и теперь разворачивался в сторону мишени, на которой можно выместить свою ярость. Тварь блеснула парочкой выпученных глаз, размерами приближающихся к футбольным мячам, и целенаправленно двинулась в сторону корабля.
К счастью, баллиста закреплялась на подвижной турели, хотя и была для неё несколько тяжеловата. Кузнецы честно предупреждали, что станок расшатается после нескольких десятков выстрелов и потребуется ремонт. Но сейчас Олег хвалил себя за то, что не поддался на их уговоры установить орудие на лафете, вроде обычной пушки, и перетаскивать вручную. При этом бы не получилось столь быстро разворачивать «скорпион», наводя на подвижное чудовище. Понимая, что второго шанса не будет, он не спешил, взял упреждение, выждал, когда гулан сам выйдет на прицел, заорал:
— Давай!!!
Кабан выбил стопор, копьё исчезло столь быстро, что Олег едва успел заметить, что оно угодило чуть выше левого глаза монстра. Гулан впервые за всё время подал голос; его рёв напомнил чудовищно усиленный звук кипящей воды. Огромное тело забилось в судорогах, выгнулось дугой, начало погружаться. Через десяток секунд на поверхности остались только щупальца; бешено извиваясь, они молотили во все стороны, вспенивая воду.
— Готов! — констатировал Олег и направился к борту, вытаскивая меч.
Но дорогу загородил Млиш:
— Что ты хочешь сделать?
— Гулан убит, надо перерубить канат, а то эта тварь так и будет за нами волочиться.
— Но зачем? — удивился старик. — Можно подтащить тушу к берегу и без труда освободить якорь.
— Я хочу поскорее отсюда удрать, вдруг здесь есть ещё такие твари? — сказал Олег и замахнулся мечом.
— Стой!!! Не делай этого! Гуланы одиночки, а этот, кроме того, слишком далеко забрался. Вам же нужны ценные товары для торговли?
— При чём здесь товары? — удивился Олег.
— У гуланов пара главных щупалец и шесть малых, вспомогательных. Все они заканчиваются бивнями. Их стоимость очень велика, по весу они ценятся чуть ли не как золото, а если размер большой, и того дороже.
Олег удовлетворённо кивнул: лишние деньги им не помешают. Команда взялась за весла, «Арго» пошёл к берегу. Туша чудовища сильно тормозила движение, но остановить корабль не могла. С помощью лебёдки гулана затащили на мелководье, к тому времени он уже не шевелился. Несколько бойцов, раздевшись, принялись разделывать добычу. Бивни на главной паре щупалец оказались раза в полтора длиннее руки взрослого мужчины, их диаметр у основания составлял около двадцати сантиметров. Остальные шесть трофеев были гораздо скромнее, но в каждом не менее пяти килограммов.
Обрадованный Млиш уверял, что это очень большая ценность, правда, найти на них хорошего покупателя будет довольно непросто. Помимо прибыли, имелись и проблемы: после всех этих приключений треснула опорная плаха кабестана, он нуждался в ремонте. Некоторое время можно походить и так, но большую нагрузку давать на него опасно, лебёдку может доломать до конца.

— Лодка прямо по курсу!
Олег замер, отступил назад, опуская уже занесённый деревянный меч. Рита тоже остановилась, кивнула, показывая, что прекратила схватку. Обернувшись, он ничего не увидел — с этого пятачка у кормы, превращенного в тренировочную площадку, обзор был не самый лучший.
— Продолжим в другой раз, — заявил он девушке и поспешил на нос.
Лодка была очень большая, она стояла неподалёку от правого берега, на ней различались человеческие фигурки. Они суетливо хватались за вёсла, напуганные неожиданным появлением корабля: он показался из-за острова, идя на хорошей скорости под парусом. Убежать от него люди попросту не успеют.
Повернувшись к подошедшему Млишу, Олег поинтересовался:
— Это рыбаки?
— Вряд ли, — усомнился старик. — Смотри сам: они стали на якорь посреди мели, по бортам висят корзины, сетей не видно, люди выбираются из воды.
— И что всё это значит?
— Это ловцы жемчуга. На Фреоне немало мест, богатых раковинами-перловницами.
— Я этого не знал.
— Ты много чего не знаешь. Речной жемчуг невелик, он тусклый и недорогой. Но его охотно используют для украшений, а толчёным порошком лечат глазные болезни.
— Понятно. Все на весла! Курс на лодку.
Ловцы жемчуга выглядели далеко не романтично. Их было четверо: старик с бельмом на левом глазу, зрелый мужчина с вороватыми, бегающими глазами и два паренька лет двадцати. Из одежды на них были только набедренные повязки, кожа загорела настолько, что они выглядели настоящими неграми. Столпившись по центру своей посудины, ловцы жемчуга перепуганно смотрели на островитян, изучающих их с высоты корабельного борта.
Олег склонился вниз, поприветствовал их на арланском:
— День добрый, люди. Откуда вы?
Старик чинно пригладил бороду, степенно ответил:
— Ловцы жемчуга из земель намских, люди барона Ватлига.
— Это Арлания?
— Нет, Таниран.
— А по арлански хорошо говоришь.
— Здесь все его знают. Граница. А вы кто будете?
— Купцы из Сумалида.
Ловцы жемчуга удивлённо загомонили, старик охнул:
— Вот оно как! Неужто прошли всю реку?
— Как видишь. Вчера преодолели пороги.
— И как там? Никто на в́олоке не беспокоил?
— Нет, всё прошло очень тихо.
— Плохое вы время выбрали для торговли, война у нас.
— Так она здесь не прекращается.
— Так-то оно так, но сейчас совсем худо стало. Король Арлании переправил армию на наш берег, разбил войско герцога, тот сейчас собирает новое. Порядка нигде не стало, повсюду шастают наёмники и рыцари, некоторые селения ограбили по нескольку раз. Вы нигде не продадите свои товары, лучше станьте лагерем у порогов, перезимуете, потом, глядишь, всё и успокоится.
— Нет, нам нельзя терять время.
— Как хотите. Но на юг вам не пройти. Закона нет, по Фреоне шастают корабли наёмников и рыцарей, они вас не пропустят, ограбят до нитки.
— Ладно, спасибо, добрый человек, нам пора продолжать путь. Удачного вам лова.
— И тебе удачно расторговаться, не пропасть под мечами грабителей.
«Арго» продолжил путь. Олег рассказал товарищам новости, ведь, кроме него и Млиша, никто и слова не понял из беседы. Информация не обрадовала, все надеялись поторговать на землях Арлании или Танирана, перспектива идти ещё ниже не вдохновляла. Кроме того, очень не хотелось нарваться на грабителей. Местные воины пострашнее ваксов, сталкиваться с ними не хотелось. Правда, Млиш уверял, что они сильны только в открытом поле, где основную роль играет тяжёлая рыцарская конница, но Олег знал, что старик не слишком сведущ в военном деле и не доверял его мнению в этом вопросе.
Деваться им было некуда, возвращаться назад, пройдя такой путь, неразумно, оставалось продолжать плавание, добраться до земель, расположенных ниже.

Два дня они шли без проблем. Берега, чем далее, тем становились населённее, небольшие деревни можно было наблюдать непрерывно. Несколько раз встречались маленькие городки, на удобных холмах возвышались замки. К разочарованию путешественников, они оказались очень далеки от классических представлений. Здешние оплоты феодалов, как правило, сооружались из дерева, каменные строения встречались крайне редко, но даже они не походили на готические. Большинство рыцарских гнёзд напоминало простые дома, окружённые невысокой стеной на валу. Единственное, что их отличало от обычных крестьянских построек — наличие флагов и декоративных гербовых щитов на воротах.
На реке в изобилии встречались лодки всех размеров, частенько замечали маленькие судёнышки. Большинство занималось рыбной ловлей, другие курсировали меж берегов, перевозя путников, третьи направлялись вверх или вниз, по каким-то своим делам. На «Арго» посматривали с интересом, но близко подойти никто не пытался.
Следов военных действий заметно не было, правда, несколько раз замечали далекий густой дым, но он мог появляться по вполне безобидным причинам. Впрочем, корабль шёл вдали от берега, Фреона местами растекалась до четырёх километров, разглядеть подробности с такой дистанции было невозможно. К земле они приближались нечасто, только при маневрах с парусом, когда задувал косой ветер.
Вечером второго дня стали на ночёвку. Подходить к берегу здесь не решались, якорь бросили у южной оконечности маленького песчаного островка, он был почти гол, если не считать травы и чахлых кустов. Никакой опасности на нём не предвиделось. Однако спокойно отдохнуть им не дали.
Олега разбудили около полуночи, один из часовых, склонившись над его гамаком, тихо сообщил:
— К нам приближается лодка.
Встряхнув головой, Олег кивнул:
— Разбуди вторую смену, пусть вооружатся. Я сейчас подойду.
Одевшись, он выскочил наверх, встал возле правого борта, рядом с напряжёнными часовыми. Звуки по воде доносились очень хорошо, Олег сразу расслышал мерный скрип уключин, а следом увидел саму лодку. Она была маленькая и узкая, чётким веретеном выделялась на речной глади, подсвеченной лунным светом. В ней невозможно разместиться большому отряду, можно было расслабиться и не поднимать по тревоге весь экипаж.
Лодка уверенно подошла к борту, Олег увидел, что два человека гребут веслами, третий расселся на носу:
— Стоять! — крикнул он на танирском. — Кто такие?
— Речная стража, — хрипло выкрикнул человек, сидящий на корме. — Я герцогский сержант, подайте мне лестницу.
— Принести факел, — скомандовал Олег.
Подсветив вниз, он внимательно разглядел гостей, еле сдержал усмешку. Солдаты герцога более всего походили на бомжей. Двое гребцов облачены в потёртые стеганые куртки, местами укреплённые полосками кожи; судя по всему, это были их доспехи. Шлемы походили на ночные горшки, сооружённые из той же кожи. У одного на поясе висел небольшой топор с иззубренным лезвием, что было у второго, не разглядеть, но на борту лодки лежало короткое копьё со столь грязным наконечником, что трудно было понять, из чего он сделан — бронзы или железа. Физиономии у солдат были настолько выразительными, что сразу вспоминалось выражение — «беглый висельник».
Сержант выглядел немного презентабельнее. На нем была помятая стальная кираса, на голову нахлобучен довольно приличный шлем с коротким шишаком и стрелкой, прикрывающей нос. На поясе болтался широкий меч, Олег даже различил, что рукоять сделана из литой бронзы. Внешность сержанта тоже не вдохновляла: с таким лицом, как у него, просто невозможно быть честным человеком.
Все трое были довольно низкорослы, вряд ли хоть один дотягивал до метра шестидесяти пяти. То же самое касалось и встреченных прежде ловцов жемчуга, Млиш не зря говорил, что все земляне выглядят настоящими гигантами, в здешнем мире человек с ростом метр восемьдесят считался внушительным великаном. Несмотря на то, что гости были внизу, густое амбре немытого тела различалось вполне отчётливо. Солдаты явно не сталкивались с таким понятием, как личная гигиена.
— Что вам надо? — поинтересовался Олег.
Сержант поднялся и решительно заявил:
— Мы должны взойти на борт и осмотреть корабль в поисках незаконных товаров и беглых рабов.
— А может, тебе сверху ещё и все наши деньги высыпать?
— Было бы неплохо, — честно признался сержант, а солдаты заметно оживились.
Хмыкнув, Олег произнёс:
— Река не ваша, так что плывите своей дорогой, у местных рыб грузы проверяйте.
— Это незаконно, — грозно изрёк сержант.
— Да ну? Можешь меня за это арестовать. Сейчас нет законов, так что извини, можешь быть свободен.
— Тогда сообщите, кто вы, откуда идёте и куда направляетесь, — не унимался солдат.
— Я сам не знаю, кто и откуда пришёл, а направляюсь в ваши края с хорошей целью — посвататься к твоей прабабушке. Всё понял? Вот и плыви отсюда.
— Плывёт дерьмо, лодка ходит, — сообщил сержант.
— Я рад, что ты правильно понял мои слова, так что плыви, не задерживайся.
— Хорошо, уплатите хоть пошлину, — уже чуть ли не попрошайничал солдат.
— Сейчас, — злорадно пообещал Олег и крикнул: — Эй, принесите мой лук и три стрелы.
Он ещё не успел договорить фразу, а уключины уже заскрипели. Насмешливо помахав рукой вслед удаляющейся лодке, услышал из-за спины сонный голос Млиша:
— Кто это был?
— Какая-то речная стража герцога. Хотели осмотреть корабль. Я их даже близко не пустил, у них вши все доспехи обгрызли.
— Их надо было убить, — спокойно произнёс старик.
— Зачем? — удивился Олег. — Они не опасны. Мы сотню таких горемык разгоним, если до этого не задохнёмся. Слушай, я уже не говорю о мытье, но хоть штаны они в туалете расстегивают?
— Это не шутки. Времена смутные, стража не будет просто так подходить ночью к подозрительному кораблю. Как бы не было неприятностей.
— Что они могут нам сделать?
— Не знаю. Но если неподалёку есть корабли, солдаты могут послать гонца, днём нас попробуют захватить, а стражники получат долю добычи. Нам здесь никто не поможет — вокруг война, а мы чужаки, явившиеся неизвестно откуда.
— Они и без гонцов спокойно нас перехватят.
— Не скажи! Пока нас заметят, пока соберут команду, пьянствующую и мародёрствующую на берегу… К этому времени мы уже будем далеко.
— Ладно, будем надеяться на лучшее. Ночью всё равно идти нельзя, тем более сейчас. Сядем на мель, можем там остаться надолго, если лебёдка не выдержит и накроется полностью. Ладно, пойдём спать, до отплытия часа четыре осталось.

Млиш как в воду глядел: на них напали часа за два до полудня.
Олег уже расслабился, думал, что все страхи напрасны, как вдруг Рита, стоящая на носу, задорно свистнула, указывая рукой влево. Из-за лесистого острова показался небольшой корабль, размерами поскромнее, чем «Арго». Он шёл на вёслах, ветер ему только мешал. Олег, пользуясь тем, что их парус работал на полную мощность, решил от них оторваться, оставив в стороне.
— Все на вёсла!
Отдыхающая команда немедленно бросилась по местам. «Арго» быстро набрал ход, уходя к правому берегу. Неприятельское судно осталось за три сотни метров; оно поспешно разворачивалось, там пытались поднять парус, без него преследование бессмысленно. Олег, поняв, что они останутся далеко позади, уже праздновал победу. Развернувшись вперёд, он не сдержал досадного вскрика: из залива, надёжно спрятавшегося на правом берегу за стеной тростника, показывался большой корабль.
Это было довольно серьёзное судно, таких они ещё не видели. Двенадцать пар вёсел, длинный, приземистый корпус, мачты нет или сложена. Олег понял, что они глупо попались в грамотно подготовленную засаду: не стоило недооценивать местных солдат только из-за того, что от них неприятно пахнет, в искусстве пиратства они толк знали. Как ни маневрируй, их нагонят менее чем за час, по скорости конкурировать с этой галерой они не смогут.
Рита, внимательно рассмотрев противника, спокойным голосом сообщила:
— У них на носу около десятка лучников.
— Ясно, — кивнул Олег и громко крикнул. — Баллисту к бою! Расчёту, приготовить щиты!
Хороший лучник мог послать стрелу на дистанцию, недоступную для тяжёлого снаряда, об этом не стоило забывать. Рита без напоминания натянула тетиву, то же самое сделал и Олег, у них было самое мощное оружие.
«Арго» направлялся прежним курсом, Удур, не получив новых указаний, даже не подумал его скорректировать. Если ничего не изменится, противник перехватит их уже минут через пять, он шёл наискосок. Увиливать смысла не было: оставив его за кормой, они не смогут вести обстрел — помешает парус. Враг всё равно их догонит, просто немного позже — скорость их корабля была существенно выше.
Начали свистеть первые стрелы, но ущерба не причинили — дистанция была велика, да и нелегко внести поправки на взаимное перемещение. Подскочив к баллисте, Олег заявил:
— Ребята, вся надежда на вас.
У них было всего пять снарядов, заполненных смесью крепкого самогона, солярки и бензина. Топливо приобрели в селениях, где имелись автомобили, попавшие с Земли, причём заплатить за него пришлось немало. Спирт получали на примитивном перегонном аппарате из самодельного ягодного вина. В керамическом горшке, обмазанном смолой, было более двух литров этой жидкости, права на промах не было, эти боеприпасы приходилось беречь.
Рита выпустила первую стрелу, Олег даже глазом не повёл — он понимал: эту схватку выиграют не луки. До вражеского корабля оставалось не больше сотни метров, он навёл баллисту с упреждением, вся надежда была на высоту корпуса «Арго». Судно противника гораздо приземистее, если снаряд угодит на открытую палубу, вспыхнет опасный пожар, в то время как выстрел в борт особого ущерба не причинит: толстые гладкие доски разгорятся неохотно, несколько вёдер воды легко смоют горящую жидкость вниз, да и сама она охотно туда потечёт. Паук поднёс факел, смоляная оболочка, обёрнутая пеньковыми волокнами, занялась мгновенно. Теперь долго медлить нельзя, через десяток секунд начинка может воспламениться самостоятельно.
— Давай! — крикнул он, поняв, что выжидать больше нечего, ещё немного — и начнётся абордаж.
Кабан выбил стопор, снаряд по короткой дуге преодолел оставшееся расстояние, аккуратно угодил в середину палубы, прямо возле темнеющего мачтового гнезда. Эффект превзошел все ожидания: жадное пламя набросилось на свернутый парус, навощённая материя вспыхнула в один миг. Часть горящей жидкости попала в гнездо, стекла на гребную палубу. Вёсла мгновенно замерли, лучники прекратили обстрел, команде стало не до сражения, все набросились на разгорающийся пожар.
Олег схватил приготовленный лук, начал стрелять, помогая Рите. Расстояние между кораблями было невелико, целить в суетящуюся толпу несложно, почти все стрелы находили себе добычу. Суда сблизились на минимальную дистанцию, нос замедляющейся галеры был в двадцати метрах. В этот момент расчёт баллисты выпустил новый снаряд. Промахнуться с такой дистанции было невозможно.
Выстрел был неплох, горшок разбился неподалёку от места первого попадания, при этом брызгами горящей смеси накрыло несколько врагов. Те заметались по палубе, один с криком прыгнул за борт. Остальные пираты растерялись, столкнувшись с новым очагом пожара, некоторые прекратили тушение, прячась за щитами и любыми укрытиями, Рита и Олег продолжали свою убийственную стрельбу. Несколько лучников взялось за своё оружие, понимая, что на такой дистанции они не промахнутся, Олег крикнул:
— Все в укрытие!
Расчёт баллисты попрятался за щитами, Удур остался на руле; пока Олег повторил приказ на клотском, стрела ударила великана в грудь — мимо такой мишени трудно промахнуться. Однако кузнецы постарались на славу: нагрудник был настолько толстым, что даже гранёный наконечник не смог его пробить, крепко засев в стали.
Тем временем вражеская галера осталась за кормой, по центру её палубы свернутый парус полыхал огромным костром, пламя увеличивалось с каждым мгновением. Второй очаг пожара был скромнее, но там тоже хватало проблем. Команде будет чем заняться в ближайшее время: если повезёт, этот корабль больше никого не будет беспокоить.
Баллиста дала последний выстрел, на этот раз обычным камнем. Но дистанция была велика, обзор закрывал собственный парус, из-за него выглядывал только нос галеры. В общем, дело окончилось промахом. Больше стрелять не стали, расстояние быстро увеличивалось, с такой дистанции ни за что не попасть.
Второй корабль противника был далековато. Судя по пузатым бортам, это было маленькое купеческое судёнышко, не приспособленное для таких гонок. Даже под парусом оно не могло развить приличную скорость. Враги поняли, что им не догнать прыткую добычу, развернулись к галере, спеша помочь своим товарищам.
— Всё! — констатировал Олег и принялся снимать тетиву.
— Если потушат, могут догнать, — угрюмо сказал Кабан.
— Побоятся, — уверенно заявил подошедший Млиш. — Они поняли, что у добычи острые зубы, вряд ли рискнут с нами связываться. Мы повредили их корабль, ранили и убили несколько человек. Сами при этом не понесли никакого ущерба. Нет, они нас больше не побеспокоят.
Старик оказался прав, никто их не преследовал. Правда, с той стороны долго поднимался столб дыма — судя по всему, галера всё же сгорела, а второй корабль был не приспособлен для погони. Как бы то ни было, островитяне успешно отбили пиратское нападение.

Плавание между берегов, охваченных войной, заняло ещё четыре дня. Всё это время они придерживались середины реки, не приближаясь к берегу. Ночевали у маленьких островков или мелей, где глубины позволяли успешно стать на якорь, а сильное течение не волокло его по дну. Пару раз сталкивались с пиратами, но больших кораблей не видели. Агрессоров издалека приветствовали выстрелом дальнобойного копья. Этого вполне хватало для того, чтобы сделать правильные выводы; враги разворачивались, не желая связываться с такой агрессивной добычей.
По вымпелам Млиш определил, что один из кораблей принадлежал королевской страже Арлании, но на вопрос Олега, чем же они отличаются от пиратов, кроме наличия вымпелов, внятного ответа дать не смог. В сущности, даже Удуру было ясно, что в этих краях грань между солдатом и грабителем очень тонка, скорее, вовсе отсутствует. Самое разумное решение — считать врагами всех, не подпуская к себе никого.
Утром пятого дня они достигли границ Хамира, большого южного государства, чьи владения простираются по обеим берегам Фреоны.

ГЛАВА 15

«Арго» послушно направлялся за маленькой, шустрой лоцманской лодкой — та вела его к берегу. Там, неподалёку от воды, виднелась невысокая пограничная башня с кучей пристроек. Избегать местной таможни было неразумно — неподалёку на якоре стояла боевая бирема, один взгляд на неё отбивал всякую надежду на спасительное бегство. Олег разглядел парочку катапульт на носу и корме, таран, окованный бронзой, покачал головой:
— Неплохая тут пограничная стража!
Млиш кивнул и пояснил:
— Арлания и Таниран только и делают, что воюют. На их землях порядка нет и никогда не будет. Хамир — сильная страна со строгими законами, здесь умеют охранять свои границы от грабителей. Пиратов с верховьев сюда не пустят. Не удивлюсь, если где-нибудь в укрытии стоят ещё несколько кораблей, уж больно демонстративно расположилась эта бирема.
— Ты уверен, что нас здесь не попробуют обчистить?
— Не беспокойся, это не разбойники, мы на цивилизованных землях. Но кошелёк держи открытым, платить придётся.
— Я это уже понял.
Олег непроизвольно потрогал кошелёк, висящий на поясе. Монет в нём было довольно много, Млиш уверял, что это вполне приличная сумма; сюда были собраны все деньги, что были найдены на корабле. На всякий случай Олег прихватил ещё мешочек с золотым песком: драгоценный металл являлся универсальным платежным средством.
Корабль подвели к причалу, двое крепких мужчин, раздетые по пояс, ухватились за брошенный конец. Разглядев у них ошейники, Олег поинтересовался у Млиша:
— Что это за украшение?
— Рабы, — спокойно ответил старик.
Корабль ловко закрепили, из башни вышло три человека. Два были обычными солдатами, но здорово отличались от виденных прежде герцогских стражей. На каждом надета стальная кираса, почти до колен спускалась юбка из широких кожаных полос, обитых бронзовыми бляшками. Головы защищены сложными шлемами, напоминающие классические древнеримские образцы. На поясе одного висел длинный меч, у второго секира, в руках оба держали копья.
Третий, кроме отполированной до блеска кирасы, доспехов не имел, а из оружия на поясе виднелся кинжал с серебряной рукоятью. Надменное лицо, завитые усы, уверенная походка. Олег предположил, что это не профессиональный военный, скорее этого человека можно причислить к чиновничьей братии.
Взойдя по трапу, он брезгливо осмотрел Олега с ног до головы, особое внимание уделив кольчуге. Этот доспех перенёс немало приключений, что не слишком облагораживало его облик. Но деваться было некуда: лучшей брони не было, а предстать в простой затасканной одежде не хотелось. Закончив осмотр, чиновник представился на арланском:
— Меня зовут Хмил Касванакан, я старший таможенник, поставленный на эту должность благословенным королём Росваном Третьим, да пребудет он на троне тысячу лет. Кто вы такие и откуда пришли?
— Я Олег Карцев, а это моя команда. Мы пришли из Северного Сумалида.
Хмил не смог скрыть изумления, лицо его потрясённо вытянулось:
— Из Сумалида?! Я служу здесь уже второй год, но не разу не видел корабля, пришедшего из-за порогов!
— Неудивительно. Подобное происходит нечасто.
— Что вас привело на земли трижды благословенного Росвана Третьего?
— Мы привезли товары, хотим их с выгодой продать, закупить ваши.
Недоверчиво оглядевшись, чиновник произнёс:
— Ваш корабль мал, на нём много не увезти. Кроме того, в подобное плавание рискуют отправляться только караваном.
— Это так, — согласился Олег. — У нас было три судна, но добраться сюда удалось только нашему.
— Что случилось с остальными?
— Их захватили, ночью, у берегов Хайтаны, мы с трудом смогли вырваться.
Кивнув, Хмил заявил:
— Вам очень повезло. А как вы прошли мимо земель Арлании и Тамирана?
— Несколько раз нас пытались захватить, но всё обошлось.
— А пороги?
— Как ни странно, но нас там никто не побеспокоил, только за ними столкнулись с морским гуланом; он принёс нам немало хлопот.
— Странно, эти твари крайне редко поднимаются столь высоко. Что везёте?
— В основном соль и железо.
Чиновник поморщился:
— Стоило вести железо в такую даль? У нас своего хватает.
— Ничего, — усмехнулся Олег. — Такой стали вы ещё здесь не видели.
— Дело ваше, торговать придётся самим. А это ещё что такое?!
Чиновник с изумлением уставился на появившегося с кормы Удура; солдаты насторожились, хватая копья наизготовку.
— Не бойтесь, — усмехнулся Олег, — это наш клот, он не причинит вреда.
— Зачем он вам нужен?
— Он наш рулевой.
— ???
— Да, именно так. Уверяю вас, лучшего рулевого не найти. Кроме того, как и все клоты, Удур отлично знаком с водой: за весь путь ни разу не посадил корабль на мель.
— Такого чуда я ещё не видел, — признался чиновник и деловито добавил. — Сколько вас здесь?
— Считая меня и Удура — тридцать два.
— За пересечение границ взимается пошлина, кроме того, солдаты осмотрят трюм в поисках прячущихся врагов благословенного Росвана Третьего и беглых рабов.
— Хорошо.
Хмил кивнул своим бойцам, те направились вниз. Повернувшись к Олегу, заявил:
— С каждого человека по два крама, клота приравниваю к лошади, за него три.
— Почему за лошадь больше? — удивился Олег.
— Они смеют гадить на королевских дорогах.
— Но наш Удур этим не грешит, поверьте.
— Ну и что? Не стану же я приравнивать его к человеку, а с собакой его не сравнить из-за размеров.
— Ладно, всё понятно. Но у нас нет местных денег.
— Ничего, устроят любые. Кроме того, с каждого весла, в том числе и рулевого, двадцать крамов, или два тахима, а с паруса пять, — закатив глаза к небу, Хмил оперативно сосчитал. — С вас тридцать семь тахимов и пять крамов.
С монетами разбирались долго. Большинство чиновнику было неизвестно, он послал солдата за весами. В итоге кошелёк Олега опустел почти полностью. Он подозревал, что их здорово нагрели, но спорить не хотелось, да и опыта у них не хватало. Он понял, что местной валютой надо обзавестись как можно быстрее.

Земли Хамира заметно отличались от северных. Было видно, что они заселены гораздо плотнее, по удобным берегам тянулись большие поля и пастбища с огромными стадами животных. Часто попадались большие деревни и маленькие городки, замки феодалов были каменными, реже деревянными. Встречаемые корабли даже не думали идти на перехват, при таком обилии патрульных судов разгуляться речным пиратам было негде.
Они шли вниз, никуда не приставая. Млиш не советовал останавливаться в маленьких городках. Торг — дело неспешное, а в подобных селениях может растянуться не на одну неделю. Местным купцам спешить было некуда, в отличие от островитян. К вечеру второго дня они подошли к Маркону, второму по величине городу Хамира.
Оплатив остатками монет стоянку, они встали у длинного причала, по высоте соответствующего их палубе. Чиновник, собирающий плату, честно предупредил, что воры тут такие, что могут снять ботинки прямо на ходу, а портовая стража малочисленна и ленива, надеяться на неё нечего. Поблагодарив его за предупреждение, Олег понял, что придётся вести себя как обычно: на ночь выставлять часовых, а сходни убирать.

Улочка была настолько узкой, что казалось, будто стены домов склоняются друг к дружке, едва не смыкаясь крышами. Продвигаться приходилось осторожно: брусчатка почти не проглядывалась из-под растоптанного навоза, часто приходилось переступать через свежие конские «яблоки». Оконца домов были узкие, вместо стекол закрыты клееными листочками слюды, окружающая обстановка мало напоминала традиционные фильмы о средних веках. Романтикой здесь и не пахло; честно говоря, не хотелось даже думать о том, какие ингредиенты породили здешний запах. То, что он был далёк от ароматов лаванды, было невероятно мягким выражением.
Местные жители тоже не вдохновляли: низкорослые, прячущие глаза, передвигающиеся без разговоров, в основном поодиночке. Женщины, как правило, очень некрасивые, укрытые в глухие платья с длинными подолами, испачканными понизу навозом. Многие на лицо наносили косметику местного производства. Надо сказать, на парижскую она не походила: ощущение было такое, будто над физиономиями барышень поработал пьяный маляр, страдающий эпилепсией; в общем, красоты эти ухищрения, мягко говоря, не прибавляли. Мужчины не уступали дамам. Если раньше Олег считал, что нарушение осанки — это болезнь современной цивилизации, то сейчас его мнение кардинально изменилось. Кривоплечих и горбатых было очень много, да и остальные предпочитали ходить, пряча голову в плечи. Большинство лиц наводило на мысли о том, что их владельцы дегенераты в третьем поколении, а всеобщая привычка сильного пола справлять нужду в канавы с нечистотами прямо у всех на виду только укрепляла это предположение. Достаточно часто попадались субъекты в рванине, с бегающими, вороватыми глазами, многие из них щеголяли крупными татуировками на щеках или на лбу. Олег по наивности думал, что это местное украшение, но Млиш его просветил, объяснив, что таким образом помечают преступников и несостоятельных должников.
Как бы в подтверждение его слов они вышли на маленькую площадь, образованную перекрёстком двух улиц. На дощатом эшафоте вершился скорый суд. Начало они пропустили, так что поспели к самому вынесению приговора. Розовощёкий палач, больше похожий на повара, деловито отсёк воющему осужденному кисть руки, прижёг культю подготовленным факелом, развязал несчастного, пинком сбросил вниз. На площадку подняли новую жертву, чиновник, облачённый в темную хламиду, монотонным, невнятным голосом принялся объяснять небольшой толпе зевак, за что же именно будет искалечен этот человек. Глядя на лица собравшихся, Олег сделал логичный вывод: большая часть из них сообщники осуждённых.
Млиш указал на вывеску, виднеющуюся на углу:
— Вот! То, что нам надо.
— И что это значит? — поинтересовался Олег.
— Ты что, сам не видишь?
— Вижу. Но что толку, читать я не могу, хотя, судя по изображению украшений, это ювелирная лавка.
— Странно! Речь ты постиг, а в грамоте ничего не смыслишь?
— Так и есть, я ничего не знаю, кроме устной речи, да и то не понимаю половины того, что говорит этот судья.
— Это не судья, это судейский глашатай. Но ты прав, по-моему, он и сам не понимает половины того, что говорит.
— Неважно. Так это точно ювелир?
— Даже лучше: это их семейный торговый дом, причём я о нём когда-то слышал. Он старинный, имеет очень хорошую репутацию. Здесь изготавливают украшения, скупают их и продают, меняют деньги других стран на местные. Если повезёт, мы сможем продать здесь весь золотой песок, а может, и бивни гулана.
— Ты же говорил, что самую большую цену за них дадут колдуны?
— Так и есть. Но в Хамире колдовство под запретом, уличённых в нем ждёт суровая кара. Конечно, они всё равно здесь есть, но найти их непросто. А официальным магам, работающим со сферами и амулетами, бивни не нужны. По крайней мере, я о таком не слышал.
— Понятно. Искать колдунов нам некогда, так что давай попробуем всучить их ювелирам. Пошли быстрее: похоже, этого бедолагу сейчас будут калечить. Не знаю, как тебе, но мне подобные зрелища не нравятся.

На входе статуей стоял плечистый детина весьма высокого, по местным меркам, роста, опирающийся о приличную палку, окованную понизу железом — такие вещи здесь таскать не возбранялось. В городе запрещалось ношение клинкового оружия, исключение делалось для ножей с лезвием не более ладони, они являлись основным столовым прибором. Олегу пришлось расстаться со своим арсеналом, стража попросту не пропустила бы его в ворота порта. На остатки монет он с Млишем обновил в лавке гардероб, но денег было слишком мало, и вид у них был не слишком солидный. Кроме того, состоятельные люди передвигались верхом или в повозках, а некоторых рабы носили в паланкинах.
— Вам чего? — хмуро спросил он. — Лавка с другой стороны, здесь ничего не продают.
— Нам нужен хозяин этого торгового дома, или один из его ближайших управителей, — заявил Олег.
— Как о вас доложить?
— Купцы из Сумалида.
Амбал наморщил лоб, но, так ничего и не решив, уточнил:
— А где это?
— Не твоё дело, — с невероятной надменностью заявил Млиш. — Передашь им наши слова, они всё и так поймут. И пошевелись, у нас и без вашего дома дел хватает.
На удивление Олега, привратник низко поклонился и исчез за дверью. На его немой вопрос старик пояснил:
— С этими холуями не стоит любезничать. Чем строже с ними говоришь, тем быстрее они шевелятся.
Громила вернулся на удивление быстро, распахнул перед ними дверь, угодливо произнёс:
— Хозяин вас ждёт.
Он быстро провёл их по короткому коридору, свернул в ответвление, приоткрыл дверь и пропустил вперёд. Олег думал, что их примут в кабинете, но это оказалось нечто среднее между канцелярией и складским помещением. Повсюду виднелись стеллажи, заставленные толстыми, явно конторскими книгами, вперемешку с какими-то коробками и свёртками. На широком столе чего только не было — от весов до набора чернильниц. У дальней стены со скучающим видом сидели два охранника с дубинками. Безмятежность их была обманчива: на гостей они изредка бросали настороженные, оценивающие взгляды. Здешние купцы не отличались доверчивостью: учитывая амбала, вставшего у двери, посетителей стерегло сразу трое мордоворотов. Олег не сомневался, что при малейшем шуме сюда ворвётся подкрепление.
Хозяин был старым и походил на мумию, только глаза сверкали на удивление живым, молодым огнём. Не вставая из-за стола, он указал рукой на два придвинутых кресла:
— Присаживайтесь, дорогие гости.
Едва они это сделали, как он заявил:
— Меня зовут Тис Кракован, я глава этого дома.
Олег представил себя и Млиша, повторил, откуда они прибыли.
— Давненько я не видел купцов из Сумалида, — удивлённо произнёс Тис и поинтересовался. — Как здоровье почтенного Инакиса из Кары?
Олег понял, что их пытаются прощупать, так что ответил неопределённо:
— Простите почтенный, мы явились с севера, тамошних купцов я почти не знаю.
— Странно, он достаточно известен.
— Сумалид очень большой, а нас трудно назвать купцами. В основном мы промышляли охраной караванов, нас и взяли из-за высоких боевых качеств.
— Я слышал, пришёл всего один корабль, так ли это?
Разведка здесь работала на славу, ведь они прибыли только вчера вечером.
— Да. В поход выступило три судна, но дойти удалось только нам. Самые богатые товары были на двух потерянных, мы же загрузились не полностью, за свои собственные деньги.
— Кто на вас напал?
— Хайты.
— Рейдеры?
— Нет, от них мы отбивались с лёгкостью. Дело было ночью, мы мало что рассмотрели, но поняли, это было большое войско, сотни хайтов.
— Вот беда, — вздохнул Тис, — сколько же добра пропало. Товары из Сумалида сейчас очень дороги. Торговля идёт по суше, сами знаете, как это тяжело.
Приняв самый печальный вид, старик посигналил серебряным колокольчиком, на пороге выросла пожилая женщина.
— Вина мне и моим гостям, — приказал Тис.
Поднос появился с невероятной быстротой. Хозяин тем временем заявил:
— Не хочу забирать у вас драгоценное время. Я так полагаю, вы зашли ко мне не просто так?
— Да, — кивнул Олег, — у нас есть товары, которые могут вас заинтересовать.
— Я на это очень надеюсь. Что же вы можете предложить?
— Прежде всего, золотой песок.
— Откуда он?
— Правобережье Фреоны, неподалёку от Нары.
— Опасные места, — кивнул Тис, — но золото там качественное. Я возьму у вас этот товар, если вы, разумеется, не захотите искать других покупателей.
— Если цена нас устроит, мы отдадим вам всё.
Тис улыбнулся:
— За цену не волнуйтесь. Ещё никто не уходил от меня обиженным, отдав качественный товар за пару крамов. Я торговец и должен думать о своей выгоде, но стараюсь никого не обидеть. Пусть я получу немного меньше, но в следующий раз вы опять придёте ко мне, выгода будет гораздо больше.
— Почему вы решили, что мы к вам вернёмся?
Старик посмотрел мудрым, снисходительным взглядом:
— Вы не первый, кто сидит перед этим столом. Я видел многих и научился разбираться в людях. Если кто-то и сможет второй раз пройти по Фреоне, так это вы.
— Спасибо, — усмехнулся Олег.
— У вас есть ещё что-нибудь, кроме золота?
— Да, но вряд ли остальные товары вас заинтересуют. У нас есть хорошая соль, отличная крепкая сталь, немного меди и бивни гулана.
— А они-то у вас откуда? — удивился купец. — Вот уж не знал, что в Сумалиде есть море!
— Его там и нет. Мы столкнулись с этой тварью под самыми порогами. Она шла вверх, покуда не натолкнулась на эту преграду.
— Удивительно. Они даже до наших земель нечасто добираются. Велики ли бивни?
— Да. Гулан был очень крупный.
— Редкий товар, — задумчиво протянул купец. — Боюсь, вам непросто будет в нашей стране найти настоящих его ценителей.
— Да, я знаю.
— На всё остальные я могу вам порекомендовать хороших покупателей, а вот с этим… Впрочем, если вы подождёте пару дней, возможно подвернётся неплохой вариант.
— Хорошо бы. Нам всё равно придётся стоять довольно долго, да и корабль нуждается в небольшом ремонте.
— Вот и отлично.
Выбравшись из торгового дома, островитяне направились в обратный путь. Они договорились с купцом, что золото постараются доставить как можно быстрее. Тис был настолько любезен, что предложили им взять парочку своих охранников, но Олег отказался. На «Арго» хватало крепких ребят, способных даже без оружия накостылять местным преступным элементам. Но, увы, им даже не дали добраться до корабля.

Олег привык к неблагонадёжным мордам и не удивился, увидев позади себя весьма подозрительную личность. Обернулся он случайно, расслышав стук копыт. Правил дорожного движения тут не было, каждый пешеход должен был сам беспокоиться о своей безопасности. К счастью, всадник прошествовал в боковую улочку. Олег уже было собрался поворачиваться назад, как вдруг заметил одну странность: бродяга суетливым жестом подхватил в ладонь какой-то предмет, болтавшийся под ней. Поймав на себе его липкий, возбуждённый взгляд, парень насторожился.
— Ты что молчишь? — спросил Млиш, не дожидаясь ответа на поставленный вопрос.
— Слушай, нельзя ли к порту пройти более оживлённой улицей, а не теми переулками?
— А что случилось? — насторожился старик.
— Не знаю, но за нами следует один тип. Он стоял на площади, наблюдая за экзекуцией.
— Ты уверен?
— Да. У него клеймо на левой щеке в виде костяной руки.
— Это означает, что он был пойман на воровстве столько раз, сколько на ней пальцев. Такие украшения носят многие, это ещё ничего не значит.
— У меня хорошая память на лица, — возразил Олег и остановился.
Из еле заметной щели меж домов показалась парочка весьма колоритных субъектов. Один, по местным меркам весьма здоровый, не ниже метра семидесяти, на левой щеке клеймо, похожее на знак, предупреждающий о радиации, в руке сжимал небольшую дубинку с металлическим набалдашником. Второго жизнь пообломала больше: всё лицо его было покрыто низкопробной росписью, оставленной палачом; левая кисть отсутствовала, а в правой поблёскивал короткий, очень широкий нож.
Олег сразу догадался, что эти ребята загородили им дорогу не для того, чтобы поинтересоваться дорогой к ближайшей библиотеке. Сердце, получив порцию адреналина, гулко забилось в груди, лицо мгновенно запылало жаром. Симптомы были знакомые: нельзя сказать, что он очень любил драться, но участвовал в таких мероприятиях охотно. Проблема была в Млише — старик мог пострадать в этой схватке.
На принятие решения ушло не больше пары секунд. Громилы ещё выбирались на улочку, а Олег уже подался назад, выбрасывая ногу с одновременным разворотом. Глаз на затылке у него не было, но он не сомневался в том, что третий сообщник должен быть рядом. Замысел бандитов был очевиден: ошеломлённые встречей с колоритной парочкой, жертвы не заметят последнего члена шайки, а он в это время выведет из строя самого опасного, то есть Олега.
Так и оказалось — уголовник уже замахивался кистенем. Олег от души врезал ему ребром крепкого ботинка по голени. Тот мгновенно позабыл про всё на свете, кроме своей внезапно заболевшей ножки. Схватив опешившего старика за плечи, Олег отшвырнул его назад:
— Беги, Млиш. Встретимся на корабле.
— Но…
— Беги, говорю!!! Я с ними разделаюсь, ты будешь только мешать.
Дальше стало не до разговоров. Бандиты, увидев, что стало с их сообщником, бросились вперёд. Олег не стал покорно дожидаться их на одном месте, прыгнул навстречу, пытаясь встретить высокого ногой в лицо. Удар не получился, пришёлся в плечо, но всё равно, будучи встречным, вышел сильным. Громила улетел назад, сделав до падения почти полный оборот. Второй время не терял, провёл режущий удар. Олег не успел увернуться, лезвие задело бок, по коже заструился тёплый поток. В свою очередь ударив его кулаком, он впечатал костяшки пальцев в висок с такой силой, что понял — добавки не потребуется.
На него бросился поднявшийся громила. Дубинку он потерял, но, уповая на свою силу, решил разобраться с жертвой голыми руками. Зря. Олег был выше него сантиметров на пятнадцать, и пользуясь преимуществом в длине конечностей, встретил противника на дальних подступах, быстро превратил его лицо в отбивную, но добить не успел: рядом послышался громкий стук подкованных сапог, со всех сторон его окружили городские стражники, наставив на него копья.
Олег, естественно, не сопротивлялся, радостно улыбнувшись, он заявил:
— Быстро же вы подоспели! Хвалю!
Один из стражников буркнул:
— Этот не из наших, больно плохо говорит. Берём его до кучи.
Последнее, что ощутил удивлённый парень — удар по затылку.

Придя в себя, Олег поспешно приподнялся с каменного пола; ему на миг показалось, что он опять оказался в пещере людоедов. Та же головная боль, люди вокруг, разве что света побольше, и шея обмотана верёвкой, привязанной другим концом к ржавому крюку. Судя по всему, он находился в большом подвальном помещении со сводчатым потолком. Рядом виднелись три знакомые бандита; двое сидели, прислонившись к стене, третий лежал неподвижно — судя по всему, в драке ему досталось больше всех. Олег вспомнил, как заехал ему в висок.
На другой стороне комнаты находилось ещё три человека. Один был простым стражником в кожаных доспехах, он стоял возле закрытых дверей. Двое других, облачённых в кожаные передники, возились возле небольшой печки, звеня какими-то железяками. Разглядев эти предметы подробнее, Олег с тревогой окинул взглядом всё помещение и резко загрустил. Обстановка здесь была далеко не идиллической, даже полный дурак мог понять, что попал в камеру пыток. Обрывки фраз, доносящихся со стороны парочки палачей, только подтверждали этот вывод.
— Почему не заточил?
— Так ногти рвать удобнее будет.
— Да? Я сейчас на тебе испробую. Дурень, куда же ты яйцедавилку к иглам положил? Её же калить не надо, там лопаточкой прижигают.
Олег понял, что молчать в этой ситуации не следует:
— Эй, парни! Зачем меня здесь держат? Я же ни в чём не виноват, это они на меня напали.
— Ничего, — буркнул один из палачей, подтачивая какой-то зловещий инструмент, — поспрошают тебя и отпустят.
Представив, как его будут «спрошать», Олег заволновался ещё больше:
— Да вы с ума сошли! Я сам готов всё рассказать. Да тут и говорить нечего, они на меня сами напали, ни с того, ни с сего!
— Мы люди маленькие, придёт начальство, им всё и скажешь. Только всё равно они тебя поспрошают. Ты чужеземец, схвачен возле перекрёстка, где проезжал кортеж наследного принца, схвачен его стражей. Как-то это всё подозрительно.
Бродяга с опухшей мордой подмигнул своей несостоявшейся жертве и противно захихикал. Олег не сдержался, от души врезал ему ботинком, тот замолчал, закашлял, подавившись выбитыми зубами.
— Тихо ты! — пригрозил один из палачей. — А то я тебя быстро успокою.
Дверь раскрылась, вошёл ещё один стражник, а следом мрачный чиновник в чёрной мантии. Не оглядываясь, он привычно повернул влево, встал над задержанными. Брезгливо сморщив тонкие губы, громко поинтересовался:
— Дукас, почему этот мерзавец лежит?
— Сдох.
— Ясно. С этими тоже всё понятно, вся их постыдная биография написана на физиономиях. А это кто? — чиновник указал на Олега. — Морда чистая, что у девки, ни одной отметины нет.
— Так его для компании схватили. Люди принца всех повязали, не разбираясь, кто там прав или виноват. Он говорит, что его хотели ограбить.
— Это так?
— Да, — подтвердил Олег, — я просто защищался от этих грабителей.
— Ты чужеземец, у тебя дивный вид и странная речь. Откуда прибыл?
— Из Сумалида.
Чиновник удивлённо покачал головой:
— Странные дела! Я даже не помню, когда в последний раз видел человека из северных земель. Но обликом ты на них не похож. Ладно, потом с тобой разберёмся.
Указав на одного из бандитов, он приказал:
— Взять его!
Солдаты потащили несчастного к месту экзекуции, тот мгновенно начал орать благим матом:
— Виноват! Мы не удержались, больно соблазн велик! Видели, как эти чужеземцы выходили из дома Тиса, думали, что у них деньги есть, или золото, иначе зачем там ходить? Подстерегли по пути! Виноват!..
— Это хорошо, что ты такой разговорчивый, — похвалил его чиновник. — Сейчас мы с тобой поговорим и о других делах. Больно много в нашем городе творится мерзостей, и ты о них сейчас расскажешь.
— Я всё скажу!!! Только… А-а-а-а-а!!!
— Это было начало. Сейчас мы начнём говорить серьёзно.
Олег поморщился: к уже привычной вони помещения присоединился мерзкий запах горелого мяса. Двери вновь раскрылись, вошёл второй чиновник. Поспешно пошептавшись с первым, он повернулся к задержанным, громко спросил:
— Кто из вас Олег Карцев?
— Я.
— Немедленно его освободите.
Выбравшись в сопровождении чиновника из подвала, Олег понял, кто помог ему в освобождении. Его встречал Тис с парой своих охранников, рядом скромно стоял Млиш.
— Спасибо, — поблагодарил Олег купца.
— С вами всё в порядке?
— Да. Меня не успели ни о чём «спросить».
— Хвала богам! Мне жаль, что так получилось. Наш город велик и страдает многими язвами. Очень обидно, что вы получили такой неприятный опыт. Хорошо хоть ваш спутник догадался обратиться ко мне за помощью.
— Ничего, я всё понимаю. Давайте всё же выйдем на улицу, мне тут больше делать нечего.
— У вас ничего не пропало?
— Деньги и нож. Нож пусть вернут, а монетами подавятся. Там их немного было.
Купец быстро снял со своего пояса кошель, протянул Олегу:
— Вот, возьмите, вам не стоит оставаться без денег.
Олег попробовал отказаться, но купец был неумолим:
— Берите, я включу это в оплату золота. И на этот раз вас всё же проводят мои ребята: там, на улице, ещё четверо. Почему-то все бродяги уверены, что у людей, выходящих из моего дома, карманы рвутся от золота.

Тис действительно приобрёл у них все золото, причём, судя по имеющимся сведениям, дал довольно неплохую цену. Он же свёл их с мрачноватым клиентом, оставшимся безымянным. Тот забрал у них все бивни гулана, рассчитавшись монетами большого достоинства. Остальной груз постепенно расхватали другие купцы; дольше всего возились с железом — никто не хотел давать за него большую цену. Олег лично в компании Млиша обошёл несколько оружейных мастерских. Тамошние умельцы, убедившись в завидной прочности металла, раскупили его небольшими партиями, платя весьма щедро.
Команда тем временем без дела не сидела. Ремонтировали корабль, меняли снасти, из закупленного материала делали запасной парус. Каждому человеку Олег выделил небольшую сумму денег, чтобы тот мог купить что-нибудь лично для себя. На остальные постепенно набирали товары, согласно подготовленному ещё на острове списку. Дело продвигалось не настолько быстро, как хотелось: в городе они ориентировались слабо, действовать приходилось осторожно, многие торгаши так и норовили всучить разный хлам, а людей, подобных Тису, здесь было маловато.
Олег почти целыми днями торчал в большой припортовой таверне. Помимо своего основного назначения, она являлась чем-то вроде биржи, здесь собирались крупные и мелкие купцы, совершая сделки прямо за обеденными столами. При желании тут можно было купить и продать что угодно, правда, без рекомендаций могли возникнуть проблемы.
Постепенно трюм «Арго» заполнялся товарами.

Дородный купец из неведомых земель с бородой, оригинально заплетённой на четыре косички, покраснел как рак. Выпучив глаза, он сделал последний, отчаянный рывок, но тщетно. Снисходительно усмехнувшись, Олег покачал головой, чуть напрягся, плавным, уверенным движением положил руку противника на стол.
Зрители взревели, поспешно принялись рассчитываться за сделанные ставки. Смутившийся купец протянул Олегу кошель, что-то уважительно произнёс на своём неведомом языке. Кивнув, парень дружелюбно улыбнулся, протянул ему руку, тот с удовольствием пожал её двумя ладонями, по местному обычаю.
Олег был доволен: каждый день он выигрывал в армреслинг не менее десятка поединков. Втянув в один местного дебошира, он быстро доказал ему, кто здесь самый сильный. Зрители оценили новую, неизвестную забаву, поединки на руках мгновенно стали визитной карточкой заведения. Армрестлинг, несмотря на свою кажущуюся примитивность, не столь прост. Да, голая физическая сила необходима, но опытный человек может побороть противника, гораздо большего по габаритам. Здесь масса психологических тонкостей, кроме того, нужно следить за своим дыханием, тщательно контролировать напряжение мышц. В случае необходимости требуется быстро «дожать» или, наоборот, остановиться, выдержать напор.
Ничего этого местные поединщики не знали; правда, и без того на схватку с Олегом решались немногие — больно уж смущали его габариты. Если на Земле он был просто высоким, хорошо сложенным парнем, то здесь казался гигантом. Но когда ему бросали вызов, на такое зрелище сбегалась вся таверна, даже из кухни высовывались носы любопытных поварят. До сего дня никто ещё не смог его победить. Олег неплохо разбогател, забирая призы противников и тайком делая ставки за себя через одного местного парнишку. Люди здесь собирались небедные, в какой-то момент времени он подсчитал, что если продолжит сражаться пару недель, то может заработать столько, сколько им не принесло всё добытое золото.
Встряхнув рукой, он уже было собрался вставать, как перед ним вырос чернобородый мужчина. Ростом он почти не уступал Олегу, а по весу был гораздо тяжелее, причём не за счёт жира — плечи этого здоровяка были просто огромные. С первого взгляда было понятно: это не купец. Опыт последних дней позволил опознать арланского рыцаря. Даже здесь он не снимал плетёную кольчугу с массивными наплечниками, а на поясе висел широкий меч. Таверна находилась на территории порта, носить оружие здесь не возбранялось, чем все активно пользовались. Местная шпана могла напасть на человека среди бела дня, быстро затащить в щель между складов и обчистить до нитки, так что купцы с пустыми руками не ходили, на стражу тут надежды не было. Правда, люди в доспехах попадались нечасто, это всё же не поле боя.
— Хочешь бороться? — усмехнулся Олег.
— Да, — хрипло произнёс чернобородый.
Пожав плечами, парень заявил:
— Как знаешь. Что поставишь?
Рыцарь вытянул руку, указывая в угол зала:
— Ставлю моих бойцовских рабов.
Посмотрев в ту сторону, Олег увидел шестерых крепких мужчин, сидевших на скамье у стены. Он знал, что это место предназначено для слуг и рабов, приходящих с хозяевами. Его удивило, что рыцарь таскает за собой всё своё имущество, но, впрочем, это было его личное дело. Покачав головой, Олег заявил:
— Что я с ними буду делать?
— Ты что, совсем глуп? — прорычал чернобородый. — Это же бойцовские рабы из Аркула. Я за них заплатил целую кучу золота, но с тебя требую только то, что сейчас висит на твоём поясе.
Это было уже оскорбление: отказываться от поединка после таких слов — большой удар по репутации. Про бойцовских рабов он слышал. Излюбленное развлечение арланской знати — гладиаторские бои. Странно, что этот рыцарь самолично таскает за собой живой товар, купленный на местном невольничьем рынке, однако, в конце концов, это его личное дело. В ценах Олег разбирался не слишком хорошо, но понимал, на его деньги не купить и двух таких бойцов. Впрочем, он и без этого принял бы вызов, слишком нагло вёл себя арланец.
— Хорошо, ты сам напросился, — произнёс Олег. — Я принимаю твой вызов, садись.
Увидев, как ехидно расплылись губы рыцаря, он почувствовал смутное беспокойство. Задира отрицательно покачал головой:
— Нет, купец, ты принял вызов, теперь моё слово. Я выбираю бой на мечах.
Олег усмехнулся, хотел покачать головой, но сдержался. Он увидел, что купцы, стоящие вокруг, кивают головами с самым серьёзным видом, и понял, что серьёзно влип. До этого подобных ситуаций не было, всех вполне устраивала борьба на руках; собственно говоря, кроме неё ничего не предусматривалось. Однако рыцарь поступил иначе, причём, судя по всему, не нарушая местных правил поединка. Приняв вызов, Олег может от него отказаться с огромным позором; кроме того, совершенно неясно, как отнесутся к этому зрители. Не исключено, что с трусоватыми спорщиками здесь обходятся не слишком вежливо. Степенные купцы на его глазах несколько раз избивали своих коллег за какие-то проступки, бросая после этого в лошадиные стойла. В то же время сражаться с арланцем не хотелось. Это был не троглодит с дубиной, кто знает, насколько велико его искусство фехтовальщика. Хотя по некоторым признакам было заметно, что это простой позёр: даже кольчугу он таскает, чтобы казаться более грозным.
Истолковав его молчание по-своему, рыцарь усмехнулся:
— Что, страшновато сразиться как настоящему мужчине?
Олег молчать не стал:
— Нет, я размышляю, достойно ли мне с тобой скрестить мечи. Ты не похож на арланца: больно глуп, самолично скупаешь рабов, таская их за собой. В общем, мне кажется, что ты из Хидата.
Зрители оглушительно заржали. Это было оскорбление, причём очень обидное. Хидат располагался где-то далеко на юго-востоке, его жители были героями многочисленных анекдотов. Про хидов говорили, что они мать не похоронят, пока она не заплатит за погребение. Про их прижимистость знали все, сравнить с ними аристократа — худшая из обид. Этот феодал был явно не из богатых, раз собственноручно занимался торговлей, но особой роли это не играло. Сжав зубы, рыцарь потянулся к рукояти меча, но тут подскочил хозяин таверны:
— Только не здесь! Все поединки во дворе, вы знаете правила.
Злобно посмотрев на Олега, арланец угрожающе процедил:
— Радуйся: ты проживёшь на минуту больше, чем я планировал.
Настроение землянина упало ещё больше; он пожалел, что так сильно разозлил рыцаря. Поединки в Хамире были разрешены, но только по определённым дням и по приговору суда. Без этого они считались преступлением. Но этот закон нарушали все кому не лень — наказание было символическим. Даже в случае гибели одного из противников второму не грозило ничего, кроме небольшого штрафа. Выйдя на улицу, Олег убедился, что власти не станут препятствовать схватке. Портовая стража спешила к месту событий, но солдаты занимали места в качестве зрителей. Бой был неизбежным.
Рыцарь не стал разводить церемонии, просто развернулся, вытащил свой меч, замер, дожидаясь, когда противник обнажит свой. Олег убедился, что его клинок сантиметров на двадцать длиннее, а уж про тяжесть и гадать трудно. Лезвие широкое, очень толстое, изготовленное из обычной некачественной стали. О фехтовальных хитростях можно позабыть: это оружие предназначено для рубящих ударов, колющие не приветствуются.
Едва он извлёк свой меч, рыцарь тут же прыгнул вперёд, рубанув наискосок. Олег не ожидал от него такой прыти, он разработал целый план по атаке противника, но тот его опередил. Спасаясь от смерти, парень уклонился, бросаясь вбок, ткнул своим клинком в сторону арланца, думая только о том, чтобы его напугать.
Но всё вышло иначе. На диво подвижный рыцарь успел скорректировать свой курс, развернулся в сторону шустрого противника, готовя меч для нового удара. Выпад Олега стал для него полной неожиданностью, он не ожидал, что отступающий поединщик ударит столь хитро, налетел на клинок грудью. Кольчуга не выдержала, крепкая рессорная сталь пронзила её как бумагу, но рывок тела был столь велик, что арланец по инерции просеменил ещё несколько шагов, вырвав оружие из руки землянина. Остановившись, он медленно развернулся, губы шевельнулись, но слов слышно не было. Качнувшись, рыцарь завалился на бок, затихнув почти мгновенно — меч пронзил его почти насквозь, разрезав сердце.
Ошеломлённый Олег огляделся по сторонам, он искал, куда бы можно присесть. Ему ещё никогда не приходилось убивать человека. Нельзя сказать, что это слишком сильно выбило его из колеи, но колени подрагивали. Он никак не ожидал, что невинная борьба на руках закончится кровавой схваткой. Да и победил Олег почти чудом, ему до последнего момента не верилось, что всё происходит всерьёз. У современного человека в голове не укладывается: как можно кромсать друг друга мечами из-за сущей ерунды!
Но в покое его не оставили. Первым подскочил Млиш, Олег сам не заметил, откуда он здесь взялся:
— Ты решил с рук перейти на мечи? — укоризненно произнёс старик.
— Я не хотел, — растерянно произнёс Олег. — Я не хотел его убивать.
— Ничего, он это заслужил, — донеслось из-за спины.
Оглянувшись, парень увидел пожилого сержанта портовой стражи. Пригладив усы, служака подмигнул:
— Лихо ты его, одним ударом! — нахмурившись, он добавил. — По закону, следует тебя отвести в ратушу, но у нас тут свои законы; порт — это город в городе, сами разберёмся. Если тебя устроит, чтобы мы забрали с тела арланца ценности и похоронили его, то идти никуда не потребуется.
Олег согласно кивнул, но добавил:
— У него могут быть родственники или друзья…
— Нет, это личность известная. Бродячий рыцарь без домена. В городе не пробыл и месяца, а уже устроил несколько драк. В последней он получил этих рабов. Радуйся, ценный приз.
Сержант кивнул солдатам, те окружили тело. Один из них подошёл к Олегу, с поклоном протянул окровавленный меч. Содрогнувшись, парень обмыл лезвие в поилке для лошадей, даже не вытерев, спрятал в ножны. Повернувшись к Млишу, он спросил:
— Что же мы будем делать с этими рабами?
Старик пожал плечами:
— Не знаю, это твой приз. Что ты делал с остальными деньгами?
— Мне они были нужны. Я хотел… В общем, на острове осталась одна особа, я хотел привезти ей подарки, да и одежда не помешает, женщинам тряпки нужны как воздух.
— Понимаю, — кивнул старик и удивлённо добавил: — Но ты здесь самый главный, мог взять себе любую сумму, а не устраивать эти поединки.
— Так нельзя, — возразил Олег. — Мы все равны, каждый получил одинаковую долю. Деньги очень небольшие, их не хватит на те вещи, которые я бы хотел купить.
— Странный ты человек, — вздохнул Млиш. — Впрочем, это не моё дело. Рабы очень хорошие, из Аркула, каждый стоит как минимум трёх сильных бойцов. Ты можешь получить за них неплохие деньги. Я видел твою женщину, она не слишком велика, её всю можно будет засыпать этим серебром. Иной арк стоит дороже табуна лошадей.
Олег ничего не сказал, вернулся в таверну, встал перед безучастными гладиаторами. Внимательно их осмотрев, он вздохнул. Нет, рабовладельца из него не выйдет. В голове не укладывалось — как можно продавать и покупать людей, к тому же столь сильных мужчин. Да и личных денег у него было вполне достаточно для осуществления всех замыслов. Покачав головой, он заявил:
— Я заплачу хозяину таверны, вас покормят. Затем можете идти на корабль под названием «Арго», его здесь все знают. Там вас раскуют. Кто захочет, может оставаться с нами, но как свободный человек. Мы пойдём за пороги Фреоны, плаванье очень опасно, нам не помешают опытные бойцы. Остальные можете идти куда угодно, рабы мне не нужны.
Вечером Олег был сильно удивлён, когда застал всю шестерку у кормы. Ни один из арков не ушёл, они дружно решили остаться у странных купцов, столь легко отказывающихся от дорогого товара.

«Арго» простоял в порту Маркона десять дней. Как ни торопились они в обратный путь, быстро уйти не удавалось. Продажа и скупка товара отняла много времени, и корабль неплохо подлатали. Олег был доволен: даже если они не уложатся в отведённые два месяца, на острове не расстроятся. Закуплена была масса необходимейших вещей: одежда, ткани, крупы, семена, местные лекарства, корабельные снасти, рыболовные сети и многое другое. Судно было здорово загружено, страшно было подумать о тех трудностях, что их ждут, ведь идти придётся против течения.
Правда, их команда пополнилась. Помимо шести крепких арков, появился лекарь. Его взяли по рекомендации Млиша. Это был молодой парень, едва окончивший обучение. К этому моменту его отец разорился, семья погрязла в долгах. За приличную сумму он согласился служить Олегу три года, а там видно будет. Лекарь понимал, что, возможно, никогда не сможет вернуться, но готов был на всё, лишь бы уберечь отца от долговой тюрьмы.
Утром одиннадцатого дня они отправились в обратный путь.

ГЛАВА 16

— Олег, иди сюда, — крикнула Рита.
Пройдя на нос, он встал возле девушки, взглянул в направлении её вытянутой руки.
— Что такое?
— Смотри, эта лодка явно идёт нам на перехват.
Посмотрев внимательнее, он кивнул:
— Так и есть. Там всего семь человек, они не представляют для нас опасности, а кроме того, местные воды неблагоприятны для пиратов. Скорее всего, они просто направляются к противоположному берегу.
— Хозяин, — послышалось из-за спины.
Поморщившись, он обернулся. Эрон, предводитель шестерки арков, так и не привык к свободе, что было немудрено — гладиаторов воспитывали с детских лет, он не знал другой жизни и называл Олега только так.
— Что тебе?
— В этой лодке арки.
— И что это значит? — насторожился Олег.
— Опасности нет. Они наши друзья. Ты говорил, что вам нужны хорошие бойцы, можешь взять их себе на службу.
— Они что, сбежали?! — вскинулся Олег.
— Да, — признался Эрон.
Олег уже знал, что свободный арк — явление из области фантастики. Даже тяжело искалеченных тщательно лечили из-за высокой ценности и не отпускали, оставляя привратниками или наставниками. Их готовили в маленькой горной стране вблизи границы со смертоносным Гриндиром; у тамошних жителей не было никакой другой ценности, вся их экономика базировалась на торговле подготовленными гладиаторами. На руки и лицо наносили специальную татуировку, спутать подобного раба с обычным человеком было невозможно.
Торговля подобным товаром шла через Хамир, деньги были немалые, лучших гладиаторов нигде не готовили. Местные власти ревностно следили за тем, чтобы арки не сбегали, без хозяина их не выпускали за стены городов и задерживали на дорогах, но всё равно, такое явление имело место. Таможенная стража проверяла всех, татуированных рабов без документов задерживали, их соучастников наказывали. Олег сразу понял, что его пытаются втянуть в криминальное дело, и угрюмо посмотрел на Эрона:
— Зачем ты это сделал?
— Это наши друзья, если они останутся, то погибнут на потеху толпе. Вы идёте в опасные земли, если мы и погибнем, то в этом будет смысл.
— Глупец, нам придётся идти через таможню, мимо сторожевых кораблей не пройти даже ночью. Они нас быстро догонят.
Эрон кивнул:
— Я знаю. Но всё пройдёт хорошо. У тебя есть выправленная купчая на шесть арков, остальных можно облачить в кожаные доспехи с наручами, надеть шлемы. Таможенник посмотрит бумаги и не станет проверять твоих солдат. Тот, у кого есть нормальная купчая, не станет связываться с беглецами.
— Я не знаю, кто с ними будет связываться и без неё!
— Всякое бывает. Хозяин, требуется только твоё согласие. Я говорил с друзьями, они будут служить верно, ты не пожалеешь о своей доброте.
Олег думал недолго. Зарабатывать неприятности не хотелось, но план был действительно неплох: никто не станет обыскивать людей в поисках татуировок, а купчая у него в порядке, Тис её выправил на совесть, там стоит множество угрожающих печатей. Семеро крепких бойцов не помешают, на обратном пути может произойти что угодно.
— Ладно, мы возьмём их на борт. Тем более, я думаю, возврата им нет.
— Это так, — согласился Эрон. — Они сбежали из рыночного загона. Это непросто; скорее всего, им пришлось убить надзирателей.
Так оно и оказалось.

Вопреки опасениям, таможенный досмотр прошёл без малейших проблем. Чиновник был мрачен, говорил скупо. Олег заподозрил, что его плохое настроение вызвано тем обстоятельством, что на выезде из страны пошлину с купцов не брали, и предложил ему небольшой денежный подарок. После этого служивый человек расцвёл как майский ландыш, мельком проглядел купчую, быстро отпустил корабль, пожелав удачного плавания и всяческих благ.
Цивилизованные земли кончились, дальше придётся идти меж берегов, охваченных войной. В тот раз без приключений не обошлось, кто знает, чем всё закончится сейчас, ведь дорога вверх по течению займёт ещё больше времени.
Но как ни странно, пираты их не побеспокоили. Правда, Олег позаботился о мерах безопасности — на палубе постоянно дежурили двенадцать бойцов в полном вооружении. Ещё в Марконе он догадался закупить массу полезных вещей: недорогие кожаные доспехи, хорошие луки, копья. Местные пираты, издалека разглядев, что «Арго» не столь лёгкая добыча, в схватку не ввязывались. Один раз за ними погналась небольшая галера, но в полукилометре остановилась, ушла назад. Причина такого поступка была непонятной, но кто знает, что тут за порядки или правила. Самое главное, за девять дней пути не пришлось выпустить ни одной стрелы.
Несколько раз замечали следы войны: выжженные деревни, горящий деревянный замок на холме. Однажды видели крупное войско: не менее тысячи пехотинцев следовали за отрядом из полусотни всадников. Расстояние было велико, но различались флаги и блеск металла. Кто это был, осталось тайной — в местной геральдике путешественники не разбирались.
К вечеру девятого дня достигли порогов. Здесь пришлось повозиться: течение на подходе к ним было солидным, на вёсла пришлось поставить по два человека. Перегруженный корабль слушался плохо, Олег уже думал, что придётся приставать ниже, теряя лишние дни на в́олок, но тут им улыбнулась удача — подул попутный ветер.
«Арго» уткнулся в мель, дальше пришлось попотеть, снимая с него груз. Берег был крутой, даже усиленная, отремонтированная лебёдка не могла вытащить его на сушу. Это удалось проделать только около полудня следующего дня. Брёвна, заготовленные в прошлый раз, остались на месте, большинство из них были пригодны для дальнейшего использования, так что рубкой леса заниматься не пришлось.
Олег надеялся, что если всё будет хорошо, на преодоление порогов уйдёт не более полутора недель. С прошлого раза они стали опытнее, кроме того, их команда пополнилась сильными бойцами, с их помощью корабль можно будет перетаскивать быстрее. Так поначалу и оказалось, целых два дня все шло просто замечательно, «Арго» продвигался с завидной скоростью.
На третий день полоса везения закончилась.
Сперва пошёл дождь, причём сказано это было очень мягко. Такого Олег ещё никогда не видел: небо затянуло свинцово-чёрными тучами, потом обрушился настоящий водопад. Нечего было и думать о работе, перетаскивание корабля и грузов пришлось прекратить. Судно не было приспособлено под такое буйство стихии: настил верхней палубы протекал, приходилось постоянно вычерпывать воду из трюма, спасая груз от влаги. Если бы Паук не надоумил разложить поверх паруса, то многие товары пришли бы в негодность.
Этот потоп длился два дня, но и после этого стихия не успокоилась, просто дождь стал потише. Путешественники продолжили работу, но она резко замедлилась. Ноги скользили по камням, все были мокрыми, один за другим люди начинали кашлять, лекарь сбился с ног, помогая простуженным. Все сухие русла и промоины заполнились водой, перетаскивать через них корабль было непросто.
Млиш ничего утешительного сообщить не мог. По его словам, такая погода свидетельствовала о приближении зимы, она была характерна для многих стран, расположенных на широте среднего течения Фреоны. Правда, бывали годы, когда такого потопа не случалось, но к сожалению, им не повезло. Дожди могут продлиться до самого снега, если так произойдёт, дальнейший путь превратиться в кошмар.
Оценив скорость работы, Олег уныло констатировал, что если погода не улучшится, им придётся перетаскивать судно не менее двадцати дней. Учитывая, что до конца двухмесячного контрольного срока оставалось десять дней, дела плохи. Ведь от порогов придётся ещё подниматься вверх. В прошлый раз этот путь занял пять дней, но тогда они шли вниз по реке. Путешествие угрожало здорово затянуться.

Заслышав утроенный удар по гонгу, Аня набросила на голову кусок оленьей шкуры, открыла дверь, шагнула под струи дождя. Держась подальше от потоков воды, срывающихся с крыш, добралась до угловой вышки, по ломаной лестнице забралась наверх. Ночной наблюдатель устало кивнул, снял меховую накидку, отправился отдыхать, сдав пост сменщице.
Аня стряхнула воду со шкуры, повесила её на поручни. Здесь дождь не страшен, наблюдательная площадка прикрыта хорошим навесом. Быстро облачилась в накидку, оставленную предшественником. Посмотрев по сторонам, девушка убедилась, что со вчерашнего дня здесь ничего не изменилось. Видимость по-прежнему была отвратительной, невозможно было разобрать лица наблюдателя на второй вышке, хотя до неё было менее сотни метров. Собственно говоря, кроме посёлка и его ближайших окрестностей, увидеть что-либо было очень проблематично. Аня могла различить речное мелководье, но смутно, через дымку водных струй. Даже когда дождь ненадолго стихал, положение не слишком улучшалось: воздух был настолько напитан влагой, что туман не исчезал, просто становился чуть прозрачнее.
Поежившись, Аня подумала, что через неделю стоять на посту будет уже невмоготу, не поможет и накидка. Оленья шкура теплая, но жестковатая, оставляет множество щелей, куда немедленно проникает пронизывающая сырость. С каждым днём становилось всё холоднее, на вышке это чувствовалось даже носом: во всех домах и хижинах подтапливали печки, весь дым шёл кверху. В посёлке сейчас было около трёх сотен человек, такое количество людей не обеспечить меховой одеждой. Охотники старались вовсю, но, увы, столько им добыть не под силу. Даже мяса не хватало, основу рациона составляла опостылевшая рыба. Все с нетерпением ждали возвращения корабля, надеясь получить тёплую одежду, без неё скоро невозможно будет выйти на улицу.
Подумав о корабле, Аня не сдержала невольной улыбки, вспомнив об Олеге. Девушка была уверена, что с ним ничего не случится, у этого парня всегда всё получалось, вот и сейчас его ждут со дня на день. Аня не верила, что он мог её забыть за два месяца; если Олег так же соскучился, как она, то должен лететь сюда на крыльях. Кто знает, может, он появится сейчас, во время дежурства. С каким наслаждением она подаст сигнал! Плохо только, что ей нельзя будет прийти на новенькую пристань — наблюдателю запрещено покидать пост. Но ничего, всё равно она разглядит Олега, когда он будет спускаться по сходням.
Желание увидеть подходящий корабль было столь велико, что Аня и в самом деле различила тёмный силуэт, проходящий мимо острова. Не веря своим глазам, она вспомнила науку Олега, прижала ладони к ушам, сложив их лодочкой. Примитивный акустический локатор сработал, девушка отчётливо различила равномерный скрип уключин. Едва не рассмеявшись от бурной радости, она подхватила било, начала отбивать сдвоенные сигналы, поднимая тревогу.
На соседней вышке засуетился часовой, вертясь во все стороны — он явно ничего не видел. Внизу замелькали фигурки бойцов, занятых на дежурстве, они поспешно занимали свои места. Заскрипела лестница, вскоре показался источник шума — предводитель островитян. Забравшись на площадку, Добрыня взволнованно поинтересовался:
— Что за шум?
— Корабль! — радостно ответила девушка.
— Где?
— Не знаю, мимо прошёл, вниз по течению.
Добрыня помахал рукой второму часовому, тот в ответ недоумённо пожал плечами. Нахмурившись, здоровяк заявил:
— Похоже, тебе померещилось.
— Нет, — решительно заявила девушка, — я уверена. Это Олег, по времени они как раз должны вернуться.
— Они никому ничего не должны. У тебя уже галлюцинации на почве отсутствия мужского внимания. Ты что-то с этим делай, а то опять весь посёлок поднимешь.
— Это вам мужского внимания не хватает! — спокойно констатировала Аня. — Послушайте, если не верите, сделайте вот так.
Недоверчиво хмурясь, Добрыня всё же послушался советов девчонки. До этого случая она никогда не поднимала ложную тревогу, он считал Аню лучшей наблюдательницей, хотя её манера нести дежурство иногда сводила его с ума. Девушка выстаивала свои часы с самым легкомысленным видом, подолгу смотрела в одну сторону, игнорируя остальные, или вообще начинала изучать небеса. А уж после ухода корабля большая часть её внимания сосредотачивалась на юге, она не могла дождаться возвращения своего ненаглядного капитана. В общем, казалось, что толку с неё никакого. Но нет, несмотря ни на что, Аня ни разу не пропустила ничего интересного, в её дежурство можно не беспокоиться — неожиданного нападения не будет.
Прислушавшись с помощью сложенных ладоней, он удивлённо заявил:
— Точно, уключины скрипят!
— Я же вам говорила!
— Тихо ты! Больно много скрипу, там не один корабль.
Аня замерла, прислушалась. Так и есть — где-то в дождливой дымке двигались корабли, столько шума «Арго» создать не мог. Определить их количество было невозможно, но она почему-то решила, что их три. Склонившись к Добрыне, девушка тихо шепнула:
— Может, Олег привёл новые корабли?
— От него этого ожидать можно, — согласился здоровяк, — но вряд ли. Эти корабли пошли вниз по течению, Олег бы так делать не стал.
— А вдруг он заблудился из-за дождя? — встревожилась Аня.
— Нет, этого не может быть. Ты подала сигнал гонгом, его слышно очень далеко. Кроме того, на кораблях легко почуют запах дыма, он стелется над рекой. Наши ребята уже бы подали ответный сигнал. Нет, это чужаки.
К разочарованию Ани, командир оказался прав. Корабли удалились вниз по течению, скрип уключин быстро затих и больше не возобновлялся. Кто это был, островитяне не узнали, подробный допрос наблюдательницы ничего не дал — кроме смутного пятна, девушка ничего не разглядела. Происшествие было странным, такого ещё никогда не было. Если это люди, то почему не подошли к острову, хотя бы из любопытства? А враги попытались бы напасть, или хотя бы провести разведку. В общем, сплошные загадки, без решения.
Добрыня опасался, что неизвестные корабли столкнутся с «Арго». Кроме того, если они не собираются преодолевать в́олок, то через некоторое время вернутся назад. Кто знает, вдруг это сильные враги? В таком случае они не упустят возможности устроить какую-нибудь пакость. Хуже всего, если противник застанет корабль островитян на в́олоке, там он почти беззащитен.

— У меня скоро головастики в волосах заведутся, — пожаловался Кабан.
— В голове они у тебя заведутся, места там хватит, — буркнул Олег и едва не упал, поскользнувшись на мокром камне.
Амбал ухмыльнулся, собираясь ответить какой-либо колкостью, но тут же осекся, разглядев впереди что-то необычное. Вытянув руку, он удивлённо заявил:
— Смотри! Что это?
Олег насторожился, положил руку на рукоять меча. На пустынном берегу они были вдвоём, уйдя на разведку почти до конца в́олока. Даже небольшая банда ваксов может составить серьёзную проблему. Лук остался на корабле — тетива не поддавалась влаге, но вот всё остальное было весьма уязвимо, и оружие старались беречь. Приглядевшись, он различил впереди смутную громадину, перегородившую в́олок. Что это такое — непонятно, в этом дожде трудно различить подробности. Не поворачиваясь, Олег приказал:
— Иди за мной в паре шагов, чуть что, немедленно драпаем назад.
— А что это такое?
— Откуда я знаю? Раньше здесь был голый берег.
— Может, опять какое-нибудь чудовище? Пороги по суше огибает?
— Не удивлюсь, в этом дожде стадо динозавров мимо протопает, и не заметишь. Ладно, помолчи, вдруг нас услышат.
Разведчики отошли в сторону полосы прибрежного кустарника, прячась за растительностью, подобрались поближе. Вскоре они отчётливо различили, что перед ними находится большой корабль. Он лежал на берегу, метрах в тридцати от уреза воды, носом вниз по течению. Команда только-только успела вытащить его на берег, далеко вперёд тянулись две нитки канатов, но людей на них не было. Более того, вокруг судна не замечалось никакой суеты, если не считать ворон, сидящих на бортах.
Заметив этих зловещих спутниц смерти, Кабан тихо шепнул:
— Неужто все сдохли?
— Может, и так, — согласился Олег. — Только я никогда не поверю, что это случилось из-за простуды. Смотри в оба.
Они осторожно подобрались к судну и возле канатов наткнулись на первые трупы. Чем ближе они подходили к кораблю, тем больше становилось тел. Сеча тут была дикая, некоторые люди были изрублены в куски; особенно Олега потряс один убитый, облачённый в крепкую кирасу. Она ему не помогла: чудовищный удар в левое плечо рассёк его вместе с доспехом чуть ли не до живота.
— Это не ваксы, — убеждённо заявил Кабан, — каменным оружием такое не сделаешь. Людей порубили секирами.
— Верно, — согласился Олег. — Кто бы здесь ни поработал, всё давно закончено. От трупов уже слишком сильно несёт. Думаю, можно не опасаться появления этих противников; надо всё хорошо осмотреть.
— А почему корабль не сожгли? Может, затаились где-то неподалёку, хотят его увести с собой?
— Вряд ли, слишком сложно. Ладно, хватит болтать, надо поспешить, а то до вечера здесь возиться будем.
На корабль взобрались по верёвочному трапу. Здесь тел не было, что Олега несколько удивило. Судя по тому, что команда успела вооружиться и надеть доспехи, люди были готовы к нападению, но встретили врага на земле. С точки зрения удобства обороны гораздо целесообразнее было бы оставаться на палубе, но тут не было ни малейших следов схватки. Хотя кто знает, что за ситуация была в тот момент? Возможно, корабельщики были вынуждены встретить врага в чистом поле.
Это судно было намного больше «Арго», оно управлялось с помощью восьми пар вёсел, а мачта была несъёмная. Но в целом конструкция довольно похожа, да и фигура на носу выдавала изделие сумалидских верфей. Корабль не разграбили, в трюме разведчики обнаружили завалы тюков, ящиков и бочек. Здесь были льняные и шерстяные ткани, воск и мёд, крепкое ягодное вино, знаменитые северные луки и бронзовые чушки. Характер груза указывал на то, что это было обычное купеческое судно.
Убедившись, что ничего подозрительного в окрестностях не наблюдается, разведчики вернулись назад, до «Арго» отсюда было около полутора километров, большую часть в́олока они уже прошли. Команда отдыхала, дело шло к ночи. Олег разыскал Млиша, рассказал ему о находке. Старик призадумался, поинтересовался:
— Ты не осмотрел берег?
— Осмотрел.
— Были там следы других кораблей?
— Не понять. Там пляж галечный, дно крутое, разглядеть что-либо трудно. Кроме того, купцы там всё вытоптали. Ты думаешь, что этот корабль был не один?
— Не знаю. Но сумалидские купцы в одиночку по Фреоне не ходят. А кроме того, непонятно, кто на них напал?
— Может, ваксы? До цивилизованных мест не столь уж далеко, у них запросто могло оказаться хорошее металлическое оружие…
— Нет, в таком случае они бы забрали головы убитых, да и тела не бросили. Боюсь, на них напали хайты, пираты не поднимаются за пороги.
— Но мы далеко к югу от вражеских земель! Как они могли сюда попасть?
— У хайтов есть корабли, они на них переправляются через Фреону. Очень вероятно, что они разгромили караван, а затем стали преследовать уцелевшее судно. Купцы смогли оторваться, жадность или безрассудство не позволили им бросить судно, вот их и перехватили на в́олоке.
— Проклятье! — встревожился Олег. — Если это так, то хайты проходили мимо нашего острова!
— Это так, — кивнул Млиш, — если их много, то они могут напасть. Ты сказал, что трюмы корабля полны, он не разграблен?
— Да. С убитых даже оружие не собрали.
— Никто не станет бросать добычу; хотя хайты часто поступают весьма странно, но корабль они бы не оставили. Это плохой признак.
— Ты думаешь, что они спешат назад, чтобы напасть на замеченные селения?
— Да. Ты же помнишь, по пути сюда мы видели на островах несколько лагерей. Не заметить их невозможно.
— Твою мать! Нам здесь придётся провозиться ещё не меньше пяти дней! Этот корабль стоит в самом узком месте, мы не сможем протащить «Арго» мимо, придётся его оттаскивать в воду, кормой назад, а это будет нелегко, он гораздо тяжелее.
— Может, попытаться его сжечь? — предложил Млиш.
— На это уйдёт много времени, под таким дождем пожар быстро зачахнет, у них там в трюме воды чуть ли не по колено.
Едва не заскрипев зубами, Олег посмотрел вдаль, на север. Там, на острове, их товарищам грозила опасность, а они ничем не могли им помочь. Даже если ничего не будет мешать продвижению, добраться назад получится не ранее, чем через десять дней.

Узкая лодка шла ходко, пара гребцов привычно двигали веслами, разогнав маленькое судёнышко до очень приличной скорости. Добрыня сидел на корме; хоть отсюда труднее наблюдать, но зато центр тяжести смещался назад, что хорошо сказывалось на ходовых качествах. Подняв бинокль, он взглянул вперёд, но без толку. Дождь ненадолго стих, но по реке клубился туман, сильно затрудняя видимость. Кроме того, в воздухе висела мельчайшая водяная взвесь; хоть капли не срывались, но одежда быстро сырела, то и дело приходилось протирать линзы.
Охотники, переправлявшие свою добычу с правого берега, почувствовали сильный запах дыма. Сегодня с утра он норовил подниматься вверх по течению, низко клубясь над водой. В паре километров ниже по течению на большом острове расположилась немалая ватага землян. Они перебрались туда месяца полтора назад, поближе к рыбе и подальше от хищников. Народ там был довольно странный, по сути дела — новоявленные сектанты, сгруппировавшиеся вокруг своего гуру. Их лидер из смеси нескольких религиозных доктрин быстро создал своё учение, объяснявшее, за какие такие грехи они попали в этот мир и что следует делать для возвращения назад. Подобных общин на левом берегу было немало; как правило, они мало контактировали с остальным миром.
Новые соседи оказались не исключением, с островитянами они почти не общались. Правда, Добрыня установил с ними торговые отношения. Там был отличный скорняк, из шкур он делал неплохую одежду, да и в дублении знал толк. Расплачивались за работу стальными инструментами и солью, никто не был обижен. Народу у сектантов было около четырёх десятков человек, как бы они ни топили свои печурки и очаги, дым не может достать на такое расстояние. У них явно что-то горит, это следует разведать подробнее.
В тумане затемнела громада высокого острова, поросшего густым лесом. Гребцы подкорректировали курс, стараясь идти вдоль самого берега. Добрыня насторожился, расслышав странный шум. Туман и водная гладь сегодня здорово искажали звуки, определить, что творится в лагере сектантов было невозможно. Но там явно не спали, да и запах дыма становился всё сильнее, а вскоре сквозь пелену проступили несколько мерцающих оранжевых пятен.
Приказав гребцам остановиться, Добрыня протер линзы бинокля, паднёс его к глазам. Оптика не подвела, сквозь туман отчётливо можно было различить пылающие хижины и дома, многочисленные фигуры, мечущиеся по лагерю, три приземистых, удлинённых корабля без мачт, стоящие у берега. Судя по всему, бой уже закончился, пришлые победители добивали уцелевших и разоряли посёлок. Добрыня определил, что нападавших не менее сотни. Даже с такого расстояния он различил знакомые силуэты «горилл», или, как их называли местные, раксов.
— Хайты, — выдохнул он сквозь зубы, будто выругавшись.
— Что? — недоумённо переспросил один из гребцов.
— Ничего, живее гребите назад, надо поднимать посёлок по тревоге, — сделав паузу, он добавил: — После сектантов они займутся нами.

К счастью, противник замешкался, дал время на подготовку. Даже охотники успели вернуться на остров, бросив свой лагерь на произвол судьбы. Ворота наглухо закрыли, все боеспособные мужчины заняли места на стенах и в башне. Несколько часов прошли в томительном ожидании, враг появился только около полудня.
Три больших корабля вышли из тумана, вытянулись в линию, борт о борт направились к берегу. Расчёт катапульты подпустил их поближе, затем произвёл свой первый и последний выстрел. Дождливая погода сыграла плохую шутку, несмотря на все меры предосторожности, орудие сильно отсырело, это привело к трагедии: заклинило опорную ось, причём произошло это в самый неудобный момент. Вся энергия ударила по станине, расколов её в один миг, оборванные тяги хлестнули по расчёту, один парень упал с разбитой головой, второму повезло немногим больше — ему перебило ноги. К счастью, зажигательный снаряд всё же отлетел на пару десятков метров, упав на землю невдалеке от башни, где не мог причинить ущерба. Поселок остался без артиллерии, люди понесли первые потери.
Хайты без помех подошли к берегу, но сажать корабли на мель не стали — два судна причалили к пристани, команда третьего принялась высаживаться с помощью лодок. Добрыня выругался, когда понял, что его первоначальные расчёты не оправдались — противник оказался более многочисленным, по самым скромным подсчетам выходило, что против землян выступают более двух сотен раксов и тощих метателей дротиков — триллов. Хотя по количеству островитян больше, но хороших бойцов среди них немного. В основном женщины, дети и подростки.
Хайты не стали нападать, без лестниц это было невозможно. Основная часть врагов принялась сноровисто сооружать лагерь на берегу, несколько маленьких отрядов разбрелось по острову, заготавливая деревья и жерди. Добрыня смотрел на них, сжав зубы; помешать противнику он не мог. Единственная катапульта вышла из строя, арбалеты не слишком дальнобойные, лучники неумелые, со слабым оружием. Да и оперённые стрелы далеко не улетят, дождевые капли сильно повлияют на их траекторию. Помощи ждать неоткуда, окрестные поселения, узнав о нападении, постараются вести себя очень тихо, надеясь, что их минует чаша сия. Островитянам придётся выкручиваться своими силами, не стоит даже пробовать посылать гонцов за помощью, это ещё больше ослабит их гарнизон.
Добрыня страшно пожалел, что «Арго» до сих пор не вернулся. Три десятка крепких, хорошо вооружённых мужчин сейчас бы здорово пригодились. Оставалось надеяться, что они не попались хайтам.

— Сколько их было? — требовательно спросил Кругов.
Коренастый паренёк, замёрзший до посинения, всё ещё лязгал зубами, хотя просидел в бане больше часа. Удивительно, как он вообще смог проплыть более километра в холодной речной воде. Даже для профессионального пловца это непростая задача. До посёлка он добрался едва живым, что вполне естественно: погода стояла такая, что никто бы не удивился, если б с неба посыпались хлопья снега. Явственно ощущалось приближение зимы.
Подняв измученные глаза, спасшийся сектант тихо произнёс:
— Не знаю, но много, очень много. Они быстро прорубили проходы в частоколе; когда я это увидел, то схватил жену, смог вырваться.
— А где она?
— Утонула, — отрешённо заявил паренёк.
— Ты уверен, что ваш лагерь уничтожен?
— Да, там невозможно отбиться. Мы ничего не успели сделать, корабли появились неожиданно, встали возле лодок. Я плаваю лучше всех, вот и рискнул, остальные остались… Нашего посёлка больше нет, сквозь туман я видел пламя и слышал предсмертные крики. Наказующий решил, что мы недостойны возвращения, и покарал нас.
— Отбрось эти бредни, — поморщился Кругов. — Если хочешь остаться с нами, даже не заикайся о бреднях вашего сумасшедшего гуру.
— Я не останусь с вами, — спокойно заявил паренёк.
— Почему? — удивился мэр.
— Вы слабы. Если придёт враг, он без труда сметёт ваш посёлок. Всё зло от реки, надо уйти подальше в леса.
Чуть подумав, Кругов кивнул:
— Ладно, отдыхай, твою одежду высушат, мы дадим тебе немного еды. Ты можешь идти, куда заблагорассудится.
Выйдя в предбанник, он кивнул насторожившемуся помощнику:
— Всё выполнили?
— Да. Днём печи и очаги топить никто не будет, а ночью дым не заметят. Правда, холодновато будет.
— Ничего, придётся потерпеть, нам нельзя сейчас выдавать своё местоположение. И это, пошли пару разведчиков к реке, надо разузнать, что там творится. Думаю, что хайты должны напасть на островитян, мимо их посёлка не пройти.
— У тех стена неплохая, из толстых брёвен.
— Если хайтов много, это только оттянет неизбежный конец. Я всё время говорил Добрыне, что жить на реке очень опасно; думаю, что сейчас он как раз вспоминает мои слова.

ГЛАВА 17

Чужой корабль пришлось разгрузить полностью; с него сняли весла и якоря, срубили мачту. Но всё равно спустить его на воду оказалось очень сложно, на это ушёл целый день. Меркантильный Млиш заикнулся было, что его следует вновь загрузить и отогнать на один из ближайших островов — вряд ли судно найдут ваксы, судя по всему, они покинули края вблизи переката, иначе бы путешественники встретили их следы. Но Олег даже не стал это обсуждать, он рвался вперёд и готов был бросить все товары, лишь бы побыстрее достичь острова. Надо сказать, большая часть команды его всецело поддерживала, разделяя опасения по поводу хайтов.
Люди вкалывали как пр́оклятые, не жалея себя. Уже два человека лежали в трюме: один мучился от сильного воспаления лёгких, второй поломал ногу, нечаянно поставив её под каток. Погода улучшилась, дождь шёл два-три раза в день, в остальное время было пасмурно, но вполне терпимо. Влажность снижалась, впервые за двадцать дней люди смогли работать в относительно сухой одежде.
На спуск «Арго» ушёл ещё один день; отплывать на ночь глядя не стали, такая спешка до добра не доведёт. Поддавшись уговорам Млиша, Олег приказал хорошо закрепить второй корабль на якорях; если всё будет нормально, сюда можно быстро вернуться с дополнительными гребцами, отбуксировать его к острову до зимы. Оставалось надеяться, что сюда не доберутся ваксы — те быстро утащат всё, что возможно, а судно сожгут. Но если попытаться прихватить его с собой, то обратная дорога займёт слишком много времени.
Ранним утром, ещё до рассвета, отправились в обратный путь. Для ускорения оставили на берегу запасные якоря и большую лодку, на которой пришли беглые рабы. Без всего этого можно обойтись, а ход ненамного, но всё же увеличится.
В первый раз за последние три недели Олег возблагодарил погоду. От сильного притока воды Фреона вздулась, течение её несколько замедлилось, что позволяло идти с большей скоростью. Ветра практически не было, за весь первый день ни разу не поставили парус. Но команда «Арго» была велика, на вёсла вставали в три смены, для движения выбирали прибрежные участки с самым медленным течением.
С каждым днём Олег мрачнел всё больше и больше — следов ваксов не было. Ни дымов на берегу, ни лодок, ни охотничьих отрядов. Людоеды до ужаса боялись хайтов, бежали без оглядки при их виде. Если по пути вниз дикарей замечали довольно часто, то сейчас они явно скрывались, что наводило на неприятные размышления. Противник, сумевший так запугать агрессивных троглодитов, вызывал невольное уважение.
И страх.

Аня стояла на западной стене, вытягивающейся вдоль берега. Левее её возвышалась громада башни, но туда девушку не пустят — на бойницах дежурят лучшие стрелки. Добрыня разрешил участвовать в отражении вражеской атаки всех, кто сможет держать в руках оружие, упустить это она не могла. Последние два дня погода стояла практически сухая, если дождь и срывался, то небольшой, и обычно это происходило ночью. Лук всё это время находился под потолком маленького домика, в котором Аня жила вместе со Светой, он ничуть не пострадал от влаги.
Проведя рукой по дереву, Аня не сдержала улыбки, вспомнив Олега, сделавшего это оружие несколько месяцев назад. С тех пор многое изменилось: поселковый умелец усилил лук роговыми вставками и сухожилиями, да и стрелять она стала гораздо лучше. Ей не сравниться с лучшими бойцами посёлка, но сегодня им пригодится её слабая подмога.
Хайты не торопясь, не скрывая своих намерений, готовились к штурму. Они выкладывали заготовленные лестницы, сильные раксы вставали в линии, прикрываясь от обстрела грубыми щитами, приготовленными из связок тростника и хвороста. Даже сильный лучник вряд ли сможет пробить такую преграду. Аня посмотрела вправо: там, на самом угрожающем направлении, стоял Добрыня с десятком крепких бойцов. Сейчас командир очень походил на своего былинного прототипа: с ног до головы закован в тяжёлые латы, на голове стальной шлем, пояс оттягивает широкий меч и увесистая булава. Он бросал хмурые взгляды в сторону врага, время от времени посылал вестовых, после чего силы защитников перегруппировывались.
Посмотрев на небо, Аня отчётливо разглядела, как сквозь тучи просвечивает диск солнца. Она едва не взмолилась в голос, уговаривая выйти его хоть на мгновение — за последние три недели этого не было ни разу. Но нет, чуда не случилось: светило заволокло ещё сильнее. Оставалось радоваться тому, что нет дождя, да и туман сошёл на нет, если не считать лёгкой дымки, затрудняющей видимость на больших дистанциях.
Девушка сама не заметила, как задумчиво уставилась в одну сторону, откуда рано или поздно должен появиться «Арго». Прошло уже более двух месяцев, корабль задерживался. Аня не слишком беспокоилась по этому поводу, она понимала, что дорога трудная, большая часть информации о ней получено от старика, никогда не бывавшего в тех краях, так что говорить о точных сроках возвращения смешно. Сейчас ей наоборот хотелось, чтобы Олег задержался: его маленькое судёнышко не справится с вражескими. Девушка не сомневалась, что островитяне легко отобьют штурм врагов и те уберутся восвояси, обломав зубы о высокие стены.
Из задумчивости Аню вывели крики защитников. Оглянувшись, она увидела, что хайты пошли в атаку. Враги не спешили, они не могли двигаться слишком быстро с тяжёлыми лестницами. Кроме того, шеренга щитоносцев опасалась разрыва своих рядов; в общем, спешить им было некуда. Уперев лук в щель настила, Аня навалилась на него всем телом, подскочивший ратник помог ей согнуть оружие, она накинула петлю тетивы, повернулась, намереваясь поблагодарить добровольного помощника, но тут же осеклась, увидев, что это Антон. Сухо кивнув, девушка достала первую стрелу, оценила расстояние, решила, что начинать обстрел рановато, на такой дистанции она не сможет попасть даже в слона.
Между тем некоторые островитяне уже стреляли вовсю, впрочем, без особого успеха. Хайты подобрались к стенам, под прикрытием щитов начали растаскивать рогатки и рубить колья, препятствующие установке лестниц. Аня пускала в них стрелу за стрелой, с горечью убеждаясь, что почти не попадает. Враги двигались быстро, кучами не толпились, а там, где этого было не избежать, прикрывались щитами. Впрочем, обстрел их здорово нервировал, они не стремились лезть на рожон, только триллы, выстроившись позади, принялись раскручивать ремни пращ. Девушка перенесла огонь на них, благо до этих незащищённых противников было не более сорока метров.
Рядом кто-то истошно заорал; обернувшись, Аня содрогнулась от ужасного зрелища: невысокий пожилой мужчина присел на настил, зажимая руками низ лица. Из-под пальцев струилась кровь, проглядывали рваные губы, не скрывающие раздробленные дёсны. Девушка инстинктивно дёрнулась, когда возле уха прогудел увесистый камень — снаряд едва разминулся с головой, она даже почувствовала ветерок на щеке. Подскочив к раненому, Аня помогла ему подняться, настойчиво потащила к лестнице, бойцу теперь не место на стене, пусть женщины внизу окажут ему медицинскую помощь.
Она не успела спуститься вниз, как подскочили охающие санитарки, подхватили мужчину за руки, потащили в сторону поселковой больнички. Аня поспешили наверх, как раз успев под первый залп дротиков. Триллы подбежали к стене, принялись метать свои тонкие снаряды с завидным проворством, защитники поспешно спрятались, от острых стальных лезвий не спасали даже кожаные доспехи. Раксы без помех поставили свои лестницы, тут же полезли на стены. Аня, припав к настилу, не пыталась высунуть нос — у неё не было даже самого плохонького шлема, голову прикрывала лишь собственная шевелюра. Волосы, конечно, очень пышные и густые, всем соперницам на зависть, но вряд ли это поможет остановить дротик или камень.
Девушка завороженно уставилась на невозмутимого Алика. Тот в своей кирасе и большом шлеме походил на рыцаря и стоял с самым невозмутимым видом. Пару раз дротики гулко ударяли по стали, но без толку, чтобы пробить такую защиту, необходимо тяжёлое копьё. Алик спокойно поднял большой ковш, зачерпнул из дымящегося котла жидкой смолы, вылил вниз, стукнув о верхнюю перекладину лестницы. В ответ раздался хор таких душераздирающих воплей, что вряд ли их заглушил бы рёв турбин реактивного лайнера. Кузнец не остановился на достигнутом, повторил процедуру ещё пару раз.
По всей стене защитники лили на атакующих смолу и кипяток, высыпали раскалённый песок. Враги карабкались по лестницам, прикрываясь щитами, но это им не слишком помогало: сверху сыпались брёвна, утыканные кольями, и большие камни. Атака хайтов захлебнулась в одну минуту, только в одном месте раксы смогли вскарабкаться наверх, но их тут же отбросили копьями. Угрожающе порычав, враги отступили, прячась от обстрела за щитами, все лестницы остались под стенами. Островитяне немедленно затащили их к себе, оставив противника без осадных орудий.
Едва унялся град дротиков, Аня вскочила, подняла лук и только тут поняла, что осталась без стрел. Удивительно, как она могла израсходовать их за такое короткое время? Достав пращу, она азартно выпустила несколько камней вслед отступающим хайтам, но без особого успеха: те уже были слишком далеко. Вокруг ликовали остальные защитники, выкрикивая по адресу врагов такие оскорбления, что поневоле краснели уши. Обернувшись, девушка с радостью убедилась, что пострадавших мало, по лестницам уводили несколько человек, почти все раненые спокойно шли на своих ногах.
Островитяне отбили штурм, не доведя дело до рукопашной. Хайты остались без лестниц и расстреляли много дротиков, следующая атака будет стоить им больших потерь, защитники, не боясь обстрела, будут действовать активнее.

Олег внимательно осмотрел пожарище, оставленное на месте лагеря, покачал головой:
— Никого.
— Может, хоть кто-то выжил? — неуверенно предположила Рита.
— Не знаю, но там всё уничтожено.
Позади послышались крики рулевых. Оглянувшись, Олег увидел столб дыма на левом берегу. Вновь подняв бинокль, он различил группу людей на голом пляже, они отчаянно размахивали руками, призывая корабль. Расстояние было велико, но отчётливо различалась тёмная фигура священника.
Повеселев, Олег воскликнул:
— Есть! Это они! Живые!
«Арго» изменил курс, поворачивая вправо, быстро достиг берега. Олег заранее смог сосчитать всех людей и очень обрадовался, убедившись, что их по-прежнему девятнадцать. Посёлок уничтожен, но все сумели спастись. Едва лодка коснулась дна, он прыгнул вперёд, спеша навстречу отцу Николаю. Не став тратить время на приветствия, Олег быстро спросил:
— Кто это сделал?
— Судя по твоим рассказам — хайты.
— Они пришли по воде?
— Да, три корабля. За день до того, как мы увидели их в первый раз, вниз вроде бы прошло одно судно, в тумане не разглядели. Затем прошли хайты, их видели наши рыбаки; к счастью, те их не заметили. От вас я знал, что внизу пороги и, скорее всего, они вернутся, поэтому увёл людей на берег. Мы разбили лагерь в лесу, оставили здесь наблюдателей. Когда чёрные корабли вернулись, они сожгли наш посёлок на острове, но заниматься поисками не стали, отправились вверх по течению.
— Когда это было?
— Одиннадцать дней назад.
— Проклятье! Они давно уже могли достичь нашего острова! Много их?
— Не знаю, разглядеть было трудно. Но корабли больше вашего, там много народу копошилось.
— Ясно, мы должны торопиться. Вы с нами? Не передумали?
— Нет, — твёрдо ответил священник. — Нам надо собраться.
— Что вам там собирать? — криво усмехнулся Олег. — Бросайте всё, время дорого. Если хайтов много, мы рискуем приплыть на пепелище.
Николай кивнул, быстро отдал распоряжение своим людям. Землянам негде было разжиться серьёзным имуществом, так что сборы прошли очень быстро. К «Арго» прицепили их лодку, она уже была третьей по счёту, за судном тянулась целая вереница. На корабле сразу стало очень тесно, на такую ораву он не был рассчитан.
До острова оставалось два дня пути, но учитывая, что двигаться приходится вверх по течению, Олег надеялся уложиться за три.

Дожди стихли уже давно, однако солнце так и не показывалось. Тучи висели сплошной пеленой, без просветов, но как ни странно, с них не срывалось ни капли, земля почти высохла, резко похолодало. Хуже всего приходилось ночью, часовые на стенах кутались во что только можно.
Темень стояла кромешная, факелы создавали вокруг крошечные островки света; складывалось ощущение, что они освещают только себя. Добрыня шёл по стене, осторожно огибая часовых и стараясь не споткнуться о котлы и кучи булыжников. С раздражением подумал, что настил слишком узкий и ненадёжный, придётся его переделывать. Но уже в следующий миг невесело усмехнулся — всё шло к тому, что переделывать не потребуется, существовать их лагерю осталось недолго. Подойдя к первому угрожающему участку, он кивнул напряжённому дозорному и поинтересовался:
— Ну как?
— Шумят, — громко прошептал парень, нервно пристукнув древком копья.
Свесившись вниз, Добрыня на миг застыл, прислушался, отчётливо различил целую гамму звуков: от шума высыпаемой земли до стука сваливаемых брёвен. Быстро отскочив назад, он успел увернуться от небольшого дротика, прилетевшего из темноты. Снаряд прошёлестел над ухом, звонко ударил по черепичной крыше ближайшего дома. В ночи послышался вопль, полный досады и ярости.
Показав в сторону невидимого противника очень неприличный жест, Добрыня направился дальше, к следующему участку вражеских работ. Он знал, что всё равно не увидит там ничего подозрительного, разве что до ушей дойдут звуки неясной возни. Под стенами царит полная, просто могильная темнота; если бросить вниз факел, он дает там света не больше, чем тлеющая спичка. Даже возле поселковых костров царил мерзкий сумрак.
Никто не знал, как хайты это делают, но результат впечатлял. Едва наступал вечер, как почти мгновенно посёлок накрывала тьма. Она была настолько неестественной, что казалась осязаемой. Лагерь казался островом в море мрака, даже звуки становились неузнаваемыми, странными, удары по гонгу уже в нескольких шагах казались короткими, мерзкими скрипами, будто ноготь резко чиркает по стеклу. Иногда Добрыне начинало казаться, что остров на ночь погружается под воду. Но хуже всего становилось поутру. Рассвет наступал стремительно, в один миг, мир вновь наполнялся обычными звуками. После этого защитники могли рассмотреть, что же изменилось под стенами за ночь.
А менялось многое. Тьма полностью маскировала приготовления врагов, хайты не теряли времени зря, медленно приоткрывая раковину, в которой укрывались островитяне. Ночь за ночью они поднимали насыпи у стен, сваливая связки хвороста и тростника, вываливая вёдра с песком. Когда Добрыня наутро после первой атаки заметил эти приготовления, он решил, что враг собрался поджечь стену, целый день защитники лили воду, вымачивая горючие материалы. Не исключено, что первоначальный замысел противника был именно таким, но поняв, что номер не удался, он приступил к планомерным, затяжным действиям.
Перед стеной возвышались четыре насыпи, каждую ночь они подрастали. Сначала темпы вражеских работ были пугающе быстрыми, но по мере увеличения объёма и высоты сооружений замедлились. На самом опасном участке стена возвышалась всего лишь на полтора метра. Ещё день или два, и хайты смогут ворваться в крепость, попросту перешагнув через укрепления.
Поначалу Добрыня пытался с этим бороться. Во тьму улетали стрелы и камни, защитники скидывали брёвна. В ответ враг посылал увесистые дротики; урон от них был высок, пришлось отказаться от обстрела. С того времени люди и хайты заключили своего рода молчаливое соглашение. Защитники не пытались помешать приготовлениям противника, нападающие не обстреливали островитян на освещённой стене. Скорее всего, это было правильно — неизвестно, чьи потери были больше.
Целыми днями Добрыня пытался придумать способ остановить хайтов. Их метод осадных работ был прост до неприличия и благодаря этому почти не имел слабых сторон. Срыть насыпь не получится, это приведёт к рукопашной, что закончится плачевно для защитников. Поднять стену? Это непросто, в этом случаи темпы работ будут невысокими, опередить врага не получится. Защитники приготовили несколько деревянных «ежей», их скинут перед атакой противника, кроме того, поднимут баррикады, но сильно помешать не удастся. Ожесточённой рубки на стенах не избежать, это понимали все.

Аня стояла на площадке наблюдательной башни, облокотившись на ограждение. Смысла в таких вахтах не было, в такой неестественной тьме не видно ничего, кроме редких искр факелов. От звуков тоже толку мало — даже если рядом пройдёт эскадра из тысячи кораблей, вряд ли она об этом догадается: скрип уключин и плеск воды исказится до неузнаваемости. Но порядок есть порядок, днём и ночью дозорные занимали свои посты. Правда, дежурить теперь ставили по одному, делая это больше для порядка.
Заскрипела лестница, обернувшись, девушка ничего не увидела, но не сомневалась — кто-то взбирается вверх. Рядом звякнул металл, отчётливо послышалось шумное дыхание — человек успокаивался после подъёма, башня была немаленькая.
— Аня, — отчётливо прошептали во мраке.
Поморщившись, девушка ответила:
— Антон, что тебе здесь надо? Твоё место возле стены.
— Я сам знаю, где моё место! — нервно отозвался парень. — Аня…
— Я тебе всё достаточно чётко объяснила, — неприязненно произнесла наблюдательница. — Неужели что-то непонятно? Оставь меня, наконец, в покое!
— Выслушай меня, пожалуйста, — упрямо заявил Антон. — Я всё понимаю, но времена меняются. Он не вернётся. Прошло больше двух месяцев, эти корабли поднимались снизу. Скорее всего, «Арго» был перехвачен. Но это уже неважно. Ещё две-три такие ночи, и на стену без труда поднимется даже паралитик. Мы не сможем победить, у нас даже стрел почти не осталось. В общем, если останемся здесь, то наверняка погибнем.
— Ты решил сбежать? — удивилась Аня.
— Да. Я хочу уйти с парой ребят. В этой тьме можно попытаться спуститься вниз, добраться до северного берега. Оттуда по мелководью на камышовый островок, где спрятано несколько лодок. Потом доберёмся до левого берега, там уйдём далеко, выберем себе любой посёлок. Нас примут с радостью, таким оружием мало кто может похвастать.
— И что дальше? — грустно усмехнулась девушка.
— Пойдём со мной. Здесь делать больше нечего. Забудь о нём, сама понимаешь — он не вернётся. Пойдём, надо спешить!
— Какой ты быстрый! — хмыкнула девушка. — Ты ещё не понял? Я скорее умру, чем пойду с тобой куда бы то ни было. И я не верю, что Олег не вернётся. Он не из тех людей. Я его люблю и буду ждать, сколько потребуется. Просто ребята задержались, дорога длинная.
— Аня!..
— Не повышай голос, ещё услышат, — ехидно произнесла девушка. — Дезертиров у нас не любят, сам понимаешь. И так воинов мало, а тут ещё вы…
— Аня! Я убью тебя! Если не мне, то никому не достанешься!
— Фи! Какие мы грозные! — рассмеявшись, девушка с презрением заявила: — Ты трусливый слизняк, тебе даже с ребёнком не справиться! Ты мне просто противен! Убирайся и уводи своих трясущихся дружков. Вам здесь не место.
— Аня…
— Уходи!!!
Некоторое время на вышке царила тишина, но потом заскрипела лестница, парень молча покинул площадку. Поёжившись от пронизывающего ночного холода, Аня привычно осмотрелась, никаких изменений в сплошной тьме не заметила, облокотилась на перила. До утра оставалось ещё около трёх часов, только после рассвета её сменят.
Очень хотелось спать.

«Арго» шёл ходко, прижимаясь к плавням левого берега. Здесь течение было слабее, но приходилось держаться настороже — мели встречались частенько. Людей хватало, на веслах сидели по двое, команды гребцов сменялись каждый час. И всё равно Олег был очень недоволен темпами движения, ему не терпелось выскочить на сушу и бежать вперёд без оглядки. Но нельзя, да и вряд ли он сможет опередить корабль, пробираясь среди кустарника и камышей. До острова было ещё далеко, в лучшем случае они попадут туда завтра.
Признаков людей не было, хотя по левому берегу уже тянулись обитаемые места. Правда, пару раз замечался дым, но очень далеко, да и слабый. Земляне явно были напуганы вторжением хайтов. Путешественники пытались заметить хоть одного человека, но тщетно.
Погода стояла по-прежнему пасмурная, тучи висели так низко, что казалось — вот-вот до них достанет мачта. Ветра не было, парус не поднимали уже второй день, поэтому Олег очень удивился, когда сильный порыв вмиг сморщил водную гладь, загудел в оснастке. Неосознанно взглянув вверх, парень удивлённо вскрикнул.
Тучи странно заклубились, выпуская вниз закручивающиеся протуберанцы, подсвечиваемые ярко-оранжевыми вспышками. Граница этого странного возмущения небес была довольно чёткой, но постоянно перемещалась в юго-западном направлении. Создавалось впечатление, будто там движется что-то овальное, пылающее, очень громадное. Ничего подобного Олег никогда не видел. Подскочив к обомлевшему Млишу, он нервно выкрикнул:
— Что это такое?
Не переставая вглядываться в небеса, старик тихо ответил:
— Унто.
— Зашибись! А точнее?
— Никто не знает, что такое унто. Есть легенды, но неизвестно, насколько им можно верить.
— Это опасно?
— Не знаю, некоторые говорят, что да, другие это отрицают. Унто — редкое явление, оно нечасто встречается в восточных землях.
Тем временем багровое пятно поравнялось с рекой, ясно было видно, что края его выступают за берега. Вновь ударил порыв ветра, унто замерло, из его середины вниз опустилась туманная колонна. Достигнув воды, она затряслась, заискрилась разрядами мелких молний.
— Унто пьёт воду! — воскликнул Млиш.
Олег согласно кивнул головой: как ни странно это признать, но туманный столб действительно работал как гигантский шланг. Вода вокруг него волновалась, срываясь в воронку, создающуюся после её забора, даже за полтора километра от места событий доносился отчётливый гул. Это явление продолжалось около двух минут, затем всё прошло в обратном порядке. Туманный столб быстро втянулся вверх, пылающий эллипс продолжил движение в прежнем направлении, причём в этот момент Олег ощутил боль в ушах, а корпус «Арго» отчётливо заскрипел.
Возбуждённая команда с изумлением проводила взглядами странный феномен, и только крики Олега вывели всех из оцепенения, пора было браться за весла. Как ни интересно это непонятное унто, сейчас не до него. Надо продолжать путь, до острова осталось недалеко.
Там их ждут.

ГЛАВА 18

Хайты не спешили.
Насыпи были закончены, утром защитники с унынием убедились, что через стены может переступить даже ребёнок. Поспешно установленные щиты и баррикады врага не задержат, он сметёт хлипкие заграждения сходу. Шансов на спасение не было — малочисленному гарнизону не справиться с таким большим, хорошо вооружённым отрядом. Посёлок островитян был обречён.
Враги не спеша готовились к атаке, со стен отлично просматривался их лагерь. Хайты облачались в доспехи, собирались вокруг брёвен с перекладинами — носимых таранов, предназначенных для разрушения баррикад. Если ударить подобным орудием с разбега, эффект будет неплохим. Вперед выступали кучки триллов, они сжимали в руках пращи и редкие оставшиеся дротики.
Мужчины сгруппировались в четыре отряда на опасных участках, подростки и женщины заняли места в стороне, готовясь поддержать бойцов стрелами и камнями. Несмотря на все усилия Добрыни, дух защитников упал, не считая отдельных, обычно неудачных случаев дезертирства, некоторые люди спрятались в домах, не в силах участвовать в сражении. Даже последний глупец прекрасно понимал — шансов на победу почти нет. Всё, что они могут — отдать свои жизни подороже.
Стоя на стене, предводитель островитян, сжав зубы, смотрел, как не спеша приближаются отряды врага. Вот-вот они достигнут рубежа атаки, и тогда… Всё кончится быстро — землянам ни за что не выстоять в прямой схватке.
Первые триллы начали разматывать ремни пращ, и в этот момент по стене разнёсся испуганно-радостный девичий крик. Взглянув на Аню, возбуждённо указывающую куда-то в сторону, Добрыня обернулся и не сдержал улыбки.
У островитян появился шанс.

«Арго» был сильно перегружен — сидел в воде глубоко и плохо слушался руля. Олег понимал, что это будет помехой в схватке, но разгружать корабль было некогда. Дозорный, поднятый на верхушку мачты, издалека оценил ситуацию; медлить сейчас нельзя. Даже на то, чтобы просто выбросить содержимое трюмов в воду, уйдёт не меньше часа ожесточённого труда. Времени не было — посёлок нуждался в немедленной помощи.
На перегруженном корабле находилось полсотни прекрасно вооружённых мужчин и несколько женщин, умеющих обращаться с луком. Сила немалая — с таким отрядом островитянам хайты уже не страшны, от них можно легко отбиться. Но Олег решил высаживаться на берег только в крайнем случае. Потери в открытой, скоротечной схватке будут слишком велики, очень ослабят посёлок. Надо во что бы то ни стало выманить противника на реку, не зная особенностей местных течений и рельефа дна, он будет очень уязвим.
Хайты готовились к атаке, группируясь перед четырьмя насыпями. «Арго» они не заметили, а он приближался хитро, вдоль берега, из-за тростника виднелись только мачта и люди на возвышенных частях судна. Когда враги заметили новую угрозу, было уже поздно.
Зажигательный снаряд угодил в край борта крайнего корабля, рассыпавшись фейерверком брызг пылающей жидкости. Второй ударил ещё удачнее — накрыл палубу. Хайты, забыв о посёлке, мчались к причалу, спеша вернуться на суда и разделаться с наглецами. Баллиста ударила третий раз, удачно поразив следующий корабль, но теперь на неё надежды мало — остались только каменные ядра и тяжёлые копья.
Гребцы замерли, «Арго» шёл только по инерции. Три десятка лучников и арбалетчиков выстроились вдоль борта, на мечущихся хайтов обрушился град стрел. Но это были не тупые людоеды, враг знал, как противостоять стрелкам. Прикрываясь большими щитами, агрессоры бежали по пристани, спеша к своим кораблям. Без потерь не обходилось, но особого урона они не получали.
Хайты не стали пытаться спасти первый корабль, ясно было — его не потушить, пламя пожрало уже добрую треть палубы. Но второй не был безнадежён, Олег с унынием убедился — его уничтожить не удалось. Враги быстро расправились с огнём, зашевелились весла.
Как ни странно, первым в атаку пошло повреждённое судно, на него хайты спешили в первую очередь, чтобы потушить пожар. Десятков восемь врагов — сила немалая, а если вспомнить про второй корабль… Назревали неприятности. «Арго» тихоходен из-за перегруженности, уйти не сможет, его догонят быстро. Абордаж не приведёт ни к чему хорошему — люди хорошо вооружены, но их не слишком много для прямой схватки с таким противником.
— С двумя кораблями нам не справится, — спокойно констатировал Млиш, когда «Арго» удалился от берега на сотню метров.
— А кто тебе сказал, что мы будем сражаться с двумя? — усмехнувшись, заявил Олег и поспешил на корму.
Стукнув Удура по плечу, он указал гиганту чуть правее курса и спросил:
— Ты помнишь эту мель?
— Да. Я помню эту мель.
— Сможешь обогнуть её по самому краю, развернувшись за ней назад к острову?
— Да. Я смогу. По краю. Назад к острову.
— Давай Удур, так и сделай. На тебя вся надежда! Если ты посадишь «Арго» на мель, нам конец.
— Да. Нас убьют хайты.
— Вот и хорошо! Вперёд!
Вражеское судно приближалось опасно быстро. Низкое, удлинённое, с густыми рядами вёсел. С таким боевым кораблём «Арго» тягаться не смог бы даже при пустом трюме, а сейчас и подавно. С кормы вновь начали постреливать лучшие стрелки, враг был в зоне досягаемости луков. Олег прикинул, что если работать изо всех сил, абордаж начнётся минут через двадцать, не позже.
Удур показал всё, на что способен. Клот прекрасно знал рельеф дна в этих водах. Олег иной раз от волнения забывал дышать: казалось, ещё немного, и киль заденет песчаную мель. Но нет, великан хладнокровно вёл корабль по самому краю — его соплеменников не зря хвалили за знание водоёмов, на реке он чувствовал себя, как дома.
«Арго» плавно развернулся, пошёл к берегу острова. Олег едва не зажмурил глаза: на этот раз он почти не сомневался — сейчас они засядут накрепко. Но нет, Удур не изменил себе, дно было настолько близко, что можно было отчётливо разглядеть стебли водорослей и раковины моллюсков, киль прошёл над ним в считанных сантиметрах.
Хайты не поняли смысл маневра беглецов. Всё, что они видели — тихоходное судёнышко сделало пологую петлю, разворачиваясь к берегу. Повторять этот маршрут они не стали. Зачем? Гораздо правильнее рвануть напрямую, обрушив удар на борт корабля островитян. Про рельеф дна в этих местах они не знали. Зря.
Боевой корабль, разогнавшийся до очень приличной скорости, налетел на мель с такой силой, что хайты не удержались на ногах, а некоторые посыпались за борт. Инерция была такова, что судно проволокло несколько метров, оно село всерьёз и надолго, вытащить его — задача не из лёгких. В любом случае, быстро это не сделать, примитивный маневр землян вывел из строя половину оставшегося вражеского флота.
«Арго» немедленно ушёл влево, удаляясь от берега. Островитяне ликующе кричали, оскорбляли растерявшихся хайтов, а Кабан от избытка эмоций показал им голый зад. Враги стоически относились к постыдным оскорблениям; несколько огромных раксов стягивали сбрую, очевидно надеясь добраться до лодок, оставленных у берега. Олег не сдержал улыбки: с высоты палубы он видел, что ворота посёлка распахиваются, Добрыня выводил защитников, безоружных пловцов будет ждать не слишком тёплый приём.
Второй корабль не стал поворачивать к своему засевшему товарищу, всё равно быстро там не справиться. Судно шло наперерез «Арго», избежать схватки было невозможно, а повторять трюк с мелью нет времени. Да и вряд ли враги второй раз попадутся на одну и ту же уловку. Абордаж неизбежен, остаётся одно — успеть нанести противнику максимальный урон до начала столкновения. Олег отдал Удуру новые распоряжения и взялся за лук.
Корабль противника был по левому борту, если повезёт, враг получит в подарок сотни стрел, прежде чем дело дойдёт до абордажа. Стукнула баллиста, послав тяжёлое копьё, следом выстрелила нетерпеливая Рита, не дожидаясь, когда дистанция сократится до приёмлемой. Затем заработали луки остальных стрелков.
Нос вражеского судна был высок, кроме того, хайты закрывались щитами, но всё равно, полностью укрыться было невозможно. Второй выстрел баллисты удачно пробил борт, искалечив и убив сразу нескольких врагов. Увидев, что до столкновения остаются секунды, Олег ударил в корабельный гонг. Гребцы по левому борту послушно подняли весла, быстро втягивая их на палубу, по правому продолжали работать. «Арго» заскрипел, разворачиваясь навстречу противнику, но завершить маневр не успел.
Вражеский корабль ударил чуть наискосок, успев сокрушить весло у замешкавшегося гребца; бедолагу отшвырнуло на несколько метров, переломав ему кости. С треском столкнулись борта, продолжая скользить со скрежетом. Не дожидаясь остановки, на палубу «Арго» лавиной хлынули раксы.
Первые повисли на выставленных копьях, но напор их был столь силён, что шеренгу бойцов разорвало в нескольких местах, бой закипел по всей средней палубе. С носа и кормы из луков стреляли женщины, с вражеского корабля триллы метали дротики и камни. Ничего этого Олег не видел — с первых же мгновений абордажа он оказался в центре схватки.
Успев вбить своё копьё в щель дощатых доспехов, он чудом увернулся от удара секиры. Лезвие обдало лицо ветерком, с треском пробило доски палубы. Выхватив меч, Олег резанул по вражеской лапе, пальцы посыпались кровавым градом. Воющий ракс оставил в покое древко засевшего оружия, ринулся на обидчика, но парень пропустил его мимо, вторым режущим ударом мимоходом вскрыв бок. Увесистый дротик чиркнул по щеке, в следующий миг Олег вонзил клинок в спину нового врага. Острое лезвие легко пробило кожу доспехов, уйдя глубоко под лопатку. Вытащить его он не успел, очередной ракс мимоходом толкнул его в плечо, отшвырнув на пару шагов. Поскользнувшись на чьих-то внутренностях, Олег окончательно потерял равновесие и полетел за борт в щель между медленно расходящихся кораблей.
Холодная вода обожгла огнём, накрыв с головой и сразу напомнив — лето давно прошло. Олег отчаянно забил руками, но тщетно — кольчуга, усиленная островными кузнецами и снабженная тяжёлым нагрудником, явно не предназначалась для заплывов. Несмотря на все усилия, он вскоре ударил ногами по песчаному дну. Понимая, что выплыть не удастся, Олег принялся лихорадочно срывать доспех. Он не был профессиональным пловцом, долго под водой не продержится, борьба с рекой уже сожгла весь кислород в лёгких, парень страдал от удушья.
К счастью, пояс расстегивался легко, но вот с кольчугой пришлось повозиться. В глазах потемнело, мучительно хотелось сделать хоть один вдох, и не имеет значения, что вместо воздуха хлынет вода. Уже избавившись от груза, Олег на остатках сознания подхватил свой пояс и рванул наверх. К счастью, глубина здесь была небольшая, вряд ли больше пяти метров. Вырвавшись на поверхность, он сделал такой мощный вдох, что едва не порвал лёгкие. Через полминуты, отдышавшись, Олег смог оценить обстановку.
Он находился возле правого борта вражеского корабля; судя по всему, пока парень боролся с доспехом, течение пронесло судно над его головой. «Арго» отсюда видно не было, но вот звуки схватки слышались отчётливо. Олег застегнул пояс, чтобы не мешал, медленно поплыл к месту событий. Меча он лишился, но в сапоге остался нож, а на поясе — давний топор из странной бронзы. А на палубе корабля хайтов осталось немало триллов, вооружённых одними кинжалами. Пора их немного побеспокоить.
Вскарабкавшись наверх по опущенному веслу, он осторожно ступил на палубу вражеского корабля. Так и есть — около десятка триллов столпились у левого борта, швыряя в сторону «Арго» камни и дротики. Сняв с поясной петли топор, Олег отряхнул с него воду, спокойно подошёл к увлёкшимся стрелкам, размашистым ударом едва не снёс голову первого и, яростно заорав, отсёк руку второму. Остальные в ужасе бросились врассыпную.
Что бы ни говорил про них Млиш, инстинкт самосохранения у созданий Хайтаны всё же присутствовал — появления в своём тылу мокрого противника они не ждали, паника поднялась страшная. Олег гонялся за ними по всей палубе, расправляясь как с цыплятами, ему не оказывали ни малейшего сопротивления. Некоторые триллы даже попрыгали за борт, спасаясь от разъярённого островитянина. Они явно не предназначались для рукопашной схватки. Расправившись со стрелками, Олег подскочил к левому борту, но понял — на «Арго» не попасть, корабль был рядом, но такой прыжок под силу только тренированному атлету в идеальных условиях. Быстро собрав с вражеских тел дротики, он стал швырять их в сражающихся противников, с радостью убеждаясь — хайты проигрывают.
Корабельщики смогли собраться в один отряд у носа «Арго», дружными усилиями тесня врагов к корме. Там им тоже было не сладко — Удур вовсю размахивал своей огромной дубиной. Атаковать его никто не решался. У хайтов не было копий, а без них подходить к великану было самоубийством. Из-за спины его прикрывали несколько женщин, стреляя из луков. Проследив за действиями команды, Олег возблагодарил небеса за то, что среди них столько арков. Гладиаторы походили на ходячие мясорубки — находясь в первых рядах, они шли через толпу противников как раскалённые ножи сквозь брусок масла, остальные бойцы просто прикрывали их с боков.
Заметив краем глаза движение, Олег замахал руками, криками привлекая к себе внимание — со стороны острова подходили три лодки, набитые бойцами. Добрыня, сидящий в передней, приветливо отсалютовал и знаками показал, что забирать Олега им некогда. Тот смирился, поняв, что схватка завершится без него. Дротики закончились, да и стрелять из пращи было опасно, можно задеть своих.
Лодки причалили к корме, через несколько мгновений на палубу хлынуло подкрепление. Раксы сражались отчаянно, но, окружённые со всех сторон многочисленными островитянами, серьёзного сопротивления оказать не смогли. Не прошло и трёх минут, как схватка затихла. Последних хайтов, прыгнувших за борт, прикончили из луков.
Олега подобрала одна из лодок, он влетел на палубу «Арго», подскочил к Добрыне:
— Второй корабль! Надо быстро разделаться с ним, пока они что-нибудь не придумали!
Здоровяк расхохотался:
— Ишь! Шустрый какой! Хоть бы поздоровался!
— Может, ещё поцелуемся? — огрызнулся Олег. — Шевелиться надо! Вдруг они на берег попробуют всерьёз высадиться!
— Без лодок это сделать очень непросто, — возразил Добрыня. — Никуда они не денутся, сейчас их спалим.
— У нас зажигательных снарядов не осталось.
— Ничего, в посёлке ещё есть. Катапульта медным тазом накрылась, израсходовать их так и не успели.
— Баллиста ими стрелять не сможет!
— Ничего, что-нибудь придумаем.
И они придумали.

На реке поднимался исполинский костёр, быстро пожирающий корабль хайтов. Живых врагов больше не осталось; несколько лодок продолжали шнырять вокруг, но никто больше не прыгал с пылающей палубы в реку — бой закончился полной победой островитян. Первый корабль горел потише, самые лакомые куски огонь уже уничтожил, дымящийся остов медленно дрейфовал вниз по течению.
«Арго» направлялся к пристани, возведённой в отсутствие путешественников. Победа не была бескровной — на палубе лежали десятки раненых и убитых бойцов; таких потерь островитяне ещё не знали. Взволнованные новички столпились вокруг своего раненого предводителя — в бою отцу Николаю досталось по голове. Он лежал без сознания и, несмотря на все усилия, в себя приходить не собирался. Если травма серьёзная, он неизбежно умрёт — делать операции на черепе здесь никто не умеет.
Добрыня стукнул Олег по плечу, показал рукой в сторону левого берега реки:
— Видал?
— Что?
— Пара ребят стоит на пляже, смотрят в нашу сторону. Неужели не видишь?
— Нет, — признался Олег, позавидовав остроте зрения великана. — Да у тебя зрение орла!
— Похоже, — усмехнулся Добрыня. — Просто я дальнозоркий, книгу на вытянутой руке читаю. Вот сволочи!
— Кто?
— Да они же! Побежали в лес. Это разведчики из большого посёлка, от Круга. Сейчас доложат ему, что у нас порядок, ещё и поздравлять припрётся, скотина.
— А почему скотина?
— Да не помог ничем. Нам бы сотню здоровых мужиков, не сидели бы столько за стенами. А если бы вы явились на день позже, то было бы поздно. Вон, видал? Через нашу стену блоха не напрягаясь перескочит.
— Как же вы это допустили? Такие насыпи сделать нелегко.
— А!.. Долго рассказывать. Не до этого сейчас.
Ликующие островитяне помогли кораблю пришвартоваться, но радость тут же поутихла — люди увидели первых раненых. Олег, лихорадочно осмотрел толпу встречающих, не сдержал довольной улыбки, поймав взгляд Ани. В следующий миг девушку оттёрли в сторону, да и подняться на палубу ей не позволили. С корабля поспешно снимали раненых и убитых, следом началась разгрузка. Всё это легло на плечи Олега.
Тем временем большая часть островитян занималась уничтожением вражеских насыпей. Трофейный корабль привели к берегу, бросать такое добро на власть течения неразумно. Затем Олегу пришлось с парой помощников вернуться на место абордажной схватки. Исследуя дно с помощью ведра без дна, они нашли потерянную кольчугу, подцепили её лодочным якорем. Такой доспех оставлять не стоит. В общем, на берег острова Олег попал чуть ли не вечером.

ГЛАВА 19

Бывают дни, пролетающие, как одно мгновение. Бывают обычные, с плавным, спокойным течением времени. Случаются длинные, нудные, когда вечера ждёшь с нетерпением. Этот день был бесконечным. Едва «Арго» пристал к берегу, Добрыня немедленно погнал Аню на дозорную вышку. Это было несправедливо — сегодня не её очередь, но вождь островитян был неумолим. Он считал девушку одной из лучших наблюдательниц и опасался, что расслабившиеся бойцы не заметят новой опасности, поэтому послал дежурить самых лучших. Однако от девушки толку сегодня практически не было. Она смотрела куда угодно, но не в угрожающих направлениях, а мысли её были далеки от службы.
Когда наконец заскрипела лестница под ногами сменщика, она была близка к нервному истощению. Едва не сбив опешившего парня с ног, она бросилась вниз, лишь чудом не свернув себе шею. Теряя равновесие, слетела с последней ступеньки и удержалась только благодаря паре крепких рук, ухвативших её за талию:
— Куда ты так мчишься? — усмехнулся Олег.
Опешившая девушка изумлённо произнесла:
— Как ты смог сюда подойти? Я тебя не заметила!
— Странно. А Добрыня хвалит тебя как хорошую наблюдательницу.
— Ой! У тебя щека ранена!
— Пустяки. Простая царапина.
Неподалёку послышался зычный крик Алика:
— Хватит тискаться! Ромео, тебя уже чуть ли не час все ждут!
Нехотя отпустив девушку, Олег торопливо произнёс:
— Ты живёшь вместе со Светой?
— Да, а что?
— А мне с Кабаном выделили домик. У него со Светой неплохие отношения… В общем, как ты относишься к тому, что он станет жить с ней, а ты со мной?
Видя явное замешательство девушки, Олег поспешно добавил:
— Аня, не бойся, я это так, для удобства Светы и Кабана предложил. Ничего, придумаем что-то другое.
Девушка решительно покачала головой:
— Нет. Всё нормально. Я с тобой уже жила в одной палатке, так что ничего нового здесь не вижу.
— А не боишься, что буду приставать? — усмехнулся Олег.
— Ничего, буду держать лук наготове. Ты ещё не забыл, как метко я стреляю в живот?
— Олег! Ты вообще на всё забил, или как?! Сколько можно тебя ждать!!!
Досадливо скривившись, парень кивнул:
— Ладно, Аня, мне пора. Ты там сама со Светой реши, кто переезжает, а кто остаётся. И это, я там тебе кучу всякого добра привёз, у Кабана спросишь.

Олегу можно было уже не спешить. Когда он подошёл к дому Добрыни, оттуда как раз начали выходить люди. Собрание закончилось, обсуждать было почти нечего. Жизненно важные вопросы не поднимали, ведь присутствовали посторонние. На остров заявился Кругов с небольшой свитой. Как ни обидно, что помощи от них не дождались, но пришлось проявить дипломатический такт.
Завидев Олега, мэр большого посёлка одобрительно кивнул:
— Здорово, герой! Что ж ты так поздно подошёл?
— Некогда ему было, — несколько поспешно заявил Добрыня, он явно опасался, что ответ может быть не совсем корректным.
— Ну ладно, дела — это свято, — опять кивнул Кругов и направился к пристани.
Дождавшись, когда лодка с гостями отчалит, Олег поинтересовался:
— Что они хотели?
— А может, просто поздравить с победой приходили, — ухмыльнулся Добрыня.
— Слабо верится.
— Догадливый.
— Наверняка интересовались, что мы привезли из далёких краев?
— Точно догадливый. Сам понимаешь, тут не до скромности. Хочется урвать хоть что-то.
— Понятно. Мы привезли немало добра, так что немного поделиться можно.
— Посмотрим. У нас народу хватает, одной одежды нужен самосвал. Ты ужинал?
— Когда бы я успел?
— Понятно. Пошли, а то так голодным и останешься. Только сильно не объедайся, у тебя предстоит тяжёлая ночь.
— С чего бы это?
— Да ладно, что тут неясного. Есть тут одна барышня… В общем, мне кажется, что спать ночью тебе не придётся. Готов поспорить.
— Пошляк ты, Добрыня. Пошли, я действительно голоден, как волк.

Дверца была низкая, Олегу пришлось пригнуться, чтобы пройти. В нос ударил аромат свежей сосны и запах дыма от горящей лучины. В голову тотчас пришла мысль о привезённом масле и воске — с ними можно организовать более приёмлемое освещение. Домик был маленьким, одной стороной примыкал к стене, от неё спускалась односкатная крыша. По мнению Олега, жильё следовало бы строить покрупнее и жить по четыре-пять человек. Но у Добрыни был целый пунктик по поводу коллективных обителей: он старался избавляться от общежитий.
Аня уже успела обустроиться — новостройка приняла вполне жилой вид. Сидя на своём топчане, она перебирала разные тряпки, привезённые с юга, на вошедшего Олега уставилась отрешённым взглядом. Немудрено, ведь он оторвал её от любимого женского занятия.
— Я тебе не помешал? — ехидно поинтересовался парень.
— Нет, — быстро ответила Аня и поспешно добавила: — Спасибо! Я теперь прямо богачка, уже носить нечего было.
— Не за что. Готовые вещи брал на глаз, надеюсь, не сильно ошибся?
— Нет, всё нормально. Что надо, я легко переделаю. А где ты столько ходил?
— Сперва ужинал с Добрыней, потом баня. После неё уклонялся от совместной пьянки.
— Молодец! Какая сила воли!
— А может, по тебе сильно скучал? — усмехнулся Олег.
— Спасибо! Я прямо польщена!
— Всегда рад.
— А правду говорят, что возле порогов на вас напала стая чудовищ?
— Врут. Две стаи.
— Ну, Олег! Я ведь серьёзно!
— Я тоже. По всему заметно, что ты меня собралась вопросами засыпать?
— А ты против? Сам же говорил, что соскучился.
— Верно. Вот только лучина догорает, а запасных я не вижу.
Вскочив, Аня подошла к стене, протягивая руку:
— Я её сейчас выброшу, а то начнёт противно дымить.
Шагнув вперёд, Олег придержал её за плечо:
— Не надо, я сам.
Чуть повернувшись, Аня как бы невзначай придвинулась поближе. Посмотрев в её глаза, Олег вдруг почувствовал, будто никуда и не уходил. Странная неловкость, вызванная долгой разлукой и обстоятельствами, ей предшествовавшими, сошла на нет. Аня без стеснения прижалась ещё теснее, замерла, чуть склонив голову, потянулась к мужским устам.
Про лучину благополучно забыли. А зря. Умирающий огонёк сверкнул в последний раз, в доме стало темно, как в погребе, противно потянуло едким дымом. Нехотя разорвав объятия, влюблённые покосились на тлеющий огонёк:
— Ложись спать, — произнёс Олег. — Я пока выброшу деревяшку и проветрю дом. Так что укрывайся, будет холодно.
— Надоели эти лучины, — огорчённо произнесла Аня.
— Ничего, потерпи. Завтра наладим нормальное освещение.
Вытащив тлеющую лучину из щели меж бревен, Олег распахнул дверь, вышел на крыльцо. На улице было холодновато, но после продымившегося дома свежий воздух показался нектаром. Отбросив щепку в темноту, парень постоял пару минут, дожидаясь, когда помещение проветрится. На шум прибежала одна из поселковых собак, недоверчиво принюхалась к малознакомому островитянину, на лаять не стала — признала за своего.
Посмотрев на стену, освещённую редкими факелами, Олег внезапно отчётливо понял, что вернулся. Весь этот день прошёл для него, как в тумане. Долгое путешествие, полное приключений и лишений, дикая гонка вверх по Фреоне, страх за дорогого ему человека… Страшное нервное напряжение покинуло его в один миг, дорога закончена — он действительно вернулся.
Прикрыв за собой дверь, Олег осторожно пробрался к своему топчану. С грохотом упал задетый в темноте неказистый табурет.
— Что там такое? — немедленно отозвалась Аня.
— Не обращай внимания. Это я сослепу что-то свалил. Спи.
Вернув табурет на место, Олег разложил на нём свою одежду, забрался под новенькое шерстяное одеяло. Тотчас почувствовал себя непривычно — после стольких ночевок в гамаке это неудивительно. Едва устроился, как послышался напряжённый голос Ани:
— Олег, ты сегодня сильно устал?
— Нет, всё нормально. А что?
Аня ничего не ответила, но Олег услышал, как заскрипел её топчан. Несколько тихих шагов, и она улеглась рядом, на самом краешке. Непроизвольно сглотнув, он приподнялся, привлёк девушку ближе. Поняв, что она обнажена, почувствовал, как по телу прошла волна жара:
— Аня!..
— Что?
— Ничего.
— Я думала, что ты хочешь что-то сказать, — напряжённо произнесла девушка.
— Ты и сейчас собираешься мучить меня своей болтовнёй?
— Болтовнёй?! Я не видела тебя чуть ли не три месяца, мы даже не поговорили!
— Я с голыми девушками не разговариваю.
— Олег!
— Всё, молчу! А то точно передумаешь отдаваться.
Аня хотела что-то ответить, но не успела. Некоторое время её губы были заняты, а когда освободились, было уже не до разговоров. Целуя её шею, Олег опустился ниже, тихо прохрипев:
— Только не спеши!
— Не спешить? — непонимающе произнесла Аня.
— Не обращай внимания, это я себе говорю. Мне нельзя сейчас торопиться. Малышка, ты никогда не забудешь эту ночь. И немедленно прекрати закрываться одеялом! Ты теперь моя, со всеми вытекающими последствиями. Нечего прятать лакомые куски.
— Грубиян!
— Ещё скажи, что передумала, — хмыкнул Олег.
— И скажу!
— Поздно. Никуда уже не денешься. Господи, Аня, как же я по тебе соскучился.
— Я тоже! Я люблю тебя.
— И я тебя. Вот так, не бойся, я не сделаю тебе ничего плохого.
— У нас могут оказаться разные представления о хорошем.
— Не бойся, уверен — кое в чём они совпадут.
И они совпали.

— Олег?
— У?
— Ты что, спишь?
— С тобой уснёшь. Просто отдыхаю, измученный нимфоманкой.
— Это я-то нимфоманка? — ехидно поинтересовалась девушка. — Спасибо, польстил!
— Пожалуйста!
— А ты не скучаешь по своей жене?
— Откуда ты про неё знаешь? — удивился Олег.
— Догадалась!
— Догадалась? Не верю! Подслушала где-то.
— Ну и что с того?
— Ничего. Не волнуйся, не скучаю. Мы с ней давненько разбежались, просто штамп в паспорте остался.
— А почему?
— Много причин. Ты что, действительно хочешь сейчас обсуждать моих прошлых женщин? Лучше скажи, как твоё самочувствие.
— Всё хорошо. А почему спрашиваешь?
— Надеюсь на продолжение волшебной ночи.
Не выдержав, Аня прыснула:
— Я тоже надеюсь… Ты что делаешь?!
— Мне что, ещё и комментировать свои действия?
— Хорошо хоть дядя меня сейчас не видит!
— А что, всем остальным можно смотреть?
— Я не о том. Он у меня очень строгий. Ему не понравится, что я согласилась на секс до свадьбы.
— Согласилась! Да ты меня почти изнасиловала.
— Почти? Интересно!
— Не переживай, какая тут свадьба? Завтра поищу, может, найду сухой цветок, вручу тебе с предложением руки и сердца.
— Точно грубиян! А дядя у меня грозил страшными карами, если что. Он может. Страшный человек! Огромный, как медведь, да ещё и священник.
— Священник? — насторожился Олег.
— Ну да! Отец Николай! Вот так вот! Выходит, что я поповская племянница.
— Понятно. Говоришь, он огромный?
— Ага! А что ты так серьёзно спрашиваешь?
— Ничего. Вспомнил кое-что. Аня, ну что ты так съежилась?
— Стесняюсь!
— Поздно уже стесняться, нимфоманка. Нет, всё же прав был Добрыня!
— В чём?
— Говорил, что мне ночью будет не до сна. Хорошо хоть спорить с ним не стал. Как он ловко всё просчитал!
— Тоже мне ещё, просчитал, — фыркнула девушка. — Тут и дурак всё поймёт. Или ты действительно думал, что сможешь выспаться? Даже приставать ко мне не стал!
— Зачем? Лучше минуту подождать, а то до сих пор бы тебя уговаривал.
— Ты даже не грубиян! Ты хуже!

Отец Николай не умер. Даже более того, он очнулся ещё вечером, всё же голова у него оказалась крепкой. Его деятельная натура погнала его с утра на берег. Бродя среди построек лагеря хайтов и остатков строительного леса, он прикидывал, как бы из всего этого соорудить небольшую церковь. Но всё же сотрясение мозга не шутка — после особо настырного приступа головокружения он был вынужден присесть на бревно, пережидая недомогание.
При виде священника Аня изумлённо вскрикнула и бросилась к нему. Опешивший отец Николай едва успел встать, принимая племянницу в объятия своих могучих рук. Родственники настолько были поражены встречей, что некоторое время вообще ничего не могли сказать. Олег, тактично вставший в сторонке, заметил на себе пристальный взгляд сурового дяди и невольно потупил взор.
Понимающе кивнув, священник освободил Аню, смахнув слезу, произнёс:
— Ну, здравствуй, родная.
Не выдержав, девушка разрыдалась от избытка чувств. Дядя вновь прижал её к себе, успокаивающе говоря ей разную родственную ерунду. Дождавшись, когда основной поток чувств схлынет, он обратился к Олегу:
— Теперь я понимаю, почему ты так рвался вернуться быстрее. Давно ты знаком с моей племянницей?
— С первого дня.
— Всё ясно, — понимающе кивнул священник.
Девушка повернулась к Олегу:
— Так ты ещё ночью знал, что мой дядя здесь?
— Знал. Но не стал тебя отвлекать. Сама понимаешь.
— Отвлекать? — хмуро произнёс священник. Покачав головой, он вздохнул. — Я так понимаю, что с первой брачной ночью ты поторопился?
— Дядя! Он ни в чём не виноват! — вскинулась Аня.
— Цыц! Вот же наградил Бог племянницей! Я с тобой ещё поговорю, — зловеще пообещал отец Николай.
— Не надо, — улыбнулся Олег, — она вела себя хорошо. И вообще, можете считать, что мы с ней супруги.
— Расписаны или венчались? — уточнил священник.
— Ни то, ни другое, — заявила Аня.
— Ну вот! А говоришь, что супруги! Да ладно, обвенчаю я вас, так и быть. Человек ты хороший, я это сразу понял.
— Отлично, — обрадовался Олег, благоразумно смолчав, что не разведён с прежней супругой.
Аня тоже не стала поднимать этот вопрос. Судя по её счастливым глазам, она об этом даже не подумала. Отец Николай тем временем продолжил:
— Церквушку поставим, и обвенчаю.
— А побыстрее можно? — спросил Олег.
— А куда спешить? Тут работы дня на три.
— Мне назад надо идти, к порогам.
— Зачем?! — горестно воскликнула Аня.
— Там корабль остался с богатым грузом. Надо забрать.
— Я с тобой! — непреклонным тоном заявила Аня.
Взглянув в её глаза, Олег понял, что сейчас спорить невозможно: девушка не хотела и думать о новом расставании, пусть даже таком коротком. В этот момент всё вокруг залило ярким светом. Посмотрев в сверкающий просвет среди туч, Олег радостно произнёс:
— Я уже забыл, как оно выглядит!
— Добрый знак, — кивнул священник. — Раз так, то повенчаю вас побыстрее. Только не сегодня, надо убитых похоронить.
Понимающе кивнув, Олег повернулся в сторону восточного берега. К левому боку прижалась Аня, крепко обхватив его руку, с правого замер священник. Все жители посёлка побросали свои дела и уставились в ту же сторону. В широком просвете среди рваных, умирающих туч пылало солнце, освещая соскучившуюся по нему землю.
Люди не видели его целый месяц.

Книга 2. ЗЕМЛИ ХАЙТАНЫ

ГЛАВА 1

Ловко запустив очередной камень, Олег проследил, как тот трижды подпрыгнул, отскакивая от водной поверхности, и закончил свой путь на большой льдине, вяло идущей на слабом течении. Посмотрев под ноги, он не обнаружил других подходящих метательных снарядов. Нет, камней хватало, но всё не то — слишком неровные или округлые, а для такого дела нужен гладкий, сильно уплощённый.
Отказавших от дальнейших поисков, Олег присел на брёвнышко рядом с Добрыней и лениво произнёс:
— Хорошо, что по осени корабли на сушу вытащили.
— Хорошо, — согласился вождь, — только ничего хорошего. Причал, вон, напрочь снесло, а мы его две недели строили.
— Место неудачное выбрали, надо было повыше, за косой ставить. Там глубина хорошая, не всякий до дна донырнёт.
— Это там, где тебя хайты искупали? — ухмыльнулся Добрыня.
— Именно там, — подтвердил Олег. — Как сейчас помню, ты тогда как раз за стенами прятался, да ещё и в сортире закрылся для верности. Говорят, тебя именно там нашли, когда я появился.
— Поговори у меня! — беззлобно огрызнулся вождь. — Ну когда же это закончится?
Олег не стал уточнять, что имел в виду Добрыня — и так всё ясно. Ледоход, начавшийся почти две недели назад, надёжно отрезал остров от внешнего мира. Корабли сохли на берегу, лодки тоже, разве что рыбаки иной раз пробовали походить в тихих заливах.
Не будучи знаком с нравами больших рек, Олег хорошо запомнил свой шок, когда под утро его разбудил дикий грохот. Оставив перепуганную Аню, он в одних штанах и с мечом в руке выскочил на стену, благо лестница на неё была в десяти шагах от крыльца, и только там увидел, что пошёл лёд. Поначалу это зрелище привело его в восторг, но только поначалу. Фреона и прежде не отличалась быстрым течением, а сейчас, разбухнув от вешних вод, почти встала. Примерно представляя её протяжённость, островитяне приуныли, понимая, что льдины будут спускаться не день и не два. В холодной воде они почти не тают, так что могут достать сюда даже от берегов далёкого Сумалида.
Всякое сообщение с материком стало невозможно. Посёлок охотников, оставшийся на правом берегу, время от времени подавал сигналы, показывая, что там всё нормально. За зиму его худо-бедно укрепили, так что три десятка человек могли чувствовать себя в безопасности при нападении шайки ваксов. Да что ваксы — даже хайты вряд ли сумеют взять укрепления сходу. В середине зимы, пользуясь трескучими морозами, стены несколько дней засыпали снегом, поливая его водой. Теперь это укрепление простоит до мая, не меньше, а преодолеть его не так просто. Всё это, конечно, хорошо, но теперь на остров перестало поступать свежее мясо, а без него приходилось несладко.
За зиму запасы истощились. Рыба, которой по лету кишела река, будто сгинула — рыбаки неистово пилили лёд где только возможно, но сети приносили столь мизерный улов, что он не окупал усилий по его добыче. Крупная дичь откочевала на север и запад, в светлые леса, где можно было кормиться корой и нежными ветками кустарников. Траву на открытых участках скрыл снег с обветренным, прочным настом, сражаться с ним животные не желали. Несмотря на все усилия охотников, добычи становилось всё меньше и меньше.
Островитяне начисто уничтожили популяцию фазанов, выследив в окрестностях всех птиц, укрывавшихся в плавнях, подъели запасы солёной и копчёной рыбы, сушёных грибов и ягод, съедобных корней. Крупы, привезённые «Арго», уничтожили почти полностью, оставив неприкосновенный запас на семена. Несмотря на своё тяжёлое положение, поделились кое-какими крохами с соседними, менее удачливыми поселениями, но сейчас не в состоянии никому помочь.
Было бы неплохо, если б им кто-нибудь подсобил.
Помимо продовольственных проблем, Фреона принесла ещё один сюрприз. Все знали, что будет половодье, но думали об этом как-то абстрактно — не верилось, что столь огромная река может капитально выйти из берегов. Оптимистично настроенный Алик с видом эксперта прошёлся вокруг острова по льду, что-то меряя шагами и считая вслух, после чего уверенно заявил, что больше чем на тридцать сантиметров уровень не поднимется. Несмотря на явную абсурдность его действий, все почему-то свято уверовали в эту цифру, в лучшем случае высосанную из пальца. В первый день ледохода кто-то вбил в урез метровый кол, вымеряв спичечным коробком указанную отметку.
Посмотрев в ту сторону, Олег покачал головой:
— Гляди, наш футшток затопило.
— Нет, — вяло возразил Добрыня. — Его льдиной сбило, сам видел.
— Всё равно, уровень где-то под метр поднялся. У меня свой ориентир: вон, от валуна только макушка виднеется, а он как раз на метр возвышался, я проверял.
— Откуда он вообще взялся, такой здоровый… А? Ты ж у нас геолог. Везде песок и щебень, а тут такой монстр…
— От нашей скалы отвалился, такая же порода. Это не единственный подобный валун.
— Да? А как же он сюда докатился?
— Пойди у него спроси. Ты что, лекцию по геологии хочешь послушать?
— Раз жрать всё равно нечего, почему бы умного человека не послушать?
— Ты лучше подумай, как бы нам в лагерь охотников добраться. Льда уже поменьше стало, на ходкой лодочке можно попробовать проскочить.
— А можно и не проскочить. Если что, погибель верная, в такой воде долго не побарахтаешься.
— Больших льдин уже мало, в основном мелочь идёт. Я бы, пожалуй, смог пройти.
— Подумать надо. Может, завтра и попробуем. Пару дней назад крупных льдин вообще почти не было. Откуда такие появились?
— Как только пошёл лёд, их на берег и на мели выдавило. Сейчас вода поднялась, вот и потащила их.
— Ишь, какой умный! Все ты знаешь!
— Верно говоришь, не будь меня, ты бы давно пропал со своей тупостью. Вон Кабан топает со своей вершей, может, поймал чего?
— Не думаю, — голос Добрыни был полон скептицизма. — Житейский опыт мне подсказывает, что если б поймал, то не стал бы на новое место тащить.
Олег молча признал правоту вождя. И правда, кто станет пренебрегать уловистым местом? Здоровяк, проходя мимо, отрицательно покачал головой, отвечая на немой вопрос:
— Что, полный ноль? — уточнил Добрыня.
— Рак… Залез туда зачем-то, — ответил Кабан.
— А разве они по холоду не спят? — удивился Олег.
— Наверное, нет. Только что толку, никто ведь за ними не полезет.
Спорить с утверждением не стали: холодная вода не слишком манила для подобной деятельности. Поднявшись, Добрыня направился в сторону залива, где рыбаки без особого энтузиазма гоняли на лодке среди застывших льдин, напоследок буркнул:
— Ещё пара дней, и будем песок жрать.
Посидев немного, Олег тоже поднялся, но направился в другую сторону. Пусть они и отрезаны от всего мира, но это не повод предаваться лени, подавая дурной пример остальным. Приятно, конечно, посидеть на тёплом весеннем солнышке, но пора заняться более серьёзными делами, убивая время, оставшееся до ужина.
В кузне вовсю стучали молоты — хозяйство Алика просыпалось с рассветом и успокаивалось только на закате. Вот уже третий день Олег мастерил себе щит. За зиму он нахватался полезных навыков у более опытных кузнецов и считал, что сумеет самостоятельно справиться с задачей. До этого ему уже удалось выковать хороший шлем, правда, не без посторонней помощи, но основную работу выполнил своими руками. Выдумывать что-то оригинальное никто не стал — за образцы брали местное вооружение и доспехи. Возможно, они и уступают лучшим изделиям земного Средневековья, но других моделей у островитян не было.
Едва Олег переступил порог, как на уши обрушился просто чудовищный грохот — главный молот бил редко, но зато на совесть. Удур вновь закрутил рукоять ворота, поднимая к потолку чугунную чушку, утяжелённую камнями. Она быстро и на диво ровно сплющивала куски металла, заменяя труд нескольких молотобойцев. Алик упрямо называл сей примитивный агрегат «прокатным станом». Олег потратил немало времени в жарких спорах, доказывая ему абсурдность в этом случае подобного термина, и давно уже махнул рукой. Какая, впрочем, разница? Хоть горшком назови — действует, и ладно.
Работая над щитом, Олег обратил внимание, что хозяин кузницы занят ревизией. Алик с озабоченным видом заглядывал во все углы, исследовал корзины с обрезками, пересчитывал пластины и чушки металла. Его озабоченность была понятна — за зиму островитяне извели почти всё железо и руду, запасённые по осени. Были мысли попробовать наладить добычу в холодный сезон, но от этих намерений пришлось отказаться — слишком уж много потребуется усилий.
Еда закончилась, руда и уголь почти закончились, да и дрова давно вышли — люди вовсю уничтожали островную растительность. Хорошо хоть без воды не остались. Предаваясь грустным размышлениям, Олег вбивал бляшки-заклёпки в заранее прожжённые отверстия. От сего высокоинтеллектуального занятия его отвлёк звон сигнального била: звук был столь пронзителен, что пробивался даже через грохот молотов.
Бросив работу, Олег скинул кожаный передник, выскочил на улицу и поспешно направился к сторожевой вышке. Завидев, что туда же спешит Добрыня, махнул ему рукой, показывая, что успеет первым. Вождь кивнул, замедлил шаг: он знал, что в случае необходимости Олег сверху коротко обрисует ситуацию — карабкаться по крутым лестницам здоровяк не любил. Давно пора соорудить более прогрессивную вышку, но сдерживало отсутствие строевого леса: по зиме его доставлять нелегко.
Уже преодолевая последний пролёт, Олег поморщился от очередного пронзительного звона, раздражённо закричал:
— Анька! Хватит лупить! Или ты думаешь, что кто-то тебя ещё не услышал?
— Извини, я не думала, что ты уже рядом.
— Как ты сама не оглохла?! Я эту железяку непременно утоплю. Звук просто омерзителен.
— Зато слышно хорошо.
На этих словах Олег выбрался на площадку, не удержался от улыбки при виде жены, замершей со стальным прутом в руках. Слова парня явно остановили её перед очередным ударом.
— Ну, что стала? Собралась мужа по голове огреть?
— Хорошая мысль, — тут же ответила девушка.
Добрыня, наблюдавшей за встречей супругов снизу, недовольно заорал:
— Вы там ещё целоваться начните! Задолбали своей великой любовью! Может, для разнообразия всё же скажете, по какому поводу концерт?
Не отреагировав на призыв вождя, Олег кивнул Ане:
— Ну? Что случилось?
— Сигналят!
Без дополнительных расспросов Олег подскочил к западному краю площадки, взглянул в сторону правого берега. Так и есть, в полосе пойменного леса, темнеющей выше желтоватых камышовых зарослей, ярко сверкнул солнечный зайчик. Сигнальщику пришлось подняться вверх по течению, чтобы поймать отполированным бронзовым диском отблески заходящего светила и направить их на остров. Ещё несколько минут, и подобный номер вряд ли бы ему удался.
— Возьми бинокль, — предложила девушка.
— А ты смотрела?
— Да. Но ничего, кроме блеска, не различила. Слишком далеко. И что сообщить пытаются, тоже не поняла.
— Тогда и я смотреть не буду.
Олег нахмурился, не зная, что сказать вождю. Примитивная азбука, разработанная для гелиографа, не позволяла быстро передавать объёмные сообщения. В основном она состояла из коротких условных сигналов, предусматривающих разные явления. Однако разобрать сейчас, что хотят сообщить охотники, не получилось. Добрыня, устав стоять под башней с задранной головой, крикнул:
— Ну что там?
— Охотники сигналят.
— И что сигналят?
— Да не понять. Солнце почти село, сигнальщик, видно, с дерева работает, под большим углом. Ничего не понятно.
— Толку с этой азбуки!
— Нет, в этом никто не виноват. Час назад ещё можно было нормально передать сообщение, но сейчас чудо, что вообще сигнал заметили. Они километра на полтора от лагеря поднялись, чтобы хоть как-то посветить.
— Ладно, спускайся вниз. Хватит орать на весь посёлок.

Добрыня не был любителем долгих заседаний, большинство вопросов, как мелких, так и жизненно важных, он предпочитал решать на ходу. Вот и сейчас не стал заводить Олега в избу, просто поманив его за собой, направился к лестнице, ведущей на стену. Это было его любимое место. С этой стратегической позиции можно было наблюдать за внутренней жизнью посёлка, но одновременно видеть и то, что творится за его пределами. По пути вождь непринуждённо пнул в бок замешкавшуюся псину, не успевшую убраться с курса здоровяка:
— Пошла вон! Проститутка! Недолго тебе бегать осталась, всё к тому идёт, что плавать тебе в котле.
Отощавшее животное обернулось на Добрыню с укоризной, но он нисколько не усовестился:
— Олег, как ты думаешь, к чему эти сигналы?
— Думаю, что-то случилось.
— Случиться может всякое. С них станется: по бабам соскучились, вот и сигналят с тоски.
— Вряд ли, — усомнился Олег. — Не настолько они тупые, чтоб так шутить. Но и вряд ли кто на них напал. Если б в осаде сидели, то бродить по округе не получилось бы. Дымом бы сигналили.
— Вот и я так думаю, — кивнул Добрыня.
Достигнув вершины лестницы, он охнул и не в тему произнёс:
— Смотри-ка! Отсюда сразу видать, что вода сильно поднялась. Остров наш раза в два поменьше стал.
— Это ты загнул, — возразил Олег. — До половины ещё далеко.
— Вон, затон корабельный по самую скалу достаёт. Лесок с той стороны весь затопило.
— Так там и место самое низкое. Чему здесь удивляться?
— Всё равно, ничего хорошего. Скоро до стен вода достанет, ждать недолго осталось.
— Да, до стен точно достанет. Но ничего страшного не будет, дома затопить не должно.
— Твоими бы устами… Ладно, ты вот что… Вроде как говорил, что на ходкой лодке можно дойти до берега?
— Думаю, дело несложное. Как раз есть парочка подходящих лодок.
— Это те, что ты месяц назад с мужиками соорудил?
— Да, они самые. Как раз пригодятся: на широких идти опасно, у них маневренность низкая. Взять на каждую тройку крепких ребят: двое на вёслах, один смотрит за обстановкой.
— Так на них и больше спокойно поместится.
— Знаю. Так лучше: если одна перевернётся, людей сможет спасти вторая.
— Хорошо задумано, я-то сразу и не понял! Только если у них беда какая, то вшестером вряд ли получится помочь. Там сейчас тридцать три человека, такая подмога ничего толком не изменит.
— А почему ты решил, что на них напасть собираются? Может быть что угодно… Вдруг покалечился кто на охоте, вот и сигналят.
— Всё может быть, — согласился Добрыня. — Однако не лежит у меня душа посылать сейчас туда кого-нибудь.
— А придётся, — усмехнулся Олег. — И не кого-нибудь, а именно меня. Сам понимаешь, я ведь главный спец по «морским» делам.
— Крыса ты сухопутная и море только на картинке видел, — вздохнул Добрыня. — Ну где здесь море? Думаешь, раз по Фреоне попутешествовал, то теперь круче тебя и нет никого? Да я такие реки младенцем переплывал, причём не попёрёк, а вдоль. Весь твой опыт и трёх копеек не стоит.
— Ты ещё кулаком в грудь постучи, — усмехнулся Олег.
— Если в твою, то могу прямо сейчас. Ладно, думать тут нечего, надо разведать, что там такое.
— С утра пойду. Кто знает, может, льда поменьше станет.
— Разбежался! Так быстро он точно не сойдёт.
— Да понимаю я, просто сам себя успокаиваю.
— Ты с такими мыслями лучше не иди, я ж не заставляю. Дело добровольное.
— Да схожу, схожу. Не думаю, что это слишком опасно. Неделю назад точно бы не прошли, а сейчас гораздо легче, так что не волнуйся.
— Добро. Кого возьмёшь?
— Своих металлургов. Они сейчас рыбалкой занимаются, а раньше без конца меж островов гоняли, так что к вёслам привычные.
— Ладно, пошли отсюда. На ужин уже зовут, надо посмотреть, чем нас сегодня порадуют.
— Мне спешить некуда, за меня Аня порцию получит.
— А её разве сменили?
— Да. Она уже в столовую прошмыгнуть успела.
— С Аней ты с голоду никогда не помрёшь. Где б себе похожую найти?
— Будто у нас невест мало! Бери любую, только такую, как Аня, не ищи.
— А что так?
— Да жалко тебя, ведь до смерти заговорит.
— Ты же живой!
— А я нашёл с ней общий язык.

* * *

Посреди крошечной поляны чадил костёр. Четверо мужчин мужественно терпели атаки клубов дыма — найти сухие дрова в эту пору было затруднительно. Один время от времени переворачивал ощипанную птичью тушку, насаженную на ошкуренную ветку, двое тоскливо наблюдали за его действиями. Несмотря на блеск голодных глаз, признаков большого аппетита заметно не было, что не удивительно, так как есть предстояло ворону. Даже хуже того — самую тощую ворону на планете. Ввиду ветхозаветного возраста она больше не могла летать, только благодаря этому обстоятельству её удалось поймать.
Четвёртый мужчина был занят весьма важным делом — натирал рану в бедре сосновой ж́ивицей. Рана выглядела нехорошо — шла от колена наискосок почти до паха, правда, была неглубокая. Охотник, на которого вчера напала «великолепная четвёрка», оказал отчаянное сопротивление, не желая расставаться с одеждой, оружием и тушкой кролика. На тот момент четвёрка была пятёркой, но эту встречу один из них не пережил, скончавшись от потери крови. Вадиму повезло больше, хотя ещё неизвестно, можно ли это считать везением. Надеяться на врачебное обслуживание было глупо — если рана загниёт, умирать придётся мучительно долго.
Поднеся ладонь к костру, раненый дождался, когда смола размягчится от жара, и, зашипев от боли, втёр в разрез приличную порцию:
— Ну и зараза! И выглядит очень грязно. Не окочурюсь я от неё?
— Не должен, — поспешно утешил его «повар». — Мелкие ранки милое дело ею залеплять. Она и называется ж́ивица, потому как жизнь даёт.
— Гарик, где ты видишь маленькую ранку? Да меня расписали будто косой! Говорил я, не надо было с этим охотником связываться. Драные штаны да дрянное копьё, вот и вся добыча. Курам на смех!
— Заткнись! — коротко заявил Рог, доселе молчаливо смотревший в огонь.
Вновь поднеся ладонь к костру, Вадим вздохнул:
— Уходить надо. Ничего мы здесь не высидим.
Гарик, принюхавшись к ароматам своего неприглядного кулинарного шедевра, вздохнул:
— Маловато нас. Вот бы десятка на полтора сколотить бригаду, тогда не пропадём. Да и встретят нас как правильных ребят, а не шаромыжников каких.
— Это ты шаромыжник, с Вадимом на пару. Мы с Антоном ребята хоть куда, это с первого взгляда видно.
Вожак не лукавил: крошечный отряд был чётко разделён на две половины. Он и Антон последние, кто остались от маленькой группы, дезертировавшей с острова во время осады. Бурные события последующих месяцев превратили их в шайку мародёров, к которой присоединялось разное отребье. Несколько человек ушло, ещё парочка погибла в крупной стычке. Но они сумели сохранить оружие и амуницию, прихваченные из посёлка, так что выглядели весьма грозными воинами. На их фоне Гарик и Вадим не смотрелись, так что возражать не стали.
Впрочем, вожак не стал развивать тему своего превосходства, наоборот, согласился:
— Да… Прав ты, Гарик, прав. Делать здесь больше нечего, надо уносить ноги. Нищий край, голодные люди… Нет, пойдём на север, хуже, чем здесь, не будет.
— И правильно, — охотно поддержал раненый. — Нас в этих краях каждая собака уже знает, рано или поздно возьмут за жабры. Уголовного кодекса здесь нет, так что кончат без всяких церемоний.
— Как твоя нога? — поинтересовался Рог. — Идти сможешь?
— Легко! Только смолы больше намазать надо. Хорошая штука, будто клеем края стянула, никаких швов не надо. Заживёт как на собаке, даже шрам затянется.
— Жди! Затянется он тебе! — хмыкнул Гарик, поворачивая вертел.
— Ну… может, маленько и останется, — частично признал Вадим. — Но всё равно, я ещё с девками попляшу!
Вожак покачал головой:
— Плясун! Жаль, что охотник яйца тебе не отрезал: такие, как ты, не имеют права размножаться.
— Рог! Да ты чего такой злой сегодня? — обиделся раненый.
— С чего мне веселиться? А? Переться придётся побольше сотни километров. Нас всего четверо, причём от тебя толку мало. К арбалету осталось три болта, а вся округа мечтает об одном: прибить нас максимально мучительным способом. Ну? И где повод для радости?!
— Да чего ты на меня орёшь?! — обиделся Вадим. — Я, что ли, в этом виноват? Остынь!
Вожак молча подкинул в огонь охапку веток, почти спокойно произнёс:
— Ладно, проехали. Погорячился маленько. Завтра с утра уходим на север, нам здесь оставаться нет резона.
— Я не пойду, — спокойно произнёс молчавший доселе Антон.
— Да ты что, вконец тронулся? — дёрнулся Вадим и тут же взвыл от боли в ране, куда нечаянно заехал пальцем.
— Цыц! — отозвался Рог. — Кончай базар! Я говорить буду! Антон, что это за номера?
— Я не пойду, — столь же спокойно повторил парень.
— Хорошо. Поняли. А теперь ещё раз и на русском языке: почему ты не пойдёшь?
— Ты знаешь.
Вожак хлопнул себя по коленям, хохотнул:
— Антоша, ну ты и кадр! Из-за этой белокурой сучки?
Парень молниеносным движением вырвал меч из ножен, приставил к горлу приятеля, покачал головой, угрожающе процедил:
— Не называй её так!
Рог, ничуть не испугавшись, криво усмехнулся:
— Хорошо, будем называть её их императорское величие принцесса шалава первая. Доволен?
Антон стиснул зубы, покачал головой:
— Если ты хочешь меня разозлить, то движешься в правильном направлении.
— Меч спрячь, а то порежешься, — хмыкнул вожак. — И вообще, давно уже пора за ум взяться. Мало ли всяких анек на свете.
Помедлив, Антон убрал меч, с затаенной обидой произнёс:
— Ты обещал, что она будет моей.
— Обещал, — подтвердил Рог. — Только не уточнил, когда именно она станет твоей. На севере присоединимся к Монаху, рано или поздно он всех к ногтю прижмёт. Будет Анька твоей, никуда не денется. У тебя целый гарем этих Анек будет.
— Я без неё никуда не пойду, — непреклонно произнёс Антон.
Вожак вновь хлопнул по коленям:
— Ну, дурак! Будешь в лесу объедками питаться, покуда тебе кишки кто-нибудь не выпустит?
— Буду, — обречённо вздохнул Антон.
Рог призадумался. Ему не хотелось терять хорошего бойца, резко ослабляя и без того невеликий отряд. Но и перебороть упрямство парня казалось невозможным. Впрочем… Идея, пришедшая ему в голову, была столь невероятной по нахальству, что он едва не расхохотался. Сдерживаясь, несколько раз хлопнул себя по коленям — это был его излюбленный жест, подходящий для многих случаев, после чего толкнул в плечо повара.
— Рог, ты чего?! — опешил Гарик.
— Ничего! Ты у нас вроде как раньше почтальоном был?
— Нет, водитель я: таксовал последние годы.
— Придурок, я не о Земле спрашивал. Ты ведь здесь одно время почтальоном бродил, пока к нам не прибился?
— Да. Работа непыльная, кормят везде, встречают хорошо… Только проблемы потом появились…
— Как же им не появиться, — хохотнул Вадим. — Мало того, что прихватывал с собой всё, что плохо лежало, так ещё и девок без спроса трахал. Такие вещи почему-то народу не нравятся.
— Заткнись! — оборвал насмешника Рог. — Вот что, Гарик, у тебя записи сохранились?
— Да. Но не все, я большую часть бумаги в боты по холоду запихивал, им амба пришла. Но одна пачка уцелела, да и картонок несколько тоже.
— Молодец Гарик!
— А на хрена тебе эти записи?
— Идея есть… Рисковая, но весёлая. Под конец неплохо бы нашего Добрыню по носу щёлкнуть, а если всё пройдёт как надо, то и Аньку с собой прихватим.
— Это как? — оживился Антон.
Рог сделал паузу, с превосходством наблюдая, как парня всё более охватывает нетерпение, после чего с расстановкой заявил:
— Дело верное, но рискованное. За это ты мне будешь очень много должен.
— Что угодно сделаю! — неистово произнёс Антон, — Только помоги!
— Ладно. Слушайте сюда…

* * *

Разувшись, Олег нацепил холодные шлепанцы, подошёл к печке. Как он и предполагал, угли ещё тлели, не зря он с утра закинул увесистую чурку. Достав нож, быстро нарезал тонких щепок, раздул огонь, загрузил порцию мелко поколотых дровишек. Захлопнул дверцу, а поддувало наоборот, приоткрыл пошире. Прислушался, и лишь убедившись, что пламя загудело, снял куртку, повесил на деревянный гвоздь — меж брёвен их было забито немало.
Всё это Олег проделывал в полной темноте — дом свой, обстановка изучена до мелочей. Он вообще мог бы существовать без света, но вот супруга на это неспособна — пришло время позаботится и о ней. Едва зажёг свечу и бросил горящую щепку назад в печь, как по крыльцу простучали хорошо знакомые шаги, скрипнула дверь. Первым делом Аня споткнулась о высокий порожек, что происходило почти ежедневно:
— Олег! С этой деревяшкой надо что-то делать! Я опять едва миски не выронила!
— Под ноги смотреть надо. Сколько можно его задевать, ведь не первый день здесь живёшь.
— Темно сильно, я его не замечаю.
— И не надо замечать, просто помни об этом.
— Я так не могу! Мне нужен свет!
— Прости, дорогая, но с электричеством у нас небольшие проблемы. И вообще, у нас этот диалог стал ритуальным. Если не ошибаюсь, вчера говорили то же самое, слово в слово.
— А холодно почему так? — не успокаивалась супруга.
— Потому, что печку только сейчас растопил.
— Вот ты какой нехороший! Хочешь заморозить любимую жену до смерти.
Впрочем, развивать тему Аня не стала, хотя умолкать и не подумала. Просидев полдня на вышке в одиночестве, она, как обычно бывало в таких случаях, разливалась соловьём. В столовой ей явно не удалось выплеснуть скопившуюся лавину слов, так что пришлось отдуваться Олегу. Впрочем, он почти не слушал, что именно она говорит, лишь изредка поддакивал. Нет, за неполные четыре месяца совместной жизни девушка ему ничуть не надоела, скорее наоборот. Ему по-прежнему нравился её голос, и он был готов слушать её щебетание часами. Но при этом не собирался вникать в смысл — достаточно одной мелодии слов. Аня, похоже, прекрасно это понимала, но на мужа никогда не обижалась. Да и грех обижаться: где ещё найдёшь столь идеального собеседника — никогда не перебивает и не заснёт на самом интересном моменте.
Впрочем, сегодня девушка была на удивление прагматичной и, свернув потенциально бесконечное описание замеченных за день косяков перелётных птиц, приступила к обсуждению более животрепещущих тем:
— Угадай, что у нас на ужин!
— Судя по запаху, варёные сапоги, — буркнул Олег, присаживаясь за стол.
— И не угадал!
— И что же, раз не сапоги? Грязные носки?
— Лучше. Остатки солонины сварили, да ещё и корней немного добавили. Вот какая замечательная похлёбка!
Олег скептически посмотрел на содержимое миски, окунул в неё ложку, прощупывая дно, печально вздохнул:
— Кулинарный замысел хороший, но исполнение подкачало: солонину в котёл явно забыли положить, а корни подгнившие.
— Нормальные корни, — возразила Аня. — Я их позавчера помогала чистить, гнилых почти не было, и никто такие в котёл не бросал. Ещё по куску сушёной рыбы досталось.
— От неё толку больше, чем от этой сказочной похлёбки.
— Представляешь, хвосты и головы накопились, из них уху завтра будут варить. Уха из сушёной рыбы! Как-то не сильно аппетит возбуждает.
Олег, невозмутимо опустошающий свою тарелку, вздохнул:
— Радуйся, что хоть какая-то жратва осталась.
— Ничего, лёд сойдёт, рыбы опять наловим, много запасём, больше так голодать не будем. Да и не голодаем мы: кормят три раза в день.
— С такой кормёжки не разговеешься. Нормальному мужику раза в два больше надо. А за кусок хлеба я вообще готов год жизни отдать.
— И где же его взять? Съешь мою порцию рыбы, мне похлёбки хватит. Ты ведь знаешь, я много не ем.
— Ишь, какая у меня супруга добренькая! Да кто тебя спрашивать будет? Отощала за зиму, одни глаза остались. Ну на кой мне такая жена? Выброшу, пожалуй, на улицу, а себе потолще девку найду.
Аня, ничуть не взволнованная пугающей перспективой, пожала плечами:
— Это всё из-за того, что нас так много стало. Было бы как прежде, всем бы еды хватило.
Спорить с этим утверждением Олег не стал. Действительно, за зиму население посёлка увеличилось прилично, перевалив через отметку в четыреста человек. К островитянам прибилось несколько мелких групп, пришедших с севера, где людей вконец достала бескормица, нападения мародёров и набеги хайтов. Кроме того, к ним пришло немало погорельцев — пожары стали настоящим бедствием. Ненадёжные печи, освещение лучинами, скученность деревянных хижин, зачастую утеплённых связками сухого тростника… Полыхали посёлки лихо — выгорали в течение часа, жители оставались без крыши над головой в двадцатиградусный мороз. Не приютить таких бедолаг означало обречь их на верную смерть.
Уничтожив содержимое миски, Олег взялся за рыбу. Она была не слишком солёная, так что можно не опасаться последующей жажды. Впрочем, её было чем утолить — Аня подняла крышку в плите, установила неказистый медный чайник, самую ценную посуду супругов. Напиток, приготовляемый по рецепту Млиша из обожжённых орехов, чем-то по вкусу напоминал кофе. К сожалению, сахара у островитян не было, мизерный запас мёда давно вышел, так что приходилось мириться с горьким вкусом.
Аня, взявшись за свой кусок рыбы, как бы невзначай поинтересовалась:
— И что вы с Добрыней так оживлённо на стене обсуждали?
Олег усмехнулся, и ответил преувеличенно сурово:
— Сие есть великая тайна, не предназначенная для женских ушей!
— Тоже мне, великий секрет, — фыркнула Аня. — Решали, как реагировать на сигналы из лагеря охотников?
— Раз такая догадливая, то почему спрашиваешь?
— А потому! Что-то мне подсказывает, что мой муж собрался в очередную авантюру. Скажи прямо: думаешь попробовать добраться до берега?
— Я женат на детекторе лжи! — рассмеялся Олег. — Нет, даже хуже: не успею соврать, а она уже всю правду выдаёт!
Не поддержав веселье супруга, Аня нахмурилась:
— Ты с ума сошёл! Река белая ото льда, пройти невозможно.
— Не переживай, пройдём. У нас есть парочка подходящих лодок.
— Знаю я наши лодки: один хороший удар, и они разобьются.
— А кто тебе сказал, что мы ударяться собрались? Не бойся, возьмём шесты, с их помощью от любой льдины оттолкнёмся. Лодки маленькие, лёгкие и подвижные, пройдём без проблем.
Аня покачала головой:
— Мой муж самый сумасшедший человек в мире! Ну почему ты всегда встрянешь в любую намечающуюся неприятность? Что, кроме тебя, некому?
— Да прекрати причитать, будто по покойнику! Дойдем нормально, не бойся, льда поменьше стало, к утру ещё почище будет.
— Да, конечно! Почище! Будто я сверху не вижу! Сегодня льдина прошла длиной в сотню шагов! А ты говоришь: «почище»!
— Про сотню шагов ты загнула, и вообще, крупных льдин немного. Большая часть сошла, сейчас идут опоздавшие, их с мелей половодье поднимает. Так что не переживай, всё будет нормально.
— И мне с тобой, разумеется, нельзя, — безнадёжно уточнила Аня.
— Догадливая.
— А раз нельзя, то значит, там опасно! Ты никогда меня не возьмёшь, если чего-то опасаешься!
— Неправда. По осени, когда ходили к порогам за купеческим кораблём, тебя с собой взял. А ведь плавание опасное, всякое могло случиться.
— Это тебе похоть мозги затуманила! — лукаво произнесла девушка. — Ты как раз дорвался до моего тела и не в силах был с ним разлучиться!
— В высшей мере странное заявление, — улыбнулся Олег. — Насколько мне помнится, за время плавания у меня не было ни малейшей возможности с тобой уединиться, чтобы воспользоваться упомянутым телом.
— Но ты всё равно умудрялся это делать! — не сдержавшись, Аня рассмеялась.
Олег тоже не сдержал смех, супругам было что вспомнить. Плаванье в тот раз выдалось спокойным, так что максимальные переживания были связаны как раз с невозможностью уединиться. Из-за этого произошло несколько трагикомических историй, одно воспоминание о которых заставляло улыбаться.
— Ладно, Анька, ты сама прекрасно понимаешь, что тебе в лодке не место.
— Да понимаю я… Ладно, ты там поосторожнее… Хорошо?
— Само собой. Не волнуйся, я не из тех людей, что с гвоздём в руках на танки бросаются.
— И возвращайся скорее. А не то буду тебе изменять.
— Не будешь, — преувеличенно сурово заявил Олег. — Я тебе так лицо разукрашу, что на такой кошмар даже шимпанзе не польстится. Никогда тебя не наказывал, но за такие слова сам бог велел.
— Ой! Испугалась! — фыркнула девушка. — Это была шутка. Но помни: в каждой шутке есть доля истины. Так что не вздумай там задерживаться. Но и не спеши назад, если это будет опасно. Хорошо?
— И как, по-твоему, мне разобраться в этих противоречивых словесах? — вздохнул Олег.

ГЛАВА 2

Шест упёрся в удобную выемку, Олег напрягся, стараясь задержать ход льдины, помогая лодке проскочить опасное место. За спиной лихорадочно работали гребцы, стараясь как можно быстрее проскочить в узкий канал, грозящий захлопнуться в любой момент. Расположение пассажира на носу не самым лучшим образом сказывалось на скорости, но с этим приходилось мириться — с кормы расталкивать лёд практически невозможно.
Убедившись, что впереди более-менее спокойный участок, Олег обернулся, убедился, что со второй лодкой всё нормально. Она существенно отстала и сместилась ниже по течению, но идти в такой обстановке рядом был невероятно трудно.
— Табань! — приказал он гребцам. — Надо подождать, пока ребята подтянутся.
Вёсла ударили в обратную сторону, лодка замедлила ход. От кормы тут же донёсся противный скрежет — её зацепила приличная льдина. К счастью, задумка Олега работала хорошо — вместо того, чтобы пробить борт, они попросту отталкивали лёгкое судёнышко. Главное, не давать себя подмять или зажать, но исполинов, способных на это, было немного. Хуже всего пришлось на стрежне, где течение ничуть не замедлилось — половодье на нём не отразилось. Дабы преодолеть опасную стремнину, пришлось спуститься почти на километр, согласовывая свой ход с потоком льда.
Теперь, когда трудный участок остался позади, можно было вздохнуть спокойно. Нет, опасностей ещё хватало, но Олег не сомневался, что лодки пройдут. Даже вода, хлюпавшая под ногами, не вызывала тревоги. Не выдержав частых ударов, корпус дал течь. Но она была не смертельна — судёнышко не нуждалось в серьёзном ремонте, достаточно проконопатить щели и будет как новенькое. Если не считать того, что дорога заняла более двух часов, переправу можно считать успешной.
Дождавшись отставшую лодку, Олег приказал грести дальше. Здесь, на спокойной воде, льда было немного, да и скорость его перемещения не внушала опасений. Не прошло и пяти минут, как они достигли плавней. Тростниковые заросли сильно подтопило, и звериные тропы превратились в каналы, чем ловко воспользовались островитяне, добравшись по одной их них до полоски прибрежного леса. Его тоже залило, что было только на руку — лавируя между деревьями, лодки направились вверх, компенсируя потерянное расстояние.
Завидев впереди подозрительное движение, Олег предостерегающе поднял руку. Понятливые гребцы оставили весла в покое, заскрипели взводимые арбалеты.
— Это я, не стреляйте!
— Кто «я»? — уточнил Олег.
— Брось придуриваться! Будто по голосу не узнал!
Из затопленных кустов выдвинулось неказистое плавсредство, сооружённое из парочки брёвен, обвязанных охапками тростника. На нём стоял молодой мужчина с шестом в руках. Лёгкий шлем с мордой волка, плащ из шкуры медведя, кожаные доспехи, лук за спиной — не узнать этого человека было невозможно. Впрочем, Олег лукавил — голос он и в самом деле определил сразу.
— Да это наш Макс! Вот так встреча! Интересный у тебя корабль… Как называется?
— «Титаник», — огрызнулся предводитель охотников. — Сам бы попробовал на наших лодках по лесу поплавать, а я б над тобой посмеялся.
— Ладно, — успокаивающе произнёс Олег, — я просто изумился встрече со столь грозным фрегатом в этих мирных водах. Ты нас здесь караулишь?
— Нет, грибы собираю! Решил вот с картошечкой поджарить. Кого мне ещё здесь дожидаться? Вас, конечно. Дозорный шум поднял, едва вы от острова отошли.
Лодка достигла утлого плотика, Макс ловко пришвартовался с помощью грубой травяной верёвки, перешагнул через борт, пожал руки всем присутствующим, напыщенно произнёс:
— Я чрезвычайно горд встречей с такими насквозь отмороженными людьми! Это какими надо быть придурками, чтобы добраться сюда в такую пору!
— Поговори у меня, — огрызнулся Олег. — Сам нас вызывал, а теперь дурака валяешь.
— Ты чего? Никто никого не вызывал. Вы сообщение вчерашнее неправильно прочитали.
— Мы никак его не прочитали. Просто поняли, что кто-то что-то пытался просигналить.
— Понятно… Жаль, зря вы с такой прытью сюда попёрлись, да ещё в такую рань. Мы бы по рассвету сразу продублировали, пока солнце удобно стоит.
— Ладно, проехали. Что хоть за сообщение было?
— Ваксы появились.
— Много?
— Штук сорок. Но не это главное: они зверя какого-то пригнали.
— Что? — не понял Олег.
— Типа мамонта. Гонят его, прибить хотят, а у него совершенно другие желания. Бегают за ним туда-сюда, по одной долинке, тут неподалёку. Нас вроде не видели. Наверное, просто охотничий отряд, запросто могли прийти за сотню верст, преследуя этого зверя. В нём мяса не меньше трёх тонн.
— Нам бы не помешало, — вздохнул Олег.
— Что, совсем сурово?
— Не то слово. Сожрали всё, что можно, теперь едим то, что нельзя. У вас-то как?
— Никак. Всё живое упёрлось за холмы: там, по долинам, в светлых перелесках им полегче. На открытых местах не появляются: днём всё тает, а за ночь снежок лёд прихватывает. Наст такой, что человека местами держит, но у нас ступни широкие, оленям на копытах тяжелее. Сам понимаешь, какая при таких делах охота.
— Совсем пусто?
— За всё время два оленя и одна тощая косуля. Последнюю неделю только зайцев бьём да птиц по плавням гоняем. Да что же мы тут стоим посреди леса: поплыли в лагерь! Там хоть мяса пожрёте от пуза.
— Не зря припёрлись, хоть поедим нормально, — усмехнулся Олег. — И не мешало бы на диковинного зверя взглянуть.
— Переться далеко, да и ваксы могут заметить.
— Ничего. Есть у меня такое соображение, что три тонны мяса нам самим не помешают.

* * *

Олег пригнул голову, пытаясь уберечь глаза от солнечного сияния, отражаемого заснеженным склоном долины. Неплохо бы попробовать обойти её по дуге, дабы оказаться с западной стороны, но подобный маневр займёт не меньше трёх часов — передвигаться на лыжах было невозможно, а наст держал плохо, то и дело охотники проваливались. Не стоит терять силы на столь сложные маневры.
Повернувшись к Максу, пристроившемуся по соседству среди вытаявших валунов, маскирующих его голову, Олег тихо поинтересовался:
— И этого зверюшку ты обзывал мамонтом?
— Да.
— Слушай, ты хоть смутно представляешь, как выглядит мамонт? Я бы, мягко говоря, сказал, что он не слишком на него похож.
— А что мне было делать? Хомячком называть?
Возражение было дельным, и спорить Олег не рискнул.
Зверь и впрямь ничем не походил на мамонта, если не считать столбообразных ног и густого, длинного меха. Имелось некоторое сходство с собакой, а именно с таксой. Только очень уж огромная такса, да ещё и с коротким, массивным рогом, увенчивающим костяную пластину, защищающую переднюю часть головы. Несколько подобных пластин, покрытых бугристыми наростами, виднелось на спине и боках, в промежутках между ними торчали клочья длинной шерсти. Местами она едва не доставала до земли, придавая животному комично косматый вид.
— Ладно, пускай будет мамонт, — согласился Олег.
— Бедный мамонт, — вздохнул в ответ Макс.
Зверя убивали, причём убивали медленно и жестоко. Вряд ли ваксы специально растягивали его мучения, им попросту трудно было справиться с такой добычей при помощи своего неказистого оружия. Десятки фигурок водили вокруг громадной «таксы» смертельный хоровод, раз за разом нанося удары копьями. Олег заметил, что они бьют исключительно по ногам, стараясь обездвижить животное.
Зверь, крутясь на одном месте, мотал головой и бил хвостом, стараясь достать врагов. Но те ловко уходили из опасной зоны, держась у боков. Добыча столь резво поворачиваться не могла — ваксы специально загнали животное в низину, засыпанную толстым слоем слежавшегося снега. «Мамонт» провалился в него по самое брюхо, в то время как каннибалы легко перемещались в своих снегоступах, не продавливая наст.
— Сейчас свалится, — заявил многоопытный Макс.
И точно, не прошло и минуты, как зверь испустил исполинский то ли визг, то ли вздох и рухнул на бок после удачного удара, перебившего сухожилие на передней лапе. Длинная туша забилась: животное пыталось поскорее подняться, но тщетно — сделать это в глубоком снегу было непросто.
Ваксы, только и ждавшие этого момента, бросились на зверя со всех сторон, остервенело тыкая в него копьями.
— Да они его будут неделю убивать, — заявил Олег. — Вон, их деревяшки даже шкуру не пробивают!
— А им это не надо, — загадочно произнёс Макс, — Смотри, что эти вонючки придумали.
Олег пригляделся и понял, что остервенелое избиение является не более чем отвлекающим маневром. Под его прикрытием парочка ваксов вскарабкалась на добычу, один уверенно приставил роговой кол в сочленение шейных пластин, второй с уханьем ударил огромным деревянным молотом. По ушам резанул истошный звериный визг, после второго удара он сменился хрипом — туша задёргалась в агонии.
Каннибалы резво прыснули во все стороны. Вовремя — тело животного скрутило в дугу, хвост беспорядочно описал ломаный полукруг, подняв в воздух несколько центнеров плотного снега. На этом заключительном рывке агония завершилась — зверь больше не шевелился.
— Ишь, какие хитрые! — уважительно произнёс Макс.
— Тут удивляться нечему, — констатировал Олег. — Они охотятся на этих созданий не первый раз, давно выработали тактику охоты. Наверняка кол забили в самое уязвимое место.
— Похоже… Интересно, откуда вообще взялся этот зверь? Мы даже следов таких никогда не видели.
— Откуда я знаю? Не исключено, что пригнали его издалека, с запада или севера. Наверное, в «Красную книгу» занесён… как исчезающий вид. Здесь лесостепь, со всеми вытекающими последствиями: встречаются животные из обеих зон. Антилопы уживаются с оленями, медведи с шакалами, суслики с белками… Охотники даже обезьян встречали, если не врут. Почему бы не забрести монстру из какой-нибудь дремучей чащи?
— Обычно местные создания похожи на земные или абсолютно неотличимы, — заметил Макс. — Вон, конопля точь-в-точь как наша.
— Не наша, а индийская, — язвительно возразил Олег. — А вспомни тайсов с соляных рудников — на медведей они похожи слабо. Да и без них странных тварей хватает, так что этот «мамонт» меня не удивляет.
Охотник возразить не сумел, и разговор стих.
Ваксы времени не теряли: деловито накинулись на тушу, принявшись её разделывать с завидной сноровкой. Олег понял, что такими темпами часа через два здесь останется голый скелет, а вереница каннибалов, нагруженных мясом, отправится в обратный путь. Макс, нетерпеливо поерзав, вкрадчиво поинтересовался:
— Ну так что? Нападаем?
— Да. Только подождём немного.
— А чего ждать?
— Тебе охота в мясе копаться? Пускай сами разделают, чтоб мы одежду не запачкали.
— Хитро придумано! — усмехнулся охотник. — Выходит, они сейчас на нас работают?
— Пускай поработают, — угрюмо отозвался Олег. — Не знаю, сколько здесь мяса, но не удивлюсь, если нам на месяц хватит.
Дикари, не подозревая о присутствии землян, трудились, не покладая рук. Олег знал, что у ваксов исключительный нюх, но запах разделываемой туши не давал им почуять опасность. Он не сомневался в победе: каннибалов было сорок два, а с ним тридцать девять человек — численность практически одинаковая. Но в отличие от троглодитов земляне имели более совершенное оружие и могли действовать сообща, не превращая бой в россыпь индивидуальных схваток.
Нет, ваксам победа не светит.
Дикари закончили свою кровавую работу часа через полтора — скорость впечатляющая. Всё мясо они сложили несколькими кучами и, столпившись вокруг, принялись о чём-то спорить.
— Чего это они? — удивился Макс.
— Делят… наверное.
— А чего делить? Уходить надо.
— Скорее всего, они из разных родов. Слишком уж их много: ни в одном поселении не найти столько охотников. Вот и делят, кому сколько положено.
— Так они к мясу даже не прикасаются. И вообще, вряд ли всё утащить получится. Что это за дележка?
— Ваксы утащат, силы у них хватает. Считают… наверное. Сколько кому положено в зависимости от вклада в общее дело.
— Так они такими темпами считать до вечера будут.
— Ты прав. Что поделаешь, с математикой у них слабовато. Ладно, пора начинать.
Олег осторожно сполз вниз, следом скользнул Макс. Охотники, просидевшие в снегу около двух часов, дружно поднялись, принялись подготавливаться к бою, всё поняв без слов. Многие поспешно приседали и наклонялись, разминаясь перед схваткой.
Жестом подозвав всех поближе, Олег тихо обрисовал план схватки:
— Значит, так. Выходим шеренгой, без всяких хитростей, и начинаем бить их стрелами. Атаковать врукопашную не будем, нам потери ни к чему. Скорее всего, они бросятся врассыпную после первых же залпов. Преследовать их не будем: ваксы трусливы и никогда не возвращаются на то место, где их испугали. Но если их переклинит настолько, что кинутся на нас, то стреляйте как можно чаще: надо нанести им максимальный ущерб, чтобы до нас добрались единицы. Понятно?
План был несложный, и вопросов не возникло. Заскрипели арбалеты, охотники с натугой наваливались на коромысла луков, натягивая тетивы. Выждав, когда все приготовления окончились, Олег направился вверх. Огибая его и рассыпаясь в стороны, туда же направились все остальные.
Как ни странно, но ваксы заметили чужаков не сразу. Олег успел выбрать удобную позицию и потянуться к колчану. Только в этот момент снизу донёсся испуганно-яростный рёв. Дикари наверняка уже сталкивались с землянами или слышали о них от сородичей, так что понимали, со сколь опасным противником столкнулись.
Выпустив первую стрелу, Олег с досадой понял, что за зиму подрастерял сноровку. Нет, он, конечно, тренировался, но в последнее время делал это всё реже и реже — скудная кормёжка не располагала к интенсивным физическим упражнениям. Результат налицо — вместо того, чтобы попасть противнику в грудь, пронзил его руку.
Выстрелив второй раз, Олег понял, что дикари не испугались. Дружно взревев, они бросились вверх по склону, размахивая разными смертоубийственными предметами. Многие оставили снегоступы внизу, где вокруг туши была утоптана приличная площадка, но даже в них не так-то легко преодолеть полсотни метров по скользкому насту.
Олег успел выпустить ещё три стрелы, прежде чем вокруг загудели боло. Земляне прекрасно знали все недостатки данного оружия и, прекратив обстрел, попадали, вжимаясь в снег. Поднявшись после пролёта снарядов, Олег отбросил лук назад, где он не пострадает в рукопашной, и выхватил меч.
Вовремя: к нему, занося дубину, подскочил первый вакс. Похоже, стрела в плече ему вовсе не мешала — вид у него был почти жизнерадостный, если не обращать внимания на явные признаки крайнего раздражения. Олег не стал терять время на замах — распластался в длинном выпаде, перебив дикарю бицепс. Он знал, что людоеды живучи и прежде, чем нанести ему смертельную рану, следует подстраховаться от удара по голове. Противник взвыл, выронил своё оружие, парень, делая вид, что собирается отскочить назад, ткнул его ещё раз, но уже между рёбер.
Заметив краем глаза угрожающее движение, Олег инстинктивно пригнулся. Вовремя — над ним прогудел исполинский деревянный молот, доселе применявшийся для умерщвления мамонтов. Он сочно врезал по смертельно раненному ваксу, всё ещё удерживающемуся на ногах. Этот удар его всё же подкосил, отбросив на спину. Выпрямляясь, Олег вонзил меч дикарю в брюхо, лишь потом поняв, что это уже лишнее — молотобойца пронзили сразу два копья.
Стычка, едва начавшись, тут же и окончилась. Каннибалы, в двух местах достигнув шеренги охотников, получили решительный отпор, после чего дружно помчались назад. Некоторые, самые медлительные, всё ещё швыряли боло и копья, но Олег не стал опасаться этого обстрела — повернулся за луком.
Зря — копьё, брошенное напоследок одним из ваксов, рвануло меховой воротник, вспороло плечо, до самой шеи, после чего, отскочив от ворота кольчуги, бессильно встряло в снег. Не удержав равновесие, Олег рухнул на колени, с удивлением чувствуя, как горячий поток заливает спину и грудь. Странно, но боли он не ощутил и поначалу вообще не понял, что ранен. Только увидев обращённые на него взволнованные взгляды, понял: что-то не так.
Подскочивший Макс молча принялся стаскивать с него полушубок:
— Тихо! Олег! Не шевелись!
— Да нормально всё, — ответил тот испуганным голосом. Только сейчас он понял, что рана может быть очень опасной.
Охотник разрезал рубашку, горестно вздохнул:
— Твою мать!
— Что там? — тихо уточнил Олег, боясь даже покоситься в сторону раны.
— Ничего хорошего! Да не бойся, жить будешь! Пробило твою кольчугу, но воротник выдержал, иначе бы конец. А так шея не пострадала, это главное. Сейчас… Эй! Мишка! Тащи сумку свою!.. Сейчас, потерпи, перевязать надо… Кровь как из быка хлещет.
— Ладно, ты это… Иди, распоряжайся. Без тебя справимся. Мясо… надо быстро его перетащить, до вечера. По темноте волки придут, сам знаешь.
— Да знаю я! Ты не дёргайся, сейчас тебе Мишка рану заштопает, пока свежая.
Олег мужественно сжал зубы, готовясь к варварской процедуре. Лекарь остался на острове, так что придётся терпеть — Мишка, выполнявший у охотников обязанности повара и санитара, безжалостно зашивал раны товарищей без малейшего наркоза. Некоторые счастливчики при этом теряли сознание. Пока никто не умирал, но Олегу очень не хотелось открыть счёт.
Впрочем, ему так и так не жить: Аня его точно убьёт по возвращении — за неосторожное поведение.

* * *

Не меньше сотни человек столпились у кромки воды, с волнением наблюдая за приближающейся лодкой. Это были первые гости острова за последние две недели — никто не пытался к нему добраться в ледоход. Странно, почему рискнула эта парочка, да ещё и на утлой, неповоротливой лодке, явно сделанной руками ваксов. Подобные посудины мало подходили для сложных маневров между движущихся льдин. Как бы то ни было, но трудности незнакомцев не остановили — они успешно преодолели все опасности. Здесь, под восточной оконечностью острова, им больше ничего не грозило.
Лодка, не достигнув суши, встала накрепко на затопленном лугу. Двое гребцов спокойно убрали вёсла, разулись, закатили ветхие штанины, пошли вброд. Добрыня, встретив их на берегу, нахмурился — люди были незнакомые. Впрочем, не показывая вида, радушно произнёс:
— День добрый, или, скорее уж, вечер добрый! Какая чума заставила вас в эту пору преодолеть Фреону?
Вадим, поморщившись, провёл рукой по перемотанной правой штанине — рана ныла от холода. Но Гарик приветливо улыбнулся, компенсируя нетактичное поведение приятеля:
— И вам привет! А принесло нас сюда важное дело. Почтальон у нас в лодке, при смерти. Очень просил, чтобы его поскорее на ваш остров доставили.
Толпа зашумела. Почтальоны, несмотря на не всегда достойное поведение, стояли особняком в иерархии землян. Они бродили по всему левобережью, в каждом селении находя кров и пищу, но расплачивались за это своеобразным способом — собирали анкетные данные жителей и зачитывали им списки людей, встреченных прежде. Если встречалась знакомая фамилия, уточнялись другие сведения: имя, отчество, возраст. В случае совпадения начинался настоящий праздник: почтальона богато одаривали, он рассказывал, где именно встретил этого человека. Каждый из этих бродяг таскал целые кучи исписанных блокнотных листов, кусков картона и табличек из древесной коры, у самых богатых записей было столько, что они зачитывали их часами. Естественно, что они пользовались специфическим уважением, и ничего удивительного, что нашлись смельчаки, готовые исполнить волю почтальона.
Правда, среди них хватало отребья, именовавшего себя почтальонами без особых на то оснований. Так что при всём уважении люди зачастую относились к ним с подозрением. Впрочем, вряд ли из-за мошенника кто-то станет так рисковать.
Утешившись таким выводом, Добрыня заявил:
— Хорошо! Сейчас доставим его в тёплую избу, у нас отличный лекарь.
— Поздно, — фальшиво вздохнул Гарик. — Отходит он: доктор здесь не поможет.
— Ты вроде тоже ранен? — спросил вождь, указывая на ногу Вадима.
— Да, — кивнул тот. — Меня ранило в бою с бандитами. Тогда же досталось и почтальону.
— Ну и дела! — охнул Добрыня, — Совсем разум потеряли, уже почтальонов убивают!
Толпа загудела сильнее, некоторые начали было разуваться, дабы проследовать к лодке. Это в планы мошенников не входило — Гарик немедленно разразился потоком слов:
— Люди! Почтальон умирает, но его записи сохранились. Много записей. Покуда он жив, надо поскорее их зачитать перед всеми жителями. Если кто-нибудь найдёт родных, это скрасит его последние минуты. И ещё, он очень просил встречи с Анной Карцевой. Есть у вас здесь такая?
— Есть! — разом закричали десятки человек.
Гарик достал из-за пазухи сверток с записями, протянул Добрыне:
— Вот, возьмите. Пусть кто-нибудь зачитает.
Приняв записи, вождь заметил:
— Аня как раз обычно и читала: голос у неё звонкий, — повернувшись, он выкрикнул: — Эй, Егор, сгоняй к вышке, Аньку подмени! Серега, на вот, прочитаешь со стены… у тебя голос мёртвого поднимет. Только пускай все соберутся.
Гудящая толпа потянулась к посёлку, прослушать списки почтальона хотелось всем. Добрыня, оставшийся в одиночестве, завёл с гостями разговор:
— Сейчас Анька прибежит, разберёмся здесь, потом устрою вас на ночь в посёлке. По темноте вам никак не вернуться… не пойму, как вы вообще проскочили на эдаком корыте?
Гарик поморщился:
— Да… страшно вспоминать. Сто раз на волосок от смерти были.
— А лодка-то знакомая, — заметил Добрыня, — Я её по осени Кругову отдал, она у него в заливе стояла, с остальными. Как там посудины: не пострадали?
— Не, нормально там все. Их на берег повытаскивали.
— Понятно. И как в посёлке дела?
— Всё нормально, все живы-здоровы.
— Где ж нормально, если с голодухи пухнете? И что-то я вас, ребятки, не припомню…
— А мы новенькие, — встрял Вадик. — Недавно там.
— Это откуда же вы пришли?
— С севера. Месяц назад как пришли.
— Месяц? — изумился Добрыня. — Я три недели назад у вас был, с Круговым разговаривал, и со знакомыми мужиками: никто ничего не сказал про людей с севера.
— А что про нас говорить? — ухмыльнулся Гарик. — Мы вдвоём и пришли: толпой это не назвать. Вот и не посчитали это большой новостью.
Вождь нахмурился, покачал головой:
— Странно всё это… очень странно. Слухи ходят, что на севере бандит крупный объявился, по прозвищу Монах. Лютует крепко, всех там под себя подминает. Мы ждём со дня на день наплыва беженцев с тех краев, так что любой, кто пришёл с той стороны, вызывает немалый интерес. Вы тоже от Монаха спасались?
— Нет, — ответил Гарик и принялся рассевать возникающие подозрения вождя: — Мы недалеко тут селились, от нас до краев, где Монах бродит, слишком далеко. Так, слухи иногда о нём доходят, но не больше.
— А чего ж в такую пору решили в большой посёлок переселиться?
Ответить Гарик не успел — подбежала запыхавшаяся Аня:
— Здравствуйте! — сходу закричала девушка. — Где почтальон, который должен мне что-то сказать?
— Здравствуй, красавица! — осклабился Гарик. — В лодке почтальон, я тебя туда на руках отнесу. Тебе в воду лезть не стоит: холодная она.
— Успокойся, — остановил Гарика Добрыня. — Я сам её отнесу. Силы во мне побольше, извиняй, но ты выглядишь полным хлюпиком. Уронишь жену нашего Олега в воду, он тебя под землёй найдёт и ещё глубже закопает. Да и самому на этого почтальона взглянуть охота.
Бандиты с досадой переглянулись, но возражать не стали — нечего усиливать подозрения вождя. Тот спокойно разулся, закатал штанины, присел. Аня шустро пристроилась у него на плечах, не сдержавшись, рассмеялась:
— Но-о-о-о! Поехали, лошадка!
— Не нукай, не запрягала! И прекрати брыкаться, а то я не посмотрю на Олега, собственноручно в воду брошу. Да ещё и место поглубже выберу.
Аня, ничуть не испугавшись подобной перспективы, спокойно произнесла:
— Сейчас дядя Николай подойдёт. Наверняка, почтальон и для него что-то важное скажет.
— Отец Николай, — поправил Добрыня.
— Для кого отец, а для меня дядя, — не согласилась девушка. — Ой! Неужели у почтальона известия о моих родных!
— Посмотрим, — заявил Добрыня, шагнув в воду. — И не голоси так радостно: помирает он.
— Ой!.. Мне не сказали. Я не знала…
— Теперь знаешь.
Гарик с Вадимом, обменявшись зловещими взглядами, направились следом. Оба считали, что вождь заподозрил неладное, раз решил самолично взглянуть на умирающего почтальона. Его поведение их удивило: вместо того, чтобы позвать вооружённых мужчин, он пошёл в одиночку. Даже берег к этому моменту опустел — все бросились в посёлок, откуда доносился зычный голос Сергея, зачитывающего списки.
Однако опасения бандитов были беспочвенны — Добрыня ничего плохого не заподозрил. Да, его насторожили некоторые противоречия в рассказе гостей, но на своём острове вождь чувствовал себя уверенно, не ожидая подвоха. Кроме того, свою роль сыграло то, что это были первые гости островитян за две недели. Им попросту надоело быть отрезанными от мира, и прибытие лодки вызвало бурю эмоций. Её не избежал и Добрыня.
Великан прилично обогнал парочку бандитов, завис над краем лодки, с удивлением разглядывая содержимое. Всю кормовую часть судёнышка покрывала лысоватая оленья шкура, разглядеть, что под ней спрятано, было невозможно. Склонившись ещё ниже, он потянул край на себя и опешил, уставившись на ухмыляющееся лицо Рога. В своё время этот молодой мужчина доставил ему немало хлопот, став зачинщиком нескольких драк. Кроме того, лишь нападение хайтов остановило разбирательство о попытке изнасилования. К сожалению, этот мерзавец ухитрился сбежать во время осады, прихватив с собой группу дезертиров, сколотив из них разбойничью шайку, бедокурящую на левобережье. Встретить его здесь вождь не ожидал.
— Привет, Добрыня! — насмешливо произнёс Рог. — Что? Удивлён?
Шкура отлетела в сторону, вскочив, Антон ухватил Аню за руки, потащил на себя. Девушка, опешив от неожиданности, не оказала ни малейшего сопротивления, лишь вскрикнула, падая в лодку. Рог пырнул Добрыню ножом, но неудачно: вождь успел отшатнуться, лезвие лишь полоснуло по боку.
Взревев, здоровяк отступил на шаг, выхватывая топор. Но Рог не полез в рукопашную, зловеще усмехнулся, поднял взведённый арбалет. Добрыня не был самоубийцей, и, понимая, что от смерти его отделяет один миг, проворно бросился в воду, прижимаясь под нависающий борт. Здесь его и настигла дубинка подкравшегося Гарика. Но удар не смог проломить могучий череп — вождя лишь оглушило, и он погрузился полностью, наглотавшись обжигающе-ледяной воды.
В этот момент на берегу показался священник. Сходу оценив ситуацию, он шустро сунул в рот пару пальцев, издал залихватский свист, после чего зычно заорал:
— Тревога! Добрыню убивают! Все сюда!
Рог, собиравшийся добить вождя из арбалета, выругался, почти не целясь, выстрелил в попа, но промахнулся. Тот не остался в долгу: подхватил камень, швырнул его в противников с куда большим успехом — Вадим заорал, хватаясь за ушибленный локоть.
— Уходим! — завопил Рог, бросив попытки добить Добрыню.
Головорезов не надо было звать дважды: оттолкнув лодку от берега, они перевалились через борт, тут же схватившись за вёсла. Маскироваться резона не было, и Рог принялся им помогать. Лишь Антон не участвовал в гребле: он связывал ожесточённо отбивающуюся Аню. Та брыкалась отчаянно, пуская в ход ногти и зубы, однажды едва не ухитрилась прыгнуть в воду. Парень старался вести себя с ней бережнее, но вот она это стремление нисколечко не ценила.
Рог, устав наблюдать за этим поединком, коротко ткнул её веслом в живот. Аня сложилась вдвое, хватая ртом воздух, из глаз брызнули слёзы. Антон гневно вскрикнул, уставившись на вожака. Но тот лишь усмехнулся и покачал головой:
— Добрый ты больно… Антоша. Сразу бы стукнул пару раз и успокоил моментально. А теперь радуйся, что эта кошка только щёки тебе расписала, до глаз не добралась. И вообще, где твоё спасибо? Я сказал, что она будет твоя, и я это сделал.
С тревогой обернувшись через плечо, он довольно осклабился — берег быстро удалялся. Даже если островитяне решатся их преследовать в сумерках, быстро не получится. Похитители идеально подгадали время и место: затоны с лодками располагались на противоположной стороне острова, сразу их не доставить.
К тому времени, когда из посёлка подоспели лучники, стрелять было бесполезно — бандиты ушли на пару сотен метров. Добрыня, зажимая ладонью кровоточащую рану, бессильно смотрел им вслед, понимая, что организовать немедленную погоню не удастся. Как ни странно, больше всего он сейчас волновался за безопасность похитителей — если лодку разобьют льдины, Аня неминуемо утонет. Весенняя река не место для девушки, тут не спастись даже сильному мужчине.
А ещё он с ужасом думал, что же скажет Олегу.

* * *

Олег удивился, рассмотрев, что лодки встречает столь огромная толпа людей. Странно, что в сумерках они вообще смогли заметить их приближение, и вдвойне странно, что устроили столь пышную встречу. Не зная правды, он предположил, что народ радуется успешному прибытию экспедиции в охотничий лагерь.
Впрочем, его не слишком тянуло размышлять о поведении островитян. Рана, садистски обработанная коновалом Мишей, разболелась просто немилосердно — каждый удар сердца отзывался в ней мучительной вспышкой. Он никогда не страдал от плохих зубов, но сейчас прекрасно понимал, что чувствуют люди в такой ситуации. Сейчас ему всё было безразлично — хотелось просто добраться до своего домика и рухнуть на постель, не обращая внимания на причитания жены. Он знал, что, плача и осыпая его упрёками, Аня стянет с него всю одежду, размотает варварскую повязку из кожаных ремней и сердцевины камышей, наложит новую, мягкую. При этом натрёт целебной мазью, утихомиривая боль… Боль и сама начала стихать при таких мыслях.
Несмотря на то, что каждую лодку утяжеляло полтора центнера мяса, обратная дорога прошла почти без происшествий — гребцы приспособились к опасному плаванью. Один раз из-за нерасторопности Олега, замешкавшегося с шестом, корму зажало. Повреждённая лодка быстро наполнялась водой, её приходилось вычерпывать во времена затишья. Но других неприятностей не было, так что отделались незначительной поломкой судёнышка, что можно исправить за пару часов ремонта.
Ступив на берег, Олег не обратил внимания на странные взгляды толпы, встретившей его на удивление молчаливо. Сейчас он не думал ни о чём, кроме раны. Возможно, задет какой-то нерв, иначе откуда такая дикая боль? В воротах пришлось остановиться — путь преградил Добрыня. Вождь, стеснительно морщась, попытался что-то сказать, но Олег его перебил:
— Потом… Всё потом… Я ранен… Неопасно, но надо быстро повязку сменить, эту только законченный мазохист сможет терпеть, да и то не больше трёх минут. Сейчас Анька быстро поменяет… Да и лекаря неплохо позвать, мне у охотников рану верёвками зашили. Это без шуток…
— Постой! — вождь придержал парня за руку. — Нет твоей Ани.
— Она что, до сих пор на вышке? — не понял Олег. — Её сменить давно должны!
— Нет её, — повторил Добрыня. — Недавно… В общем, похитили её…
— Как похитили? — Олег всё ещё ничего не понимал: сознание, затуманенное болью, отказывалось воспринимать страшную реальность.
— Да только что… Почти… Антона Берцева помнишь, наверное? Он с тобой вроде сюда пришёл, а потом слинял во время нападения хайтов. Тогда ещё постоянно за Аней увивался… как ты в плаванье подался, ни на шаг от неё не отставал. Вот он и похитил…
— Как? — еле слышно произнёс Олег, хватаясь за створку ворот: до него начала доходить истина, вызвав приступ головокружения.
— Очень просто… Как дураков нас сделали, целый спектакль разыграли. С ним ещё Ванька Рогов был, тоже должен его помнить, и пара каких-то ублюдков. В общем, кинули Аню в лодку и драпанули.
— Кого послал в погоню? — почти спокойно произнёс Олег.
— Никого, — Добрыня виновато опустил глаза.
— Как?!!
— А что мне оставалось делать? Наших лодок на восточном берегу не было, пока притащим, пройдёт не меньше получаса. А уже смеркается. Да и лодки… Лучшие ты забрал, а остальные сущие гробы или большие слишком — на них не пойдёшь. Нет, никак не догнать… Но ты не переживай: я уже приказал готовить отряд, утром попробуют добраться до левого берега. Льда поменьше стало, раз эти сволочи прорвались, то и наши ребята дойдут. Там в лесу снег лежит, следы не спрячут. Догонят их, не сомневайся.
Олег кивнул, чётко произнёс:
— Одна лодка повреждена, но вторая в порядке. Мне надо парочку крепких ребят: мои слишком устали. И лодку необходимо перенести на руках: идти на ней в обход острова слишком долго.
— Никто никуда не пойдёт! — решительно произнёс Добрыня. — Я сказал утром, значит утром!
— Ты не можешь мне приказывать! — Олег в ярости схватился за рукоять меча.
Вождь вздохнул, устало произнёс:
— Можешь меня убить, дело нехитрое. Покуда я жив, никого в потёмках на реку не выпущу. Ничего хорошего не выйдет: даже если по темноте удастся её преодолеть, всё равно на другом берегу придётся ждать утра, после чего начать его прочёсывать в поисках места, где они высадились. Нет: сказал — не пущу, значит не пущу. Так что убивай.
Олег посмотрел в непреклонные глаза вождя, скрипнул зубами, в ярости стукнул кулаком по воротам. Удар вызвал в плече столь жуткую вспышку боли, что он, не сдержавшись, простонал. Добрыня покачал головой:
— А тебя и засветло никуда не пущу! С такой раной дома посидишь. И даже не спорь: так будет лучше. Сейчас… сейчас тебя лекарь подлатает, даст хороших порошков. И уснёшь ты как миленький. Успокойся: без тебя разберутся… У нас хороший лекарь, не зря ты его по осени из южных краев привёз, ой не зря! Он тебя…
Но Олег уже не слушал; резко развернувшись, он направился к дому. В голове его царил дикий сумбур, но из хаоса противоречивых мыслей постепенно вырисовывался план дальнейших действий.

* * *

В доме было непривычно тихо и как-то неуютно, будто он лишился чего-то неуловимого, того, что было главной частью его души. Осиротел. Даже свеча, казалось, едва чадила, будто вот-вот собиралась погаснуть. Олег мог бы обойтись и без неё, но не стал экономить воск. Кроме того, этим тусклым светом он пытался обмануть самого себя, представляя, будто Аня где-то рядом и сейчас войдёт с тарелками в руках, традиционно споткнувшись о порог.
Впрочем, тарелку ему принесли — она сиротливо ютилась на краю стола. Содержимое давно остыло, к нему никто не притронулся. Ужин принёс Добрыня, посидел немного, наблюдая, как лекарь обрабатывает рану, пытался поговорить, но, не добившись ответа, ушёл. Судя по всему, решил, что товарищу сейчас нужно побыть одному.
Дождавшись, когда за лекарем закроется дверь, Олег начал действовать.
Он рвался как можно быстрее покинуть посёлок, но справедливо полагал, что сделать это сейчас будет затруднительно — наверняка его кто-нибудь заметит. Однако жизнь в пасторальных условиях без электричества и сопутствующих ему развлечений имеет свои плюсы — никто не сидит у телевизоров до полуночи. Два-три часа, и остров угомонится — вот тогда и можно будет приступить к главной части своего плана.
Собирая скудные пожитки, Олег каким-то краем рассудка прекрасно понимал, что поступает глупо. Но также понимал и то, что иначе не может, а значит, всё идёт как надо — своим чередом. Жаль, что с Добрыней не удалось найти сейчас общий язык, но уговаривать его Олег не собирался. Непреклонный вождь быстро заподозрит неладное и приставит к обезумевшему парню наблюдателей, дабы уберечь его от опрометчивых поступков. Здоровяка удалось обмануть апатичным, ко всему безразличным видом. Он решил, что Олег сильно страдает от раны, так что ждать от него неприятностей не придётся. Добрыня и сам мучался от последствий удара ножом и поневоле переносил своё состояние на раненого соратника.
Но Олегу было плевать на свою рану. Нет, он понимал, что она может помешать ему при выполнении замысла, но с этим придётся смириться. Лекарь обезболил её своими мазями, поменял варварские нитки Михаила на свои, более прогрессивные — недавнее изобретение медицины южных стран. Их изготовляли из внутренностей местных животных — такие швы не надо с мукой извлёкать из раны: они рассасываются сами. Хорошая матерчатая повязка надёжно фиксировала компресс из прессованных листьев бхилы, обладающих сильными противовоспалительными свойствами. Если всё будет нормально, её можно не снимать дня два или три. Целебная трава помогает почти всегда и не требует частой замены.
Олег не знал, сколько времени займёт погоня, и на всякий случай готовился основательно. В рюкзак уложил запасную одежду, причём не забыл и про Аню — прихватил и её вещи. Еды у него не было, но пластиковая бутылка с водой не помешает, как и чайник с запасом местного кофейного напитка. Тонкое одеяло, прихваченное в прошлом году с места авиакатастрофы, кольчуга с поспешно залатанной дырой на плече, шлем. Эту лёгкую броню можно будет нацепить уже на берегу, после переправы, не хотелось бы в тяжёлом железе оказаться за бортом, если лодку разобьют льдины.
Закончив с рюкзаком, Олег занялся оружием. Недоделанный щит остался в кузне, но его он брать не станет в любом случае — слишком громоздкий. Не стоит себя загружать во время погони. Меч рессорной стали взял без раздумий, также прихватил охотничий нож. Поколебавшись, снял со стены бронзовый топорик, некогда отобранный у ваксов. Оружие хорошее и лёгкое — такой груз не обременит, а вот пригодиться может во многих случаях. Напоследок прихватил лук с колчаном стрел. Экипировку закончил плащом из шкуры волка, месяц назад подаренным Максом. В сочетании с одеялом он не позволит ему замёрзнуть в весеннем лесу, и кроме того, неплохо защищает от ударов слабого оружия.
Несмотря на нетерпение, Олег не спешил — тщательно проверил каждую деталь снаряжения и оружия. Если что-то выйдет из строя, ремонтировать будет некогда. Вспомнив про ужин, опустошил тарелку — аппетита, мягко говоря, не было, однако кто знает, когда удастся поесть в следующий раз. Жаль, что еды в доме нет — Олег смог захватить только мешочек соли и флакон с острым южным перцем.
Сборы и осмотр вещей помогли убить время. Поняв, что посёлок погрузился в сон, Олег встал, попытался нацепить рюкзак. Но тут его ждала неожиданная проблема — лямка вызвала вспышку жуткой боли в правом плече. Да, терпеть боль можно, но не слишком долго, а ведь придётся страдать на каждом шагу.
Неприятное открытие.
Впрочем, Олег быстро нашёл выход из положения: стянул лямки вместе и взвалил рюкзак на левое плечо. Да, не слишком удобный способ переноски груза, но тяжесть невелика, как-нибудь приспособится. Задув свечу, он, приподнимая створку во избежание скрипа, медленно приоткрыл дверь, выскользнул на тёмную улицу. Лестница на стену располагалась в нескольких шагах от крыльца, и, так как ночь была безлунная, Олег смог вскарабкаться наверх незамеченным часовыми. На весь посёлок их было всего семь человек, причём трое сидели в башне, почти не высовывая нос. Так что при желании покидать крепость можно было без особых хлопот.
Уже на стене Олег по стуку шагов определил, что часовой как раз направляется в сторону ворот. Тем лучше — обратно он пойдёт не ранее чем через пару минут, а скорее даже больше — стражи не любили суетиться. Сняв с пояса прихваченную верёвку, быстро закрепил петлю за наточенное бревно, перевалился через стену. От нагрузки в ране вспыхнула дикая боль; сдерживая стон, Олег заскрипел зубами и медленно, стараясь не издать ни звука, спустился вниз.
Только здесь он понял, что не сможет снять верёвку без помощи сверху. Обидно — он хотел прихватить её с собой, да и часовой может заметить петлю при обходе. Ладно, с этим придётся смириться. Олег крадучись отошел от стены и, лишь достигнув кромки воды, подступившей угрожающе близко, двинулся дальше не таясь — в такой тьме со стен его не разглядеть.
Добравшись до нужной заводи, он выругался и недоумённо осмотрел единственную оставшуюся здесь лодку. Так и есть — эта посудина как раз повреждена в сегодняшнем плавании. А где же тогда вторая, уцелевшая? Поодаль темнели судёнышки рыбаков, но в одиночку с ними не совладать — обязательно столкнешься с льдиной.
Куда же пропала вторая лодка?
Несмотря на темноту и сознание, затуманенное обезболивающими порошками, Олег не потерял реакцию и, заметив краем глаза движение в кустах, поспешно развернулся, выхватывая меч. Честный человек не станет бродить среди ночи вне стен.
— Не бойся, это я, — шепнул из темноты женский голос.
— Рита? Ты? Что ты здесь делаешь? — изумился Олег.
Амазонка выбралась из укрытия, поёжилась:
— Тебя жду. Ох, и замёрзла я! Думала, ты уже не придёшь.
— А с чего ты решила, что я приду?
— А куда ты денешься? — хмыкнула девушка. — Это Добрыню ты смог обмануть своим видом, но я-то тебя знаю. Как прошёл из ворот мимо меня, одного взгляда хватило, чтобы всё понять.
— Я тебя тогда даже не заметил, — признался Олег.
— Ничего удивительного. Жаль, что так с Аней получилось. Я так понимаю, ты всерьёз намерен отправиться за ней в одиночку?
— Да, — решительно произнёс парень.
— Одного я тебя не отпущу.
— Вот тебя я точно с собой не возьму. Даже не заикайся.
Рита покачала головой:
— Твой мужской шовинизм мне хорошо знаком, так что не волнуйся, я и не мечтала о подобном. Но без помощников тебе не обойтись. Ты ранен, вряд ли управишься с лодкой. А там, на берегу, если всё получится… Их четверо, сам должен понимать, что шансы невелики.
— Ничего, разберусь. Вот только лодка пропала.
— Она не пропала. Это я позаботилась о том, чтобы её перетащили на восточный берег. Оттуда намного меньше плыть, да и остров огибать не придётся.
— Вот как? Спасибо… А кто же лодку перетащил?
— Пойдём, сам увидишь.
Ответ нашёлся на восточном берегу острова: лодка лежала на берегу, рядом с ней застыли четыре неподвижные фигуры. Подойдя ближе, Олег опознал в них четырёх арков, присоединившихся к землянам во время прошлогоднего плавания. Выглядели они ходячими арсеналами, явно изготовившись к бою. Завидев среди них предводителя — Эрона, Олег благодарно кивнул:
— Спасибо, что помогли с лодкой. Теперь вам надо незаметно вернуться в посёлок, иначе Добрыня разнос устроит, если выяснит, что вы мне помогали.
Гладиатор отрицательно качнул головой:
— Мы пойдём с тобой. Одному тебе не справиться.
— Нет. Спасибо, конечно, но это моя проблема. Кроме того, утром Добрыня снарядит нормальную поисковую партию. Я просто надеюсь к тому времени найти следы или самих ублюдков. Так что вы спокойно можете присоединиться к погоне поутру.
— Олег, мы пойдём с тобой. Добрыня нам не указ. Я и все остальные арки присоединились к тебе, а не к Добрыне, ведь именно ты нам помог, теперь настала возможность помочь тебе. Одно твоё слово, и мы позовём остальных. В эту лодку все не поместятся, но можно воспользоваться другими. Они не очень приспособлены для плавания в такой опасной воде, но нам не привыкать рисковать своей жизнью.
— Эрон, вы мне ничего не должны, я уже устал это говорить.
— Хорошо, — согласился арк, — не должны. Но мы друзья, ты сам говорил, а раз друзья, то отправлюсь с тобой.
— Спасибо, но всё же я пойду один.
— Не пойдёшь, — решительно заявила Рита. — Мы просто тебя не пустим. Или ты берёшь арков, или я сейчас подниму шум и не дам тебе сесть в лодку. Набегут люди из посёлка, и твоя затея провалится.
Олег понял, что девушка не шутит. Кроме того, он сам сознавал, что толку от него одного не будет — весь план насквозь безумен, продиктован страхом за свою похищенную жену. Нет, придётся согласиться.
— Ладно. Но со мной пойдут только двое арков. Это последнее слово, на большее я не соглашусь. Вы слишком ценные бойцы, не стоит так ослаблять посёлок. Эрон, сам выбери, кто пойдёт со мной.
Воин думал недолго, уверенно указал пальцем на рослого гладиатора:
— Монгу. Он хороший воин и очень вынослив. Ты не пожалеешь, что взял его.
— Хорошо. А кто второй?
— Вторым пойду я.
— Не лучше ли тебе остаться в посёлке? Эрон, ты не настолько молод, а нам предстоит трудное дело.
— Я на пике своей силы и ничем не уступаю по выносливости юношам. Ты не пожалеешь, что взял меня с собой.
— Ладно. Надеюсь, вы подготовились?
— Аркам не надо готовится, они всегда готовы.
— Да вы прямо как пионеры, — ухмыльнулся Олег.
— Прости, я не понял твоих слов.
— Ничего страшного, здесь нечего понимать. Довольно разговоров, пора уходить.
Повернувшись к Рите, Олег виновато произнёс:
— Прости за просьбу, но поутру тебе придётся всё рассказать Добрыне. Пускай не волнуется: ничего со мной не случится.
— Не переживай, Добрыня на меня орать не станет, — усмехнулась девушка. — Ты там поаккуратнее: помни, что тебя нам будет не хватать. Таких специалистов здесь мало, сам прекрасно понимаешь.
— Не бойся, я вовсе не собираюсь совать голову в петлю.
— Да… понимаю. И удачи тебе. Я очень надеюсь, что всё будет хорошо.

ГЛАВА 3

Гарик оступился, с трудом удержал равновесие. Здесь, под сенью деревьев, снег местами покрывал землю на полметра, надёжно маскируя разные ловушки вроде звериных нор и упавших сучьев. Бандиты двигались по следу, оставленному оленем, но его уже успело присыпать, так что идущему впереди приходилось несладко — он набивал тропу для всех остальных.
Обернувшись, Гарик просипел:
— Вадик, подмени.
— Да иди ты! Подмени его! Как я со своей ногой топать буду? И так еле иду.
— Я уже не могу, — едва не захныкал бывший почтальон. — Кто угодно… смените…
— Пускай девка впереди пойдёт, зря мы её тащим, что ли? — ухмыльнулся Вадик.
Антон молча передал конец верёвки в руку Рога, обогнул Гарика, бульдозером попёр дальше. Мародёры спешили изо всех сил, справедливо полагая, что островитяне очень обиделись на их шутку и наверняка снарядят погоню. Они и так потеряли слишком много времени. Ночью набежали тучи, скрыв небо, без ориентиров крошечный отряд заблудился в тёмном лесу, лишь под утро выйдя к знакомому озеру. К сожалению, отсюда было нелегко добираться до широких звериных троп на окраине поймы, которыми охотно пользовались не слишком законопослушные земляне. Для этого придётся возвращаться назад, что делать категорически не хотелось: грабителям мерещились преследователи. Вот и пришлось довольствоваться тем, что подвернулось.
Рог уже десять раз пожалел, что пошёл на поводу у своей бесшабашности и умыкнул с острова эту трижды проклятую девку. Только теперь до него дошли все проблемы, связанные с этим. Хорошо вооружённые преследователи, имея запас пищи и злобных собак, способны легко настигнуть медленно бредущую группу. А они действительно передвигались медленно. Сказывалось скудное питание, рана Вадика и девчонка, плетущаяся безо всякого энтузиазма. Будь их хотя бы десяток, можно было меняться каждые пять минут, позволяя отдохнуть людям, пробивающим тропу. За ночь вымотались все — напади на них сейчас парочка крепких врагов, прикончат без особого труда.
Рог намотал конец верёвки вокруг кисти, шагнул вперёд, в кашу растоптанного снега. Другой конец был обвязан вокруг рук девушки. Поначалу её обвязали за талию, но вскоре Аню поймали за неблаговидным занятием: она ломала на ходу ветки кустов, да ещё и одежду свою порвала, явно оставляя ленты как сигналы для преследователей. Кроме того, на верёвке обнаружили перегрызенные волокна. После этого бандиты решили не рисковать — крепко спеленали руки шустрой пленнице.
Аня покорно брела за похитителями. Её попытки замедлить ход заканчивались плохо — девушку дёргали с такой силой, что она падала в снег. Один раз даже крепко приложилась о кочку, чудом не разбив лицо. Когда её держал Антон, то можно было передохнуть — он не позволял себе обращаться с желанной пленницей столь жёстко, но, увы, время от времени ему приходилось выходить вперёд, протаптывать тропу. Остальные бандиты с девушкой не церемонились.
Она уже устала укорять себя за нерасторопность — ведь тогда, на берегу острова, ей секунды не хватило, чтобы прыгнуть за борт. Аня была уверена, что в воде её никто бы не догнал. Но нет — вырваться не удалось. Хуже того: она не знала, что с Добрыней, выжил ли он, и понятия не имела, попал ли Рог из арбалета в её дядю. Так что, помимо усталости и холода, её терзали душевные муки. И очень раздражали связанные руки — убежать не получится. Да и оставлять знаки для погони теперь невозможно.
Тупо бредя за похитителями, она не сразу поняла, что в окружающем мире произошли какие-то изменения. Из апатии её вывела ослабевшая верёвка — Рог остановился, перестав тащить за собой пленницу. Подняв свободную руку, он подставил ладонь, ловя огромные сыроватые хлопья снежинок, густо посыпавшихся с небес:
— Братва! Живём! Снег пошёл!
— Что хорошего? — буркнул Вадик. — Сейчас идти ещё тяжелее станет.
— Придурок ты, если не хуже! Следы наши засыплет, вот что. Тучи немаленькие, намести должно много.
— Весна ведь… — усомнился Гарик. — Не должно быть сильных снегопадов.
— Да и хрен с ней, с весной… Много ты знаешь! Нет, чую я: снегу немало выпадет. Не найдут нас теперь, ни за что не найдут!
Аня, расслышав последние слова, не сдержалась, всхлипнула. Впервые за все эти кошмарные часы она проявила слабость.
Это было только начало.

* * *

Олег выругался, в бессильной ярости погрозил небесам кулаком. Однако никакого эффекта его угрозы не принесли — снег и не думал униматься. Светало, а следов похитителей так и не нашли. Арки предложили новую тактику; несмотря на то, что ему в ней выпадала пассивная роль, Олег согласился, сознавая её высокую эффективность. Время от времени маленькая группа останавливалась, он оставался на месте, а гладиаторы разбегались в стороны, перпендикулярно маршруту. Преодолев с полкилометра, они возвращались, после чего все дружно перемещались на новую точку.
Таким образом они прочёсывали пойму вот уже несколько часов, но без толку. А если снегопад не утихнет, то вряд ли они вообще сумеют когда-либо найти следы. Похоже, утихать он и не собирался, скорее наоборот. Олега била нервная дрожь, разболелась рана, намекая, что надо бы отдохнуть в тёплом сухом месте. Ну что за невезение? Вся зима прошла спокойно, но тут в один день столько неприятностей. И хуже всего сознавать своё полное бессилие — если бы не арки, у него не было бы ни единого шанса. Следопыт из него отвратительный и в лучшие времена, а сейчас… Он был готов пойти на всё, лишь бы прекратился этот ненавистный снегопад.
Слева треснула ветка. Обернувшись, Олег разглядел приближающегося Эрона. Гладиатор бежал, не обращая внимания на учиняемый шум. Сердце парня забило набатом в предчувствии важных вестей: обычно воин передвигался очень осторожно.
Так и оказалось. Ещё не дойдя до Олега, арк громко произнёс:
— Я нашёл след!
— Ты уверен, что это они?
— Да. Прошли недавно, их около пяти человек. У последнего очень маленькие следы, будто у девушки или ребёнка. Но главное не это. Вот…
Олег дрожащей рукой принял крошечную пёструю ленточку тонкой ткани. Она прекрасно её узнал: вчера утром, выскользнув из постели, Аня надела рубашку такой расцветки. Сомнений не было.
Развернувшись, Олег дважды свистнул, не думая уже об осторожности. Монгу появился через минуту, также бегом — он понял, что сейчас не до маскировки. Эрон не стал ему ничего объяснять, просто поманил за собой. Тот послушно пристроился за старшим воином, Олег плёлся позади. До этого он несколько раз порывался стать впереди, пробивая остальным тропу в вязком снеге, но эти попытки закончились ничем. Арки выделили ему неизменное место в хвосте, да ещё и рюкзак отобрали, мотивируя это тем, что он ранен и должен беречь силы. Так как Олег единственный лучник отряда, в случае схватки необходимо, чтобы у него не дрожала рука. Аргумент сомнительный — из-за повреждённого плеча он сомневался, что вообще сможет стрелять, но вынужден был признать правоту спутников. Будет неприятно, если быстро выбьется из сил, а ведь это вполне возможно, после вчерашнего кровопускания.
К следу вышли через три минуты. Здесь идти стало повеселее: хоть его и присыпало, но снег был свежим, пушистым, а завалы старого протоптал отряд похитителей, облегчая тем самым путь преследователей. Завидев, что Эрон время от времени останавливается, что-то рассматривая, или прощупывая тропу древком алебарды, Олег нетерпеливо поинтересовался:
— Ты чего? След боишься потерять? Иди спокойно, такую тропу мы не потеряем.
— Враги могут оставлять ловушки, — мрачно объяснил Эрон.
— Этого можешь не опасаться. Они не воины, простые люди без серьёзной подготовки.
— Даже маленький ребёнок может присыпать снегом несколько заточенных колышков. У нас обувь с кожаной подошвой, если её проткнет, идти станет очень трудно. Лучше потерять несколько минут, чем одного из бойцов.
Уже не раз сталкиваясь с упрямством арка, Олег понял, что спорить бесполезно: он всё равно поступит по-своему. Монгу вообще не возражал — этот бронзовокожий великан за всё время не сказал ни единого слова.
Впрочем, им сейчас было не до разговоров.

* * *

— Зря мы лыжи оставили, — плаксиво произнёс Гарик. — Эх, сейчас бы они нам очень не помешали.
Да, если прежде передвигаться на лыжах по мокрому снегу или насту было затруднительно, то сейчас для них самое раздолье. За каких-то пять или шесть часов свежего, рыхлого снега навалило чуть не по колено, он до сих пор иногда срывался, на несколько минут погружая мир в сумрак. Пожалуй, даже на лыжах передвигаться будет не слишком комфортно для переднего. Но вот остальным идти по набитой лыжне понравится. Увы — мародёры ещё неделю назад спрятали их в укромном месте, надеясь, что когда-нибудь вернутся. Немудрёные самоделки, но всё равно жалко — у землян самая пустяковая вещь в цене.
Рог так и не рискнул переместиться восточнее, к широким тропам. По правую руку они оставляли немало крупных поселений, между ними часто сновали группы людей. Учитывая численность бандитов, встреча с ними может оказаться роковой. Вожак не обольщался по поводу того, что местным ребятам удастся задурить голову. В отличие от островитян, они немало натерпелись от разных шаек и привыкли к осторожности. Кроме того, многим известны приметы Рога, Гарика и Антона, да и Вадима наверняка запомнили. Местный деревенский телеграф в этом отношении работал на диво эффективно — вся округа знала своих «героев». Учитывая, что простоте местной судебной системы мог позавидовать достопочтенный Линч, подобных встреч следовало избегать.
Помня о вероятной погоне, Рог ещё по снегопаду сделал несколько петель, запутывая след. Он надеялся, что преследователи не успели наткнуться на него слишком быстро, а теперь это было почти невозможно. Они слишком далеко ушли от острова, а в тех краях их тропа теперь была завалена, ничем не отличаясь от звериной. Но если успели найти поутру… Дело плохо — найдут, обязательно найдут. Даже фора в несколько часов лишь оттянет неизбежный конец.
— Я больше не могу! — охнул Вадим. — Рог, да сколько же можно брести?!
— Сколько надо, столько и будем, — с хрипом выдохнул вожак, упрямо пробивая тропу.
— Ночь ведь не спали! — Вадик чуть не плакал. — Сдохнем ведь! Мы же не лошади, такие забеги устраивать. Нога уже огнём горит.
— Я тебе её отрежу, сразу полегчает, — мрачно пообещал Рог.
— Я ж серьёзно! Темнеет уже… Той ночью едва глаза на ветках не оставили, а эта ещё темнее будет: вон как тучами всё затянуло.
— Уймись. Надо место найти посуше, здесь не присесть даже. Разве не чувствуешь, как под снегом вода чавкает? Самая низина. Вот подожди, выберемся повыше, там и ночёвку нормальную устроим.
— Надо было восточнее идти, подальше от реки, — вздохнул Гарик.
Спорить Рог не стал: он и без того дышал как загнанная лошадь — не стоило переводить кислород на пустые слова. Хотя по этому поводу у него были свои соображения: пусть в пойме передвигаться нелегко, но зато безопаснее. Мало кто в эту пору бродит по сырому лесу — здесь попросту нечего сейчас делать. Трава и кустарник скудные, из-за этого вся дичь убралась повыше, в более благодатные места. Немногочисленные группы рыбаков располагаются на берегу разлившейся Фреоны, а до неё отсюда далековато. Жить здесь никто не желал — летом эти края становились рассадником полчищ комаров, а немногочисленные кусты с радостью облюбовывали крупные клещи, оторвать их можно было только с куском мяса. В придачу они разносили неприятную болячку, способную на несколько недель уложить в постель крепкого мужчину; иной раз дело доходило до смертельных случаев: люди умирали от отёка лёгких.
Пойма по теплу была благодатным местом: фазанов здесь водилось видимо-невидимо, а многочисленные неглубокие озёра кишели рыбой. Но негативные факторы сводили всё преимущество на нет — никто не хотел селиться вблизи реки. Правый берег был повыше, без такого безобразия, но там частенько бродили ваксы. Вот и получилось, что почти все поселения располагались не ближе двух километров от восточного берега. Несколько исключений, в виде островных деревень, только подтверждали правило. Кроме того, для жительства выбирали только высокие острова, а не плоские песчаные блины, что поросли всё тем же сырым лесом с сопутствующими комарами и клещами.
Подобные размышления и заставили Рога двигаться в этой нейтральной полосе, сузившейся из-за разлива. Риск нежелательной встречи здесь минимален, но и найти место для ночёвки нелегко — даже в летнюю сушь здесь сыровато и никогда не поймёшь, чего здесь больше — сухой земли, озёр или болот.
Пронырливый Гарик первый заметил резко вздымающийся откос:
— Эй, Рог! Вон, высокое местечко! Почти холм!
— Вот придурок! Откуда здесь холмы?
— Не холм это, а берег старый.
— Чего?
— Фреона когда-то здесь текла, берег подмывала. Потом русло отступило.
— Грамотей ты наш… Ну, пошли, посмотрим, что там за береговой холм, — Рог толкнул Гарика в плечо. — Ты заметил, значит, пойдёшь первым.
Возражать вожаку чревато — Рог устал не на шутку и выглядел ещё злее, чем обычно. Гарик послушно свернул в снежную целину, покинув присыпанную звериную тропу. Выбрав самый пологий участок, он попёрся вверх, то и дело падая на руки — здесь всё поросло низеньким жёстким кустарником, коварно цепляющимся за ноги. Добравшись до верха, Гарик радостно охнул:
— Братва! Живём! Прямо поляна чудес!
— Неужели там пожрать чего нашёл? Или даже выпить? — поинтересовался подходящий Рог.
— Нет. Но зато местечко хоть куда. Заночуем как в люксе!
Поднявшись, Рог, соглашаясь, кивнул: местечко и впрямь ничего. До этого он ни разу не видел в пойменном лесу хвойных деревьев — это первое исключение. К счастью, здесь выросли не сосны, а ели, да не простые ели, а ели-великаны. Как обычно и бывало здесь с такими исполинами, нижние пушистые ветви свисали почти до земли, образуя естественный шалаш. Снег под них не попадал, и даже среди зимы здесь было сухо и мягко от старой хвои.
Рог не задумываясь выбрал самое раскидистое дерево — под ним легко поместится весь отряд:
— Гарик и Вадик, бегом наберите дров. Антон, привяжи свою сучку к дереву, не то она опять сдёрнуть попробует, а сам обруби снизу сушняк, чтобы над головой не вспыхнул.
— Ты прямо внутри костёр зажигать собрался? — уточнил Гарик.
— Ну?
— Всё равно загорится. Надо целый угол вырубить, и сухие, и живые.
— Ладно… разберёмся. За работу, лентяи!
Достав из-за пазухи кожаный мешочек, Рог извлёк из него приспособление для получения огня: обломок напильника, кусок пирита, трут, стопку тончайших лепестков берёзовой коры и комок высушенного мха. Выбрав под защитой дерева удобное местечко, он сноровисто развёл костерок. До того, как с трупа охотника удалось взять кусок хорошо искрящего пирита, Рог пользовался кремневым желваком — с ним возни было гораздо больше.
Подбросив в разгорающееся пламя охапку тонких еловых веток, он подмигнул Ане, настороженно следящей за его действиями, и усмехнулся:
— Что, коза, наверное, на своём острове и не видала, как настоящие мужики огонь высекают? Привыкай, мы тут почти в каменном веке, спички давно закончились. Небось, замёрзла? Потерпи, к костру тебя пока подпускать опасно, запросто верёвку подожжёшь. Но не плачь, греть тебя будут горячие мужские объятия, что гораздо приятнее. Что рожу кривишь? Или это так улыбаешься?
— Я всегда улыбаюсь при виде мужчин, которым нравятся объятия других мужчин, — хладнокровно заявила Аня.
Рог ничуть не обиделся, скорее наоборот:
— У-тю-тю! Да у нас голосок прорезался! И голосок неплох. Давненько я тебя не слышал. Эх, Анька, а ведь ты ещё красивее стала, чем прежде! Я так понял: регулярная половая жизнь пошла тебе на пользу?
— Если ты столько времени с мужчинами спал, то тебе любая корова сейчас красавицей покажется, — девушка явно не желала расставаться с обидной темой.
Рог нахмурился, но ответить на этот выпад не успел — из-за дерева вышел мрачный Антон. Рубанув мечом, он снёс несколько веток и угрюмо заявил:
— Может ты, для разнообразия поработаешь немного?
— Не кипятись! Что, даже поговорить минутку нельзя? Неужто эта коза такая неприкосновенная?
Рядом затрещало — Вадик уцепился за сухую ветвь, пытаясь отломить её от ствола. Это ему удалось, но, падая, она зацепила его бедро. Бандит с криком покатился по земле, остальные обступили его со всех сторон.
— Твою мать! — не сдержался Гарик. — Не можешь осторожнее себя вести!
— Да что мне делать?! — сквозь слёзы выдохнул Вадик. — Эта нога меня доконает! Болит с каждым часом сильнее и сильнее, не помогает твоя ж́ивица… Ни хрена не помогает!
— Так поосторожнее себя веди! Ты ещё топором себя пару раз тюкни, а потом говори, что смола не помогает.
— Тихо! — рявкнул Рог. — Вот что… Вадик, топай под дерево и покажи свою ногу этой козе.
— А она разве доктор? — всхлипнул раненый.
— Нет, но посмотреть сможет. Все бабы хоть немного, но в этом понимают, на то они и бабы.
Развернувшись к девушке, Рог жёстко заявил:
— Слыхала? И попробуй покочевряжиться, я на Антона не посмотрю, устрою тебе очень весёлый вечер.
— Я не доктор, — буркнула девушка.
— А я не боксер. Но врезать могу хорошо. Так что посмотри, что у него там…
Аня поняла, что дальнейший спор бесполезен, да и опасен. Рог выглядел сильно раздражённым, не стоит его злить из-за пустяка. Девушка не разбиралась в медицине, но крови не боялась, так что стерпеть процедуру сможет. Хотя, чем помочь в такой ситуации, не представляла — здесь нет даже простейших медикаментов.
Морщась и всхлипывая, Вадим добрался до костерка, расстегнул штаны, стащил их с немалым трудом — бедро сильно распухло, натянув ткань. Присев, он вытянул ногу перед собой:
— Ну, докторша, что скажешь?
Аня брезгливо поморщилась:
— Ты в каком году последний раз ноги мыл?
— Поговори у меня! Сама попробуй помыться здесь, а я на тебя посмотрю. Это не тёплый посёлок, в лесу бани нет, так что привыкай.
— Воспалилась твоя рана… сильно воспалилась.
— И что теперь делать? — с опаской вопросил Вадик.
— Ногу отрезать. Желательно по шею, — хладнокровно ответила пленница.
— У-у-у-у-у! Курва! — злобно прогудел бандит. — Дельные советы давай, а то так врежу, что сразу умоешься… юшкой кровавой.
— И что я здесь могу поделать? — мрачно произнесла Аня. — Лекарств никаких, даже обмыть рану нечем. Она ужасно грязная, её будто специально кто-то пачкал.
— Это ж́ивица сосновая. Гарик сказал, что она помогает.
— Может, и помогает, но вот только здесь коры и всякого мусора больше, чем самой смолы.
— Ну что? — поинтересовался подошедший Рог.
— Ему доктор нужен, — буркнула Аня.
Головорез хотел было уточнить, но, взглянув на ногу Вадима, осёкся. Даже его скудных медицинских познаний вполне хватило, чтобы понять — дело плохо. Рана вздулась, вывернулась, демонстрируя рассечённое мясо. Края приобрели нехороший тёмно-багровый цвет, всё это было сильно испачкано разным мусором, попавшим туда с грязных рук вместе с ж́ивицей. Обильные выделения сукровицы и гноя довершали неприглядную картину. Рог поморщился: ему померещился нехороший запах. Вряд ли нога успела серьёзно загнить за столь короткое время, но всё ещё впереди. Вожак понял, что этот боец для него потерян — вряд ли он оклемается, совершая в таком состоянии многокилометровые марш-броски по весеннему лесу. Сомнительно, что его спасёт покой — тут действительно нужен доктор с набором инструментов и медикаментов.
— Ну, что там? — еле слышно выдохнул Вадим, с надеждой глядя на вожака.
— А ничего! — со злобой ответил тот. — Не хрен было ногу подставлять! И что мне с тобой теперь делать?
— Да ничего, ничего! — зачастил раненый. — Всё хорошо будет, я дойду, я нормально идти буду, вот увидишь!
— И долго ты сможешь идти? — Рог махнул рукой. — Ладно, лежи пока… не дёргайся. Учти, если утром не встанешь, я тебя сам прирежу. Всё понял?
Потеряв дар речи, побледневший Вадик смог лишь суетливо кивнуть.

Закончив возню с приготовлением стоянки, бандиты расселись вокруг костра. Так как еды у них не было, ужин пришлось отменить. Правда, Рог не упустил возможность поиздеваться над пленницей. Зачерпнув горсть снега, он насмешливо произнёс:
— Анька! Вот, угощайся, это бандитский хлеб… Он же и чай. Привыкай к нашей непростой жизни, полной лишений и приключений.
— Если вам так плохо живётся, почему бы не поменять образ жизни? — неприязненно произнесла девушка.
— Ты имеешь в виду, зажить нормальной жизнью? Как у вас на острове?
— Почему бы и нет?
— Легко сказать… Сомневаюсь, что кто-то нас примет с распростёртыми объятиями. Мы, знаешь ли, успели много набедокурить.
— А раньше? Ты с Антоном жил на острове? Кто тебе мешал? Ты и тогда вёл себя, как свинья, а потом вы сбежали в самый трудный момент, когда у нас каждый боец был на счету.
— Скучно с вами было. Слишком у вас всё по-старинке, как и прежде, на Земле. А ведь это другой мир, кто мешает сделать его лучше, не повторяя прежних ошибок?
— Да вы, оказывается, революционеры! — презрительно усмехнулась девушка. — Какое благородство: грабите, убиваете, насилуете и похищаете. Воистину благородные натуры.
— Да, — серьёзно ответил Рог. — Это самое лучшее определение. И не смейся: все революционеры по своей сути всегда были бандитами. Они не гнушались террора, грабили банки, занимались наркоторговлей и рэкетом. Это неизбежно, ведь вступая в конфликт с общепринятыми законами и действующей властью, ты должен идти до конца, действуя против них. Иначе в чём тогда конфликт? Как прокормить революционную армию? Ведь в госбюджете нет статьи на её содержание. Вот и приходится выкручиваться разными способами.
— Маловата твоя армия. И никто вам не мешает жить спокойно: не нравятся порядки в нашем посёлке, создайте свой, с новыми порядками. Земли хватает, никто вам мешать не будет.
— Ошибаешься! — усмехнулся Рог, откровенно наслаждаясь благодатным теплом и диспутом с неискушённой в демагогии девчонкой. — Мешают нам, да всем мешают. Это новый мир, со своими законами и опасностями. Он с нами не заигрывает, бьёт жестоко и часто. Ты сама видела, на что способны хайты, и мне очень не хочется сталкиваться с ними и дальше. Они мне мешают. Но при этом, создай я посёлок даже из тысячи человек, противостоять им не смогу. Их много, очень много, к моему посёлку в один прекрасный день может прийти многотысячная армия. Вооружи я даже всех, до последнего ребёнка, ничего хорошего не выйдет. Нет, Аня, надо объединять всех землян… всех. Мы — сила, огромная сила, но, только действуя сообща, сможем эту силу проявить. У нас есть опыт и знания, недоступные местным, но в пределах маленького поселения его не реализовать.
— Что-то слабо у тебя пока получается, — скептически хмыкнула Аня. — Слышала я, что раньше у тебя было около десятка сообщников. А что сейчас? Нет, полководец из тебя никчёмный!
— Я знаю, — ничуть не обидевшись, ответил Рог. — Да, я не способен стать центром нового государства и уже давно это понял. Ну что же, придётся поискать того, кто сможет это сделать на моих принципах и предложить ему свои услуги. Этим я как раз сейчас и занимаюсь: поиск окончен, мы направляемся к Монаху.
— Да ведь он живодёр! — едва не вскрикнула Аня.
— Да, он жесток. Но мир не подмять под себя, сохранив руки в чистоте. Сейчас он создаёт на севере ядро своей страны, те, кто, подобно мне, вовремя присоединятся, смогут рассчитывать на неплохое положение.
— Ты дурак, — коротко высказалась девушка.
— Но только с твоей точки зрения, — ухмыльнулся Рог. — Я и не ждал, что до какой-то блондинки дойдёт правота моих рассуждений. Да и твоё мнение меня волнует слабо: извини, Анька, но ты теперь сама себе не хозяйка. Ты вещь, просто вещь, которую мы тащим с тобой. Пока я терплю твой взбрыки, не желая расстраивать своего друга Антона. Но только пока… Советую тебе вести себя поспокойнее и не пытаться больше удрать. У нас есть запас терпения, но он не безграничен. Тебе не понравится то, на что я способен в плохом настроении. Не стоит его портить.
Ничего не ответив, Аня, неуклюже действуя связанными руками, подтащила к себе щедрую порцию лапника, принялась в него зарываться. Гарик вздохнул, демонстрируя тем самым, что девушка поступила несправедливо, прихватив слишком большую долю общих веток, но она на это не отреагировала. Ей незачем беспокоиться об удобствах своих похитителей.

* * *

Ночёвку устроили прямо на тропе, посреди сырого леса. Продолжать погоню было слишком тяжело: тучи полностью скрыли звёзды, в кромешной тьме недолго свернуть шею, рухнув в коварно присыпанную снегом яму, или оставить глаз на сухой ветке. Это не родной дом, где знаешь каждый уголок, — пришлось остановиться.
Арки нарубили огромную охапку веток, уложив их прямо на утрамбованный снег. Посреди этой площадки развели костёр — жители этого мира не были избалованы спичками и легко обращались с огнивом, так что Олег экономил газ в прихваченной зажигалке. Гладиаторы оказались запасливыми: уходя из посёлка, они смогли украсть из столовой несколько ломтей мяса, натерев его солью с перцем. Присев у огня, они принялись поглощать его прямо сырым, не обременяя себя вознёй с приготовлением горячей пищи. Поколебавшись, Олег последовал их примеру. Ему приходилось есть подобное блюдо, правда, существовал риск, что животное было заражено какими-нибудь опасными паразитами. Впрочем, он никогда здесь не слышал ни о чём подобном. В любом случае, о таких пустяках сейчас надо думать в последнюю очередь.
Чайничек закипел быстро, Монгу прямо в бурлящую жидкость всыпал жменю кофезаменителя, приготовленного из степных орехов, и щепотку каких-то трав. Выждав пару минут, снял посудину с огня, протянул Олегу как старшему. Кружек не было, так что придётся обходиться без них. Сделав первый глоток, он передал чайник Эрону, только после него настала очередь младшего гладиатора.
Так, передавая посуду по кругу, они приговорили весь напиток. За всё время никто не произнёс ни слова, да этого и не требовалось. Монгу вновь наполнил чайник снегом, водрузил на огонь, чтобы помыть. Эрон степенно достал деревянную трубку с огромной чашечкой, набил её смесью наркотической конопли и чамды, травы с кучей лечебных свойств. Первая затяжка опять досталась Олегу. Отказываться он не стал: хотя и не был курильщиком, но знал, что такая смесь обладает успокаивающим эффектом и не настолько наркотична, чтобы вызвать серьёзные последствия. Впрочем, особо Олег не усердствовал, да и арки подобной гадостью не увлекались — по традиции, на ночь они делали ровно четыре затяжки. В особо торжественных случаях в трубку, помимо прочего, заряжали шарик термоядерного гашиша; тут уж четыре полноценные затяжки могли свалить с ног быка.
Но этот случай был не торжественный — всё обошлось. Так же молча Эрон прочистил трубку, все дружно завернулись в плащи, разлёгшись вокруг костра. Часовых не оставляли — сон у арков очень чуткий, а по свежевыпавшему снегу бесшумно к стоянке не подойти. На рассвете островитяне продолжат путь. Некоторые признаки указывали, что они нагоняют похитителей, те явно движутся гораздо медленнее. Если повезёт, то к вечеру погоня закончится.

* * *

В полутора десятке километров от стоянки группы Олега, среди леса заночевала дюжина островитян. Вооружённые мужчины разлеглись меж трёх костров. Настроение у всех было отвратительное: мало того, что при переправе одну лодку разбило, так ещё и день прошёл впустую — не нашли ни следов похитителей, ни преследователей, по своей инициативе покинувших посёлок ночью.
К счастью, при крушении никто не погиб, но четверо мужчин вымокли до нитки, их оставили на берегу — сушиться у костра. Поутру они должны будут обойти округу, поискать лодку похитителей. Остальным придётся и дальше нарезать круги по лесу, пытаясь найти хоть какие-то следы. Шансов на успех очень немного.
Проклятый снегопад!

ГЛАВА 4

Речка была неширокая, местами не более полусотни метров, и отличалась очень плавным течением, как и все левые притоки Фреоны в этих краях. Собственно, иной раз они больше походили на непропорционально вытянутые озёра с поросшими камышом берегами и ряской, сплошь покрывающей мелководье.
Эта река не была исключением, разве что ряски пока не видно — не сезон. Да и течение оценить трудно — лёд до сих пор не сошёл, но явно готовился сделать это в любой момент. Последнюю неделю стабильно держалась тёплая погода, покрывшая его лужами, а со вчерашнего дня температура была на уровне нуля — в пасмурные ночи не бывает сильных заморозков. В общем, в любой момент мог начаться ледоход.
Рог, обуреваемый подобными мыслями, стоял на берегу, не рискуя сделать первый шаг. А идти придётся — мостов в здешних краях нет. Но до чего же не хочется это делать — лёд угрожающе потрескивал, казалось, он только и ждёт, чтобы неосторожные людишки отдали свои жизни под его власть.
Не выдержав, Гарик суетливо произнёс:
— Не пойму, почему тут до сих пор ледоход не начался?
Эти слова вывели вожака из позорного оцепенения, он решительно шагнул вперёд, спокойно ответив:
— Какая разница? Нам это только на руку, не придётся мудрить с переправой. Не отставайте, лёд мне очень не нравится.
Не нравился он всем, не только вожаку. Среди бандитов не было слишком рослых или толстых, а девушку вообще можно считать за половину человека. Но даже под их лёгкими телами лёд трещал и, казалось, угрожающе прогибался. Ноги пробивали покров снежного студня, смоченного водой, идущей прямо поверху. Переправа проходила в полной тишине — сейчас не до разговоров.
Рог уже подходил к прибрежным зарослям тростника, когда терпение реки иссякло. Возможно, её спровоцировала размеренность человеческих шагов, сработавших, подобно хлопку в ладоши, вызывающему лавину, а может, просто как раз пришло время. Как бы там ни было, лёд пошёл.
Оглушённый громким треском, раздавшимся прямо под ногами, Рог отчаянно рванул вперёд, дико заорав:
— Быстрее!!!
Крик был излишним — люди и так рванули во всю прыть. Под ногами с грохотом возникали новые разрывы, тут же расходясь в стороны — лёд вспучивало водой, не умещавшейся под ним. Рог, добежав до берега, обернулся, побледнел ещё больше, хотя это и казалось невозможным.
Ещё минуту назад безмятежная лента застывшей реки превратилась в хаос ледяных обломков, среди которых каким-то чудом продолжали бежать его люди. Их спасало то, что распад зимнего панциря всё ещё продолжался, и можно было двигаться, лавируя между разрастающихся трещин и настоящих расселин. Но ещё несколько секунд, и эти маневры будут просто невозможны…
Рядом плашмя рухнул Гарик: последний рывок лишил его сил, как физических, так и духовных; перевернувшись на спину, он уставился в небо пустыми глазами. Вадик от страха позабыл про боль в ноге — повизгивая, плюхнулся на колени рядом с вожаком. Остался только Антон — замыкающий, тянувший за собой перепуганную девушку. Ступив на берег, он рванул верёвку на себя. Вовремя: Аня, уже ускользающая в разлом меж вздымающихся льдин, вылетела оттуда, будто пробка из бутылки, отделавшись только промоченными ногами. Упав уже на берегу, она приложилась о присыпанную снегом корягу, но даже не обратила внимания на разбитую губу. Спасена!
Отдышавшись, пятёрка перепуганных путников дружно уставилась на реку. Лед пошёл по-настоящему, и теперь никто не сможет её преодолеть. В этот момент на другом берегу появились три человека.
— Олег!!! — отчаянно-радостно закричала девушка.
— Аня!!! — тут же донеслось в ответ.
Рог было схватился за арбалет, но вовремя одумался, заметив за спиной противника лук. Пока взведёшь механизм, тебя трижды прикончит этот проклятый геолог. Да и болтов всего две штуки осталось. Лучше об этом и не думать — вступать в бой бессмысленно.
— Уходим! Быстрее! Антон, тащи эту сучку волоком, пока я её не прирезал!
Аня, не желая уходить от берега, отчаянно вцепилась в корягу, но совладать с двумя сильными мужчинами не смогла. Антон взвалил её на плечо, ринулся в лес, не обращая внимания на её отчаянные рывки и попытки избить его связанными руками. Бандиты с сопением бежали следом — как-то само собой получилось, что он вырвался вперёд, несмотря на обременительную ношу. Арки грозили врагам кулаками, осыпая их проклятиями на своём языке — других способов досадить похитителям не было.
Однако не для Олега. Навалившись на лук, он поспешно нацепил тетиву, вытащил стрелу. В плече от нагрузки вспыхнула боль, но он не обращал на неё внимания. Выцелив последнего врага, припадающего на правую ногу, выстрелил. Попал удачно, в район правой лопатки, но бандит лишь вскрикнул, не замедлив бег. Олег больше не стал тянуться к колчану — поздно.
Похитители скрылись в лесу, лишь напоследок донёсся ещё один девичий крик, переполненный нотками отчаянного бессилия, заставивший Олега заскрипеть зубами. После этого Аня затихла. Возможно, она продолжала кричать, но за грохотом льда это расслышать было невозможно.
Разъярённые островитяне стояли на берегу разбушевавшейся реки. Цель погони была рядом, но в то же время бесконечно далека.

* * *

Обернувшись на шум падающего тела, Рог вскинул руку:
— Стойте!
Люди замерли, при этом Антон припал на колени, осторожно опустил Аню в снег. Девушка больше не брыкалась, только тихонько плакала, неловко закрывая лицо связанными руками, будто стесняясь. Но на неё сейчас никто не смотрел — все уставились назад, на Вадика, рухнувшего в снег. Из его спины вертикально торчала длинная стрела с белоснежным оперением.
Рог с одного взгляда понял, что рана серьёзная, если не сказать хуже. Чудо, что с таким подарком он смог бежать несколько минут; очевидно, его подстёгивал страх, насытивший кровь адреналином. Но теперь Вадим приплыл. Ужасающе хрипя, пуская ртом кровавые пузыри, он бился в снегу, упрямо пытаясь приподняться. Но тщетно: своё он уже отбегал. Да, с хорошими врачами в оборудованной операционной можно надеяться на благополучный исход, но в такой обстановке пробитое лёгкое не оставляет шансов: смерть уже неподалёку.
Гарик, упав на колени возле раненого товарища, растерянно залопотал:
— Вадик! Да что ж ты так! Ну, твою мать! Да что же делать!..
— С-счас… — неразборчиво произнёс тот. — Счас п-пойду…
Рог, не говоря ни слова, подошёл к барахтающемуся Вадиму, коротким, чётко выверенным ударом пробил ему затылок мощным притупленным шипом, торчащим из обуха его боевого топора. Раненый без звука ткнулся лицом в снег — только теперь это был уже не раненый.
— Ты чего?!! — заорал Гарик.
— Не жилец он был, — равнодушно ответил Рог. — Эта стрела ему только на пользу, так бы от гангрены загнулся: нога у него гнить начинала. Вечная память…
— Да так же нельзя! — не успокаивался Гарик.
— Можно! Даже нужно! Он мне с того света только спасибо скажет. Я сделал так, как должен был сделать. Если ты с этим не согласен, могу и тебе такую эвтаназию устроить. Ну?
Гарик опустил глаза, медленно кивнул, проклиная себя за вспышку непонятного гуманизма, вызвавшего раздражение вожака. Да что, собственно, случилось? Экая невидаль — раненого добили. Плохо только, что прецедент нехороший — если ранят самого, можно легко догадаться о дальнейшей судьбе. Впрочем, так и так помирать, Рог прав, с такими ранами здесь не выжить.
Антон никак не отреагировал на убийство товарища, лишь равнодушно скользнул взглядом по трупу и спокойно произнёс:
— Рог, впереди посёлок.
— Здесь никто не живёт, сам должен знать.
— Кто-то всё же поселился. Или просто костёр развёл: дымком тянет.
— Твою мать! — изумился Рог. — И точно! Пойдём, посмотрим.
— Да вы что? — охнул Гарик. — Бежать надо без оглядки! У нас на хвосте островитяне!
— Хрен они нас догонят, — ухмыльнулся Рог. — Всё, считай, что мы уже на другой планете. Теперь им придётся ждать, покуда лёд не схлынет, а это не день и не два. Нет, сейчас их опасаться нечего. Пока они переберутся, мы будем уже очень далеко. Ладно, нечего языки чесать, пошли.
Антон поднял апатичную Аню на ноги, занял своё место в хвосте уменьшившегося отряда. Вадика никто даже не подумал хоронить. Лишь Гарик дёрнулся в его сторону, собираясь забрать с трупа всё, что только можно, но вовремя одумался — у этого голодранца, кроме одежды, ничего не было. А учитывая ветхость тряпок, не стоит ради них даже нагибаться. Дубинку, усиленную каменными вставками, тоже нельзя считать ценным имуществом, так что пусть остаётся у покойника.
Рог прошёл пару сотен шагов, прежде чем действительно увидел посёлок. Впрочем, посёлком это назвать было трудно — одинокая хижина на берегу большого ручья. В русле виднелись остатки плетёной изгороди, судя по всему, жители промышляли здесь рыбной ловлей. Странно, что они решили обитать в пойме постоянно, но ломать над этим голову вожак не стал.
Обернувшись. Рог прошипел:
— Дом небольшой, мужчин там мало, не больше двух или трёх. Берём их в оборот.
— Может, не стоит? — поспешно протараторил Гарик. — Вадика больше нет, нас слишком мало, чтобы…
— Заткнись! — оборвал его Рог. — Нам нужна еда, без неё скоро ноги переставлять не сможем. Или ты готов святым духом питаться? Нет? Значит, молчи и приготовь свой томагавк.
Гарик не рискнул продолжать спор, достал самодельный топорик из куска толстенной жести, вставленного в расщеп рукояти. Рубить дрова этим орудием проблематично, а вот располосовать морду в самый раз.
Троица медленно направилась к хижине, стараясь производить как можно меньше шума. Антон по-прежнему тащил Аню за собой, только для верности обвязал верёвку ещё и вокруг ног, не позволяя делать большие шаги, чтобы пленница не смогла убежать, если ей подвернётся такая возможность. Он нисколько не сомневался, что импульсивная девушка без раздумий бросится в реку, невзирая на лёд, даже со связанными руками попробует добраться до другого берега, где остался ненавистный Олег.
К сожалению, рот ей заткнуть никто не догадался, чем Аня воспользовалась не раздумывая:
— Бегите!!! Бегите из дома!!! К вам идут бандиты!!!
— Сука! — взвыл Рог и, уже не таясь, бросился к хижине.
Заскрипели деревянные петли, дверь, утеплённая связками камыша, открылась, на порог выскочил невысокий, плечистый мужчина, обнаженный по пояс. В руках он сжимал длинную дубинку с костяными шипами на конце. Рассмотрев нападавших, он дёрнулся назад, но недостаточно проворно — Рог вскинул арбалет и всадил ему стрелу в живот. Вскрикнув от боли, хозяин яростно взревел, бросился на агрессоров, позабыв про осторожность.
Рог довольно ухмыльнулся — вступать в схватку в незнакомом доме не слишком приятно. Да и численное преимущество в тесноте не используешь. Впрочем, серьёзной схватки не получилось — боевой порыв хозяина иссяк через несколько шагов. Он со стоном остановился, морщась от боли, направился дальше уже обычным шагом.
Антон замешкался, накидывая верёвку на ближайшее дерево, опасаясь, что пленница всё равно умудрится сбежать, но потом приступил к бою. Следуя обычной тактике, он рванул вперёд, обходя мужика справа. Гарик, следя за его маневром, уклонился влево, Рог кинулся вперёд. Бедолага лишь раз успел взмахнуть своей дубиной, но никого не задел — Антон мечом парировал удар, а вожак, подскочив, после ложного взмаха топором заехал противнику ногой в пах. Тот с воем согнулся, чем и воспользовался Гарик, расколов ему затылок.
— Готов! — возбуждённо ухнул бывший почтальон и бросился к дому.
— Ша! Стоять! — крикнул Рог. — Хочешь как Вадик закончить? Тот тоже торопиться любил…
Гарик замер столь стремительно, будто на стену налетел. Повторять судьбу погибшего товарища ему явно не хотелось. Рог быстро, но без суеты извлёк из тела убитого стрелу, перезарядил арбалет, лишь потом направился к дому.
Перед раскрытой дверью бандиты остановились, не горя желанием подставлять голову под удар из-за угла. Рог постучал по косяку боковиной топора, прокашлялся:
— Эй! Дома есть кто-нибудь? Выходите по-хорошему, иначе дверь прикроем и спалим всех к чёртовой бабушке! — выждав угрожающую паузу, вожак добавил: — Ну что ж, песец вам пришёл! Закрываю!
Он и впрямь заскрипел дверью, но тут же юркнул внутрь, надеясь, что обманул невидимых противников столь нехитрым маневром. Антон кинулся следом, лишь трусоватый Гарик замешкался, прислушиваясь к шуму, доносящемуся из дома. Убедившись в отсутствии звона оружия, он шагнул было вперёд, но замер — навстречу показался ухмыляющийся Рог:
— Что? В штаны наложил? — насмешливо поинтересовался он у опешившего бандита.
— Я? Нет, конечно! Я…
— Да ладно тебе! Ты посмотри, кого мы здесь нашли!
Рог вытолкнул из дома плачущую молодую женщину с явными признаками беременности. Не удержавшись на ногах, она упала на четвереньки, с ужасом глядя на неподвижное тело мужчины, на окровеневший снег вокруг головы. Завыв, она поползла к нему, но была остановлена ударом в бок — на это у Гарика храбрости хватило. Перевернувшись от жестокого пинка на бок, женщина разрыдалась.
Приглядевшись, Рог покачал головой:
— Во дела! Да ей лет семнадцать, не больше! А хахалю её под пятьдесят!
— Силён мужик! — захохотал Гарик. — Только не там, где надо, силён, иначе бы не кормил сейчас ворон! Глянь, Рог! Девка-то ничего, прямо-таки просит мужской ласки!
— Нет у тебя ничего святого, — притворно вздохнул Рог. — Она же беременная!
— А ребёнок здесь не помешает, да и выдавить его недолго, — не растерялся Гарик.
— Ладно, тащи её назад в дом, — решил вожак и прикрикнул: — Антон! Мать твою за ногу! Иди за своей девкой, она уже хрен знает куда ускакала… По-моему, вместе с деревом.

* * *

Олег недолго бушевал на берегу взбесившейся реки. Поначалу он был в настолько невменяемом состоянии, что пытался рвануть на другую сторону прямо по бушующему потоку, и лишь дружные усилия арков смогли удержать его от столь самоубийственного шага. Успокоился он с трудом — ведь только что Аня была так близко, почти на расстоянии вытянутой руки, а теперь отделена от него непреодолимой преградой. Это, конечно, не громадная Фреона, но стоит учесть, что лёд только пошёл, причём течение быстрое — река ещё не утихомирилась. В ближайшее время переправа невозможна.
Взяв себя в руки, Олег поспешно заявил:
— Так… нам надо… Надо найти узкое место. Возможно, удастся подрубить дерево, чтобы улеглось как мост.
Эрон покачал головой:
— Тяжело. Река широкая, вряд ли мы найдём такое дерево на берегу, да ещё и в удобном месте. Здешний лес слишком чахлый.
Олег прикусил губу, сам поняв свою ошибку. Во всём виноват сумбур в голове — надо его утихомирить и принять правильное решение. Однако как ни крути, а вариант выходил один-единственный, угрожающий большой потерей времени. Нет, разумеется, есть и другие, но с их возможностями… Ладно, делать нечего.
— Эрон, мы пойдём к устью этой реки. До Фреоны отсюда не больше трёх километров… я так думаю. Там, вдоль берега, течения почти нет, да и лёд неопасен. Мы соорудим плот и обогнём на нём устье стороной, чтобы не попасть в полосу льда, вырывающегося оттуда. На просторе он расходится во все стороны, его можно миновать без особого труда.
— Хорошо, — кивнул арк. — Нам надо поспешить, иначе эти трупоеды успеют уйти слишком далеко.
Монгу взвалил на плечи рюкзак с вещами крошечного отряда, занял место за Эроном. Олег, как всегда, плёлся позади. Как ни рвался он вперёд, но идти по заснеженному лесу слишком быстро не получится.

* * *

Аня опустошила полную миску пресной ухи, съела всю рыбу, да ещё и часть костей смогла прожевать. При этом, несмотря на суточную голодовку, есть она не хотела, но заставляла себя, прекрасно понимая, что если потеряет силы, то никакой надежды на побег не останется. К тому же, в случае удачного побега придётся долго добираться назад в одиночку, что тоже нелёгкое дело. В этих местах вряд ли можно рассчитывать на помощь местных жителей — с островитянами они не общались. Нет, надеяться нужно только на свои силы, так что надо есть, невзирая на отсутствие аппетита.
Хижина была очень маленькая, от такого количества народу в ней сразу стало тесно. Впрочем, Аню это не беспокоило: она наслаждалась долгожданным теплом — в последнее время ей этого очень не хватало. Ночью девушка не сомкнула глаз — от костра толку было немного, а оленья шкура, выделенная ей Антоном, оказалась сыровата и почти не грела. К счастью, покойный хозяин знал толк в строительстве: жилище вышло тёплым. Сложено незатейливо — из жердевых стен, меж которых насыпана земля. Просто, но результат неплох. В одном месте структура сооружения была нарушена единственным крошечным окном, затянутым мутной плёнкой, склеенной из каких-то ошмётков, на пластик этот материал походил слабо. Аня слышала, что вроде бы кто-то ухитрялся делать такой заменитель стекла из рыбьих или животных пузырей, но видела подобное впервые.
Хозяйка домика сидела на единственной лежанке, не реагируя на сочувственные взгляды, бросаемые ей Аней. Она вообще ни на что не реагировала, даже плакать перестала — застыла статуей, уставившись в одну точку. Взгляд был не просто пустой — пустота его не поддавалась описанию. Оставалось надеяться, что столь сильное потрясение не отразится на будущем ребёнке. Если, разумеется, бандиты сохранят женщине жизнь, а это как раз неизвестно. Аня, поймав несколько взглядов Гарика, поняла: насытившись, подонок собирается устроить какую-то пакость.
Так и оказалось.
Бывший почтальон, несмотря на свои скромные габариты, жрал за двоих. Выхлебав несколько глубоких мисок, он уплёл всю рыбу вместе с костями и головами, сытно рыгнул, похлопал себя по животу:
— Чтоб я всегда так жил!
— Как мало тебе надо, — иронично отозвался Рог.
— Почему? Я бы, конечно, с б́ольшим удовольствием мяса потрескал, но чего нет, того нет. Как говорили у нас в авиаотряде, за неимением стюардессы нагибают пилота.
— Да ты у нас лётчик! — делано изумился вожак.
— Не летчик, но к небу близко, — уклончиво ответил Гарик.
— Близко, говоришь? Зимой на крыше снег чистил? И вообще, странный у вас авиаотряд, раз с пилотами подобное проделывали…
— Кончай подначивать! Я вот что думаю… — Гарик скорчил неповторимую гримасу, отобразив одновременно удовольствие, озадаченность и лукавство: — Поели мы хорошо, не спорю. Однако для завершения программы отдыха чего-то нам не хватает…
— Ну и чего же? — понимающе ухмыльнулся Рог.
— Женской ласки, вот чего! Как я про это мог забыть! Это, наверное, от долгого её отсутствия. Но ничего, всё можно наверстать. Антон, ты не поделишься с товарищами своей красавицей?
Парень ничего не сказал, но выразительно положил ладонь на рукоять меча, что само по себе было красноречивым ответом. Гарик, ничуть не испугавшись, с досадой произнёс:
— Не поделишься… Вот же люди жадные бывают! Разве с неё убудет? Ладно-ладно! Успокойся! Сам не пользуешься и другим не даёшь… Что же нам теперь делать?
Диалог бандитов был столь неестественным, что Аня ни на секунду не испугалась за себя, понимая, что они разыгрывают какой-то спектакль. Ей при этом отводилась роль зрителя: никто не станет ссориться с Антоном — банда и так ослабла до минимума. Нет, бояться следует хозяйке дома — бояться бандитской похоти.
Так и оказалось. Рог, ухмыляясь всё больше и больше, покачал головой:
— А ты не забыл, что у нас в гостях не только симпатичная островитянка. Есть кое-кто ещё… Я понимаю, что до прекрасной Анны хозяйке этих чертогов далеко, но сам же говорил, как поступают в отсутствие симпатичной стюардессы.
Хлопнув себя по лбу, Гарик фальшиво охнул:
— Как же я мог забыть!
Обернувшись, он плотоядно уставился на застывшую хозяйку, покачал головой:
— Красавица, прости, что мы о тебе немного подзабыли, но сейчас я это упущение исправлю.
Поднявшись, он пересел на лежанку, обхватил женщину за талию, другой рукой мгновенно влез за пазуху:
— Ого! Ребята, а тут есть на что полюбоваться! Станок что надо! Ну-ка, красавица, давай-ка мы с тебя снимем тряпки: они мешают любоваться на твои сокровища. Личиком ты, к сожалению, не вышла, но вот всё остальное у тебя на уровне… мне так кажется.
Женщина только сейчас вышла из ступора, дёрнулась, попытавшись вырваться из объятий бандита. Тот навалился, прижимая её к лежанке, при этом продолжая второй рукой шарить под одеждой.
— Рог! Помоги! — прохрипел Гарик.
Вожак поднялся, подмигнул Ане:
— Смотри! Такого ты на своём острове не увидишь. Ваши мужики сопли ходячие, не способные на серьёзные поступки. А вот революционерам трахнуть беременную — раз плюнуть: нас такими мелочами не смутить.
— Мрази!!! Вы просто мрази!!! Немедленно оставьте её в покое!!!
— А то что? — насмешливо уточнил бандит.
— Я… Я… Вам это так с рук не сойдёт! Какие же вы мрази!
— Верно заметила: мрази. А вот какие именно мрази… Сейчас сама увидишь, когда досмотришь всё до конца.
Аня с мольбой посмотрела на Антона:
— Я… Мне надо выйти…
— Нет уж! Пускай смотрит! — бросил Рог через плечо, уже поворачиваясь к лежанке.
Антон, не обратив на слова вожака ни малейшего внимания, поднялся, потянул за верёвку, обхватывающую запястья девушки. Та поспешно вскочила, едва не опрокинув стол, рванулась к двери, вздрагивая от каждого крика несчастной женщины. Рог недовольно поморщился, но не стал конфликтовать с соратником — у него намечалось более приятное занятие.
Изо всех сил натягивая верёвку, Аня добежала до трупа хозяина, остановилась, развернулась к Антону, раскрыла было рот, но он её опередил, хмуро произнеся:
— Ты в туалет хотела? Он за домом.
— Не нужен мне туалет! Ты сам прекрасно понимаешь, что не нужен! Антон! Как ты можешь быть вместе с такими подонками?!
— Они не идеальны, — кивнул парень. — Но у них хватает положительных качеств.
— Да? Что-то я их не заметила! Наверное, тщательно прячут свою истинную благородную сущность! Антон, ты ведь раньше был не таким, совсем не таким. Зачем? Зачем ты всё это затеял?
— Я не могу без тебя. Я долго об этом размышлял… Если бы ты знала, как больно мне было за то, что я ушёл… тогда… Оставил тебя там, на острове, да ещё в таком опасном положении. Мне тогда разум затмило, не иначе. Скажи ты на прощание одно… одно-единственное ласковое слово… остался бы не раздумывая. Аня, как же я тебя люблю…
— Дурак! Сам должен понимать: всё закончилось, не начавшись. Да, прости, что я тебя тогда сразу резко не отшила, но и никакой надежды никогда не давала. Это всё из-за Олега: строила тебе глазки, чтобы вызвать у него ревность, иначе он бы так и не признал во мне женщину. Наверное…
— Забудь про Олега, — резко заявил Антон. — Всё, больше ты его не увидишь. Хватит — один раз я от тебя отступился, больше такую глупость не совершу. Ты моя и только моя!
— Ошибаешься! Мы муж и жена, ещё с осени, нас даже в церкви обвенчали. Я его и только его! И ничего против этого не имею: мы любим друг друга, у нас всё просто замечательно.
Ревниво насупившись, Антон непреклонно произнёс:
— Жаль, что у меня не было возможности его убить, хотя я не раз задумывался об этом.
— Ты негодяй! — вскинулась Аня. — Он ведь тебе жизнь спас!
— Что моя жизнь в сравнении с возможностью обладать тобою? Нет, ты будешь моей, только моей! Я всё равно этого добьюсь: как бы ты ни сопротивлялась, но рано или поздно сдашься. Ты великолепная женщина, но просто женщина, не больше, а вы легко меняете привязанности, я видел это не раз. Нет, я всё равно тебя завоюю.
Вздрогнув от пронзительного крика, донесшегося от дома, Аня побледнела, упрямо покачала головой:
— Добиться этого ты можешь разве что таким способом.
— Не бойся, я не стану так поступать, это уже будет не любовь.
— Спасибо хоть на этом.
Антон, выждав паузу, задумчиво добавил:
— Но помни: я уже не тот глупый мальчик, который уговаривал тебя на крепостной стене. Совсем не тот… Кто знает, что я устрою, если ты и дальше продолжишь упрямиться.
Аня не ответила, побледнев ещё больше — если Антон изменит своё отношение, ей придётся несладко. Ведь он — её единственная защита от этих подонков, а если сам превратится в такого…
Думать об этом было страшно.

* * *

Построить плот оказалось не столь просто. В этих краях берег Фреоны оказался сильно заболоченным, кроме тростника, никакого подходящего материала поблизости не было. Олег с досадой вспоминал верёвку, оставленную на стене посёлка — сейчас она бы здорово пригодилась. За неимением других средств, мужчины отрез́али от своих плащей тонкие ленты, скрепляя ими вязанки тростника и десяток брёвен, принесённых за целый километр. Работу закончили лишь на рассвете следующего дня, практически не отдохнув.
Ухватившись за шесты ладонями, изрезанными тростником, преследователи отправились в плавание. Плот был слишком мал, то и дело при резком маневре ноги заливало водой, всё время приходилось следить за равновесием. Столкновение с крупной льдиной могло оказаться фатальным, так что приходилось их огибать заблаговременно — неповоротливое плавсредство не так просто заставить изменить курс.
К счастью, речных «айсбергов» было немного, да и течение возле берега почти отсутствовало. Попотеть пришлось лишь один раз, обходя устье злополучной речки. К тому времени она малость поутихла, но всё равно льда выбрасывала немало.
Преодолев опасную стремнину, поспешно направились к берегу. Хозяйственный Эрон хотел было развалить плот, прихватив с собою все ремни, но Олег не позволил терять время. Преодолев лабиринт подтопленных плавней, маленький отряд через час добрался до того места, где вчера повстречался с похитителями. Снегопадов с тех пор не было, так что след нашли без труда. Выглядел он не слишком свежим из-за нагрянувшего тепла, но потерять его всё равно невозможно.
Не пройдя и полукилометра, преследователи вышли к трупу Вадика, мельком его осмотрели, а чуть дальше обнаружили маленькую хижину. Возле неё копошилась невысокая женщина, при помощи деревянной лопаты пытаясь выкопать яму. Мёртвый мужчина, лежащий рядом, не оставлял сомнений в предназначении данной ямы.
При виде троицы незнакомцев, вооружённых до зубов, женщина кричать не стала, только застонала с какой-то обречённостью. Олег, вскинув руку, улыбнулся как можно более дружелюбно, и успокаивающе произнёс:
— Не бойся, мы не бандиты. Мы преследуем троих мерзавцев, похитивших мою жену. Как я понимаю, они были здесь?
Женщина молча кивнула.
— Это они убили мужчину?
— Да, — безжизненным голосом ответила она. — Это мой муж… Был моим мужем. Они убили его… Я ждала ребёнка… Теперь не жду.
— Скоты! — констатировал Олег, но далее рассыпаться в соболезнованиях не стал: его больше волновали свои проблемы: — Девушка, которая была с ними? Как она? Её не обижают?
— Нет. Она связана, но всё равно постоянно пытается убежать. Там был один… Самый нормальный из них. Он её защищает, но и убежать не даёт. Она помогала мне… потом, когда я потеряла ребёнка.
— Давно они ушли?
— На рассвете.
— Проклятье! Они опережают нас на пять или шесть часов! Мы их до вечера не догоним!
— Да, они очень спешили. И забрали из дома почти всё. Еды осталось чуть-чуть, мне не прожить на ней и недели.
Олег, вслушиваясь в последние слова, произнесённые равнодушным тоном, понял, что его первое впечатление было обманчивым — перед ним вовсе не зрелая женщина, перевалившая тридцатилетний рубеж. Сколько ей? Двадцать? Семнадцать? Какая, впрочем, разница. Выглядит она теперь раза в два старше, чем на самом деле. Лицо и так трудно назвать красивым, а сейчас, почернев, стало и вовсе будто у старухи.
Поколебавшись, он остановил порыв глупого благородства, призывающего помочь несчастной, и неловко произнёс:
— Извини, но мы не можем терять время. Если хочешь похоронить мужа, разведи на этом месте костёр, иначе так и не справишься с мёрзлой землёй. Оставаться здесь тебе нельзя, сама понимаешь. Есть куда пойти?
— Нет.
— Понятно… Захватишь всю еду и пойдёшь к устью этой речки, там, на берегу, найдёшь наш плот. Льда на реке немного, если не отходить далеко, то спокойно переправишься. Дальше иди вверх по Фреоне и через день или два увидишь большой приток на противоположном берегу. За ним будь внимательной, следи за островами, пока не заметишь на одном из них посёлок. Его разглядеть трудно, но дым видно хорошо. Возможно, встретишь на берегу кого из наших, если нет, то посигналь как-нибудь. За тобой придут, у нас там постоянно наблюдатель с биноклем всё разглядывает. Примут тебя хорошо, не волнуйся, только передашь, что встретила Олега, и расскажешь про то, что случилось. Поняла?
— Да.
— Вот и хорошо. Сообщишь, что я продолжаю преследование и без Ани не вернусь. Ты как, сможешь дойти? В таком состоянии?
— Мне не остаётся другого выхода, — равнодушно ответила женщина.
Нахмурившись. Олег покачал головой:
— И не вздумай удавиться над могилой мужа. Он бы это точно не оценил. Ты молода и успеешь ещё пожить в своё удовольствие. Будут у тебя ещё дети… я надеюсь…. Ладно, извини, но больше помочь тебе ничем не смогу. И это… Лучше брось ты это дело: такими темпами могилу рыть целую неделю будешь. Собирай вещи и уходи, пока наши следы хорошо заметны, по ним быстро найдёшь плот. А тело мужа затащи в дом и подожги его перед уходом. Хочешь, мы сами занесём? Тебе будет слишком тяжело.
— Нет. Я сама… Я всё сделаю сама…
— Как знаешь. Ладно, удачи тебе.

ГЛАВА 5

Очередная бессонная ночёвка в сыром холодном лесу здорово подкосила силы. Аня едва плелась, то и дело пытаясь задремать прямо на ходу. Из-за рассеянного внимания девушка постоянно спотыкалась, иногда падала. Обеспокоенный Антон до минимума сократил длину верёвки, поддерживая пленницу в такие моменты, но делать это успевал далеко не всегда. Один раз, не выдержав, он предложил Ане посидеть у него на плечах, но в ответ заслужил лишь презрительный взгляд. Будь она не в столь сонном состоянии, то обязательно согласилась бы, помня о том, что ей следует беречь силы, но мозг, затуманенный усталостью и недосыпанием, с рефлекторным недоверием реагировал на любое участие со стороны похитителя.
Очередную остановку Аня встретила с радостью, надеясь, что бандиты устроят затяжной привал. Но нет, их насторожил запах дыма, принесённый восточным ветерком. Коротко посовещавшись, они покинули звериную тропу, пробиваясь через снежную целину. Девушка, с трудом сбросив сонное оцепенение, из обрывков фраз поняла, что они собираются заслать в этот посёлок кого-нибудь на разведку. Сомнительно, что о них слышали в здешних краях, так что опасности разоблачения нет. Необходимо выяснить, куда они попали и где можно встретиться с Монахом. Не исключено, что здешние жители его люди.
Действительность оказалась не столь простой, как предполагалось. Да, к посёлку они вышли, но вопрос о разведке отпал сразу, ибо их заметили. Проломившись сквозь кусты, Рог вышел на маленькую прогалину, резко остановился, чуть ли не нос к носу столкнувшись с парочкой мужчин. На охотников они походили слабо: один в доспехах из кожи и тростника, с короткой пикой, второй с массивным медным нагрудником, топориком за поясом и каменной булавой в руках. Меховые шапки усилены деревянными пластинами — они играли роль шлемов. На каждом виднелась овальная эмблема с изображением креста заключенного в круг.
Незнакомцы синхронно отступили назад, готовя оружие. Рог, рассмотрев эмблемы, миролюбиво показал пустые ладони:
— Ребята, спокойно! Мы ищем Монаха.
— Вы откуда? — настороженно уточнил тип с булавой.
— Издалека, с юга. Четвёртый день к вам топаем.
Солдаты переглянулись, тот, что с пикой, хохотнул:
— Ну и дела! Нечасто такое увидишь, чтобы к нам так рвались. Да ещё и с дальних краев.
— Так мы можем поговорить с Монахом? — нетерпеливо уточнил Рог.
— А куда вы теперь денетесь? — хмыкнул парень с булавой и пронзительно свистнул.
На сигнал пришло сразу полдесятка бойцов. Старший, облаченный в доспехи из автомобильной жести, выслушал короткие объяснения Рога и приказал следовать за ним. Солдаты плелись позади, отрезая пути отхода.
Посёлок показался через пару минут, причём с первого взгляда стало понятно: здесь не всё ладно. Он расположился на склоне невысокого холма, вытянувшись вдоль маленькой речки. Оборонительные сооружения состояли из мелкого рва и невысокого вала с двухметровым частоколом, за ними скрывалось около полусотни жилищ.
В данный момент частокол был проломлен в нескольких местах, парочка хижин пылала, разнося запах дыма на всю округу. Вокруг них суетились десятки фигурок, но пожар не тушили, просто не давали ему распространяться на весь посёлок. Даже с расстояния в сотню метров можно было различить кровавые пятна на белом снегу и несколько подозрительно неподвижных тел рядом с ними.
Уже в воротах Аня вскрикнула от страшного зрелища — сразу за ними протянулся ряд кольев с корчащимися людьми. Никто из них не кричал, очевидно, это было невозможно, лишь некоторые постанывали. Особо зловеще выглядело несколько свободных орудий казни, уставившихся в небо на совесть отточенными остриями.
Побледневшие бандиты прибавили шаг, спеша миновать страшное место. Аня и вовсе закрыла глаза и мечтала то же самое сделать и с ушами, но мешали связанные руки. Поднять веки рискнула лишь после того, как громыханье жестяных доспехов стихло и послышался голос:
— Первый! Мы нашли этих людей на опушке леса. Они говорят, что пришли издалека, с юга, для того, чтобы увидеть тебя.
Открыв глаза, Аня в первую очередь рассмотрела десяток мужчин в доспехах из той же автомобильной жести — по здешним меркам очень неплохая броня, мало кто мог такой похвастаться. Странно, но на самого удивительного человека она обратила внимание во вторую очередь.
А удивляться было чему. Во-первых, он сидел верхом на пони — это была первая лошадь, увиденная Аней в этом мире. Во-вторых, рост его был настолько велик, что свисающие ноги едва не доставали до земли. Девушка сразу поняла, что в нём не меньше двух метров, правда, сама фигура внушительностью не отличалась — всё ушло ввысь, а не вширь. Но всё равно впечатляло. Голову всадника защищал красивый отполированный шлем, такой она видела в фильмах про римских легионеров. Под чёрным плащом, чем-то напоминающим облачение священника, виднелись доспехи из мелких пластин, набранных подобно чешуе, с пояса свисал длинный прямой меч с массивной крестовиной эфеса.
Лицо заслуживало отдельного описания и могло выделить этого человека из толпы без всего остального. Это было лицо ворона, ассоциация была столь полной, что Аня не удивилась бы, если б он внезапно закаркал. Однако вместо птичьего крика с уст сорвались обычные слова, правда, голос был каким-то дёргающимся, надтреснутым:
— Вы действительно пришли с юга?
— Да, — уважительно ответил Рог, — Нам пришлось добираться несколько дней.
— Что ж, ваш путь окончен. Зачем же вы хотели меня видеть?
— Первый, мы хотим служить у тебя.
— У меня не служат, — спокойно ответил Монах. — Я лишь первый среди равных, не более. Разве могут равные служить друг другу?
— Прости, мы плохо знаем ваши правила. Но непременно их изучим: я больше так не ошибусь. Ты силён, ты способен сделать то, что не под силу нам. Мы готовы помочь тебе во всех начинаниях. Я и Антон хорошие воины с отличным оружием, Гарик… он тоже может быть полезен.
— Воины мне нужны, — многозначительно произнёс Монах. — А кто эта девушка? Ты так её и не представил.
— Она принадлежит Антону.
— Почему её руки связаны?
— Чтобы не сбежала. Он отобрал её у мужа, она ещё не привыкла к своему новому положению.
— Вот как? Я не одобряю подобного. Жёны должны быть при мужьях, хранить очаг и рожать детей. Я пресекаю любые проявления позорного феминизма, но и разрушать семьи подобным образом не позволяю. Женщина не товар, принадлежащий тому, кто её пожелает.
Антон шагнул вперёд, решительно произнёс:
— Она будет хранительницей моего очага и матерью моих детей. Обстоятельства привели к тому, что мы разлучились, но больше я этого не допущу.
— Вот как? Ты ведь собираешься стать одним из нас, а наши воины не всегда принадлежат сами себе. Сидеть при очаге всё время тебе никто не позволит.
— Ничего. В своей семье я смогу поддерживать порядок.
На последних словах Аня зашлась в приступе кашля. Нахмурившись, Монах покачал головой:
— Мне не нравится состояние здоровья твоей женщины.
— Дорога была трудной, мы ночевали в холодном лесу, она промочила ноги, простыла. Но в тепле быстро выздоровеет.
— Надеюсь… Вид у неё слишком хрупкий, сомневаюсь, что она сможет принести тебе много детей.
Призадумавшись, Монах повернулся, указал на один из домов с краю посёлка:
— Идите пока туда. Обогреетесь, отдохнете. Хозяев там нет и больше не будет: я наказал эту деревню за неповиновение, приказав уничтожить десятую часть жителей, сейчас наши ребята ловят их по всей округе. Вечером мы решим, как с вами поступить… Скорее всего, примем всех в свои ряды, ведь нам действительно нужны воины. Но если придёт муж этой женщины и попросит справедливого суда, то придётся вернуть ему жену, если не откроются другие обстоятельства. Всё, ступайте.
Бандиты поспешно направились к указанному дому. Гарик, отойдя на безопасное расстояние, тихо произнёс:
— Рог, я так понял, что нам особо не обрадовались? Видал, как разговаривал?
— Всё нормально, — буркнул вождь. — Нам даже оружие оставили.
— Им бояться нечего, — вздохнул Гарик. — Видал? Тут бойцов побольше сотни, и один другого круче. Силён Монах, очень силён…
— Это и хорошо, — констатировал Рог. — Нам слабый вожак не нужен.
Покосившись в сторону жутких кольев, Гарик поёжился:
— Суров он больно.
— Это тоже хорошо: мягкотелый вожак не может быть сильным.

* * *

Принюхавшись, Эрон тихо произнёс:
— Дым. Рядом посёлок, на востоке.
— Выходит, они решили выйти к людям, — заключил Олег.
— Да. След совсем свежий, они опережают нас на час, не больше.
— Вот и хорошо, теперь точно не уйдут, до вечера мы их обязательно догоним… Если опять что-нибудь не помешает.
Троица рванула вперёд ещё быстрее, хотя и до этого продвигались на пределе возможностей. Даже встали они ещё затемно, после короткой ночёвки в сыром лесу. Сознание того, что Аня совсем близко, заставило Олега позабыть о боли в натруженных ногах. За зиму он обленился, двигался мало, теперь за это приходилось платить.
Спереди послышался пронзительный свист, следом затрещали ветки, на поляну выскочил пожилой мужик с дубиной в руках. Испуганно обернувшись, он рванул на другую сторону, но тут же с криком упал, заработав стрелу в шею. Следом из кустов вышло четверо вооружённых мужчин в тростниковых доспехах. При виде островитян они замерли, один резво опустил арбалет, вдел ступню в стремя, принялся поспешно крутить ворот.
Олег не стал тратить время, выхватил лук, быстро натянул тетиву, достал стрелу.
— Бросьте оружие! — крикнул один из четвёрки.
— Пускай он оставит в покое свой арбалет, — ответил Олег.
Но призыв пропал впустую. Неизвестно, на что рассчитывал стрелок, но, едва зарядив оружие, он вскинул его к плечу, не оставляя островитянам выбора. Тетива хлопнула по наручу, арбалетчик с криком рухнул на спину. Оставшаяся троица дружно засвистела, ринулась вперёд, размахивая оружием.
— Ты стреляй, а мы будем драться! — крикнул Эрон. — Сюда бегут другие враги, у них тоже могут быть арбалеты, тебе придётся защищать нас от них.
Олег не стал спорить — доводы арка были вполне разумны. Накладывая на тетиву вторую стрелу, он не смотрел в сторону схватки, прекрасно понимая, что против гладиаторов троица землян не более чем котята против тигров. А вот из кустов в любой момент могут выскочить новые стрелки; для того чтобы выпустить болт, много ума не надо, тут искусство арков бессильно.
На поляну выскочило сразу пятеро. Один действительно оказался с арбалетом, Олег немедленно выстрелил. Не слишком удачно — попал в плечо, но из строя его всё равно вывел. Остальные кинулись на арков, к тому моменту прикончивших двух бойцов из трёх. Эрон ловко врезал последнему противнику древком алебарды в живот, после чего, уже скорчившемуся от боли, снёс голову широким замахом. Монгу при этом успел подхватить её в руки и хладнокровно присосался к угасающему кровавому фонтану, бьющему из перерубленных артерий.
Враги, потрясённые жутким зрелищем, замерли, с ужасом и отвращением взирая на здоровяка. Расхохотавшись, он швырнул свой кошмарный трофей в их сторону и с завыванием ринулся следом, раскручивая секиру. Завязалась новая схватка, причём Олег и здесь не сомневался в скорой победе арков. Замерев со стрелой наготове, он выбирал удобный момент, чтоб уменьшить число врагов без риска задеть товарищей.
Но закончить схватку и им не дали — на поляну ворвалось уже более десятка новых противников, среди них Олег с изумлением заметил всадника на низкой лошадке. Подняв руку, тот пронзительно заорал:
— Стоять! Прекратить драку!
Как ни странно, но этого вполне хватило. Противники поспешно отступили назад. Арки, намеревавшиеся их преследовать, замерли, разглядев, что среди новоприбывших стоят пять арбалетчиков с оружием наготове — против таких аргументов спорить нежелательно. Олег тоже не стал переть на рожон — но стрелу с тетивы не убрал. В крайнем случае, хоть одного он попытается прихватить с собой.
Всадник, не обращая внимания на угрожающе натянутый лук, выехал вперёд, спокойно поинтересовался, ни к кому не обращаясь:
— Кто эти люди?
— Мы не знаем, — ответил один из солдат, зажимая ладонью рассеченное предплечье. — Ребята Мака гнались за стариком, сдёрнувшим из посёлка, но нарвались на этих типов. Вон, всех их положили!
— Понятно… — всадник уставился на Олега, и парень едва не поёжился от пронизывающего взгляда. — Вы не похожи на людей из посёлка. Там обитали одни слизняки, не придумавшие ничего умнее, как отказаться от выплаты налогов под предлогом голода. Среди них не было хороших бойцов, а вы уложили шестерых наших, да ещё и покалечили парочку, как я вижу… Откуда вы?
Олег, к тому времени успел обобщить смутные слухи, доходившие до острова, и уже понял, с кем разговаривает. Надо сказать, это знание его не слишком обрадовало, скорее наоборот. Не опуская лук, он почти спокойно ответил:
— Мы пришли с юга, издалека.
— Почему-то я этому не удивляюсь, — спокойно произнёс Монах. — Это направление в последнее время стало слишком популярным. Хочешь, я угадаю, что вас сюда привело?
— Ну? — с подозрением произнёс Олег.
— Вы преследуете людей, похитивших светловолосую девушку.
— Ты видел её?! — закричал парень.
— Да. Не более получаса назад. Кто она тебе?
— Жена.
— Я так и думал, — кивнул Монах. — Твои спутники… Вид у них странный… Они что, мулаты?
— Нет. Это арки, местные жители.
— Я видел местных, но не таких. Впрочем, это не столь важно. Зачем вы напали на моих людей?
— Они первые это сделали. Один хотел выстрелить в нас из арбалета, мы только защищались.
Монах покачал головой:
— Говорил я Маку, что он плохо закончит. Слишком горяч… И что же мне теперь с вами делать? Шесть человек убиты или умирают, а двое ранены. Да у нас в схватках с хайтами такие потери нечасто бывают.
— Мы в этом не виноваты, — упрямо произнёс Олег. — Про тебя, Монах, говорят, что ты справедлив и чётко выполняешь собственные законы. Вот и суди сам: справедливо ли мы поступили, защищая свои жизни. И, кроме того, я должен забрать свою жену… Это тоже будет справедливо.
— Не стоит обсуждать подобное посреди леса. Думаю, в посёлке это делать гораздо удобнее. Там всё и решим. Пойдёмте, я с интересом поговорю с людьми, способными уложить шестерых, не получив при этом ни царапины. Эй! Продолжайте прочёсывать опушку, здесь наверняка скрывается ещё немало беглых ублюдков.
Спорить с приглашением Олег не стал — не та ситуация. Разоружать островитян никто не рискнул, да это и ни к чему — за спиной шествовала пятёрка арбалетчиков, готовых пресечь любую их инициативу в зародыше. Арки едва заметными жестами давали Олегу понять, что готовы начать действовать в любой момент, но он не рискнул отдать приказ, прекрасно понимая, сколь малы шансы на победу. Да и Монах выглядел не полным отморозком — такой бы не смог подчинить себе столько людей. Если вспомнить все те слухи, что доходили до острова, можно ожидать более-менее справедливого отношения. Хотя, разумеется, устроенная резня очень осложняет дело.
Странно, но Олега ничуть не потрясло массовое убийство, произошедшее на его глазах. Да, он уже не раз участвовал в схватках, но это были ваксы или хайты, чья разумность не делала их людьми. До сих пор от его рук погиб только один человек — рыцарь, побеждённый в честном поединке, но тогда всё произошло быстро и чисто, можно сказать, театрально — без отсечённых голов и конечностей. Схватку с пиратскими кораблями и вовсе трудно принять за полноценный бой. Нет, что ни говори, а он черствеет на глазах — будь дело на Земле, убийство шестерых человек надолго выбило бы его из колеи. А здесь даже руки не дрожат — спокойствие полнейшее.
Из задумчивости Олега вывели далёкие крики, перемежаемые громким свистом. Монах, возглавлявший процессию, осадил лошадь, указал рукой вперёд, где за полосой кустарника угадывалось открытое пространство:
— Там что-то случилось! К бою!
Его люди и без слов были готовы ко всему, держа оружие наготове. Повернувшись к островитянам, Монах жёстко произнёс:
— Вы не одни из нас и можете переждать схватку здесь. Я не знаю, что там случилось, но мои ребята не станут поднимать шум из-за пустяка.
— Аня там? — уточнил Олег.
— Да, твоя жена в посёлке.
— Тогда можете на нас рассчитывать.
— Хорошо. Разговор закончим потом… если это «потом» у нас будет.
Монах спешился, накинул уздечку на деревце. Неудивительно — вряд ли на Земле он был лихим кавалеристом, так что сражаться лучше пешим. Отряд дружно рванул к опушке, арбалетчики больше не дышали в затылок. Олег подивился их доверчивости — ведь будь островитяне сообщниками нападающих, могли воспользоваться удобным моментом. То, что противников было более десятка, не слишком поможет им в схватке с парой арков. Да и сам Олег не промах — уж парочку взять на себя сможет.
Первым из кустов выскочил Монах. Резко остановившись, он выдохнул:
— Чёрные всадники!
Олег, не заметив, как при этих словах побледнели лица солдат, ещё не вырвавшись из зарослей, уточнил:
— Что? Какие всадники?
— Хайты! Проклятье! У них чёрные всадники!
— Отходим! — перепуганно крикнул кто-то из солдат.
— Стоять на месте!!! — проревел Монах. — Кто сделает хоть шаг назад, лично на сухой кол посажу!!! Арбалетчики на фланги, меченосцы ко мне, копейщики, в первую шеренгу, остальные за ними! Вперёд!
Достав из объёмного кармана плаща медный горн, Монах просигналил незатейливый сигнал, очевидно, созывая своих людей.
Заняв место по правую руку от него, Олег только сейчас смог рассмотреть обстановку. Впереди, в сотне метров, расстилался посёлок, над ним клубился дым от горящих хижин. Между ними метались фигурки людей, сражающихся с гориллоподобными раксами. Схватка была беспорядочная, распавшаяся на множество мелких очагов. Складывалось впечатление, что враг нагрянул слишком неожиданно, не дав защитникам возможности организоваться.
Затем Олег рассмотрел пресловутых чёрных всадников. Он сразу понял, что ездят они не на лошадях — слишком удлинённые тела у животных, да и пропорции искажены. Седоки держались слишком уж прямо, как-то неестественно, и вовсю работали короткими пиками. Расстояние не позволяло рассмотреть подробности, но вывод он сделать сумел:
— Так это мёртвые рыцари, или фраки. В разных краях их называют по-разному.
— Как? — не понял Монах.
— Фраки. Так их называют местные.
— Вы на юге с ними сталкивались?
— Нет.
— Ну так молись всем богам! Если их окажется больше двух десятков, нам конец.
Уточнять Олег не стал, хотя и удивился. Издалека чёрные всадники не казались опасными — просто очередная разновидность хайтов, не более. А хайтов он не слишком опасался — да, противник опасный, но ему уже доводилось вступать с ними в схватку. Ничего сверхъестественного — убивать их несложно.
Между тем на зов Монаха подбегали всё новые и новые бойцы. Прекратив выслеживать беглых жителей, они мчались к своему предводителю. То же самое делали те, кого нападение застало в посёлке — поспешно выходя из схватки, они выскакивали из пролома в частоколе. Когда до стены оставались считанные шаги, отряд увеличился до тридцати человек. В этот момент на них напал первый фрак.
Всадник вынесся из пролома, помчался на отряд Монаха, по пути уничтожая бойцов, бегущих в том же направлении. Олег, прекрасно его рассмотрев, содрогнулся, осознав, что повстречался с настоящей машиной смерти. И раньше было понятно, что животное не относится к ближайшим родственникам лошадей, но сейчас стало ясно: это вообще непонятно что. Похоже на странноватую рептилию, с массивной бычьей головой и чешуйчатым телом. Лишь ноги почти лошадиные, разве что непропорционально коротковаты, придают телу слишком вытянутый облик. А уж размеры… Любому коню далеко.
Всадник подстать своей «лошади» — высокий, широкоплечий, хотя и уступает размерами раксам. Но, в отличие от них, с ног до головы закован в чёрную, очевидно воронёную, броню. Передние и задние луки седла были очень высокие, не менее полуметра, он сидел в них будто в гнезде, отчего и держался неестественно прямо. Пика у хайта была весьма зловещая: толстое древко длиной около двух метров увенчано изогнутым наконечником, похожим на очень широкую саблю. Длина этой сабельки впечатляла — не менее метра. Мало кто из людей смог бы работать столь тяжёлым оружием.
Вся амуниция фрака была чёрного цвета, не исключая лезвия пики. Всадник работал ею виртуозно, нанося рубящие и режущие удары, он в несколько секунд уложил парочку бегущих солдат.
— Сбить ряды! — заорал Монах. — Арбалетчики! Беглый огонь! И не стойте кучей, рассеивайтесь на флангах!
Стрелы замолотили по доспехам фрака, раненый «конь» завизжал свиньёй, после чего рванул на шеренгу воинов, шипя рассерженным котом. Те поспешно приседали, готовясь встретить его копьями, упёртыми в землю, но обошлось — чья-то стрела удачно угодила зверю в ногу, тот кувыркнулся через голову, свернув себе шею и сплющив всадника вместе с доспехами.
Но это было только начало — их пролома показалось сразу три фрака. Олег, замешкавшийся при появлении первого противника, сейчас не сплоховал — выпустил стрелу в шею животного. Он видел, что она защищена костяными наростами, как и голова, но надеялся на мощь своего лука. Так и получилось — с диким визгом тварь замерла, затрусила головой.
— Молодец… южанин! — вскричал Монах.
В следующий миг оставшиеся раксы налетели на землян. Арбалетчики не успели перезарядить своё оружие, и они домчались без помех, одновременно ударив пиками. Первый повис на нескольких копьях, второй сумел их преодолеть, ворвавшись в тесноту строя и приступив к мясорубке.
Олег, натягивая лук, порадовался, что находится вне досягаемости его страшной пики — плохонькая кольчуга здесь поможет не больше, чем бумага. Стрела с грохотом пробила шлем — с такого расстояния от неё защитит только очень крепкая деталь доспехов. Секунды три фрак вовсю махал своим страшным оружием, Олег уже подумал, было, что голова у него не слишком уязвимое место, как вдруг тот затих. Всадник выронил пику, оставшись в седле — он просто не мог из него выпасть, лишь немного склонился вперёд. Один из солдат Монаха отчаянным ударом топора подрубил зверю переднюю лапу. Тот с визгом рухнул на бок, подмяв под себя замешкавшегося бойца.
Обернувшись, Олег увидел, что несколько копейщиков добивают фрака на раненой «лошади». Только тут парень осознал, что четвёрка чёрных всадников убила и искалечила больше десятка человек. Теперь он понял, чего опасался Монах — тридцать таких созданий без труда разметали бы сотенную толпу землян.
Впрочем, на этом бой ещё не окончился — Монах повёл оставшихся людей в пролом частокола. Здесь, зажатые между хижин, сражались остальные его бойцы. К счастью, фраков видно не было, но зато хватало раксов. Гориллы в своих слабых доспехах представляли отличные мишени для арбалетчиков, вот только свалить их с одного выстрела удавалось нечасто.
Олег опустошил половину колчана, сражаясь бок о бок с арбалетчиками. Арки оставили командира одного, убедившись, что он не собирается лезть в схватку, но зато сами влезли в опаснейшее место. Хайты, находящиеся на другой стороне посёлка, принялись отступать, понимая, что бой развивается не в их пользу. Преследовать их никто не собирался, да и некому — все были увлечены уничтожением оставшихся врагов, прикрывающих отступающих.
Через несколько минут последнего израненного ракса изрубили на куски.

* * *

Олег перевернул хижину вверх дном, но не нашёл ни малейшего следа пребывания здесь Ани. Заскрипев зубами, он вырвался на улицу столь стремительно, что арки едва успели посторониться. Не обращая внимания на вереницу кольев с нанизанными ещё живыми людьми, Олег подскочил к Монаху, к тому времени успевшему вновь взгромоздиться на приведенную лошадь:
— Её там нет! Там никого нет! — яростно закричал парень.
Повернувшись в его сторону, Монах спокойно ответил:
— Я приказал своим людям поискать по округе, но сомневаюсь, что они ушли самостоятельно. Хайты ворвались как раз с той стороны. Раз тел не было, то всех увели с собой.
— С собой?!
— Да. Они часто забирают людей. Их отряды ходят по этим местам постоянно. В основном они направляются на восток, в неделе пути отсюда начинаются поселения местных жителей, вот их и хватают. Но и нам часто достаётся. В последнее время достаётся все чаще и чаще, очевидно, они начали понимать, что теперь эти земли неплохо заселены.
— Я их догоню! — решительно заявил Олег.
— Нет. Забудь о своей жене, считай, что она умерла: из Хайтаны не возвращаются.
— Ничего, — нервно усмехнулся Олег. — Просто я там ещё не был.
— Мне нравится твой настрой, — одобрительно произнёс Монах, — Но всё равно, глупо это. Ты отличный боец, твои товарищи просто потрясающие воины. Оставайся со мной и не пожалеешь: я дам тебе власть, а она принесёт благосклонность любой женщины. Я видел твою жену: она симпатична, но не более; ослепительной красавицей её не назвать. Да и худая сильно…
— Для меня она самая красивая, — упрямо произнёс Олег. — Спасибо за предложение, но мне надо идти.
— Не спеши. Отдохни после боя, я же вижу, как ты устал. Наверняка погоня утомила. Хайтов так просто не догнать, поверь мне: передвигаются они очень быстро. Да и напасть на них… нет, даже я со своим отрядом не рискну это делать после таких потерь. Если у тебя и получится что-то сделать, то тайком, когда они остановятся на ночёвку. Но боюсь, что произойдёт это уже на другом берегу.
— А Фреона? Как они через неё переберутся?
— Лед почти сошёл. Там как раз впадает река, в устье которой они любят скрывать свои корабли. Наверняка на них и доберутся.
— Твою мать! А они могут увести корабли вверх или вниз?
— Вряд ли. Насколько я заметил, в подобных случаях они без затей переправляют добычу на другую сторону. Не знаю, каким образом ты сумеешь переправиться… Лодок там нет. Разве что на плоту, но его за час не сколотишь.
— Ничего… разберёмся. Мне только потребуются кожаные ремни, ты позволишь мне взять?
— Да, — кивнул Монах, — берите всё, что потребуется, вы это заслужили.
Потеряв к Олегу всякий интерес, он развернулся к группе солдат, подведших разоруженного командира в жестяных доспехах. Брезгливо посмотрев в его испуганные глаза, Монах спокойно поинтересовался:
— Ник, твой отряд караулил северное направление, не так ли?
— Д-да, — еле слышно произнёс боец.
— Из-за твоего разгильдяйства хайты смогли напасть внезапно, без шума преодолев линию дозоров.
— Но я…
— Оправдываться потом будешь, если пожелаешь. Времени на это хватит, ведь умрёшь ты не сразу, — почти успокаивающе сказал Монах и коротко добавил: — На кол его.
— Первый!!! — взвыл боец, извиваясь в руках палачей.
Но тот уже не слушал — для Монаха этот человек перестал существовать. Олег, посмотрев на человека в забрызганном кровью кожаном переднике, спешащего к месту событий с деревянным молотком в руках, пошёл прочь: больше ему здесь делать нечего. Уже подходя к аркам, бесцельно слоняющимся вокруг дома в безнадёжных попытках найти его жену, он вздрогнул от пронзительного нечеловеческого крика, но даже не обернулся.
Это не его дело, да и будь казнённый поответственнее, Аня вряд ли попала бы в лапы хайтов.

* * *

Аня блаженно вытянула ноги, прислонившись к борту. Остальные пленники всё ещё суетились, приспосабливаясь к сумраку корабельного трюма, но девушка к этому была привычна — плавала не однажды. Да и с конструкцией кораблей хайтов знакома — такой был захвачен в прошлом году, по осени, из любопытства она осматривала его не раз, так что не растерялась. Наверху слышались шаги врагов, грохот поднимаемых сходен; резко хлопнуло полотнище паруса, вызвав треск в основании мачты. Девушка поняла, что судно отчалило.
События последних часов оказались ещё большим кошмаром, чем похищение и последующий поход по весеннему лесу. В память накрепко впечатался момент, когда на улице послышались крики, после чего дверь резко распахнулась, и в хижину ворвались раксы. Опешившие земляне не оказали ни малейшего сопротивления — настолько всё было неожиданно. Гарика выгнали на улицу босиком — он разулся, подсушивая обувь на печке. Антон рванулся было к оружию, когда Аню ухватили за связанные руки, но один из хайтов небрежно шлёпнул его по лицу, явно не собираясь калечить серьёзно. То, что для него было пустяком, отбросило парня на стену. Вытирая рукой кровавый поток, хлынувший из сломанного носа, он выплюнул несколько зубов и больше на рожон не лез.
На улице мужчин поспешно обыскали, отбирая оружие и амуницию. К Ане почему-то не притронулись: то ли вид у неё безобидный, то ли сыграли свою роль связанные руки. Обыскав, людей сбили в одну кучу с парой десятков жителей и солдат Монаха, после чего погнали в сторону Файры. Охраняли их триллы; при малейшем намёке на попытку побега они сразу хватались за дротики, готовясь превратить смельчака в подушечку для иголок. Так что сбежать никто не пытался, да и сделать это было почти невозможно, разве что все кинутся разом, тогда хоть у кого-то будут шансы. Но для этого ещё нужно сговориться…
Несколько человек было ранено, они ели плелись, несмотря на понукания хайтов. Самых медлительных нещадно били древками дротиков. Это помогало слабо, но всё изменилось в один момент, когда солдат Монаха, истекавший кровью, не удержался на ногах и рухнул на колени. Один из триллов мгновенно расколол ему голову маленьким топориком. После этого темп продвижения резко увеличился — никто не хотел повторять его судьбу.
Набег был организован на славу, а может, просто совпадение такое, но как бы то ни было, корабль ждал у берега, в укромной бухточке, поросшей затопленным тростником. Пленникам даже не пришлось мочить ноги — на берег были проложены удобные сходни.
И вот теперь корабль отчалил, направляясь к страшному западному берегу. Здесь никто даже не рисковал плавать на ту сторону: выше устья Нары начинались враждебные земли Хайтаны. Ане хотелось не просто разрыдаться, а завыть по-настоящему: в голос… на одной ноте… умирающей волчицей. Там, в посёлке, после слов Монаха, она воспрянула духом, ожидая, что, когда появится Олег, им позволят уйти вместе. Оставалось только дождаться этого момента, ведь её муж обязательно появится, скорее рано, чем поздно.
Но увы — всё рухнуло в один момент. Вряд ли ему удастся узнать, куда она исчезла, а если и так, то поделать он ничего не сможет. Кто знает, где причалит этот корабль? Да и земли Хайтаны не то место, где можно без проблем искать похищенную жену. Нет, Олег её никогда не найдёт.
Однако Аня не стала предаваться горю: в некоторых вещах она ничуть не уступала по упрямству своему мужу. Раз от него ждать помощи нечего, то придётся позаботиться о себе самой. У неё не было внятного плана дальнейших действий, но в одном девушка не сомневалась — надо сбежать как можно быстрее. Пусть не сейчас, пусть ночью, или через три дня, но сбежать обязательно. Каждый сложный замысел начинается с первых, незначительных шагов: для начала она решила позаботиться о руках — здесь точно никто не станет этому мешать. Аня забилась в дальний угол трюма, надеясь, что в потёмках похитители её не найдут. Вряд ли негодяям сейчас до неё, да и возражать им не к чему — ситуация изменилась.
Покопавшись, девушка извлекла из рукава длинное кремневое лезвие. Она ухитрилась его прихватить со стола, воспользовавшись моментом, когда бандиты только-только начали располагаться в хижине, выделенной Монахом, и их внимание было рассеянно. Аня в тот момент действовала не задумываясь, справедливо полагая, что столь полезная вещь ей не помешает. Так и оказалось. Действуя на ощупь, она в несколько минут изрезала свои путы, с наслаждениям принялась разминать запястья. Антон стремился связывать её бережно, но как ни старайся, четырёхдневное ношение верёвок на пользу не пойдёт.
Ощупав пальцами чудовищные рубцы, Аня едва не разрыдалась. Впрочем, быстро успокоилась, понимая, что надолго они её не изуродуют — обязательно рассосутся. Гораздо больше неприятностей могут доставить ссадины, натёртые грубой верёвкой. В потёмках не определить, насколько они серьёзны, но что грязные — точно. Никаких лекарств у девушки не было, и она поступила древнейшим способом: принялась зализывать ранки. Аня слышала, что в таких случаях хорошо помогает моча, но вот добыть её в этих условиях, среди толпы пленников, будет не слишком прилично, так что лучше воспользоваться слюной.
Несколько раз мимо неё пробирался Антон, подзывая по имени. В такие моменты Аня прятала голову, сворачиваясь калачиком. У неё не было ни малейшего желания общаться с влюблённым похитителем. Бесконечно прятаться от него не удастся, но и приближать этот момент она не желала.
Зализывая свои натёртые запястья, Аня хладнокровно перебирала в голове различные планы побега. Пока что один был безумнее другого, но она надеялась, что рано или поздно найдёт оптимальный.
Очень надеялась.

ГЛАВА 6

Второй раз за последние дни островитянам пришлось взяться за сооружение плота. Сейчас хлипким сооружением не обойдёшься — даже летом с Фреоной шутки плохи, а в эту пору и подавно. К счастью, в здешних краях берег был повыше, и узкая полоса пойменного леса подступала вплотную к разливу.
Но несмотря на благоприятные обстоятельства, окончить работу до вечера не удалось — плот довязали уже при свете костров. Хотя Олег всей душой рвался немедленно начать переправу, рассудок не позволил ему совершить столь опрометчивый поступок. Ночь безлунная, а на реке хватает крупных льдин, способных разбить хрупкое сооружение. Нет, будь у них самая неказистая лодка, риск оправдан, а на таком плавсредстве… Придётся ждать до утра.
Невозмутимые арки приготовили скромный ужин. К этому времени мясо уже закончилось, но, пользуясь моментом, они пополнили запасы в разгромленном посёлке. Поев, Эрон, как обычно, достал трубку. Наблюдая, как он её набивает, Олег произнёс:
— Спасибо за всё, что вы для меня делаете, но дальше я пойду один. Риск слишком велик, вам надо возвращаться: незачем лезть в петлю всем.
Эрон после короткой паузы спокойно ответил:
— Нет, Олег, мы тебя не оставим. Если хочешь вернуться, то возвращайся, тогда и мы вернёмся. Без тебя не пойдём.
Тот и сам понимал, что от упрямых арков не избавиться, но всё же предпринял ещё одну попытку:
— Почему ты говоришь за всех? Возможно, Монгу как раз согласен вернуться на остров.
— Монгу не согласен, — хладнокровно заявил Эрон.
— У вас что, один язык на двоих? — язвительно уточнил Олег. — Почему бы ему не решить самому?
Эрон, не поворачивая головы, равнодушно произнёс:
— Монгу, ты вернёшься на остров сам?
— Нет, — спокойно ответил гигант.
— Вот видишь, он не хочет уходить без тебя.
— С вами спорить — только время терять, — криво усмехнулся Олег.

* * *

Хайты напали на них, когда до правого берега оставалось не больше километра.
Островитяне ожесточённо работали грубыми подобиями вёсел и не сразу заметили опасность. Первым насторожился Эрон: прекратив грести, он настороженно закрутил головой, всматриваясь во все стороны. Олег собрался было поинтересоваться столь странным поведением арка, но тот, вскрикнув, указал куда-то вправо.
Взглянув в указанном направлении, Олег сперва ничего не понял: водная гладь, нарушаемая сероватыми пятнами льдин, парочка островков, соединённых косой, поросшей тростником. Он собрался переспросить Эрона о причине крика, но тут и сам заметил: за ближайшим островком перемещался корабль. Виднелась только мачта с поднятым парусом; из-за того, что парус был повернут боком, а корпус судна скрывали заросли, Олег не сразу его заметил, да и расстояние слишком велико.
Он не сомневался, чей это корабль: сомнительно, что в такую пору сумалидские купцы рискнут спуститься вниз. Так и оказалось: из-за острова вышло низкое судно хайтов. Олег отчаянно надеялся, что они и дальше продолжат идти прежним курсом, но нет — враги уверенно развернулись вниз по течению. Он понял: плот заметили, а если и не заметили, то это произойдёт в ближайшее время.
Монгу положил весло, снял с пояса секиру, затянул что-то заунывное, непонятное, скорее всего, на своём родном языке — Олег не понял ни слова. Эрон поднял алебарду, снял с наконечника кожаный чехол. Арки не надеялись пустить хайтам кровь — плот не подходит для абордажа. Да и вряд ли враги решатся на рукопашную — скорее просто забросают дротиками, расстреляв как в тире, без щитов от этого не защититься, Олег со своим луком не сможет нанести им существенный урон. Прыгнуть в воду? Это та же смерть, только более неприятная: в холодной весенней реке не продержаться и пятнадцати минут. Да и будь дело даже летом, от быстроходного корабля не уйти. Нет, шансов ни малейших.
Уныло наблюдая за приближающимся кораблём, он всё больше и больше погружался в пучину отчаяния, и лишь мысль о том, что ему так и не удалось добраться до Ани, вывела его из оцепенения.
— Эрон! Монгу! Уберите оружие! Нам с ними не справиться.
— Зато мы умрём, как мужчины, с оружием в руках, — степенно ответил Эрон.
— Да, глупые мужчины умирают именно так, умные продолжают жить и дальше. Хайтам не нужна наша смерть, ведь ты сам знаешь — они забирают людей в плен. Аня… Аня попала к ним. Мы сдадимся, и они не станут нам ничего делать. Вчера переправили пленников из посёлка, я надеюсь, что они ещё рядом. Если нас приведут к ним, мы наконец найдём Аню.
— Плен — это позор, — как-то нерешительно заявил Эрон.
— Ничего, как-нибудь перетерпим. Из плена можно сбежать, а вот смерть окончательна. Да бросай же свою алебарду!
Арки переглянулись, аккуратно положили оружие. Олег, не обращая на них внимания, присел, стянул сапог, укрываясь от взглядов хайтов за спинами товарищей. Охотничий нож поместился с трудом, он уже было решил извлечь его из узких ножен, выиграв пару сантиметров, но всё обошлось. Ходить в этой обуви теперь будет нелегко, но зато можно надеяться, что при обыске оружие не найдут.
Встав, Олег понял, что не сможет пройти и сотни шагов. Он решился перепрятать оружие за голенище, но было поздно — до корабля оставалось не более полусотни метров, гребцы вовсю тормозили разогнавшееся судно, с мачты соскользнул парус.
Олег поднял руки вверх, демонстрируя пустые ладони, то же самое повторили арки. Десяток триллов, выстроившись вдоль борта, держали дротики наготове — одно неосторожное движение, и островитян уничтожат в пару секунд.
Впрочем, замысел Олега, похоже, оправдался: никто и не думал их убивать. Корабль, вместо того, чтобы разнести плот таранным ударом, остановился, осторожно маневрируя, подошёл вплотную, один из триллов сбросил верёвочную лестницу.
Опасаясь, что арки не выдержат и попытаются устроить какую-либо глупость, Олег решился и первым полез вверх, подавая пример воинственным гладиаторам. Встав на палубе, он вновь продемонстрировал пустые ладони, стараясь не выказывать страха. Ситуация пугающая — в каком-то миллиметре от горла застыл острейший листовидный наконечник дротика, ещё несколько уткнулись в грудь и живот.
Продолжая демонстрировать миролюбие, Олег бросил на палубу ножны с мечом, следом покатился топорик, а напоследок с плеча соскользнул лук с колчаном. Мрачные арки, вскарабкавшись за командиром, последовали его примеру, с грустью расставаясь с оружием. Подошедший ракс с чудовищным акцентом произнёс по-арлански:
— Кто плохо делать, того есть рыба в река. Вы понимать слова?
— Да, — кивнул Олег. — Мы будем вести себя очень хорошо.
Подталкиваемый древками дротиков, он направился в сторону люка, ведущего в трюм, на ходу приходя в себя от потрясения: парень впервые услышал голос хайтов. Нет, и до этого было всякое: крики, стоны, воинственный вой, но с членораздельной речью ещё не сталкивался.
В трюме островитяне оказались в одиночестве. Судя по всему, экипаж корабля не имел отношения к набегу, хотя непонятно, почему он шёл с восточного берега без рабов. Да и хайтов на нём немного: Олег насчитал не более полутора десятков раксов, а триллов было и того меньше. Правда, оставалась гребная палуба — кто-то ворочал девять пар тяжёлых вёсел, так что общее количество врагов не столь уж и мало. Просто по ряду признаков было понятно, что это постоянная команда, без посторонних пассажиров.
Олег переложил нож за голенище сапога, надеясь, что больше их обыскивать не будут. Осматривая пленников, хайты проявляли немалую беспечность — даже в карманы не удосужились заглянуть, а обувь проверили только у Эрона. К сожалению, крупное оружие под одеждой не спрятать, так что, кроме ножа, уцелело только несколько кожаных ремней и запасная тетива для лука — толку от них немного. Арки тем временем внимательно исследовали трюм, но ничего интересного не нашли. Впрочем, они на это и не рассчитывали, действуя просто по привычке.

Плаванье закончилось, толком не начавшись. Многоопытный Олег скорее интуитивно, чем по изменившемуся звуку работы вёсел понял, что они вошли на мелководье. По корпусу проскрежетала очередная льдина, в следующее мгновение борт заскрипел о причал. Около получаса по палубе топало множество ног, слышались невнятные крики. Затем люк распахнулся, молчаливый ракс не слишком дружелюбным жестом пригласил пленников к выходу.
Корабль причалил к берегу в длинном заливе или устье небольшой реки — точно определить было трудно из-за зарослей высокого тростника, скрывающих окрестности. На маленький бревенчатый причал опустили сходни, островитян поспешно согнали на землю, после чего началась погрузка. Десятки раксов потянулись к трюму с огромными кожаными мешками на плечах. Что в них такое, определить было невозможно, хотя Олега этот вопрос очень интересовал. Он бы ещё понял, если б на борт поднялся вооружённый отряд, но груз… Хотя не исключено, что это провиант для отрядов рейдеров, бесчинствующих на левом берегу.
Долго пленных на берегу не продержали. Ракс в сопровождении пары триллов погнал их куда-то в северо-западном направлении. Олег воспрянул духом: убить «гориллу» с помощью припрятанного ножа нелегко, но можно, а с метателями дротиков арки справятся голыми руками. Однако обрадовался он слишком рано: охрана провела их через узкую полоску пойменного леса, за ней на окраине холмистой степи стоял квадратный загон с низкой наблюдательной вышкой. Для островитян открыли проход, и они очутились в компании полутора десятков человек — таких же пленников.
Попытки завязать разговор к успеху не привели — народ дружно переживал своё положение и не стремился к общению. Единственное, что Олег смог понять — все они земляне из маленького посёлка, разгромленного прошлым вечером.
Островитяне только-только начали обсуждать план побега, как их вновь побеспокоили. Хайты выгнали всех из загона, поспешно повели на запад. На этот раз спереди и сзади выстроились по пять раксов, а с боков шныряли одиннадцать триллов с дротиками наготове. Олег сразу приуныл, пожалев, что не попытался сбежать сразу, ещё до загона. Пускай этот район кишит врагами, но тогда шансов было побольше. В этих обстоятельствах он не представлял, как можно уйти из-под такой охраны. Оставалось дожидаться удобного момента.
Хайты обязательно допустят ошибку.

* * *

Переход закончился уже в потёмках. За всё это время пленным только раз разрешили остановиться, да и то не более чем на минуту — самые нерасторопные даже не успели справить малую нужду. Хайты оказались неутомимыми ходоками и, к несчастью, очень быстрыми: шагали шустрее среднестатистического пешехода. Этот темп для людей был просто изнурительным: Олег не сомневался, что ещё час такой ходьбы, и самые слабые начнут сдаваться. Но, слава Богу, гонка закончилась раньше.
Хорошо натоптанная дорога петляла меж пологих холмов, стороной огибая редкие перелески и густые заросли кустарника. Нетрудно понять, что её частенько использовали для перегона пленников. Местность кишела хайтами и их следами, что Олега удивляло. Земляне, сумевшие вырваться из этих краев после прибытия, заверяли, что врагов здесь не так уж и много, та же Рита рассказывала, что несколько дней вообще не замечала их присутствия. Очевидно, подобное столпотворение свойственно лишь для этого места.
Несколько раз навстречу проходили отряды хайтов, в самом большом Олег насчитал около полусотни бойцов. На вершине одного из холмов заметил невысокую наблюдательную вышку с парочкой долговязых триллов на площадке. Однажды вдалеке различил что-то вроде посёлка, но с такого расстояния точно сказать было трудно. За всё время не видели ни одного животного, да и звериных следов на дороге почти не было — дичь явно избегала здесь появляться, что неудивительно.
Несмотря на сумерки, Олег смог рассмотреть конечную цель пути ещё на подходе. Сперва ничего, кроме огней костров и факелов, видно не было, но затем стало ясно, что в степи стоит маленькая квадратная крепость, размерами примерно со стандартное футбольное поле. Стены высотой метров пять, сложены из необожжённого кирпича, да ещё и глиной щедро облеплены, башен нет, но по углам четыре невысокие вышки с широченными площадками. На каждой метательная машина и парочка триллов; кроме них, на укреплениях никого не было.
Никаких ворот в крепости не предусматривалось. Попасть туда можно было только по высокому глиняному пандусу, облицованному плитками песчаника, с его вершины прямо на стену был переброшен мостик. Несложное подъёмное устройство позволяло его легко убирать, после чего попасть внутрь было затруднительно, разве что кто-то сумеет совершить семиметровый прыжок, разгоняясь перед этим вверх по крутому пандусу.
Вход сторожили четверо раксов, рассевшись у самых мостков. Никто из них не удосужился подняться, встречая новоприбывших. Олег это запомнил, хотя причины такого пренебрежительного отношения к службе оставались для него тайной. Он надеялся, что это один из показателей беспечности — хайты слишком расслабились, ведь здесь на них никто не нападал. Хотя, возможно, они отлично видели в сумерках и давно поняли, что приближаются свои.
Преодолев мостки, пришлось спускаться по коленчатой лестнице. Внизу пленных встречали около двух десятков раксов; недовольно рыча и бормоча между собой на непонятном языке, они сбили добычу в плотную толпу, погнали в угол крепости, костыляя замешкавшихся древками секир. В суматохе Олег не успел толком изучить внутреннюю планировку крепости: его зажало в толпе, да и слишком быстро закончилась «экскурсия». Понял только, что свободного места внутри немного — всё застроено большими квадратными хижинами с тростниковыми крышами и глинобитными стенами.
В углу крепости располагался загон той же излюбленной хайтами квадратной формы. Двухметровый частокол, оплетённый колючими ветвями, не позволял рассмотреть, что там внутри, покуда парочка раксов не открыла проход, убрав закрывавший его щит из жердей и тростника. Олег не удивился, рассмотрев, что внутри полным-полно людей — не менее полусотни. Новоприбывших встречать никто не кинулся, лишь несколько покосились на них с полным безразличием.
Однако Олег мириться с равнодушием не стал. Покуда остальные его коллеги по несчастью вертели головами, растерянно соображая, где бы расположиться, он подошёл к ближайшему «старожилу» — сухощавому пожилому мужчине.
— Вы из какого посёлка?
Тот недоумённо захлопал глазами, и ответил на искажённом арланском:
— Я не пойму твои слова.
Поняв, что перед ним коренной обитатель планеты, Олег потерял к нему интерес, огляделся по сторонам, подошёл к следующему мужчине. Потёртая джинсовая куртка не оставляла сомнений в его земном происхождении:
— Посёлок? Из какого вы посёлка?
— Из Озёрного, там Комаров за главного… был.
— А из Мартовского кто-нибудь есть?
— Не знаю. А тебе зачем?
— Девушку мою там вчера захватили.
— Поищи, девушек тут хватает. Я тут третий день сижу, постоянно новый народ нагоняют. Сперва вообще никого не было, а сейчас… Сам видишь.
Оставив его в покое, Олег громко произнёс:
— Аня!
— Тише ты! — шикнул мужик. — Если шуметь кто начинает, эти суки с вышки камни бросают. Одному голову пробили.
Олег не стал рисковать, решил попросту обойти весь загон — благо он небольшой. Хоть это дело заняло всего несколько минут, он успел извести себе немало нервов, склоняясь над каждым пленником. Спасаясь от холода, многие кутались с головой, или зарывались в смесь соломы и тростника, так что рассмотреть их было непросто. Но зато на многочисленные кучки мужчин можно не обращать внимания — уж там Аню точно не встретишь.
Обойдя весь загон, Олег остановился под самой вышкой, заскрипел зубами от бессилия — мало того, что он так и не нашёл жену, ещё и сам в плен попал. Отставшие арки тоже занимались поисками, но на них он не надеялся — Аню бы никак не пропустил. Уже занёс было ногу, делая шаг к товарищам, как замер в этом неудобном положении, остановленный кашлем за спиной.
Казалось бы, кашель — что здесь такого? Но этот кашель Олег мог узнать из миллиона. Зимой Аня пару раз болела, причём однажды как раз с сильным кашлем. Ошибки быть не могло.
Обернувшись, Олег изумлённо-недоверчиво выдохнул:
— Аня!
Несколько мгновений всё было тихо, он уже решил, что виновато воспалённое воображение: угол был пуст, здесь некому было кашлять. Однако тут же понял, что хрупкая девушка может скрываться за одним из столбов сторожевой вышки.
Так и оказалось.
Сперва показалась голова. Несмотря на темноту, Олег прекрасно понял, кому она принадлежит; потеряв дар речи, он шагнул вперёд. Аня, сверкнув недоверчивым взглядом, вдруг всхлипнула, да так и замерла — не в силах шевельнуться от потрясения. Упав рядом с ней на колени, Олег затрясся, разрываясь между противоречивыми желаниями, требующими от него мгновенного свершения множества несовместимых поступков. Наконец победил голый инстинкт — он привлёк девушку к себе, молча сжав в крепких объятиях. В первый миг Аня показалась неживой — держалась каменной статуей, но тут же обмякла, прильнула теснее, хотя это и казалось невозможным.
— Олег, — шепнула девушка и молча зарыдала, поливая его раненое плечо обильными слезами.
Сам едва не плача, Олег уткнулся в её волосы и лишь почувствовав их хорошо знакомый, родной запах, понял: это не сон и не галлюцинация. Не могут разом обманывать столько органов чувств. Арки тактично замерли в нескольких шагах, повернулись к своему вождю спиной, демонстрируя остальным пленникам готовность порвать любого, кто вмешается в идиллическую сцену. В отличие от Олега, они сейчас не забыли о похитителях и логично предполагали, что раз девушка здесь, то и они где-то рядом. Как бы чего не вышло. Быстрей бы Олег разобрался с чувствами и занялся поиском этих негодяев — гладиаторы видели их только издалека, на берегу разбушевавшейся речки, и разглядели плохо.
Однако Олег не спешил — сейчас он позабыл обо всём на свете. Мир исчез, вся его вселенная сейчас сжалась до хрупкой фигурки, дрожащей в объятиях. Сколько всё это продолжалось, неизвестно, но в себя он пришёл лишь после того, как Аню скрутил новый приступ кашля:
— Малышка, да ты заболела! Ты вся горишь!
— Ага, — чуть слышно всхлипнула девушка. — Не волнуйся, пройдёт. Я сильная и быстро выздоравливаю!
— Сильная… — вздохнул Олег. — Ты бы на себя со стороны посмотрела: исхудала ещё больше.
— Ничего, не беспокойся за меня. Это всё из-за того, что слишком много двигалась в эти дни. И очень сильно скучала… всё время о тебе думала.
— И я… И я скучал. Ты не представляешь, как мне было больно… Будто кусок сердца оторвали…
— Олег… Что… что с Добрыней… и моим дядей?
— Всё нормально, не бойся. Добрыне немного рёбра поцарапали, пустяк, а не рана, а дядя твой вообще не пострадал. Он приходил, когда… Когда я на остров вернулся. Пытался меня утешить религиозной проповедью, но я его выгнал.
— Похоже на него… и на тебя.
Чуть отстранившись, Аня потрогала щёки мужа:
— У тебя слёзы! Бедный ты мой!
Чуть смутившись, Олег попытался оправдаться:
— Нет, это от тебя брызги попали.
— Сказки не рассказывай, — Аня улыбнулась. — Мой суровый муж, оказывается, умеет плакать. Вот так открытие!
— Если кому расскажешь, хуже будет, — пряча улыбку, пообещал Олег.
— Отлично! Теперь мне есть чем тебя шантажировать!
— Только попробуй! И вообще, что-то быстро ты в себя пришла, уже пытаешься из меня верёвки вить. Отхлестать тебя, что ли?
— И за что же?
— Ты несколько дней шлялась неизвестно с кем, а теперь говоришь, что тебя и лупить-то не за что?
Аня слишком серьёзно отнеслась к последним словам и поспешно затараторила:
— Не переживай, всё было нормально. Никто меня не трогал, только таскали за собой. Я хотела сбежать, правда, но не получалось. Мне руки связали и…
— Анька, — перебил Олег жену, — да мне всё равно. Что бы они с тобой ни делали… Нет, поправлюсь: не всё равно. Я в ярости, я очень зол, я переполнен ненавистью. Но уж не к тебе! Малышка, ты передо мной ни в чём не виновата, так что не забивай голову глупостями.
— Но меня не трахнули! Честно!
— Первый раз слышу от тебя столь грубое слово, — усмехнулся Олег. — Нет, ты явно испортилась в моё отсутствие.
— Я ещё и похуже знаю, — призналась Аня.
— Ладно, как-нибудь обязательно устрою ревизию твоего словарного запаса. Дай-ка… отпусти меня, на минутку.
Аня разомкнула объятия, Олег скинул плащ, стянул толстый свитер, принялся натягивать его на девушку:
— Ты замёрзнешь! — пискнула она.
— Нет, я морозоустойчивый. У меня рубашка тёплая, а вот тебе надо быть в тепле, тем более что простудилась. Вот, и плащ накидывай, согреешься сразу.
— Я не виновата… в том, что простудилась. Ведь одета хорошо… в общем, меня, считай, прямо с вышки забрали. А там дует, одеваюсь хорошо. Но в пути ноги промочила, вот и простудилась. Лес очень уж сырой, да и на реке ты видел, что случилось. Я чуть не умерла, когда ты остался на другом берегу. Всё это время тряслась от мысли, что ты бросился прямо по движущемуся льду и погиб.
— Я хотел, — признал Олег. — Но Эрон остановил.
— Он здесь?
— Да. И ещё Монгу.
— Олег! Вы тоже в плену!
— Догадливая! — улыбнулся парень. — Не волнуйся, я обязательно найду способ, как отсюда удрать.
Девушка пошарила в кармане, извлекла длинную кремневую пластину:
— Вот, каменный нож. Он плохонький, но другого нет. Тебе может пригодиться. Я хотела им стену расковырять, когда совсем темно станет. Она, по-моему, из глины.
— Спрячь, пусть у тебя будет. Я сумел сохранить свой, охотничий. Но даже им стену вряд ли сокрушим: она метровой толщины, если не больше.
— Но ведь как-то надо сбежать!
— Сбежим, не бойся. Это дело непростое, тут надо действовать без суеты, а не так, как ты. Небось, пыталась от них улизнуть по двадцать раз на час?
— Ага! При любой возможности.
— Ну и глупенькая. Так не бегают: для начала надо хоть немного усыпить бдительность.
— Видел бы ты их… Нет, бдительность усыпить было невозможно, надо просто удирать при любой возможности.
— Кстати, где они? Здесь?
Аня собралась было ответить, но осеклась, посмотрела на мужа с тревогой:
— Да, все здесь. Только прошу тебя, не делай ничего. Если поднимается шум, сверху могут швырнуть камень. Тут солдат Монаха начал драться с одним человеком, зашёл ракс и убил обоих. Это… это так страшно… Прошу тебя.
Олег поправил на девушке плащ, спокойно ответил.
— Не волнуйся, я сейчас вернусь.
— Олег!!!
— Не бойся, всё будет хорошо, — голос парня был почти безжизненным.
Испуганная Аня даже не ответила на поцелуй, но Олег не обиделся. Встав, он обернулся к аркам. Те понятливо шагнули вперёд.
— Они где-то в этом загоне. Рогова и Антона я знаю, третий наверняка будет с ними. Убивать придётся быстро, если поднимут крик, хайты вмешаются и могут нас прикончить.
Голос Олега был по-будничному спокоен, будто он обговаривал не детали казни трёх человек, а объяснял, сколько дров надо нарубить для посёлковой бани. Где-то на задворках сознания он удивлялся своему кровожадному поведению, но не особо. И уж говорить о том, что впервые решился на убийство человека, не стал. Обсуждать с арками моральные стороны предстоящего мероприятия было глупо — гладиаторы даже не подумают отказываться от столь интересного дела.
Впрочем, заметив, как Олег потянулся к голенищу, Эрон покачал головой:
— Не надо. Если хайты увидят на трупах ножевые раны, то всех тщательно обыщут и найдут нож. Нам он ещё пригодится. Не волнуйся, просто покажи нам этих негодяев, и мы убьём их голыми руками.
Олег понимал, что это не пустая бравада, да и арк был прав — не стоит светить нож. Кивнув, он направился на второе прочёсывание загона, но на этот раз всё внимание уделял мужчинам. Особенно его привлекали те из них, кто держался кучками по трое.
Бандитов обнаружили возле ворот. Те засекли островитян ещё засветло, после чего сделали правильные выводы. Мародёры должны были догадаться, что имеют дело с парой арков — на южных территориях землян про них ходили легенды, а внешность у гладиаторов была специфическая, так что узнать несложно. Похитители поняли, что им грозят крупные неприятности, после чего поступили элементарно — воспользовались защитой хайтов.
Над воротами возвышалась площадка, облокотившись о перила, там дежурила парочка триллов. Бандиты расселись возле них на пятачке, освещённом факелами. Любая попытка драки может спровоцировать ливень дротиков — с такого расстояния от них не увернуться. Кроме того, отодвинуть щит недолго, после чего в загон ворвутся раксы… Драка в таких условиях — чистой воды самоубийство. Даже смертоносное искусство гладиаторов здесь не поможет: убить настороженного противника за пару секунд голыми руками, после чего успеть укрыться в темноте, пока стража не очнулась… Нет, такое возможно только в кино.
Столкнись Олег с этой троицей до встречи с Аней, его бы ничто не остановило. Но сейчас… Из него будто выпустили почти весь пар: несмотря на кипящую ненависть, он вовсе не собирался рисковать. Нет, он теперь не имеет права подставлять ни себя, ни товарищей. За его спиной Аня — без них ей придётся несладко.
Все эти мысли пронеслись в несколько мгновений. Бандиты, вскочив при появлении островитян, опасливо жались к воротам, настороженно следя за каждым движением противников. Арки застыли по обе стороны от командира, напоминая кровожадных псов, до отказа натянувших крепкие поводки. Одно слово, и они начнут рвать, невзирая на все опасности.
Мысленно сосчитав до десяти, Олег посмотрел в глаза Рогу. Тот, прочитав в его взгляде что-то очень неприятное, быстро потупил взор, не выдержав безмолвной дуэли. Победно усмехнувшись, Олег кивнул побледневшему Антону:
— Что, щенок? Не ожидал меня здесь увидеть?
— Чего тебе надо? — дрогнувшим голосом спросил парень.
— Ничего. Всё, что мне надо, я сам возьму, не спрашивая. Спите спокойно, но помните: не факт, что вам удастся дожить до утра. Я вас обязательно прикончу, не сегодня, так завтра или послезавтра. Так даже приятнее: люблю растягивать удовольствие.
Резко развернувшись, он ушёл назад. Арки секунду помедлили, буравя бандитов недобрыми взглядами, после чего беззвучно растворились во тьме.
Аня встретила его молча, лишь глаза, поблескивая отражением факелов, выдавали её тревогу. Олег успокаивающе улыбнулся и поспешно произнёс:
— Вот видишь, я же говорил, что всё будет хорошо.
— Что ты с ними сделал? — срывающимся голосом поинтересовалась девушка.
— Ничего. Сказал пару слов.
— И всё? — недоверчиво уточнила Аня.
— Да. Эти шакалы прижались к самим воротам, там их не достать: хайты сразу вмешаются.
— Олег! Так значит, ты всё же хотел их убить?!
— А что мне, целоваться с ними? И вообще, что-то ты больно рьяно их защищаешь…
— Дурак, — вздохнув, констатировала Аня.
— Хуже, — улыбнулся Олег. — Я дурак ревнивый, да в придачу влюблённый в собственную жену.
Аня вновь закашлялась. Нахмурившись, Олег прижал её к себе покрепче:
— Не волнуйся, это я так… шутил. В симпатиях этим ублюдкам тебя не подозреваю, не думай. И вообще, хрен с ними: я их так перепугал, что они теперь спать не смогут. А вот тебе надо отдыхать, мне этот кашель очень не нравится.

ГЛАВА 7

Пленников вывели из загона на рассвете. Уже под стенами крепости их сбили в колонну и погнали в северо-западном направлении. Как и вчера, сбежать было проблематично: десяток раксов позади, столько же впереди и почти три десятка быстроногих триллов, шествовавших по бокам. Людей хватало, чуть ли не сотня, но большинство в драке бесполезно: женщины, дети, да и мужчины в основном простые обыватели, такие в драку не полезут. Так что о совместном выступлении думать нечего: оно обречено на провал. В лучшем случае спасутся единицы, да и то, если неподалёку окажутся густые заросли.
Но в здешних краях подобное было редкостью: кустов и деревьев немного. Скорее всего, хайты гнали их особым маршрутом, избегая перелесков и заросших оврагов, где уследить за пленниками тяжело: юркнуть в сторону — секундное дело, а дротики триллов в чащобе почти бесполезны.
Темп перехода хайты вновь задали слишком быстрый. Даже крепким мужчинам приходилось нелегко, а что уж говорить об остальных, не отличавшихся силой и выносливостью. Среди пленников были раненые и больные, им приходилось тяжелее всего. Колонна постепенно дифференцировалась: те, кто покрепче, шествовали впереди, остальные плелись в хвосте. С отстающими не церемонились: раксы подгоняли их древками секир.
Самое ужасное произошло около полудня: один из раненых пленников не выдержал, после очередного пинка рухнул на землю и даже не стал пытаться подниматься. Ракс недовольно хрюкнул, после чего размахнулся и снёс несчастному голову. Страшное зрелище подстегнуло отстающих, но ненадолго: часа через три хайты обезглавили очередную жертву — измождённую женщину. Теперь все понимали, почему вдоль тропы столь часто попадаются человеческие кости. Судя по их количеству, этой дорогой пользовались очень долго, не исключено, что здесь прогнали десятки тысяч пленников.
После казни первого человека Аня стала сдавать. До сих пор она шла самостоятельно, лишь неотрывно держала Олега за руку, боясь расстаться с ним даже на секунду. Но постепенно он стал замечать, что временами тянет её за собой, да и кашляла она всё сильнее и сильнее. Ни малейших жалоб от девушки слышно не было, но всё понятно и без слов.
Не выдержав, Олег подтянул её к себе, без натуги вскинул лёгкое тело, усадил на плечи. Только здесь Аня очнулась, устало охнула:
— Что ты делаешь?! Немедленно поставь меня на землю!
— И не подумаю! — усмехнулся Олег. — Эй, поосторожнее! У меня правое плечо повреждено, ещё не зажило. Не ёрзай!
— Ой! Олег, ты ранен?! Почему мне не сказал?
— И чем бы ты мне помогла? Ладно, не бойся, это меня ваксы зацепили, совсем чуть-чуть. Ещё в тот день, когда тебя похитили. Рана неопасная и уже затянулась, но если ты и дальше думаешь ёрзать своей костлявой попкой, то знай: приятного в этом мало.
— Она не костлявая, — возмутилась Аня. — И опусти меня на землю. Пожалуйста. Тебе нельзя беспокоить рану.
— Малышка, поменьше болтай, тебе это сейчас вредно. И своими ножками идти тебе не дам, ты ведь очень устала.
— Нет, я выносливая, — упрямо произнесла девушка и тут же закашлялась.
— Вот видишь! Я знаю, что ты выносливая, ведь в своё время прошёл с тобой немало, но сейчас тебе лучше отдыхать. Сама понимаешь, что так будет лучше. У тебя высокая температура. И вообще, мне даже полезно так идти.
— Это почему?
— С такой температурой ты как печка действуешь: шея и плечи чуть ли не плавятся. Настоящее медицинское прогревание.
— Олег, но ты не сможешь долго меня нести. Я лёгкая, но всё равно не пушинка.
Эрон, до сего момента молча топавший сбоку, глухо буркнул:
— Потом тебя понесём я и Монгу. Тебе не придётся идти самой.
— Вот видишь! — улыбнулся Олег. — Всё будет хорошо. Эй, Эрон, а как там наши друзья? Мне теперь нелегко оборачиваться.
— Тот, кого Аня назвала Гариком, отстаёт. У него нет обуви, просто обмотал ноги тряпками. Наверное, изранил ступни, сильно хромает.
— Быстрее бы ему голову отрубили, нам работы меньше будет.
— Олег! — дёрнулась Аня.
— Да успокойся ты, малышка. Неужто этого ублюдка жалко?
— Нет, не жалко. Просто неприятно: ты слишком уж жестоко рассуждаешь.
— Вот такой я негодяй, — ухмыльнулся Олег. — Ты ведь знала, за кого шла?
— Ты прятал от меня свою истинную сущность. Ой! Женщина одна отстаёт, пожилая. Господи, её тоже убьют, я уверена. Олег, надо ей помочь!
— Даже не надейся. Мне её, разумеется, жаль, но пусть выкручивается самостоятельно. Нам сейчас придётся нести тебя по очереди. Ты лёгкая, но как сама заметила, не пушинка, так что вывод прост: никакой помощи остальным. Ты мне дороже, чем миллиард таких незнакомых женщин, тратить на них силы не собираюсь. Кроме того, что-то мне подсказывает, что она далеко не тонкая тростиночка, в отличие от тебя.
— Всё равно… Как-то это жестоко… неприятно…
— Да, — согласился Олег. — Но жизнь вообще жестокая штука. Мы не благотворительная организация. Сейчас для меня важно только одно: сохранить самих себя. Всё остальное вторично и на фоне главной задачи меркнет. Так что прошу тебя, помолчи: тебе вредно сейчас много разговаривать.
Как бы в подтверждение его слов Аня затряслась в новом приступе кашля. Нахмурившись, Олег в стотысячный раз проклял тот момент, когда ещё на плоту прятал нож в сапог. Ему в тот момент следовало позаботиться о свёртке с лекарствами, лежащем в кармане рюкзака. Но время не вернёшь: рюкзак вместе с остальным имуществом остался далеко позади.

* * *

Спешка хайтов получила своё объяснение вечером, когда показалась очередная крепость. Очевидно, перегоны рассчитывались таким образом, чтобы засветло преодолеть расстояние между соседними степными цитаделями. А жаль: Олег уже размечтался, что ночевать придётся прямо в чистом поле, что позволяло рассчитывать на успешный побег.
На новом месте людей не оказалось вовсе — загон был пуст. Арки бесцеремонно нагребли под стену огромную кучу соломы и тростника, остальные не стали возражать против такой жадности — спорить с гладиаторами никому не хотелось. Олег устроил уютное гнёздышко, уложил туда Аню. К этому моменту самочувствие её ухудшилось настолько, что она прекратила даже пытаться разговаривать — при первых же словах девушку начинало скручивать в приступах кашля. Да и выглядела она подозрительно вялой — болезнь уверенно подтачивала её силы, сейчас бы она не смогла пройти в быстром темпе и часа.
Как назло, звёздное небо обещало холодную ночь. Аню завернули в три плаща, Олег с Эроном зажали её меж собою, согревая своими телами, но толку от этого немного. Сейчас бы очень помог костёр, но разжечь его нельзя.
Были и плюсы — пленников впервые покормили. В загон вошли несколько триллов с корзинами, вручили каждому по комку какой-то жёсткой массы. Это оказалась прессованная смесь обваренных злаков, молотых корней и подсушенного мяса, без соли и специй. Вкусом сей деликатес напоминал рубленую солому, да и происхождение мяса вызывало нехорошие подозрения. Воды было вдоволь: как и в предыдущей крепости, можно было хлебать, сколько душе угодно, из деревянного желоба поилки, выступавшей из стены.
С великим трудом Олегу удалось заставить Аню хоть немного поесть. Девушка упрямо намеревалась уснуть, не обращая внимания на пищу, да и аппетита у неё не было. Однако он проявил железную настойчивость, и она всё же кое-как прикончила половину порции, но от продолжения ужина отказалась наотрез.
Прижавшись к телу жены, пылавшему жаром, Олег с тревогой понимал, что температура у неё очень высокая. Удивляться этому нечего: зимой у неё было то же самое — организм девушки слишком бурно реагировал на болячки. С одной стороны, это могло свидетельствовать о хорошем иммунитете, что утешало, но с другой… На подобное надо немало энергии, а где ж её взять? Аня и прежде не отличалась хорошей комплекцией, а уж сейчас… Организм сжигал сам себя, бросая в топку порцию за порцией; здесь бы очень пригодились запасы подкожного жира, однако их-то как раз и не было. Если так будет продолжаться и дальше… Да и градусника нет — температуру не измеришь. Если она превысит критическую отметку…
Олегу было страшно.

* * *

Два дня пленников гнали по холмистой степи. За это время хайты казнили ещё семерых — они по-прежнему не церемонились с обессиленными. Однажды это зрелище Олега даже немного порадовало: не выдержал худосочный Гарик — сдался. Он не был таким уж хлюпиком и спокойно мог идти и дальше — подвело отсутствие обуви. На одной из стоянок бандиты хотели было ограбить одного из мужчин, но арки вовремя подоспели к месту событий, так что разжиться толстыми чунями похитителям не удалось.
Гарик обвязывал ступни тряпками и соломой, пытался плести что-то вроде лаптей, но тщетно. Каменистая, холодная почва утоптанной дороги превратила его ступни в сплошные кровоточащие раны, спасти его мог только многодневный отдых, чего хайты предоставлять явно не собирались. Поначалу Антон с Рогом тащили товарища на себе, обхватив с двух сторон, но постепенно такой способ передвижения стал их изнурять. Они стабильно плелись в хвосте колоны, то и дело зарабатывая тумаки от замыкающих раксов.
После того, как Рогу отбили бок, едва не переломав рёбра, он плюнул на благородство, оставив Гарика на попечение Антона — своя жизнь дороже. Парень несколько часов мужественно тащил товарища, пока раксы, озверевшие от их тихоходности, не избили обоих.
Антон сумел после этого подняться и, не оборачиваясь на стонущего товарища, двинулся вперёд, за удалявшейся колонной. Гарик, завидев спину уходящего товарища, застонал, что-то невнятно произнёс. Антон вздрогнул, но не обернулся, сделав свой выбор. Бывший почтальон заплакал, дёрнулся, будто собираясь двигаться дальше ползком. В этот миг секира ракса снесла ему голову.
Несмотря на, то что к бандитам Олег не испытывал ничего, кроме ненависти, зрелище его обрадовало далеко не так сильно, как он рассчитывал. Злоба на похитителей давно улеглась, сменившись тревогой за больную жену, да и голова была постоянно занята обдумыванием планов побега. Собственно, всё уже было давно обдумано — островитяне ждали тёмной ночи, дабы приступить к его практической реализации.
Для реализации этого плана он тайком выточил несколько уплощённых колышков. В дело пошли сучья, подобранные на редких привалах, и кусок жерди, отпиленной от изгороди загона. Кроме того, по дороге подобрали парочку человеческих костей, Олег сделал из них подобие грубых стилетов, наплевав на уважение к чужому праху. Арки в придачу насобирали камней, подходящих для метания. Эрон с пращой обращался ещё хуже землян, а вот Монгу, рождённый в южном Аркуле, стрелял из неё, будто снайпер — в тех краях этому учат чуть ли не с младенчества. Сами пращи изготовили из ремней, оставшихся после сооружения плота, — к счастью, несколько из них сохранилось в карманах, так что не пришлось снова кромсать и без того обкорнанные плащи.
Приготовления островитян не прошли незамеченными для остальных пленников. Как-то само собой получилось, что вокруг них стали стягиваться и остальные люди. Этот конгломерат нельзя было назвать монолитным отрядом, но некоторые приказания Олега они выполняли охотно, особенно если сами были заинтересованы в их выполнении. Так, дружными усилиями удавалось обмануть триллов при раздаче пищи. Люди обступали хайтов со всех сторон, задуривали им головы хаотичным перемещением, скрывая тот факт, что не все товарищи после получения порции отходят в сторону. Таким образом, некоторым удавалось получить по две, а то и по три пайки. Учитывая скудость порций, подспорье немалое. Впрочем, в группе Олега лишь Аня ела досыта — он вместе с арками значительную часть еды сберегал на случай побега. Весенняя степь небогата, а им надо будет чем-то питаться, так что запас не помешает.
Аня по-прежнему кашляла, но, по субъективным ощущениям Олега, температура у неё спала. Тело девушки больше не горело пугающим огнём, да и аппетит начал проявляться: свою порцию она умудрялась уничтожать почти до конца без особых понуканий. Правда, болезнь её здорово ослабила — на переходах Аню несли почти всё время, позволяя самостоятельно передвигаться не более получаса, да и то на участках, где дорога вела вниз. Однако Олег уже не сомневался, что болезнь пошла на спад — несмотря на хрупкое телосложение, его супруга отличалась хорошим запасом прочности.
К вечеру третьего дня показалась очередная крепость. Олег издалека определил, что на этот раз пленников привели не к стандартному укреплению — здесь нечто большее. Из-за того, что оно увенчивало вершину пологого холма, было трудно определить форму и размер. Но если это привычный квадрат, то размеры его раза в четыре превышали предыдущие цитадели — одна сторона не меньше двухсот метров. Вместо вышек по углам возвышались настоящие башни — невысокие, но очень широкие квадраты с вытянутыми бойницами. Впрочем, вышки тоже были, но они безо всякой системы располагались вдоль стен. На некоторых даже триллов не было — они появлялись там только в случае острой необходимости. Кроме того, это была первая крепость с настоящими двустворчатыми воротами, оббитыми бронзовыми полосами. До этого пленники заходили внутрь только по пандусам.
Олега все эти дни помимо прочего грызла одна мысль: от кого хайты отгораживаются укреплениями? Он сомневался, что кто-либо, будучи в своём уме, рискнёт вторгнуться на эти земли. Однако крепости были вовсе не декоративными: он не раз замечал следы повреждений, заделанных с немалой тщательностью, но всё же хорошо заметных. Да и стража слишком велика — для мирной жизни вполне хватит пятёрки наблюдателей да пары часовых на входе. Но нет — дежурили десятки хайтов, явно чего-то опасаясь. На колонну пленных никто не пробовал напасть, несмотря на её уязвимость, да и охранники вели себя беспечно, следя только за тем, чтобы люди не разбежались. Никакого боевого охранения или дозоров они не высылали, что ещё больше усиливало недоумение Олега. Если здесь им угрожает враг, то почему ведут себя столь безмятежно?
Ответов не было. Некоторые хайты могли с горем пополам разговаривать на человеческих языках, в основном почему-то на арланском. Но общаться с ними было невозможно: враги не реагировали на попытки завязать разговор. Более того, иной раз угрожали секирами, так что пришлось отказаться от надежды на общение.
Перед воротами пришлось остановиться — крепость покидал отряд чёрных всадников. Сосчитав число этих опаснейших врагов, Олег едва не выругался — их оказалось двадцать два. Он не забыл, на что способен один-единственный фрак, и понимал, что видит немалую силу. Конница хайтов была самым страшным противником, встреченным в этом мире. Да и Млиш это подтверждал: по его словам, даже рыцари цивилизованных земель не желали вступать в схватку с этими машинами смерти.
Олег не удивился, когда за воротами пленников завернули влево. Все крепости хайтов были идентичны друг другу, и эта не оказалась исключением, несмотря на размеры. Людей провели в угловой загон, отличающийся от прежних только тем, что он был раза в три побольше, да и поилок было сразу три. Неудивительно: народу здесь хватало — человек триста, не меньше.
Количество пленных Олега не слишком удивило. Он, по аналогии с предыдущими точками маршрута, предполагал, что их гонят куда-то в место общего сбора. Оттуда уже огромные колонны направятся далеко на запад, в сердце Хайтаны, откуда никто не возвращается. Его собственные выводы перекликались со словами Млиша: старик не раз рассказывал о людях, сумевших сбежать из глиняных крепостей хайтов или по дороге. Доверия подобным историям мало — слишком уж неправдоподобные, но скорее всего, они зачастую основывались на реальных случаях.
Вся эта скудная информация подсказывала Олегу, что бежать необходимо как можно быстрее, не затягивая с этим. Хотелось бы, чтобы Аня поправилась окончательно, но неизвестно, сколько ещё придётся ждать. Нет, задерживаться нельзя, и так уже забрели слишком далеко от дома.
Арки привычно растолкали народ, выбрав удобный уголок под самой стеной. Обычно островитяне старались расположиться под наблюдательной вышкой, способной защитить в случае ненастья, но сейчас вместо неё стояла башня. Да и располагаться там Олег не стал бы в любом случае — он решил, что эта ночь должна стать последней ночью плена, о чём и заявил спутникам:
— Тучи наползают, темень будет кромешная. Попробуем уйти около полуночи.
Аня с тревогой огляделась:
— Олег, это огромная крепость. Таких высоких стен я ещё не видела. Может… может, подождём другого случая?
— Другого может и не быть. Я думаю, что дальше нас погонят огромной толпой под мощной охраной. Нет, надо уходить прямо отсюда. Стены высокие, не спорю, но это кажущееся впечатление. В них едва семь метров, это немногим больше, чем в прежних укреплениях. Просто по толщине они гораздо мощнее, вот и складывается такое впечатление. Метром больше, метром меньше… Какая разница?
— А охрана? — не сдавалась Аня. — Вон их сколько…
— Ничего, чем больше сторожей, тем беспечнее они себя ведут. С башни нас вообще видно не будет; если вскарабкаться вдоль её стены, то всё должно получиться.
Потупив взор, девушка вздохнула:
— Олег, я… я очень ослабла, со мной вам будет нелегко. Да и кашель может выдать. Я стараюсь не кашлять, но невозможно сдерживаться всё время, он сам прорывается.
Прижав жену к себе, Олег шепнул:
— Никто тебя и не думает обвинять. Не бойся, всё будет хорошо. Мы ребята сильные, если потребуется, на руках через стену перенесём и не отпустим до тех пор, покуда до острова не доберёмся. Так что переставь забивать себе голову глупыми мыслями. А кашель… Не бойся, авось всё обойдётся.

* * *

Нож был хорош. Не стандартная штамповка, а добротное, на совесть закалённое лезвие, мощная рукоять, без всяких украшающих излишеств, отличная заточка. Полировка подпорчена многочисленными царапинами, появившимися из-за небрежного обращения — клинок создавали не для того, чтобы ковырять стены. Создатели и предположить не могли, что их изделие попадёт на другую планету, да ещё и будет использовано при побеге из крепости нелюдей. С Олегом это оружие проделало немалый путь: он нашёл его на второй день пребывания в этом мире, среди обломков самолёта, и с тех пор с ним не расставался.
Внешний слой глины поддавался легко, но вот надежды на него не было — опора из него никудышная. Олег расчищал его до кладки, после чего с натугой вставлял лезвие в щель меж кирпичей. Сделанные из той же глины и обожжённые на солнце, они не могли сопротивляться отличной стали, быстро поддавались. Далее оставалось расшатыванием клинка проделать добротную щель, куда уходил плоский колышек, способный выдержать вес взрослого мужчины.
Работа продвигалась медленно — на каждую «ступеньку» уходило не меньше десяти минут, а всего их требовалось соорудить десятка два. Можно, разумеется, ставить их реже, но тогда многократно возрастал риск сверзиться вниз при «монтаже». Заработать перелом не хотелось, да и шум может привлечь хайтов.
Поочерёдно сменяясь, островитяне начали свою рискованную деятельность часа через два после того, как стемнело. Раньше не рисковали, усыпляли бдительность триллов, суетящихся на вершине башни и площадки над воротами. Причина их беспокойства осталась неясна — они угомонились внезапно, безо всякого повода. Ломать голову над очередными странностями их поведения Олег не стал. Возможно, это когда-нибудь и пригодится, но сейчас его занимало другое — стена.
Аня в работе не участвовала, однако без дела не осталась. В те моменты, когда нож забивали в щель меж кирпичей, она начинала кашлять, заглушая подозрительные звуки. Сомнительно, что хайты их услышат, но лучше не рисковать: кто знает, на что способны их уши.
Вокруг спонтанно сгрудились все те, кто и раньше тяготел к островитянам, да и другие люди подтянулись. Помощь никто из них не предлагал, но было понятно, что как только страшные арки покинут загон, по проложенной тропе устремится немало народа. С одной стороны хорошо — хайтам нелегко будет выследить беглецов, разбежавшихся по всей степи; но с другой выходило не очень — шум поднимется такой, что только тугоухий не услышит. Олегу не хотелось, чтобы побег обнаружили до утра. Да и утром отсутствие четверых пленников заметят не сразу, если заметят вообще — он не видел, чтобы их хоть кто-нибудь пересчитывал. Так что если сдёрнуть в одиночку, то вообще может никто не узнать.
В голове Олега вырисовался подловатый замысел: убрать за собой все колья, оставив других ценителей свободы с носом. Жаль, конечно, но он не обязан заботиться обо всех — жена дороже. С больной девушкой нелегко будет скрыться от погони, так что лучше позаботиться об отсутствии этой самой погони заранее.
Монгу с обезьяньей ловкостью спустился вниз, протянул нож Олегу.
— Всё? — шепотом уточнил парень.
Гладиатор кивнул, оскалился в зловещей улыбке. Олег посмотрел вверх, почувствовал, как в ушах загудела кровь — сейчас начнётся самое главное. И до этого они здорово рисковали, но тот риск был слишком незначительным — даже если бы заметили, то одним прыжком можно укрыться в тёмном загоне, а вот если застигнут на гребне стены… Хватит! Не стоит думать о плохом — так и накликать несчастье недолго.
Олег нагнулся к девушке:
— Аня, у нас всё готово. Как твоё самочувствие?
— Нормально. Только я рот шарфом замотаю, будет меньше слышно, если закашляю.
— Хорошо. Давай я тебе помогу.
Монгу первый влез на гребень. Стена в этом месте была широкой — не меньше полутора метров, так что гладиатор расположился на ней с превеликим комфортом. Метрах в тридцати возле факела сидел ракс, но он даже не повернул голову в сторону башни — арк двигался бесшумно. Да и смотреть из света во тьму бесполезно — вряд ли можно что-нибудь увидеть.
Гладиатор спустил вниз ремень, связанный из всего, что только можно — даже пращи в дело пошли. Перехватив его, Олег передал Ане:
— Вот. Просто держись, и Монгу спокойно затянет тебя наверх. Обкрути вокруг руки… Вот так… Всё, не бойся и старайся не закашлять.
Аня пушинкой взлетела вверх — гигант справился с такой задачей играючи. Олег поспешил следом, не дожидаясь возврата ремня: ни ему, ни Эрону он был не нужен — за последние часы они здорово навострились карабкаться по колышкам и хорошо запомнили их расположение, так что могли двигаться наощупь.
Эрон, двигаясь последним, выполняя распоряжение командира, вытащил за собой несколько кольев. Моральная сторона вопроса его не волновала — он тоже ничем не был обязан всем этим людям, так что пускай каждый выкручивается по-своему. Внизу этого не заметили, но и карабкаться следом не спешили — уходя, гладиатор пообещал вырвать глотку самому прыткому, так что вперёд никто не спешил, справедливо полагая, что вечно арки на стене сидеть не будут.
Монгу, не дожидаясь подхода товарищей, свесил ремень на другую сторону. Закрепить его здесь оказалось невозможно, так что пришлось удерживать в руках. На этот случай у островитян всё было предусмотрено: Эрон заверил Олега, что его южный сородич очень ловок и сумеет спуститься вниз без верёвки, не поднимая шума и не травмируя себя. Оставалось надеяться, что так и выйдет — терять время, заколачивая кол на просматриваемом гребне стены нежелательно.
Первым вниз пошёл Эрон. Благополучно достигнув земли, он дёрнул ремень, показывая, что всё в порядке. Олег подтолкнул Аню к самому краю, и тут она закашляла. Очевидно, девушка долго сдерживалась, но бесконечно это продолжаться не могло — приступ был оглушающим и долгим, шарф лишь незначительно приглушил звук. Ракс, сидевший возле факела, вскочил, настороженно рявкнул, и в этот миг ослепительная вспышка на миг превратила ночь в ясный день.
Олег сперва подумал, что хайты отреагировали на попытку побега каким-то неизвестным оружием или осветительным прибором, однако ничего не произошло: никто не кричал, ни он, ни его товарищи не пострадали, разве что Монгу было не разглядеть. Вторая вспышка сопровождалась протяжным треском, после неё позади что-то запылало. Обернувшись, Олег увидел, что горит крыша одной из огромных хижин. Несмотря на то, что тростник был облеплен глиной, огонь разгорелся не на шутку, причём за какую-то секунду или две.
На его глазах в тучах сверкнуло, оттуда принёсся ослепительный шар. Летел он абсолютно беззвучно, оставляя за собой шлейф быстро гаснущих искр. Ударив в гребень стены возле ворот, шар вызвал исполинскую вспышку, от которой потемнело в глазах. Как ни странно, взрыва не было, лишь лёгкий хлопок, а по глине заплясали язычки пламени.
— Что это?! — охнула Аня.
— Не знаю! Скорее! Давай вниз! Нас сейчас видно как на ладони, не стоит задерживаться!
Девушка послушно ухватилась за ремень, Монгу поспешно опустил её вниз. Олег, расслышав яростный визг, обернулся — к ним мчался ракс. Выставив нож, он понял, что шансов нет — против секиры с таким оружием не выстоять. В этот момент перед глазами сверкнуло так, что Олег едва не заорал. Следом по ушам ударил грохот — на этот раз без взрыва не обошлось, стена под ногами закачалась, угрожающе накренилась.
Протерев глаза, Олег немного унял свистопляску разноцветных огней, посмотрел вперёд. Неизвестный снаряд угодил в стену, проделав в ней аккуратный проём. Почему-то вспомнилось, что такие проёмы он уже не раз видел, но они были заделаны свежей кладкой. Ракса видно не было — если он и уцелел, то погребён под обломками. Неизвестно, что это за оружие, но осколков оно не даёт, иначе все вокруг были бы покалечены.
Несмотря на звон в ушах, Олег расслышал кашель Ани. Сейчас ей можно не опасаться, на фоне всего этого ералаша можно хоть в барабаны бить — никто не обратит внимания. Ухватившись за ремень, он скользнул вниз с максимальной скоростью, чувствительно приложившись пятками о землю. Тут же отскочил, задрал голову:
— Монгу! Быстрее!
Гладиатор бросил ремень вниз, свесился, вытянувшись во весь свой немалый рост, да ещё и с поднятыми руками. Разжав пальцы, мягко плюхнулся на землю, тут же обернулся, улыбкой продемонстрировав, что с ним всё в порядке.
Взглянув в сторону пролома, Олег выругался:
— Проклятье! Зачем мы полночи работали? Готовые ворота! Бегите, я вас догоню.
— Ты куда? — взволнованно вскрикнула Аня.
— Да остальным крикну, чтобы бежали, а то они явно в ступор впали от всего этого фейерверка.
Олег подскочил к пролому, только было перегнулся за груду обломков, оставшихся на месте стены, как нос к носу столкнулся с Рогом — тот как раз выбирался наружу. Бандит охнул, дёрнулся назад. Олег от неожиданности растерялся, потеряв пару мгновений, но затем молниеносно выхватил нож из-за голенища, успел достать мерзавца уже в тот миг, когда он скатывался вниз. Удар вертикально пробороздил лицо от левой брови до уголка рта. Лезвие было притуплено после ночной работы, но всё равно оставило изрядную отметину, да и по глазу хорошо прошлось.
Вожак бандитов с криком исчез. Распластавшись животом по обломкам, Олег попытался заглянуть через баррикаду, и обрадованно оскалился — перед ним замер Антон. На этот раз он не растерялся — ударил мгновенно, но похититель тоже не стал впадать в ступор, резко дёрнулся назад, прикрывая лицо руками. Лезвие, вместо того, чтобы пробить глазницу, отсекло два пальца, после чего бессильно проехалось по непробиваемому лбу.
Антон закричал, рванул назад, уходя от второго удара — достать его не получилось. Грязно выругавшись, Олег попятился назад. Да, ему очень хотелось покончить с мерзавцами, но на это не хватало времени. Забыв, что собирался призвать людей к побегу, он помчался назад, вслед за троицей островитян, едва их разглядев в отблесках пожаров. Мимо уха свистнул дротик, запущенный с башни, встрял в трёх шагах впереди — триллы опомнились. Пробегая мимо, Олег вырвал его из земли — в хозяйстве пригодится.
Сзади вновь сверкнуло с грохотом, но больше дротиков не прилетело — у гарнизона хватало задач поважнее, чем обстрел удирающих пленников. Да и тяжело с такой высоты попасть в бегущую цель. Настигнув остальных, Олег схватил Аню за руку, таща за собой:
— Быстрее! Девочка, постарайся! Потом отдохнёшь, обещаю, но сейчас напрягись, так надо! Я не смогу бежать с тобой на руках.
Аня не ответила, но побежала быстрее, мобилизуя свои невеликие силы.

Сумасшедшая гонка продолжалась минут двадцать, покуда беглецы не вломились в заросли невысокого кустарника. До этого Эрон успел упасть, да и остальные не раз опасно спотыкались — глаза, ослеплённые вспышками, плохо помогали в ночной степи. Прикинув, что они удалились от крепости на пару километров, Олег выдохнул:
— Стоп! Бег окончен, дальше пойдём шагом. Не хватало ещё ноги переломать.
Арки тотчас остановились, Аня и вовсе повисла на руке — последние метры Олег её буквально тащил, сама она еле переставляла ноги. Обернувшись, парень изумлённо воскликнул.
Было чему изумиться — крепость была освещена будто новогодняя елка. Одна башня горела исполинским факелом, с трёх других в небо стремительно улетали ярко-малиновые искры каких-то высокоскоростных метательных снарядов. Этот зенитный обстрел никакого видимого эффекта не имел — сверху то и дело прилетали новые «гостинцы», вызывая взрывы и пожары. Воздушный агрессор оставался невидим, лишь раз Олегу померещилась быстро промелькнувшая остроносая тень. Он сам не мог понять, показалось ли ему, или действительно заметил нечто, напоминающее реактивный истребитель с опущенным носом.
— Их атаковали огромные птицы! — изумлённо воскликнул Эрон. — Они принесли в лапах огонь!
— Возможно, — согласился Олег. — Всё к лучшему: если хайты отобьются, утром им будет не до нас. Да и остальные пленники должны были драпануть. Пусть даже не все, но многие тянулись к провалу, я видел.
— Это хорошо, — кивнул Эрон, — Теперь хайтам трудно будет выследить всех, ведь они, как зайцы, разбегутся по степи.
Олег протянул ему свой трофей:
— Возьми дротик. Это, конечно, не копьё и не алебарда, но за неимением лучшего…
Обернувшись к Ане, поинтересовался:
— Ты как?
Вопрос был риторическим: девушка уставилась на него вымученно-оптимистическим взглядом и неестественно беззаботно ответила:
— Нормально.
— Понятно. Иди сюда, дальше на плечах понесу.
— Но…
— Никаких но! Ты свалишься через десять шагов, а нам придётся идти всю ночь. Не спорь, ты и так молодец, я не думал, что сможешь пробежать так много.
Польщённая немудрёной лестью, девушка взгромоздилась мужу на плечи. Маленький отряд направился вперёд, куда-то в южном направлении: точнее сориентироваться было невозможно — небо затянуто тучами, скрывшими все звёзды. Олега это не беспокоило — сейчас самое главное как можно дальше уйти от крепости. Да и направление выбрано удачно: по логике пленники должны рвануть строго на восток, к Фреоне. Там их будут ждать в первую очередь.
Не дождутся.

ГЛАВА 8

Островитяне сидели в кустах вот уже битый час, пропуская мимо отряд хайтов. Эрон первым почувствовал опасность. Дело было спустя пару часов после рассвета, когда уставшие беглецы спускались по склону пологого холма. Внизу виднелась широкая дорога, если это так можно было назвать. Скорее, жгут дорог: то сливаясь друг с другом, то разбегаясь, они тянулись строго на восток — жутко было помыслить о тех ордах, что прошли по этому пути.
Монгу нёс девушку на плечах, что сильно ограничивало видимость, Олег плёлся за ним, едва переставляя ноги — он здорово вымотался. К счастью, Эрон не подвёл: зашипев, резко скомандовал:
— В кусты! Быстрее!
Уточнять, что к чему, Олег не стал — не тот случай. И правильно: если бы они спустились ниже, то появление врагов застало бы их на открытом месте — кустарника там не наблюдалось. Так что островитянам здорово повезло.
Первыми показались чёрные всадники. Олег на глаз оценил их количество в полсотни — сила немалая, если не сказать больше. Они передвигались медленно, но всё равно здорово обогнали пехоту. А пехотинцев оказалось столько, что он быстро сбился со счёта. Отряд за отрядом мимо проходили раксы и триллы, иногда среди них мелькали карлики-хиты и вовсе незнакомые создания. По грубым прикидкам, здесь было не меньше тысячи различных бойцов; по местным меркам, это даже не войско, а нечто большее — что-то вроде нашествия монголов или гуннов. Сила несокрушимая, способная перемолоть на своём пути любое поселение землян.
Поначалу островитяне испуганно жались к земле, но затем попривыкли. Хотя до врагов было не более сотни метров, бояться нечего — сворачивать к кустам никто из них не собирался. Эрон даже рискнул предложить позавтракать, пользуясь передышкой. Олег растолкал Аню, придремавшую на трёх плащах, уложенных один на другой, она неохотно прожевала пищу хайтов, вновь задремала. Её самочувствие беспокоило Олега всё больше и больше, слишком уж вялая. Заметив его тревогу, доселе молчаливый Монгу улыбнулся и шепнул:
— Не бойся. Твоя женщина просто ослабла от болезни, а эта ночь выдалась тяжёлой. Она потеряла силы, ей просто нужен отдых.
— Мне бы твою уверенность, — вздохнул Олег.
— Я знаю, что говорю, — не сдавался южанин. — После того, как мы сбежали из загона, она ни разу не закашляла. Духи, вызвавшие её болезнь, ушли: они испугались тех тягот, что выпали нам этой ночью.
Несмотря на мистическую интерпретацию выздоровления Ани, Олег почему-то поверил арку. Он и сам обратил внимание на отсутствие кашля, да и температура у девушки спала — это понятно и без градусника. Вот только сонливость… Впрочем, это как раз естественно.
Хайты особо не спешили — их шествие продлилось около часа. Это удивляло, ведь обычно они передвигаются гораздо быстрее. Возможно, скорость невелика из-за того, что трудно двигаться большим отрядом, или просто берегут силы для схваток. Вопросов было больше, чем ответов, но Олег тщательно запоминал любую мелочь. Знание — сила, надо только правильно им распоряжаться. Он не сомневался, что с хайтами придётся сталкиваться ещё не раз, и любая информация о врагах бесценна.
Дождавшись, покуда последние раксы скроются за поворотом, островитяне покинули убежище, спустились вниз. Уже пересекая дорогу, Эрон задумчиво произнёс:
— Странно… Почему мы не видели этот путь раньше? Ведь он идёт прямо на восток, а нас привели как раз с юго-востока.
— Наверное, дальше он поворачивает к северу, — предположил Олег. — Монах говорил, что там какая-то приличная река, в неё заходят корабли хайтов. Наверное, дорога как раз и ведёт к пристаням, оттуда они начинают свои набеги.
— Ты разговаривал с Монахом? — удивлённо произнесла Аня.
— Да, иначе как бы я тебя нашёл? Мы опоздали совсем чуть-чуть, пришли перед самым нападением хайтов. На час бы раньше, и всё могло сложиться по-другому.
— Этот Монах странный какой-то. Меня он напугал до жути: там людей на колья сажали.
— Да, я видел. Того солдата, из-за которого хайты подобрались незамеченными, тоже на кол посадили.
— Какой ужас! Я чуть визжать не начала, когда эти колья увидела. А Монах обещал, что вернёт меня мужу, если ты придёшь. Ты знаешь, несмотря ни на что, я ему поверила.
— Да, он по-своему справедлив, — признал Олег. — Слухи так говорят, да и сам я это видел. Вот только особой симпатии к нему не чувствую. В том посёлке он хладнокровно казнил десятую часть жителей за отказ выплачивать продовольственный налог. А они сами от голода пухли: там еды почти не было, мы какие-то крохи нашли с трудом, когда собирались продолжать преследование. И неизвестно, как бы дальше дело пошло, если б не нападение хайтов. Мы с его солдатами сцепились, так что всякое могло произойти…
— А ты не рассказывал!
— Потом расскажу. Там ничего интересного не было, а тебе надо поменьше разговаривать. Сиди спокойно.

Островитяне поспешно пересекли степную дорогу, и только на другой стороне, скрывшись в лощине, почувствовали себя спокойнее. Ни о чём подобном Олег не слышал: все земляне, оказавшиеся по прибытии на земле хайтов, уверяли, что там можно передвигаться по нескольку дней, не встретив ни одного следа врагов. Но сейчас, напротив, зловещие признаки попадались на каждом шагу. Дороги, тропы, наблюдательные вышки на холмах, далёкие дымы, однажды даже крепость удалось разглядеть, правда, очень маленькую. Складывалось впечатление, что они идут в пригородной зоне огромного мегаполиса, вот только населяют его не люди.
К счастью, продвижение особых хлопот не доставляло, если не считать того, что приходилось по очереди нести Аню на плечах. Однако в этом были свои преимущества: передохнув во время встречи с армией хайтов, девушка ожила и уже не клевала носом. Со своей высоты она теперь осматривала окрестности, и помня про её наблюдательность, Олег не сомневался, что супруга вовремя заметит опасность.
Идти по степи было легко, лишь местами ноги вязли в размокшей почве. Не верилось, что каких-то десять дней назад за ночь навалило полметра снега — здесь он сошёл почти полностью, уцелев лишь в низинах и на северных склонах, да и там лежал не сплошной массой, а отдельными островками, усеянными вытаявшими камнями и курганчиками возле нор грызунов. Люди обходили такие места стороной, опасаясь мочить ноги.
Никакой дичи видно не было, даже вездесущие суслики не показывались, очевидно, всё ещё отсыпались под землёй. Монгу напрасно держал пращу наготове, за несколько часов он лишь дважды пытался подбить мелких пичуг, но безуспешно. Да оно и к лучшему — сколько в них мяса? Олег понимал, что продовольственная проблема вскоре встанет перед ними со всей остротой. Последние дни кормились скудно, если не сказать больше, а запас у них невелик — на одну скромную трапезу. Несмотря на неказистый вид и сомнительные вкусовые качества, пища хайтов была весьма сытной, вот только слишком мало её оставалось — скромный завтрак в кустах уничтожил половину запасов.
План Олега был прост — идти всё время на юг, покуда не доберутся до Нары; по его прикидкам, до неё около пяти дней пути. Далее придётся соорудить плот, что не радовало — из инструментов был только нож, так что в лучшем случае работать придётся не меньше двух дней. Лёд уже должен сойти, и плавание в этом отношении обещает быть безопасным; двигаясь вниз по течению, можно добраться до острова за день или два.
Итого, по самым оптимистичным подсчётам, путь может занять десяток дней. Всё это время придётся передвигаться пешком или работать шестами — без продовольствия придётся тоскливо. Хайты не доконали, так голод убьёт. Существовала и другая опасность — на берегу Нары хватало ваксов. Они без труда справятся с обессилевшими безоружными путниками.
Однако как ни крути, это самый безопасный маршрут. Если рвануть к Фреоне напрямую, придётся всё время двигаться среди толп хайтов. Олег предполагал, что к югу их станет меньше, на это же указывали свидетельства землян, пришедших из этих краёв. Судя по всему, те, кто очутился севернее, просто не смогли поделиться своими впечатлениями — их перебили, или увели вглубь вражеских земель.
Около полудня путь беглецам преградила река.

* * *

Олег потрогал воду ладонью, недовольно поморщился, с тоской взглянул на другой берег — до него было не больше сорока метров, но это не радовало. С таким же успехом это мог быть и километр. Эрон, оценив ситуацию, произнёс:
— Эта река ниже впадает в Фреону. Можно сделать плот и спуститься по ней.
— Не получится, — возразил Олег. — Боюсь, это та самая река, в которую заходят корабли хайтов.
— Но она небольшая и мелкая, — возразил арк. — Даже сейчас, когда вода поднялась высоко, мало кто рискнёт провести здесь корабль. Да и как его разворачивать?
— Да, но внизу она обязательно расширяется, этим они как раз и пользуются. И вообще: из чего тут сооружать плот? Ты видишь деревья?
Эрон не стал оглядываться по сторонам — он и без этого прекрасно знал, что из крупных форм растительности здесь только кусты и тростник. Гладиатор покачал головой:
— Странно… На другом берегу деревьев много, а здесь ни одного. Возле реки обычно протягивается лес, пусть даже узкий. Где же он?
— Хайты на дрова пустили, — предположил Олег. — Мне кажется, что эта река как раз ограждает густонаселённые земли от диких. На другом берегу можно будет вздохнуть спокойно.
— Мы бы могли добраться туда вплавь, но с Аней это не получится.
Девушка, отдыхавшая на пятачке подсохшей прошлогодней травы, вскочила, решительно произнесла:
— Я доплыву! Не сомневайтесь! Да, вода холодная, но уж до другого берега как-нибудь дотяну.
— Сиди, — Олег пренебрежительно махнул рукой, — Я скорее сдохну, чем тебя в воду пущу. Ты и по лету плаваешь только топориком, а уж сейчас…
— Тут плыть всего ничего! И лёд уже сошёл!
— Давно не кашляла? Успокойся, пловчиха ты наша: переправим мы тебя без экстрима, ни одной ниточки не намочив.
— Как? Тут ведь деревьев нет.
— А тростник на что? Свяжем из него маленький плотик, чтобы выдержал тебя и нашу одежду, так и переправим.
— Хорошая мысль, — признал Эрон. — Я об этом даже не подумал… в моих краях никто на тростниковых плотах не плавал. — Чуть помедлив, он добавил: — Вот поэтому ты и отдаёшь приказы, а я их выполняю.
Олег усмехнулся:
— Верно подметил. Аня, присядь на том холмике и следи за окрестностями, а мы пока поработаем.
Работая ножом и кремневой пластиной, Олег с Монгу нарезали тростник, а Эрон увязывал его в охапки. Для этого не понадобилось даже ремней — арк использовал размочаленные стебли. Долго они не продержатся, да это и не надо. Через час скромное плавсредство было окончено и спущено на воду.
Аня недоверчиво взобралась на плот:
— Ой! Он же перевернётся! Совсем неустойчивый!
— А ты думала, мы тебе египетскую ладью соорудим? Ложись и не дёргайся, тогда точно не перевернёшь. И отвернись, мы раздеваться будем.
— И что я там не видела? — фыркнула девушка.
— Не знаю, но боюсь, как бы тебе арки не понравились больше мужа. Так что во избежание семейных проблем лучше отвернись по-хорошему.
— Вот теперь я просто вынуждена буду рассмотреть голых арков повнимательнее: очень уж ты меня заинтриговал.
— Дальше пешком пойдёшь, — буркнул Олег. — Раз уж фривольные мысли одолевают, значит, точно выздоровела.
Вода обожгла огнём — Олег едва сдержался, чтобы не заорать на всю округу. Теплолюбивые арки тоже залезли в неё без энтузиазма. Счастье, что оба отлично умели плавать — в процессе тренировок водные упражнения были обязательны. Разлив утихомирил речное течение, и переправа прошла без дополнительных проблем, да и снесло их не сильно — аккурат в примеченную ниже укромную бухточку, окружённую густыми зарослями тростника.
Здесь пловцы пулей вылетели из воды, позабыв об Ане. Та добралась до земли сама и, посмотрев, как три голых мужика кругами носятся по берегу, прыснула:
— Вы чего?
— Н-ничего, — отозвался Олег, лязгая зубами. — Я б-бы на тебя п-посмотрел… С-согреться пытаемся. И вообще, кто т-тебе разрешил на голых муж-жиков любоваться? Быстро отвернулась!
Отогревшись, арки поспешно оделись, раскидали плотик — теперь обнаружить следы переправы будет нелегко. Пока они занимались вандализмом, Олег взобрался на ближайшее дерево, исследовал окрестности. За полоской чахлого лесочка, протянувшегося вдоль берега, тянулась всё та же всхолмлённая степь. Он знал, что далее к югу вырастут чуть ли не горы, хорошо помня стометровые обрывы, вздымающиеся над Нарой.
Никаких следов хайтов не наблюдалось: если вдоль противоположного берега шла тропа, то здесь ничего подобного не было. Оставалось надеяться, что его предположения верны и местность за этой речкой действительно не пользуется у врагов особой популярностью.
Сориентировавшись по солнцу, едва проглядывавшему сквозь тучи, Олег повёл маленький отряд на восток.

* * *

Заночевали на берегу маленького ручья с мутной водой. Скорее всего, летом он полностью пересыхал, превращаясь в цепочку влажных низин, поросших камышом. Островитяне нарубили несколько охапок: королевская перина в сравнении с той грязной подстилкой, что была в загонах у хайтов. Благодаря небрежности хайтов при обыске Эрон сумел сохранить своё огниво, и на ночь разожгли маленький костёр. В низине его издалека не заметить, но всё равно, рисковать нежелательно.
Монгу нашёл плоский камень, на котором кое-как подогрели остатки еды. Оставлять на завтра не стали: растягивать такие крохи смешно — только желудок дразнить.
Ночью по очереди несли вахту, только Аню избавив от этой тягостной обязанности. Неизвестно, бродят ли хайты по ночам, но вот волки это делают охотно. Да и за костром надо следить.
Под утро тучи разошлись, похолодало, иней лёг на стебли камыша и прошлогодней травы. Даже Аня не смогла спать в такой обстановке. Все дружно сгрудились вокруг костра, уничтожая жалкие остатки дров — деревьев поблизости маловато. Рассвет прогнал заморозок, лишь после этого Олег скомандовал продолжать путь.
Аня отказалась ехать на его плечах, мотивируя это тем, что хорошо отдохнула, да и закоченеет, если не будет двигаться. Олег, скрепя сердце, позволил ей идти пешком, но пообещал в случае чего немедленно вернуться к прежнему способу передвижения.
Неутомимый Монгу время от времени убегал далеко вперед: арк старался выследить хоть какую-нибудь добычу. Голод брал своё — есть хотелось всем, даже Аня, отходя от последствий болезни, позабыла, что такое отсутствие аппетита. Однако степь была мертва, лишь изредка попадались звериные следы, да однажды вдалеке промчалась одинокая антилопа. Судя по всему, здесь частенько появляются охотничьи отряды хайтов, не хотелось бы на них нарваться.
Увы — лимит везения исчерпался.
Время перевалило за полдень. Островитяне неплохо передохнули, устроив получасовой привал на маленькой прогалине посреди небольшой рощицы. Здесь можно было с комфортом поваляться не прошлогодней траве, чем все и занимались, пока вдруг не затрещали кусты и на полянку вышел ракс.
Хайт удивлённо хрюкнул, изумившись столь неожиданной встрече. Люди были потрясены не меньше, но всё же шустрый Монгу среагировал раньше всех. Стремительно крутанув пращу, он выстрелил противнику в голову, но угодил не слишком удачно — камень лишь слегка задел, оцарапал кожу, и больно врезал по заострённому уху.
Ракс разъярённо завизжал, кинулся на обидчика, замахиваясь секирой. Эрон подпустил его поближе и с десяти шагов метнул дротик с такой силой, что пробил противника чуть ли не насквозь. Однако тот лишь дёрнулся, продолжая атаку — хайты отличались живучестью, да и на боль реагировали не сразу. «Горилла», разумеется, сдохнет, но до этого успеет натворить дел.
Эрон отскочил, а Монгу с Олегом наоборот шагнули вперёд, разом ударив деревянными копьями с обожжёнными остриями. Ракс замешкался, не сообразив, как одновременно отбить сразу два удара, но затормозить уже не успел — слишком велика скорость. Под визг Ани он добротно насадил себя на неказистое оружие. Полученные раны были велики даже для хайта — взвыв, он завалился на бок, выронив секиру.
Подбежавший Эрон с силой обрушил на голову противника тяжёлый валун. Череп треснул с мерзким звуком, хайт судорожно вытянулся, подёргал ногами, успокоился. Олег с трудом извлёк из его подреберья своё копьё и, поспешно вытирая его о траву, зашипел:
— Быстрее! Забирайте его оружие и уходим. Он наверняка не один, если остальные услышали шум, то уже спешат сюда.
Арки не стали тянуть время, никто из них даже не предложил попытаться спрятать тело: хайты не дураки, следы схватки всё равно не скроешь. Монгу подхватил секиру, Эрон забрал кинжал. Больше трофеев не было — неказистые доспехи снимать слишком долго, к тому же они не подходят для человека.
Островитяне рванули прежним курсом, надеясь, что на открытой местности их не заметят. К сожалению, роща слишком мала — спрятаться в ней не удастся. Они успели отдалиться от неё примерно на километр, Олег уже думал, что всё обошлось, как вдруг Эрон, обернувшись, с досадой вскрикнул.
Посмотрев назад, Олег разглядел на опушке рощи кучку долговязых фигур, внимательно глядящих им вслед:
— Проклятье! Триллы! Они нас заметили!
— От них трудно уйти, — мрачно заметил Эрон.
Да, Олег прекрасно помнил, с какой скоростью хайты совершают свои переходы, а сейчас, не обременённые пленными, они могут двигаться ещё быстрее. Эх, если бы у него был лук! Увы, чего нет, того нет, а пращой их не отогнать. Самое неприятное, что до вечера ещё слишком далеко — их спокойно успеют догнать, не особо напрягаясь.
— Надо бежать, — заявил Олег. — Нас спасёт только скорость. Кто знает, может, по пути подвернётся возможность спастись, да и преследовать нас они пока не собираются.
— Ждут раксов, — предположил Эрон.
— Возможно… Аня, ты как?
— Нормально! — подчёркнуто бодро произнесла девушка. — Десять километров мне не пробежать, но быстрый шаг выдержу долго.
— Хорошо, вперёд!
Беглецы максимально быстрым шагом продолжили движение в прежнем направлении. Временами, когда дорога шла под уклон, они срывались на лёгкий бег, но на остальных участках берегли силы. Да и нежелательно — Аня может потерять силы, опять придётся её нести, а это самым пагубным образом отразится на скорости отряда.
Часа два всё было спокойно, только потом Монгу, забравшись на вершину древнего кургана, заметил погоню. По его словам, за ними двигалось около десятка врагов. Будь у островитян луки и арбалеты, с ними ещё можно попытаться разделаться, но так — ни малейших шансов. Гладиаторам даже не позволят вступить в рукопашную: издалека забросают увесистыми дротиками.
Оставалось надеяться, что до вечера хайты нагнать беглецов не успеют, а там можно затеряться в темноте. Надежду подал и Монгу — он уверял, что половину погони составляют раксы. В отличие от триллов, они не обладали особым проворством и, хотя могли шагать быстро, но всё же с ними в этом можно потягаться.
Эрон на ходу то и дело оставлял преследователям неприятные сюрпризы — втыкал в землю огромные колючки от степной акации. Заметить их нелегко, так что наверняка многие преследователи попадутся. Раксы носили грубые ботинки с массивными деревянными подошвами, а вот триллы бегали босиком, да и ступни у них были растоптанные, очень длинные — замечательная мишень для подобной пакости.
Неизвестно, сработали ли ухищрения Эрона, но ещё часа через два Монгу, вскарабкавшись на одиночное дерево, заявил, что четыре трилла далеко оторвались от группы раксов и уверенно настигают островитян, держась сбоку от их следов.
— Наших колючек испугались, — констатировал Олег. — Ладно… Аня, ты как?
— Нормально! — чуть слышно выдохнула девушка.
— Ну где же нормально? Еле дышишь… Отдохнуть тебе надо, пока не свалилась…
— Олег! Нам некогда отдыхать! Надо бежать! Вот увидишь, я выдержу, только бы до темноты продержаться.
— Бесполезно, как ни напрягайся, а триллы настигнут нас через полчаса. Человеку от этих тварей не уйти, даже не надейся. Нам придётся драться.
Монгу одобрительно рассмеялся, крутанув секиру, но Аня его восторг не разделила:
— Ты что? Совсем с ума сошёл? Это же триллы! Они не станут драться, попросту закидают нас дротиками, не подпуская близко.
— Значит, надо сделать так, чтобы подпустили. Вон, пойдём по берегу того ручейка. Это направление уклоняется от нашего маршрута, но ничего страшного. Главное, что им ничего не останется, как тоже идти по берегу, ведь склоны долины поросли непролазным кустарником.
— Ну и что? Ведь так и так догонят, — не поняла Аня.
— Ничего, мы не будем бежать. Точнее, бежать будешь ты, причём так, чтобы они тебя заметили. А мы спрячемся в кустарнике и нападём на них из засады.
— Глупый план! — воскликнула Аня.
— Зато действенный. Я с триллами сходился врукопашную, бойцы из них нулевые. Если противник близко, они драпают со всех ног, стараясь увеличить дистанцию, чтобы уже оттуда взяться за дротики.
— Вот вас и забросают! Вы не сможете сразу всех убить. И вообще, если они вас заметят…
— А они нас обязательно заметят, если будем болтать тут и дальше вместо того, чтобы замаскироваться получше! — недовольно буркнул Олег. — Всё, Аня, по этому вопросу есть два мнения: моё и неправильное. Так что все разговоры окончены.
Арки даже не подумали спорить — это не в их правилах, да и грех отказываться от схватки. Гладиаторы прекрасно понимали слабые стороны плана, но так же хорошо понимали, что в данных условиях ничего получше осуществить не удастся. Слишком мало времени — вот-вот появятся враги и легко перебьют их с дальней дистанции.
Местность как нельзя лучше способствовала реализации плана — заметить приготовления людей было невозможно. Среди кустов обнаружились заросли высокого вечнозелёного растения, похожего на можжевельник, в которых и по весне можно неплохо укрыться, чем островитяне и воспользовались. Даже скептично настроенная Аня, осмотрев засаду, вынуждена была признать, что разглядеть их не удастся, если они сами себя не выдадут.
После этого девушка направилась вперёд. Оставалось надеяться, что триллы не слишком насторожатся, увидев, что она идёт в одиночестве. Скорее всего, они не раз видели колонны пленников, или сами их конвоировали и должны знать, что люди часто отстают от основной массы, плетясь позади. Здесь не было раксов, подгоняющих их древками секир, так что для хайтов подобное зрелище не покажется необычным.
На сердце у Олега было неспокойно — он не желал отпускать девушку в одиночку. Однако прекрасно понимал, что в противном случае триллы будут больше внимания уделять следам и могут издалека заметить неладное.
Хайты ничего не заподозрили.
Эрон следил за ними в маленький просвет, выщипанный по веточке. При подходе врага молча отставил руку, сжал её в кулак. Олег напрягся, покрепче ухватил древко копья, уставился вперёд. Через несколько мгновений послышались шлепки шагов и невнятное бормотание, показался первый трилл.
Эрон с резким выдохом метнул дротик, пронзив его шею, Олег тотчас рванул вперёд. Ему казалось, что движется он очень быстро, но куда там — Монгу обогнал его играючи, взмахнул секирой, расколов голову следующего врага будто гнилую тыкву. Оставшаяся парочка дружно бросилась назад, но недостаточно быстро — Олег успел достать заднего копьём в бедро. Тот с воплем рухнул, подскочивший Эрон вонзил ему в спину кинжал, потянул его в сторону, расширяя рану, и с трудом увернулся от фонтана крови.
Последнего трилла, драпающего со всех ног, прикончил Монгу, метнув вслед секиру. Тот упал, но тут же вскочил, явно намереваясь удрать с огромным топором в спине. Но арк его легко догнал, свернул шею, вернул себе оружие, издал радостный клич.
— Аня! — крикнул Олег девушке, ушедшей уже метров на триста. — Посиди там, всё кончено! Мы сейчас подойдём!
Довольные арки обыскали трупы, тщательно собрав все трофеи. Кроме дротиков у триллов были узкие кинжалы, а у одного за поясом обнаружился маленький топорик. Монгу проверил заплечные мешки, но кроме нескольких земляных орехов, никакой пищи не обнаружил. Ладно, хорошего понемногу.
Бросив обобранные трупы, мужчины поспешили вслед за Аней. Девушка дожидалась их, сидя на берегу ручья. Вскочив, она не удержалась, бросилась навстречу:
— Олег! С тобой всё в порядке?
— Да, не волнуйся.
— Эрон? Монгу?
— Да не волнуйся ты, с ними тоже всё в порядке. Всё прошло хорошо, мы их прикончили одним махом. Теперь есть шанс удрать от раксов: они не настолько «быстроходные».
— Вы действительно со всеми справились? — недоверчиво уточнила девушка.
— А ты разве не видела?
— Нет, с моего места трудно было разглядеть. Да я и не оглядывалась, как ты приказал.
— Ладно. Не сомневайся: мы победили. Но это не всё: нам в затылок дышат раксы. Как ты? Идти сможешь?
— Да, я отдохнула.
— И когда же успела… Но не переживай, теперь пойдём потише. Скоро сумерки, в них мы оторвёмся, хрен они нас найдут в потёмках.

Так и оказалось.
В последующие несколько часов Монгу лишь раз сумел рассмотреть погоню, взобравшись на приличное дерево. Местность становилась всё более пересечённой, часто встречались рощицы и заросли кустарника, всё это сильно затрудняло обзор. По словам арка, за ними следуют шесть раксов и один трилл. Непонятно, почему метатель дротиков не присоединился к своим сородичам; возможно, повредил ногу одним из шипов.
Несмотря на то, что противники двигались быстро, Олег не сомневался, что им удастся скрыться. Главное, в сумерках выйти на одну из каменистых проплешин, и уже там изменить курс — в этом случае следов не останется. Хорошо бы перед этим оторваться подальше — погоня отставала всего лишь на километр, а то и меньше. Увы — Аня, мужественно державшаяся весь день, начала катастрофично быстро сдавать. Не было и речи о том, чтобы увеличить темп, хорошо ещё, что пока она идёт самостоятельно.
К ночи, как назло, вновь натянуло облака, так что темень была кромешная. Пришлось снизить скорость до минимума — пересечённая местность не лучшее место для подобных забегов. Несмотря на осторожность, Олег всё же упал, споткнувшись о камень, и заработал неприятную царапину на ребре ладони, прикрывая лицо. После этого случая передвигаться стали ещё осторожнее. Неизвестно, насколько хорошо хайты видят в темноте, но бесконечно идти не получится, и часа через четыре после такого марафона Олег произнёс:
— Всё, надо останавливаться. Я уже сам не пойму, в какую сторону идти. Звёзд нет, ветер стих, нет никаких ориентиров.
Аня, будто дожидалась этих слов — обессиленно присела где стояла. Эрон, отличавшийся развитым сумеречным зрением, указал правее:
— Там рощица с кустами и прошлогодней травой. Можно устроить ночёвку.
Олег подхватил девушку, водрузил себе на плечи. Та возражать не стала — вымоталась Аня капитально. Что говорить о ней — у него самого ноги подкашивались.
Эрон не обманул — в рощице хватало кустарника без колючек и зарослей прошлогодней травы. Островитяне быстро наломали веток, надёргали сухих пучков, кое-как устроив ложа. Костер разжигать не рискнули — где-то рядом бродят обозлённые хайты, не стоит себя выдавать. Олег был уверен, что след беглецов им не найти. Последние несколько часов они не раз меняли курс, старались больше ходить по каменистым проплешинам… Нет, не найдут, разве что очень сильно повезёт.
Отрубился он почти моментально, не обращая внимания на холод и жёсткое ложе.

ГЛАВА 9

Монгу рванул влево, с разбегу домчался до вершины пологого кургана, медленно разворачиваясь, осмотрел окрестности. Столь же быстро слетел вниз, подскочил к Олегу, указал куда-то за спину:
— Там. Надо посмотреть.
Понимая, что от лаконичного арка объяснений не дождёшься, Олег только уточнил:
— Далеко?
— Нет.
Исчерпывающий ответ. Зная Монгу, можно ожидать, что это «недалеко» окажется в десятке километров. Хотя вряд ли — местность пересечённая, на таком расстоянии ничего не увидишь. Действительно: всё оказалось гораздо ближе — минут через двадцать показалось поле боя.
Совсем недавно здесь лилась кровь и гремело оружие. Скорее всего, дело происходило по зиме — трупы сильно растерзали падальщики, но запах был невыносимый: процесс разложения шёл полным ходом. Вся лощина была усеяна телами, а на склоне застыло нечто, напоминающее гигантскую черепаху в шипастом панцире. Чуть ниже землю взрыхлила вытянутая воронка, вокруг неё всё было усеяно скрученными, исковерканными обломками, похожими на клочья смятой ткани.
Осмотрев сверху всю лощину, Олег не заметил человеческих трупов. Все тела были хорошо знакомы: раксы, триллы, фраки со своими «лошадьми», карлики-хиты. После боя кто-то тщательно собрал всё ценное — не видно было ни оружия, ни доспехов. Последнее подсказывало, что это были не люди — амуниция хайтов для них не подходила. Хотя кто знает — жадность человеческая безгранична.
Убедившись, что волков или других опасных трупоедов внизу не видно, Олег произнёс:
— Спускаемся. Надо осмотреть всё получше: может, найдём что-нибудь полезное. Аня, тебе лучше остаться здесь, там слишком сильно воняет.
— Нет! Я с тобой!
— Как хочешь. Я тебя предупредил.
Арки поспешили вниз, легко опередив землян. Им не терпелось: кто знает, возможно, здесь сохранилось хоть какое-то оружие — гладиаторам очень хотелось вооружиться по-настоящему. Олег не стал их тормозить — пускай вёселятся: вдруг действительно удастся пополнить свой арсенал?
Сам он не спешил, шёл как можно медленнее, позволяя Ане отдохнуть, подстраиваясь под её шаги. По ходу внимательно разглядывал трупы, но ничего интересного узнать не смог. Тела сильно попортило зверьё, понять, от чего они погибли, было невозможно. Оторванные конечности и головы могли быть как на совести падальщиков, так и острых клинков. Определить разницу может только патологоанатом, да и то не каждый. Слишком много времени прошло — звериные зубы и разложение сделали своё дело.
Аня, мучительно морщась, тронула его за плечо:
— Олег! Вон, какое-то оружие валяется.
Шагнув в сторону, он поднял обломок кинжала, покрутил его в руках:
— Это уже не оружие.
— Я понимаю, — кивнула Аня. — Просто это первое, что я увидела. Кроме трупов, ничего нет, вряд ли мы найдём здесь что-нибудь полезное.
— Тебе предлагали посидеть наверху, сама не согласилась. Так что теперь придётся терпеть этот запах.
— Наверху воняет немногим меньше. Да и желудок абсолютно пустой: точно не стошнит.
— Даже в голоде есть свои плюсы, — признал Олег и, отшвырнув ненужный трофей, заявил: — Я хочу посмотреть на ту странную черепаху. Ничего подобного не видел.
— Ты думаешь, это она их убила?
— Не знаю, но о таких чудовищах Млиш ничего не рассказывал.
Путь преградила воронка. На дне стояла грязная вода, склоны оплыли, но всё равно, по самым скромным прикидкам глубина здесь не меньше двух метров. Присев, Олег осмотрел один из скрученных обломков. Материал привёл его в недоумение — с виду похож на кожу, но очень твёрдый, с трудом гнётся в руках и лёгкий, будто алюминиевый сплав. По копоти было понятно, что здесь бушевал огонь, так что первичную структуру странного вещества могло повредить. Непонятные пригоревшие ошмётки напоминали куски обуглившегося мяса или сухожилий — Олег так и не понял, искусственный ли это материал, либо кусок живого создания. Если живого…
— Ничего не понимаю, — вздохнул парень.
— Что? — не поняла Аня.
— Да не пойму, с чем мы имеем дело. Странные дела тут творятся… очень странные. Ладно, не будем отвлекаться, пошли дальше.
Подойдя к черепахе, Олег разглядел солидную дыру на кромке панциря — до этого заметить её было проблематично. Присев, он присвистнул:
— Анька, да это настоящая сороконожка!
— Точно! У неё даже не сорок, у неё сто ног! И все в ботиночках!
Действительно, множество конечностей под нижней частью панциря напоминали детские ножки в тупоносых ботинках. Никаких когтей или чешуи — гладкая кожистая поверхность. Сам панцирь, издалека казавшийся набранным из шестиугольных сегментов, на деле оказался сплошным — по крайней мере, щелей меж сегментов не наблюдалось. Посреди каждого торчал длинный шип из странноватого вещества, похожего на мутное бутылочное стекло светло-зелёного цвета. Неизвестно, каким образом его смогли пробить, но дыра вышла славная — сантиметров тридцать в диаметре. Да ещё и трещины змеятся во все стороны.
Склонившись над отверстием, Олег опять присвистнул:
— Ни хрена себе панцирёк! Сантиметров десять толщиной!
— А что тут странного? — не поняла Аня. — Эта черепаха с грузовик размером, так что неудивительно. Наоборот, даже тонкий слишком.
Достав нож, Олег провёл по роговой поверхности, полюбовался небольшой царапиной, покачал головой:
— Не знаю… Как вообще хайты эту дыру проделали… Или не хайты. Я поцарапал с трудом.
— А помнишь тогда, в крепости… те взрывы.
— Пытаюсь забыть, — нахмурился Олег.
— Раз стены сносило, значит, и панцирь могло пробить.
— Да, всё могло быть. Однако мы и тогда не поняли, что случилось, да и сейчас…
Олег заглянул в отверстие, присвистнул в третий раз:
— Анька, да эта тварь внутри пустая!
Так и было — под панцирем шёл толстый слой, состоящий из мельчайших шариков, будто сплавленная пластмасса. Его тоже пробило неведомое оружие, а за ним царил мрак пустого пространства. Аня, оценив ситуацию, покопалась в кармане, извлекла крошечное серебряное зеркальце — изделие южных ювелиров. Как по заказу, из-за туч выглянуло солнце, и девушка ухитрилась послать его лучик внутрь.
— Да ты волшебница! — усмехнулся Олег.
— Не все блондинки тупые: некоторые умнее своих мужей. Смотри скорее, что там внутри, солнце вот-вот скроется.
— Я с тобой ещё поговорю на тему «кто умнее», — угрожающе пообещал Олег, заглядывая внутрь.
— Ну? Что там?
— Да ничего. Мог бы и не смотреть. Такое ощущение, что внутри всё выгорело. Какие-то сосульки сверху донизу висят, комки непонятные по стенам лепятся, будто мешки свёрнутые. Да и видно плохо: зеркальце никудышнее.
— Радуйся, что хоть такое есть.
— Не вижу повода для радости. И запах здесь… Что-то вроде аммиака. Странно, но дохлятиной не несёт.
— Мне вообще не верится, что это живое создание, — призналась Аня.
— Мне тоже, — согласился Олег. — Сюда бы учёного нормального: у меня знаний не хватает.
— Мне кажется, таких учёных нет, — задумчиво предположила Аня. — Если это живое существо, то ничего подобного на Земле не встречается.
— Много ты знаешь: на Земле и не такие твари встречаются.
— Да. Но не такого размера. Слишком уж отличается от привычных животных. Солнце спряталось, внутри больше ничего не увидишь — ты лучше на голову посмотри.
Осмотрев голову, Олег понял: Аня права. Ничего подобного ему до сих пор видеть не приходилось. Больше всего эта часть тела напоминала воронку, широким концом закреплённую на выступающем сегменте панциря. Сходство с ней усиливало то, что узкий конец увенчивало круглое отверстие диаметром с крупный апельсин. Вокруг него безо всякой системы располагалось десятка два бляшек из материала, напоминавшего то же самое мутное стекло, похожее на вещество панцирных шипов.
Всё остальное состояло из тех же шестиугольных роговых сегментов, только очень небольших. Если на панцире размерами они сравнимы с крышкой канализационного люка, то здесь самый крупный можно было прикрыть ладонью, а мелкие вообще были с монетку. Больше ничего: ни рта, ни носа, ни глаз…
— Чем дальше, тем интереснее, — признал Олег.
— Видел? В жизни не поверю, что это живое создание. Нет, всё же машина, просто машина.
— Ничего себе машина! Да у нас ничего подобного нет! Где ты видела машины с сотней ног? Да и сделана из чего угодно, но только не из металла.
— Не забывай, мы не на Земле, — заметила Аня.
— Да, я помню. Но — толку? Странно, что Млиш ни о чём подобном не рассказывал. Уж он-то должен знать. Интересные здесь дела творятся…
— Ты про наш побег?
— И про него тоже. До сих пор удивляюсь: больше всего это походило на налёт штурмовой авиации. Ведь крепость атаковали сверху.
— Ну и хорошо, что атаковали. Неизвестно, сумели бы мы без этого сбежать.
— Ты права. Но не всё так просто: представь, что такое произойдёт в нашем посёлке.
— Господи… Я даже не подумала… А ведь у нас всё из дерева сделано, даже стены.
— Вот именно. И зениток нет.
— Ну, у хайтов их тоже нет.
— Ошибаешься. Что-то они в небо запускали, вроде снарядов для баллист. У них на башнях и площадках какие-то машины стояли, разглядеть их я не сумел, но очевидно, стреляли из них.
— Странно… Когда они напали на посёлок, то ничего подобного не применяли. Наш «Арго» совсем маленький в сравнении с их кораблями, но даже на нём баллиста установлена.
— Аня, у меня самого вопросов в сто раз больше, чем ответов. Да и голову ломать сейчас некогда. Вот когда вернёмся… Информация — самое дорогое, что мы можем принести. Не думаю, что хайты оставят нас в покое, однажды они уже устраивали осаду, в следующий раз так легко можем и не отбиться.
За спиной послышался радостный возглас. Обернувшись, Олег увидел спешащего к ним Эрона, в руках он держал жутковатую пику чёрных всадников. Довольно оскалившись, арк заявил:
— Всё же не даром мы всё осмотрели. В кустах нашли.
— Ты умеешь с ней обращаться?
Арк снисходительно кивнул, почти проигнорировав вопрос. Неудивительно: гладиаторы умели обращаться с любыми смертоносными предметами, разве что с луками и арбалетами не дружили. Указав на «черепаху», Эрон полюбопытствовал:
— Что-то интересное нашли?
— Трудно сказать, просто осмотрели.
— Странная тварь.
— Согласен. Ты слышал о таких?
— Нет, в наших краях они точно не водились, да и рассказов не слышал.
— Понятно… Ладно, надо уходить, пока окончательно не задохнулись. Да и не нравится мне здесь. Кто знает, какие падальщики обитают на землях Хайтаны?

* * *

Обернувшись, Монгу вскрикнул, вытянул руку. Взглянув в указанном направлении, Олег с досадой произнёс:
— Опять те же хайты! Твою мать!
— Может, другие, — неуверенно возразила Аня.
— Сомневаюсь: шестёрка раксов и трилл. Нет, они, точно они. Да и какая, впрочем, разница…
— Но как они нас выследили?
— У них спроси. Упрямые ребята…
Эрон стукнул древком пики по земле, оскалился:
— Олег, нам придётся с ними сразиться.
— Остынь! Шесть горилл нам не одолеть, разве что забросать дротиками с удобной позиции. Будем уходить и дальше, надеюсь, до темноты они нас не догонят.
— Догонят, — буркнул арк. — Мы устали и голодны, Аня еле идёт. Нет, бесконечно убегать не получится. Если и дотянем до ночи, то это ещё не значит, что поутру погони не будет. Один раз они нас выследили, что помешает сделать это опять?
— Скорее всего, хайты просто прочёсывали местность, пока не наткнулись на наш след. В следующий раз запутаем его получше.
— Возможно, они используют какое-то колдовство, — осторожно предположил Эрон.
— Может, и так, — согласился Олег. — Я уже ничему не удивляюсь. Ладно, хватит стоять, будто суслики у норок.
Отряд рванул вперёд, резко увеличив темп. Эрон был прав — долго двигаться с такой скоростью они не смогут, но ничего другого не оставалось. Олег с тревогой замечал, что и на нём сказываются последствия лишений. Вот уже две недели он ведёт крайне нездоровый образ жизни, а бесследно это не проходит. От постоянной ходьбы гудели колени, натёртые ступни горели огнём, лёгкие работали вовсю, с хрипом вбирая воздух, но тщетно — усталость брала своё. Лишь присутствие Ани сдерживало его от явных проявлений своей слабости. Если ему тяжело, то каково девушке? К счастью, хоть рана перестала беспокоить, окончательно зарубцевавшись. Правда, приходилось терпеть сильный зуд и стараться не расчёсывать рубец.
Арки больше не пробовали оставлять шипы на своих следах. Раксам этим не повредить, а надрываться ради единственного трилла не стоит. Спустя час Олег обратил внимание на изменение рельефа. Если до этого островитяне двигались по широкой долине меж холмистых гряд, то теперь возвышенности подступили ближе, а впереди и вовсе смыкались, будто горловина воронки. Откосы, вздымающиеся в тех местах, парню не понравились. Перепад высот превышал сотню метров, весь склон усеян осыпями и скалами, очень крутой, уставшим людям на нём придётся несладко. Однако менять курс опасно — хайты и так отставали лишь на километр или полтора, подобный маневр ещё больше сократит дистанцию.
Обиднее всего, что, несмотря на близкие холмы, сама долина была плоской как блин — укрыться от вражеских глаз было негде. Эх, сюда бы густой лес, уж там бы Олег не растерялся, надёжно запутал следы. Но сделать это на глазах преследователей невозможно. Да и Аня беспокоила его всё больше и больше. Нет, она пока шла самостоятельно, но вот вид… Девушка выглядела выжатой тряпкой, иной раз её начинало шатать на ровном месте. Олег едва сдерживал желание усадить её на плечи, да и аркам пока это не позволял. Мужчины тоже вымотались, с такой ношей скорость отряда станет опасно низкой. Как это не жестоко, но придётся терпеть, пусть Аня движется самостоятельно, сколько сможет, а уж потом её понесут.
На подходе к склону, бредя по последнему ровному участку, уже усеянному камнями, Эрон не выдержал:
— Олег, нам придётся драться. Склон слишком крутой, мы не сможем передвигаться по нему с прежней скоростью, а вот раксы это сделают с лёгкостью. Нас догонят очень быстро.
— Бой мы не выдержим.
— Да. Но зато погибнем достойно. Если будем мчаться так и дальше, выдохнемся окончательно и не сможем хорошо сражаться. И можно попытаться взобраться на одну из скал. У нас два десятка дротиков, сможем обстреливать врагов.
— Был бы лук, я бы не возражал. Но дротики… Да и раксы не полезут на рожон, просто покараулят внизу, покуда мы сами не спустимся, загибаясь от жажды. Так что достойной смертью умереть не удастся: мы к тому времени едва живы будем.
— Пещера! — лаконично произнёс Монгу, указывая вперёд.
Только тут Олег до конца осознал странный факт: из седловины, соединяющий гряды холмов, тянулось сухое русло. Талые воды сошли, оставив цепочку луж, но непонятно, почему русло не тянется выше. Теперь этот факт получил своё объяснение — поток брал начало из зева пещеры. Более того, геологические познания подсказали, что местность сильно закарстована, в сущности, они сейчас передвигались по древнему провалу. Русло, выходящее из пещеры, уже в паре сотен метров исчезало, там вода вновь находила путь под землю. Только крайняя усталость не дала Олегу заметить это раньше.
Он долго не колебался:
— Монгу, видишь те заросли камыша?
— Да.
— Надёргай его листьев, а мы пока насобираем травы и веток. Сделаем факелы и пойдём в пещеру.
— Зачем? — не понял Эрон. — Там не спастись, всё равно догонят.
— Шанс есть. По-моему, тут всё испещрено подземельями, следы на камнях не остаются, так что есть шанс скрыться в этом лабиринте. Поскорее: минут через пятнадцать хайты будут здесь.
Гладиаторы поспешно приступили к работе, даже Аня кинулась рвать пучки травы. Времени не было, и Олег на всю подготовку отвёл около пяти минут, после чего направился к пещере, на ходу связывая первый факел. Надолго его не хватит, оставалось надеяться, что запасённые материалы не кончатся раньше, чем люди найдут новый выход.
Возиться с огнивом некогда, Олег щёлкнул зажигалкой, расходуя бесценный газ — сейчас как раз тот случай, когда не стоит его беречь. Пещера встретила людей влажной прохладой, под ногами зачавкала вода — здесь всё ещё сочился умирающий ручеёк. Ход был всего один, беглецы преодолели по нему более пятидесяти метров, с горечью убеждаясь, что он и не думает разветвляться — хайты догонят их даже на ощупь.
Но за поворотом Олег не удержался от радостного крика: они выскочили в большой зал, из которого вело сразу три больших хода, да ещё и какие-то щели виднелись:
— Я же говорил! Тут целый лабиринт, вся долина закарстована.
— Я не понимаю некоторые слова, но догадываюсь, — произнёс Эрон. — И мне тревожно: вдруг другого выхода не будет?
— Будет, обязательно будет. Аня, выбирай, в какой ход нам сворачивать.
— А ты почему не выберешь?
— Тут удача нужна. Надеюсь, что такой красавице обязательно повезёт.
— Так ты не знаешь, куда идти? — изумилась девушка.
— Понятия не имею. Я, знаешь ли, здесь первый раз. Выбирай быстрее, пока к нам гости не пожаловали.
Аня, не раздумывая, направилась к правому ходу. Оставалось надеяться, что ей и вправду повезёт. Эрон зажёг новый факел, а рассыпающийся старый Олег забросил в узкую щель. Даже если хайты его найдут, пусть поломают голову, куда же делись беглецы? Через несколько минут островитяне достигли настоящего перекрёстка, девушка заколебалась, но Олег поспешно произнёс:
— Всё, без тебя обойдёмся. Идём вперёд, никуда не сворачиваем.
— Ты же вроде дорогу не знал? — уточнила Аня.
— Да. Но под ногами вода сочится, много окатанных камней и всякого мусора.
— Ну и что?
— Когда таял снег, здесь текла вода. Она не просто просачивалась сквозь землю, иначе сюда бы не смогли попасть ветки и листья. Там должен быть выход.
Арки заметно приободрились — они неуютно чувствовали себя под землёй. Олег шёл впереди, внимательно глядя под ноги, боясь потерять следы водного потока. То и дело в стенах открывались расселины и промоины, вода могла приходить из них. Но нет, галька и мусор усеивали пол основного хода.
Минут через десять парень остановился, поднял факел повыше, осматривая свод.
— Что случилось? — насторожился Эрон.
— Ничего. Вам не кажется этот ход подозрительным?
— Да. Нам не нравится ходить под землёй, здесь всё подозрительно, — признал гладиатор.
— Нет, я не об этом. Ход искусственный, его соорудили чьи-то руки. Вон, свод арочный, стены ровные, кое-где можно разглядеть следы кайла. И, по-моему, идёт как под линейку, никуда не сворачивая.
— Какая разница? — недовольно пробурчал арк. — Шахта это или обычная пещера — мне здесь не нравится. Судя по всему, этот ход заброшен очень давно, так что с хозяевами не повстречаемся.
Олег устало усмехнулся:
— Эрон, ты какой-то раздражительный стал в последнее время.
— Я готов не есть целый месяц, — степенно произнёс гладиатор. — Но вот бродить под землёй не готов. Если б не ты, никогда бы сюда не полез.
— Ладно, не обижайся. Думаю, что скоро это приключение закончится: ход куда-нибудь выведет.
— А вдруг тупик? — усомнилась Аня.
— Что взять с блондинки… — вздохнул Олег и повторил, указав рукой: — Как, по-твоему, сюда вода попала, да ещё весь этот мусор принесла?
Аня с досадой прикусила губу: ответить было нечего. И впрямь, это обстоятельство она как-то упустила из виду.

* * *

По субъективному ощущению Олега, прошло не меньше часа, прежде чем впереди показалось пятно света. К этому моменту запасы горючих материалов исчерпались, арки суетливо нагибались, пытаясь найти что-нибудь подходящее, а землянин мудрил с остатками топлива, поддерживая мизерный огонь. Монгу первый увидел выход, радостно хохотнул, прибавил шагу. Даже измученная Аня рванула вперёд с дивной прытью: подземелье доконало всех.
Но это оказался не выход или, скорее, не совсем выход. В своде зияло аккуратное круглое отверстие, из него как раз и сочился свет. Можно было разглядеть ветви кустарника с распускающимися почками и кусочек неба, подёрнутого облаками. До люка метра четыре, но с таким же успехом это мог быть и километр — забраться наверх было невозможно. Эрон, было, принялся доставать из карманов ремни, явно собираясь как-нибудь попасть наверх, но Олег его остановил:
— Нет, мы пойдём дальше. Вон, рядом ещё одно отверстие, а дальше они тянутся ещё чаще. Где-то должен быть выход, мы его найдём.
— Что за мерзавцы так пошутили? — возмутился арк. — Зачем было проделывать выходы на потолке? Хоть бы лестницы сделали.
— Я сам не понимаю, — признал Олег. — Но вообще, это похоже на городскую канализацию. Оттуда сбрасывались нечистоты и дождевые воды, после чего всё уносилось далеко за окраину.
— Но откуда в этой дикой степи мог быть город? — изумился Эрон.
— Они здесь были до нападения хайтов. Мы с Аней такие города видели. Помнишь?
— Да, — кивнула девушка. — Но не знала, что они есть и здесь, на левом берегу Нары.
— В том году, когда мы с тобой двигались по реке, то видели остатки мостов. Значит, жителям что-то было надо на левой стороне. Наверняка по ним шли дороги, возможно, как раз к этому городу.
Последний факел погас, но нужды в них уже не было — света хватало. Люки шли один за другим, правда, взобраться наверх так и не получалось. Но Олег не сомневался, что рано или поздно это удастся — не может дренажная галерея окончиться тупиком, вряд ли проходчиков спускали на верёвках.
Но до конца идти не пришлось — выход обнаружился раньше. Галерея здесь шла уже не в скале, а в мягких породах — её небрежно облицевали тёсаным камнем. В одном месте к ней примыкало какое-то подземное помещение, скорее всего, большой подвал. Время обвалило тонкую перемычку; заглянув в пролом, Олег увидел отблески света, бьющие из-за навала какой-то рухляди.
Раскидывая с дороги всевозможный хлам, он добрался до каменной лестницы.
— Что там? — спросил Эрон, выглядывая в пролом.
— Это подвал древнего здания. Наверху всё развалилось, но выход засыпало не до конца. Нам надо будет немного поработать, идите сюда, поможете.
Аня обессиленно присела у стены, покуда трое мужчин раскидывали обломки. После того, как вход расчистили, Монгу первый выбрался наружу, осмотрелся, лишь после этого позвал остальных.
Беглецы действительно выбрались в городе. Правда, городом его можно было назвать только с археологической точки зрения — жизнь в нём погасла очень давно. Что говорить, если даже канализационная галерея превратилась в чистенькое место. Людей здесь искать бессмысленно — они покинули это место сотню лет назад, как минимум.
Вокруг расстилался квартал трёхэтажных домов, подобных было много и в том городе, что располагался рядом с соляным рудником. Архитектура схожая: столь же частые узкие окошки с маленькими балкончиками под ними. Правда, балкончиков уцелело немного: большинство обвалилось, да и стены сохранились лишь местами. От некоторых зданий остались только груды мусора, другие щеголяли сохранившимися фасадами или угловыми фрагментами. Вдалеке виднелись остатки крупных сооружений центрального района и стена, почти не затронутая повреждениями, хотя башни пострадали серьёзно.
Прежде ухоженные парки и газоны одичали, разрослись, взламывая корнями мостовую. Разглядев ближайшие деревья, Аня вздохнула:
— Жаль, что сейчас не осень. Это орехи, мы бы смогли отлично поесть.
Монгу повернулся, продемонстрировал длиннющую улыбку:
— Орехи можно найти и сейчас.
— Да ты спятил от голода, — вздохнул Олег. — Только-только почки начали набухать, какие орехи?
— Подождите, я сейчас, — бросил арк и поспешил к ближайшей груде камней.
Поняв, что гладиатор зря болтать не будет, Олег внимательно проследил за его действиями. Тот и впрямь вёл себя на удивление последовательно. Монгу, действуя, будто собака, обнюхал кучу камней, после чего перебежал на другую сторону улицы, пригнулся над новой грудой и принялся лихорадочно её раскидывать. Олег переглянулся с Эроном, оба синхронно шагнули вперёд, на помощь товарищу. Лишь Аня, присев у входа в подвал, не сдвинулась с места — девушка вымоталась капитально.
Дружными усилиями трое мужчин взялись за работу. Олег постепенно понял, что они выискивают, и не удивился, когда из-под очередного камня с писком выскочил крупный грызун. Монгу бросился за ним, но куда там — ловкий зверёк успел шмыгнуть в какую-то щель. Впрочем, своей цели арк всё равно достиг — люди раскопали кладовую хозяина норы.
Запасливый зверёк уложил слой листьев, сверху один к одному разместил слой орехов, затем опять листья, а поверх них новая порция орехов. В этом многослойном складе люди насобирали около килограмма ценных плодов. Их немедленно вручили Ане, сами же с азартом приступили к ограблению следующей норы.
Когда на землю опустились сумерки, островитяне были хозяевами примерно трёх килограммов орехов. Не так уж и много, но всё же лучше, чем ничего. Арки были недовольны тем, что ночевать придётся в мёртвом городе — окружающий пейзаж нехорошо влиял на их суеверные души. Однако выбраться отсюда не хватило времени — в темноте по руинам не побродишь.
На этот раз решились разжечь костёр, устроившись в руинах здания. Здесь его не заметят, покуда не подойдут вплотную. Дров хватало, а вот травы почти не было, как и камыша, так что лежанки вышли не слишком комфортными. Островитяне до глубокой темноты разбивали орехи камнями, хотя солидная часть их веса приходилась на скорлупу, но и сытной сердцевины хватало. Хитрые грызуны натаскали себе самых отборных плодов — ни гнилых, ни червивых не попадалось.
К сожалению, воды поблизости не было, если не считать сомнительных луж, но из них Олег пить запретил. Гладиаторам запрет не понравился, что неудивительно: отношения с гигиеной у них были сложные. Поневоле вспоминалось земное Средневековье, когда даже аристократки не мылись годами, а доблестные рыцари утоляли жажду из поилки для свиней.
Олег долго объяснял аркам про возможные неприятные последствия, но сама концепция существования невидимых глазом созданий потрясла их настолько, что даже молчун Монгу позабыл, что, собственно, объясняют, и взахлёб расспрашивал командира о том, как выглядят духи воды под микроскопом. Доказать гладиаторам, что микробы имеют вполне материальное происхождение, было невозможно. Кроме того, их крайне заинтересовало то, что можно сделать прибор, родственный биноклю, но показывающий настолько малые предметы, что иначе их не разглядеть. Пытаясь всё это объяснить невежественным товарищам, Олег влез в такие дебри теории оптики, что понял: надо сворачивать разговор, пока бедняги не заработали воспаление мозга.
Уставшая Аня не сказала ни слова. Обратив внимание на то, что она сидит неподвижно, позабыв про орехи, Олег только тогда понял, что измотанная девушка так и заснула в этой неудобной позе, склонив голову на грудь.

ГЛАВА 10

Утром торопиться не стали — дорога может подождать, а вот терять возможность пополнить запасы продовольствия не следует. Несколько часов люди бродили среди руин, выискивая звериные кладовые. При этом Олег пресёк попытки Монгу изловить хозяев закромов — его беспокоила перспектива подцепить какую-нибудь болячку, переносимую местными «бурундуками». На Земле даже простые мыши могли наградить туляремией, а про крыс и думать страшно — достаточно вспомнить средневековую чуму. Нет, с грызунами лучше не связываться, а орехи есть только после прокаливания на углях.
Разорив полтора десятка нор, люди набили орехами карманы и трофейный мешок, прихваченный после схватки с триллами. С тоской осмотрев эти припасы, Эрон вздохнул:
— У меня с вечера челюсти гудят, слишком уж жёсткая еда. Да и не еда это: только брюхо обманываем.
— Ошибаешься, — возразил Олег. — Орехи — это очень сытная пища, на них вполне можно прожить.
— Вот только тоскливо так жить, — вздохнул гладиатор и мечтательно причмокнул. — Я бы всё отдал за кусок горячего мяса: чтобы корочка снаружи и кровь внутри.
Почувствовав, как при сладострастных словах арка желудок заинтересованно насторожился, Олег отмахнулся:
— Вслух такое не говори, а то слюной захлебнёмся. Все готовы? Аня, ты как?
— Идти смогу.
— Если что, сразу говори, лучше на плечах понесём.
— Нет, не бойся, если не слишком быстро, то смогу передвигаться сама.
— Хорошо. Вперёд.
Добираться до ворот не пришлось: земляне быстро вышли к стене, миновав пару кварталов однотипных руин, и без труда преодолели её через ближайший пролом. Было бы неплохо исследовать город: учитывая то, что он находился на окраине земель хайтов, вряд ли здесь успели поработать охотники за сокровищами и мародёры. Однако, учитывая слабость отряда, пришлось забыть обо всём, кроме главной задачи — добраться до острова. Кроме того, не следовало забывать, что где-то рядом бродит группа преследователей. Олег помнил об их упрямстве: сомнительно, что они оставили беглецов в покое, потеряв след в пещере. Ничего, если всё будет хорошо, люди сюда ещё вернутся, но уже с сильным, хорошо вооружённым отрядом.
За стеной повернули на восток, быстро оставив город позади, — он был небольшой, не более двух километров в диаметре. Здесь Олег увидел остатки величественного акведука и понял, откуда жители брали воду. Он предполагал нечто подобное, так как никакой реки рядом не было — город стоял на плоскогорье, царствующем над карстовой долиной.
Вскоре Олег заметил, что их путь лежит вдоль древней дороги. Соорудили её на века, подобно римским: она была как новенькая, только брусчатку мусором засыпало. Со временем на неё натянет почвы, вырастут трава и кустарник, но пока до этого далеко. Странно, но трассу возле соляного рудника затянуло полностью. Впрочем, там вокруг расстилался лес, он в таких случаях действует быстро, да и покрытие могло быть менее качественным.
Как бы то ни было, Олег уверенно свернул к дороге. Идти по ней гораздо удобнее, а направление вполне удовлетворительное — почти чётко на восток. Он надеялся, что путь ведёт как раз к городу рядом с соляными шахтами, а это островитянам на руку. Места знакомые, там достаточно леса для сооружения плота, а возможно, удастся захватить лодку у каннибалов.
Арки с тоской смотрели по сторонам, провожая взглядам потенциальное жаркое. Да, здесь наконец появилась дичь. То и дело люди замечали антилоп и диких лошадей, частенько пробегали зайцы и крупные нелетающие птицы, вроде карликовых страусов — островитяне окрестили их дрофами, так привычнее. Не раз пугали перепёлок, Монгу обстреливал их из пращи, но неудачно — это не лучшее оружие против стремительной мелкой добычи. Однако было ясно, что при желании, организовав грамотную охоту, можно разжиться мясом. Но Олег не рисковал останавливаться: надо отойти от опасных мест подальше. Он то и дело оглядывался, боясь увидеть за спиной назойливых хайтов, но пока всё было спокойно.
А к полудню островитяне вышли к первому разлому.

* * *

Разлом — по-другому назвать это Олег не смог.
Вначале Монгу заволновался, указывая на неестественно ровную линию, протягивающуюся с севера на юг почти перпендикулярно направлению движения беглецов:
— Трещина, земля треснула!
Олег, не обладая столь хорошим зрением, усомнился:
— Что ты несёшь? Как она могла треснуть?
— Не знаю. Но треснула.
— Такое бывает, — кивнул Эрон. — Однажды, когда я был ещё мальчишкой, ночью сильно задрожала земля, рухнули некоторые дома, а у многих провалились крыши. И появились трещины. Наверное, в них ушла вода, потому что многие колодцы пересохли.
— Это было землетрясение. Но здесь другое дело, мы бы его почувствовали. Нет, просто промоина глубокая.
Однако чем ближе подходили к странному месту, тем очевиднее становилось, что это не промоина. Достигнув края, Олег заглянул вниз, с трудом подавил желание резко отшатнуться: он побаивался высоты.
Земля треснула давно, как минимум несколько месяцев назад. Края разлома оплыли, сочились влагой, кое-где струящейся вниз крошечными ручейками. Воды внизу не было, не считая отдельных луж грязи, местность закарстованная, очевидно, пропасть хорошо дренируется. До дна по самым скромным прикидкам было метров пятьдесят. Не такая уж и большая высота, но поджилки трясутся. А если учесть, что прошло немало времени, и глубина стала поменьше…
— Неплохая трещинка! — присвистнул Олег.
— Не стой на краю, — произнёс Эрон, отходя назад. — Край неустойчив, может обвалиться.
Олег поспешно отшатнулся и, помня о своих предыдущих словах, неуверенно произнёс:
— Сомневаюсь, что это сделало землетрясение. В таком случае оно бы разрушило всё вокруг на десятки километров. Скорее всего, просто карстовый провал. Только странно, что такой вытянутый и ровный.
— Он не совсем ровный, — произнесла Аня. — Похоже на пологую дугу.
— Всё равно, для природного объекта слишком прямолинейно. Ладно, это не важно. Важно как раз то, что придётся делать обход в полкилометра, не меньше, а с другой стороны снова возвращаться на дорогу. Слишком уж приятно по ней идти.
Спорить никто не стал — и впрямь приятно.
Следующий разлом показался через полчаса. К счастью, он не пересекал их путь — остался чуть-чуть левее. Покрытие дороги вздулось, щели меж плит расширились, но других повреждений катаклизм не причинил. Путники удивились очередным странностям, но рассматривать новую пропасть не стали. Через час они уже не удивлялись подобным находкам, встретив ещё парочку разломов, а ещё несколько угадывалось вдали. Один раз опять пришлось делать обход, но не столь большой — дорогу задело краешком.
После этого обхода через десяток минут наткнулись на первое тело.
Островитяне не раз замечали скелеты, когда хайты гнали их по степной дороге. Но сейчас они отвыкли от подобного зрелища — пленников здесь никто не конвоировал, да и вражеских троп не было. Олег устал, брёл на автопилоте, держа Аню за руку, и по сторонам не смотрел, надеясь на внимательность арков. Только когда Монгу шагнул в сторону, нехотя повернул голову, наблюдая за действиями спутника. Гладиатор вышел на обочину, склонился, поднял округлый светлый камень. Только тут Олег понял, что это человеческий череп, и резко остановился. Нет, черепу он не удивился — не первый раз видит, но на челюсти отчётливо выделялись золотые зубы.
— Стоять! — приказал он остальным, шагнув к гладиатору.
Хищные звери неплохо поработали над телом, раскидав кости в радиусе нескольких метров. Но Олег всё же нашёл разорванную куртку из тёмно-синей синтетической ткани и брюки с ремнём, явно не местного производства.
— Зачем ты роешься в этих костях? — изумился Монгу.
— Это землянин, — коротко ответил Олег.
Кто такие земляне и откуда они появились, арки, прожив с ними не один месяц, знали прекрасно, так что уточнять не стали. Эрон деловито крикнул молодому воину:
— И ты обыскивай! Вдруг найдёшь чудесную зажигалку, испускающую огонь, или волшебный браслет-часы, показывающий время без солнца.
Олег понял, что его заподозрили в мародёрстве. Но оправдываться не стал — с точки зрения арков мародёрство не грех, а чуть ли не добродетель. Лишь Аня задумчиво произнесла:
— Надо его похоронить. Кто бы он ни был, всё же наш земляк.
— Обойдётся, — отмахнулся Олег. — Ему и без погребения неплохо здесь лежится. Раньше надо было думать, а сейчас всё: он даже падальщикам больше не нужен. Не стоит терять время.
Аня бросила на мужа недовольный взгляд, но спорить не стала, прекрасно понимая, что это бесполезно. Хорошо хоть не стал всё осматривать в поисках трофеев — погнал арков дальше. Те побурчали, но подчинились, переборов желание найти «волшебную зажигалку».
Олега не особо удивила эта находка. Ну, подумаешь — останки землянина. Бедняге не повезло, только и всего. Скорее всего, поработали хищные звери — стая волков с удовольствием нападёт на одинокого путника. Степной лев тоже не побрезгует — эти кошки мелковатые, но с безоружным человеком справятся легко. А ведь почти все попали сюда безоружными — в первый день Олег сам был беззащитен, будто птенец, и едва не угодил на ужин к троглодитам, причём вовсе не в качестве гостя. Успел ли этот незнакомец осознать, что случилось, или так и умер в неведении, уже никто не узнает. Да и незнакомец ли? Не исключено, что на Земле они знали друг друга, или не раз сталкивались: ведь все, кто попал сюда, прежде жили в одном городе.
Через несколько минут рядом с дорогой заметили кости второго землянина. Это уже было слишком: Олег ещё мог проигнорировать единичную находку, но две сразу… В этом мире он вообще впервые видел останки неудачника, да и рассказов таких не слышал. Те, кто погиб в этих краях сразу по прибытии, так и остались не похороненными, но те, кто добрался до левобережья Фреоны, не валялись под каждым кустом на радость зверью. Встретив мёртвого незнакомца, каждый считал своим долгом устроить ему хоть скромную могилку, так что найти непогребённые останки было нереально. Да и мало народу там погибло — в основном умирали от болезней и недоедания, многие угорели от неказистых печек в зимнюю пору. Возле некоторых посёлков располагались настоящие кладбища; хоть и маленькие, но даже десяток могил за такой срок — это очень много.
Олег и здесь не стал задерживаться, но долго идти не пришлось: уже через полкилометра прямо на дороге встретили сразу парочку скелетов, а чуть в стороне виднелась россыпь костей — там погибло не менее пяти человек.
— Да что же здесь произошло? — охнула Аня.
— Не знаю. Сам удивлён не меньше тебя.
— Олег, тут что-то не так. Эти трещины в земле и люди… Так просто они погибнуть не могли, в таких количествах. Наверняка их кто-то убил.
Присев, парень смахнул мусор с маленькой плоской сумки, покачал головой:
— Каннибалы или хайты не станут бросать такие вещи. А хищники… Сомневаюсь, чтобы звери устроили такую бойню. Или же здесь водятся неизвестные нам твари… Эй! Монгу! Ты не замечал следы необычных зверей?
— Нет Олег, все звери хорошо знакомы. И я нашёл волшебную зажигалку!
Арки азартно занимались мародёрством, беззастенчиво обшаривая останки. Останавливать их Олег не стал; к тому же, надо было немного передохнуть: Аня совсем устала. Присев на тёплый камень в метре от обочины, девушка наблюдала, как Олег роется в сумке. Кроме подмокших бумаг и мелочей, вроде ручек и калькулятора, там ничего не было. Вздохнув, парень произнёс:
— У меня хорошая человеческая мечта — найти пулемёт с ящиком патронов.
— В эту сумку он бы точно не поместился, — заметила Аня.
— Понимаю… Это я так… абстрактно… Надоело трястись: каждую секунду жду очередной пакости. Помнишь, как с тобой шёл в прошлом году?
— Конечно!
— Тогда в руках была заточенная палка, и я почти ничего не боялся. Даже ваксы не пугали; да тогда мы и не знали, как они называются: просто людоедами нарекли. Понятия не имели, есть ли на этой планете другие люди, кроме нас и тех, с кем очутились в одной пещере у троглодитов. Встретиться с ними опять почти невозможно: мир велик, да и погибнуть они могли после побега.
Аня улыбнулась:
— Ага. А я тогда постоянно думала: что же будет, если мы не найдём людей? Нашим детям не на ком будет жениться или замуж выходить.
— Так ты с первого дня мечтала о совместных детях? — рассмеялся Олег.
— Нет, но куда мне было деваться? — с трудом сохраняя серьёзность, ответила Аня. — Попала на неизвестную планету, а вокруг никого, кроме подозрительного мужчины, не сводящего плотоядного взгляда с моих ног. Так что делать нечего: ведь лучше добровольно, чем принудительно.
— Очень здравые мысли, — признал Олег. — Жалко, что я не мог тогда влезть тебе в голову: столько времени потеряли.
Супруги дружно рассмеялись, но Аня тут же осеклась:
— Олег! Мы почти на кладбище, рядом с нами человеческие кости… И так себя ведём…
— Ничего, мёртвые не обидятся. Давно я не видел, чтобы ты смеялась… Эй! Хватит мародёрством заниматься! Пора дальше идти!
— Но там ещё кости лежат! — огорчённо ответил Монгу. — Тут вокруг десятки мёртвых землян.
— Я понимаю, но время не ждёт. Не волнуйтесь, если всё будет хорошо, то в эти края ещё наведаемся, с хорошим отрядом. Сейчас для нас главное — вернуться на остров.

* * *

Кости попадались на каждом шагу, временами путники переступали через них, почти не обращая внимания. Арки, поначалу бросавшиеся к каждому скелету, давно успокоились, набрав по нескольку зажигалок. Теперь их больше беспокоило, как бы заставить эти устройства работать — многие не функционировали, пострадав от влаги. Олег уже давно понял, что в этой гекатомбе виноваты не хищники или разумные создания: землян убило что-то неизвестное. У него были некоторые соображения на этот счёт, и очередная находка их подтвердила.
Монгу удивлённо воскликнул, указывая влево. Олег привык, что зоркий арк не комментирует свои наблюдения, и без уточнений повернулся в указанном направлении. Сперва ничего не заметил, но потом различил странную тёмно-зелёную массу, укрывающуюся в далёких кустах. Аня, бросив в ту сторону усталый взгляд, удивлённо воскликнула:
— Там машина!
Олег поспешно направился к находке. Девушка оказалась права — в кустах застрял легковой автомобиль. Причём он сюда не заезжал — заросли со всех сторон были непролазные и неповреждённые. Машина просто появилась здесь в один миг, причём не с неба упала — даже стёкла не треснули.
Стекло со стороны водителя было опущено; заглянув в окно, Олег увидел на передних сиденьях два тела. Крупные звери забраться туда не могли, так что сохранность была высока: два скелета, обтянутых кожей, в неповреждённой одежде.
— Понятно… как я и предполагал, — тихо произнёс Олег.
— Что? Что ты предполагал? — заинтересовалась Аня.
— Они не пробовали покинуть машину, даже дверь не открыли. Все эти останки, встреченные в последние часы, появились здесь трупами.
— Как?
— Не знаю. Помнишь, у всех, кто сюда попал, в первые секунды или минуты кружилась голова или плохо было?
— Да. Я в кустах очутилась, когда в себя пришла, стояла на коленях и жутко кружилась голова. И во рту почему-то горько было.
— Вот и у всех так. А некоторые рассказывали, что доходило до смерти. Люди умирали от инсульта или сердечного приступа, точно неизвестно.
— Олег, всё равно, что-то не сходится. Все эти люди не могли так умереть. Я слышала про такие случаи, но они большая редкость, а тут… Сам видишь… Да и странно, что их столько. Никто не рассказывал, что появился с целой кучей людей. Всех раскидывало по округе, просто нас тогда людоеды собрали в одной пещере. Обычно человек приходил в себя в одиночестве, редко рядом были другие. А уж в таких количествах…
— Да, согласен. Но я слышал и другие рассказы. Некоторые говорили, что в последний момент пребывания на Земле видели, будто с неба бьёт что-то огромное и горящее. А если представить, что у этого катаклизма был центр? И здесь всё получилось симметрично земным событиям. Мы с тобой выяснили, что были в тот момент неподалёку друг от друга, как и остальные, кто попал в ту пещеру. А теперь представь, что люди, находившиеся в этом центре, испытали полную мощь той силы, что швырнула всех сюда.
— Ты считаешь, мы были далеко от этого центра?
— Не знаю. Но сюда попали жители одного города, причём с окраин не было никого. А почтальоны иногда говорили, что нет никого из района железнодорожного вокзала, хотя из остальной части все есть. Если предположить вокзал центром, то мы как раз были далековато и отделались головокружением.
— Так мы подходим к центру событий?
— Возможно. Я никогда не слышал рассказов о том, как кто-то попал сюда среди кучи мертвецов. Некоторые умирали, другие при падении ломали кости, но таких случаев очень мало. Если бы отсюда кто-то ушёл живым, то кому-нибудь рассказал, и до нас бы обязательно дошли слухи. Нет, здесь погибли все: перенос что-то необратимо повредил у каждого. Сама видишь: эти люди даже из машины не выбрались. Сидят спокойно, будто ехать собрались, вон, водитель даже ремнями пристёгнут.
Эрон, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, позабыл о своей обычной невозмутимости и как ребёнок изумлённо обошёл машину:
— Олег, что это?
— Долго рассказывать… В общем, эта телега ездит сама, без лошади.
— Волшебная?
— Что-то вроде того.
— И мы можем на ней поехать?
— Теоретически да, но практически… По бездорожью не пойдёт, да и аккумулятору наверняка конец после такой зимовки. В принципе, довести до ума всё же можно. Вот если бы двигатель снять и на наш «Арго» переставить… Лучший корабль в мире получится.
— Так мотор маленький, а корабль большой, — усомнилась Аня.
— Что взять с блондинки? — хмыкнул Олег. — Первые корабельные паровые машины по мощности меньше двадцати лошадей тянули. Этот малыш круче их в несколько раз. Мечты всё это: бензина нет. Ладно, надо обыскать этот агрегат: вдруг в багажнике пулемёт обнаружится…
Увы — пулемёта в багажнике не было. Было там несколько пакетов, набитых подозрительной трухой и обгрызенными упаковками. Судя по всему, раньше здесь были продукты, но грызуны нашли лазейку и неплохо поработали. Впрочем, до земных собратьев им было далеко, и кое-что они просто не приняли за еду. Олег обнаружил бутылку подсолнечного масла, две банки сгущёнки и несколько пакетиков специй. Он бы не отказался от ящика тушёнки, но здесь не магазин, придётся довольствоваться тем, что есть. Очень хотелось прихватить набор инструментов: хозяин машины был человеком основательным и запасся неплохо. Однако тащить эту тяжесть не хотелось, пришлось оставить всё на месте, в надежде вернуться ещё раз. Прихватили только напильник и старую куртку, покрытую пятнами масла. Хотелось слить немного бензина, но за неимением ёмкостей от этой мысли пришлось отказаться.
Оставив машину в покое, возвращаться на дорогу не стали — чуть дальше виднелось что-то непонятное. При ближайшем рассмотрении это оказалось павильоном остановки общественного транспорта, завалившимся на бок, а вокруг в изобилии белели человеческие кости. Вообще, куда ни кинь взгляд, можно было увидеть останки землян — гипотеза Олега становилась всё более правдоподобной. Кроме того, он обратил внимание на огромное количество разломов, и шли они здесь не только с востока на запад, но и с севера на юг, причём последние дальними краями чуть ли не смыкались, как бы показывая направление на центр этой странной паутины.
В ту сторону Олег и повёл отряд. Никто и не думал возражать: всем хотелось взглянуть — что там, за гребнем вспученной земли, к которому змеятся радиальные разломы.
За ним оказался центр катаклизма.

* * *

Первым вскарабкавшись на вал, Монгу замер статуей, даже не обернувшись в сторону отставших товарищей. Добравшись до него, Олег встал рядом, ошеломлённо охнул, тихо произнёс:
— Я прав: центр действительно был в районе вокзала.
Аня спорить с этим утверждением не стала, а гладиаторы вообще не поняли, что он сказал, хотя русский язык выучили неплохо.
Вал вздыбленной земли образовывал идеальный круг диаметром около километра. То, что располагалось внутри этого кольца, можно было обозвать одним словом — хаос. Ни одного кусочка обычной степи — всё покрыто рваными нашлёпками, явно выдранными с земной поверхности неведомой силой, притащившей их сюда. Разлохмаченные асфальтированные пятачки, фрагменты зданий, огромный циферблат вокзальных часов, лежащий стрелками кверху, перекосившиеся столбы уличного освещения, изломанные вагоны, машины, перемешанные с киосками, и кости… огромное количество костей.
Привокзальная площадь всегда была оживлённым местом.
— Господи… сколько людей, — тихо произнесла Аня.
— Что всё это такое? — изумлённо спросил Эрон.
— Центр… Сюда ударила вся та сила, что перебросила нас в ваш мир.
Вряд ли гладиатор что-то понял, но переспрашивать не стал, вместо этого опасливо уточнил:
— А эта сила не может убить и нас, как всех этих людей?
— Сомневаюсь. Это было давно, чуть ли не год назад. Если и ударит ещё раз… Сомнительно: снаряд два раза в одну воронку не попадает.
Арк вряд ли что понял, кроме одного: им пока ничего не угрожает. Осознав сей факт, он тотчас прагматично поинтересовался:
— Мы осмотрим это место? Здесь должно быть немало волшебных вещей.
— Тут не один день нужен, чтобы осмотреть весь это хаос, — вздохнул Олег. — Нам не стоит терять время, всё равно много не унесём. Да и воды здесь нет, сушь полная.
Поймав на себе умоляющий взгляд Монгу, он смягчился:
— Ладно, час-другой потерять не страшно. Только держаться будем рядом. Аня, ты можешь посидеть пока… передохнуть.
— Нет, я с вами… Не хочу одна оставаться.
— Хорошо, мы всё равно не сможем здесь бродить быстро. И внимательно смотрите, куда ступаете… Не нравится мне этот ералаш. Как бы последние ноги не переломать…

Кое-как преодолев первые завалы, люди достигли асфальтового пятачка с парочкой автомобилей. Олег понял, что даже с сотней помощников не сможет внимательно всё обследовать за один день. Ощущение такое, будто двигаешься в небрежно спрессованной громадной куче мусора. Обследование машин не принесло значимых трофеев — продовольствие не нашли, лишь в одной содрали чехлы с сидений — к счастью, там не оказалось трупов. Кроме того, в найденную пластиковую бутылку нацедили бензина, с ним будет проще разводить огонь в сырую погоду.
Олег не стал здесь задерживаться: его тянуло дальше, там виднелись исковерканные лотки и киоски, явно попавшие сюда с края привокзального рынка. Идти приходилось осторожно: вздыбленная почва изобиловала провалами и прикрытыми пустотами, каждый шаг грозил неприятными последствиями. Преодолеть пришлось около пятидесяти метров, но на это ушло почти десять минут.
Завидев тряпки и цветастые упаковки, Аня позабыла об усталости и соседстве с человеческими останками, бросилась рыться в этой рухляди. Олег не разделял её восторга — его бы больше устроили ящики консервов. Однако выбирать не приходится — что есть, то есть. Впрочем, Монгу, уклонившись в сторону, обнаружил потёки соли, вымытой водой из разорванных пачек. Хотя назвать это продовольствием не поворачивался язык, но всё равно неплохо. Олег был уверен, что здесь наверняка есть и уцелевшая еда, но вот как найти её в этих навалах…
Встав на здоровенную каменную глыбу с поблескивающей, будто оплавленной поверхностью, он уныло посмотрел по сторонам, но так и не заметил признаков чего-нибудь съестного. Возможно, они что-то и смогут найти, но для этого придётся рыться не один день. Нет, задерживаться им нельзя. Через несколько часов стемнеет, до этого времени надо добраться до воды — жажда достала всех, за весь день даже островка снега не нашли, тепло последних дней свело его напрочь.
Несмотря на свои геологические познания, Олег не понял, на чём стоит. Впрочем, глыбу он не рассматривал — камни его сейчас не интересовали. А зря: будь островитянин повнимательнее, имел бы неплохой шанс приподнять завесу тайны над загадкой появления землян в этом мире. Это был кусок астероида, ударившего по его родному городу как раз в районе железнодорожного вокзала. В тот момент сложилось редкое стечение обстоятельств, и несколько обломков пронзили ткань Вселенной, угодив в сопредельную реальность. Канал существовал какое-то мгновение, тут же захлопнулся, ударив замкнутой в нём энергией по эпицентру. С одной его стороны, повредить это никому уже не могло: в этом месте зияла пылающая воронка, от которой расходилась сейсмическая волна, сметавшая городские кварталы. Но с другой — всё было почти спокойно, если не считать тысяч людей и обычных обитателей степи. Все они погибли, не успев даже осознать, что произошло.
Те, кому посчастливилось оказаться вдалеке, испытали лишь неприятные ощущения, только редкие неудачники пострадали серьёзно. Пилот, заводя самолёт на посадку, с криком рухнул на штурвал. Остальные члены экипажа ничем не смогли ему помочь, так как сами страдали от боли и головокружения. Крылатая машина чиркнула по макушкам деревьев иного мира, после чего пропахала вершину плоского холма, рассыпавшись на тысячи обломков. Некоторые бедолаги, материализовавшись на краю обрывов, не удержавшись, падали вниз. Стихия действовала жестоко, но не всегда: никто почему-то не возник высоко в небе — все появлялись на малой высоте, падение с неё редко приводило к серьёзным травмам.
Ничего этого Олег не вспомнил, хотя один внимательный взгляд, брошенный на каменную глыбу, мог сказать ему многое. Его больше интересовали сугубо практические вопросы. Причём особенно волновал один — чего бы пожрать? Орехи вещь хорошая, но всё же хочется чего-нибудь посущественнее. Жаль, что нигде не виднеется призывно манящая вывеска уцелевшего продовольственного магазина…
— Эй! — прикрикнул он. — Хватит! Надо уходить!
— Подожди! — озабоченно отозвалась Аня, роясь в кучах тряпья.
Арки подошли беспрекословно. Их настолько потрясло изобилие странных вещей, валяющихся мощным слоем на километр вокруг, что они, растерявшись, вели себя на удивление робко, безо всякого азарта выискивая «волшебные вещи». Монгу с грустным видом вертел зелёное бутылочное горлышко, не радуясь чудесной находке, а Эрон задумчиво рассматривал колёсную пару от железнодорожного вагона, как бы прикидывая, сколько из неё можно наделать боевых топоров.
Но Аня другое дело: она сейчас была в своей стихии. Девушка ухитрилась собрать груду каких-то грязных тряпок, свёртков, коробок, причём явно собиралась всё это прихватить с собой. В планы Олега подобное не входило, и подойдя к жене, он решительно хлопнул её по плечу:
— Всё, уходим.
Аня секунды две пребывала в задумчивости, но затем до рассудка, отягощенного шопинговыми мыслями, что-то дошло, и она, подняв голову, рассеянно произнесла:
— Что ты сказал?
— Уходим. Всё, пойдём, мы не сможем взять с собой эту кучу тряпья.
— Так я рюкзачок нашла! Он грязненький, но ничего, потом можно будет постирать и…
— Аня! — решительно произнёс Олег. — Всё! Надо уходить. В этот рюкзачок не поместится и двадцатая доля того, что ты насобирала. Да и полезного ничего не вижу: чулки, трусы и всякое мелкое тряпьё, даже куртки никакой не видать. Брось всё это.
— Олег! — чуть не плача воскликнула Аня. — Сам же любишь красивое бельё!
Эрон оглушительно захохотал, да и Монгу оскалился. Олег, с трудом удерживаясь от улыбки, подхватил Аню под руки, приподнял:
— Малышка, я всё понимаю, но мы действительно не сможем унести столько вещей. У нас едва хватает сил просто идти. Пойдём, не спорь.
— Ну хоть немножечко! — умоляюще произнесла Аня, заискивающе заглядывая мужу в глаза.
Чувствуя, что ещё немного и под этим взглядом его непреклонность растает бесследно, Олег вздохнул:
— Ладно. Но условие такое: возьмём то, что ты удержишь в ладонях вытянутых рук. При этом никакие сумки не применять и между собой вещи не связывать, а то знаю я тебя. И вообще, дались тебе эти грязные тряпки?!
— Они не грязные, просто на улице долго пролежали, — рассеянно ответила девушка, роясь в груде вещей.
— Я это и имею в виду.
— Грязные, когда в чём-то запачканы. А здесь просто пыль и разные соринки. Отстирать очень легко. Кроме того, многие упакованы в плёнку, они совершенно чистенькие.
— Ладно, с тобой спорить бесполезно: аргументы ставишь с ног на голову. Что взять с блондинки?.. Ты долго ещё?
— Сейчас… минуточку.
Эта «минуточка» оказалась невероятно длинной. Олег уже подумывал утащить девушку силой, но она, будто почувствовав угрожающие мысли супруга, встала. Никогда в жизни он не видел, чтобы в ладонях поместилось столь много вещей. Аня, прекрасно зная своего мужа, обманывать не стала, но использовала его слова на всю катушку: в каждую ладонь ухитрилась поставить плоскую коробку с какими-то женскими тряпками, а уже на них навалила чего только можно.
Вздохнув, Олег вынужден был смириться. К счастью, всё это добро весило мало и без проблем поместилось в поклаже путников. К этому моменту, помимо мешка трилла, у них была сумка, подобранная на дороге, рюкзачок и рыболовный садок, найденный Монгу среди обломков. В него можно было набить немало добра.
Выбравшись из хаоса эпицентра катастрофы, островитяне поспешили на запад, в сторону дороги. Они удалились от неё километра на два, и дойти прямиком не получится: путь преграждали многочисленные разломы.

Несмотря на все старания Монгу, носившегося по всей округе, воду до вечера так и не нашли. В одном месте на дороге был маленький мостик, но под ним стелилось сухое русло. Очевидно, сеть разломов, вызванных катаклизмом, изменила гидрологическую обстановку в районе: старые водотоки исчезли или поменяли русла, а скорее всего, просто ушли под землю по исполинским трещинам. Да и дренируют разломы неплохо, уводя поверхностную влагу вглубь. Пройдёт немало времени, прежде чем чудовищные шрамы затянутся и всё вернётся на круги своя. Хотя вряд ли станет в точности так, как было прежде.
Акведук, местами подходивший к самой дороге, оставался столь же сухим. Несмотря на всю капитальность этого сооружения, где-то выше его явно повредило. Островитянам пришлось ночевать на обочине дороги, возле сомнительной лужи. Пить сырую воду Олег запретил, и её кипятили в опустевшей банке из-под сгущёнки. Кое-как утолив жажду, запивая горьковатые орехи, люди расположились вокруг скромного костерка на травяных подстилках.
Большой огонь не разжигали. Олег сомневался, что их все ещё выслеживают, попросту здесь было слишком мало дров.

ГЛАВА 11

Антилопа насторожилась, подняла голову, внимательно уставилась в сторону полоски низеньких кустиков. Олег знал, что вдоль них подбирается Эрон, да и сам прекрасно различал кочку его головы. Охотники соорудили себе нечто вроде венков из сухой травы — подобное гнездо не должно испугать робкое животное. К сожалению, арки были бойцами, а не лазутчиками — бесшумное подкрадывание не их конёк.
Олег каким-то шестым чувством понял, что зверь почуял неладное и сейчас побежит. Поднявшись, он метнул дротик. В отличие от человека, глаза антилопы расположены по бокам и она, различив подозрительное движение, рванула не раздумывая.
Олег не сдержал досадного возгласа — дротик угодил как раз в то место, где мгновение назад стояла добыча. Но поздно: антилопа была уже в нескольких метрах. Однако животное совершило роковую ошибку — рванулось в сторону засевшего Эрона. Арк выждал, когда до лакомой добычи осталось несколько шагов, рывком приподнялся на колено и с силой метнул дротик.
Когда Олег с Монгу подбежали к месту событий, антилопа ещё билась в последних судорогах, а Эрон по обыкновению арков жадно пил кровь из перерезанного горла, подставляя ладони под хлещущую струю. Второй гладиатор тут же потянулся за своей порцией, но перед этим вопросительно взглянул на командира.
— Я воздержусь, — поспешно произнёс Олег, почти не скрывая отвращения.
Нет, он не имел ничего против вкусов товарищей, но сам не испытывал желания отведать столь пикантный напиток. По представлениям арков, кровь ещё живого существа может подарить силу жертвы победителю, но вот землянин этих верований не разделял — его вполне устраивало мясо.
Олег с наслаждением почесал лоб. Ему сегодня не повезло: одно из первых пробудившихся насекомых облюбовало его лицо в качестве разминочной площадки. Крылатое членистоногое терзало землянина больше часа, пока он подкрадывался к добыче. Всё это время приходилось терпеть, разве что иногда моргать, морщить брови и дёргать щеками. Любое резкое движение могло испугать дичь, так что только теперь можно вздохнуть спокойно и отомстить назойливому созданию.
К сожалению, муха, будто осознав изменение обстановки, оставила человека в покое. Жаль… мыслью о мести Олег жил весь последний час. Бросив Эрону свой нож, он оставил арков разделывать добычу, сам поспешил назад — там в кустах осталась Аня, девушка наверняка волнуется.
Зря торопился — она ничуть не волновалась. Улёгшись на высохшей траве, Аня подложила под голову рюкзачок со своими трофеями и сладко посапывала. Подкравшись, Олег присел, вырвал тоненький стебелёк, пощекотал жене нос. Та лениво хлопнула по нему ладошкой, но даже не подумала открывать глаза, сделав это только после второй попытки.
— Олег?! Ты что делаешь! Ой! Ты здесь?! Вы уже поохотились?
— И в каком порядке мне на всё это отвечать? — рассмеялся парень. — Вставай, соня. Вот так… оставляй тебя вещи сторожить. Мимо тебя стадо мамонтов пройдёт, ты и не заметишь.
— Ну, подумаешь, немного задремала! — потягиваясь, лениво ответила девушка.
— Ничего себе немного! Из пушки не разбудишь! Пойдём, пока арки антилопу сырой не съели.
— Так вы её всё-таки убили?! — радостно воскликнула девушка.
— А ты сомневалась?
— Ура! — воскликнула Аня и тут же нахмурилась: — Бедненькая…
— Вот оно, женское мышление! — рассмеялся Олег. — Уж мясо ты будешь трескать за обе щеки.
— У меня нет другого выхода: есть больше нечего. Я бы с удовольствием осталась вегетарианкой, но тогда умру от голода.
— Ничего, травы хватает, — утешительно произнёс Олег.
— Сам её ешь. Я тебе не корова.
— Конечно, не корова: ты — моя козочка…
— Не лезь ко мне со своими поцелуями! Мало того, что обижаешь, да ещё и грязный, как свинья!
— Ничего! — ничуть не обиделся Олег. — Я тебе это ещё припомню. Ладно, ты пойдёшь, или я до вечера буду над тобой стоять?
— А на руках понести? — лукаво произнесла девушка.
— Запросто! Только все твои чулки-трусы здесь бросим.
— Тебе в кино злодеев играть, — вздохнула девушка, поднимаясь.
Арки не были опытными охотниками, но освежевать мелкую тушу много ума не надо: когда Олег привёл Аню, они уже заканчивали свою чёрную работу. Антилопа, поначалу казавшаяся приличной, по окончании процесса превратилась в несколько не особо крупных кусков мяса и кучку костей. Всё прекрасно поместили в найденный вчера рыболовный садок, переложив при этом сухой травой. К счастью, в эту раннюю пору насекомых практически не было, иначе они бы представили немалую проблему.
Всем, разумеется, очень хотелось закатить знатный обед — орехи надоели до слёз, как пожаловалась Аня: «От них уже языки корой покрылись!» Да и маловато их осталось: после завтрака мешок совсем оскудел. Места они занимали много, но в основном состояли из пустоты и скорлупы со скудной сердцевиной. Но несмотря на зверский аппетит, никто не стал возражать против продолжения пути — воды так и не было, а без неё еда не еда.

Воду обнаружили лишь под вечер. К тому времени местность стала напоминать предгорья — выросли огромные холмы, их склоны и вершины часто прорывались скалами, у подножия приходилось пробираться среди нагромождений глыб. Вокруг по-прежнему было сухо — даже северные склоны очистились от снега. Скудная растительность тоже не оставляла надежды на встречу с хорошим ручейком, Олег уже думал, что вновь придётся довольствоваться очередной лужей, как всё изменилось.
Сперва акведук пересёк дорогу. Он и раньше не раз это проделывал: древние строители вели его, выдерживая строгий уклон, выбирая при этом соответствующий путь и не слишком заботясь о его прямизне. Природа не терпит прямых линий, так что им приходилось следовать за извилинами рельефа. Олег смутно припоминал, что подобные гидротехнические сооружения не только пережили Римскую империю, но местами функционируют и по сей день.           Древние прекрасно знали закон сообщающихся сосудов, хотя в данном случае его не использовали. Вода шла самотёком, будто по естественному руслу, без всяких хитростей вроде сифонов, задвижек и водоподъёмников. Иной раз, чтобы подвести её за двадцать километров, приходилось делать сооружение в два раза длиннее. Но это себя окупало — подобный водопровод мог без ремонта простоять сотни лет, что не снилось магистралям современных городов.
Однако этот акведук всё же не устоял. Трудно сказать, что его повредило — землетрясение или злой умысел, но результат был налицо. Несколько арок разрушилось, из зияющего отверстия бил пенистый поток, давая начало ручью, уходившему в узкую расщелину, проточенную за годы его существования.
Вода была ледяной и очень вкусной. Почувствовав, как мгновенно заломило зубы, Олег прикрикнул на Аню:
— Мелкими глотками пей! Давно не кашляла?
— Ведёшь себя как папочка! — фыркнула девушка. — Без тебя разберусь!
— Без меня ты ложку от вилки отличить не сможешь. Внешностью тебя природа не обидела, а вот умом… Услышу кашель — удавлю!
Монгу, торопливо напившись, подскочил к уцелевшему фрагменту одной из арок, ловко вскарабкался наверх. Осмотрев окрестности, он указал на юго-восток, куда уходил ручей:
— Там что-то есть.
— Неплохо сказано, — пробормотал Олег. — Оставляет немало пищи для фантазии. — И добавил громко, чтобы Монгу услышал: — А конкретнее?
— Похоже на развалины.
— Город?
— Нет. Сильно мало развалин.
— Логично, — признал Олег.
Монгу вгляделся:
— И от дороги дальше в ту сторону другая дорога отходит.
Посмотрев на солнце, склонявшееся к горизонту, Олег подумал, что надо искать место для ночлега, и крикнул молодому гладиатору:
— Там деревья есть?
— Да. Но мало.
— Это хорошо, здесь вообще одно на километр. Двигаемся в ту сторону, будем устраиваться на ночлег. Не знаю, кому как, а мне очень уж хочется нормально пожрать.
— Мой желудок доверху заполнен слюной, — признал Эрон. — Последние часы я только и мечтаю о том моменте, когда мои зубы вонзятся в мясо.
— Подожди, скоро поджарим.
— Я и от сырого не откажусь, тем более что у нас есть соль. Однажды в цирке Масагра против нас выпустили трёх рунгов, а нас было — шесть арков и восемь обычных бойцов. Мы справились с этими тварями, но при этом, кроме нас с Монгу, уцелело всего двое, тоже арки. Хозяин был зол: выступление себя не окупило. Он запер нас в яму, бросив тушу одного из рунгов. Мы просидели там неделю, питаясь мясом вонючей твари. Должен признать, в последний день она воняла так, что мы всерьёз подумывали бросить это занятие и умереть голодной смертью. К счастью, хозяин смилостивился…
— Сука, — констатировал Олег и уточнил: — Твой хозяин. Ладно, пойдёмте, за ужином расскажешь, что за твари эти рунги. Никогда о них не слышал.
— Это хорошо, — признал арк. — Но ещё лучше их никогда не видеть.

* * *

Это и впрямь нельзя было назвать городом, даже на приличную деревню не тянуло. Само собой напрашивалось слово «замок»: руины большого прямоугольного здания окружены невысокой стеной, за ней несколько построек поскромнее. Весь комплекс располагался у подножия холма, на его вершине виднелась прекрасно сохранившаяся каменная башенка — в прежние времена с неё обозревали окрестности.
Самое интересное находилось ещё ниже. От замка широкая каменная лестница чуть наискосок спускалась к системе маленьких водоёмов, живописно расположившихся среди скал и нагромождений огромных валунов. Более всего они походили на искусственные бассейны, которым специально придали природный вид. Удивляло не это, а то, что над водой курился пар, и поток, стекающий вниз, из-за него трудно было разглядеть. Чуть дальше поток сливался с ручьём, берущим начало от акведука, в этом месте видимость становилась лучше. Понятно, что холодные воды разбавляли более тёплые, если не сказать горячие.
Олег присвистнул:
— Термальные источники!
— Что? — не понял Эрон. — Ты тоже удивлён этим странным туманом?
— Это не туман, а пар. В сущности, разницы почти никакой… Вода тёплая, а может, горячая: редкое явление, но — бывает.
— Да, — кивнул арк. — Я о таком слышал. На некоторых горячих ключах устраивают термы. Говорят, что омовение в них способствует изгнанию телесной немощи.
— Думаю, что здесь раньше было что-то вроде лечебницы, или виллы какого-то аристократа, принимавшего здесь тёплые ванны.
— Так мы можем помыться? — обрадовалась Аня.
— Возможно. Только для начала расположимся и осмотрим местность.
— Я могу сходить наверх и забраться на башню, осмотреть с неё всё вокруг, — предложил Монгу. — Вечереет, если неподалёку кто-то разведет огонь, я замечу.
— Долго карабкаться придётся… — задумчиво произнёс Олег.
— Ничего, я быстро. А вы можете смело зажечь огонь: место в низине, главное, чтобы его не рассмотрели со стороны ручья, так что придётся делать это под прикрытием развалин.
— Ладно. Только долго там не задерживайся.
— А то без тебя всё мясо съедим, — буркнул Эрон.
Гигант резво помчался вдоль стены — последние слова старшего товарища его явно подстегнули. Осмотрев с высоты лестницы бассейны, Олег не заметил ничего подозрительного, но всё же спустился вниз, лично убедился, что вода и впрямь очень тёплая. В соседнем водоёме она и вовсе оказалась нестерпимо горячей — в такой не посидишь. Все бассейны сообщались меж собой, перепуская воду из одного в другой, так что по пути она остывала и каждый желающий мог подобрать ванну на свой вкус.
Чистота воды была потрясающей — даже при вечернем свете можно рассмотреть камешки на чистейшем песчаном дне. Её не загрязняли ни водоросли, не тина — они не переносили такую температуру. Вкус Олега несколько разочаровал — он ожидал чего-то солоноватого, минерализованного, а она оказалась абсолютно пресной и противно тёплой. К счастью, жажду он уже утолил.
Взбежав по лестнице наверх, он кивнул Ане:
— Можешь купаться. Только далеко не удаляйся, используй ближайшие бассейны. Сперва попробуй рукой: там в одном слишком горячая, но в других терпимее.
Девушка поспешно завозилась с вещами. Олег понял, что она собирается ещё и постирать, так что омовение затянется надолго — Аня славилась тем, что в бане могла проторчать больше часа. Впрочем, это её дело: спешить сейчас некуда.
Эрон, в отсутствие командира, уже натаскал кучу сухих веток, а сейчас примерялся, чтобы срубить мёртвое деревце. Олег выбрал удобный уголок, защищённый стенами от враждебных взглядов, развел костёр. Дождавшись, когда разгорится как следует, набросал в него огромную кучу дров. Пускай прогорят — для жарки мяса потребуется немало углей. Ещё не стемнело, так что вряд ли огонь заметят с виднеющихся дальше холмов, а потом достаточно будет его поддерживать — маленькое пламя надёжно скроют руины.
Спустившись к холодному ручью, он нарубил топориком несколько охапок чахлого тростника. На каменистой почве трава росла скудно, так что постель придётся сделать из него. Повторив несколько ходок. Олег решил, что на четыре ложа хватит. Точнее, на два обычных и одно большое — супруги спали в обнимку.
К этому моменту костёр притих, еле горел, окружённый тлеющими остатками дров. Подкинув их к центру, Олег покопался в садке, извлёк ребристый бок и заднюю ногу, опять спустился к воде. Ани у подножия лестницы не оказалось, но он не испугался, хорошо слыша, как она тихо напевает, бултыхаясь за ближайшей каменной стеной:
— Эй, русалка, ты долго ещё?
— Да я только начала! А что, уже пора выходить?
— Нет, я просто проверяю, не уснула ты там. Сейчас мясо сполосну и отнесу Эрону, он наверняка получше меня его приготовит.
— Наверное. Только бы побыстрее, я голодная, как волчица. При одной мысли о горячем куске мяса выть хочется.
— А кто говорил про вегетарианство? — насмешливо уточнил Олег.
— Я в безвыходном положении, — спокойно ответила девушка. — И вообще, пока Эрон будет готовить, ты можешь искупаться. Вода просто прелесть!
— Я так и сделаю, только мясо отнесу и помогу ему дров набрать.
Вернувшись наверх, Олег освободил арка от обязанностей лесоруба, сам завершил расчленение сваленного им дерева. Ночью можно будет закидать костёр толстыми брёвнышками, они будут давать мощный жар несколько часов. Это хорошо — давненько островитяне не грелись.
Аня по-прежнему мурлыкала незатейливую песенку, но перебралась в другой бассейн. Встав на краю, Олег полюбовался супругой. Она больше не стирала, да и не мылась, просто развалилась на мелководье, облюбовав в качестве дивана огромный плоский камень.
— А там тебе почему не сиделось?
— Вода слишком горячая, еле стерпела. Стирать хорошо, но долго в такой не понежишься. Выбралась оттуда на ватных ногах.
— Понятно…
— Давай, раздевайся. И одежду тебе постираю.
— И как я в мокрой буду?
— Она до утра высохнет. У первого бассейна камни вообще горячие, я на них всё разложила. Думаю, часа через два всё будет готово.
— А наверх я пойду с голой задницей? Здесь, разумеется, хорошо, но вот на воздухе градусов двенадцать или пятнадцать, не больше. А дальше ещё больше похолодает: сейчас не лето.
— Я тебе могу одолжить бельё и блузку с юбочкой, — с трудом сохраняя серьёзный вид, щедро предложила Аня.
— И не стыдно? Из мужа трансвестита сделать хочешь?
— Сам виноват! Надо было подольше там задержаться, найти мужскую одежду.
— Ну конечно! Думаю, как раз мужской там хватало, но ты не уделила ей никакого внимания.
— Ну вот! Уже обвиняют! Ты нехороший занудствующий тип!
— Спасибо за чёткую характеристику.
— Не за что, — дурачась, ответила Аня и серьёзно добавила: — В плащ завернёшься. Пока поедим, всё подсохнет, камни действительно очень горячие.
— Уговорила, — кивнул Олег. — Жаль, что мыла нет: без него не стирка, а пародия.
— Почему? У меня есть.
— Откуда?
— Там подобрала. Целых шесть кусков, да ещё пару флаконов шампуня.
— Что-то я не видел…
— А я их сразу по карманам спрятала, будто чувствовала, что ты злобствовать начнёшь.
— Я всегда знал, что ты гораздо хитрее, чем кажешься. Одно то, как ловко меня захомутала, говорит о многом.
— Ага. Твоё самомнение тебя погубит: тоже мне ещё — величайшее сокровище! И прекрати лезть ко мне со своими поцелуями!
— А что тебе не нравится?
— А то! Небритый ты, если не сказать больше. Уже борода выросла.
— Так что я поделаю? Топором побреюсь? Бритва дома осталась, с собой брать не стал. Вот за две недели и оброс.
— А я почему страдать должна? Колется очень. И непривычно: будто это не ты, а кто-то другой.
— Всё, понял: больше близко не подойду.
Аня по тону мужа поняла, что, кокетничая, перегнула палку, и поспешно произнесла:
— Да ладно, не обращай внимания. Это я так… Нормальная борода, чуть-чуть подрастёт и мягкая будет. Даже интересно.
— Ну уж нет! Дома сразу сбрею. И вообще, мне кажется, что ты слишком уж резко тон сменила. Фривольные мысли посетили?
— Дурак, — беззлобно ответила девушка. — Ты на ногах еле стоишь, мы все вымотались просто ужасно. И голодные. Вон, ты на скелет похож стал: несколько килограмм сбросил. Да и у меня рёбра просвечивают…
— Ты и раньше толстой не была.
— Да, всё верно, но сейчас уж слишком похудела. И вообще, разговор не о том!
— А о чём же? — усмехнулся Олег.
— Сам знаешь! Корчишь из себя двужильного самца только из-за того, что голым купаешься рядом со мной. Мы сейчас не в лучшей форме для приятных занятий, как мне кажется… Не находишь?
— Если я не стану тебя домогаться, то потеряю свою репутацию, — извиняющимся шёпотом произнёс Олег.
— Я тебя не выдам! — заговорщицки произнесла Аня.
— Спасибо! Ты идеальная жена.
— Вот уж неслыханный комплимент! — изумилась девушка. — От тебя такой не ожидала!
— Только не жди, что я это повторю при свидетелях, — нагло произнёс Олег.
— От тебя дождёшься!
— Ладно, уговорила: приставать к тебе не буду. И вообще, где мыло?
— Да вон, за твоей спиной лежит. Знаешь, что я подумала?
— Ну?
— Наверное, раньше здесь курорт был, для аристократов.
— Мне тоже такие мысли приходили.
— Так значит, мы сейчас пользуемся аристократическими привилегиями.
— Да. Сейчас доскребёмся песочком вместо мочалок и пойдём подгоревшую козлятину водой запивать. Тебе спинку помыть?
— А для чего, по-твоему, я тебя жду? Попробуй сделать это в одиночку с помощью песка и пучков травы!

Супругов выгнал из воды оклик Эрона, иначе они бы вообще из неё не выбрались. Неудивительно: мало того, что впервые за полмесяца отлично вымылись, да ещё и лежать можно было в благодатном тепле. Аня нацепила легкомысленные тряпки, поверх накинула ветхую куртку, прихваченную из встреченной машины, Олег попросту завернулся в свой плащ.
У костра уже сидел Монгу, на пару с товарищем грызя куски мяса — от аппетитного запаха живот Олега скрутило судорогой. Но он сдержался, не набросился сразу на еду, поинтересовался у арка:
— Ну как? Что-нибудь видел?
— Да. На юге. Костёр.
— Далеко? — насторожился Олег.
— Тяжело сказать. Наверное, придётся идти целый день.
Неграмотные арки не умели измерять расстояние в абсолютных величинах, но по аналогии с предыдущими переходами Олег предположил, что это от пятнадцати до тридцати километров. Больше уставшие беглецы по пересечённой местности пройти не в состоянии. Костёр горит далеко, но всё равно настораживает.
— Может, это ваксы? — предположила Аня.
— Возможно. Хотя до Нары ещё далеко. Монгу, ты не видел, как там дальше? Есть южнее признаки большой реки?
— Нет. Холмы всё выше и выше.
— Так я и думал… За день до Нары точно не добраться, а леса по этому берегу растут только вдоль неё, ты сама должна помнить.
— Но каннибалы живут не только в лесах. Ты сам должен помнить: нас поймали дикари, обитавшие в пещере.
— Да. Но Млиш говорил, что западные ваксы особые: горные. У них всё по-другому.
— Всё его знание из старых книг. Мало того, что в них много вранья, так ещё и времени немало прошло с тех пор. Каннибалы с гор могли прийти и в эти края.
— Ты права, — признал Олег. — Плохо, если здесь полно этих тварей.
— Мы с ними справимся, — воинственно произнёс Монгу.
— Будем надеяться. Но вступать в схватки последнее дело: нас слишком мало. А столкновение с крупным отрядом ни к чему хорошему не приведёт.
— Хватит переживать! Ешь давай, — заботливо произнесла Аня.
Действительно, как ни ломай голову, а придётся и дальше продвигаться на юг. Лучше уж идти через земли ваксов, чем поворачивать к Фреоне, рискуя нарваться на хайтов. По сравнению с теми каннибалы со своими каменными топорами безобидные младенцы.
Островитяне наелись, будто удавы, прикончив чуть ли не треть мяса. Не слишком полезно для желудка, но зато до чего приятно насытиться после скудной кормёжки всех этих дней. Олег предложил ночевать у бассейнов: камни хорошо нагреты, это гораздо лучше, чем ёжиться у костра. Идея пришлась по вкусу, и тростниковые подстилки устроили рядом с самым горячим водоёмом.
Это оказалась самая комфортная ночь за последние две недели.

ГЛАВА 12

Поутру Олег всё же рискнул идти прямиком на юг. Пускай там и горел костёр, но обходить слишком далеко. Да и неудобно будет — местность по обеим сторонам пересечённая, изобилует обрывами и скалами, пробираться там слишком сложно. Если миновать опасное место выше по склону, то вряд ли их заметят. Странно, но сухая степь осталась позади — здесь хватало влаги, а вместе с ней густых зарослей кустарников и рощиц корявых деревьев. Спрятаться среди них проще простого.
Дичи тоже встречалось немало: то и дело замечали антилоп, однажды видели степных туров, зайцев было видимо-невидимо, а среди скал пару раз показались горные бараны. На охоту не отвлекались — мяса пока достаточно, не стоит терять время. Эрон натёр его солью, обернул травой и мягкой корой — теперь оно не должно испортиться слишком быстро. Впрочем, при таких аппетитах попросту не успеет.
Около полудня Монгу заметил дым. Несколько струй поднималось примерно в том районе, где он по темноте видел огонь. Олег, рассмотрев ущелье, будто затянутое тяжёлым смогом, покачал головой:
— Странный какой-то дым… Не похоже на костёр охотников или селение ваксов. Будто вся долина пылает.
— При пожаре огонь виден, да и нечему там гореть, — заявил Эрон. — Лес чахлый, да и сырой, если и вспыхнет, то летом.
— Млиш рассказывал, что ваксы иногда поджигают степь, чтобы гнать дичь.
— Здесь всё не так, — возразил гладиатор, и пояснил: — Травы мало, земля сырая… нет, хороший пожар не выйдет.
Так и не решив, с чем столкнулись, путники направились дальше. Через час порыв ветра принёс запах гари, чем дальше, тем тяжелее становилась вонь. Поморщившись, Аня констатировала:
— Такое ощущение, что рядом металлургический завод.
Девушка, выросшая в индустриальном городе, подметила верно: отчётливо воняло горящим углем или асфальтом — слишком характерный запах, от дров такого не бывает. Олег поначалу предположил пожар торфяника, но тут же отбросил эту мысль — болотом там и не пахло. Не выдержав, он повёл группу наискосок, опускаясь пониже. Там и путь удобнее, и разглядеть всё можно получше.
Ещё через полчаса до него начало доходить, с чем они столкнулись: путники увидели иссушенную пустошь, на её краю из парочки мест вырывался дым. Подобных проплешин ниже становилось всё больше и больше, дальше они сливались в сплошное пятно, превращая местность в отличную декорацию для съёмок сюжетов про ад.
Подойдя к дымящемуся отверстию, Олег поморщился — глаза заслезились, во рту стало кисло.
— Пригнитесь к земле и не дышите этой гадостью.
— Ну и дрянь! — пискнула Аня, пригибаясь.
— Сернистый газ.
— Он ядовит? — насторожилась девушка.
— Скажем так — не полезен для здоровья.
— Что это такое?
— Угольный пожар. Пласт горит под землёй.
— Понятно. А зачем мы сюда спускались?
— А разве не интересно? — усмехнулся Олег.
— Интересно, но только воняет сильно.
— Зато нашли кое-что полезное, — он указал на отверстие, клубящееся дымом: — Видишь эти жёлтые кристаллы?
— Ага.
— Это сера. Причём очень чистая. Полезная вещь. Думаю, тут её можно насобирать не одну тонну.
— А беленькие кристаллики?
— Точно не знаю, но по-моему, это нашатырь. Возможно, тоже на что-то сгодится.
— Будем брать эти жёлтые камни? — уточнил Эрон.
— Нет, просто место запомним.
— Странное место и плохое: тут живут плохие духи. Жар их тел всё сжёг, а дыхание отравляет воздух.
— Успокойся, это не духи. Простой подземный пожар.
— Олег, усталость помутила твой разум: что может гореть под землёй?
— Видел уголь, который используют наши кузнецы?
— Да.
— Есть и природный уголь. Его не надо выжигать, он лежит под землёй. Где-то, наверное, на поверхность выходил и загорелся от удара молнии или в процессе разложения на воздухе. Потом пожар ушёл под землю, лишь местами показываясь: ведь Монгу видел огонь. А газы просачиваются через породу, на ходу охлаждаются, вот поэтому здесь и оседают эти возгоны.
— Никогда о таком не слышал, — недоверчиво пробормотал арк.
— Зачем мне тебя обманывать? Ладно, надо уходить наверх, к дороге, этой гадостью не следует долго дышать.
— А как же тогда эту серу собирать? — поинтересовалась Аня.
— Очки надевать и дышать через мокрую тряпку.
— Какие сложности… Зачем она вообще нужна?
— Не скажи! В сельском хозяйстве используется, массу полезных химикатов можно сделать, и без неё не получить чёрный порох.
— С тобой всё понятно: только и думаешь придумать что-то смертоубийственное!
— А что ты хотела? — усмехнулся Олег. — Все мужчины немного звери. Да и не помешает нам хорошее оружие: сама понимаешь.
Девушка возражать не стала.

Ещё через час, уже выйдя к концу дымящейся пустоши, островитяне обнаружили первые следы ваксов.
Это были не следы в буквальном понимании — просто каннибалы установили на ровной площадке грубого деревянного идола, мрачно посматривающего в сторону пожара. Неудивительно, что дикари обожествили столь примечательное место, однако нехорошо, что они вообще о нём знают. По состоянию фигуры трудно было понять, сколь часто они здесь бывают, но Эрон, осмотрев всё, заявил, что после таяния снега здесь ничья нога не ступала. Олег ему не слишком доверял в подобных вопросах — следопыт из гладиатора никчёмный, однако и сам не нашёл никаких признаков недавнего вражеского присутствия.
У подножия идола в изобилии валялись кости различных животных — ваксы явно задабривали его кусками мяса; но свежих видно не было. Да и роспись, нанесённая рыхлой охрой, сильно размазалась от дождей. Однако было понятно: дикари здесь бывают. Неудивительно — полоса степи и холмов между землями Хайтаны и Нарой богата дичью, скорее всего, туда нередко отправляются охотничьи экспедиции каннибалов. По словам Млиша, троглодиты не могут обходиться без излюбленной рыбы, поэтому всегда селятся рядом с реками или озёрами. Если б не это, они бы обитали и здесь. Хотя кто знает — доверия словам старика немного, все эти сведения он почерпнул из сомнительных источников. Воспоминания древних путешественников Земли изобиловали небывальщиной, а люди везде одинаковые — здешние тоже не прочь приукрасить скучное описание чем-нибудь ярким, но не имеющим отношения к реальности.
С этого места удвоили осторожность, хотя и до этого на рожон не лезли — обходились без криков и песен во весь голос.
Древняя дорога обогнула подземный пожар поверху, что для строителей было не слишком удобно. Олег заподозрил, что пламя бушевало уже в те далёкие времена, заставив людей изогнуть трассу, обходя опасное место. Оставалось удивляться многовековому буйству стихии. Тропа, идущая от ритуальной площадки, заканчивалась на брусчатке — ваксы охотно использовали древний путь. Удивляться нечему — это действительно удобно. Олег недолго колебался и продолжил путь по ней: с одной стороны, гораздо безопаснее продвигаться по бездорожью, где риск нежелательной встречи минимален, но с другой на это потребуется много сил и времени. Лучше уж рискнуть.
Далее дорога почти всё время тянулась вниз — путники миновали самую высокую точку здешнего взгорья. Олег мысленно обозвал это место Горящим перевалом — очень логичный топоним. Его вчерашние опасения, что до вечера окончить путь не удастся, не оправдались. Шагать по брусчатке под уклон было очень удобно, и путники резко увеличили темп. Ночью все отлично выспались в тепле, ужин и завтрак сытные — сил резко прибавились. Да и надоело бродить — все рвались поскорее вернуться на остров.
Солнце ещё не коснулось горизонта, когда показалась река. Холмы подступали к ней вплотную, берег во многих местах был обрывистым. Путники до потёмок разыскивали удобный спуск, добравшись до воды, когда на небе уже появились самые яркие звёзды.
Долгий переход и поспешный марш-бросок последних часов вымотали всех. Аня вообще едва стояла на ногах. Пока Эрон с Олегом заготавливали дрова и рубили камыш, Монгу залез на высокое дерево, изучил окрестности. Спустившись вниз, он ничего не стал объяснять — первым делом надо успеть разбить лагерь, покуда окончательно не стемнело, все разговоры будут потом. Однако когда Олег стал разжигать костёр, тихо произнёс:
— Сильный не разводи.
— Почему?
— В получасе ходьбы или чуть больше горит огонь.
— Подробностей не разглядел?
— Нет, слишком темно.
— Понятно. Спасибо, что предупредил.
Олегу пришлось умерить аппетиты. А жаль — дров в лесу было полно, костёр можно развести знатный. Это было бы кстати — вода уже сошла, но сырость оставалась, так что ночёвка будет не слишком комфортной. В такой обстановке хороший огонь — то что надо, но рисковать не стоит: большое пламя могут заметить.
Уставшие беглецы молча поужинали, расположились вокруг костра. Олег принялся размышлять, что делать дальше: ведь если начать строить плот, стук топоров наверняка услышат ваксы — он не сомневался, что огонь горит в их селении. Однако голова отказывалась работать, настойчиво требуя предоставить ей отдых.
Ну что ж, придётся думать утром.

* * *

Олег, Эрон и Аня восседали на крошечной полянке, хорошо укрытой среди кустов. Внизу журчала Нара, неустанно подтачивая невысокий обрыв, на все голоса истошно щебетали птицы, по своему обыкновению сойдя с ума по весне. На прошлогодней траве, нагретой на удивление жарким утренним солнышком, сидеть было приятно. Да и прошлогодней её можно было назвать разве что условно: уже вовсю зеленела свежая, в считанные дни выбросив сплошной ковёр изумрудных побегов.
Островитяне укрывались здесь с самого завтрака, после того, как Монгу отправили в разведку. Олег сразу после этого забрался на высокое дерево, при свете дня рассмотрел окрестности. Как он и предполагал, немного выше по течению виднелись остатки древнего моста, а на другом берегу высились знакомые развалины. В этих местах он бывал дважды: первый раз вместе с Аней, Светой и тогда ещё дружелюбным Антоном, который, к величайшему сожалению, не сдох при нападении жуткой твари Гриндира; во второй — в первом плавании «Арго», тогда они под завязку набили трюмы солью. И вот теперь вернулся опять, причём, как и в первый раз, с тремя спутниками. История повторяется, разве что из прежних попутчиков осталась только Аня, успевшая за это время стать самым близким человеком.
Олег с трудом сумел различить ниточку каменного причала, к которому швартовался «Арго»; на миг ему померещился аккуратный кораблик с низкой мачтой — разум выдавал желаемое за действительное. Эх, если бы островитяне затеяли сейчас новую экспедицию за солью, это бы решило все проблемы. Но сомнительно, что они решатся на это весной, к тому же без Олега — руководителя первого похода, да и не только первого.
Монгу отсутствовал больше часа и сумел подкрасться почти бесшумно — Олег засёк его приближение, когда разведчик был в уже десятке шагов. Поняв, что обнаружен, арк подошёл уже не таясь, присел рядом с товарищами, тихо произнёс:
— Маленькое селение. Четыре хижины. Костёр в центре. Там три женщины. Один воин охраняет. Несколько детей и подростков ловят рыбу на мелководье. Они вооружены острогами с костяными наконечниками. Есть одна лодка. Она на воде, пригодна к плаванию.
Аня, выслушав последние слова, повернулась к Олегу:
— Ты хочешь на них напасть?
— Почему бы и нет? — спокойно ответил парень. — У них есть лодка, нам она не помешает… скорее наоборот.
— Но зачем?! Сделаем плот. У нас ведь есть два топора.
— Ну разумеется, — снисходительно хмыкнул Олег. — Только один — неудобная для работы боевая секира, а второй попросту никчёмный томагавк. А самое главное, на их стук со всех окрестностей сбегутся ваксы, причём не женщины и не подростки.
— Можно отойти подальше от этого селения…
— Боюсь, тут всё кишит каннибалами. Если забыла, напомню: именно здесь на нас напали, прямо напротив развалин. Мы тогда захватили лодку с солью.
— Я помню. Может, просто пешком спустимся?
— Не смешно. Раньше мы шли по пустынным местам, но сейчас всё по-другому: можем нарваться в любой момент.
— Но тогда, в прошлом году, прошли спокойно.
— Здесь мы двигались на плоту, а соорудили его далеко отсюда, возле Гриндира. Мы понятия не имели, что те места слишком опасны из-за набегов тварей пустыни, а вот ваксы об этом знали прекрасно, поэтому нам никто не помешал. Дальше просто спускались на плоту, вот и не встряли в неприятности. Так что не спорь: это безопаснее всего.
— Безопаснее? Ты с ума сошёл! Нападать втроём на посёлок людоедов и называть это безопасным делом!
— В своё время мне доводилось вытворять это в одиночку, если не считать помощью идиотское поведение одной неугомонной особы. Не припоминаешь?
Аня виновато потупилась: муж ударил в её больную точку — она до сих пор раскаивалась за тот бессмысленный поступок. Тогда из-за неё он вынужден был напасть на посёлок ваксов и заработал метательным рогом в лоб, после чего едва не погиб в схватке с воином каннибалов.
Тем временем, больше не вдаваясь в дискуссии, Олег коротко проинструктировал гладиаторов:
— Воина придётся прикончить; скорее всего, он сам на нас бросится. Если подбегут женщины, валим их дротиками, не подпуская близко: они неплохо швыряют особое метательное оружие, сделанное из рогов. Видите этот шрам на лбу? Это как раз их рук работа. Не знаю, как поведут себя подростки, но если кинутся, дротики не жалеть. Думаю, достаточно прикончить парочку, и остальные разбегутся. Если взрослые не отличаются избытком храбрости, то короеды в этом плане должны быть ещё похлипче. Аня, ты сидишь в кустах и не высовываешь нос, покуда мы не уладим вопрос с арендой лодки. Ну что, готовы?
Вопрос риторический — ответа на него Олег дожидаться не стал, шагнул в сторону посёлка. Его тотчас обогнал быстроногий Монгу, указывая дорогу. Идти пришлось недолго, не прошло и получаса, как здоровяк предостерегающе поднял руку, призывая вести себя потише. Шмыгнув в густые кусты, зеленеющие распустившимися почками, он остановился, указал вперёд.
Олег, различив заднюю стенку хижины, сооружённой из жердей и тростника, понимающе кивнул, обернулся к Ане, тихо шепнул:
— Сиди здесь, пока я тебя не позову.
Девушка испуганно сверкнула глазами, молча присела в самый густой куст. Олег, несмотря на напряжённый момент, едва сдержал улыбку. В жене ему очень нравилось то, что когда надо, Аня удерживалась от вопросов и диспутов. Потянувшись к поясу, он вытащил топорик, взятый с тела трилла — самое серьёзное своё оружие. К сожалению, это был не тот памятный трофей, отобранный в прошлом году у ваксов. Загадочные рисунки на тёмной бронзе так и остались нерасшифрованными: он был отобран вместе с остальным арсеналом хайтами, взявшими плот островитян на абордаж. Жаль, хорошая была вещица — этому томагавку до него очень далеко. А уж качество странноватой бронзы и вовсе удивительное — рессорную сталь царапала.
Поправив колчан с дротиками, удобно пристроенный за плечом, Олег шагнул вперёд, увлекая арков за собой. Они не стали плестись позади, шустро его обогнали, первыми обошли хижину. Тут же послышался яростный рёв; выскочив из-за угла, парень увидел его источник — вооружённого до зубов вакса. Троглодит размахнулся копьём, но гладиаторы его опередили — дружно швырнули дротики. С такого расстояния промахнуться трудно — дикарь рухнул с пробитой грудью и шеей. С хрипом пуская кровавые пузыри, он упорно пытался подняться, всё ещё не понимая, что доживает последние мгновения.
Многоопытные арки не обращали на него внимания, они уже изготавливали новые дротики — от центральной площадки с пронзительным визгом мчалось три женщины. То, что у человеческих барышень было сигналом страха, для них являлось боевым кличем. Олег швырнул свой дротик первым, но слишком поспешил, всего лишь задел одной фурии бок. Товарищи действовали успешнее — одна покатилась по земле, другая взвыла, хватаясь за пробитое плечо.
До уцелевшей женщины дошло, что дальнейшая эскалация конфликта на пользу для неё не пойдёт: шустро развернувшись, она рванула назад. Кровожадные арки синхронно метнули дротики, но живучая дикарка всё же смогла скрыться в лесу, унеся их в спине.
Подростки и дети, устрашённые кровавой расправой над взрослыми, не стали вести себя агрессивно — бросились удирать по берегу, засверкав пятками. Монгу не удержался, успел раскрутить пращу, метнул камень им вслед, но безуспешно — слишком далеко.
Посёлок был захвачен менее чем за минуту — островитяне одержали блестящую победу. Олег развернулся, намереваясь подобрать свой дротик, и увидел очень неприятную картину: из леса показалось семеро ваксов с плетёными корзинами за спинами. Судя по всему, мужчины вернулись с удачной охоты, как раз подоспев к финалу избиения младенцев. Проклятье! Если бы островитяне устроили нападение на пятнадцать минут раньше, то уже спокойно спускались вниз по течению в трофейной лодке.
Странно, но троглодиты явно не услышали звуков боя, иначе бы не замерли статуями при виде неожиданной картины. А ведь они славятся хорошим слухом. Однако их ошеломление продлилось не более пары секунд — островитяне едва успели выхватить дротики, как ваксы с воем бросились на людей.
На этот раз бросок Олега был исключительно удачным — листовидный наконечник тяжёлого дротика ударил дикаря аккуратно под нижнюю челюсть, крепко засев меж шейных позвонков. Парень не стал тянуться к последнему дротику — не было времени. Перекинув топорик в правую руку, он рванул вперёд, прямо на рослого каннибала, заносившего узловатую дубину. Пригнулся, проскочив под уже опускающимся оружием, успел вскользь врезать противнику по колену, перекатился через плечо, оказавшись за спинами шеренги врагов.
По щеке хлестнуло мокрым, мимо, вращая злобными глазами, прокатилась отсечённая голова. В горячке боя Олег даже не вздрогнул при виде такой жути, вскочил, развернулся, одновременно вслепую замахнувшись топориком. Вовремя — разъярённый противник, несмотря на рану в колене и корзину за спиной, двигался весьма проворно и опять занёс дубину. Томагавк угодил не совсем удачно — чуть-чуть не достал до виска, тюкнув возле уголка глаза. Но всё равно удар был столь силён, что под лезвием хрустнули кости.
Не давая врагу ни мига передышки, Олег шагнул вперёд, впечатал ему коленом в пах, после чего, уже оглушённого, но ещё удерживающегося на ногах, стал рубить будто кочан капусты. Убивать маленьким топориком нелегко — череп вакса крепок, лезвие отсекло ему ухо, содрало щёку, и лишь после третьего удара он наконец рухнул.
Разъярённый землянин кинулся на следующего. Этот вакс был смертельно ранен — он барахтался на земле, пытаясь встать, вывалившиеся внутренности волочились по земле. Олег врезал по его затылку с такой силой, что топорище едва не разлетелось. С треском вырвав оружие, застрявшее в костях черепа, он развернулся и понял, что бой окончен — семеро каннибалов валялось на земле. Некоторые ещё шевелились, невозмутимый Эрон, проходя по полю боя, методично добивал их своим широким кинжалом. Возбуждённый Олег не сразу понял, что кого-то не хватает, и лишь увидев лежащего Монгу, понял, что без потерь не обошлось.
Арк был жив, но сознание покинуло его капитально — ни шлепки по щекам, ни жменя воды, принесённая из реки, в чувство его не привели. Гладиатору досталось по голове — повыше виска надулась гигантская гематома, волосы напитались кровью, она обильно сочилась из рассечённого скальпа. Убедившись, что помочь раненому нечем, Олег встал, обернулся к Эрону:
— Собери оружие, я пока лодку осмотрю.
Направившись к посудине, он прикрикнул:
— Аня! Бегом сюда! Только вещи не забудь!
Девушка выскочила из кустов через несколько секунд. За последний год она не раз видела батальные картины, так что визжать при виде кровавого побоища не стала, охнула, лишь заметив Монгу:
— Что с ним?!
— Пустяк, — утешил её Эрон. — У него крепкая голова, наверно, просто притворяется. Он готов что угодно вытворять, лишь бы не работать.
Аня присела возле раненого, принялась обмывать рану из пластиковой бутылки. Мысль хорошая — в ключевой воде микробов немного, а вот в грязной шевелюре арка их предостаточно, так что с некоторой натяжкой процедуру можно назвать дезинфекцией.
Лодка оказалась в полном порядке — обычное толстостенное изделие дикарей, выжженное из цельного куска древесного ствола. Но посудина надёжная — спокойно может выдержать человек шесть-семь. Олег обнаружил в ней пару вёсел и травяную верёвку, так что к плаванию всё готово.
— Аня! Быстрее сюда! Эрон, ты что? Решил утащить с собой весь посёлок?! Помоги мне, надо Монгу в лодку затащить.
Арк и впрямь увлекся мародёрством, насобирав целую кучу неказистого оружия ваксов. Не остановившись на достигнутом, он копался в корзинах и корявых горшках, будто надеясь разжиться каким-нибудь сокровищем. Слова командира оторвали его от увлекательного занятия; дружными усилиями беспамятного великана перетащили в лодку, уложив прямо на деревянное дно. Позже можно будет нарубить камыша, сейчас надо поскорее удалиться — как бы ещё кто-нибудь не пожаловал.
Эрон следом принялся грузить трофеи, не погнушавшись парочкой корзин, срезав их с плеч убитых ваксов. Там находилась их охотничья добыча — куски оленьего мяса. Пока арк заканчивал погрузку, Олег не удержался, подошёл к костру, взял с него несколько горящих головёшек, раскидав по тростниковым крышам. Они загорелись не слишком охотно из-за глиняной обмазки, но если не начать тушить сразу, то через несколько минут будет поздно. Гладиатор вскинул руку в одобрительном жесте, приветствуя разрушительное деяние командира. Оба прекрасно понимали, что, будь дикарей не семь, а хотя бы десять или двенадцать, сейчас бы тела островитян разделывали для поминок павших воинов племени. Без Монгу с его секирой победить в такой ситуации было бы нереально. Вот поэтому Олег и вымещал свою злость, вызванную запоздалым страхом, на ни в чём не повинных хижинах.
Когда лодка отчалила от берега, пожар уже пылал вовсю. Аня никак не прокомментировала действия мужа, она всё ещё возилась с Монгу, уложив его голову себе на колени. Только тут Олег вспомнил, что к стене одной из хижин примыкала клетка для маленьких детёнышей ваксов. Скорее всего, они попрятались по углам, укрываясь от страшных пришельцев, поэтому он их не заметил. Теперь младенцы сгорят вместе с посёлком.
Разворачиваться Олег не стал — маленькие ваксы уже не станут большими.

ГЛАВА 13

Два дня островитяне двигались вниз по Наре. В прошлом году, когда Олег с тройкой спутников проделывал тот же путь, времени ушло побольше, но сейчас другое дело. Они шли не на громоздком плоту, а на большой лодке, что гораздо удобнее; мужчины частенько помогали ей вёслами и постоянно держались в стремнине, избегая заводей и участков со слабым течением. Монгу к работе не привлекали — он пришёл в себя спустя час после боя, но страдал от головокружения и приступов тошноты. Оставалось надеяться, что последствия сотрясения мозга пройдут сами собой — лечить его нечем. Ночевали на маленьких островах, не рискуя останавливаться на берегу.
Не раз видели ваксов: те бродили по мелководью, занимаясь рыбной ловлей. Скорее всего, поселений здесь хватало — частенько замечали дымы костров, но сами хижины скрывались в прибрежных зарослях. Троглодиты предпочитали селиться на берегах укромных заводей, даже проходя здесь на «Арго», островитяне ни разу не смогли увидеть их жилища. Преследовать лодку каннибалы не пытались, лишь подолгу смотрели ей вслед или угрожающе потрясали острогами. Скучающий Монгу в ответ охотно демонстрировал им те части тела, что обычно принято скрывать от чужого взгляда, чем вызывал на себя хор разъярённых воплей: что такое оскорбление, дикари знали прекрасно.
В путь выступали на рассвете: обычно Эрон или Олег правили, остальные часа два-три дремали, ловя остатки утреннего сна. Завтракали здесь же, в лодке, нажарив мяса с вечера на весь день. Будь река поспокойнее, можно было бы идти и ночами, однако на Наре этот номер не пройдёт — может затянуть под левый берег с его частыми скалами и водоворотами.
Вот и сейчас, поёживаясь от утренней прохлады, Олег лениво подгребал вёслами, не давая лодке уклоняться с курса. Время от времени он начинал работать интенсивнее, разгоняя судёнышко посильнее. Но делал это не для выигрыша во времени — просто согревался. День ясный, в полдень станет жарковато, но сейчас ещё слишком холодно. Поначалу Олег пытался соорудить из травяной верёвки и кожаных ремней примитивные уключины, но они быстро выходили из строя. Сейчас немного приспособился, только сделал в бортах две выемки — с ними было полегче.
Завидев впереди приметный обрыв с зависшим над ним деревом, Олег улыбнулся — до устья Нары оставалось не больше двух километров. Скользнув взглядом по правому берегу, тянущемуся в сорока шагах, он потрясённо замер, рассмотрев огромную рыжеватую фигуру, присевшую у кромки воды. Парню хватило мгновения, чтобы понять: это не просто клот, а клот хорошо знакомый. Откуда здесь появился Удур, непонятно — ведь великан никогда не покидал посёлок. Впрочем, гадать нечего — Олег направил лодку к берегу.
Клот сидел, не шелохнувшись; казалось, он не замечает приближения судёнышка. Однако как только днище зашёлестело по песку, гигант медленно поднялся, шагнул в воду, ухватил лодку за нос, втащил повыше. Эрон вскочил, очумело уставился на великана, Монгу схватился за секиру, но тут же замер, опознав Удура. Лишь Аня так и продолжала посапывать, примостившись на носу.
Олег прижал палец к губам, призывая не шуметь, — пусть девушка спит и дальше. Переступив через жену, он спрыгнул на берег. Удур молча развернулся, пошёл в лес. Парень не удивился странному поведению старого товарища — клоты при всей их разумности обладали собственной психологией, далеко не во всем совпадающей с человеческой. По опыту предыдущего общения он понял, что ему следует идти за Удуром.
— Подождите меня здесь, от лодки не отходите.
Арки переглянулись, но спорить не стали. Они вполне доверяли гиганту, давно признав его за своего, и никакой пакости от него не ждали, а на странности поведения реагировали спокойно.
Олег, догнав Удура уже среди деревьев, поспешно произнёс:
— Как ты сюда попал?
— Ждал тебя, — лаконично ответил клот.
— Ты знал, что я приду сюда?
— Да. Вода сказала.
Понимая, что более внятных объяснений от великана не услышишь, Олег не стал выпытывать подробности его мистических предчувствий, вместо этого уточнил:
— Ты один пришёл?
— Да и нет.
Уточнить, что имел в виду Удур, не удалось — всё решилось само собой. Спутники вышли на маленькую полянку, почти целиком занятую огромной круглой хижиной, или, скорее, шалашом. Тонкие стены сделаны из тщательно переплетённых стеблей тростника; сужаясь кверху, они смыкались кончиками в подобие шпиля. Более всего жилище своей формой походило на древнерусский остроконечный шлем с прорезанной боковиной входа.
Великан замер возле него, поскрёб ногтем по одному из стеблей и тихо забубнил себе под нос. Олег прекрасно знал язык речных великанов, но сейчас не понял ни слова. Примерно через минуту плетёная циновка, закрывающая проём, шелохнулась, наружу потянулись клоты. Всего их было одиннадцать — удивительно, как они сумели разместиться в этом жилище. Правда, шестеро — дети и подростки, но даже детки габаритами немногим уступали среднестатистическому взрослому мужчине. Из остальных трое были самками, отличавшимися от двух самцов только наличием отвисших до пояса грудей — и те, и другие из одежды носили только юбочки из полосок коры и рыбьей кожи.
Впрочем, у одной самки на левой руке всё предплечье покрывали браслеты из деревянных и костяных бусин, при одном из жестов Олег заметил среди них блеск золотого шарика. А жестикулировала «барышня» много: встав перед Удуром, она минуты две что-то бормотала непрерывным речитативом, а тот с почтением внимал. Стало понятно, что познания Млиша о языке клотов были неполные — он оказался двухуровневым, или сейчас говорили на неизвестном наречии. Но последнее сомнительно: Олег не понял ни единого слова, даже похожих не было, да и манера разговора слишком странная.
Обладательница браслетов без предупреждения развернулась в сторону землянина, взглянула на него с высоты своего двухметрового роста, отчётливо произнесла:
— Ты тот, кто дружит с водой. Удур тоже дружит с водой. Мы дружим с водой. Все дружим с водой. И вместе быть лучше, чем одному. Будем.
Олег неплохо разбирался в сложной речи клотов, да и самка выразилась вполне понятно. Его удивило лишь то, что говорила она: судя по всему, у этого народа матриархат был в чести. Странно, что Млиш об этом не знал. Итак — предводительница маленького племени просит принять его под свою руку на тех же правах, что и Удура. Интересно, почему великан дожидался именно его, не обратившись к Добрыне, и как он узнал, что Олег непременно вернётся, да ещё и по Наре? Гигант и прежде нередко вытворял разные фокусы, но подобное ясновидение не демонстрировал.
Однако сейчас гадать нет времени, надо принимать решение. Впрочем, оно очевидно.
— Хорошо, — кивнул Олег, позабыв, что клоты не реагируют на человеческие жесты. — Мы будем вместе. Но я не знаю, как вернуться на остров: у нас маленькая лодка, все не поместятся.
— Далеко идти не надо, — произнёс Удур. — Люди здесь, пришли за пушистыми деревьями для новых домов.
— Добрыня пригнал мужчин валить лес?
— Да. Они наверху.
— Я понял.
Олег приободрился: выходит, что островитяне занялись заготовкой дерева. Раз так, то в лагере лесорубов сейчас не меньше тридцати человек. Ещё по зиме туда несколько раз отправляли мужчин, они без особых затей рубили деревья, бросая их на месте. Не удосуживались даже рубкой сучьев — это можно сделать и позже. А вот валка не ждёт — по теплу упавшие кедры, сосны или ели почти всегда ломались или трескались после удара о землю. Процент брака был очень высок — никакие ухищрения не позволяли сберечь стволы исполинов. Зимой другое дело — они падали не на твёрдую землю, а в глубокий снег, смягчающий удар. Сейчас оставалось только очищать брёвна и скатывать к заливу Фреоны, где их вязали в плоты для дальнейшей транспортировки. Запасы леса здесь были очень велики — хватит не на один посёлок.
Размышляя, он внимательно осмотрел клотов, заметил у некоторых свежие отметины на шкуре — великаны попали в переплёт. Указав на рассечённое, едва затянувшееся запястье одного из самцов, Олег поинтересовался:
— С кем вы сражались?
— Ваксы, — коротко ответила все та же самка.
— Понятно… Много ваших погибло?
Предводительница молча вернулась в хижину, вышла оттуда с мешком, плетённым из сушёных водорослей, спокойно высыпала его содержимое на землю. Олег содрогнулся, уставившись на кучу подкопченных ладоней клотов — их было не меньше двух десятков.
— Вы что, рубите руки своим мёртвым? — удивился парень.
— Мы больше не могли жить на старом месте. Там мы погибнем все. А эти руки мы бросим в воду в том месте, где станем жить. Пусть дружат с водой.
Вдаваться в тонкости странных верований клотов Олег не стал:
— Ладно. Собирайтесь, а я пока пойду за товарищами. Наверх отправимся вместе. Удур, топай за мной, надо будет помочь дотащить лодку до леса, не стоит бросать её на берегу.

* * *

Арки вместе с проснувшейся Аней ждали Олега на пляже. Он коротко обрисовал им ситуацию, после чего все быстро собрали немудрёные пожитки, оставив большую часть оружия ваксов в лодке, а саму её надёжно спрятав в кустах.
Когда вернулись к полянке, Олег сперва подумал, что они ошиблись местом, но убедившись, что это не так, с трудом удержался от изумлённого возгласа. Хижина исчезла: не развалилась, не сгорела — именно исчезла. Складывалось впечатление, что она ему попросту померещилась — не осталось ни единого стебелька тростника, даже трава была неизмята.
Олег бросил по сторонам несколько косых взглядов, но справиться с загадкой не смог: ни малейших следов припрятанных стройматериалов не наблюдалось, а клоты, рассевшись на корточках по краю полянки, вели себя с обычной невозмутимостью. Как-то не верилось, что ещё минуту назад они лихорадочно раздирали тростниковые стены и поспешно скрывали все следы своего пребывания. Хотелось бы взглянуть на это зрелище, но увы — поезд ушёл.
Удур, не задерживаясь, направился дальше. Олег, занимаясь геологоразведкой, бывал в лагере лесорубов, но к Наре с этой стороны никогда не спускался, так что полностью доверился мохнатому проводнику. Клоты, выждав, пока маленький отряд минует полянку, потянулись следом. Никто не произнёс ни слова, впрочем, судя по всему, эти создания предпочитают открывать рот как можно реже.
Клот уверенно пробрался через сырой прибрежный лес, безошибочно вышел на возвышенную гривку, уводившую ровно на юг. Через полчаса достигли хвойных зарослей — лиственных деревьев здесь почти не было, а ещё минут через десять послышался стук топоров.
Вскоре отряд вышел к крупной делянке, на ней работало полтора десятка лесорубов. Большинство с помощью двуручных пил распускали стволы на брёвна, пригодные к транспортировке, и складывали их на волокуши, остальные очищали сваленные по зиме деревья от веток. Рабочие трудились под присмотром трёх дозорных, засевших на деревьях, где для этого соорудили площадки. Заслышав тревожный свист, Олег свистнул в ответ, а затем выдал витиеватую матерную руладу.
Тревожный пересвист затих — дозорные понимали, что ни ваксы, ни хайты на такие лингвистические изыски не способны. Путники остановились: Олег не решался идти дальше. Кто знает, как поведут себя часовые, завидев толпу клотов. К Удуру все давно привыкли, но он один, да и попробуй разгляди подробности из-за деревьев и кустов. А чтобы выстрелить из арбалета, много ума не надо — перепуганному человеку нажать на спусковую скобу сущий пустяк.
Прошла чуть ли не вечность, прежде чем напряжённый голос поинтересовался:
— Кто такие?!
— Олег!
— Какой Олег?!
— Вещий!!! Блин!!!
— Олег?!! Ты, что ли?!
— Ну, я! Паук, это ты?!
— Он самый! Твою мать!!! Ну что ж ты там стоишь?!!
— Жду, когда вы арбалеты опустите!
— Да иди скорее!!! Надо же, Олег!!!
— Не бойтесь, я здесь не один… мягко говоря.
Паук, оправдывая своё прозвище, ловко спустился с сосны, кинулся навстречу товарищу, но замер, потрясённо уставившись на приближающихся клотов.
— Не бойся, это сородичи нашего Удура. Попросили взять их с собой, вот я и взял. Нам такие ребята не помешают.
— Не помешают, — согласился Паук. — О! И твоя скво           здесь! Привет, Анька! Олег, где ты её нашёл?
— Ты там точно не бывал. Я за ней полмира обегал.
— Неплохой квест… А мы тебя почти похоронили, уже не вспоминали.
— Не удивлён… А женщина приходила? Она должна была передать от меня привет.
— Нет, никто ничего не передавал.
Олег нахмурился:
— Значит, не дошла или не захотела идти…
— Ты о чём?
— Неважно… Паук, мне на остров надо побыстрее попасть, сам понимаешь.
— А всё! Считай, нет больше нашего острова!
— Как нет?! — опешил Олег.
— А просто: остров стоит, но людей там почти нет. Осталось человек тридцать при кузнице, да и то ненадолго.
— Не понял… Это что за новости?!
— Да долго рассказывать. В общем, после того, как ты ушёл, вода поднималась всё выше и выше, нас тогда здорово подтопило. Когда лёд сошёл полностью, Добрыня собрал весь народ, что-то вроде Думы устроили. И коллективный ум решил свалить с острова подальше, во избежание повторения такой ситуёвины. В общем, перебрались мы на правый берег и строим теперь новый посёлок.
— Нормально… — Олег покачал головой. — А более опасное место найти не смогли?
Паук, оценив иронию, ухмыльнулся:
— Ничего, нам не привыкать к таким уровням сложности. На левом тоже ничего хорошего: в последнее время то и дело появляются мелкие группы хайтов. Пока с ними справляются, но это первый звоночек, что-то вроде разведки. Я так думаю…
— Ладно, где строят новый посёлок?
— Да отсюда пара часов ходьбы. Железный рудник знаешь?
— Это ты меня спрашиваешь? — усмехнулся Олег.
— Ну да… совсем зарапортовался, — Паук хохотнул. — В общем, за горкой там речка бежит, вот на ней и строятся, в километре от Фреоны.
— Ясно. Ладно, потопали мы тогда.
— Да подожди ты! Хоть расскажи что-нибудь! Только пришёл и сразу убегаешь!
— Паук, перебьёшься. Мы чуть ли не месяц бродили в таких местах, о которых и за неделю не расскажешь. Нет, в посёлок, и как можно быстрее.
— Так погоди! Надо охрану вам организовать, на главную делянку сообщить.
— Не суетись, без охраны обойдёмся.
— Так ваксы…
— И как ты думаешь, рискнут они нас тронуть? — Олег кивнул в сторону клотов.
Посмотрев на шеренгу мохнатых великанов, Паук кивнул:
— Отупел я на этом лесоповале. Ну, раз такие дела — счастливого пути.

* * *

Новый посёлок назвать «посёлком» не поворачивался язык: полный хаос новостройки. Место выбрано неплохое: район впадения в Хрустальную реку Мраморного ручья. Названия этим водотокам ещё в прошлом году дал Олег, когда проводил геологическое исследование местности. Фантазию при этом не активировал: попросту использовал названия пород и минералов, встреченных по берегам. Он ещё тогда нахваливал Добрыне это местечко, но так, абстрактно, не думая, что тот решится на переселение.
А он решился.
С точки зрения обороны место очень хорошее. С одной стороны прикрыто рекой: перед впадением в Фреону она замедляла течение, расширялась до полусотни метров. С другой стороны неплохую защиту предоставлял ручей, проточивший неглубокое ущелье с крутыми склонами. Самое приятное, что защита была и с третьей стороны — землю разрывала скальная стена высотой с пятиэтажный дом; она тянулась перпендикулярно ручью и параллельно реке. Достаточно поставить наверху метательные машины и поработать на внешнем склоне, ликвидировав все лазейки, и получится несокрушимое укрепление, надёжно защищающее будущий посёлок с севера. Так что полностью открытой оставалась лишь восточная сторона, здесь придётся ограничиться искусственными сооружениями.
Сейчас в этом полузамкнутом квадрате расположилось около двух сотен шалашей и временных хижин — это напоминало прошлое лето, когда на острове только начиналось строительство. Сотни людей занимались самыми разнообразными делами: тесали камни, распускали брёвна, пахали землю на прилегающей всхолмлённой степи, возводили дома. Всё это Олег рассмотрел мельком — на тщательный осмотр не хватило времени. При виде блудных сынов и дочери в компании клотов Добрыня сперва потерял дар речи, затем потащил парня к себе в хижину, остальных отправив в столовую. Робкий намёк Олега на то, что он тоже голоден, отклика в его сердце не нашёл. Правда, Аня пообещала не забыть супруга и принести ему порцию.
Добрыня, усевшись за стол напротив Олега, с минутку молча изучал его лицо. Не выдержав, парень усмехнулся:
— Что уставился, будто влюбился?
— Соскучился больно, — не обиделся вождь. — Ох, и похудел ты! Кожа лицо до костей обтянула. Да и глаза злее прежнего стали.
— Было с чего, — буркнул Олег.
— Не сомневаюсь. Ну, рассказывай.
Парень вздохнул и около получаса вкратце повествовал о своих похождениях. Под конец в дверь постучали, появилась Аня с дымящейся глиняной миской. Поставив её на стол, она с невинным видом присела неподалёку, явно не собираясь уходить.
— Тебе кто разрешал лавку занимать? — тут же поинтересовался Добрыня.
— Вот ещё! Неужто за каждый шаг надо разрешение спрашивать?
— Нечего уши греть! Тут важные разговоры!
— А я вам не мешаю и не подслушиваю. Подслушивают — это когда тайно, а я это делаю явно. Мне всё равно идти некуда. Раз у жены нет дома, то придётся держаться возле мужа. Так что выгонять меня бесполезно и неправильно.
— Да пускай сидит, — вздохнул Олег. — Великих тайн от нас всё равно не услышишь, да и не болтливая она.
— Кому что скажешь, на осине повешу,           как предательницу! — пригрозил Добрыня, поднабравшийся за зиму от отца Николая религиозных познаний. — И вообще, могла бы дядю своего проведать.
— Так он сейчас с рыбаками, — вздохнула Аня, — Где-то на Фреоне. В столовой сказали, что только вечером вернётся, со свежим уловом.
— Ладно, сиди уж. Но только тихо, чтоб ни звука не было.
Добрыня повернулся к парню:
— Ну, и что дальше?
— Да всё. Вышли к делянке, там узнали, что посёлок перенесли на берег. Вот мы потихоньку и добрались пешочком.
— Ясно… Так… что-то с клотами надо делать.
— Их Удур в сторону Фреоны повёл, — с гордым видом отозвалась Аня, очень довольная, что не только допущена на беседу, но и знает кое-что, неведомое остальным присутствующим.
— Сказано же: сиди тихо! — буркнул вождь и непоследовательно добавил: — А зачем повёл?
— Сказал, что они построят себе дом на берегу.
— Понятно… Ладно, потом с ними разберёмся.
— Да нормальные ребята, — заявил Олег. — От Удура мы за всё время ничего плохого не видели, а вот хорошего немало. Если он стоит у руля, то можно не сомневаться: всё будет отлично. Реку знает настолько хорошо, что дай волю, сумеет дрейфовать против течения. Думаю, его сородичи нам вовсе не помешают, скорее наоборот.
— Я же не сказал, что возражаю, просто потом надо будет что-то с ними решить. Придётся где-то их расселить.
— Сами разберутся, — усмехнулся Олег. — Удур тоже в посёлке жить не хотел, на ночь всегда уходил за стены, у него в камышах была хижинка.
— Опасно. Ваксы у нас пошаливают.
— Часто?
— Да с неделю уже. От посёлка удаляемся только большими группами. Всё равно пару раз были серьёзные стычки: убит один лесоруб, двое ребят серьёзно ранены.
— А что ты хотел? Это их берег, вот и получай веселье по полной программе. На острове подобного не было, туда не так просто добраться.
— Много ты понимаешь! Мы там по посёлку на лодках плавали, а в твоём доме вода вровень с кроватью стояла. Нет, нельзя там жить, нельзя… Надо было ещё по прошлому году сменить место. А с ваксами решать вопрос надо… и чем быстрее, тем лучше.
— А сюда разлив не достает?
— Нет, Хрустальная не сильно разбухает, а Фреона не дотягивается. Кстати, я все ваши вещи сберег, сюда перетащил, — Добрыня кивнул на угол, где в ряд стояло несколько мешков. — Знал, что ты точно не сгинешь бесследно.
— Спасибо. Что ты там по ваксам сказал, насчёт решения вопроса?
— Да, решать с ними надо. Говоришь, по Наре много их поселений?
— Если верить Млишу, они любят селиться возле воды. Сам я тоже никогда не видел их деревень далеко от рек или озёр. По Фреоне в наших краях они строить деревни не любят, только ниже, под самыми порогами. Наверное, хайты в своё время крепко шуганули ваксов, так что, скорее всего, нас тревожат те, что живут вдоль Нары.
— Вот и я так прикидывал. Думаю, неплохо бы пройтись по Наре и выжечь все их гнезда на хрен.
— Людей немало понадобится.
— У нас сейчас народу прибавилось. Помнишь Руслана Поляшенко?
— Это который вожак посёлка чуть ниже по Фреоне?
— Он самый. Но теперь нет их посёлка, все сюда перебрались.
— То-то смотрю: много новых лиц появилось.
— Считая тебя и меня, сейчас ровным счётом пятьсот семьдесят пять душ. Почти вровень с посёлком Кругова.
— Твою мать! Как кормить такую ораву?
— Ты в тарелку свою иногда посматривай и есть при этом не забывай: сам поймёшь.
— А что тут понимать? Обычная уха, но давненько я такой наваристой не ел: ложка тонуть не хочет.
— Вот то-то! Рыба пошла, и хорошо пошла — еле в реке помещается. Как ты ушёл, мы ещё с недельку с соплёй окрошку разводили да ложки до блеска вылизывали, а потом всё кончилось: сети переполнило в одну ночь.
— Про сопли ты загнул! Мы ведь по весне мамонта у ваксов отбили, в нём мяса тонны две или!
— Маленько загнул, — признал Добрыня. — Это я так… для образности. А рыба пошла здорово: нерест. Видал, какая уха наваристая?! Осётр попёр, или что-то на него похожее, мы икру не успеваем солить. Вот, кстати, ещё проблема: надо ещё соли навезти.
— Так вроде ещё много оставалось…
— Пока запас есть, но надо ещё. Уже сейчас приходится думать о будущей зиме. Чтобы опять с голоду не пухнуть, надо засолить как можно больше рыбы. Пока что это наша основная еда, по-другому такую ораву не прокормить. Поля засеваем помаленьку, но на большой урожай в этом году рассчитывать трудно, так что вся надежда на реку. Да и поторговать солью можно, и не только с местным Югом. Мёда и воска здесь почти нет: лес хлипкий, пчёлки его не любят, а вот на левобережье всё по-другому, вот у них и будем менять. Да и медь только у них, ты здесь так ничего и не нашёл.
Последние слова Добрыня произнёс с лёгким укором, на что Олег тут же ответил:
— Я тебе не волшебник! Скажи спасибо, что железо здесь отличное. Так не бывает, чтобы в одном месте вся таблица Менделеева. Ты обнаглел вконец: хочешь всё и сразу.
— Но ты сам говорил, что видел признаки меди…
— Мало ли что я видел? Там разведку надо вести, канавы и шурфы бить. Ты дашь мне пятьдесят человек на пару месяцев?
— Помечтай, — ухмыльнулся Добрыня. — Да хрен с ней, с этой медью! Купим как-нибудь, не обеднеем. Кроме неё, немало хорошего можно приобрести.
— А именно?
— На левобережье некоторые удалённые поселения наладили деловые контакты с вольными кшаргами. Те за пару мешков соли готовы отдать лошадь или корову.
— Вот это уже неплохо, — кивнул Олег.
— И я так подумал. Без коров обойтись можно, а вот лошади не помешают: пахать на себе тяжело. И это… ты говорил, что в степи немало разных машин осталось. Может, что-то вроде тракторов из них соорудить получится?
— Нереально, — поморщился Олег.
— Почему? У нас механиков немало…
— Да понимаю, вопрос не в этом. Это тебе не самодельные паровые машины: если что-то поломается, без запчастей толку не будет. Так что в любом случае долго эта техника не протянет. А самое главное — нет горючего.
— Так можно на спирту, или дровяных газогенераторах… Вроде есть способы переделать движки.
— Спирта не напасёшься, да и не верю я во всё это. Придётся с двигателями мудрить, а на пользу им такие переделки не пойдут. Тут всё просто: если прогорят поршни, в кузне новые не выкуют. Хотя на те места обязательно надо организовать хорошую экспедицию: полезного добра там горы.
— Организуем, не сомневайся: заинтриговал ты меня очень сильно. Но сейчас больше волнует проблема ваксов. Да и на золотом прииске пора работы начинать, а как это делать? Придётся человек тридцать держать, иначе опасно: крупная шайка каннибалов шороху наделает.
— Золото пока подождёт. Вода слишком холодная, а работать часто в ней приходится. Не стоит ревматизм зарабатывать. А вот с ваксами можно разобраться, да заодно и запас соли пополнить.
— Это как?
— Просто. У нас сейчас три корабля, так?
— Ну?
— Один оставляем здесь, на остальные берём полсотни бойцов и поднимаемся по Наре. В пути уничтожаем все поселения, до самого города. Там деревень десятка два или три, не меньше: по одиночке с ними справиться элементарно, я одну вместе с Эроном и Монгу без особых трудностей разгромил. В конце пути забиваем трюмы солью и уходим. Думаю, после такого карательного рейда ваксы даже правнукам закажут посматривать в нашу сторону.
— План хороший, но ресурсоёмкий, — вздохнул Добрыня. — Корабли ещё куда ни шло, не жалко, но полсотни бойцов… Сейчас у нас каждый человек на счету: вспашка много сил отнимает, да и строительство затянется надолго. После твоих нынешних рассказов решил стены делать из камня, или булыжниками обкладывать, чтобы не сожгли.
— Правильно! Я сам хотел это предложить, но ты без меня догадался. А с людьми проблему можно решить. Всё равно сразу выйти не сможем. Надо корабли подготовить, подлатать после зимовки, а там и вспашка завершится.
— А чего их латать? И так плавают.
— Дерьмо плавает, корабли ходят. Небось, воду из трюмов вычерпывать не успеваете?
— Сочится маленько, — признал Добрыня.
— Вот и не спорь! Для дальнего похода всё должно быть идеально. Так что пока их до ума доведут, вспашка должна закончиться.
— До конца ещё далеко.
— Ты до осени пахать собираешься?
— Нет, но недельки две ещё поработаем, не меньше. Поля приходится от кустов расчищать, камни собирать… Да что тут говорить, сам знаешь: целина полная.
— Две недели терпимо: корабли спешки не любят.
Добрыня, поднявшись, указал на тарелку с остывшей ухой:
— Совсем я тебя заговорил! Поешь или вылей да крикни поварам свежую приготовить, мы сейчас рыбу не экономим. И это… жить вам негде, так что расселяйтесь прямо здесь, я Руслана потесню.
— Да ладно, я шалаш до вечера соберу.
— Не ладно! Тебе можно и в шалаше, а вот Аньке никак нельзя. Загонял её так, что одни глаза остались.
— Ничего, с милым я и в шалаше проживу, — радостно отозвалась девушка, довольная, что о ней вспомнили.
— Сказал: живите здесь, значит, живите! — пряча улыбку, сурово произнёс Добрыня. — Вещи ваши вон, в углу, как чувствовал, что вернётесь. А своих у меня всего ничего, вечерком заскочу, соберу их. Заодно и конкретно переговорим, как жить дальше.
Вождь поднялся, вышел. За ним ещё не захлопнулась дверь, как Аня, собственническим взглядом обведя помещение, поморщилась:
— На острове у нас дом как дом был, а это чуть ли не шалаш.
— Ничего, не всё сразу. Будет у нас и здесь дом.
— Я понимаю. Но надоело: каждый год одно и то же — всё заново начинаем.
— Зато вещей побольше стало: Добрыня всё перетащил. Я тогда с собой немного взял, больше всего чайник жалко.
— Так чайник пропал? — огорчённо уточнила Аня.
— Да. Но ничего, как-нибудь без него перебьёмся.
— Хорошо бы, если б тебя опять вниз послали. В южные страны. Можно будет разной посуды набрать, и одежды побольше.
— Да сколько можно? Я в том году тебе целую гору навёз!
— Одно тряпьё, почти ничего хорошего, — безапелляционно заявила девушка.
— Не знаю, не знаю! А радовалась несколько дней!
— Это я к тебе подлизывалась.
— Двуличная неблагодарная особа!
— Грубый похотливый самец!
— Меркантильная нимфоманка!
— Тупой мужлан!
Олег, подыскивая новый эпитет, посмотрел на жену, но, узрев весёлых бесенят в её глазах, не выдержал, улыбнулся. В следующий миг супруги дружно рассмеялись: трудный путь закончился, они были дома.

ГЛАВА 14

Флот бывших островитян состоял из трёх судов. Особой логики в их наименовании люди не придерживались: если первые два нарекли «Арго» и «Варяг», вспомнив названия земных легендарных кораблей, то приземистая галера, захваченная по осени у хайтов, получила незатейливое прозвище «Утюг», что само собой говорило о её ходовых качествах. Сейчас лишь он совершал редкие рейсы между берегом и островом, где постепенно разбирали старый посёлок.
«Арго» зимовку перенёс хорошо — на удивление ладный и крепкий кораблик, а вот «Варягу» пришлось переконопатить все щели. Как и меньший собрат, он был двойного назначения: приличный трюм позволял принимать на борт немалый груз, а плавные обводы удлинённого корпуса и восемь пар вёсел помогали эффективно использовать его в бою. Высокие корма и нос с широкими площадками прямо напрашивались для установки метательных машин или расположения отрядов лучников. Ещё в прошлом году, забирая брошенное судно с порогов, Олег понимал, что оно достойно примет звание флагмана флотилии.
Добрыня зажал хороших специалистов; хотя и выделил Олегу двадцать человек, но из них только пятеро мужчин, да и те не слишком мастеровитые. От подростков и женщин толку немного, разве что корпуса конопатить и паруса сшивать. Хорошо, что хоть кузнецы не подвели — быстро выполнили большинство заказов, да и большинство запрошенных материалов корабельщикам выделяли без возражений, если не считать продолжительных диспутов с Борисом Моисеевичем, главным завхозом посёлка. Указы Добрыни для него вовсе не были бесспорны — малейшее посягательство на свои кладовые он считал личным оскорблением и готов был часами спорить за каждый гвоздь.
Больше всего времени ушло на оснащение «Варяга» метательными машинами — две баллисты заняли свои места на носу и корме. Для этого пришлось укрепить палубу, подвести снизу дополнительные опоры, уменьшить высоту фальшборта, дабы не мешал стрельбе. Бензина не было, спирта тоже, но зато хватало смолы и скипидара — зажигательные снаряды делали из них. Олег мечтал о находке нефтяного месторождения, но дальше мечты дело пока не доходило. Хорошо, что хоть железа хватало, да и золото под боком — глупо рассчитывать на большое разнообразие полезных ископаемых в столь невеликом районе. А обследовать большую территорию пока нереально — для этого потребуется масса специалистов и годы работы.
Кроме того, ему очень хотелось оснастить «Варяг» крепким тараном, но решить эту конструкторскую задачу не получилось. Всякое навесное устройство слишком сильно сместит центр тяжести, компенсировать это придётся внушительным кормовым балластом, ещё больше увеличивая осадку. И как ни крути, всё это не лучшим образом скажется на ходовых качествах, а при ударе причинит повреждение не только вражескому кораблю — может не выдержать и свой нос. Пришлось от этой затеи временно отказаться.
Помимо метательных машин, немало времени отняла реконструкция рулевого весла. Его установили пониже, удлинили плечо рычага, но при этом увеличили площадь лопасти, так что два человека ворочали его с трудом. Зато на маневренности это должно было сказаться самым благоприятным образом.
Как ни странно, но переделка такелажа и рангоута           прошла быстро и безболезненно. Старую мачту убрали, вместо неё намертво установили две новых. Добрыня всё же разыскал более-менее опытного яхтсмена, именно он набросал чертёж новой оснастки. Теперь «Варяг» мог нести комплект прямых и косых парусов, позволявший двигаться при боковых ветрах и даже идти галсами при ветрах, близких к встречным. Скорость при этом будет весьма скромной, но всё равно приятно — ничего подобного местные корабелы не знали.
Помимо корабельных дел, на Олега свалилось немало других обязанностей. Он заново отстроил металлургический цех на берегу Хрустальной, самолично подобрав самое удобное место. Отсюда и за рудой добираться недалеко — она за ближайшим холмом. На реке задумал установить бревенчатую плотину, чтобы вода крутила мельничное колесо, качая мощные меха. Но пока это было только в проекте — слишком много потребуется труда, столько людей и материалов ему сейчас никто не даст. А хорошо бы, тогда и главный молот будет работать пошустрее, без участия мускульной силы.
Если на железном руднике пока никаких работ не требовалось — приходи и бери сколько хочешь, то на золотом прииске всё пришлось делать заново. Шайка ваксов, наткнувшись на него ещё ранней весной, переломала и сожгла всё нехитрое оборудование. Оно, конечно, несложное, но всё же само собой не появится. Изготовлением занимались в посёлке — когда всё будет готово, перетащат на место. Сейчас пока было рано: вода холодная, и каннибалы с удовольствием нападут на малую кучку старателей. Отряжать на это дело большую толпу не получится — людей много, но всё равно не хватает: все силы отбирает строительство.
Как и всякий геолог, Олег немного разбирался в землемерном деле, что тоже пригодилось. Он разметил линии будущих стен, проведя их с таким расчётом, чтобы при минимальном периметре получить максимальный внутренний объём. Задача не столь проста, как кажется, ведь в простейшем случае достаточно нарисовать круг — он идеально соответствует поставленной задаче. Нет, требовалось учесть обрывистый берег Мраморного ручья, русло Хрустальной и скалистую гряду, оптимально их использовав в запланированном оборонительном комплексе.
Кроме того, вместе с парочкой лучших спецов по строительству Олег набросал план каменного укрепления, которое необходимо будет позже соорудить на скальной гряде. Её высота сама по себе неплохая защита, а с дополнительными ухищрениями получится замок, куда в случае прорыва стен могли укрыться все жители. Дома они потеряют, но выкурить их из этой цитадели будет нелегко. Само собой родилось ёмкое название — Скалистый замок. Установив на такой высоте мощные метательные машины, можно легко контролировать всю окружающую местность.
В общем, если всё выйдет, как задумано, крепость получится отменной. Даже крупной армии хайтов здесь ничего не обломится. Хотя… неприступных твердынь не бывает — вопрос в количестве атакующих, их вооружении и настойчивости.
Как обычно, строительство жилых построек оставили на потом: для начала надо защитить ещё несуществующие дома крепостными стенами.

* * *

Десять мужчин пробирались по узкой седловине меж двух холмов. Под ногами то и дело хрустели черепки древней керамики, иногда по сторонам они замечали камни с явными следами обработки, а кое-где из-под песчано-глинистых наносов показывалось плитчатое покрытие древней дороги. Особого внимания на это не обращали — привыкли уже. Все прекрасно понимали, что раньше эти места были весьма оживлёнными, но те времена миновали очень давно.
Алик, в честь такого дела оставивший кузню на попечение помощников, шёл впереди, показывая дорогу. Остановившись перед низкой каменной аркой, угрожающе нависающей над дорогой, он повернулся к Олегу:
— Вот, дальше будет это самое.
Тот, с сомнением осмотрев сооружение, уточнил:
— Ты уверяешь, что, шагнув под эту арку, мы очутимся неподалёку от того места, где появились в этом мире?
— В прошлом году так и было.
— Я тебе верю, но странно всё это.
— Согласен, — кивнул Алик. — Мы тогда просто офигели. Сам не знаю, как это происходит, да и никто не знает, но работает очень чётко. И при этом всё незаметно: только в глазах на миг темнеет. Интересно, а ваксы про этот путь знают? Ведь могут без труда устраивать набеги от самих гор, а может, и устраивают.
— Следов здесь хватает, как дикарей, так и зверей, так что всё может быть. Ладно, хватит время терять, надо успеть засветло в посёлок вернуться.
Олег решительно шагнул вперёд, подавая пример товарищам. В глазах на миг потемнело, он неуверенно сделал ещё шаг и с удивлением заметил, что пейзаж стал другим: лысые склоны сменились увалами, поросшими кустарником. Обернулся и вздрогнул, увидев, что стоит в одиночестве — спутники исчезли бесследно. Внезапно воздух заволновался, будто марево над раскалённым асфальтом, и Алик материализовался буквально из ниоткуда. Ухмыльнувшись, он торжествующе произнёс:
— Я же говорил! Дел на секунду!
Следом один за другим показались остальные бойцы, ошеломлённо загудели, рассматривая новые окрестности.
— И далеко мы сейчас? — поинтересовался один из самых юных.
— Прилично, — спокойно ответил Олег. — Если эта штука не сработает в обратном порядке, назад будем добираться недели две, не меньше. Так что, у кого сапоги жмут, сразу вешайтесь.
Оставив спутников внизу, он быстро вскарабкался на холм, с вершины обозрел округу. Память на местность у Олега была профессиональная: даже с этого ракурса он сумел опознать низкий хребет, который преодолел в первый день своего пребывания в этом мире. Опираясь на знакомые ориентиры, проследил свой дальнейший путь и не удивился, увидев неподалёку долину памятного ручья, возле его истока он тогда встретил Аню. Как и остальные земляне, он с девушкой двигался в одном и том же направлении, стараясь удалиться от излишне привязчивых ваксов, интересующихся людьми исключительно с гастрономической точки зрения. Так что все маршруты беглецов были примерно параллельны друг другу.
Спустившись, он прояснил ситуацию:
— До нужного места около десяти километров. Если поспешим, то часов через пять вернёмся, а ещё через три доберёмся до посёлка. Хотя и в потёмках, но всё же не глубокой ночью. Так что вперед: грех упускать такую возможность.
Возражать командиру никто не стал — расстояние и впрямь невеликое. Хотя от разведчиков требовалось только уточнить вероятность столь странного путешествия и расположение района авиакатастрофы, но раз всё решилось столь быстро и благоприятно, то Олег прав: не стоит терять возможность проверить все на месте. Вдруг за истекшие месяцы самолёт обнаружили каннибалы и успели растащить всё ценное?
Однако люди не нашли ни малейших следов троглодитов. То ли они и впрямь не любили селиться вдали от рыбных водоёмов, то ли просто избегали этих мест, но результат был налицо: на взгляд Олега, с прошлого года ничего не изменилось. Нет, кое-какие изменения он, конечно, отметил: больше не воняло керосином, обожжённые заросли зазеленели, поломанные деревья, наоборот, засохли, там, где раньше тянулись обгорелые проплешины, расстилался травяной ковёр, а от трупов, пристёгнутых к сиденьям, остались россыпи костей. Но в остальном всё по-прежнему: никто не унёс ни обломка. Знай ваксы про этот Клондайк, в покое бы не оставили: они очень ценили металл, да и кроме него добра хватало.
Олег первым делом проверил прошлогодний «клад», куда сложил массу полезных вещей, не поместившихся в рюкзак. Всё оказалось в порядке: продуктов там не было, так что зверью покушаться было не на что. Бойцы разбрелись по сторонам, копаясь среди обломков в поисках чего-нибудь ценного. Олег пожалел, что в прошлом году здесь не задержался подольше: можно было собрать всё полезное и припрятать под кусками обшивки. Время и непогода сделали своё чёрное дело: самолётные одеяла превратились в грязные тряпки, та же судьба постигла множество сумок с их содержимым, да и подросшая трава скрывала немало интересных предметов.
Пока товарищи рыскали по окрестностям, Олег вскарабкался на высокое дерево, осмотрелся. Как он и предполагал, ни одного дымного столба заметить не удалось, так что вряд ли поблизости были поселения ваксов. Но ничего: когда-нибудь, уже зачистив от них берега Нары, земляне сюда вернутся. Нет, не за сталью и дюралюминием, это само собой, а чтобы продолжить геноцид. За хребтом есть как минимум две деревни — в одной из них Олег побывал в качестве пленника. Уничтожить их недолго; пусть даже здесь все знают, что связываться с людьми не стоит: они злопамятны.
Спустившись, он собрал спутников. Мужчины наскоро загрузились разным барахлом, чтобы не возвращаться с пустыми руками. Почин был положен — несколько хороших экспедиций, и здесь останется чистая поляна, лишь сломанные высохшие деревья ещё долго будут напоминать об авиакатастрофе. Арка располагалась примерно в пятнадцати километрах от нового посёлка, так что добираться сюда несложно.
Несмотря на все расчёты, домой удалось вернуться лишь в глубокой темноте. Но это не омрачило успех первой экспедиции.

* * *

На отправление «Варяга» сбежался весь посёлок: для этого не пришлось мчаться далеко — он стоял у новенького причала прямо под строящейся стеной. Хрустальная была на удивление глубокой, так что даже груженый корабль мог подниматься до устья Мраморного ручья. Но дальше русло резко сужалось и развернуть судно будет нелегко.
В плаванье уходили сорок два человека. «Арго» выйдет позже, через четыре дня. Этого времени карателям должно хватить для наведения шороха на берегах Нары, так что кораблик подоспеет как раз вовремя — для спокойной разработки соли. Таким образом, экспедиция получалась как бы двухэтапной. Добрыня выделил для неё немало народа, но не всех сразу: эти деньки «аргонавты» ещё поработают в посёлке — здесь не хватает крепких рук.
Бойцы прощались с друзьями, жёнами и немногочисленными родственниками. Олегу было легче — самый близкий человек отправлялся с ним. После памятного похищения у него выработалось что-то вроде фобии — он панически боялся оставлять Аню одну. На корабле, под защитой десятков бойцов, ей ничего не будет грозить, да и не первый раз она отправляется в плаванье — так что опытная. Лишней на борту не будет: её назначили на камбуз, помощницей кока.
Кроме Ани, на борту была ещё одна женщина — Рита. Но без неё вообще не обходилось ни одно плавание, даже вопрос о её участии не стоял — она никогда не спрашивала, берут её или нет. Впрочем, Риту к слабому полу можно было отнести лишь условно: даже Олег, усиленно тренируясь всю зиму, в среднем проигрывал ей около половины поединков, без щита результаты были и того плачевнее. А уж в стрельбе из лука она смело могла дать ему огромную фору. И на камбуз её никто не подумает загонять — такой воительнице не место у плиты.
Добрыня не приветствовал церемонии, так что и сейчас их не было. Прощание надолго не растянулось, вождь пожал Олегу руку, после чего начал осыпать проклятиями тех, кто не спешил на палубу. Здоровяк быстро навёл порядок, загнав матросов на корабль, после чего сходни убрали, помощники оттолкнули судно от причала, и «Варяг» отправился в своё первое настоящее плавание.
С причала корабль в последний раз перекрестил отец Николай, в честь такого случая облачившийся в рясу. Обычно он ходил в цивильной одежде, да и редко напоминал о своём сане. Несмотря на все его уговоры, Добрыня отказался строить церковь в новом посёлке. Нет, не то чтобы отказался, просто перенёс это мероприятие на самую последнюю очередь, после завершения строительства укреплений и домов. Священник не стал долго спорить, прекрасно понимая, что мирские заботы в данный момент важнее. По осени люди возвели церквушку за неделю, но тогда хватало рабочих рук — сейчас ситуация иная.
«Варяг», движимый течением Хрустальной, почти без помощи вёсел вынесся на просторы Фреоны. Здесь пришло время испытать новую парусную оснастку — устойчивый восточный ветер ровно и мощно задувал с правого борта. Результат Олегу понравился: корабль шёл хорошо, разве что рулевым прибавилось работы — обычно им помогали гребцы, но сейчас они отдыхали.
По плану плавание должно продлиться две недели. Даже если уложатся в срок — это немало. Сейчас каждая пара рук на счету, а посёлок лишается самых сильных мужчин. Но это было много лучше, чем и дальше терпеть набеги дикарей, месяцами отвлекая тех же мужчин от работы, огораживаясь сильными дозорами.

* * *

Олег не уставал хвалить себя за предусмотрительность. Он и без того обладал отличной зрительной памятью, но, спускаясь по Наре три недели назад, дополнительно старался тщательно запомнить все приметы мест предполагаемого расположения деревень ваксов. Теперь это пригодилось: утро было туманное, дальше полоски берега ничего не просматривалось — дыма от костра не различить. Но Олег опознал огромное сухое дерево, стоящее прямо в воде. Таких на реке встречалось немало: вода быстро подтачивала сушу, — но этот сухостой имел и вторую примету — огромное гнездо какой-то птицы, так что ошибка маловероятна.
«Варяг», едва шевеля вёслами, медленно подходил к тихому заливу, поросшему камышом и тростником. Олег надеялся, что посёлок стоит на его берегу и они его заметят с борта. Это очень облегчит задачу нападающих — можно будет применить корабельные баллисты. С кормы отдали якорь, опустив его медленно, почти без всплеска — крупная рыба производит гораздо больше шума. Теперь, если судно крепко засядет на мели, оно освободится с помощью лебёдки.
На палубе столпились вооружённые бойцы. Впрочем, бойцами их называть не поворачивался язык. Мало кто из них имел земной боевой опыт, а те, у кого он был, получали не слишком большие преимущества. Гришка Щепкин, танкист, не раз посылал снаряды по позициям неприятеля, и кто знает, сколько народу при этом разорвало в клочья или посекло осколками; Сергей Степанов разминировал дороги и тропы, несколько раз попадал под обстрелы; Роман Волошин водил бронетранспортёр и даже получил ранение, когда в его машину выстрелили из гранатомёта. Что толку от их опыта здесь, в невеликом войске, вооружённом мечами и топорами?
Безусые юноши, успевшие побывать в схватках с ваксами или хайтами, были в более выгодном положении, чем такие ветераны. Хотя Олег прекрасно понимал, что базовая подготовка и маломальский боевой опыт не пустяк — старался брать «бывалых» мужчин. Сейчас людям придётся выступить в роли агрессоров, хотя всё это относительно: если они не нанесут упреждающий удар, то придётся защищать свой дом. Ваксы зимой не высовывались, но холода прошли, и они вели себя всё активнее с каждым днём. Дошло до того, что даже охотники не рисковали удаляться от посёлка группами менее чем по десять человек. А дальше будет только хуже: дикари прознали про то, что люди расселились на доступном правом берегу, теперь им не придётся форсировать Фреону — к добыче можно спокойно подобраться по суше.
Нос корабля зашуршал по тростнику. Судно незагруженное, осадка малая, так что можно двигаться даже по мелководью. Олег нервно погладил рукоять меча. Это было не прежнее оружие, выкованное из автобусной рессоры — тот клинок остался у хайтов. Жаль, он к нему привык… Но ничего, и к этому привыкнет, как и к пластинчатому доспеху вместо старой кольчуги, найденной почти год назад на выжженной земле Гриндира.
Хуже всего получилось с луком — старого он лишился, а изготовлять хорошие самоделки люди не умели. Но помогло несчастье — один парень погиб при нападении ваксов на лагерь лесорубов, и его оружие перешло к Олегу. В своё время им в руки попало немало мощных луков, найденных на сумалидских кораблях и купленных в южных землях. К сожалению, лучников было маловато: в основном бойцы предпочитали арбалеты — с ними проще управляться и не требуется долгое обучение.
Рита, перегнувшись через борт, попыталась что-то разглядеть в тумане, тихо произнесла:
— Дымом пахнет.
— Это от фитилей, — предположил Олег.
— Нет. Смолой не отдаёт. Это костёр.
Как бы комментируя её слова, в тумане заплясали огненные отблески, следом проступили очертания хижин. Бегло осмотревшись, Олег произнёс:
— Семь домов. По меркам ваксов, приличный посёлок. Тут может быть до двух десятков воинов, а может и всего один…
— А остальные ушли к Фреоне, резать наших, — в тон командиру продолжила Рита.
— Не удивлюсь, — кивнул Олег.
В этот момент корабль покачнулся, днище заскрипело об илистое дно, «Варяг» замер, не дотянув до берега считанные метры. Но люди неплохо подготовились к нападению и не собирались мочить одежду, десантируясь прямо в воду. Паруса были убраны, через специальный блок, закреплённый у вершины передней мачты, перебросили канат, удерживающий в наклоненном положении штурмовой мостик-корвус. Олег обернулся, кивнул Эрону, арк размашистым ударом выбил деревянный стопор, удерживающий петлю на конце каната.
Освобождённый мостик обрушился на берег, вбив в него длинные шипы, предназначенные для того, чтобы цепляться за палубу вражеского корабля. Здесь они не понадобятся — берег никуда не убежит.
Обслуга баллист засуетилась вокруг машин, поджигая снаряды, но Олег этого уже не видел — он первым рванул на берег, увлекая штурмовую группу. Мимо засвистели пылающие стрелы — воздух наполнился запахом подожжённой просмоленной пакли. Со стуком разом разрядились обе баллисты, горящие горшки пробили стены ближайших хижин, плеснув по сторонам россыпь светлячков, послышались первые крики.
От костра подскочил вакс, с ног до головы увешанный примитивным оружием. Он явно задремал на посту и не почуял приближение корабля. На этом и строился расчёт Олега — утренний сон самый сладкий. С палубы разом ударило несколько лучников — троглодит упал, истыканный стрелами.
Арбалетчики штурмовой группы пока не стреляли — Олег строго приказал не бить без приказа. Лишь завидев, что из хижин полезли первые дикари, он выкрикнул:
— Огонь!
Его вопль вызвал цепную реакцию криков — до этого момента все молчали, тишину нарушал лишь стук луков и треск разгорающегося пламени. Но теперь будто плотину прорвало — каждый старался выдать что-нибудь эдакое, в основном матерное, да ещё и на пределе возможностей, надрывая голосовые связки. Тут же скорбно завыли ваксы: они ещё не поняли, что происходит, но догадывались — ничего хорошего им это не сулит.
Штурмовая группа разрядила арбалеты в несколько секунд, Олег не дал бойцам времени на перезарядку, погнал их вперёд. Без заминок не обошлось, но всё же кое-как люди заняли позиции перед входами ближайших хижин, выставив копья и алебарды, лишь пятёрка арков рванула дальше, беря на себя дальние дома. Ваксы, пытаясь выскочить наружу, повисали на остриях или падали под ударами секир и мечей. Оставаться внутри тоже ничего не давало: жилища пылали, а их теснота не позволяла раскручивать боло.
Стена одной их хижин разлетелась от мощнейшего удара — из разлома выскочил алтанак ваксов, увешанный ожерельями и браслетами, с дубиной, сверкающей от вделанных кристаллов горного хрусталя. Пользоваться оружием он не стал — вместо этого замер, направив на людей руку с вытянутой ладонью. Вокруг пальцев замелькал хоровод голубых искр, вождь собирался ударить по нападающим силой своего амулета. Но это странное оружие имело один существенный недостаток — действовало далеко не мгновенно, на подготовку требовалось как минимум несколько секунд. Перепуганный каннибал об этом забыл, а вот лучники помнили прекрасно — его тело пронзил десяток стрел. Бойцы знали, что алтанаков надо уничтожать в первую очередь, иначе без потерь не обойтись. Что ни говори, а добрая сталь в сто раз лучше местных колдовских штучек.
Бой, так толком и не начавшись, превратился в бойню. Воющие ваксы не смогли оказать мало-мальски серьёзного сопротивления — пали практически все. Лишь единицы смогли домчаться до леса, в отчаянии пробив горящие стены хижин, да и то большинство из них было обожжено или ранено — лучники не зевали.
Грабить у нищих дикарей было нечего, бойцы быстро собрали стрелы, вернулись на корабль. Заскрипел кабестан, «Варяг» кормой вперёд пополз прочь от берега, в сторону засевшего якоря.
Вся операция заняла не более пятнадцати минут.

* * *

Четыре дня «Варяг» поднимался до развалин древнего города. По пути он не пропускал ни одного поселения ваксов — только в первые сутки люди уничтожили пять деревень. Сценарий везде был аналогичный — несколько залпов с палубы, десант, короткая резня.
Система общественных отношений троглодитов оставалась загадкой, но некоторые связи между собой они явно поддерживали, так как на третий и четвёртый день стали попадаться брошенные селения, а в остальных жители при виде корабля убегали, и карателям приходилось довольствоваться сожжением хижин. Олег собирался подняться чуть выше, но понял — особых успехов там не добиться. Примитивные жилища восстановить недолго, так что большой ущерб не нанести.
Впрочем, карательный рейд прошёл успешно — люди уничтожили шестнадцать деревень вместе с жителями, оттуда мало кто спасся. Вряд ли теперь местные ваксы сумеют повторить прошлогоднюю шутку — перегородить реку плотами и лодками. У них попросту не хватит сильных мужчин для сражения с кораблём, да и запугали их крепко.
Корабль пристал у памятного причала — в прошлом году здесь швартовался «Арго». Олег первым делом с большим отрядом прочесал округу, исследовав примеченные ранее тропы. Одна из них привела к деревне на берегу речки, по которой он сплавлялся на плоту вместе с Аней, Светой и трижды проклятым Антоном, но больше успехов не было.
Решив, что округа неплохо очищена от врагов, Олег организовал добычу соли. Когда через два дня прибыл «Арго», трюм «Варяга» был заполнен почти наполовину, а на разработках заготовлено не менее десяти тонн ценного минерала — подходи и грузи. К сожалению, тягловых животных не было — корзины приходилось таскать на своих плечах.
Объединёнными усилиями за три дня загрузили оба корабля, набрав не менее двадцати тонн соли. Олег надеялся, что этого вполне хватит для наполеоновских планов Добрыни — перегружать суда не хотелось. Да и время на исходе — надо ещё уложиться в двухнедельный лимит. Обратно пошли вместе — «Арго» держался в нескольких сотнях метров позади своего более крупного собрата.
Олег напоследок посмотрел в сторону левого берега, туда, где виднелся гребень холмистого взгорья. Ему на миг показалось, что он видит дым подземного пожара, но потом понял, что это просто клочок облака. Жаль, что ни на что серьёзное пока не хватает ни сил, ни времени. Отсюда до эпицентра катастрофы всего-навсего два дня пути, если двигаться не щадя ног, но с тем же успехом их может быть все двести. Поход займёт не менее недели — ведь надо ещё покопаться во всей этой хаотической свалке. Но даже если привлечь пятьдесят человек, много ли они смогут оттуда унести? В придачу к своему оружию и амуниции можно захватить не более двадцати килограмм негромоздких вещей. Нет, пока такие походы затевать рано.
Быстрее бы Добрыня обзавёлся лошадьми.

* * *

Обратное плавание прошло без сучка и задоринки. Пару раз на берегу засекали ваксов, но те не лезли на рожон — рассмотрев корабли, мгновенно драпали в кусты. Ловить их там бесполезно, так что эти недобитки чувствовали себя в полной безопасности. Но только в глухих дебрях, трясясь от страха, укрываясь от жестоких карателей в самых густых зарослях. Теперь люди не позволят им возводить селения неподалёку от своих земель. Хотите жить — пожалуйста, живите. Но как можно дальше: на мелких реках или недоступных озёрах, куда никак не попасть на корабле.
Если не поймут, ну что же… урок можно повторить.
Но главным приобретением этой экспедиции Олег считал не тонны ценной соли и не уничтожение сотен ваксов, из которых большинство составляли женщины и дети. Всё это хорошо, но второстепенно. В ходе многочисленных стычек четыре десятка бойцов сплотились, позабыли о своих штатских комплексах и боязни крови — они стали бойцами не по названию, а по сути. Из всех спутников Олег готов был забраковать лишь пятерых — больно слабые из них вояки, хотя в толпе, плечом к товарищу, и от них будет толк. Пока что воины не слишком умелые — опыта мало, а тренировки не особо успешны, ведь нет хорошей спортивной базы, да и первичная подготовка слабая: на Земле лишь единицы познакомились с фехтованием или стрельбой из лука. Но всё же теперь на них можно рассчитывать — что бы ни произошло, они не будут вести себя подобно безмозглым баранам или трусливым курицам.
Это была армия — пусть маленькая, но настоящая.

ГЛАВА 15

Встречать корабли собралось ещё больше народа, чем провожало. И неудивительно: работа на полях уже закончена, лагерь лесорубов свёрнут, поскольку не хватало мужчин для его охраны, ведь большинство хороших бойцов ушло в плавание. Получалось, что практически все жители собраны сейчас в посёлке и почти не выглядывают за его окраину, занимаясь одним строительством. Редкие вылазки охотников и работа рыбаков не в счёт.
Олег первый спустился по сходням, внизу его ждал Добрыня. Вождь пожал другу руку, по своему обыкновению едва не раздавив ему ладонь:
— Ну, как?
— Норма. Все живы, шестеро легкораненых: так, неопасные царапины. Вонючек навалили сотни три или четыре и сожгли полтора десятка деревень. Соли набили полные трюмы: тонн пятнадцать или двадцать. Могли и больше, но время поджимало.
— Ладно, ты иди, я пока разгрузкой займусь.
— Э нет! Это мой корабль — я должен проследить!
— Иди, иди! — отмахнулся Добрыня. — Невелика проблема! Без тебя спокойно разберёмся.
Приветливо кивнув подошедшей Ане, вождь строго приказал:
— Уводи своего мужа, а то он собрался делать вид, что работает. Покорми его… для начала. А потом можно и в баню: мы, как паруса увидели, сразу затопили.
— Это здорово! — оживился Олег. — А то ведь, знаешь, в плавании — минимум удобств.
— Вот и ладненько! Брысь отсюда… оба! Все разговоры после ужина… Маленько посовещаемся: новостей у нас хватает.
Понимающе кивнув, Олег увлёк Аню за собой; он прекрасно понимал, что справятся и без него. Люди уже не раз разгружали корабли и хорошо приспособились к этой немудрёной работе. Они больше не сталкивали друг друга со сходен вместе с мешками и корзинами и не толпились баранами у палубных люков.
В который раз он удивился скорости, с которой вырастали посёлки землян. Люди, работая не за копейки и не из-под палки, проявляли чудеса трудового рвения. Все знали, что стараются не только ради крыши над головой: от скорости их работы зависела собственная жизнь. Если появится отряд хайтов, спасти могут лишь крепкие стены. Большинство по осени пережили осаду и хорошо об этом помнили. Остальным вполне хватало угрозы ваксов: хоть они и слабые воины, но в большом количестве могут создать немало проблем, достаточно вспомнить прошлогоднее нападение, когда дикари не побоялись высадиться на остров.
Везде, где не мешала близко подступающая скала, люди окружили посёлок рвом, сразу за ним поднимали стену. Добрыня не отказался от своей идеи сделать её огнеупорной, но добивался этого оригинальным методом. Саму стену делали из двойного ряда брёвен, отстоящих друг от друга на пару метров, в этот промежуток сыпали землю и щебень, утрамбовывая ударами деревянных двуручных колотушек, изготовленных из обрезков тяжёлых комлей.           Снаружи брёвна обмазывали толстым слоем глины, после чего укладывали тёсаные глыбы известняка. Надо признать, что отёсаны они были весьма небрежно, так что поверхность получалась неровная, в широких прожилках застывшего связующего раствора. Но его не жалели — дров хватает, известняка целые скалы, так что дефицита в цементе не испытывали.
За каких-то две недели полностью закончили не менее пятидесяти метров такой капитальной стены. Со стороны ручья и реки успехи были слабее, но там можно обойтись без столь монументальных сооружений — врагу будут мешать природные барьеры. Если работа и дальше пойдёт такими темпами, то через пару месяцев основные укрепления будут закончены. Скорость впечатляющая, тем более что шестьдесят крепких мужчин временно в этом не участвовали, уйдя в рейд на земли ваксов.
Помимо стены, Олега удивило то, что работы велись и в Скалистом замке. Нельзя сказать, что там успели много построить, но отчётливо различались площадки будущих сооружений, а каменотёсы вовсю работали над широкой лестницей. Отходы их производства шли на строительство стены, но это, разумеется, не могло покрыть и малой доли потребности в камне. Его доставляли на волокушах из каменоломен, устроенных в километре от посёлка, на левом берегу Хрустальной — известняка там хватит на строительство парочки московских кремлей.
И всё это делалось не только без техники, но и без тягловых животных. Даже деревянный подъёмный кран работал на простой мускульной силе. Олег почти ничего не смыслил в строительстве, но его скудных познаний хватало, чтобы понять: темпы потрясающие, а если принять во внимание условия работы, то и вовсе почти невозможные.
Уже добравшись до конца причала, Аня помчалась вперёд, с разбегу повисла на шее дяди. Олег терпеливо дождался, когда фонтан девичьих эмоций схлынет и она освободит родственника, после чего пожал священнику руку.
— Все живы? — поинтересовался отец Николай.
— Да. Всё прошло нормально, даже ранений серьёзных не было.
— Ну и слава Богу!
— А у вас как? Добрыня нам ничего не рассказал.
— Да что у нас случится?.. Коптим небо помаленьку, особых новостей нет.
— А как ваксы?
— Вроде притихли. Но мы из посёлка редко выглядываем, а сюда они подходить боятся. Однако по округе вроде шляются. Как только вы ушли, лагерь лесорубов сразу сожгли.
— Но там вроде никого не оставалось?
— Да, всех перевели в посёлок. Но пылало хорошо, ночью дозорные огонь заметили, говорили, что часа три зарево краснело.
— Это могла быть маленькая шайка. Чтобы сжечь несколько хижин, большой толпы не надо.
Завидев в толпе Млиша, Олег призывно махнул рукой, подзывая его к себе. За зиму старик здорово сдал: его едва не доконало воспаление лёгких, он до сих пор при ходьбе пользовался посохом. Из-за этого его не взяли в плавание. Лекарь уверял, что в скором времени он полностью оправится, но сейчас нагрузки и волнения ему противопоказаны.
Млиш поклонился, хотел, было, что-то сказать, но слова застряли в горле — так он был потрясён. Неудивительно: Олег снял с пояса маленький, но увесистый мешочек, продемонстрировал содержимое. Внутри покоилось без малого полтора десятка амулетов алтанаков. Парень не слишком разбирался в камнях-сидах Гриндира, но даже скудных познаний хватило, чтобы понять их огромную ценность и немалую силу. Он хорошо помнил, как посёлковый лекарь по зиме прирастил кузнецу оторванный палец, пользуясь своим слабеньким камешком размером менее горошины. А сейчас среди трофеев была парочка исполинов размером с грецкий орех, да и остальные немаленькие.
Старик дрожащими руками принял мешочек, запустил руку в содержимое, охнул:
— Олег! Это… это великое сокровище! Не всякий король способен купить столько амулетов!
— Не радуйся, ещё неизвестно, много ли в них силы.
— Почти все камни яркие, это признак хорошего состояния. Даже слабый будет стоить немало, но эти… Странно, я не думал, что у ваксов можно отнять столько амулетов.
— А что здесь удивительного? Почти в каждом селении у алтанака есть такой камешек.
— Олег, это странно… Откуда каннибалы их берут?
— Из Гриндира приносят, откуда же ещё?
— Это понятно, но добыча камей в мёртвой пустыне — очень тяжёлое и опасное дело. Если бы у них была единичная удача, то понятно: любому может повезти. Но такое количество… Это не везение, это регулярная добыча. Эх! Если бы мы знали, как ваксы получают камни!..
— Можно попробовать взять в плен кого-нибудь из алтанаков, они наверняка это знают. Только не знаю, как допрашивать будем: никто не знает их языка. Я вообще не видел, чтобы они разговаривали.
— У них есть язык, — подтвердил Млиш, — но мне он неведом. Однако, я думаю…
— Потом поговорите, — недовольно произнёс священник. — Не видишь, люди только с дороги. Покушать надо да в баньке попариться.
Старик понятливо кивнул, протянул мешочек Олегу.
— Зачем он мне? — удивился парень. — Я всё равно с этими амулетами обращаться не умею. Так что оставляй себе, и с лекарем не забудь поделиться.
Млиш покачал головой:
— Я возьму два камня: нам хватит, остальные оставь себе. Это огромное сокровище: за самый маленький сид можно купить новенький корабль не меньше «Варяга». Нет, я боюсь хранить такую ценность.
Олег пожал плечами, забрал мешочек. Логика старика его позабавила: сейфов в посёлке нет, так что безопасность хранения обеспечить нелегко, разве что часовых приставить. А носить с собой — вернейший способ потерять.

* * *

Добрыня проговорил с Олегом часа три. Две недели срок небольшой, но за это время появилось немало новых проблем, поставивших вождя в тупик. Большинство и для Олега неразрешимы, но вот в некоторых вещах он разбирался получше здоровяка и охотно делился с ним своими соображениями. Не факт, что они правильные, но и молчать не стоит. При всех своих организаторских способностях Добрыня во многом совершенно не разбирался, да и кругозор его был ограничен: он редко удалялся от посёлка и дальше, чем у Кругова, никогда не бывал, если не считать бегства с земель Хайтаны. Олег же был самым известным путешественником: этой весной ему удалось побывать там, откуда ещё никто не возвращался, а если и возвращался, то об этом никому не рассказывал. Прошлогоднее плавание на юг вообще успело обрасти легендами.
Олег получил добро на реализацию своего проекта водяной мельницы. Правда, Добрыня поставил условие: она должна работать не только на благо металлургов и кузнецов, но и для перемола зерна. Сомнительно, что урожай выйдет богатым, но всё же об этом следует подумать заранее, чтобы не мучиться с ручными ступками. Местная пшеница и рожь сильно уступали земным сортам, выведенным в результате многовековой селекции. Нет, хлеб получался неплохим, но вот всхожесть и урожайность… По словам всезнающего Млиша, из пятидесяти мешков семенного зерна получится не более трёхсот мешков урожая — соотношение удручающее.
Вождь вышел, оставив Олега в одиночестве: Аня убежала к подругам, за две недели у неё накопилась гора информации, требовалось её сбросить в свободные уши. Обсудить её на корабле было не с кем: Олегу вечно некогда, с другими мужчинами говорить не хотелось, а из амазонки Риты собеседница плохая, вот и пришлось терпеть до конца плавания.
Достав кусок коры, использующейся для письма, Олег обугленной щепкой принялся набрасывать контуры будущего сооружения, одновременно прикидывая, сколько человек понадобится ему для строительства и на какой срок оно затянется. Он неплохо разбирался в механике как сугубый практик: не раз сталкивался с двигателями различных машин и горным оборудованием. Будучи от природы любознательным, с интересом изучал их в процессе ремонта — не зная возможности техники, трудно ставить перед ней правильные задачи, полностью раскрывающие её потенциал.
Он на всю жизнь запомнил свой юношеский позор, когда погнал бульдозер работать на крутой склон — требовалось проделать разведочную расчистку. Тогда над ним неплохо посмеялись рабочие, грубо, но доходчиво объяснив невозможность этого мероприятия. Больше он таких ошибок не допускал. Впрочем, с его приятелем вышла история покруче: мужики, подшутив, объяснили, что компрессор, установленный на тележке, можно завести, лишь разогнав на буксире. Молодой специалист не раз наблюдал, как технику заводят «с толкача» и нисколько не усомнился в их словах. Смеялись над ним долго, а прозвище Заводила пристало прочно.
Все эти «университеты жизни» не могли заменить соответствующего образования, но, как и у всякого геолога, у Олега было хорошо развито пространственное воображение, что очень помогало в подобных расчётах. Да и мельницу нельзя считать слишком сложным сооружением — для её проектирования не нужно быть гением.
Поработать над чертежами Олегу не дали: за тростниковой дверью кашлянули, приглушённый бас поинтересовался:
— Можно?
— Открыто, — буркнул Олег: замков на двери, плетённой из тростника, не было.
Отец Николай почему-то облачился в свою видавшую виды рясу, и не один явился — за ним, пригибаясь в низких дверях, вошли Алик и Руслан Поляшенко. Этого толстяка Олег знал мельком — он был вождём приличного поселения на левом берегу, чуть ниже по Фреоне. Но пока Олег гулял по землям Хайтаны, тот решил присоединиться к Добрыне со всеми своими людьми. Всё его общение с Олегом ограничилось рукопожатием и парой слов при знакомстве, так что непонятно, почему он сюда пришёл. Священник практически родственник, с Аликом они давние знакомые — с первого дня пребывания в этом мире, а вот Руслан…
Странный гость.
Однако Олег не подал виду, что удивлён. Мало ли что? Может, человеку интересно поговорить со столь знаменитым путешественником и победителям каннибалов. Газет и телевидения здесь нет, да и в любом случае новости лучше всего получать из первых рук, если не хочешь довольствоваться разными слухами. До Олега уже доходили разные фантастические подробности его похождений. В частности, поговаривали, будто, убегая от хайтов, он питался сырым мясом убитых врагов, так что удивляться желанию умного человека пообщаться без глупых посредников не стоит.
Угощать нечем, выпивки нет, так что ритуал гостеприимства упростился до минимума: Олег просто кивнул в сторону чурбачков, используемых вместо стульев. Гости присели, тут же потекла неторопливая беседа. Говорил лишь священник, да Алик изредка поддакивал — в разговоре чувствовалась недосказанность, натянутость. Люди явно говорили не о том, о чём хотелось бы, просто выполняли стандартный ритуал «завязки разговора». Олег спокойно рассказывал, как прошло плавание, сколько деревень ваксов уничтожено в ходе беспрецедентного геноцида, каковы каннибалы в бою и как относятся к уничтожению своих поселений. Стандартный треп с очевидцем событий, даже подоплёку никто не поднимал — точно так всё мог рассказать любой рядовой лучник.
Первым сворачивать со стандартного русла беседы с возвратившимся путешественником стал Руслан. Этот немолодой мужчина молчал на протяжении всего разговора, но слушал очень внимательно, то и дело бросая на Олега колючие взгляды, щуря свои маленькие водянистые глазки. Парень не удивился, когда толстяк невпопад хриплым голосом произнёс:
— Олег, ты вроде раньше здесь самым главным был?
— Да, но очень давно. В самом начале, когда только обживаться стали, там, на острове. Добрыни тогда ещё не было, он позже приплыл, с севера, от самых земель хайтов.
— А зачем же ему власть уступил?
Олег, не понимая, куда он клонит, недоумённо пожал плечами:
— А зачем она мне? Здесь власть — не льготы, а дополнительные обязанности. Вы на Добрыню посмотрите: я иногда не пойму, спит ли он вообще когда-нибудь? Да и талант особый нужен: здесь не Земля, вождь должен не языком в Думе махать, а реально на месте заботиться о подчинённых, координируя их деятельность и подавая пример. От правильного руководства зависят и существование посёлка, и наши жизни. Нет, такую ответственность мне не потянуть, вот и уступил место Добрыне. Да и людей он немало с собой привёл, с трофейным оружием. Реально его группа посильнее моей была, но он вопрос руководства поднимать не стал. Я потом сам решил.
— А зря, — бросил Руслан. — Как по мне, так ты всё же получше него будешь.
— Это почему же? — уточнил Олег, постепенно начиная понимать, к чему весь этот разговор.
— Скажи, ты бы решился переносить посёлок на берег, причём на правый?
— Но ведь другого выхода не оставалось. Старый располагался неудачно, его сильно подтапливало, а на левом пришлось бы долго расчищать поля от леса и кустарников, там нет степных участков.
— Я не о том, — поморщился Руслан. — Ходят слухи, что ты возражал против переноса…
— И как бы я это мог сделать? — удивился Олег. — Меня и близко здесь не было во время переезда, я пришёл, когда всё давно свершилось.
— Да, так и есть. Но всё же потом ты высказал Добрыне своё мнение.
Олег не удивился информированности собеседника. Нет, он не подозревал Аню в излишней болтливости, просто стены, как известно, имеют уши. Да и стенами это назвать трудно — какие-то тонкие перегородки из тонких жердей и листьев камыша; проходя мимо хижины, можно без труда расслышать даже тихий разговор. А законы людской молвы просты: всякую информацию она трактует вовсе не в угоду истине, разве что истина слишком скандальна и способна возбуждать нездоровый интерес без всякого искажения.
Неудивительно, что несколько безобидных слов слухи превратили в спор с вождём, где Добрыне было указано на его ошибку. Говорить, что всё было не так, бесполезно — не поверят. Да и любопытно, что будет дальше. Олег уже понял, что столкнулся с проявлением оппозиции. Руслана он доселе не знал, но ничего нет удивительного в том, что бывший вождь недоволен нынешними порядками. Добрыня держал власть намертво, немалая часть решений принималась им единолично, а это вряд ли понравится тем, кто привык к более значимым ролям.
С отцом Николаем тоже всё ясно: священнику очень не по нраву оголтелый атеизм вождя. Он мог бы это стерпеть, однако не в этом случае: Добрыня думал о религии в последнюю очередь и отказался выделить даже несколько рабочих на возведение временной часовенки. И к проекту строительства храма отнёсся без малейшего энтузиазма. Поп давно уже махнул на «зятя» рукой и больше не пытался вести в молодой семье религиозную пропаганду, довольствуясь тем, что молодые хоть обвенчались без споров, но Олег помнил о старых разговорах, где нет-нет, а проскакивали намётки грандиозных замыслов. Отец Николай воспринял всё случившееся ни больше ни меньше как божественный промысел и подумывал о наведении православных порядков сперва среди землян, а далее мечтал нести слово Божье язычникам и от вождя ожидал поддержки своих замыслов. А ведь он далеко не одинок — у него небольшая, но преданная паства. Даже некоторые атеисты под влиянием переноса в новый мир стали истинно верующими и хорошо, если православными. По левобережью, как грибы после дождя, множились разные культы — новые секты возникали чуть ли не ежедневно, и далеко не все основывались на христианстве.
Наибольшее недоумение вызывал Алик. В последние месяцы он носа не высовывал из кузни, все его интересы почти исключительно вертелись вокруг молотов и наковален. Чем он недоволен, непонятно… Хотя, не исключено, что ему попросту жаль кузню, брошенную на острове. За зиму её существенно улучшили, оборудовали разными полезными приспособлениями. Вышло очень неплохо: всё на месте и очень уютно. Олег смутно припоминал, что Алик до последнего не хотел покидать остров — кузнецы работали ещё несколько дней после всеобщего исхода, и он предлагал вообще оставить их там и дальше, под прикрытием стен. Но Добрыня не согласился, а стены сейчас почти полностью разобраны — брёвна перевезли в новый посёлок.
Все эти мысли пролетели в голове Олега за несколько мгновений, пока он тщательно подбирал слова ответа. Ему не хотелось испугать «оппозиционеров» резкой отповедью, но и строить из себя обиженного не стоит.
— Да, — признал он. — Я возражал против переезда на берег. Задним числом, но возражал. Однако против того, чтобы уйти с этого острова, никаких возражений не было, там действительно оставаться не стоило.
— И куда бы ты перебрался, будь твоя воля? — встрял Алик.
— Недалеко. Чуть ниже по течению был посёлок сектантов, ты должен его помнить.
— Да, его хайты по осени уничтожили, как раз перед тем, как взять нас в осаду.
— Тот остров много выше нашего, никакой паводок там не страшен.
— Он поменьше, — возразил кузнец.
— Да. Но хватит поставить два-три посёлка, подобных этому. И к нему примыкает гораздо больший остров, там протока не шире сотни метров. Он низменный, но для огородов как раз подойдёт, а между ними можно было держать флот — заводь отличная.
— Неплохая идея, — кивнул Руслан. — Не пришлось бы далеко перебираться. Эх, где ты раньше был с такими предложениями!
Олег покачал головой:
— Нет. Мой план хорош только на первый взгляд. При внимательном рассмотрении сразу видны слабые стороны. Да, человек сто-двести могли бы там прожить отлично. Есть свои плюсы: отличная оборонительная позиция, ловить рыбу можно возле самого дома, на период ледостава и ледохода изолированность от мира — никто не сможет напасть, хотя в этом есть и свои минусы. Но беда в том, что я уже не верю в подобный проект. Смотрите сами: поначалу, прошлым летом, земляне расселялись сотнями поселений, в большинстве было человек десять, а то и меньше. Это казалось удобным: прокормить такое количество народу можно безо всяких инструментов и оружия. Так что в той ситуации это было оправдано. Но со временем люди стали приспосабливаться к этому миру, появились орудия труда и охоты, навыки выживания. Слабые благополучно вымерли зимой или присоединились к более сильным. Даже мародёры, терроризирующие округу по холодам, в конце концов почти полностью исчезли. Пример больших посёлков показал, что выжить можно и такой толпой. Да, проблем хватает, но зато чувствуешь себя более защищённым: маленькую общину легко уничтожит шайка ваксов, а про хайтов вообще молчу. Если в деревеньке из одного дома вспыхнет пожар, то посреди зимы все жители останутся без крова, в то время как в крупном селении их не оставят без крыши над головой. И в нём часть людей можно освободить от постоянной добычи еды: пускай занимаются гончарным или кузнечным делом на общее благо, остальные жители их обеспечат. В общем, вы и без меня должны прекрасно понимать, что жить крупной общиной гораздо выгоднее. Руслан, ты ведь сам присоединился к нам со всеми своими людьми, никто силком вас не тянул?
— Да, я признаю выгоду большого поселения. Но не понимаю, к чему ты завёл этот разговор?
— Так ведь всё очень просто: у нас сейчас огромный посёлок, это всех устраивает. Но дело в том, что живём мы в ситуации, где невозможно сходить в супермаркет и купить всё необходимое. Всю эту толпу надо кормить и кормить досыта. Рыба — это хорошо, но исключительно на ней жить нельзя. Волей-неволей приходится засевать поля и задумываться о заведении домашнего скота. Разместить такое хозяйство на острове не получится. Чтобы получить одну буханку хлеба, надо засеять несколько квадратных метров пшеницей или рожью. Будем считать, что два, хотя цифра наверняка занижена: местные злаки уступают земным в урожайности. Два умножаем на пятьсот и получаем тысячу квадратных метров, именно столько надо, чтобы вручить по буханке каждому. А по десять буханок будет целый гектар, плюс овощи и крупы. В общем, для минимального снабжения такой оравы потребуется гектаров десять-пятнадцать пахотных земель. Можно ли найти столько на островах? Естественно, нет: большая часть их площади покрыта слабо задернованными песчаными наносами, заболоченными участками, скальными выходами. Участков с плодородной почвой очень мало, да и пастбищ нет: одни кустарники, леса и плавни. Нет, даже пару сотен человек прокормить там получится с огромным трудом. Конечно, протянуть на рыбе можно, но только временно. Сомневаюсь, что такая диета пойдёт на пользу.
Олег замолчал, никто из гостей не стал комментировать его слова. Все прекрасно понимали его правоту — он ничуть не сгущал краски. Рацион жителей посёлка более чем на девяносто процентов состоял из рыбы, а остальное приходилось на раков и моллюсков. Съедобные корни лишь разбавляли уху — много их не накопать, а мяса было очень мало. Когда Олег ушёл в рейд, охотничий лагерь свернули из-за нехватки мужчин, но, работай он по-прежнему, это бы изменило немногое: на полтысячи человек дичи не набьёшь. Да и мало её стало в округе, приходилось совершать далёкие рейды в места, где животные ещё не сталкивались с прожорливыми пришельцами. Олег когда-то слышал, что вся территория Франции может прокормить всего-навсего двадцать пять тысяч человек, если они будут снабжать себя только с помощью охоты и собирательства. Он не знал, насколько правдивы эти цифры, но понимал: они близки к истине. И прекрасно помнил, что дикари, живущие первобытно-общинным строем, не зная земледелия и скотоводства, никогда не устраивали столь больших поселений — это невыгодно. Каждое племя контролировало небольшую территорию, за которую выходить не стоило: дальние охотничьи походы требуют слишком много усилий, и это было рискованно. Можно, разумеется, вести кочевой образ жизни: уничтожив дичь в одном месте, передвигаться на следующее, но такой путь ущербен: на новых территориях могут оказаться свои хозяева.
Первым молчание нарушил нетерпеливый Руслан:
— Я так понял, ты полностью согласен с решением Добрыни о переезде?
— А почему Добрыни? — удивился Олег. — Насколько я понимаю, это постановило собрание всех жителей.
— Цирк это был, а не собрание, — недовольно произнёс Алик. — Очень многие возражали, я в том числе. Но Добрыня слюной изошёл, а на своём настоял. Одно не пойму: зачем было полностью бросать посёлок? Отличная крепость: уж кузню и металлургов смело можно было оставлять.
— А смысл? — возразил Олег. — Опять руду таскать чёрт знает откуда? Здесь она вон, сразу за горкой, приходи и бери. И лесу видимо-невидимо, угля можно нажечь десятки тонн. Да и вообще, для кузнечного дела и металлургии условия тут идеальные. Добрыня дал добро на строительство водяной мельницы: с её помощью мы соорудим отличный главный молот, больше не придётся вручную крутить вороток. И меха качать река будет, представляешь, сколько человек освободится? Да и надёжнее всё это: вал не остановится высморкаться или в туалет сбегать.
— Ты серьёзно? — заинтересовался Алик.
— Вполне. Здесь как раз можно разойтись на всю катушку. Это тебе не остров, где подобное сооружение невозможно. Сам понимаешь, что Фреону не запрудить, а ветряная мельница круглосуточно работать не сможет. Вот, перед вашим приходом я начал чертежи набрасывать.
Олег подвинул кузнецу несколько кусков коры. Тот, позабыв про «большую политику», принялся с интересом изучать наброски. Руслан, поняв, что один из оппозиционеров явно склоняется на сторону существующей власти, поморщился:
— Ты хоть о чём-нибудь, кроме своей кузни, думаешь?
— А как же! — охотно отозвался Алик. — Ещё как думаю, к тому же о двух вещах сразу — о бабах и выпивке.
Олег не выдержал, улыбнулся. Руслан, уже понимая, что вряд ли найдёт у него понимание, скорее по инерции, чем сознательно, поспешил приоткрыть карты:
— Мы тут посовещались и решили, что надо маленько менять порядки. Слишком много висит на Добрыне, не справляется он. Надо изменять управление. Да и устав этот… не по-русски как-то…
— И как же? — хмыкнул Олег. — По мне, так всё нормально. Нас не так много, единоличная власть лучший выход. Примитивная и действенная средневековая схема, когда всё подчинено синьору. Не вижу смысла её менять, ведь она в подобных условиях оптимальна.
Вопрос с уставом был больным: в своё время его приняли в отсутствие Олега, он как раз ушёл в плавание на юг. В общине постепенно нарастали противоречия: металлурги и кузнецы считали, что они вкалывают больше всех, не получая за это особых благ. По их мнению, охотники получали столько же, прогуливаясь на свежем воздухе. Возникали всё новые и новые обиды, множились упреки. Наладить в столь малом обществе товарно-денежные отношения было невозможно, и Добрыня поступил просто — скомбинировал систему оплаты старательских артелей с колхозными порядками. Каждая работа была оценена по затрачиваемым усилиям и комфортности — за единицу труда давали некие виртуальные очки. Наибольшее количество получали металлурги, кузнецы и люди, участвующие в опасных путешествиях и военных походах. Получая централизованный паёк, часть очков теряешь; часть снимают, предоставляя постоянный дом, разве что ты ухитришься возвести его самостоятельно, от стадии рубки деревьев до самого последнего удара молотка. В конце месяца остаток очков можно было обменять на куски железа, а уже на них приобрести дополнительную еду, либо вещи, привезённые Олегом из южных стран. Кроме того, не возбранялось сходить к Кругову: раз в две недели там действовала ярмарка, на которую собирался народ со всей округи, принося то, кто чем богат. Железо брали очень охотно.
Система была не слишком эффективной и в голодный период почти не работала, однако кое-как регулировала жизнь общины. Без неё всё основывалось на простой принудиловке. Да и с ней хватало жёстких решений — те из людей, кто, лодырничая, не отрабатывал свою пайку, из посёлка изгонялись. Многие считали себя обделёнными, крича, что их труд низко оплачивается, другие сетовали на наказания за провинности, из-за чего лишались очков. Понятно было, что долго такое положение вещей не продлится. Пока что противоречия приглушались опасностями и неустроенностью, но бесконечно подобная помесь военного коммунизма с социализмом действовать не сможет, это понимали многие.
В общем, врагов Добрыня завёл немало, но ничуть не волновался и упрямо совершенствовал свою систему, что нравилось далеко не всем. Любителей рассуждать над устройством общества на Руси всегда хватало, так что идею вождя критиковали на каждом углу. Однако Олега в эти свары не втягивали — это был первый раз.
— Я не говорю о том, что надо скинуть Добрыню, — поспешно произнёс Руслан. — Но, с другой стороны, на него слишком много навалилось. Почему бы не создать совет из нескольких наиболее грамотных и уважаемых мужиков?
— Так ведь подобное уже есть, — удивился Олег. — Раз в неделю собирается большое совещание, на нём присутствуют от десяти до двадцати человек. Кроме того, почти ежедневно проводятся текущие планёрки, где обсуждают сиюминутные проблемы. А по особо важным вопросам вообще общий сбор трубят, как тогда, перед переселением.
— Да, но всё это стихийно. Добрыня приглашает на эти совещания кого захочет, никакого порядка при этом нет.
— Бред! — отмахнулся Олег. — Туда может прийти любой человек, у которого есть что сказать, а руководители производственных объектов являются в обязательном порядке. Вон, Алик там постоянно сидит как главный кузнец. Так что, по-моему, как раз всё нормально. Чем должен заниматься этот твой совет?
— Ну-у… Обсуждением долгосрочных вопросов, вынесением по ним своих мнений, обязательных для исполнения. Добрыня не будет слепо тыкаться при появлении новых проблем, мы сообща определим самый эффективный метод их решения.
— Понятно, — усмехнулся Олег. — Что-то вроде сборища болтунов, которые ни за что не отвечают, но при этом власти у них столько, что могут приказать вождю. Позиция удобная: ведь можно трубить о своих задумках, призванных улучшить нашу жизнь, и не думать о реальности их исполнения. Зачем? Ведь есть Добрыня, вот пусть хоть расшибётся, но сделает, в противном случае можно его обвинить в игнорировании интересов жителей. В таком совете я не вижу ни малейшего смысла. Сам Добрыня сейчас практически ничего не придумывает. Он слушает наши мнения, видит проблемы и принимает оптимальные, по его мнению, решения. Если кто с ними не согласен, то спокойно может оспорить. Избран вождь всеобщим голосованием, своей властью не злоупотребляет, люди им довольны. Громоздить бюрократический аппарат, существующий исключительно сам для себя, смысла нет. Руслан, с тобой мне всё понятно: на Земле ты был госчиновником среднего пошиба, одним из винтиков бюрократической машины и никак не свыкнешься с мыслью, что всё это осталось в прошлом. Но от тебя, Алик, таких разговоров не ждал. Ну зачем тебе звание члена совета самых почтеннейших старейшин Бананового острова? А?
Кузнец оторвался от созерцания кусков исписанной коры, неловко заерзал на месте:
— Да мне ничего и не надо. Просто Добрыня слишком много на себя берёт…
— Ну так скажи ему прямо в лицо, а не шушукайся по углам. До этого момента ты вызывал у меня гораздо большее уважение. Возьми и поставь вопрос ребром на первом же совещании или даже на планёрке.
— Да ну его, — отмахнулся кузнец. — Пусть что угодно творит, лишь бы мне палки в колёса не ставил. Мы целую зиму с кузней корячились, а потом пришлось всё бросить в один день.
— Но ты же сам понимаешь, что здесь работать будет лучше, появляются новые возможности.
— Да я теперь и не спорю. Просто как-то не задумывался до сих пор…
— Отец Николай, а вы? Вам этот совет нужен не больше, чем в миске дырка. Не сомневайтесь, там будут одни атеисты, разве что с собой удастся протащить кого-нибудь из верующих, но всё равно особой роли это не сыграет.
Священник, до этого момента не проронивший ни слова, вздохнул:
— Да понимаю я. Только некрасиво это. Есть у нас верующие, и немало, но даже часовенку не дают построить. Понятно, не хватает людей, но ведь я много и не просил. Верующие согласны работать в личное время, по вечерам, только разрешение надо. Мы часовенку за неделю-другую поставим, не в ущерб остальным.
— Без ущерба не получится, — возразил Олег. — Люди работают по четырнадцать-шестнадцать часов в сутки, а потом им придётся ещё час-другой вкалывать на возведении часовни. После таких нагрузок работники из них будут никудышные, и на ответственное дело не поставишь: задремлют на стене да и грохнутся вниз. Вот и пойдут травмы да смерти. К чему спешка? Вера — это не здания церквей, истинно верующий не имеет ничего против, если служба проходит под открытым небом. Первые христиане вообще в катакомбах свои ритуалы проводили. А когда покончим с этой спешкой, то не часовню, а здоровенный храм соорудим. Не сомневайтесь, обязательно сделаем. Дело даже не в религии — это определённый символ благополучия и напоминание о нашем происхождении. Сами знаете, ведь на ваши службы ходят не только верующие. По сути, у нас и ходить-то некуда: театры и рестораны остались на Земле.
Дверь распахнулась, на пороге выросла Аня. С удивлением осмотрев собравшуюся компанию, она вопросительно уставилась на Олега. Тот невозмутимо произнёс:
— Вот и хозяйка пожаловала. Проходи, чего встала?
— Я вам не помешаю? — уточнила Аня.
— Не помешаешь, — заявил отец Николай, поднимаясь. — Мы уже уходим.
Руслан, бросив на Олега разочарованно-осуждающий взгляд, первым прошёл на улицу, едва протиснувшись в дверной проём. За ним поспешил священник. Алик, неловко переминаясь, попросил:
— Ты не покажешь мне чертежи, когда закончишь?
— Обязательно. Без тебя я вообще не закончу: многое придётся уточнить, и на местности мы с тобой глянем.
Обрадованный кузнец выскочил, позабыв захлопнуть за собой дверь.
— Все будто пещерные, — недовольно прикрикнула Аня ему вслед и, прикрыв вход в жилище, сообщила: — Сегодня меня первый раз попытался комар укусить.
— Выбрал самую вкусную добычу, — улыбнулся Олег.
— Лето скоро, комаров здесь немало будет.
— Нет, здесь их будет не больше, чем на острове. Плавней поблизости нет: от ближайших километра полтора, а далеко от своих рассадников они не улетают. Я летом здесь бывал, вместе с Ритой, искали железную руду. Полчищ комаров не было, а вот пониже, в лесу, их хватало.
— Я помню ваши походы, — кивнула Аня и нахмурилась. — До сих пор без ревности вспомнить не могу. Ты бродил с этой красавицей по нескольку дней, а я сидела на вышке, высматривала тебя во все глаза и кусала губы.
— Ревнивая львица, — едва не смеясь, ответил Олег. — Ничего, мне как раз такие нравятся.
— Отравлю мухоморами! И вообще, не уклоняйся от темы! Честно признайся, что у тебя было с Ритой?
— Сто раз тебе рассказывал, что ничего. И вообще, красивой её назвать трудно.
— Не знаю, по мне — очень даже симпатичная.
— Ты не мужчина, чтобы судить о таких вещах. Она — отличный товарищ и великолепный боец, пожалуй, лучший, кто у нас есть, если не считать арков. Её навыки в наших условиях просто бесценны. Но как женщина мне она безразлична. Я всегда был равнодушен к подобным амазонкам: по мне, красивая девушка не может быть столь мускулистой и настолько хладнокровной, что, не моргнув глазом, способна перерезать глотку кролику, или выпустить стрелу в человека. Так что твоя ревность беспочвенна.
— С трудом верится, — непреклонно произнесла Аня. — Такой бабник, как ты, должен кидаться на всё, что носит юбку.
— Навет! И нелогично: ведь, кроме как на тебя, я ни на кого не кидался. Какой же я после этого бабник? И вообще, Рита носит брюки, в юбке я её никогда не видел.
— Естественно! У неё ведь ноги кривые. Всё равно подозрительно: ты с ней наедине по нескольку дней бывал. И хочешь сказать, что относился к ней просто как к товарищу? Мужчинам нелегко обходиться без женщин, а тут она под боком.
— Странно, почему ты только сейчас это припомнила. И вообще, я только что целых две недели без женских ласк обходился и ничего, не умер. Так что не такой уж я сексуальный маньяк, как ты себе вообразила.
— Не оправдывайся! Ты ещё расскажи, что прошлым летом шёл со мной несколько дней, когда мы сбежали от ваксов, и пальцем не тронул!
— Я помню, — кивнул Олег и озадаченно добавил: — Но ведь действительно не тронул.
— Зато все глаза обмозолил, разглядывая мои ноги.
— Знаешь, у меня такое смутное ощущение, что весь этот разговор затеян с одной единственной целью — напомнить, что я две недели обходился без женской ласки. Милая, не волнуйся, я это прекрасно помню и немедленно наверстаю.
— Самоуверенный мужлан!
— Что ты, я самый ласковый мужчина на свете. Обрати внимания, я даже побрился и зубы почистил. Всё только ради тебя. Ну, иди ко мне, хватит ломать комедию.

* * *

Остановившись, Олег распахнул руки:
— Вот, прямо здесь разместим меха, получится под самым валом, на одном уровне, так что мудрить с передачами не придётся.
— Высоковато… — усомнился Алик.
— Нормально. Ты учти, что уровень в реке поднимется на два метра, плюс высота колеса. Так что вал будет проходить примерно в метре от земли.
— Ты слишком много на него вешаешь: от одного колеса будут работать меха кузницы и металлургической печи, мельница и механический молот. Ты уверен, что не ошибся в расчётах? А вдруг не потянет?
— Должно потянуть. Вода — великая сила… Хотя ты прав, расчёты у меня дилетантские. Но на этот случай мы и усложняем кинематику. Каждый агрегат можно будет включать в цепь и отключать без полной остановки машины.
— Как бы не рассыпалась эта твоя «кинематика», — скептически произнёс кузнец. — Всё из дерева, начиная от вала и до последней шестерёнки.
— Ты сможешь сделать все детали из железа?
— Издеваешься? Да одного металла потребуется столько, что мы несколько месяцев будем выплавлять. И как, по-твоему, можно выковать шестерёнку диаметром полтора метра?
— Ну… можно отлить из чугуна, он относительно легкоплавкий.
— Ты разбираешься в литье?
— Нет, конечно, разве что смутное представление имею.
— Вот и я не разбираюсь. И никто не разбирается. Мы даже наковальни с трудом отливаем, а потом подолгу дорабатываем вручную. Нам ещё учиться и учиться.
— Это я как раз понимаю, вот и приходится останавливаться на дереве. В наших условиях альтернативы ему нет.
— Ненадёжно…
— Естественно. Но пусть этот агрегат придётся ремонтировать каждую неделю, всё равно он себя сто раз окупит. У тебя в кузнице постоянно два человека качают меха, а один из клотов вращает ворот механического молота. И это при том, что они частенько отвлекаются, да и меха там… сам понимаешь… Плюс — металлургам подспорье.
— Да все выгоды я и без тебя понимаю, главные сомнения у меня вызывает само место.
— А чем оно тебе не нравится?
— От посёлка почти километр, далековато всё же.
— Так в этом тоже свои плюсы: люди теперь не будут в дыму задыхаться. Твое хозяйство чистоте воздуха как-то не способствует.
— Меня волнует вопрос безопасности. Ваксы притихли, но не думаю, что это будет продолжаться вечно. Карательный рейд их утихомирил, но не навсегда. А хайты? Любая банда, подойдя ночью, легко пустит на ветер всё наше хозяйство.
— Этот вопрос решить несложно. Поставим здесь парочку каменных башен и обнесём всю территорию стеной. Несколько дозорных легко отобьются от набега маленькой банды, а в случае серьёзной заварушки поставим приличный гарнизон.
— Ты представляешь, сколько работать придётся?
— Не дурак. Сделаем, не переживай: не за неделю, не за месяц, но обязательно сделаем.
— Вот сука! Глянь на него, будто слушает! — невпопад произнёс кузнец.
Обернувшись, Олег увидел, что из еле заметной норки вылез крупный суслик. Сев столбиков, он уставился в сторону людей, шевеля ушками. Вид у него при этом был столь серьёзный, что создавалось впечатление, будто зверёк и впрямь прислушивается к разговору.
— Он наверняка всё прекрасно понял и теперь слиняет отсюда, покуда стройка не началась, — усмехнулся Олег.
Позади послышался свист; обернувшись, «проектировщики» увидели бегущего к ним подростка. Тот ещё издалека закричал:
— Вас Добрыня зовёт! Срочно!
— А в чем срочность-то? — лениво поинтересовался кузнец.
— Хайты! — коротко ответил паренёк.

ГЛАВА 16

К счастью, посёлку пока ничто не грозило, так что Олег испугался зря, решив, что сейчас начнётся бой. Но, на ходу расспрашивая подростка, он понял, что всё не так страшно. Никаких хайтов никто не видел, просто с левого берега от Кругова пришло послание, где говорится об их набеге. Не факт, что они вообще доберутся до здешних мест, да и объяснял пацан путано. Ему ничего толком не рассказали, и в основном он потчевал мужчин плодами своей фантазии.
Хижина Добрыни была маленькая и всех совещающихся вместить не могла, поэтому планёрки и собрания проводились под навесом. Когда Олег с Аликом подошли к месту событий, помимо вождя, там уже расселись одиннадцать мужчин, в том числе священник и Руслан. При максимальном созыве набиралось почти двадцать человек — эти люди определяли жизнь посёлка, руководя различными направлениями. Впрочем, собрать их всех внезапно, без заблаговременного предупреждения, было нереально: к примеру, Глеб третий день не появляется, отправившись с бригадой рабочих восстанавливать посёлок лесорубов, а Макс ушёл в охотничью экспедицию.
Дождавшись, покуда новоприбывшие присядут за грубый длинный стол, Добрыня заявил:
— Остальных ждать не будем. В общем, так: полчаса назад рыбаки привезли письмо от Кругова, его доставил гонец, посигналив им с берега. Сейчас я вам его зачитаю.
Вождь раскатал трубку из коры, отодвинул письмо подальше, держа в вытянутых руках — он был немного дальнозорким, — кашлянул и монотонно прочитал:
— «Здравствуй, Добрыня! Надеюсь, у вас там всё в порядке. Я похвастать тем же не могу — здесь появились хайты. Это не мелкие группы, как прежде, а огромный отряд. Пока что они далеко на севере, но движутся в нашем направлении вдоль берега. Появились толпы беженцев, рассказывают разные ужасы о бесчинствах врага. Скорее всего, хайты решили пройтись по всем здешним землям. Их надо остановить, пока они не покончили с нашими посёлками поодиночке. Я разослал письма всем, кого знаю, предлагаю объединить наши усилия, чтобы совместно разгромить врага. Пускай каждый выделит столько воинов, сколько сможет, нам понадобится немалая армия. Место сбора отрядов — восточный берег Горелого озера, вечером вышлю туда своих людей. Прошу поспешить, долго ждать не получится: через два-три дня враг может добраться до наших земель. Допускать этого нельзя, надо встретить его раньше, разбив на подходе. Так что поторопись, я очень рассчитываю на твою помощь».
Добрыня аккуратно свернул письмо в рулон, бросил на стол, вздохнул:
— Вот такие пироги… Что делать будем?
Первым отозвался Руслан — скучающим, ленивым голосом произнёс:
— А разве что-то требуется делать? Живём, как жили, без нас обойдутся. Всё, что касается левого берега, не наши проблемы. Не думаю, что нам придут на помощь в подобном случае.
— Верно! — добавил Борис Моисеевич, скуповатый завхоз посёлка. — Когда нас едва не захватили, никто на помощь не пришёл, все только издалека поглядывали, как мы выкрутимся. Вот и пускай узнают на своей шкуре, каково это…
— Точно, — продолжил Руслан. — О нас вспоминают только тогда, когда им это выгодно. Когда хайты сидели под нашими стенами, ни одна собака не помогла.
— Следи за своим базаром! — возмутился Алик. — Это когда под твоими стенами хайты сидели? Что-то мне другое припоминается. Ты тогда со своими людьми в камышах прятался и молился, чтобы после нас за тебя не взялись. Ведь пару десятков мужиков мог привести на подмогу. Так что твоё слово здесь пустой звук.
Собравшиеся загудели, признавая правоту кузнеца. Его эмоциональное высказывание повернуло обсуждение в другое русло — люди, растерявшиеся после слов Руслана и Бориса, смогли взглянуть на проблему трезво, а не с позиции былых обид. Рита, единственная женщина, допущенная на совет, спокойно произнесла:
— А что станут делать хайты, когда выжгут левый берег? Я бы на их месте немедленно перебралась на правый, чтобы и с нами заодно покончить. Интересно, а как мы от них отобьёмся, не имея стен?
— А никак, — хмыкнул Алик. — Вон, пускай Олег расскажет, как они пленных по степи гоняют, он в этом большой эксперт.
— Я уже сто раз рассказывал, — буркнул Олег.
— Нет, ты всё же скажи, — настойчиво произнёс Алик. — Твое мнение очень интересно.
Олег уже понял, что кузнец занял резко милитаристскую позицию, желая убедить всех в необходимости отправки военного отряда. Возражения Руслана в расчёт не принимались — судя по всему, они не настолько уж дружат, скорее наоборот, просто оба недолюбливают Добрыню, став на этой почве временными союзниками. Но сейчас до Добрыни дела нет: опасность грозит посёлку, а значит, никто не станет заниматься новым кузнечным цехом — все силы бросят на возведение укреплений. Да в любом случае с хайтами шутки плохи. Так что логичнее всего подавить эту угрозу на дальних подступах — вот за это Алик будет сражаться отчаянно.
— Ладно, — кивнул Олег, — скажу, что думаю. Впрочем, и думать здесь нечего: надо действовать. Хайты не раз показывались на восточном берегу, даже наши рыбаки однажды заметили их корабль. Никто шум не поднимал, относились как к данности. Досадно, конечно, но приходилось мириться с этой опасностью. И раз к нам обратились с таким призывом, то дело дрянь. Это не мелкий отряд и не единичный корабль: происходит нечто серьёзное. Если проигнорируем, то будем не правы. Как минимум надо посмотреть, что там случилось: хайты наши враги, чем больше мы о них узнаем, тем лучше. И помочь соседям — не столько наш долг, сколько голый прагматизм. Если они выжгут левый берег, нам на пользу это не пойдёт. А помочь можем изрядно: мало того, что только у нас есть корабли, самые лучшие бойцы тоже у нас. Мы довольно часто сражались с ваксами, да и про события прошлого года не забывайте, когда выдержали осаду. А кузнецы зимой без дела не сидели, оружия и доспехов хватает. Я не знаю ни одного другого поселения, где у каждого мужчины есть топор или меч, а у некоторых и то, и другое. Да, большим войском не поможем, но каждый наш боец стоит трёх обычных мужчин.
— Это верно, — признал отец Николай. — Некоторые ребятки сущие волки. Если бы у меня была сотня таких бойцов, я б не бросил свой посёлок, отбились бы без труда.
— Сотни не наберётся, — вздохнул Олег. — Из тех, кто ходил со мной в рейд на ваксов, человек тридцать парни хоть куда. Ещё можно взять несколько охотников, но в любом случае более-менее нормальных бойцов у нас около полусотни. Остальные просто мясо: на стенах они ещё могут повоевать, но в чистом поле толку от таких немного, разве что в задних рядах постоять. Кроме того, очень не хватает боевого опыта.
— Как не хватает? — нахмурился Добрыня. — Сам говорил, что кучу стычек выдержали.
— Да, я не отказываюсь от своих слов. Но тут надо учесть, что сражались мы с ваксами, а это не в счёт. Хайты не только более серьёзные противники, они вообще другие и сражаются совершенно иначе. Против них потребуется другая тактика, а с этим туго. Опыт осады здесь не поможет: бой на стенах слишком специфичен, как и схватка на кораблях, так что всему придётся учиться…
— Кровью такая учеба обернётся, — вздохнул священник.
— Да, — признал Олег. — Но ещё неизвестно, с чем мы столкнёмся в этот раз. Не исключено, что это войско небольшое.
— У страха глаза велики, — кивнул Алик. — Я тоже думаю, что надо туда послать приличный отряд. Кругов должен привести человек пятьдесят, раз уж так забеспокоился, да у окрестных посёлков население за четыре тысячи переваливает, это только ближайшие, бойцов двести-триста должны дать в самом худшем случае.
— Жди! — вздохнул Добрыня. — Приведут они… Скорее в кустах отсидятся. Хорошо, если половина согласится в этом участвовать. Не верю я в такую солидарность.
— Так ведь сами должны понимать, что это на их пользу, — произнёс Булкин, как всё по-простецки называли Сергея Булкина, главного специалиста по сельскому хозяйству.
— Помолчал бы лучше… военный агроном, — съязвил Алик. — Понимают все, только это ещё ничего не значит. Хитрожопых везде хватает, а отсидеться в кустах для них — милое дело. Пускай за тебя кто-то кровь проливает, а вылезти можно, когда всё успокоится.
— Ладно, — заявил Добрыня, — языки все горазды чесать, решать надо, что делать будем. Давайте без затей: поднимите руки те, кто хочет послать туда наших ребят. Раз, два, три… В общем, воздержались только двое, даже если они и против, роли не играет. Я тоже согласен с большинством, только решить надо, сколько человек посылать и кого.
— Да всех, кто ходил с Олегом, и пошлём, — брякнул кузнец.
— Нельзя! — встрял Руслан. — Это лучшие бойцы. Мы и так обходились без них две недели, а когда хайты рядом, это вообще ни в какие рамки не вписывается. Оставлять посёлок почти без защиты, да ещё в такой ситуации… Достаточно одного вражеского корабля, чтобы с нами покончить.
— Верно говоришь, — нехотя признал Добрыня. — Да и работы у нас невпроворот, лишаться стольких рук…
— Пускать на такое дело неопытных, плохо подготовленных ребят — не меньшая глупость, — заявил Олег. — Если так, то лучше вообще никого не посылать. Некрасиво, но ничего не поделаешь.
— Э, нет! — ответил вождь. — Насчёт того, что надо посылать, мы уже договорились. Теперь придётся решить частности, так что это брось!
— Хорошие частности! — усмехнулся Олег. — Я так подозреваю, что вести отряд придётся мне?
— Верно мыслишь. Сам прекрасно понимаешь: ты сейчас — лучшая кандидатура.
— Ну и на хрена мне тащить пушечное мясо на живодёрню? А? Ведь сами с меня спросите, если я людей потеряю. Это вам не корявые ваксы: даже маленький отряд хайтов пострашнее пары сотен каннибалов. Нет, с непроверенными людьми не пойду: я не настолько тупой.
— Не кипятись, — поморщился Добрыня. — Никто не говорит, что погонит тебя командовать бандой юнцов, не знающих, с какого конца за копьё браться. В любом случае получишь десятка два крепких ребят и большинство арков. И охотников подгоним несколько человек, стрелки из них отменные. Гонец сообщил, что к вечеру вернётся Макс, его заместителем поставим, парень он ничего. Так что не думай: на убой тебя никто гнать не собирается.
— Я и не думал, — улыбнулся Олег. — Просто чётко высказал свою позицию. Не исключено, что боя как такового не будет. Хайты здесь уже появлялись, но обычно быстро уходили или щипали перед этим мелкие посёлки. Дальше, на севере, они — серьёзная проблема, я уже рассказывал; до нас пока добираются небольшие отряды, возможно, увлеклись резней или просто разведка. Покрутятся немного и уйдут, мы даже собраться не успеем. Но зато на практике узнаем, насколько крепко человеческое братство. Посмотрим, сколько поселений пришлют своих бойцов.
— Я и так скажу: немного их будет, — вздохнул Добрыня.

* * *

«Варяг» мягко ткнулся в песчаное дно. Удур, как всегда, не подвёл — клоты великолепно разбирались во всём, что касалось воды, так что выбрать удобный подход к берегу для них — задача плёвая, если не сказать больше. Олег давно понял, что когда на рулевом весле стоит одно из этих созданий, то можно быть спокойным — корабль в надёжных руках. Но так же хорошо понимал, что уже в сотне метров от реки или озера мохнатые союзники становятся беспомощнее слепых котят. Вся их жизнь вертится вокруг воды, только рядом с ней они и могут существовать и даже на небольшом расстоянии от неё ощущают дискомфорт. По Фреоне хватало их поселений, однако увидеть жителей почти невозможно: клоты не пользовались огнём и были гениями маскировки. От природы не воинственные, они никогда не лезли на рожон. Может, это и к лучшему: справиться с таким бойцом нелегко, и они бы легко вырезали всех конкурентов. Земляне надолго запомнили осенний бой с хайтами, когда Удур с веслом в руках сдерживал целую толпу раксов.
И всё же, несмотря на свою силу, клоты постепенно вымирали. Олег при любой возможности пытался с ними разговаривать и, хотя разбираться в хитросплетениях нечеловеческой психологии было тяжело, сумел узнать о них многое. С каждым годом их становилось всё меньше и меньше. Причина проста — конкуренция с ваксами: и те, и другие селились возле крупных водоёмов. Если поначалу, когда каннибалы только стали появляться, приходя с запада, острой проблемы не было, то сейчас они заняли резко доминирующее положение. Селения клотов были невелики — в самом большом не более полусотни, если считать детей. Они легко отбивались от мелких набегов, но против крупных, когда объединялось множество родов людоедов, поделать ничего не могли.
Сражаясь врукопашную, любой клот мог легко справиться с несколькими ваксами. Но не всё так просто — у каннибалов была отработана тактика борьбы с великанами. Они всячески избегали близкой схватки, швыряя копья и боло и, лишь нанеся противнику множество ранений, бросались добивать. Правда, при этом сами ваксы не могли эффективно сражаться с людьми: те обладали более совершенным метательным оружием, да и в рукопашной были искуснее. Манера боя троглодитов была проста до безобразия: нападая, они старались посильнее размахнуться дубиной или каменным топором, дабы нанести сокрушительный удар. По-видимому, это было заложено на генетическом уровне — все дикари действовали одинаково. Даже самый нерасторопный землянин, зная парочку приёмов рукопашного боя или фехтования, имел неплохие шансы отбиться.
Почему-то в схватках с людьми ваксы неохотно пользовались копьями, хотя обращались с ними умело — это Олег оценил, когда наблюдал за их охотой. Пожалуй, напади на него троглодит с хорошей пикой, шансов уцелеть будет немного. Однако дикари поступали нелогично: или оставляли столь эффективное оружие, или швыряли в первые секунды схватки. Тем удивительнее, что, по словам Удура, против его сородичей они как раз выступали с копьями, причём специально делали очень длинные, до четырёх метров — метать их было невозможно. Олег подозревал, что у ваксов действует сложная система табу, позволяющая применять разные виды оружия против строго определённых противников. Таким образом, вонючие коротышки, обстреляв великанов и группируясь в тесную шеренгу, легко расправлялись с ними, не подпуская для удара дубиной или хватки за горло, способной в одно мгновение раздавить шейные позвонки.
Странно, но идея больших воинских отрядов и общественных объединений была клотам чужда. В самые трудные времена они, спасаясь от врагов, предпочитали уходить с насиженных мест, но никогда не обращались за помощью к соседям. При этом связи между ними были весьма прочны и скреплены родственными узами, причём причудливыми. Как правило, несколько родов заключали с десятком-двумя других родов что-то вроде брачного союза. По нему они обменивались женихами и невестами, с одной особенностью — если посёлок отдавал юношей, то взамен получал девушек, а внутри самой общины браки были невозможны.
Тем удивительнее то, что при столь тесных связях они не дошли до идеи совместного отпора. Ваксам в этом случае ничего бы не светило: один клот стоил десятка каннибалов. То племя, что присоединилось к людям, сделало это не по своему почину. Удур, прожив с землянами более полугода, поневоле частично принял их мировоззрение и стал понимать ущербность образа жизни сородичей. Именно поэтому он, найдя остатки разгромленного рода, склонил их к идее объединения с голокожими союзниками. Пока что других дипломатических успехов у него не было, но Удур не оставлял попыток привлечь других клотов. Его соплеменники не спешили, они вообще предпочитали во всех случаях действовать не спеша, но первые плоды уже были: пару раз мохнатые великаны приходили к строящемуся посёлку и предупреждали о появлении шаек ваксов.
Вот и сейчас Олег ничуть не удивился, когда из зарослей тростника, не потревожив ни один стебелёк, вышло сразу три взрослых клота. Встав в ряд, они, держась с обычным равнодушием, проследили за разгрузкой корабля. Их никто не беспокоил: большинство людей не могли связать на языке речных великанов и двух слов, да и вообще, подходить к ним боялись — мало ли что придёт в головы этих молчаливых гигантов.
Войско Олега насчитывало сорок восемь человек, так что с ним и Аней было ровно пятьдесят. Он опять не стал оставлять жену в посёлке, но и брать с собой в поход к Горелому озеру не собирался. С собой он возьмёт тридцать пять бойцов, девушка останется на корабле с тринадцатью бойцами и Удуром. Клот заранее предупредил, что в здешних плавнях спрятано поселение его сородичей, так что с суши никто не подберётся незамеченным. А со стороны реки это вообще сделать проблематично — «Варяг» около километра петлял по узкой, но на удивление глубокой протоке, меж стен высоченного тростника. Если о ней не знать, то добраться сюда невозможно, а уж незамеченным это сделать и того труднее. Разве что в акваланге, но в такую фантастику Олег не верил. Так что оставшихся людей вполне хватит для охраны судна, а в случае чего они легко уведут его назад, к посёлку. Всё, что для этого требовалось — пересечь Фреону и спуститься вниз километров на десять, до устья Хрустальной.
В отсутствие Олега главным на «Варяге» оставался Паук. Он не раз ходил на корабле, разбирался в этом деле прекрасно, да и боец неплохой. В случае чего, с судном справится даже при столь малом экипаже — всё равно двигаться придётся по спокойной воде или вниз по течению, сложности появятся лишь при входе в Хрустальную, но там, в крайнем случае, можно будет позвать помощь из посёлка. Отдав ему последние инструкции, Олег повёл отряд к Горелому озеру.
Около двух месяцев назад он уже бывал в этих краях, когда вместе с Эроном и Монгу гнался за похитителями. Сейчас они тоже были с ним, плюс ещё три гладиатора, но в остальном всё было по-другому. Там, где они шли, проваливаясь в снег, сейчас зеленела трава или чавкала вода на болотистой почве. А от комаров воздух буквально гудел: хлопнув ладонями даже вслепую, можно прибить сразу несколько кровососов. Неудивительно, что, кроме мохнатых клотов, никто не хотел селиться в плавнях или пойменном лесу. Да, там можно надёжно укрыть маленький посёлок, но при этом придётся мириться с летающей нечистью.
Макс, шедший бок о бок с командиром, отмахиваясь сразу двумя ветками, с досадой произнёс:
— Говорят, ребята Кругова поймали пару бандитов, связали и голыми бросили в плавнях. Мародёры мне не симпатичны, но сейчас я им сочувствую.
— Аналогично, — признал Олег. — Вообще не пойму, почему Кругов выбрал такое место сбора?
— Так возле Горелого полегче будет. Озеро далековато от Фреоны.
— Ты там был?
— Нет.
— Я тоже, но оно расположено в пойме, так что комаров там достаточно. И клещей запросто нахватаемся.
— Так люди предупреждены, к кустам не приближаются.
— Толку с этих предупреждений! Клещи их точно не слушают, а по этой поре они самые злые: как раз конец весны.
— Ничего, меня несколько раз кусали, но трясучку не подцепил. И вообще, вот что интересно: ты что, решил, что дело пахнет керосином?
— В каком смысле? — не понял Олег.
— В прямом. Очень интересно, зачем Аню с собой прихватил? Толку с неё никакого: на камбузе сами справимся, а как боец она никудышный, только из лука стрелять может, да и то еле-еле. Лук у неё скорее игрушечный, чем боевой, из такого ракса не свалить, разве что в глаз попасть. А мы не на прогулке, так что брать жену на столь опасное дело несколько странновато.
— К чему ты клонишь?
— Дурака из себя не строй. Скажи прямо: боишься, что дело серьёзное и может обернуться уничтожением нашего посёлка?
— Да, — признал Олег. — Я был на землях Хайтаны и видел их силу. Ты можешь себе представить, что способен натворить тысячный отряд?
— Не дурак, понимаю.
— Нет, не понимаешь. Ты ещё не видел чёрных всадников.
— Ты рассказывал.
— Слова одно, а видеть эти самоходные мясорубки… Когда я стоял в рядах солдат Монаха, до нас добрался лишь один. Прежде, чем его свалили, он разметал семь или восемь человек… в одиночку, против толпы. И не просто разметал: убил, или искалечил на всю оставшуюся жизнь, мне едва по голове отсечённой рукой не досталось.
— Сурово. И ты думаешь, что сюда пожаловала такая толпа?
— Я ничего не думаю, но не исключаю самый худший вариант.
— Понятно.
Макс свернул разговор, больше ничего не уточняя. Ему и без объяснений была понятна тревога командира. Ведь и в самом худшем случае, поражение землян для экипажа «Варяга» не явится непоправимым бедствием. Да, если хайты разорят весь этот край, придётся туго, но полсотни крепких парней не пропадут — после прошлогоднего плавания Олег завёл в Марконе полезные знакомства среди купцов, они помогут. Земляне, добравшись туда, будут не нищими изгоями, обременёнными женщинами и детьми — они смогут продать корабль, обзаведясь деньгами на первое время. Вооружённых бойцов с охотой возьмут на службу, так что устроиться вполне реально.
Многие крепкие, самоуверенные мужчины бросали посёлки и уходили на восток или юг, к цивилизованным землям. Они надеялись, что их навыки и знания позволят устроиться в этом мире с достаточным комфортом, а не ютиться в нищих хижинах деревень землян. Скорее всего, большинство из них ждала незавидная участь — без денег, не зная языка, будучи абсолютным чужаком, трудно добиться справедливости. Зато легко стать бесправным рабом: многие рыцари превращали в своих невольников всех, пойманных на их землях. Жаловаться было бесполезно, да и некому.
Кое-кому, конечно же, повезло и они смогли добиться большего, но это в лучшем случае одному из сотни, а вот женщинам и детям надеяться не на что — в любом случае их там не ждёт ничего хорошего. Так что, как ни цинично это звучит, Олег мыслил правильно: эгоистично заботился только о себе и своей жене. Не будучи обременёнными балластом никчёмных земляков, в окружении преданных бойцов да на хорошем корабле, они могли рассчитывать на хороший приём где угодно — от северного Сумалида до Южных земель. А уж языки Олег знал прекрасно, спасибо Млишу, и всегда сможет объясниться с власть имущими. Да, к феодалам подаваться не стоит, но и без них хватает городов с вольным статусом или с королевским управлением, там чужеземцы могут рассчитывать на что-то большее, чем звание слуги тупого рыцаря. И вообще, имея корабль и такую ватагу, можно неплохо устроиться, занимаясь торговлей или выгодными рейдами в земли ваксов, благо дорога им хорошо известна. Впрочем, если Млиш не ошибается, то и на одни амулеты, захваченные в рейде, можно прожить неплохо, не встревая в рискованные авантюры.
Но это были, разумеется, теоретические рассуждения — Олег вовсе не желал гибели посёлка, наоборот, готов был сражаться до последнего. Однако если ситуация станет безвыходной, героической смертью умирать он не собирается — немедленно уйдёт. «Варяг» незагруженный, команда большая и сильная, а с новым парусным оснащением его не догонит ни один корабль. Достаточно небольшого ветра, а штиль на просторах Фреоны — огромная редкость. Единственная опасность может ждать на в́олоке — прошлой осенью хайты настигли купца именно там. Но без риска не обойтись — придётся смириться.
А ещё лучше, чтобы эти рассуждения оказались напрасными: пусть земляне процветают и дальше, а посёлок стоит сотни лет.

* * *

Горелое озеро получило своё название из-за пожара, бушевавшего на южном берегу в прошлом году. Это произошло через пару дней после катастрофы, когда на его берегу собрались около полусотни растерянных землян. Как раз в ту пору у местных древесных жаб, в изобилии населяющих пойму, наступил брачный период. Эти создания размерами не дотягивали и до мышонка, но самцы, надувая щёки пузырями, могли испускать столь мощные плотоядные завывания, что закладывало уши, а ноги подгибались от страха. Память услужливо подкидывала эпизоды из низкопробных фильмов ужасов, где фигурировали бродячие трупы, вечно голодные вампиры и прочая плотоядная нечисть. Эффект усиливало то, что свои концерты земноводные предпочитали начинать посреди ночи.
Люди понятия не имели, что за ужасные существа издают столь кошмарные звуки, так как на привычное кваканье они ничуть не походили. Акустический эффект рисовал нечто огромное, с полуметровыми клыками, да ещё и многочисленное, зловеще окружавшее лагерь со всех сторон. Оружия не было, и земляне защищались от орд «демонов тьмы» многочисленными огромными кострами. Учитывая, что к стоянке примыкал молодой сосняк, а погода стояла сухая, всё это логично привело к лесному пожару. После этого народ покинул окрестности озера, отказавшись от намерения возвести здесь посёлок.
Олег привёл свой отряд к восточному берегу как раз в тот момент, когда солнце достигло зенита. Последний километр шагали весьма торопливо, несмотря на усиливающуюся жару. Ничего, сейчас можно будет вволю отдохнуть, да в придачу искупаться в мелком озере.
Уже на подходе к обширному лугу, выбранному Круговым для общего сбора, Олег недоумённо произнёс:
— И где же войско?
Действительно, вместо ожидаемой толпы виднелись полтора десятка мужчин, рассевшихся на берегу с удочками в руках.
Макс пожал плечами:
— Не знаю, может, уже отправились в поход, а эти просто опоздали?
— Сомневаюсь. Кругов писал, что к вечеру приведёт своих людей. Не могли же все действовать столь оперативно, что прибыли сюда тем же вечером и уже поутру снялись? Нет, я в такое никогда не поверю.
При виде новоприбывших один из рыболовов, бородатый низенький мужичок с непропорционально широкими плечами, отложил удочку, вышел навстречу. Олег, постоянно пребывая в разъездах, мало кого знал из жителей других поселений, но этого приметного «гнома» запомнил хорошо:
— Привет, Клёпа!
— Здорово, Олег, — на прозвище Андрей Клёпин не обижался.
— Вы давно здесь?
— С утра.
— А где остальные?
— Не знаю, никого не было.
— Как не было?! Кругов писал, что ещё вечером подойдёт.
— Писать — не лопатой махать, бумага всё стерпит. Никого здесь не было, даже трава не вытоптанная. Так что мы самые первые припёрлись.
— Понятно… А кто у вас за главного?
— Да никого.
— Вы что, полные анархисты?
— Не совсем, — нехотя признал «гном» и, почесав нос, добавил: — Лом у нас за главного, только он попёрся к Кругову, узнать, где их черти носят.
— Давно ушёл?
— Да часа три назад, не меньше.
Олег провёл в уме несложные подсчёты. До посёлка Кругова отсюда около десятка километров, Лом уже должен быть там. Но, как бы всё ни обернулось, раньше чем через пару часов вряд ли вернётся. Обернувшись к своим людям, он скомандовал:
— Всем отдыхать, доспехи можно снять. Только не разбредайтесь.
Посмотрев на рыболовов, он вздохнул:
— Эх, знал бы, леску и крючки прихватил.
— У меня леска есть, кусок одолжу, — щедро предложил Клёпа. — Только с возвратом. А крючок из дерева вырежешь: здешние караси лениво дёргаются, не сломают.
— Перебьюсь, — отмахнулся Олег. — У нас паёк неплохой.
— Может, махнёмся чем-нибудь? — предложил «гном». — Мы вам рыбки свежей, а вы нам чего-нибудь из запасов.
— Да там та же рыба, — вздохнул Олег. — Только копчёная и солёная.
— Как она уже достала! — в сердцах выдохнул Клёпа. — Считай, второй месяц только её и жрём — с такой кормёжки скоро жабры появятся. Скорей бы уже грибы пошли.
— Мы по дороге видели несколько штук.
— А толку? Много не наберёшь: весь день можно корячиться, а результат… Так, только зубы запачкать.
— Про хайтов что-нибудь слышно?
— Вчера к нам шесть беженцев пришли, с севера. Рассказывали, что войско Монаха сильно потрепали, он ушёл в леса. Теперь эти твари шастают повсюду как у себя дома. Что бы ни говорили про этого бандита, но пока он им давал жару, к нам никто не забредал.
— А сколько их пришло? Не знаешь?
— Без понятия. Вчерашний гонец, что письмо от Кругова притащил, говорил, что их сотни три. Врёт наверняка.
— Может, и так… Ладно, рыбачь, не буду тебя отвлекать.

* * *

Через час пожаловали ещё одиннадцать мужчин. Никого из них ни Олег, ни Клёпа не знали — они пришли с востока, из маленького посёлка. Никаких новостей не принесли, сами были удивлены тем, что здесь нет ожидаемого войска, засыпали вопросами «старожилов». К тому времени бойцы Олега наладили с рыболовами торговые отношения — бродя по мелководью, они ловили раков, обменивая их на свежую рыбу. Карасей заворачивали в лопухи, обмазывали глиной и запекали в костре — над бивуаком потянулся соблазнительный аромат.
Тех, кто не горел желанием залезать в прохладную воду, Олег заставил возводить навесы. Он не знал, сколько им придётся здесь проторчать, ожидая сбора всего войска, но на всякий случай решил перестраховаться — не исключена ночёвка. Кроме того, людей следовало чем-нибудь занять, дабы не маялись от безделья.
К вечеру подошло ещё шесть маленьких отрядов, а когда солнце уже склонилось ниже макушек деревьев, пожаловал сам Кругов в сопровождении полусотни бойцов. Его тотчас окружили со всех сторон, проклиная на все лады. Особенно надрывался Иван Никитин, доселе неизвестный Олегу неимоверной худобы мужичок из одного из восточных поселений. Однако за истёкшие часы он не только успел со всеми перезнакомиться, но и здорово надоел. На удивление навязчивый человечишка, да ещё и с гипертрофированным самомнением — приведя всего шесть человек, считал себя кем-то вроде фельдмаршала предстоящей операции и даже пытался отдавать распоряжения. Его несколько раз послали по неприличному адресу, а набычившийся Клёпа пригрозил намять бока, причём по лицам свидетелей было понятно, что они с удовольствием в этом поучаствуют. Иван проявил редкое для него благоразумие, оставив всех в покое, тем не менее сейчас, словно позабыв о своём печальном опыте, разорялся на всю мощь лёгких:
— Кругов! Да где тебя носит! Я со вчерашнего дня здесь торчу, люди ни разу не кормлены! Да и дело уж к ночи, куда выступать? Хоть бы шалаши какие приготовил! Раз уж позвал, так встречай, как положено, а то ведёшь себя, как непонятно кто…
Клёпа, пропихиваясь в сторону вернувшегося Лома, как бы невзначай заехал болтуну локтем в солнечное сплетение. Тот, подавившись словами, присел, хватая воздух ртом. Пользуясь столь удачно подвернувшейся паузой, Кругов чётко и громко произнёс:
— Прошу прощения за задержку, вечером подойти не получилось. Мы очень спешили, но подготовить к походу полсотни человек не так-то просто. Ладно, сейчас располагайтесь на ночлег, по темноте всё равно выступать не станем, командирам групп прошу пройти со мной, надо обсудить дальнейшие действия.
Олег мало сталкивался с этим человеком, и мнение о нём у него сложилось весьма противоречивое, но сейчас посмотрел на мэра с некоторым уважением. Теперь можно поверить в то, что он — бывший офицер, как о нём говорили. Правда, Кругов честно предупреждал, что служил в войсках связи, но это всё равно армия и определённый отпечаток налагает. Странно, но никогда прежде ничего армейского за ним Олег не замечал.
Возражать мэру никто не стал, все дружно потянулись за ним. Клёпа, обернувшись к скрюченному Никитину, насмешливо произнёс:
— Эй, фельдмаршал, вы бы поспешили, а то без вас военный совет начнём. — Чуть помедлив, добавил: — Нет, фельдмаршал — больно круто… Будешь Никит́a,           раз такой грозный.
Клёпа особо подчеркнул обидное ударение на последнем слоге, причём сделал это со столь непринуждённым видом, что заулыбались самые суровые мужики, только что с пеной у рта проклинавшие Кругова за задержку. Обстановка сразу разрядилась, единственным, кому это не понравилось, был сам заново окрещённый Никитин, но всем не угодишь.
Мэр дошёл до опушки леса, присел на ствол упавшего дерева. Рядом, параллельно ему, лежало второе, так что десяток мужчин разместился без труда. Ни к кому конкретно не обращаясь, Кругов тем же голосом произнёс:
— Кто сколько привёл людей? Олег, давай начнём с тебя, наверняка больше всех пригнал.
— Да, — кивнул парень. — Не считая меня, тридцать пять человек.
Он не стал рассказывать о маленьком отряде, оставшемся на корабле — это был его личный резерв на непредвиденный случай. Кто знает, как всё обернётся.
Кругов понимающе кивнул, опережая рванувшегося было Лома, повелительно махнул рукой:
— Ты лучше помолчи, я и так знаю, что у тебя семнадцать бойцов. Дубин, у тебя сколько?
— Четырнадцать.
— Так мало?! Я надеялся, что вы человек двадцать пять пришлёте. Минимум…
— Да откуда столько набрать? — принялся смущённо оправдываться здоровяк с кожаной повязкой на левом глазу.
Олег знал, что Дубин — один из трёх человек, спасшихся в прошлом году с земель Хайтаны. Первоначально в их группе насчитывалось более двух десятков женщин, мужчин и детей, но схватка с рейдерами обошлась им слишком дорого. В бою он потерял глаз, но сумел довести двоих раненых товарищей до реки, соорудил плот и прибился к одному из посёлков с кучей трофейного оружия, прихваченного с трупов пятерых раксов и триллов. Сейчас он был замом мэра, людей у них было чуть поменьше, чем у бывших островитян, так что по населению они стояли на третьем месте после них и Града Кругова, и его оправдания выглядели неубедительно.
После короткой переклички мэр вздохнул:
— Понятно. Я послал письма в двадцать четыре посёлка, а откликнулось только девять. По грубым прикидкам, у нас общее население около шести тысяч, а набрать удалось всего пару сотен бойцов. Не кажется ли вам, что это несколько маловато?
— А чего ты на меня смотришь? — раздражённо ответил Дубин. — Вон, Никитy спроси. У них в посёлке две сотни человек, а он привёл с собой только шестерых.
— У нас оружия вообще нет! — мгновенно завёлся униженный «фельдмаршал». — Еле-еле что-то наскребли.
— Да ладно тебе, — снисходительно усмехнулся одноглазый громила. — У нас почти все безоружные. Накидка из шкуры вместо доспехов да топор за поясом — вот и всё оружие. Только не говори, что у вас топоров нет: твои ребята «Камаз» разобрали, так что металла хватало. Вон, Олег, честно скажи, они у вас оружие брали?
Тот не сразу нашёлся, что ответить, так как в посёлке бывал нечасто и не был в курсе всех товарных сделок. Впрочем, кое-что припомнил:
— Точно не знаю, но стекло от грузовика на нашем складе видел, и рессор пачку.
Других доказательств собравшимся не потребовалось — все осуждающе уставились на смутившегося Никитy. Олег, понимая, что обсуждение уходит куда-то не в ту сторону, и гася конфликт в зародыше, поспешно произнёс:
— Мы здесь ругаться собрались? Если да, то я уйду, если нет, то не пора ли приступить к делу?
— Я и пытаюсь это сделать, — вздохнул Кругов. — Но какое может быть дело, если у нас всего пара сотен бойцов?
— Не вижу пока ничего страшного, — ответил Олег. — Возможно, ты и знаешь многое, но вот нам пока ничего неизвестно. Если появились десяток раксов с парой дюжин триллов, то такой отряд мы раздавим без труда. Может, всё же расскажешь подробности?
— Конечно, — кивнул мэр. — Всё просто: вчера пришли четверо беженцев, рассказали, что через Зеленушку перебрался огромный отряд хайтов.
— Зеленушку? — не понял Олег, плохо знакомый с географией левого берега.
— Речка такая. Она дальше, на севере. Очень тихая, вся ряской поросла, но при этом достаточно широкая и глубина порядочная.
Олег понимающе кивнул: воспоминание об этой реке заставило его нахмуриться: именно на ней ледоход разделил его с похитителями. Он на всю жизнь запомнил своё позорное бессилие, когда жену уносили в лес, а он не мог помешать похитителям.
Кругов тем временем продолжил:
— Беженцы рассказали, что хайтов около пары сотен. У страха глаза велики, но не думаю, что они ошиблись в десять раз. На подходе к Зеленушке пойменный лес уходит далеко на восток, и селений там нет, так что они пройдут через него, не отвлекаясь, и вскоре обрушатся на наши посёлки. Собственно, они могут быть уже поблизости.
— Надо немедленно послать людей на разведку, — тут же вскинулся Дубин. — Такими темпами к нам могут подобраться незаметно и напасть, пока мы тут прохлаждаемся.
— Не переживай, — успокаивающе произнёс Кругов. — Я сразу послал четвёрку ребят. Выяснив, куда направляются хайты, они немедленно дадут нам знать. Судя по тому, что известий нет, пока ничего не узнали.
— Может, их уже перерезали давно, — пробурчал Лом.
— Вряд ли. Они пошли по двое, даже если одну пару перехватят, вторая должна уцелеть. В общем, пока рыпаться резона нет, надо ждать известий. Я потому и не торопился особо, так как новостей пока нет, и…
Кругов замолчал на полуслове, приподнялся, удивлённо выдохнул:
— Ну и совпадение! Только о них вспомнили, и вот они!
К совещающимся приближались двое мужчин.
— Здорово, орлы! Ну? Выяснили чего-нибудь?
— Да, — кивнул более старший. — Мы видели хайтов, они идут в сторону Климова.
Лом с Никитиным хором выдохнули:
— Так им и надо!
Остальные не удивились столь жестокому единодушию, а на лицах некоторых можно было прочитать откровенное одобрение. Климов был крупным посёлком, в нём насчитывалось около трёх сотен жителей. Рядом располагались две маленькие деревни, вся эта кучка образовывала подобие военного союза с общим населением в шесть сотен. Ни одного бойца они не прислали и по иронии судьбы оказались на острие вражеского удара.
Олег, с ходу оценив ситуацию, уточнил:
— Далеко они?
— Я думаю, уже должны подойти к посёлку, — неуверенно ответил разведчик.
— У них стены хорошие?
— Да какое там! — пренебрежительно хмыкнул Лом. — Курам на смех: из палок и глины, их пальцем проковырять можно. Да и высота — что у клумбы оградка.
— Понятно. Вот что я думаю: сегодня выступать резона нет. Понятно, что к утру их могут смести к чёртовой бабушке, но если поторопимся, то составим им кампанию.
— Согласен, — кивнул Кругов. — Раз уж они решили, что справятся с проблемой самостоятельно, то флаг им в руки. Ты прикинул, сколько там хайтов?
— Да, — ответил разведчик. — Всё сходится, не меньше двух сотен, скорее даже больше.
— Нам с ними не сдюжить, — признал Кругов. — Пускай обломают зубы о Климов, а мы ударим, когда они ослабнут.
— Сильно их не ослабят, — пробурчал Дубин. — В Климове нормальных бойцов нет. Мужики там такие, что им впору юбки цеплять; чёрта лысого такие рохли хайтов потреплют. Но и спешить им на выручку не стану, хоть режьте.
— Присоединяюсь, — буркнул Лом. — Пускай хоть немного продержатся, даже если всего десяток хайтов изведут, нам всё равно подмога. А поутру, не спеша, потопаем и посмотрим, что там к чему.
— А зачем вообще туда идти? — вкрадчиво произнёс Никитин. — Мы им ничем не обязаны, раз они решили выкручиваться сами, то пускай выкручиваются. Насколько я знаю, хайты приходят за пленниками? Вот пускай их хватают и убираются назад: нам такие соседи не нужны!
— Ага! Щас! Уберутся они, жди! — язвительно произнёс Дубин. — Шнурки погладят и сразу уйдут! Дурак ты, Никитa! Да если они не встретят серьёзного сопротивления, то и дальше пойдут, зачем им возвращаться?
— Верно, — поддержал его Олег. — Десять хайтов без труда конвоируют сотню пленников. Да, это маловато, но всё же убежать трудно. А с их жадностью будут и дальше разорять посёлки, пока в добыче не захлебнутся. Я был у них и слышал рассказы людей из северных посёлков, так что не сомневаюсь, здесь они поступят аналогично.
— Я так понимаю, никто не горит желанием выступать немедленно? — произнёс Кругов.
Никто не стал отвечать на столь риторический вопрос. С одной стороны, если не поспешить, то на Климов обрушатся хайты, но с другой, ради него никто рвать жилы не станет: они сами сделали свой выбор, не прислав ни одного бойца. Хороших троп в ту сторону нет, придётся идти через ночной лес, а он не похож на городской парк — пятнадцатикилометровый марш-бросок в таких условиях неминуемо вымотает людей. Вступать в бой всё равно придётся только с рассветом — хайты в темноте видят на порядок лучше человека, не стоит давать им такое преимущество. Имея столь малые силы, приходится учитывать каждую мелочь.
Олег, припомнив волновавший его вопрос, обернулся к разведчикам:
— Там есть чёрные всадники?
— Это те, которые разъезжают на помеси лошади с черепахой? Есть.
— Много? — дрогнувшим голосом уточнил Олег.
— Восемь или десять.
— Хреново дело.
— А что такое? — насторожился Кругов.
— Неприятные ребята. Вступать с ними в рукопашную смысла нет: если не расстрелять издалека, они устроят мясорубку.
— Одни проблемы… Ладно, чтобы не разводить анархию, предлагаю решить вопрос с командованием, а уже потом прикинем, что делать дальше.

* * *

Едва Олег присел у костра, Рита протянула ему хорошо пропечённую рыбину на листе лопуха. Отправив в рот кусочек белого рассыпчатого мяса, посыпанного душистой приправой и солью, парень произнёс:
— В общем, выступаем на рассвете.
— Климов к тому моменту сметут, — заявил Макс. — Хайты любят устраивать ночные бои, им темнота не помеха.
Олег не удивился информированности товарища. Наверняка разведчики, добираясь до командиров, успели рассказать новости, мгновенно разошедшиеся по всему лагерю.
— Да, — согласился он. — Но все решили, что так будет лучше, да и справедливее. Из Климова могли прислать полсотни бойцов, с ними у нас ещё были бы какие-то шансы… Да что там Климов: если б откликнулись все, сотен пять бы набралось, а то и больше.
— Думаешь, победить будет тяжело? — поинтересовалась Рита.
— Это ещё мягко сказано. Численность у нас примерно равная, но не всё так просто. Будь у них одни триллы, справиться несложно, но большинство составляют раксы, а это уже гораздо хуже. И неприятнее всего, что там с десяток чёрных всадников.
Макс присвистнул. Островитяне прекрасно помнили рассказы Олега и арков — они весьма красочно поведали о своей встрече с этими машинами смерти. Если учесть, что большинство собранных сейчас бойцов здорово уступали солдатам Монаха, то дело плохо, ведь даже этих бандитов чёрные всадники приводили в ужас.
Олег тем временем продолжил:
— И ещё: Кругова избрали командиром.
— Это справедливо, — нехотя признала Рита. — Ведь он привёл больше всего людей, да и затеял всё сам.
— Согласен, — кивнул Олег. — Но многие недовольны его кандидатурой, и я в том числе. У него попросту нет никакого боевого опыта, даже нападения ваксов отражал не он, а назначенный им командир охраны посёлка.
— Тогда почему ты не возражал против его кандидатуры? — поинтересовался Макс.
— А зачем? Это меньшее зло, пусть уж лучше он, чем полная анархия. По крайней мере, у него есть хватка.
— Ты бы справился с этой ролью получше, — заметила Рита, — Опыта тебе не занимать.
— Возможно, — не стал спорить Олег. — Но такими крупными силами я ещё не командовал. К тому же, меня бы никогда не избрали, сами понимаете.
Спорить с этим утверждением никто не стал. Действительно, отношение к островитянам было сложное. С одной стороны, их уважали за немалую силу, бескорыстную помощь соседям в трудные времена, осенний разгром хайтов и нынешний рейд по землям ваксов. Но с другой — многим эта сила как раз не нравилась, да и зависть брала своё. Торговля железом и солью сделала их местными олигархами — ни у кого в округе не было таких богатств. Нет, железо кое-где получали: как и на Земле, оно не было большим дефицитом, но болотные руды не давали качественный металл, кроме того, эти источники скудны, а добыча трудоёмка. Маленькому поселению невозможно наладить нормальную добычу в комплексе с производством.
А вот островитяне на добычу руды вообще не отвлекались: гематита           было полно, оставалось просто собирать его глыбы. Кроме того, хитрая политика Добрыни позволила переманить к себе немало хороших специалистов. Поначалу земляне плохо осознавали их ценность, а он первый начал проводить планомерные действия по их привлечению. Бывало, принимал к себе целый посёлок ради одного-единственного человека с полезными знаниями и навыками. Результат получился закономерным — на сегодня бывшие островитяне обладали самой мощной «промышленной базой». Продукция их кузнечного цеха была известна повсюду — изделия других поселений на её фоне выглядели бледновато.
Но даже этого было мало — у островитян был собственный флот. Даже маленький «Арго», в одиночку отбитый Ритой у хайтов, позволил им предпринять далёкое путешествие на юг, доставив массу необходимых вещей, в том числе и семена, позволившие заняться сельским хозяйством. Теперь же у них было целых три корабля, в то время как остальные вынуждены довольствоваться неказистыми лодками или плотами.
Островитянам завидовали все, и это неудивительно. Так что, при всём уважении, вряд ли Олег смог бы получить достаточно голосов в свою поддержку. Предложи он свою кандидатуру, ни к чему хорошему это бы не привело — всё равно предпочтение отдали бы Кругову, — а противоречия в стане союзников могли усилиться. И так психующий Никитин не раз грозился уйти, ему частенько поддакивал Шульгин, пришедший с отрядом в двенадцать человек из посёлка с населением в две с половиной сотни.
Нет, правильно он сделал, что не предложил свою кандидатуру, — так будет лучше. С этим молча согласились товарищи, никак не прокомментировав его слова.

ГЛАВА 17

Маленькое войско остановилось, не дойдя двух километров до Климова. Дальше без разведки идти страшновато: в той стороне в небо уходили густые клубы дыма, явно чересчур обильные для печей или очагов. Кругов послал туда несколько ребят на разведку и, окружив отряд дозорами, принялся ждать их возвращения.
Пятнадцатикилометровый переход показал все недостатки сборного войска. Передовое охранение слишком бодро ушло вперёд, едва не затерявшись на лесных просторах. Пришлось высылать вслед гонцов, перекрикиваться на всю округу, выдавая своё местоположение. Шульгин без конца скандалил, требуя делать привалы чуть ли не через каждые пять минут. В конце концов он самовольно поставил свой отряд в арьергарде и тотчас попытался «отстать». К счастью, это вовремя заметили, поднялась ругань. Трусоватый командир отрицал попытку дезертирства, но в итоге вынужден был занять место в середине колонны. Однако, пользуясь этой заварухой, исчез Никитин со своими бойцами. Его проклинали на все лады, но преследовать не стали — слишком незначителен его отряд, да и разыскать их в густом лесу проблематично.
Времени на всё это потратили немало, так что дорога заняла около пяти часов. По ходу дела настроение бойцов всё более ухудшалось — вера в победу падала с каждой минутой. Даже полный дурак видел, что войско никчёмное: оно и передвигаться-то нормально не может, не то что сражаться. Олег не сомневался, что если они до вечера не вступят в бой, то за ночь половина разбежится, и это ещё в лучшем случае. Честно говоря, он уже сам жалел, что ввязался в эту авантюру — всю эту толпу можно смело поменять на полсотни солдат Монаха.
Разведчики вернулись через час, причём бегом. Один с ходу заорал:
— Климов разорили, хайты идут в нашу сторону, прямо по тропе.
Ситуация была проста — люди расположились непосредственно на лесной дороге, тянущейся с севера на юг чуть выше поймы Фреоны. Когда-то здесь была простая звериная тропа — животные немало их проложили среди местных зарослей, — но так получилось, что с прошлого года ею стали пользоваться люди, растоптав её, будто автомобильную грунтовку. Там и сям от неё отходили ответвления к посёлкам, так что хайты не стали ничего мудрить — просто двигались по ней, время от времени поворачивая к деревням.
— Посёлок сожгли? — уточнил Кругов.
— Да, он до сих пор горит. Всё сожгли, а людей гонят с собой. Многие ранены и обожжены.
— Много хайтов погибло?
— Не знаю. Вряд ли: раненых среди них не видно, да и количество не уменьшилось… как мне кажется.
Кругов неуверенно осмотрелся, на несколько мгновений задумался, потом громко произнёс:
— Встретим их прямо здесь, место очень удобное. Просто перегородим дорогу.
— Лучше дальше отойти, к Молочному ручью, — предложил Дубин. — За ним берег удобный, там крепче стать можно.
— Верно, — поддакнул Лом. — Их лошади завязнут в топком русле и не смогут ударить быстро, с разбега.
— Лучше вообще пока спрятаться, — предложил Олег. — Нам их не остановить, даже пытаться нечего. А вот в темноте, когда остановятся, нападём на их лагерь. Даже короткий обстрел может уничтожить десятки раксов и триллов.
— До вечера они успеют немало набедокурить, — вздохнул Кругов.
— Я понимаю, но если нас разобьют, то это ничем не поможет. Лучше предупредить все ближайшие посёлки: пускай разбегаются по лесам.
— Умный ты больно! — недовольно буркнул Дубин. — Людей не поймают, так сожгут всё.
— Ничего, жилища можно отстроить заново, а…
— Хватит болтать! — чуть не выкрикнул Кругов. — Идём к ручью и занимаем позицию на другом берегу.
Спорить с командиром последнее дело — Олег умолк. Войско, гремя оружием и амуницией, бросилось назад: идти придётся более километра, а хайты передвигаются быстро, так что медлить не стоило. Через пятнадцать минут под ногами зачавкала вода. Пойма Фреоны здесь вдавалась в берег узким длинным мысом; как и всякий пойменный ручей, Молочный не имел чёткого русла и сочился множеством еле живых струй по полосе в пару десятков метров, лишь кое-где стояли неглубокие заводи, кишащие мальками щуки: она обожала нереститься в подобных болотах.
Тропа пересекала ручей в самом сухом месте, кроме того, для удобства кое-где были сделаны жердевые гати, так что летом можно было пройти, не замочив ног. Другой берег поднимался повыше; Олег признал правоту Кругова: стоять там и впрямь будет удобнее, а открытое пространство позволит стрелкам действовать эффективнее. В его отряде каждый имел лук или арбалет, даже арки, но во всем остальном войске такого оружия не набиралось и четырёх десятков единиц. Да и наконечники в основном были костяные или медные: железо слишком дефицитно и требует развитого кузнечного дела.
Олег, собиравшийся предложить Кругову рассадить лучников на деревьях, увидев место, отказался от этой затеи — хороших деревьев здесь не было, лишь корявые уродцы и кустарник. Неудивительно: слишком влажно — на болоте великаны не растут.
Кругов быстро распределил отряды по позициям, выстроив войско в одну линию — отряд к отряду. При этом в центре поставил те группы, у которых много копий, намереваясь с их помощью отбить кавалерийскую атаку. Всех остальных распределил где попало, не обращая внимания на качество и состав вооружения.
Отряду бывших островитян достался правый фланг, почти самый край — дальше них стоял лишь трусоватый Шульгин, а левее устроились люди Лома.
Клёпа спустился пониже, потрогал палкой дно ручья. Все внимательно следили за его действиями, да и сам вид коротышки вызывал немалый интерес: в ожидании боя он облачился в весьма оригинальные самодельные доспехи. В основном их изготовили из автомобильной резины, при этом широкие наплечники с узором протекторов выглядели своеобразно. Голову защищал деревянный шлем с крестом той же резины, а на лицо опускалось забрало из радиаторной решетки. Особенно самобытно «гном» выглядел со спины: на потёртом плаще из оленьей шкуры с немалой тщательностью был вырисован сжатый кулак с выставленным средним пальцем.
— Эй, Клёпа! — нервно усмехнулся кто-то из толпы. — Хороший у тебя рисунок! Когда за тобой будут гнаться, то поймут, что хрен догонят!
— На свой посмотри, умник укуренный.
Тот не обиделся, скорее наоборот. Глупо обижаться на такие слова, когда на твоём плаще с мельчайшими ботаническими подробностями нарисован огромный лист индийской конопли. Такая тщательность подразумевает хорошее знакомство с объектом.
— Вот придурки, — сплюнул Лом. — Их сейчас резать будут, а они всё ржут. Эй, Клёпа, ты что там меряешь? Глубокое место ищешь? Топиться собрался, что ли?
— Да тут лёжа не утопишься, — буркнул «гном». — Хреново дело, дно крепкое, мути маловато. Никто в этой луже не завязнет, даже мечтать нечего.
— Утешил… Блин!.. Иди назад, хватит лягушек распугивать.
В отряде Олега копья и пики были лишь у семерых, с некоторой натяжкой к ним можно прибавить Эрона с его новенькой алебардой длиной под два метра. Для того, чтобы выстроить крепкий ёж, этого недостаточно. Остаётся надеяться, что хайты по обыкновению без затей ударят в центр построения, левее позиции островитян, и лучше не мудрить с построением. Олег не стал сбивать ряды, наоборот, рассредоточил людей до самого берега — в свободном строю. Бойцы тренированы в схватках с ваксами, а там не требовалось драться, прижавшись плечом к плечу — тактика требовала действий парами и тройками, только так можно эффективно противостоять толпе дикарей. При виде строя те не бросались на копья, а немедленно растекались, стараясь охватить противника со всех сторон, или попросту убегали: особой храбростью они не отличались.
Эта тактика в схватке с хайтами не эффективна, но сражение в строю его бойцы освоили плохо — опробовали только на тренировках. Так что лучше не мудрить, сбивая народ с толку. А самое главное — в тесноте невозможно эффективно стрелять, лучникам и арбалетчикам надо много свободного места, чтобы управляться со своим громоздким оружием.
Встав посреди отряда, Олег в сердцах выдохнул:
— Эх, нам бы часа три времени!
— И что? — не понял Макс.
— Понаделать кольев и утыкать ими всё русло.
— Так они обойдут их стороной, — неуверенно отозвалась Рита.
— Сомневаюсь. Насколько я видел, хайты без всяких хитростей бросаются на всё, что видят перед собой. Да, наткнувшись на такую преграду, начнут мудрить, но перед этим понесут потери. Меня больше беспокоят их всадники, а ведь если они разом помчатся вперёд, обгоняя свою пехоту, то, напоровшись на колья, остановятся. Стрела их берёт, так что пара удачных залпов по малоподвижным целям может решить эту проблему.
Обернувшись влево, Олег прикрикнул:
— Лом! Если всадники налетят на вас, рассыпайтесь в разные стороны. Выдержать удар без хороших длинных копий нереально, да и строй жидковат.
— Ладно! Учту!
К своим людям Олег обратился потише:
— Не знаю, как повернётся дело, но в любом случае стреляйте с такой скоростью, как никогда ранее не стреляли. Надежда только на луки и арбалеты, не верю, что выдержим рукопашную. Многие из вас сталкивались с раксами и должны понимать, что без численного превосходства сдюжить трудно. В общем, если дело обернётся плохо, не вздумайте бежать назад. За нашими спинами через двадцать-тридцать шагов начинается светлый сосняк, всадникам там полное раздолье. Убегайте вправо, вдоль русла ручья, только в этих кустарниках есть шанс на спасение. Если потеряем друг друга, место сбора в трёх километрах выше по течению: насколько я понял, там приличное озерцо, вот на его берегах и ждите остальных. Понятно?
Люди невпопад поддакнули и покивали. Видя, что после его слов остатки и без того мизерного боевого задора сошли на нет, Олег ободряюще произнёс:
— Не вешайте носы! Я просто обрисовал самый худший вариант. Не исключено, что при виде столь бравого воинства хайты разбегутся кто куда!

* * *

Не разбежались.
Больше часа прошло в томительном ожидании, народу надоело стоять, некоторые обнаглели настолько, что разлеглись, другие просто присели. Нервничая, бойцы затевали путаные беседы, от отряда к отряду быстро разлетелось предположение, что хайты передумали и пошли другой дорогой, а возможно, вообще решили возвращаться на север. Резон в этих рассуждениях был: за такое время они два раза должны успеть прошагать эти несчастные три километра.
Всё изменилось в одно мгновение.
Сперва на тропе показалась пятёрка триллов. Долговязые, худющие метатели дротиков передвигались бегом, нелепо покачивая своими яйцевидными головами. Завидев нестройные ряды вооружённых людей, они резко остановились, парочка дёрнула назад, трое остались на месте, спокойно рассматривая войско землян. Впрочем, про войско сказано не совсем верно: помимо землян, в строю было несколько арков и вольных кшаргов, перебравшихся поближе к Фреоне, надеясь на защиту странных пришельцев. Жили эти поселенцы отдельно, в парочке маленьких хуторов, но по первому зову Кругова прислали четверых бойцов, причём все умели обращаться с охотничьим луком, а стрелы у них были на любую дичь, в том числе и на двуногую.
Стрелки они были непревзойдённые, в чем Олег убедился ещё до начала боя. Один из кшаргов, коренастый длиннорукий паренёк лет восемнадцати, натянул лук, сплюнул, внимательно проследил за полетом плевка, определяя столь оригинальным способом силу бокового ветра, после чего выпустил стрелу. Охотничий срез с широченным наконечником ушёл с такой скоростью, что проследить за ним никто не сумел. Однако конечный результат мог оценить каждый: один из хайтов заверещал, брызгая кровью, замахал рукой — ему отсекло половину ладони.
Триллы сделали правильные выводы и скрылись в кустах по обеим сторонам дороги. Иногда они выглядывали и тотчас снова исчезали, не давая стрелкам времени на прицеливание. Но никто и не думал за ними охотиться — стрел не настолько много, чтобы переводить их впустую.
Ещё через десять минут нервного ожидания показалась быстро двигающаяся толпа хайтов. Первыми мчались десятков шесть триллов, каждый приготовил дротик, зажав в правой руке — они собирались вступить в бой прямо с ходу. За ними, чуть отстав, гремя дощатыми доспехами, бежали раксы. «Горилл» было настолько много, что они запрудили всю дорогу, задевая кусты по обочинам.
Рита покачала головой:
— Что-то не так. Разведчики ошиблись, их явно гораздо больше двух сотен.
По рядам землян прошёл тревожный ропот — и без того уже все поняли, что врагов оказалось больше, чем ожидалось: одних раксов сотни две. Метатели дротиков добрались до ручья и, вырываясь с теснины дороги, принялись растекаться в стороны, громко шлёпая широкими ступнями по воде, за ними потянулись раксы.
— Огонь! — дико заорал Кругов.
— Стоять! — негромко приказал Олег. — Лучники огонь, арбалетчикам ждать команду!
— Ты чего! — едва не взвыл Макс. — Они под носом, здесь и дурак попадёт!
— Успокойся! Они освобождают дорогу, сейчас ударят фраки. Чёрные рыцари опаснее всех и передвигаются очень быстро. Арбалетчики просто не успеют перезарядить оружие, так что пускай стоят наготове.
Возможно, Олег и ошибался, но всё же считал, что в этом деле лучше перестраховаться. Если десяток чёрных всадников домчится до рядов необученных, плохо вооружённых бойцов, исход схватки будет очевиден. Нет, лучше встретить их во всеоружии, ведь мощный боевой арбалет всем хорош, кроме скорости перезарядки — на это уходит не менее полуминуты.
Впрочем, рассуждать некогда, ведь лук, в отличие от своего более сложного собрата, на порядок скорострельнее, поэтому стоять без дела в ожидании фраков не стоило. Олег подцепил тетиву фигурным кольцом, затрещав напряжёнными спинными мышцами, оттянул её до уха и отпустил. Освобождённая жильная бечева хлопнула по наручу, рука скользнула за плечо, выхватила следующую стрелу. Сейчас надо бить, просто бить, и делать это как можно чаще. Чем больше врагов поляжет при обстреле, тем меньше вступит в ближний бой.
Олег не отвлекался на триллов, бегущих в первых рядах вражеского войска. Расстояние до них невелико, кроме деревянных или бронзовых нагрудников да юбки из толстой кожи других доспехов они не носили, так что пусть со столь лёгкими целями расправляются менее опытные стрелки. Сам Олег себя к ним не причислял — его колчан был набит трёхгранными «бронебойными» стрелами с хорошо закалёнными остриями. Они не могли нанести столь широкую рану, как срезы, но зато способны пробить доску или даже стальной лист, а уж кожаные доспехи для них, будто бумага.
Олег целил в раксов. Впрочем, особого искусства здесь не требовалось: «гориллы» мчались плечом к плечу, промахнуться трудно. Самое главное — натягивать лук посильнее и делать это почаще. Он почти не замечал результатов своих усилий, только иногда отчётливо видел, как стрелы протыкают грудь, бьют в морды или вонзаются в податливое брюхо по самое оперение. Справа раз за разом бил лук Макса, слева хлопала по наручу тетива Риты, так что три лучших лучника островитян стояли бок о бок. Не замедляя темпа, Олег выкрикнул:
— Эх, будь таких ребят, как мы, хотя бы сотня, плевать я хотел на всяких хайтов!
— Мечтать не вредно! — нервно рассмеялся Макс.
По ушам ударил дружный рёв атакующих — они приветствовали чёрных всадников. Олег так и не понял, какая тактическая необходимость заставила держать конницу в арьергарде колонны, ведь появилась она только после окончательного развёртывания пехоты. Впрочем, такая задержка ничуть не отразилась на дальнейшей скорости фраков — они за несколько мгновений далеко обогнали остальных хайтов.
— Арбалетчикам, огонь по чёрным всадникам! — заорал Олег. — Лучникам тоже!
Он выпустил стрелу в первую чёрную бестию, но тотчас понял, что промахнулся, взяв слишком маленькое упреждение — просто никогда не сталкивался со столь скоростными целями. Фраки, вылетая с дороги, не растекались в стороны — они так и продолжали мчаться вперёд, на центр человеческого войска. При этом стрелкам Олега приходилось нелегко — надо было повернуться боком и оценивать перемещения противников. Но это всё же лучше, чем встречать лобовую атаку: бить при этом проще, но вот всё остальное… Нет уж — лучше видеть этот кошмар с фланга.
Первые всадники достигли рядов землян. Из-за товарищей Олег не мог видеть, что там происходит, но хор криков ужаса и боли говорил сам за себя. Стрелять в ту сторону было неудобно, он оставил фраков в покое, перенёс всё внимание на пехоту. Та на месте не стояла: раксы уже подобрались на полсотни метров, триллы и того ближе — в воздухе свистели первые дротики.
— Щиты!!! — заорал Олег. — Не спать!!! Мать вашу!!!
Передние стрелки забросили арбалеты за спину, подняли широкие щиты, прикрывая товарищей от дротиков. Стопроцентной защиты они не давали — слева кто-то вскрикнул, обиженно выругался.
— Ранен? — уточнил Олег.
— Щёку порезали! Суки!!!
Замысел Кругова частично сработал — бегать по руслу не слишком легко, а напротив правого фланга пехотинцам пришлось обходить парочку приличных заводей со стоячей водой, покрытой ряской. Один ракс сдуру рванул напрямую, тут же провалился по шею, оставив на поверхности яростно воющую голову. Удачливый арбалетчик тут же забил болт в разинутый рот, заставив неудачника захлебнуться криком. Больше любителей поплавать не оказалось — хайты помчались в обход, неуклюже выдёргивая ноги из илистого дна.
Среди хора криков и звона оружия, доносившегося слева, отчётливо прозвучал истошный крик Шульгина:
— Уходим!!! Все драпают!!!
Обернувшись в его сторону, Олег увидел, что драп и впрямь имеет место — Шульгин улепетывал со всем своим отрядом.
— Убью с-суку!!! Стоять!!! — заорал он ему вслед.
Но тот лишь вздрогнул, вжал голову в плечи и помчался дальше, петляя, будто заяц, явно опасаясь стрелы в спину. Макс дёрнул командира за плечо:
— Да хрен с ним! Все драпают, сам посмотри!
И правда: центр войска не выдержал и минутной схватки — фраки пробили строй в нескольких местах, не понеся при этом заметных потерь. По подсчётам Олега, чёрных всадников было девять: двое пали под огнём лучников и арбалетчиков, а семеро сейчас бесчинствовали среди толп разбегающихся ополченцев, так что на копья поднять никого не удалось — идея Кругова не сработала.
От уничтоженного центра волна паники неслась дальше — люди поспешно разворачивались и бежали куда глаза глядят. В некоторых местах процесс принимал организованный характер — бойцы покидали позицию по приказу командиров. Бой был проигран ещё до начала схватки с пехотой: войско, набранное с бора по сосенке, разбежалось от семерки чёрных всадников.
Олег не страдал желанием геройски погибнуть, да и нёс ответственность за своих людей — их надо сохранить во что бы то ни стало. Обернувшись вправо, на оголившийся фланг, покинутый отрядом Шульгина, он заорал:
— Уходим!!! Все уходим!!! Вправо!!! Назад никому не бежать!!!
Он первым покинул строй, подавая пример остальным. Странно, но большинство бойцов восприняли такой приказ с недоумением. В отличие от остальных ратников, стоявших в ожидании врага без дела и видевших все подробности происходивших событий, стрелки были сильно заняты. Нелегко работать с луком или арбалетом и при этом вертеть головой во все стороны — они видели лишь то, что находилось перед ними, а там как раз ничего катастрофического не наблюдалось.
Несколько мгновений люди медлили, но, подгоняемые примером самых расторопных, всё же рванули за командиром. И без того непрочная стена щитов развалилась, дротики триллов, не встречая препятствий, замолотили по хлипким доспехам, кое-где находя и незащищённую плоть. К счастью, берег в этом месте был ровным и чистым, препятствий для беглецов не было, и Олег через четверть минуты миновал зону обстрела. За спиной дружно взревели раксы — они так и не успели выбраться из русла, вид недосягаемого убегающего противника был для них нестерпим.
Прикрывая лицо руками, Олег вломился в заросли кустарника, тут же с трудом удержался на ногах — лук зацепился намертво. Бросать оружие не стал: выхватил нож, полоснул по тетиве — снимать её некогда, помчался дальше. Позади трещали ветками десятки его бойцов; он не оборачивался, но по изобилию звуков догадывался, что с ним осталось большинство, а возможно, и все. Дело за малым — сбежать как можно дальше.
Войско землян было разбито наголову.

ГЛАВА 18

Домчавшись до озера, Олег плюхнулся на спину, пустыми глазами уставился в небеса. Не так просто пробежать три километра по лесному бездорожью, да ещё и в доспехах с оружием. Нехорошо выказывать свою слабость перед подчинёнными, но сейчас не тот случай, чтобы строить из себя двужильного. Впрочем, бойцы не обращали на измочаленного командира ни малейшего внимания, ибо сами вымотались зверски: марш-бросок вышел славным, бежали так, что рекордсмены-легкоатлеты позавидовали бы. И неудивительно: ведь старались не ради медали — при таких стимулах как раз и совершается невозможное.
Кое-как отдышавшись, Олег присел, устало оглядел остатки своего войска, приободрился — людей уцелело немало. Бегло пересчитав оставшихся, он и вовсе обрадовался: тридцать два человека, так что потеряно всего трое. Это мелочи, да и не факт, что они погибли или попали в плен — могли просто заблудиться, из-за паники позабыв, куда бежать. Ничего — дорогу к кораблю знают все. Впрочем, приглядевшись, он увидел, что один человек явно не из его отряда:
— Клёпа! А ты как сюда попал?!
«Гном» сплюнул, вытер кожаным рукавом с нижней губы остатки тягучей слюны, спокойно и с достоинством ответил:
— Ты сказал бежать вправо, я и побежал.
— Так у тебя свой командир есть.
— А я на него срал, — хладнокровно сообщил Клёпа. — Да и не командовал он ни хрена: помчался прочь, будто ошпаренный. А мне что было делать? Там оставаться?
— Да нет, всё правильно. Странно, что я тебя сразу не засёк: когда людей пересчитывал… за своего принял…
— А я и есть теперь твой, — буркнул Клёпа.
— И на хрена ты мне нужен? — удивился Олег.
— Пригожусь. Сейчас придётся второе войско собирать, чтобы им навешать. Лучше у тебя в отряде побуду: ты хитрый больно, ловко всё предусмотрел, даже куда драпать в случае чего. Наш Лом о таком не подумал… В общем, принимай, тебе же лучше будет: я хоть ростом и не вышел, но любой шкаф одним ударом уделаю.
Рекламируя себя, Клёпа продемонстрировал покрытое кровавыми пятнами лезвие топора:
— Видал, как я его извозил?
— Брился им, что ли? — уточнил Олег.
— Может, и брил, но только не свою морду. Трилла одного успел отоварить: этот шустрик за нами ломанулся, а я его под кустиком и подкараулил, да так по макушке стукнул, что глаза во все стороны разлетелись.
— Тебя послушать, так он четырёхглазым был, — буркнул Макс.
— Не считал. И вообще, анатомия не моё призвание. А вот гинекология как раз…
— Умолкни, — устало произнёс Олег.
Клёпа послушно успокоился, прекрасно понимая, что сейчас не до шуток — люди не в том настроении. Олег до сих пор не мог прийти в себя от немалого разочарования после того, как понял, что потерял не троих, а четверых. Да, не исключено, что с ними всё в порядке, но с равным успехом по их телам уже могут бегать мухи.
— Раненые есть?
Бойцы зашевелились, послышались удивлённо-испуганные возгласы. Странно, но некоторые в суматохе боя и бегства вообще не заметили, как их зацепила сталь вражеских дротиков. Впрочем, тяжёлых ранений не было: те, кому досталось серьёзно, вообще не сумели достигнуть озера. Сильнее всех пострадал один — ему распороло бок, и крови он потерял изрядно. К счастью, Миша, коновал охотников, уцелел. Будучи санитаром войска, он таскал на поясе подсумок со своими варварскими инструментами и немедленно приступил к работе.
Пока лекарь возился с ранеными, Олег выслал пятёрку охотников в разведку, чтобы прошлись по следам бегства — возможно, удастся найти отставших. Строго-настрого приказал далее чем на полтора километра не уходить — приближаться к полю боя слишком опасно. К тому моменту, когда они вернулись, безуспешно пролазав по лесу около часа, Миша закончил истязать пострадавших, а Олег успел продумать план дальнейших действий.
Первым, инстинктивным порывом, было вернуться на корабль, но после коротких размышлений эту мысль пришлось отбросить. Он понимал, что хайтов немного, и скорее всего, опасность посёлку не грозит. Но всегда оставалась вероятность, что это только авангард и на подходе другие банды. Даже этого отряда вполне хватит, чтобы выжечь большую часть поселений левобережья. Теперь, когда объединённое войско землян уничтожено, им никто не помешает разделываться с деревнями поодиночке. И не исключено, что при этом они узнают о существовании посёлка на правом берегу.
Нет, бежать нельзя — скорее всего, отряд бывших островитян самое сильное войско, оставшееся в здешних краях. Наверняка спаслось немало ополченцев, но Олег сомневался, что они остались вместе — скорее всего, разбежались по всей округе и сейчас возвращаются в свои посёлки. Можно попробовать собрать новую армию, сейчас, после уничтожения Климова, самые тупые должны понять всю степень опасности и невозможности противостоять ей в одиночку. Однако представив, сколько сил придётся потратить на убеждение мэров и советов, и сколько на это уйдёт времени, Олег понял, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет. Надо действовать быстро — каждый потерянный день обернётся гибелью новых посёлков. Сейчас он понял, что чувствовали ваксы, когда он прошёлся по их землям карательным рейдом, — не очень-то приятное ощущение.
То и дело замечая на себе быстрые взгляды бойцов, ожидающих его решения, Олег понял: надо что-то сказать. Да и не стоило тут задерживаться — Михаил закончил «штопку» раненых, а просто сидеть неподалёку от места разгрома нежелательно. Кто знает, вдруг хайты вышлют во все стороны разведку в поисках уцелевших.
Поднявшись, Олег произнёс:
— Ребята, нам ничего не остаётся, как следовать за хайтами. Ни о какой прямой схватке не может быть и речи, но при любой возможности будем их пощипывать. У нас есть луки и арбалеты, вот и будем этим пользоваться, не вступая в ближний бой. Если всё будет хорошо, попробуем устроить ночное нападение на их лагерь, да и по пути можно арьергард пощипать.
— Стрел много израсходовали, — констатировала Рита, — У меня чуть больше половины колчана осталось.
— Может, попробуем вернуться на место боя, собрать? — предложил Макс.
Чуть поколебавшись, Олег кивнул:
— Хорошо, но только поначалу вышлем разведку: пусть посмотрят, что там происходит. А сами перейдём на другой берег ручья, оттуда легче следить за окрестностями.

Разведка обнаружила, что на поле боя царит тишь да благодать — хайты не стали задерживаться. Когда отряд Олега выбрался из зарослей, перед ними предстала весьма неприглядная картина. Изломанные кусты, вытоптанная трава, вода в заводях всё ещё мутная от потревоженного ила, кое-где в русле и на правом берегу ручья лежат тела триллов и раксов, а левый берег в изобилии усеян трупами ополченцев.
Олег большую часть бойцов послал собирать стрелы, небольшую группу отправил на поиски тел ребят из своего отряда, а сам обошёл поле боя, подсчитывая потери противника. Итог вышел неутешительным — два чёрных всадника, четырнадцать раксов и двенадцать триллов. Наверняка немало врагов было ранено, но оценить их количество было невозможно. Впрочем, даже раненый ракс в большинстве случаев посильнее ополченца, а уж о фраках и говорить нечего.
Поиски увенчались частичным успехом — в кустах нашли труп Саши Сёмина. Дротик пробил ему висок, кожаный шлем не помог. Остальные три бойца пропали бесследно, что оставляло надежду: Олег почти не сомневался, что они просто заблудились во время бегства. Ничего, в любом случае, где остался корабль, знают, так что вернуться сумеют.
Убитого похоронили поспешно, без долгих церемоний, да и могилу вырыли неглубокую — лопат нет, а работать топорами и мечами неудобно. По этой же причине не стали возиться с телами остальных павших. Их более полусотни, да и по лесу валяется неизвестно сколько, такими темпами придётся заниматься похоронами несколько дней. Весть о разгроме быстро облетит округу, так что вскоре обязательно пожалуют родные и друзья, вот они пускай об этом и позаботятся.
Основная цель возвращения была выполнена лишь частично — стрел нашли немного. Уцелели только те, что встряли в землю и деревья, а те, что торчали в телах хайтов, почти все были изломаны. Неудивительно: даже с пробитым сердцем раксы подолгу катались по земле, неизбежно ломая древки. Хотя цельнометаллическим арбалетным болтам это особо не вредило.
Кроме того, не исключено, что часть стрел хайты унесли с собой. Вывод был логичным: на поле боя не осталось никакого оружия, в ходе поисков обнаружили лишь несколько дротиков и топор ополченца, так что собирателям трофеев делать было нечего. С убитых раксов даже амуницию поснимали, а парочка триллов осталась без своих юбок. Подобная жадность удивляла.
Покончив со скромными похоронами, островитяне направились на юг. След врага потерять трудно — слишком их много, да и как потеряешь, если они продолжали двигаться всё по той же натоптанной тропе?

* * *

Олег решил не лезть на рожон и преследовать противника неторопливо. Если и удастся его пощипать, то ночью, да и то на большой успех рассчитывать нельзя. Попасться ему на глаза при свете дня — верный способ разделить судьбу разбитых отрядов. Олег знал, что хайты передвигаются быстро, и надеялся, что будет тянуться за ними. Впрочем, о разведке не забыл, выслав вперёд Монгу. Ловкий арк по силе заменит многочисленный дозор, а внимательности ему не занимать.
Не прошло и часа после начала преследования, как гладиатор вернулся. Подскочив к удивлённому Олегу, он по обыкновению коротко произнёс:
— Хайты!
— Далеко?
— Пять полётов стрелы.
— Около километра… — задумчиво произнёс Олег. — Что они там делают? По моим расчётам, должны были уйти гораздо дальше.
— Не знаю, я сразу побежал назад, чтобы вы не наткнулись на их дозор.
— Они ещё и дозор выставили?
— Да. И дальше слышится шум боя.
Олег подозвал Клёпу:
— Ты хорошо знаешь эти края?
— До последнего куста.
— Тогда подскажи, что там впереди, примерно в километре?
— Ничего интересного. Тот же лес и мелкий посёлок, его климовцы соорудили. Бойцов оттуда нам не присылали, теперь, небось, осознали свою ошибку.
Только тут Олег подумал, что неплохо бы разослать гонцов по округе, предупредить жителей об опасности. Но, взвесив всё, отказался от такой затеи: его отряд и без того маленький, не стоит его ослаблять. Кроме того, бывшие островитяне плохо знают этот край и обязательно заплутают, теряя время. Оставалось надеяться, что спасшиеся бойцы из других отрядов разнесут страшную весть по всем окрестностям. По логике, каждый будет стараться добраться до своей деревни, по пути рассказывая новости всем встречным.
Поколебавшись несколько мгновений, Олег приказал:
— Монгу, возьми Клёпу, подкрадитесь к хайтам, посмотрите, что они там делают и нельзя ли на них как-нибудь напасть без риска огрести кучу неприятностей.
— Там на дороге дозор, их можно легко убить.
— Сколько в нём бойцов?
— Четыре трилла.
— Нет, это смехотворный ущерб, мы их только раздразним. Так что подыщите что-нибудь более подходящее.
Разведчики отсутствовали больше часа. За это время Олег выработал чёткую тактику дальнейших действий. Если войско хайтов сейчас потрепать не удастся, то придётся ограничиться уничтожением дозора, довольствуясь такой малостью. Сейчас нужна победа, пусть микроскопическая, но несомненная. После поражения дух бойцов, и без того невысокий, упал ещё ниже. Большинство с нетерпением ожидало момента, когда командир перестанет страдать дурью и вернётся на корабль. Пусть у посёлка ещё нет стен, ничего страшного — хайты туда не доберутся. Они не дураки, чтобы переправляться через трёхкилометровую Фреону для прочёсывания безлюдного берега. Теперь даже соседство с ваксами казалось благом: в сравнении с рейдерами Хайтаны они весьма милые создания.
Вернувшись, Монгу разразился целой речью, что для немногословного арка было огромным одолжением:
— Они жгут посёлок, хватают людей. Стариков убивают, молодых и детей сгоняют в одну кучу. Можно напасть на охрану.
— Чтобы тебя понять, надо три мозга иметь, — вздохнул Олег.
— Правильно он сказал, только слишком коротко, — заявил Клёпа. — Посёлок захвачен, его подожгли, всех жителей собрали в кучу и обыскивают.
— Странно! — удивился Олег. — Когда я попал к ним в плен, никого особо не обыскивали.
— Что видел, то говорю. При этом стариков часто убивают. Этим занимается большая часть хайтов, но небольшой отряд расположился на поляне возле тропы, они стерегут пленных, взятых раньше. Я точно не разглядел, но по-моему, среди них есть ребята, уцелевшие после разгрома. И вообще, охраны там мало, можно попробовать освободить наших.
— Сколько это немного? — уточнил Олег.
— Десяток раксов и десятка два триллов.
— А пленников сколько?
— Человек двести или триста.
— Как же они их удерживают, чтобы не разбежались? — удивился Макс.
— Всех согнали в центр поляны: вокруг них бродят триллы, а раксы разбились на пять пар и равномерно разошлись вдоль опушки. Если кто выйдет, сразу заработает дротик.
— Так можно дружно рвануть, — не сдавался охотник. — Если ломанётся целая толпа, то проскочат. Дротиками человек пять успеют положить, не больше, так что проскочить через охрану можно без больших потерь.
— Да там одни бабы, а мужики немногим от них отличаются, — насмешливо констатировала Рита. — Не думаю, что они сумеют организовать массовый побег.
— Верно, — согласился Клёпа. — Нормальных ребят там немного, это в основном народ из Климова, а там публика известная.
Олег, понимая, что сейчас бойцы свёрнут на излюбленную тему унижения мужских качеств жителей посёлков, отказавшихся высылать бойцов в ополчение, поспешно произнёс:
— Ладно, попробуем их пощипать. Но учтите: что бы ни случилось, не лезьте на рожон. Нас слишком мало, не стоит лишний раз рисковать. Молниеносный наскок и стремительное отступление, пока не подоспели основные силы. Если попадём под удар, война для нас закончится.

* * *

Первыми жертвами новых партизан стали дозорные на дороге. Четверо триллов стояли тесной кучкой, хотя слово «стояли» здесь не совсем подходит. Метатели дротиков были слишком непоседливыми созданиями и долго находиться на одном месте не способны были просто физически. Олег никогда не видел, чтобы они присели или тем более улеглись, — эти создания постоянно держались на ногах, шагали из стороны в сторону, либо просто притопывали, будто горячая лошадь перед рывком.
Вот и эти хаотически мельтешили на узком участке дороги, своими движениями чем-то неуловимо напоминая муравьев или мух. Несколько охотников, подобравшись к ним по лесу, завалили всех одним залпом. Ещё одной особенностью триллов было то, что они никогда не произносили ни звука, между собой общаясь только жестами. Вот и сейчас попадали все без единого крика.
Жадный Клёпа нагреб целую кучу дротиков — лука или арбалета у него не было, так что на фоне других партизан он чувствовал себя обделённым. Тела оттащили в кусты: кто знает, возможно, сюда заглядывают вражеские дозоры, не хотелось бы, чтобы они подняли тревогу раньше времени. После этого отряд осторожно выдвинулся в сторону угадывающегося открытого пространства.
Разведчики не обманули — это действительно оказалась огромная поляна. Посередине в тесную кучку сбились сотни три пленников, вокруг них так же хаотически перемещались два десятка триллов с дротиками наготове. Олег старался дышать через раз — чуть ли не в десяти шагах застыла парочка раксов. Приглядевшись, он заметил на их телах грубые кожаные повязки, удерживающих тампоны из мха и травы: «гориллы» явно пострадали в схватке с ополченцами или при захвате Климова, из-за чего их и поставили охранниками. Командование хайтов опрометчиво решило, что это самое безопасное место, — пришло время доказать им всю ошибочность этого мнения.
Кольцо подцепило новенькую, ещё не обтрёпанную тетиву — старую он разрезал во время бегства, когда лук зацепился за куст. Стрела, выпущенная чуть ли не в упор, угодила ближайшему хайту между лопаток, пробив позвоночник. Несмотря на страшную рану, он вскочил, взревел, лихорадочно крутанулся на месте в поисках противника — и лишь потом завалился на бок. Его напарник рухнул беззвучно — тяжёлый тупоносый болт пробил ему затылок.
Бойцы, расположившиеся вокруг, выбравшись из зарослей, открыли беглый огонь по дальним противникам. Те, не ожидавшие нападения извне, поначалу растерялись, даже триллы прекратили свои суетливые метания и замерли на месте. Благодаря этому первый залп имел дли них весьма печальные последствия, выкосив около половины. В отличие от раксов, они не отличались большой живучестью, даже незначительная рана выводила их из строя. Олег отлично разглядел одного, катавшегося по земле с пробитым предплечьем. Столь сильный шок от такой царапины… Несмотря на неподходящее время, он понял, что этот факт надо обдумать, и запомнил его на будущее. Сейчас было некогда: мыслители в таких случаях первые кандидаты в покойники.
Завидев, что большая часть бойцов часто промахивается, он заорал:
— Стреляйте по ближайшим, дальних не трогать! Берегите стрелы, брать их негде!
— Олег!!! — истошно заорали из толпы пленных.
Не став разбираться, кто именно кричал, он откликнулся мгновенно:
— Сюда!!! Быстрее!!! Пока мы не начали отступать!!!
Он понимал, что это наверняка кто-то из его бойцов, но из-за шума различить его по голосу не смог. Ничего, должен вырваться: хайтам сейчас не до пленников.
Враги поняли, что приближаться к стрелкам нежелательно, а сил для их уничтожения не хватает, и сделали правильные выводы — два трилла скрылись в лесу, направляясь в сторону дымного столба, поднимавшегося над уничтоженным посёлком. Понимая, что они приведут подмогу, Олег выругался, обернулся к пленным. Вовремя — они как раз рванули врассыпную.
Скорее всего, групповой побег инициировали несколько ополченцев, ринувшихся в сторону стрелков. Остальные пленники были не столь расторопны — бросились во все стороны, в том числе и в направлении посёлка, где неминуемо попадут в лапы основного войска хайтов. Остановить их было невозможно, да и сражаться с остатками охраны не получалось — тех скрыли тела мечущихся людей. К этому моменту на ногах осталось всего четверо раксов и пятёрка триллов — ещё минута, и с ними было бы покончено. Жаль!
— Отходим! — скомандовал Олег.
— Да ты что! Только начали! — разочарованно выкрикнул Макс.
— В этом деле главное — вовремя закончить, причём самим. Если задержимся, заканчивать будут хайты. Бегом!
Бойцы развернулись, бросились в лес. Как и прежде, Олег до начала схватки установил место сбора — даже если кто отстанет, сможет найти его без труда. Убегая, он чувствовал некоторое разочарование: адреналин, горчивший рот, требовал выхода, скоротечная схватка без рукопашной прошла слишком буднично: Олег даже за меч не брался и не увидел крови противника. Просто несколько ударов тетивы по наручу, и поспешное отступление — бурливший боевой задор требовал более весомых деяний.
Но это просто эмоции — всё сделано правильно. Земляне только что уничтожили полтора десятка хайтов и устроили немалый переполох, освободив при этом множество пленников. Самое приятное, что при этом не заработали ни царапины. Пускай они убегают, но всё равно это — чистая победа.
Первая победа.

Добравшись до условленной полянки, Олег долго переводил дух. Второй раз за один день ему пришлось изрядно побегать в доспехах и при оружии, а с учётом утреннего марш-броска… Неплохая тренировка.
Макс, отдышавшись, обречённо произнёс:
— Ещё одна такая пробежка, и хайты уже не понадобятся: сам сдохну. Ритка, тебе меня не будет жалко?
Амазонка за словом в карман не лезла:
— Если ты надеешься, что стану цветы на могилку носить, то не дождёшься. Разве что плюнуть иной раз приду.
— Это уже неплохо, — удовлетворённо признал Макс. — Хоть помнить будешь, пусть даже таким нехорошим образом.
Главный охотник с прошлого года домогался сердца и тела воительницы, причём непонятно, чего больше. Пока что результат был нулевой: Рита отвергала все его ухаживания. И не только Макса — несмотря на её невзрачную внешность, от поклонников не было отбоя. Впрочем, удивляться нечего: условия изменились, а в этом мире рафинированным красоткам делать нечего. Сама девушка распустила слух, что надеется на встречу с мужем, с которым её разлучила катастрофа. Но Олегу как-то призналась, что никакого желания восстанавливать семью не испытывает — всё было кончено ещё на Земле, причём грязи при этом получилось достаточно. Олег был с ней в неплохих отношениях, но подробности выяснять не стал: амазонка не любила рассказывать о прежней жизни. Он подозревал, что она хлебнула немало и с тех пор мужчин попросту побаивается. Ничего, это временно, будет неплохо, если они с Максом сойдутся — пара выйдет гармоничная.
Поймав себя на столь далёких от войны мыслях, Олег удивлённо покачал головой:
— Надо же, нашёл время…
— Ты о чём? — не понял Макс.
— Да так… Эй, командиры троек! Перекличку проведите, все ли на месте!
Через несколько минут выяснилось, что отряд не потерял ни одного бойца, а вот приобрёл целых семнадцать — к ним присоединилась часть пленников. Все они состояли в отрядах ополчения, причём парочка — Лом и Дубин — были командирами. Они-то и рассказали Олегу, что большая часть бойцов попалась хайтам. Те не стали убивать сдающихся, просто обезоружили и прибавили к толпе пленных, взятых в Климове. Когда начался бой на поляне и все рванули куда глаза глядят, лишь Дубин, прокачав ситуацию, увлёк за собой часть народа. По словам одноглазого командира, поначалу людей было гораздо больше, но часть разбежались по дороге, направившись в свои посёлки.
О сбежавших ополченцах Олег не жалел: надежды на таких бойцов мало, того и гляди, дезертируют в самый неподходящий момент. Пусть меньше, но лучше, да и командовать гораздо легче. Сам себе он честно признавался, что, будь у него сотня подчинённых, мог растеряться с непривычки. А вот с таким количеством управиться легко и партизанить удобнее: большое войско нелегко прятать от вражеских глаз.
К сожалению, толку от присоединившихся было немного — хайты отобрали у них всё оружие. Их кое-как обеспечили наскоро сделанными дубинами и дротиками, конфискованными у Клёпы — это всё же лучше, чем ничего. Оставалось надеяться, что удастся уничтожить группу раксов, отбившихся от основного войска, и обеспечить новичков трофеями.
На этот раз Олег не стал спешить — отряд отдыхал около трёх часов. Разведчиков высылать не стал: после нападения хайты наверняка рвут и мечут, разыскивая наглых людишек, так что не стоит подвергать ребят излишнему риску. Ничего, надолго враг задерживаться не станет: ограбив посёлок, двинется дальше. Большой колонной, обременённый пленниками, он не сможет быстро передвигаться, если повезёт, ополченцы его ещё потреплют.

* * *

Триллов Олег заметил, как только они показались из-за поворота тропы в трёх сотнях метров от места засады. У него уже ноги начали затекать от долгого ожидания — пришлось долго просидеть почти без движения. Ополченцы, совершив приличный крюк по лесу, вышли к дороге ещё более часа назад. Следов прохождения войска хайтов не было — они сумели опередить врага.
Многие из присоединившихся семнадцати местных бойцов были охотниками и отлично знали лес, так что место выбрали не абы какое, а с умыслом. На дороге рядом с Олегом расположились пять лучников, остальные заняли позицию в трёхстах метрах, прямо посреди леса. Оставалось надеяться, что хайты сыграют по сценарию людей и попадутся в несложную ловушку.
Пока что всё шло по плану: как и в прошлый раз, первым показался дозор триллов. Их опять было четверо — Олег в очередной раз удивился беспечности противника. Ведь хайты уже дважды вступали в схватки с ополченцами и должны понимать, что здесь слишком опасно и мелкие группы высылать нежелательно. Хотя кто знает: может, они считают метателей дротиков пушечным мясом и равнодушно относятся к потерям в их рядах.
Тем временем триллы суетливо просеменили к месту засады. Их головы, как и все остальные части тела, ни на миг не останавливались, крутились чуть не на сто восемьдесят градусов, раскосые глаза внимательно исследовали окрестности. Однако заметить людей не так-то просто — замаскировались они прекрасно. Это не ранняя весна с её голыми ветками — сейчас достаточно присесть за густым кустом, и тебя не заметят даже с двух метров.
Олег терпеливо подпустил их поближе, поднялся, одновременно натягивая лук. Передний трилл дёрнулся, подаваясь назад — он инстинктивно старался отойти на безопасную дистанцию, откуда можно использовать дротики, не опасаясь получить сдачи. Но куда там — стрела, выпущенная чуть ли не в упор, насквозь пронзила его грудь.
Разом хлопнули тетивы товарищей — два трилла упали, но последний помчался назад. К счастью, Рита до сего момента выжидала, застыв с натянутым луком, и только теперь выпустила стрелу, расчётливо вбив её под рёбра правого бока. Из мягких тканей извлечь её нетрудно, а для метателей дротиков такая рана фатальна — они от любой царапины испытывают шок.
Этот трилл не оказался исключением: покатился по земле, сломав при этом древко, так что замысел амазонки не удался — стрела оказалась испорчена. Она даже не стала за ней идти — хладнокровия ей не занимать, но копаться в ране в поисках наконечника — это уже слишком.
Олег свою вырезал неповреждённой — такой работой его не смутить, поспешно вытер её о листья, помог товарищам оттащить тела с видного места, вернулся в кусты:
— Готовьтесь ребята, сейчас начнётся самое главное.
Лучники ничего не ответили, лишь один нервно кивнул. Сейчас им придётся столкнуться не с хлипким дозором триллов, а с основным войском. Здесь одним залпом всех не завалишь, так что скучать не придётся.
Голова вражеской колонны показалась через пять минут. Как и в прошлый раз, первыми шли триллы; правда, слово «шли» здесь не очень подходило — они передвигались короткими перебежками, на мгновение замирая на месте, крутили головами и вновь устремлялись вперёд. За ними угадывалась орда раксов, валивших по тропе сплошной лавиной.
Выждав, когда до передних противников осталось менее сотни метров, Олег тихо скомандовал:
— Огонь!
Уже освобождая тетиву, он вдруг подумал, что команда глупа: она для огнестрельного оружия, но не для луков и арбалетов. Всё же человеческое сознание — загадочное явление: даже в столь опасной ситуации может абстрагироваться от реальности, размышляя над никчёмными вещами.
— Нашёл время… — буркнул себе под нос Олег, накладывая на тетиву вторую стрелу.
Триллы, понеся первые потери, замерли, недоумённо вертя головами. Но долго их рассеянность не длилась: определив, откуда несутся стрелы, они помчались в сторону засады, на ходу доставая дротики из длинных колчанов, болтающихся за спиной.
Выстрелив второй раз, Олег прокричал:
— Отходим!
Выждав, когда все бойцы покинут позицию, он помчался за ними, следя, чтобы никто не отстал. Сам Олег не спешил — триллы ни в коем случае не должны потерять добычу из виду. Долговязые метатели дротиков шумели как стадо слонов: продираясь через кусты, они рвались наперерез удирающим.
— Вовремя мы! — крикнула Рита. — Ещё немного, и было бы поздно.
Да, легконогие триллы отличались немалым проворством, соревноваться с ними на равных чревато неприятностями. Фора в расстоянии сокращалась с каждой секундой — враги дышали в затылок. Лишь деревья не давали им пустить в дело дротики — дистанция уже вполне это позволяла.
Внезапно за треском кустов и топотом Олег отчётливо различил стук копыт. Похолодев, он дико заорал:
— Быстрее!!! Чёрные всадники!!!
Бойцы и без того не медлили, а сейчас рванули будто подстёгнутые. Лес здесь был редковатый, и фраки могли передвигаться без труда. В сравнении с всадниками триллы не более чем черепахи — те нагонят моментально. В планы Олега схватка с этими мясорубками не входила: по аналогии с первым боем, он думал, что они вступают в дело в последнюю очередь. Но сейчас всё получилось не так.
К счастью, впереди показалась речка: будь она на сотню метров дальше, можно было бы не торопиться — всё равно не успеешь. Бойцы с разбегу преодолели заболоченный берег, ринулись в воду. Олег поднял лук повыше, стараясь не замочить оружие — тетива последняя, заменить её нечем, разве что попрошайничать у товарищей.
Плыть, гребя одной рукой, неудобно, да и одежда мешала, но речка маленькая, после пары десятков энергичных гребков Олег почувствовал под ногами дно. К этому моменту на берегу уже вовсю хлопали луки и арбалеты оставшихся здесь бойцов. Выбравшись на мелководье, он обернулся посмотреть, в кого же они стреляют.
Вовремя — как раз в этот момент чёрный всадник влетел в воду. Всё более холодея от страха, Олег наблюдал, как враг легко преодолел узкую полоску мелководья, занёс свою кошмарную пику с длиннющим изогнутым наконечником, изготавливаясь для рубящего удара — ещё пара секунд, и он преодолеет последние оставшиеся метры и снесёт голову дерзкому человеку. Чешуйчатый конь рванул дальше, на глубину, и тут наваждение прошло: фрак из машины убийства превратился в беспомощного младенца.
Странно, но как только копыта потеряли контакт с дном, конь отчаянно забился и едва не опрокинулся на бок. Речка, несмотря на узость, была приличной глубины — земляне заблаговременно это проверили. Неизвестно, растерялся ли фрак от неожиданности, попав в омут, или просто не дружил с водой, но бойцы использовали случившееся на всю катушку, вбив в беспомощного противника пару десятков стрел. Наездник погиб на месте, но вот его животное, даже заработав кучу тяжелейших ранений, продолжало дёргаться, всё ещё пытаясь выбраться на твёрдую почву.
Ополченцам было не до него — они обстреливали новых всадников, показавшихся из леса. Те, сходу оценив ситуацию, не стали лезть на рожон, опасаясь повторить судьбу коллеги. Поспешно развернувшись, они скрылись в зарослях, вместо них оттуда высыпали триллы. С фраками их не сравнить — ни доспехов, ни щитов, да и не живучие. Первые выстрелы завалили сразу нескольких, в ответ остальные метнули дротики — левее Олега истошно заорал раненый.
Однако выстоять против луков и арбалетов триллам оказалось не под силу. Будь их сотня, всё могло повернуться иначе, но три десятка здесь ничего не добьются, а остальные ещё не подошли. Метатели дротиков отошли, понеся приличные потери — Олег насчитал одиннадцать тел. Поспешно подхватив оружие и амуницию, специально оставленные здесь перед засадой, дабы не замочить при переправе, он заорал:
— Всё! Отходим!
— Почему отходим? — возмутился Макс. — Всё только начинается! Сейчас они опять появятся, и мы по ним врежем залпом!
— Такой большой и такой дурак! Всадники не полезли на рожон, они наверняка сейчас брод ищут. А когда найдут… Всё понял?!
Макса проняло: он бросился бежать одним из первых. Олег его прекрасно понимал: речка маленькая, то, что здесь приличная глубина, ещё ничего не значит — через сотню метров может обнаружиться отличный брод, по которому кони пройдут, не замочив брюха. Всего-навсего парочка фраков может разгромить отряд, вызвав панику одним своим видом. Даже при самом лучшем раскладе обойтись без потерь не получится. Да и без чёрных всадников потерь хватало: одному бойцу помогали бежать товарищи, у него было пробито бедро, у некоторых виднелись более лёгкие раны — залп триллов даром не прошёл.
Несмотря на суматоху, бойцы бежали организованно — никто не отставал и не вырывался вперёд. Война — хорошая школа: ещё не настал вечер, а люди уже научились правильно драпать. Теперь дело за малым — научиться наступать.

Привычно удалившись километра на три от места схватки, Олег сменил курс, вновь заходя на опережение. Он надеялся, что замыслы хайтов не изменятся, они и дальше продолжат движение по тропе. При этом высокий темп держать не получится — мешают пленники. Да и посёлков по пути немало: на штурм и разорение каждого уходит несколько часов. Даже если передвигаться не торопясь, всё равно опережать противника нетрудно.
Солнце склонялось к горизонту, когда Олег остановил отряд на отдых. Нет, он не собирался здесь ночевать — просто люди должны собраться с силами перед ночным боем. Хайты, понеся обидные потери в нескольких стычках, ни на миг не должны оставаться без внимания. Раз не получается разгромить их в открытом бою, то придётся и дальше изводить врага мелкими укусами. Впрочем, не настолько уж и мелкими — за день земляне прикончили десятка три раксов и триллов да одного чёрного всадника. Если учесть, что сами за это время не потеряли никого при одном тяжелораненом…
Можно считать, что люди выиграли один серьёзный бой.

ГЛАВА 19

Макс и Клёпа, посланные в разведку, вернулись около полуночи, найдя Олега у одного из костров. Тот, завидев товарищей, недовольно буркнул:
— Где вас носит? Я уже волноваться начал.
— Там за пять минут никак не управишься, — ответил Макс.
— Ладно… Ну?
— Нашли мы их лагерь.
— Я и не сомневался. Далеко?
— Рукой подать, мы назад за час вернулись. Они расположились в захваченном посёлке. Сжигать его не стали, так что ночуют прямо в хижинах.
— А пленных тоже в посёлке держат?
— Да. Там частокол уцелел, только в нескольких местах при штурме проломлен.
— Ясно. Эх, жаль, стрел зажигательных нет, пустили бы им красного петуха.
— Можно так поджечь, факелами, — предложил Клёпа. — Там возле посёлка смолокурня имеется: все поразбежались, но смола-то должна остаться.
— Это уже что-то, — удовлетворённо кивнул Олег. — Подобраться к частоколу можно?
— Вдоль него триллы бродят, но их не слишком много, — ответил Макс.
— Немного? Всё равно, их даже нескольких хватит. Опасные твари…
— Это триллы-то опасные? — хмыкнул Клёпа. — Да их банными вениками можно разогнать.
— Не в том дело, — вздохнул Олег. — Да, как бойцы они никчёмные, но подумав тут на досуге, я много чего понял. Они просто глаза и уши вражеского войска. Я и раньше, будучи на землях Хайтаны, немало наблюдал за их повадками и только сейчас начал это понимать.
— Что значит — глаза и уши? — уточнил Макс.
— То и значит. У них очень острый слух и хорошее зрение. В отличие от раксов: те явно подслеповаты. Однажды один наткнулся на нас, когда мы прятались в роще, так он сперва удивился, а потом ещё и щурился, явно не мог нас толком разглядеть. И пленников в основном охраняют метатели дротиков. Да и в остальных отношениях они странные создания: слишком подвижные, я ни разу не видел, чтобы кто-нибудь из них присел или лёг или, на худой конец, просто постоял секунд десять, не дёргаясь. Не удивлюсь, если они вообще не спят.
— Интересные ребята, — хмыкнул Клёпа. — Я так понимаю, что ты думаешь, будто они и ночью неплохо видят?
— Да, так и думаю. Подобраться к частоколу незамеченными не удастся.
Рита, молча сидевшая рядом, тихо предложила:
— Можно попробовать их отвлечь.
— Да, — кивнул Олег, — я как раз над этим думаю. Пошлём маленькую группу для имитации нападения с противоположной стороны. Надеюсь, все, как обычно, кинутся в ту сторону, тут мы и ударим с другой. Если повезёт, пленников освободим, а не повезёт, всё равно шороху наведём.
— Когда выступаем? — уточнил Макс.
— Часа через два. Вы пока отдохнёте немного, а подойдём как раз под утро. У людей в этот момент сон самый крепкий, надеюсь, что хайты в этом отношении ничем от нас не отличаются.
— Но ты сказал, что они вообще не спят? — удивился Клёпа.
— Я говорил про триллов: раксы как раз спят мертвецким сном. Слышал бы ты, как они храпят…
— Громко?
— Не то слово! В трёх шагах оглохнуть можно. Ладно, отдыхайте.

* * *

На востоке начало светлеть, когда бойцы вышли на исходную позицию. За двадцать минут перед этим отряд разделился — все пришлые ополченцы под командой Дубина отправились в обход, устраивать отвлекающий маневр, остальные должны были нанести основной удар, выйдя с противоположной стороны. К счастью, лес возле посёлка был редким, во многих местах начисто вырубленным, так что передвигаться без шума было несложно: не приходилось продираться через кусты, дразня чуткие уши триллов.
Притаившись на опушке, Олег снова не ко времени лениво размышлял о том, что постепенно земляне начисто сведут лес на огромных площадях. Уже сейчас посёлки, прежде утопавшие среди деревьев, стояли на огромных полянах. Людям необходимы брёвна для домов и дрова для их обогрева. Не имея тягловых животных, доставлять их издалека нелегко, вот и приходилось проводить вырубки под самым жильём. Пни выкорчёвывали, тут же пускали на смолокурение, в итоге оставались поля, пригодные для огородов. Кое-где их уже засевали — немного семян соседям продали островитяне после осеннего путешествия, кое-что удалось выменять у вольных кшаргов. Год-другой, и пришельцы обзаведутся настоящим сельским хозяйством. Эх, им бы ещё земные злаки, с их урожайностью!
И тут Олег ухватил ниточку ускользающей, смутной мысли. Успев её сформулировать, он улыбнулся и, не выдержав, шепнул расположившейся рядом Рите:
— Слушай, я думаю, что у нас есть шанс обзавестись земными семенами.
— Где ты их возьмёшь? — удивлённо прошептала амазонка.
— Помнишь, я рассказывал про центр катастрофы с развалинами вокзала?
— Ну?
— Там, помимо всего прочего, было немало вагонов, пассажирских и товарных. Некоторые разбиты в щепки, но другие почти неповреждённые.
— И что с этого?
— Разве сама не понимаешь? Вспомни: катастрофа произошла по осени. Как раз был окончен сбор урожая, зерно с элеваторов развозили по потребителям. Я почти не сомневаюсь, что некоторые вагоны были загружены им под завязку.
— А толку? Считай, год прошёл. За этот срок зерно вымокло, его расклевали птицы и растащили грызуны…
— Мыслишь верно, но всё равно шанс есть. Если вагон не сильно пострадал, то влага груз не подпортит. Кроме того, катастрофа уничтожила всё живое в радиусе в несколько километров: мы не раз видели скелеты антилоп и лошадей, кости птиц и мелких зверьков. Грызуны погибли, новые переселиться на пустующие земли ещё не успели. А если кто и повадился бродить за этим зерном, то за год не растащит. В одном вагоне больше пятидесяти тонн: тысячам сусликов на год хватит.
— Ладно, уговорил. Возможно, что-нибудь и уцелело. Надо было сразу после твоего возвращения экспедицию туда организовать: нельзя терять время.
— Я понимаю, просто в тот момент эта мысль в голову не приходила. Мы ведь там ничего не осмотрели: так, взглядом поверху пробежались. Я думал, что особой спешки нет: железо подождёт. О том, что там можно разжиться семенами, даже не догадывался.
— Хорош болтать, — недовольно шепнул Макс. — Того и гляди, ушастые расслышат и придут посмотреть, кто же здесь шушукается.
Олег замолк, признавая правоту товарища. До частокола отсюда не более полусотни метров, в этот предрассветный час тишина стояла мёртвая — ни одна птица ещё не решалась подать голос, лишь где-то в отдалении, на лесном озерце, лениво квакали лягушки. Мимо изгороди в обе стороны дефилировали дозоры неугомонных триллов, так что лишний звук мог обернуться неприятностью. Но уж больно интересная мысль, невозможно было удержаться, чтобы её не высказать вслух. Да и всякое может быть: как ни рассчитывай, всё может обернуться не по-задуманному. Если он сложит голову в этом бою, никто так и не узнает про его открытие. Впрочем, открытие ли? Простой набор предположений — не исключено, что там даже зёрнышка никогда не было. Вздохнув, Олег снова вернулся к действительности.
Посёлок не слишком пострадал при захвате. Скорее всего, жители, попытавшись дать вялый отпор, быстро сдались, не желая держаться насмерть. Все прекрасно знали, что хайты пленников не убивают — будь иначе, поневоле пришлось бы сражаться до последнего. Раксы секирами прорубили частокол в нескольких местах и сокрушили хлипкие ворота. Сомнительно, что при этом они понесли потери: населения в деревеньке не более сотни, да и хорошие бойцы везде в дефиците.
По прикидкам Олега, у хайтов должно было быть не меньше двух сотен пленных, а скорее — раза в полтора больше. Учитывая численность захватчиков, разместиться всем на столь малой площади нелегко — за частоколом должно быть тесновато. Олег с беспокойством подумал, что неминуемо поднимется паника, многие люди пострадают в давке. Но с этим придётся смириться: сейчас главное — пощипать хайтов. Кто знает, может несколькими ударами исподтишка удастся их ослабить настолько, чтобы освободить всех. В противном случае пленники бесследно исчезнут на землях Хайтаны. Не все так удачливы, как Олег, да его с арками и не успели загнать глубоко на вражескую территорию. Судя по слухам, такое удавалось единицам: агрессоры умели беречь свою добычу.
Дубин запаздывал: уже заметно развиднелось, но на противоположном конце посёлка царили тишь да благодать. Олег уже начал разворачиваться к Максу, дабы посетовать на нерасторопность одноглазого командира, как услышал отдалённые крики — будто разом взвыли полтора десятка мужиков.
Впрочем, почему «будто»? Именно так всё и было. С этой позиции разглядеть происходившее было невозможно, но Олег прекрасно всё представлял. Ополченцы, выскочив из зарослей, должны были сымитировать атаку на частокол. Так как скромная численность не позволяла изобразить качественный штурм, нехватку личного состава они компенсировали истошными воплями — каждый старался орать за троих.
Дозоры триллов на миг остановились, прекратив метаться вокруг посёлка, все разом повернулись в сторону источника шума и бодро помчались в том направлении.
— Лишь бы Дубин глупостей не натворил, — вздохнул Олег.
— Ты боишься, что он в драку ввяжется? — уточнил Макс.
— Да. Он после разгрома обижен, от него всего можно ожидать.
— Да, парень он горячий.
— У них даже настоящего оружия нет.
— Так ведь это всего лишь триллы, на них и дубин хватит.
— Но они на месте стоять не будут, их тактика — обстреливать издалека. Так что если Дубин попробует их погонять, толку не будет. Перебьют всех ребят, как куропаток.
— Хрен с ним, — отмахнулся Макс. — Нам главное свои шкуры сберечь, пускай Дуб своей головой думает. Не пора ли начинать?
И Олег удивился: спокойно относиться к такой вероятности — в одночасье лишиться семнадцати бойцов?..
Он оглядел окрестности, убедился, что все патрули ринулись в сторону Дубина. Кивнув, он, уже не таясь, громко произнёс:
— Начинаем.
Повсюду застучали огнива, разбрасывая снопы искр, вскоре первые голубые огоньки побежали по заготовленным факелам. Клёпа и впрямь не ошибся, привёл к смолокурне — помимо смолы там обнаружили приличные запасы бересты, так что горючих материалов хватало.
Олег подхватил сухую сосновую ветку, вдетую в берестяную трубку, напитанную смолой, поднёс к огню, дождался, когда она схватится, прокричал:
— Пошевеливайтесь, нас сейчас видно, как новогоднюю ёлку! Только не увлекаться! Если придётся туго, разбегаемся в разные стороны и поодиночке выходим к месту сбора. Вперёд!
Бойцы выскочили из зарослей, рванули за командиром. Как всегда бывает в стрессовые моменты, Олег не чувствовал под собой ног — казалось, это не он бежит, а сама земля передвигается, бьёт его по ступням. В ушах гулко отдавались удары сердца, по спине ритмично бил лук, в руке трещал факел, но громче всего гремели шаги десятков товарищей. Звуки были необычайно чёткими; несмотря на всю опасность подобных моментов, Олегу они нравились именно за отчётливое восприятие окружающего мира, да и эйфорию от выброса адреналина не стоило сбрасывать со счетов.
Полсотни метров он преодолел за несколько мгновений, размахнувшись, удачно закинул тяжёлый факел на крышу, возвышавшуюся над частоколом. Ударившись о вязанку тростника, тот выбросил фонтан горящих смолистых капель, светлячками усеявших всё вокруг, и уже через пять секунд заполыхал настоящий костёр: нерадивый хозяин поленился обложить кровлю несколькими слоями коры, теперь дом сгорит очень быстро.
Факелы товарищей также нашли себе немало целей, лишь некоторые, брошенные излишне возбуждёнными бойцами, улетели в неизвестность. Приближающийся рассвет и без того прогнал ночную тьму, а сейчас начало резко светлеть с каждой секундой. Странно, но никакой реакции на действия похитителей не последовало — с другой стороны никто даже не крикнул. Олег сомневался, что все хайты побежали разбираться с бесчинствующим Дубиным, но по всему выходило: если кто и остался, то таких немного.
— За мной! — крикнул он, бросаясь к ближайшему пролому и раздумывая — сейчас схватиться за лук или чуть позже.
Бойцы, избавившись от факелов, поспешили за командиром. Он легко перепрыгнул через мелкий ров, имеющий скорее декоративное, чем оборонительное значение, в два прыжка взлетел на вал. Частокол в этом месте был снесён на протяжении десятка метров — пролом получился изрядный. Выскочив на его середину, Олег позабыл о желании взяться за лук — прямо перед ним стоял ракс.
Хайт подслеповато уставился на человека; при этом он щурился с таким видом, будто пытался вспомнить, где встречался с этим наглым землянином. Олег прыгнул на него, одновременно выхватывая меч. Миг, и полуметровый клинок шириной в три пальца удачно проник в щель между доспехами. Удачно начав, он и закончил удачно — прошёл до конца, не задев рёбра.
Рана была смертельна, тем более что, высвобождая меч, Олег рванул его в сторону. Но ракса не так просто свалить: он умрёт, но перед этим ещё побарахтается. Взревев, хайт шлёпнул парня по скуле раскрытой ладонью — будто пощёчину отвесил. Шлепок вышел неслабым: Олега буквально унесло в сторону. Рухнув на землю, он не смог остановиться: по инерции перекатился через плечи, ногой ударил по лестнице, прислонённой к стене хижины, сломав пару перекладин, а головой развалил поленницу.
Кое-как приподнявшись на дрожащих ногах, он развернулся, сквозь мириады мельтешащих искр пытаясь разглядеть противника. Но тот уже был не опасен — подоспевшие товарищи добили его.
— Стоять! — хрипло приказал Олег. — Дальше не идти! Луки и арбалеты — к бою!
Впрочем, бойцы и не думали рваться вглубь посёлка, растерянно останавливались под валом. Было чему удивляться: деревня оказалась пуста. Если исчезновение хайтов можно объяснить тем, что они бросились в погоню за отрядом Дубина, то ждать подобного рвения от пленников не стоило. Однако их здесь не было — спрятать в паре десятков хижин несколько сот человек невозможно.
Не веря своим глазам, Олег во всю мощь лёгких заорал:
— Эй!!! Есть кто живой?! Выходите, вы свободны.
Несколько мгновений ничего не происходило, затем из-за дальних домов вынеслись три разъярённых ракса. Взрыкивая и подвывая, они ринулись на землян. Бойцы, казалось, даже обрадовались появлению противника — хоть какая-то определённость. Заработали десятки луков и арбалетов: даже для живучих раксов это было слишком — рухнули все почти мгновенно.
Больше никто не появился.
Олег был далёк от армейских реалий и о тактике ведения боевых действий, да ещё в таких условиях, имел весьма смутные представления. Замысел, рассчитанный до мелочей, рухнул: бой отменялся ввиду отсутствия противника. Кто знает, как бы поступил в этом случае опытный военачальник, но Олег поддался минутному порыву, решив преследовать врага. Было ли это гениальным предвиденьем талантливого командира, не подозревающего о своём таланте, или просто озарение возбуждённого сознания, неизвестно.
— Вперёд! Луки и арбалеты держать наготове!
— Ты что? — крикнул Макс. — Они сейчас вернутся.
— Молчать! — почти злобно выкрикнул Олег. — Задолбал своими спорами! Я командир, а ты подчинённый, так что заткнись!
Олегу попросту нечего было ответить товарищу — он не представлял, как мотивировать своё решение. Ведь, пройдя посёлок, отряд может наткнуться на огромные силы противника — отступить будет трудновато, а без потерь и вовсе невозможно. Это понимали все бойцы — их надо было как-то успокоить. В голове царил сумбур, который не прошёл ещё после удара, и как приободрить людей, Олег просто не представлял. Но вдруг, неожиданно для самого себя, он чётко сформулировал фразы, вложив в них те подспудные мысли, что заставили его устремиться в погоню за врагом:
— Не бойтесь! Хайты действуют, как обычно: триллы помчались за ребятами Дубина, их обгоняют фраки, а раксы отстают, сами знаете, какие они тихоходы. Вот их мы и пощиплем… самых задних.
— А куда пленные делись? — на бегу выкрикнул кто-то из бойцов.
— Не знаю. Наверняка их погнали назад, под охраной. Так что хайтов стало ещё меньше. Сейчас мы им устроим!
На последних словах послышалось несколько воинственных криков: самые отчаянные из ополченцев вошли в боевой раж, им сейчас не было дела до действий командира — главное, что он ведёт их кого-то мочить, всё остальное не имеет значения.
Как ни странно, Олег оказался прав на все сто процентов: триллы и фраки давно исчезли, неповоротливые раксы отстали очень существенно. По правде сказать, некоторые ещё толком бежать не начали — только-только успели покинуть посёлок. Троица задержавшихся как раз и вернулась назад, видимо, привлечённая криком Олега, а тот одиночка, отвесивший ему оплеуху, наверное, просто засуетился, в спешке попутал направление и собирался покинуть посёлок через пролом, облюбованный землянами. Часть остальных «горилл» остановилась в полусотне метров от частокола. Никто так и не узнал, что их задержало — то ли услышали воинственные возгласы, то ли просто почуяли неладное. Неважно: главное, что десятка два «горилл» промешкали, далеко отбившись от основной массы, ринувшейся в погоню за отрядом Дубина.
Должно быть, даже на подслеповатых раксов явление землян произвело некоторое впечатление. Подсвечиваемые заревом пожара, разгоравшегося за их спинами, бойцы плотной толпой вынеслись в пролом частокола, дружно взревели, завидев противника. «Гориллы» на несколько мгновений растерялись, поспешно разворачиваясь лицом к нападающим; они инстинктивно сбивались в оборонительную линию, выставляя круглые щиты, обитые листовой бронзой. Но люди и не думали вступать в рукопашную схватку — остановившись, они взялись за луки и арбалеты.
Стрелы загремели по доскам доспехов и бронзе щитов. Только тут раксы очнулись, с рёвом бросились на врага. Олег, уже видя, что они несут солидные потери, ничуть не испугался их порыва, понимая — победа останется за людьми:
— Всем стоять! — заорал он. — Мы их сделаем! Все в линию!
Никто и не думал отступать, скорее наоборот. Но крик не пропал даром — некоторые бойцы, отбросив разряженные арбалеты, в запале бросились вперёд, не в силах дождаться приближения противников. Приказ командира остудил их пыл, они замерли, поспешно выстроились в плотную линию. К сожалению, копий ни у кого не осталось: их побросали ещё во время первого бегства. Жаль — с ними было бы проще.
Эрон, не обращая внимания на приказ командира, вышел из строя. Олег не стал его останавливать, прекрасно понимая, что для алебарды нужно немало свободного места. Арк, взвыв первую строку чудовищно немелодичного гимна гладиаторов, ринулся вперёд, вбил длинное острие в глаз первого ракса, размахнулся на второго. Дальнейшего Олег уже не видел — отбросив за спину лук, он прыгнул навстречу противнику, распластавшись в длинном выпаде. Меч вспорол массивное предплечье, уже занесённая секира вывалилась из разжавшихся пальцев. Возвращая оружие, Олег чиркнул по незащищённой шее, тут же брызнувшей кровавым фонтаном. Всё, с этим покончено.
Но ракс так не считал — лишившись оружия, с повреждённой рукой, смертельно раненый в шею, он ринулся на убийцу. Однако Олег не купился на этот трюк: одного раза ему хватило — скула до сих пор горела, наливаясь багровой опухолью. Отпрыгнув назад, под защиту товарищей, он выставил меч, стараясь удержать противника на расстоянии. Тщетно: тот с размаху напоролся на клинок животом и тут же завалился на спину, едва не вырвав оружие из руки противника — это чей-то топор сокрушил его лоб.
Схватка закончилась, толком не начавшись — большая часть раксов полегла от стрел, лишь несколько смогли вступить в рукопашную, да и то большинство при этом уже было ранено, что не лучшим образом сказывалось на их боеспособности. Впрочем, без потерь не обошлось: Олег с горечью увидел одного убитого — удар секиры разрубил ему голову. Встав над телом, он прокричал:
— Ещё убитые есть?
— Нет, — нестройно донеслось со всех сторон.
— Ладно. Его понесём с собой, похороним по-человечески. И соберите всё трофейное оружие, ребятам Дубина оно не помешает, а то так и будут бегать с палками… если они ещё живы.
Через пять минут отряд скрылся в лесу, спеша к условленному месту встречи. Несмотря на гибель товарища, настроение было возбуждённо-приподнятым. Неудивительно — это была первая настоящая победа землян в войне с серьёзным врагом. Все предыдущие схватки проходили по стандартному сценарию — наскок из-за угла, короткий обстрел и последующее бегство от разъярённого врага. Но сейчас всё по-другому: противник уничтожен полностью, поле боя осталось за людьми. И неважно, что истреблена лишь малая часть войска хайтов — это ничуть не умаляет значение свершившегося.
Позади вовсю полыхал посёлок, но света хватало и без этого: вот-вот должно было выглянуть солнце.

* * *

На условленном месте Олег нашёл лишь четырнадцать человек во главе с мрачным Дубиным. Подойдя к нему, он для очистки совести поинтересовался:
— А где остальные?
— Медленно бежали, — вздохнул одноглазый командир.
— Понятно…
— Тебе тоже досталось? — Дубин кивнул на тело.
— Да, одного потерял.
— Хоть не зря?
— Больше двух десятков раксов прикончили.
— Уже неплохо, — ухмыльнулся Дубин. — У меня четверо пропало, ты одного потерял. В общем, счёт в нашу пользу.
— Есть интересные новости: куда-то исчезли все пленные.
— Как? — изумился подошедший Лом.
— Очень просто. Мы напали на посёлок, но там никого не оказалось — вообще никого. Только на окраине с кучкой раксов схлестнулись — все остальные за вами учесали.
— Да уж, погоняли они нас, — грустно признал Дубин. — Я было подумал, что конец пришёл. В затылок дышали, копыта под самым ухом стучали.
— Небось, сам промедлил, пытался триллов пощипать.
— Да, — признал Лом. — Хотели дротиками разжиться да кинжалы поснимать. Кое у кого и топорики имеются. Сам понимаешь: нам оружие до зарезу надо.
— Да. Но толку с этого? Всё равно ничего не получилось, а людей потеряли.
— Они, возможно, живы, только заблукали в суматохе.
— Ладно, ждать их долго не будем. Похороны закончим и уйдём.
— А отдохнуть? — поинтересовался Дубин.
— Не до отдыха сейчас. Мужики все молодые, здоровые, в этом возрасте вообще спать через раз положено. И надо выяснить, куда подевались пленные. Пошли трёх своих ребят на разведку, пускай вернутся по следу хайтов, разберутся, что к чему.
— А как они нас потом найдут?
— Дело это недолгое, просто обговорим маршрут и назначим несколько мест встречи. Сам всё продумай, я в этих краях ориентируюсь плохо.
— Ты думаешь, пленных назад погнали? — поинтересовалась подошедшая Рита.
— Почти не сомневаюсь.
— Тогда смысла в разведке нет, только людей отвлекать.
Олег, задумавшись над словами амазонки, со стыдом понял, что она права. Действительно, даже если точно выяснится, что пленников погнали назад, это ничего не изменит. Гнаться за ними с целью освободить сородичей никто не будет: ведь оставшиеся враги без помех займутся разорением поселений, испепелив весь край. Сейчас надо сосредоточиться на основных силах хайтов — они явно не собираются успокаиваться, продолжая рейд по восточному берегу. Скорее всего, пока не наберут новую партию живой добычи, не успокоятся. Так что волей-неволей придётся им в этом препятствовать всеми силами. Даже если случится чудо и за этот день с врагами будет покончено, догнать удаляющуюся колонну будет уже невозможно — люди сгинут на землях Хайтаны. Так что распылять и без того невеликие силы, отправляя разведку, неразумно.
— Да, — кивнул Олег, — ты права. Обойдёмся без разведки: нам сейчас не до пленников.
— И что дальше делать будем? — настороженно поинтересовался Дубин.
— То же самое. Начнём кружить вокруг них, отщипывая мясо по кусочку.
— Ясненько… Только сейчас это будет потруднее.
— Это почему?
— Так без пленных они пойдут гораздо шустрее. Да и люди у нас сильно вымотались: ночью практически не спали.
— Да, нелегко придётся… Вот что, давайте-ка действительно устроим привал на пару часов. Потихоньку, без спешки, могилу приготовим, и люди хоть маленько отдохнут. А хайты никуда не денутся, мы их обязательно догоним.
Возражений, естественно, не было.

* * *

Остатки войска хайтов осаждали Град — посёлок Кругова.
Исторически сложилось, что он считался крупнейшим поселением в этих местах. Да, островитяне по численности дышали ему в затылок, но всё равно — за ними как бы закреплены вторые роли, пусть даже их станет в два раза больше. Как ни странно, в своё время здесь сумели наладить эффективное снабжение, и от голода люди не страдали, если не считать весеннего кризиса; но тогда досталось всем — никто не избежал сосания лапы. По зиме ватаги рыболовов обходили мелкие озёра, в изобилии усеивающие пойму Фреоны, пилили лёд, огромными сачками вычерпывали рыбу, рвущуюся к спасительным прорубям: во многих маленьких водоёмах обитатели полностью вымирали от нехватки кислорода. Жизнь возвращалась туда только после разлива, приносившего новичков.
Так что, несмотря на скудные запасы, посёлок продержался достойно — на рыбной диете. Кроме решения продовольственной проблемы, здесь наладили более-менее приличную санитарию и устроили хороший гончарный цех. Даже Добрыне с его дотошностью не удалось добиться таких результатов — здешние изделия по качеству превосходили поделки островитян. Керамические кастрюли местного производства можно было без опаски ставить на огонь — при дефиците посуды для готовки свойство очень востребованное.
Неудивительно, что спрос на такую продукцию был велик. Град получал взамен железо от островитян, медь с севера, мёд и шкуры от соседей. Нельзя сказать, что жили здесь очень уж богато, но и не бедно — в сравнении с другими, очень неплохой посёлок. Разве что антисоциальных элементов здесь хватало — либеральные порядки не позволяли выгонять наркоманов. Они потихоньку становились местной проблемой: если раньше довольствовались коноплёй, которой здесь хватало, то сейчас появился мак. Правда, рос он только на правом берегу, но все заинтересованные лица как-то на удивление быстро об этом пронюхали, и ширина реки их не останавливала. Охотники островитян не раз натыкались на целые группы, занимавшиеся подрезкой сочных маковых головок. Ходили слухи, что даже Кругов не избежал соблазна и тайком торговал опиумом с восточными поселениями, перепродававшими его кшаргам.
В общем, несмотря на некоторые проблемы, без коих вообще невозможно жить, посёлок процветал. Здесь не забывали о безопасности — хлипкий частокол, каким довольствовалась вся округа, давно убрали. Да, от ваксов он защищает неплохо, но не больше. А о собственных шкурах позаботиться не грех — жители возвели высокую бревенчатую стену с тремя башнями. Островитяне по заказу Кругова зимой соорудили лёгкую катапульту, его мастера изучили машину и создали ещё две, так что посёлок обзавёлся крепостной артиллерией.
Сейчас катапульты дружно стучали, с трёх башен посылая булыжники по врагу. Несмотря на понесённые потери, хайтов всё ещё оставалось много — Олег сумел их пересчитать с приличной точностью. Полторы сотни раксов и триллов, да шестёрка чёрных всадников, стоявшая у опушки без дела — штурмовать стены они не могли. Рядом с ними собралось пять хитов — чернокожие карлики с корявыми лицами столетних бойцов сгрудились в кружок, будто совещаясь. От Млиша Олег знал, что эти невзрачные создания способны устраивать различные пакости, вроде наведения иллюзий, но так же знал, что при свете дня они практически бессильны и в расчёт их можно не брать. Да они и сами не лезли в схватку, расположившись под защитой грозных фраков.
Странно, что земляне так держатся за свои посёлки. Ведь вокруг лес, способный укрыть тысячи людей — хайты могут разыскивать их месяцами без особого успеха. Вряд ли они захотят настолько тут задерживаться — как Олег понимал, все их рейды очень короткие: получив отпор или нахватав пленных, они поспешно возвращаются на свои земли. Так что тем, кто захочет спрятаться, ничто не угрожало: враг сожжёт дома и уйдёт, после чего всё можно отстроить заново. Труда, разумеется, потребуется немало, но, положа руку на сердце, нельзя не согласиться, что это мелочи в сравнении с жизнью или свободой. Да и, сказать по чести, за неполный год трудно обзавестись серьёзным хозяйством с нуля — поэтому восстановление много времени не займёт. Тем не менее, жители упорно цеплялись за свои дома, защищаясь частоколами и стенами, — массового исхода в леса не наблюдалось. Очередная странность человеческой психологии, своего рода фатализм — чему быть, того не миновать.
В одной из групп атакующих Олег разглядел незнакомое создание — таких он не видел даже во время плена. Тварь походила на пивную бочку, поставленную на пару коротеньких столбообразных ножек. Огромная приплюснутая голова, покрытая гигантскими бородавками и клочьями щетины, посажена прямо на плечи, шея отсутствует, а вот руки гипертрофированные, силищи в них явно немало. Хайт пользовался ими весьма эффектно: тяжёлой секирой рубил стену, несколько раксов прикрывали его щитами, а десятка полтора триллов метали дротики, не давая защитникам и голову высунуть. Судя по стуку топора, ещё один «лесоруб» работал с противоположной стороны посёлка. Крепостная артиллерия достать их здесь не могла: враги находились в мёртвой зоне.
Макс уверенно произнёс:
— Этот номер у них не выйдет.
— Ты о чём? — уточнил Олег.
— О стене. Едва он продолбит дырку, его тотчас копьём проткнут. Наверняка ребята уже приготовились.
— Не думаю, что хайты такие дураки. Похоже, он просто подрубает несколько брёвен, а затем их дружно обвалят.
— Нет, он обычную дыру проделывает. Вот я и говорю, что ничего не удастся.
Лом, подобравшись поближе, уверенно произнёс:
— Я Кругова видел, на стене.
— Значит, сумел вчера уйти, — с уважительным оттенком сказал Макс.
— Вряд ли он смог спасти много бойцов, — голос Лома был полон скепсиса.
Олег, обернувшись, подозвал Дубина. Дождавшись, когда командир подкрадётся поближе, пригибаясь за невысокими кустами, заявил:
— Пока пехота увлечена штурмом, надо попробовать пощипать чёрных всадников.
— Проще самому повеситься, — вздохнул одноглазый. — Не так больно будет.
— Ты и впрямь обнаглел, — усмехнулся Макс. — Их шесть штук, а по мне, так даже трёх вполне хватит.
— Не забывайте, троих уже убили, так что они не бессмертные, — заметил Олег.
— Да знаю, — кивнул охотник. — Двоих замочили в первом бою, а одного мы заманили в реку. Этих тварей я хорошо помню: когда они отходили в кусты, влупил последнему в спину, но бронебойная стрела отскочила.
— Просто не повезло, наверное, в крепкую пластину попал, — отозвалась Рита. — Я одному бок пробила.
— Да не в пластину, а в заднюю луку седла попал, — признал Макс. — Хрен пробьёшь. А насчёт стрелы в бок… Сама посмотри: все шестеро живы, так что ему это не больше, чем царапина.
— Они живучие твари, — признал Олег. — Каждого надо нашпиговать как подушечку для иголок. Но даже мёртвые они остаются в сёдлах, благодаря такой конструкции.
— Будто в гнёздах сидят, — согласился Дубин.
— И ты решил прикончить сразу шестерых? — насмешливо поинтересовался Макс.
Усмехнувшись, Олег спокойно ответил:
— Давайте мыслить позитивно: всего шестерых. Нас почти пятьдесят человек, выходит восемь на одного, так что цифры работают на наше благо.
— Без проблем, — кивнул Макс. — Ввосьмером мы легко завалим фрака, а вдесятером танк затопчем. Нам всё по плечу.
— Шутки в сторону, — нахмурился Олег. — Сейчас больше всего беспокоят меня чёрные всадники. Слишком они быстроходные, из-за них нам приходится осторожничать, не подходить слишком близко, подставляясь под их удар. Пора эту проблему решить, тем более что случай подходящий: пехота занята штурмом и прийти на выручку не успеет.
— Нам с ними не справиться, сам должен понимать, — мрачно произнёс Дубин.
— А я не говорю, что мы выйдем сражаться в чистое поле. Это было бы просто самоубийством. Нет, как обычно, устроим засаду.
— Здесь рек поблизости нет, — предупредил Лом, — Только озёра. Так что заманивать их некуда.
Олег, таинственно подмигнув, произнёс:
— Есть у меня одна идея. Помните, Клёпа ночью на смолокурне бухточку стального троса нашёл?
— Помню, — ответил Макс. — Этот жлоб её за собой таскает. Он вообще всё прихватывает, что гвоздями не прибито: скоро в ходячую барахолку превратится.
— Ничего, так даже лучше. Где бы мы без него трос нашли?
— А на хрена тебе трос? — поинтересовался Дубин.
— Ты же сам предлагал повеситься?

* * *

Хлопнув Макса по плечу, Олег решительно произнёс:
— Всё, пора.
Охотник, поморщившись, вздохнул:
— Послушай, ты же командир, а я твой зам. Почему мы рискуем собственными задницами при такой толпе подчинённых?
— Ты сам вызвался, так что помолчи. И вообще, бегаешь больно хорошо, пожалуй, даже лучше меня, так что это дело как раз для тебя.
— Это утешает, — ухмыльнулся Макс. — Пока тебя будут расчленять, я успею удрать подальше.
— И не надейся — в такой ситуации я тебе даже фору дам. Когда от этого зависит жизнь, меня пуля не догонит.
Олег шагнул вперёд, приготавливая лук. Макс, позабыв про нервный трёп, встал рядом. От противника их прикрывал лишь хлипкий куст, далее, примерно в полусотне метров, стояли шестеро фраков, наблюдая за ходом штурмовых работ. Олег некстати подумал, что ни разу не видел их пешими — складывалось впечатление, что они срослись со своими чешуйчатыми лошадьми.
— Готов? — шепнул он товарищу.
— Всегда готов!
— На счёт «три». Раз… два… три!
Луки хлопнули синхронно, через миг до ушей долетел резкий удар — чья-то стрела врезала по доспехам. Фраки задёргались, разворачивая коней, выхватывая пики из седельных гнёзд; не понимая, откуда их обстреливают, они бешено крутили головами. Тетивы вновь хлопнули по наручам, один всадник покачнулся, выронил оружие — ему повредило плечо, но зато он заметил стрелков — указал второй рукой в сторону зарослей, приглушённо замычал из-под кастрюли шлема.
— Сматываемся! — заорал Олег, забрасывая лук за спину.
Макса не пришлось уговаривать — легконогий охотник помчался куда быстрее командира. Олег, заслышав позади стук копыт, похолодел: он не ожидал, что фраки прореагируют столь быстро. По скудным наблюдениям вырисовывался нехороший вывод: в отличие от раксов и триллов, чёрные всадники не озадачивают себя пленением врагов — они поступают намного проще. Теперь оставалось молиться: если не успеют добежать до засады, Аня останется вдовой.
Лес, как назло, очень подходящий для кавалеристов — реденький светлый сосняк без густых зарослей и буреломов. Во всю прыть скакать не получится, но догнать парочку наглецов плёвое дело — стук копыт за спиной приближался с неумолимостью топора палача. Олегу даже послышался шум воздуха, рассекаемого изогнутыми лезвиями чёрных пик. Проклятье! Вчера ему казалось, что с такой скоростью он ещё никогда не бегал, а сегодня уже устанавливает новый рекорд.
Сосняк обрывался резко, сменяясь густым лиственным лесом, заросшим кустами. Олег, разглядев впереди зелёную ветку, подвешенную на сухом сучке для ориентира, крикнул:
— Макс, не забудь подпрыгнуть!
Охотник ничего не ответил, но прыгнуть не забыл. Стальной тросик был натянут на высоте чуть менее метра: перескочить нетрудно, если про него знаешь — замаскирован отлично. Олегу не повезло. Нет, через трос перескочил, но, приземляясь, зацепился за толстую ветку кустарника и покатился по земле. Вскакивать не стал, чувствуя, что не успеет — враг дышит в затылок. Бросился дальше прямо на четвереньках, стараясь удалиться от ловушки хоть на несколько метров, чтобы не попасть под пику. Сердце съежилось от страха — ведь если трос не выдержит удара чёрного рыцаря, то жить осталось считанные мгновения.
Трос выдержал.
Обернувшись, Олег во всех деталях рассмотрел, как первый фрак налетел на препятствие, и понял — они вовсе не приросли к седлам. Чешуйчатый конь, зацепившись за трос, кувыркнулся через голову, при этом всадник ракетой вылетел из своего гнезда. По соседству покатился второй — отчётливо донёсся треск ломаемых костей. Третий попытался остановиться, но поздно — скорость немного погасил, но не более; это его не спасло от падения и последующего погребения под тушей огромного коня.
Оставшаяся тройка всё же успела осадить лошадей перед самым препятствиям. При этом они превратились в отличную мишень — стрелы часто застучали по доспехам. Три десятка лучников и арбалетчиков скрывались по кустам, сейчас они работали, как пр́оклятые. Сколь ни сильны фраки и как ни крепка их броня, но всему есть предел — сумасшедший обстрел в упор им не выдержать.
Один успел послать коня вперёд, нащупал пикой трос, показывая животному. Конь начал через него переступать, и в этот миг арбалетный болт пробил ему ухо. Зверь зашипел, будто рассерженный кот, медленно завалился на бок, придавив наездника. Тот, несмотря на неудобство, не сдавался, отчаянно пытался освободить пику из-под агонизирующей туши лошади. Олег, выхватив меч, подскочил к поверженному врагу, вбил клинок в длинную глазную щель глухой кастрюли шлема.
Ополченцы Дубина, расшвыряв свои дротики, вынеслись из зарослей, обрушились на врагов с дубинами и трофейными секирами. К тому моменту все фраки барахтались на земле — свалить коней оказалось не так уж и сложно, благо стрелков хватало. Весь бой занял несколько секунд, но бойцы не успокаивались, рубили уже мёртвые тела, раз за разом выпускали стрелы, отыгрываясь за вчерашнее поражение, когда кучка чёрных всадников смела центр войска землян.
Олег чуть было сам не поддался всеобщему безумию, но вовремя остановился:
— Всё!!! Они все мертвы!!! Достаточно!!!
Люди понемногу успокоились, оставив растерзанные тела в покое. Некоторые стыдливо отходили подальше, кое-кто скорчился в приступе рвоты — бойцы сами не понимали, что на них нашло. Убедившись, что подчинённые стали более-менее вменяемыми, Олег уже потише прикрикнул:
— Соберите стрелы и оружие! И пошевеливайтесь: не исключено, что сюда уже спешат раксы.
Такой аргумент подействовал — хотя бескровная победа над шестёркой грозных фраков впечатляла, схватываться с пехотой хайтов не хотелось. Тех было в несколько раз больше, чем ополченцев, и тросом их не остановить.
Обшаривая поле боя, бойцы нервно похохатывали, многие наперебой хвалили хозяйственного Клёпу, прихватившего столь ценный трос. Олег почувствовал смешную обиду: никто даже слова не сказал про него и Макса, завлёкших врагов в эту ловушку. Вот она, человеческая необъективность: прославляют воришку, стырившего трос из смолокурни, брошенной рабочими, в то время как про людей, рисковавших жизнью, позабыли.
Подойдя к одному из поверженных фраков, он присел рядом с телом, внимательно осмотрел доспехи. Первоначальное впечатление оказалось верным — броня очень жёсткая, всадник в ней не мог даже развернуться в седле. Правда, это не слишком уменьшало его опасность — всё, что впереди, он сметёт с лёгкостью, а при такой броне можно не озадачивать себя защитой. Потрогав кончики воронёных стальных пластин, Олег оценил их толщину и понял, что со спины противник очень уязвим — там его прикрывает сущая жесть. Полезный факт.
Достав топорик, Олег несколькими ударами сшиб с головы кастрюлю шлем, брезгливо поморщился. Внешность фрака оказалась та ещё — доспехи скрывали создание с кожей, не видевшей дневного света. Мертвенная белизна вызывала ассоциацию с червями или слизнями, в полупрозрачных тканях можно было различить нити вен и узелки сухожилий. Из многочисленных ссадин сочилась бледно-розовая кровь, скрывая черты изуродованного лица. Увидев студенистую массу, вытекавшую из рассечённых глазниц, Олег пожалел о своём любопытстве и, едва сдержав приступ тошноты, оставил труп врага в покое.
Вражеская пехота так и не показалась. По-видимому, увлечённая штурмом, она не обратила внимание на исчезновение кавалерии. Олег уже на ходу провёл короткую перекличку, выясняя количество оставшихся боеприпасов. Выводы были неутешительные: в то время как у арбалетчиков сохранилось по пять-шесть болтов, у лучников уцелело всего по три-четыре стрелы — эти ломкие снаряды очень быстро выходили из строя.
Обидно: с таким боезапасом обстрел хайтов затевать глупо. Но и бросать Град на произвол судьбы не хотелось; конечно, не известно, сколько бойцов Кругов смог вчера вывести из боя, но даже без них в посёлке оставалось немало боеспособных мужчин. Если бы как-нибудь согласовать с ними свои действия… Впрочем, можно обойтись и без связи — пусть просто узнают, что не одиноки.
Таким образом, Олег повёл отряд в сторону Града без чёткого плана действий. Он понятия не имел, чем сможет помочь осаждённым, надеясь, что придумает это на месте. В самом худшем случае, если ничего не получится, можно просто отступить.
Бойцы, воодушевившиеся после разгрома отряда фраков, кипели энтузиазмом. После столь блистательной победы им море было по колено: прикажи броситься на хайтов и рубить их, пока не прикончат последнего — бросятся, не раздумывая. Сейчас ополченцам всё казалось по плечу — эйфория временно отключила инстинкт самосохранения. Олегу теперь приходилось думать не о поднятии боевого духа, а о том, чтобы горячие парни не кинулись вперёд без приказа, сложив свои буйные головы. Эх, ему бы сейчас три десятка настоящих, относящихся к войне как к работе, солдат, не больше. А это и войском-то нельзя назвать — так, банда анархистов. Даже заместитель без конца обсуждает приказы, что уж говорить про дисциплину у остальных.
Подойдя к опушке, Олег остановил отряд, последние метры прошагав в одиночку. Из-за куста он выглянул как раз вовремя, чтобы насладиться приятным зрелищем. Бочкообразный хайт всё ещё рубил стену, но защитники придумали, как избавиться от неутомимого «работничка» — скинули бревно. Не брёвнышко, а именно бревно — толстое, длинное; трудно представить, как они смогли затащить его на площадку. Такое десяток человек с трудом с места сдвигает. Вполне хватило бы чего-нибудь более лёгкого, хотя — победителей не судят.
Бревно, рухнув с шестиметровой высоты, устроило хайтам немало неприятностей. Опешившие раксы, выставив щиты, попытались защитить своего рубщика, но куда там — это не камни или малые чурки, тут дело гораздо серьёзнее. Олегу померещилось, что даже здесь, в полутора сотнях метров, он услышал хруст костей.
Искалеченные «гориллы» взревели от боли и ярости, но некоторые приняли случившееся молча — сдохли беззвучно. Рубщик прекратил свою работу, что неудивительно: бревно сплющило его голову в блин. Над стеной показались десятки мужчин: размахивая оружием, они нестройными криками приветствовали свою маленькую победу, но им тут же пришлось спрятаться — триллы не зевали.
Олег, засмотревшись на последствия удачного деяния осаждённых, едва не пропустил самое главное: к опушке направлялся отряд хайтов. Очевидно, исчезновение фраков обеспокоило хитов, и они позвали подмогу; по крайней мере, карлики шагали в первых рядах приближающихся врагов.
На оценку ситуации и принятие решения ушло не больше пяти секунд — развернувшись, Олег шмыгнул назад, внезапно объявился перед бойцами, стоящими в ожидании, чётко произнёс:
— Готовьтесь к бою! Сюда движутся десятка полтора триллов, десяток раксов и несколько карликов. Они не знают, что мы здесь, просто пошли за чёрными всадниками. Дождёмся, когда войдут в лес, и всех их вырежем. Тихо! — шикнул Олег, завидев, что некоторые собираются издать воинственные вопли. — Кричать пока рано: надо застать их врасплох.
— А остальные далеко? — уточнила Рита.
— Да. Они рассредоточены вокруг Града и быстро собрать приличный отряд не успеют. Так что, если не станем растягивать схватку, то подхода новых сил можно не опасаться. И ещё: на луки и арбалеты особо не рассчитывайте — времени будет на один залп, не больше. С большой дистанции в лесу не постреляешь.
Клёпа ловко выхватил из-за спины свою ладную секиру, крутанул, улыбнувшись, прогудел:
— Эх! Привыкли руки к топорам!
Несколько бойцов потрясли своим оружием, коряво изображая нечто вроде фехтовальных салютов. Олег покачал головой — скоро эти клинки придётся пускать в ход, а они всё ещё дурачатся. Хотя, что тут удивительного: эйфория от победы всё ещё не прошла.
Выстроиться в линию отряд не успел, да и бесполезно это: в лесу всё равно ничего путного не получится. Кроме того, копий не было, щиты были только у парочки бойцов — остальные растеряли их ещё во время первого бегства. Да и времени не оставалось: уже трещали кусты, сплошь покрывавшие опушку.
Завидев, как из зарослей выбралась долговязая фигура, Олег отпустил тетиву. Трилл рухнул, утыканный болтами и стрелами, где-то правее взвыл раненый ракс. Всё, со стрельбой покончено — враг не даст перезарядить оружие. Отбросив лук за спину, Олег выхватил меч, ринулся вперёд, по шевелению веток догадавшись, что сейчас появится новый противник.
Он не ошибся: злобно похрюкивая, на открытое пространство выбрался ракс. Рывок Олега был вовсе не стихийным — в этом он не одинок. То, что ополченцы не успели выстроиться, ничего не значило. Да, люди Дубина суетились в одиночку, но бывшие островитяне привычно разбились на тройки и пары, действующие совместно. Вот и сейчас справа командира прикрывал Макс, а слева Рита. Они ещё в рейде против каннибалов привыкли действовать сообща, эффективно уничтожая противника, при этом не мешая друг другу. На открытой местности действовать так против хайтов рискованно, но в лесу в самый раз.
Старая тактика не подвела. Всё внимание ракса было отвлечено Олегом, молниеносно наносившим ложные выпады — после каждого он отступал на шаг назад. Товарищи, наоборот, оставались на месте, чуть разойдясь в стороны. Хайт, раздразнённый ускользающим противником, сам шагнул в ловушку. Взмахом секиры он отогнал Макса, не останавливая её движения, попробовал рубануть Олега, но Рита, оставленная без внимания, прыгнула вперёд, вбила меч подмышку, благо противник её хорошо открыл. Крепкая девушка ударила на совесть — клинок вошёл до хребта, распоров сердце. Живучий враг поспешно развернулся в её сторону, но обижать амазонку ему не позволили: Олег с Максом атаковали его одновременно.
Умирающий ракс, с каждым мгновением теряя силы, продержался не больше трёх секунд; едва он рухнул, тройка рванула на следующего, рубившегося с ополченцем Дубина. По пути Олег мимоходом чиркнул по боку суетящегося трилла, растерявшегося в столь хаотичной схватке. Метатели дротиков не могли определить, в какую сторону надо отойти, чтобы расстреливать противника с безопасной дистанции. Некоторые взялись за топорики и кинжалы — люди впервые увидели, как эти создания вступили в рукопашную. К счастью, бойцы из них оказались никудышные.
Следующего ракса тройка изрезала со всех сторон, выручив ополченца, к тому времени начавшего прощаться с жизнью. Но вместо того, чтобы радоваться спасению, он дико заорал, показывая куда-то за спину своих спасителей. Развернувшись, Олег содрогнулся при виде жуткого зрелища: в десятке шагов, откуда ни возьмись, выросло кошмарное чудовище. Четырёхметровый ящер, стоявший на двух массивных лапах, весь покрытый шипами, на массивной голове череда острейших рогов, а длинные клыки не помещались в пасти. Два глаза, размерами не уступающих чайным блюдцам, злобно уставились на землян, а изо рта вырывался на удивление тонкий вой.
В бою думать некогда, вот и сейчас Олег не озадачился вопросом, откуда здесь появилось это кошмарное создание, просто выхватил топорик и метнул в тварь. Томагавк ударил в голову, но вместо того, чтобы застрять или отскочить, спокойно пролетел сквозь неё, исчезнув в кустах. Странно, но даже в такой ситуации Олег автоматически запомнил приметы места, где он упал, чтобы не затягивать поиски по окончании боя.
Опешившие бойцы не знали, что и думать — до сих пор им не встречались существа, сквозь которые пролетают топоры. Монстр оставался на месте, продолжая завывать — никаких попыток атаки он не предпринимал. Неизвестно, чем бы всё закончилось, если б не Монгу. Пробегая за спиной твари, он на ходу повёл секирой параллельно земле, на высоте около метра. И тут случилось нечто удивительное — чудовище исчезло. Мгновенно, будто кто-то щёлкнул выключателем голографического аппарата.
По земле покатился хит: секира арка снесла ему макушку — сморщенный карлик погиб мгновенно. Только тут Олег припомнил истории Млиша — тот рассказывал, что эти маленькие уродцы способны навевать иллюзии. Да и островитяне с этим сталкивались во время прошлогодней осады — тьма, навеянная врагами, надёжно скрывала их работы. Но вот так… создать видение чудовища… Просто невероятно… И ведь все поверили.
Оглядевшись, Олег понял, что бой подходит к концу. Кое-где ополченцы всё ещё рубили корчившиеся тела, но на ногах не осталось ни одного врага. Полная победа! Однако не бескровная: несколько человек было убито и ранено. Всё же раксы не те противники, с которыми можно без опаски вступать в рукопашную.
Оставив Михаила с парочкой легкораненых оказывать помощь пострадавшим, Олег повёл отряд к посёлку — надо попробовать помочь Кругову.

Хотя схватка прошла быстро, за это время многое успело измениться. Хайты, потеряв своего рубщика, оставили эту часть посёлка в покое, перейдя на противоположную сторону. Там продолжал стучать топор, защитники почему-то не смогли повторить свой трюк, и враги не остановили разрушительную работу. Так что, когда партизаны выбрались из леса, оказалось, что перед ними никого нет, лишь возле стены лежали несколько тел, да желтели на бревнах следы проруба — других признаков штурма видно не было.
Ополченцы, не таясь, поспешили в обход посёлка, вскоре выйдя на сторону, примыкавшую к озеру. Только здесь они смогли понять, каким образом хайты врываются за стены, проделывая проломы с брёвнами, вывернутыми наружу. Бочкообразный рубщик проделал небольшое отверстие, при этом кто-то из защитников ранил его из арбалета — урод теперь выл, будто ошпаренный кот, пытаясь вытащить болт из плеча. Несколько раксов забросили в отверстие толстенный длинный лом с кольцом посередине, от него отходила массивная цепь, далее к её концу был привязан крепкий трос, плетённый из кожаных ремешков.
Полсотни раксов дружно вцепились в трос, начали тащить его враскачку. Брёвна были подрублены и подкопаны, опасно шатались, склоняясь всё больше и больше. Защитники, понимая, что ещё минута — и враги ворвутся в брешь, показались над стеной, стреляя из чего только можно, в отчаянии не обращая внимания на дротики триллов.
Стрел у ополченцев почти не осталось, но всё же Олег решил не экономить последние крохи:
— Огонь! Не жалейте стрел!
Цепляя тетиву, он подумал, что перестрелка выйдет короткой: его колчан почти пуст — две бронебойные и одинокий срез. Хайты, столь неожиданно атакованные со стороны леса, растерялись ненадолго. Половина триллов осталась возле стены, остальные бросились на нового противника, за ними семенили десятка три раксов.
В очередной раз Олега удивило отсутствие командования — враги действовали без видимых приказов военачальников; вообще было не понять — есть ли среди них главные. Но это не мешало им поступать разумно — они не кинулись бездумной толпой. Мало того, чётко оценили силы нападающих, выделили против них ровно столько, сколько хватит для уверенной победы: три десятка раксов и столько же триллов — на сорок ополченцев этого вполне хватит. Эх, будь у них полные колчаны!.. Но чего нет, того нет — один за другим бойцы опускали ставшие бесполезным луки и арбалеты, самые горячие подготавливали трофейные дротики.
Олег, скрепя сердце, собрался скомандовать отход — победить при таком раскладе невозможно. Но тут в дело вступил Кругов. Мэр, понимая, что неожиданная подмога сейчас исчезнет и он останется с врагами один на один, решился на вылазку. Судя по всему, он заранее распорядился разобрать бревенчатую баррикаду, усиливающую ворота, так как створки распахнулись на удивление быстро, и наружу хлынул поток защитников.
Отчаявшийся мэр вывел в бой всех, кто был в состоянии держать оружие — Олег увидел в толпе не только подростков и стариков, но даже женщин. Сотни четыре человек, в основном вооружённые деревянными копьями и плотницкими топорами, выглядели угрожающе только за счёт количества — хайты их вырежут без особого труда. Но странное дело — враг явно заколебался. Отряд, спешащий расправиться с ополченцами, остановился, развернувшись, рванул на соединение с основными силами. Там тоже прекратили разрушать стену, дружно помчались прочь от крепости.
Отряды соединились, хайты быстро выстроились в узкий прямоугольник, выставив впереди линию триллов. Ещё раз оценив количество врагов, Олег приуныл — раксов больше сотни, этого вполне хватит, ведь хороших бойцов у Кругова почти нет. Но оставлять мэра один на один с такой проблемой не хватало совести, да и возбуждённые ополченцы воспримут это отрицательно, как редкое по гнусности предательство: стоит им уйти, как здесь начнётся резня — помощи жителям ждать неоткуда.
На поле боя настало некоторое равновесие — войско хайтов бездействовало; Кругов не спешил бросать своих людей в самоубийственную схватку; ополченцы, оставшись без стрел, застыли на месте, не отступая, но и не стремясь ввязаться в схватку первыми. И тут случилось совсем неожиданное: враги дружно развернулись и бодренько потянулись к лесу.
Люди изумлённо проследили, как хайты скрылись в зарослях — их отступление было явным. В рядах ошеломлённых ополченцев стояла полная тишина — все были потрясены произошедшим. Кругов, преодолев полсотни метров, приблизился к их отряду, громко поинтересовался:
— Олег, что это с ними?
— Не знаю, — парень пожал плечами. — Думаю, они плохо разбираются в людях и решили, что ты вывел настоящих бойцов. Просто не рискнули вступать в бой при нашем чуть ли не трёхкратном преимуществе.
— Может, без чёрных рыцарей они побаиваются? — предположила Рита.
— Может, — согласился Олег.
— А куда умчались эти рыцари? — поинтересовался Кругов. — Вон, до сих пор не вернулись.
— И не вернутся, — улыбнувшись, ответил Олег.

ГЛАВА 20

При очередном шаге нога провалилась в холодную жижу почти по колено. Олег некрасиво выругался, по традиции припомнив чью-то маму — в сапогах у него уже хлюпало. По плавням и днём бродить удовольствие сомнительное, а уж в сумерках… Если не доберутся до корабля в течение получаса, то придётся брести в полной темноте — тут уж промочишь не только ноги.
Макс, в свою очередь ступивший в яму, тоже помянул маму, после чего озадаченно произнёс:
— Запах не чувствуешь?
— Какой? — уточнил Олег. — Запахов тут хватает, причём приятных среди них немного.
— Нет, вроде как картошку рядом жарят.
— Это у тебя голодная галлюцинация, — вздохнул Олег и, вскрикнув, шагнул назад, выхватывая меч: перед ним буквально из ниоткуда выросла фигура клота. Несмотря на более чем двухметровый рост, он появился бесшумно, не потревожив ни один стебелёк тростника, стенами стоявший по обе стороны от тропы. Олег сразу понял, что это не Удур — низковат, да и непохож. Но всё равно расслабился, вернул меч в ножны — от речных великанов он пакостей не ждал. Очевидно, это один из тех, кто обитает в местном селении.
Клот, не произнеся ни слова, развернулся, направился в едва заметный проход, отходящий от основной тропы. Олег, понимая, что он приглашает идти за собой, не колебался, поспешил за мохнатым проводником. Бойцы послушно потянулись за командиром, вытягиваясь в цепочку по одному — другим способом здесь не пройти. Странно, но хотя по бокам стояла вода, здесь оказалось сухо, да и шагать приятно — будто по асфальту. Великаны — хозяева этих мест, так что неудивительно.
Через пять минут на фоне неба, подсвечиваемого зашедшим солнцем, показалась крестовина корабельной мачты с расходящимися от верхушки ниточками оттяжек, ещё через одну-две минуты отряд вышел к заливчику протоки, где расположился «Варяг». За эти три дня экипаж успел возвести на берегу парочку тростниковых хижин и огромный навес, возле него дымил очаг. Даже сгущавшаяся тьма не помешала Олегу различить тоненькую фигурку, возившуюся возле него. Улыбнувшись, он быстро подкрался к девушке, обхватил её за талию, прижимая к себе.
Взвизгнув, Аня резво развернулась, выворачиваясь из объятий, и крепко врезала мужу по лбу деревянной ложкой. Надо сказать, что ложка была не простая, а гигантская — её использовали для приготовления пищи.
— Твою мать! — взвыл Олег, хватаясь за ушибленный лоб.
— Ой! — вскрикнула девушка. — Прости! Я думала, что это не ты.
— Выходит, тебя здесь часто обнимают? — мрачно поинтересовался Олег. — Я-то думал, что это только мужу позволено.
— Вы вернулись?
— Как видишь. И не отходи от темы: кто тебя здесь обнимал в моё отсутствие?
— Пройдись, посмотри, у кого шишки на лбу, — предложила Аня.
Рассмеявшись, Олег прижал жену к себе. Сам виноват — нечего лоб подставлять.
Тем временем собрался весь экипаж, гомон поднялся, как на базаре: «аборигены» наперебой расспрашивали прибывших о событиях этих дней. Оставив Аню в покое, Олег подозвал Паука:
— Эй! Ты здесь кто?
— В твоё отсутствие командир, — ответил компьютерщик.
— Раз уж ты командир, то, может, ответишь, почему мы добрались до самого корабля и не видели ни одного часового?
— Могу и ответить, — невозмутимо произнёс Паук. — Думаю, здесь имело место явление нуль-транспортировки.
— Да ну? — делано изумился Олег.
— Это без шуток: тропа одна, на ней двое часовых, сменяются шесть раз в день. Мимо них вы никак незамеченными не пройдёте. Так что не пойму, как это получилось…
— А мы по другой тропе прошли.
— Это невозможно, — уверенно заявил Паук, — Тут со всех сторон вода, болото настоящее. Да и тростник стеной стоит: бесшумно даже заяц не продерется.
— А мы вот прошли. По воде, будто посуху.
— Такие чудеся бывают, — не моргнув глазом заявил компьютерщик. — Я в одной электронной книге читал, по-моему, «Библия» называется.
— Отцу Николаю расскажешь, — улыбнулся Олег.
Развернувшись к Ане, он поинтересовался:
— Ну, поповская дочка, чем ты кормить нас собираешься?
— Я не дочка, я племянница, — поправила жена.
— Да мне всё равно, лишь бы не бабушка. Главное, что поповская… И вообще, я не о том тебя спрашивал.
— Клоты молодых корней принесли, вон, я на протвине жарю. На вкус обалдеть: похоже на картошку, только немножко сладковатые.
— Макс! — крикнул Олег. — Ты был прав: они здесь картошку жарят!

К ужину приступили не скоро — Аня не ждала прихода такой толпы, пришлось суетиться с дополнительными порциями. Олег тем временем выяснил, что никто из его бойцов после разгрома войска здесь не появлялся. Таким образом, из тридцати пяти человек он привёл назад двадцать девять, из них двое были серьёзно ранены. Двоих похоронили, четверо пропали без вести после первого столкновения. Это его огорчало больше всего — он надеялся, что они дожидаются на корабле. Хотя, рассуждая логически, признал, что эти края его товарищи знают плохо, могли попросту заблудиться: плавни тянутся на десятки километров, найти в них нужную протоку не так-то просто.
Но было и прибавление: Клёпа попросил взять его с собой. Он не был обременён семьей, хотя какая-то временная сожительница имелась. Но «гном» решил сей вопрос весьма просто, попросив Лома передать ей, что она его больше не дождётся и может искать другую постель. Причём выразил эту мысль предельно просто и нецензурно, особо попросив командира передать это дословно.
Поужинали ополченцы с огромным удовольствием: сухой паёк из копчёной и сушёной рыбы изрядно поднадоел, а уж корни пошли за милую душу — овощей не хватало и в лучшие времена. После ужина, потягивая кофейный напиток, Олег, не спеша, но и не растягивая повествование, рассказал обо всех перипетиях военной кампании. Едва он поведал о последнем бое под стенами Града, как Аня, не выдержав, недоверчиво произнесла:
— И что? Они так и ушли?
— Да, — кивнул Олег. — Поначалу мы думали, что они задумали какой-то маневр, но разведчики, посланные вслед, убедились, что хайты уходят, никуда не сворачивая. Думаю, вторжение окончено.
— Так поутру уходим? — уточнил Паук.
— И да, и нет: надо будет пройтись вдоль берега, чуть выше по течению.
— Зачем?
— Хайты пошли куда-то в ту сторону. Кроме того, разведчики нашли следы колонны пленных. Оказывается, их погнали не на север, а туда же. Мы проследили их до поймы; думаю, они расположились лагерем на берегу.
— Ты хочешь на них напасть? — осторожно уточнила Аня.
— Нет, у нас слишком мало сил для этого. Просто разведаем, что там к чему. Надо убедиться, что они действительно уходят, а не собираются для нового нападения.
— А напасть было бы неплохо, — вздохнула Рита, — Пленных освободили бы. И вообще, непонятно, зачем их погнали к берегу?
— Может, решили, что там безопаснее, — предположил Макс. — С одной стороны их река защищает, а если вообще на мысу встали, то там с трёх безопасно будет.
— На них сейчас некому нападать, — вздохнул Олег. — Даже Кругов людей не выделит: у него куча раненых, да и убитых немало. Град понёс большие потери.
— Всё равно должны опасаться, — настаивал на своём охотник. — У них бойцов немного, а пленных толпа. Попробуй удержи, если начнут разбегаться. Нет, правильно сделали, что у реки расположились.
Странно, но никто так и не догадался об истинной причине действий хайтов.

* * *

«Варяг» шёл под парусом. Ветер был удобный, юго-восточный, при таком несложно держаться возле левого берега великой реки. Корабль направлялся в сторону дыма, столбом поднимавшегося над тростниками выше по течению Фреоны. Удур, заняв вахту у рулевого весла, оставил экипаж без работы. Глядя, как он легко управляется с кораблём, Олег не уставал радоваться таким союзникам. Единственное, о чём стоило жалеть — слишком мало представителей речного племени присоединилось к землянам. Эх, будь у него пара сотен мохнатых воинов в хороших доспехах… О хайтах можно было бы позабыть: один клот стоил трёх раксов, если не больше.
Мечты, мечты…
Нет, если даже такое войско и появится, применять его придётся с оглядкой. Увести их отряд даже на пару километров от водоёмов будет немалой проблемой. Как перебороть этот недостаток мохнатых великанов, Олег не знал, впрочем, и узнать не старался: пока в этом не было ни малейшей необходимости. Тот же Удур его вполне устраивал как рулевой: таскать за собой по суше столь хорошего корабельщика не слишком умно — он больше пригодится у весла.
Вот и сейчас Олег не насторожился, когда увидел, что «Варяг» движется прямиком на мель. Он чётко видел цепочку песчаных островков, протянувшихся от узкой косы, проливы между ними поросли тростником, изредка оставляя неширокие просветы. Вести в них немаленькое судно с приличной осадкой казалось безумием: там только лодка пройдёт. Но Удур считал иначе и не ошибся — корабль миновал опасное место без проблем, даже не чиркнув по дну. Люди, привыкнув к мастерству клотов, никак не отреагировали на этот маневр — видали и не такое. Тем более что Удур самый опытный рулевой: он ходил с Олегом во все его путешествия.
Дымный столб был уже рядом. Поднявшись на нос, Олег разглядел маленький мысок, полностью заросший высоким тростником — костёр жгли прямо за ним. Бинокля у него не было, но зато под рукой имелась зоркая супруга. Повернувшись к девушке, уставившейся вдаль, он поинтересовался:
— Ну что?
— Ничего не видно, — вздохнула Аня. — Тростник мешает. Может, мне на мачту подняться?
— На мачту? — хмыкнул Олег. — Тебя оттуда сдует в три секунды. Ничего, я и сам догадываюсь, кто там с огнём балуется.
— Думаешь, это хайты?
— И думать нечего: селений в пойме люди не строят, а рыбаки разбежались при нашествии. Это хайты, кроме них, некому.

Олег не ошибся.
Лагерь хайтов островитяне увидели, едва корабль обогнул мысок. Враги устроились на берегу маленького заливчика, выбрав приподнятый травяной бережок. Тростника здесь не было, кроме отдельных зарослей на урезе воды, кустарников и деревьев тоже — идеальное место для содержания толпы пленных. На открытом пространстве не удрать: вокруг толпы сновали неугомонные триллы с дротиками наготове — метателей было около трёх десятков. Приметив эту деталь, Олег понял, что попытки побега имели место, иначе бы они не вели себя столь настороженно. Кроме того, хайты успели соорудить хлипкую ограду из стеблей тростника и веток — забор слабенький, но разбредаться людям не даст.
Штук сорок раксов скучковались в отдалении — вокруг огромного костра. Время от времени в огонь летели вязанки тростника и веток кустарника — другого топлива поблизости не было. Дым от столь сомнительных дров поднимался колоссальный. Олег не понял, для чего это потребовалось: день и без того тёплый, а приготовить на таком пламени еду невозможно.
К сожалению, он не стал зацикливаться на этой мысли: выбросил её из головы. Сейчас не до размышлений — надо действовать.
— Приготовить луки и арбалеты, — произнёс он громким голосом, но без крика.
Бойцы и без того были готовы — несмотря на жару, все надели доспехи, а с оружием люди вообще не расставались. Странно, но хайты не проявляли ни малейшего беспокойства. Это можно объяснить только одним — они не видели приближающегося судна. Триллы всё внимание сосредотачивали на пленниках, раксы вообще подслеповаты, да и на реку никто не смотрел — неприятностей с этой стороны не ждали. Враги не первый раз сталкивались с землянами и знали, что кораблей у них нет, а лодок не боялись. Те хайты, что по осени схлестнулись с островитянами, были перебиты полностью и не смогли сообщить остальным о появлении человеческого флота.
Ну что ж, сейчас он сам об этом сообщит.
Согнув лук, Олег нацепил тетиву. За спину перекинул полный колчан — стрелы можно не экономить, корабельные запасы велики. На носу и корме тихо поскрипывали воротки взводимых баллист, ноздри защекотал смолистый дымок от тлеющих фитилей, сам воздух будто пропитался угрозой: «Варяг» готовился к бою.
Перебравшись к корме, Олег спросил Удура:
— Мы сможем подойти под самый берег? Глубина позволит?
— Сможем. Но сядем на мель.
— Нет, это меня не устраивает. Держись глубины, мы должны сохранить ход… мало ли что.
— Мы сохраним ход, — произнёс Удур. — Я не хочу его терять, сегодня очень плохая вода.
— Чем же она плохая? — удивился Олег.
— Слишком много в ней вёсел, — непонятно ответил клот.
Разбираться со странными высказываниями великана было некогда — поди пойми этих нелюдей. «Варяг» шёл на парусах, гребные вёсла сушились без дела, так что, кроме рулевого, воду ничто не беспокоило. Оставив Удура в покое, Олег отдал последние распоряжения расчёту кормовой баллисты, вновь вернулся на нос. Вовремя — как раз в этот момент хайты заметили корабль.
Несколько триллов прервали свои сумасшедшие рысканья, уставились на приближающееся судно. До ближайших противников было больше сотни метров — с такой дистанции нелегко стрелять, даже стоя на твёрдой земле, а уж с движущегося корабля… Впрочем, заметив, что Рита натягивает лук, Олег не стал отсиживаться в сторонке: он ни в чём не хотел отставать от амазонки. Да, стреляет она получше него, но ничего, если повезёт, кого-нибудь подобьёт.
Не повезло.
Первая стрела ушла впустую, вторая исчезла с тем же результатом, лишь третья разворотила шею трилла. Защёлкали луки остальных бойцов, вскоре им начал вторить стук арбалетов — на берегу завопили раксы. Грохнула носовая баллиста, корабль чуть повернулся, меняя курс на параллельный берегу, тут же выстрелила кормовая. Огромные дротики с серповидными остриями пронеслись по толпе «горилл», отсекая конечности и вспарывая тела — враги, застигнутые врасплох, не успели рассредоточиться, представляя собой великолепную групповую мишень.
Странно, но вместо того, чтобы разбежаться в стороны, растерянные раксы стали выстраиваться в шеренгу на урезе воды, а к её флангам начали стекаться триллы, оставив пленных без присмотра. Столь глупого поведения Олег ещё никогда не видел, напрашивалось единственное логичное объяснения: хайты никогда не подвергались атакам с воды и попросту не понимали, как им противостоять. Ну что ж, это их проблемы.
Луки и арбалеты работали без перерыва, в противника неслись десятки стрел. Раксы приседали, прячась за своими скромными щитами, но их всё равно доставали, а уж беззащитных триллов буквально выкашивало. Вновь ударили баллисты, на этот раз горшками со смолой и скипидаром — горящими брызгами окатило нескольких хайтов, а парочка вообще заметалась живыми факелами.
— Да мы их сейчас всех перебьём! — радостно выкрикнул Макс.
— Мне одного оставьте! — заорал Клёпа, размахивая секирой.
«Гному» выделили лук, оставшийся от убитого бойца, но он не умел им пользоваться и, даром переведя несколько стрел, бросил это бесполезное занятие.
Триллы в отчаянии метали дротики, но пятьдесят метров слишком далеко — они лишь изредка, на излёте, ударяли по корпусу. Некоторые пользовались примитивным приспособлением, представлявшим собой кусок верёвки, сложенный вдвое и накрученный на левое запястье. Это несколько увеличивало дальность, но недостаточно, да и меткость существенно ухудшалась. Таким образом, земляне действовали совершенно безнаказанно — постепенно до всех начинало доходить, что несколько минут такого избиения, и они одержат бескровную победу.
Рано обрадовались.
Бойцы собрались у правого борта, никто не оглядывался по сторонам — всё внимание сосредоточено на берегу. Однако Ани это не касалось — со своим слабеньким луком она осталась без работы: бить из него на такую дистанцию — просто переводить стрелы. Она как раз и обратила внимание на странное поведение Удура — удерживая весло одной рукой, он второй указывал куда-то вперёд. Взглянув в том направлении, Аня для начала взвизгнула, после чего проверещала:
— Смотрите!
По голосу жены Олег догадался, что она увидела не яркую птичку или что-то подобное — она далеко не глупа, а значит, дело гораздо серьёзнее. Так и оказалось — из-за большого острова выходил корабль. Одного взгляда хватило, чтобы узнать знакомые очертания — три такие судна в прошлом году напали на посёлок, одно из них удалось захватить целехоньким, оно теперь работает на благо людей.
— Удур, разворачивайся на встречный курс!
Клот среагировал мгновенно — корабль развернулся практически на месте, поймав парусами попутный ветер. Расчёт носовой баллисты удивлённо загалдел: теперь они не могли стрелять — враг остался позади, машину туда даже не развернёшь. Стрелки тоже не поняли, в чём дело, но постепенно до людей стало доходить: ситуация изменилась. Приказ Олега их подстегнул:
— Лучники на нос, арбалетчики на правый борт! Мы пройдём рядом с ними, так что берегитесь дротиков.
Он не стал рассказывать людям о своём замысле — обойдутся. До противника было около полукилометра — дистанция мизерная, при попутном ветре и встречном курсе «Варяг» достигнет его через пару минут, не больше. Подбежав к Удуру, Олег поспешно произнёс:
— Ты сможешь пройти вплотную к его правому борту? Не дальше пары метров?
— Да, смогу.
— Смотри, в последний момент они могут начать поворот.
— Они не смогут сделать это быстро, у них плохой корабль.
— Хорошо. Удур, я на тебя рассчитываю: постарайся в них не врезаться.
Клот ничего не ответил, продолжая подруливать с бесстрастным видом. Посмотрев в его невозмутимые глаза, Олег в очередной раз пожалел, что с этими существами нелегко найти понимание. Вот и пойми, что у него сейчас в голове? Если «Варяг» ударит противника в лоб на такой скорости… То, что при этом погибнут оба корабля, вовсе не утешало.
На носу стукнула баллиста, снаряд поднял фонтан воды возле борта вражеского корабля. Ринувшись туда, Олег на ходу подхватил Аню за талию, затолкал на лестницу, ведущую в трюм:
— Сиди там и носа не высовывай!
— Олег! Я тоже могу стрелять!
— Увижу на палубе, утоплю! Я не шучу!
Посмотрев в глаза мужа, девушка поняла, что сейчас спорить с ним не стоит, просительно произнесла:
— Ты только осторожнее, ладно?
— Не бойся, — уверенно усмехнулся Олег. — Мы уже имели дело с этими кораблями. По осени сразу с тремя разделались, а сейчас всего один. Всё будет хорошо.
Поднявшись на нос, он взялся за лук, стукнул по плечу изготовившегося Макса:
— Теперь понятно, почему хайты расположились на берегу и жгли этот костёр.
— Корабль ждали, — констатировал охотник.
— Да, мы как раз вовремя подоспели. Ещё немного, и они бы погрузились.
— Туда столько не поместится, — возразила Рита. — У нас есть трофейный, размерами они схожи, так на нём и половину не увезти.
— Наверное, часть пленных запихают в трюм, набьют как селедок в бочку, а остальных по берегу погонят. Ладно, хватит болтать, начинаем. Эй! На баллисте! Прекращайте копья метать — бейте зажигательными, дистанция уже позволяет.
Дымящийся горшок пролетел возле мачты вражеского корабля. Так как тот шёл навстречу ветру, то парус был свёрнут, и зажигательный снаряд, не встретив препятствия, упал в воду далеко за кормой. Но зато от стрел начали падать первые триллы, выстроившиеся на носу с дротиками наготове. «Варяг» был гораздо выше, с него можно легко рассмотреть всю палубу судна хайтов — условия для стрельбы оптимальные.
Арбалетчики, переминавшиеся у правого борта, стояли без дела. Как ни странно, но первые панические вопли донеслись именно с их стороны — они решили, что корабли вот-вот столкнутся. Немудрено: если бы не крепкая вера в мастерство Удура, Олег бы в этом не сомневался. Суда шли лоб в лоб, дистанция сокращалась с угрожающей быстротой — некоторые триллы уже метнули дротики.
Вражеские рулевые не выдержали первыми — корабль стал отворачивать в сторону. Но поздно — столкновения не избежать. Триллы, позабыв про дротики, шмыгнули назад, убегая от надвигающейся громады «Варяга», расчёт баллисты сыпал проклятиями — в боевом угаре артиллеристы не осознали опасность, их больше волновало то, что стрелять по цели стало невозможно: низкое судно хайтов вошло в мёртвую зону.
Олег инстинктивно отшатнулся, вцепился в мачтовую оттяжку — удар обещал быть сокрушительным. Мысленно он трижды проклял Удура, замешкавшегося с поворотом, но, как выяснилось через мгновение, сделал это напрасно: клот ничуть не замешкался. Неизвестно, с какой силой он вывернул руль, но результат вышел великолепным. «Варяг» прошёлся чуть ли не впритирку к правому борту вражеского судна. Если бы оно шло под парусом, то ничего бы не произошло, но нет, его толкали весла. Разогнавшийся корабль переломал их все до единого, хор отчаянных воплей прозвучал музыкой — гребцов смело жестокими ударами массивных рукоятей, переломав рёбра и хребты.
«Варяг» на вид не пострадал, только сильно дёргался при ударах; несколько человек при этом не удержалось на ногах, но обошлось без травм. Вражеский корабль, теряя ход, закачался на волнах. Не так-то просто очистить гребную палубу от искалеченных и перебросить несколько вёсел с левого борта — до этого момента он будет беспомощным. Олег не стал терять время, прокричал в сторону кормы:
— Удур! Обходи его по кругу! Все огонь!
Последний приказ был излишним — люди и без того стреляли без остановок. Стрелы и болты утыкали всю палубу вражеского корабля, триллов выкосили почти всех, а те, кто уцелел, позабыли про дротики — экипаж дружно тушил два очага пожара, вызванных зажигательными снарядами.
Олег, первоначально думавший без затей сжечь корабль, изменил своё мнение. Сейчас он видел, что врагов не так много, как показалось вначале, кроме того, удар по гребцам и обстрел выкосили не меньше половины. Приняв решение, он заорал:
— Приготовится к абордажу! Паук, на тебе корвус. Макс, собери штурмовой отряд. Баллисты, бить обычными снарядами, сжигать его не будем!
Большая часть бойцов продолжила обстрел, остальные лихорадочно засновали по палубе, изготавливаясь к рукопашной. Заскрипел ворот, поднимая штурмовой мостик, напротив него выстроились все арки и несколько особо сильных бойцов с копьями и алебардами наготове. По-хорошему, надо бы не спешить, выкосить остатки хайтов стрелами, но не всё так просто — враги перестали лезть на рожон, прятались от лучников и арбалетчиков. Да и нельзя забывать, что под палубой наверняка кипит работа — стоит их кораблю обрести ход, и он уйдёт к берегу: из-за смены курса на встречный к ветру «Варяг» не сможет его преследовать с прежней эффективностью. Да и ребята пускай тренируются, где ещё можно отработать абордаж, как не на беспомощном судне?
«Варяг», ловя парусами боковой ветер, по крутой дуге зашёл к корме вражеского корабля. В последний момент Удур чуть подвернул, тут же молоток ударил по стопору. Освобождённый корвус ударил по фальшборту, разнеся его в щепки и прибив к палубе своими шипами спрятавшегося за ним ракса. Штурмовой отряд с рёвом ринулся на палубу. Здесь почти никого не было — все хайты попрятались в трюм, спасаясь от обстрела. Бойцы вырезали тех немногих, кто этого не сделал, после чего арбалетчики заняли позиции у двух люков.
Вовремя — оттуда тотчас полезли воющие раксы. На палубу не ступил ни один — всех валили болты. Оставшиеся, увидев гибель товарищей, не стали спешить наверх, дабы погибнуть бесславной смертью — на полузахваченном корабле стычка затихла. Враги не рисковали выбираться наверх, а островитяне боялись спускаться в сумрак трюма.
Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние, если бы не крик Удура — великан указывал рукой куда-то вверх по течению. Взглянув в том направлении, Олег едва не выронил меч, севшим голосом выдохнул:
— Твою мать!
К месту схватки подходил новый корабль, причём с первого взгляда можно было понять — это хайты: слишком угловатые очертания — люди так не строят. Вот только размеры… Подобных крейсеров люди ещё не наблюдали — даже боевые галеры, встреченные в плавании на юг, выглядели гораздо скромнее. Сколько вёсел, Олег даже считать не стал — достаточно того, что они расположены в три ряда. Высота палубы была такова, что разглядеть, что на ней творится, невозможно. На носу и корме самые настоящие башенки с площадками наверху — там установлены какие-то машины, ещё несколько баллист и катапульт нависают с бортов.
— Это что такое? — охнул кто-то из штурмовиков.
— Уходить надо, — твёрдо произнёс очнувшийся Олег. — Это основной корабль, очевидно, как раз для перевозки большого количества пленников. Получается, что мы дрались со вспомогательным разведчиком. Все назад! Уходим! Эй, на баллистах! Притащите несколько снарядов, забросим их в трюм!
— Так что, захватывать его не будем? — тупо уточнил Макс.
— Нет, я думаю, что эти ребятки будут против. Нам бы самим ноги унести, без всяких трофеев.
До людей, окрылённых почти свершившейся победой, всё ещё не доходила вся серьёзность ситуации. Олег понимал, что трирема врагов гораздо быстроходнее и уйти от неё будет проблематично. Землян мог спасти подходящий ветер, но увы — отступать придётся вниз по течению, на юг, а он как раз юго-восточный, близкий к встречному. Даже новая парусная оснастка не позволит при этом развить приличную скорость.
Арбалетчики и штурмовики покинули корабль, перед этим бросив в трюм несколько зажигательных снарядов. Шипы корвуса глубоко вонзились в палубу, возиться с ними некогда — Олег приказал обрубить мостик. Никто не удивился такому вандализму, до людей стала доходить серьёзность новой проблемы.
— На вёсла! Все на вёсла! Убрать паруса, они только мешают.
Едва корабли расцепились, Удур без команды принялся разворачивать «Варяга». Хотя судно стояло на месте, клот со своей силищей и знанием реки сумел начать этот маневр, а когда гребцы взялись за вёсла — закончить. Однако времени на это ушло немало, кроме того, корабль разгонялся медленно. Трирема успела подойти на полкилометра — скорость у неё оказалась гораздо больше, чем даже опасался Олег. На площадке передней башенки вспух клуб белого дыма, он с изумлением увидел летящий удлинённый снаряд, оставлявший за собой дымный след. Больше всего впечатляла его скорость — баллистам такую не развить. Олег сейчас был готов отдать полжизни за бинокль — ему очень хотелось осмотреть установку, запускавшую такие интересные штуки.
Снаряд просвистел над мачтами «Варяга», упал в паре сотнях метрах спереди по курсу.
— Ни хрена себе! — воскликнул Макс. — Из чего это они бьют? Наши баллисты и до половины такой дистанции не достанут!
— Какая разница? — заорал Олег и бросился к рулевому: — Удур, ты помнишь тот проход между островов? Вон они, впереди, мы там прошли на пути к лагерю хайтов?
— Да. Я помню тот проход.
— Сможешь провести корабль там же?
— Смогу.
— А их судно в нём пройдёт?
— Нет, оно слишком тяжёлое, а там мелко.
— То что надо! Удур, проведи нас там! Одна надежда, что они сядут на мель. Если догонят, нам несдобровать — там уйма хайтов, только на вёслах около сотни сидят, не меньше.
— Я проведу, — пообещал клот.
Олег поднялся на корму, тут же инстинктивно присел — над головой со свистом пролетел очередной снаряд. К счастью, «Варяг» шёл без парусов, иначе их бы как минимум пробило, а как максимум… Кто знает, какова начинка этих дьявольских штуковин? При падении в воду эффект был не больше, чем от обычного камня, но такой же мог вызвать горшок со смолой и скипидаром, так что это не показатель. Кроме того, скорость впечатляла — при такой простой булыжник без труда пробьёт борт лёгкого речного судна, не защищённого от ударов морских волн.
Повернувшись к баллисте, Олег приказал:
— Ответьте им тем же.
— Так не добьём! — горестно констатировал наводчик.
— Копьё запустите.
— Оно ему ничем не повредит, да и не попасть — сильно далеко.
— Ничего, хоть попугаем… немножко.
Из трюма выскочил взволнованный Паук, подскочил к командиру:
— У нас течь в носу!
— Откуда она взялась? — поразился Олег.
— Наверное, доски разошлись, когда вёсла таранили.
— Твою мать! Если выживем, обязательно металлом обобью. Пусть даже простой медью. Ладно, это неважно… Сильно вода бежит?
— Не очень, но скоро вычерпывать придётся, а ведь у нас даже помпы нет.
— Ладно, следи за этим. Пока терпит: если мы и погибнем, то не от течи в корпусе.
Как бы в подтверждение его слов мимо левого борта просвистел очередной снаряд.
— Это чем они пуляют? — изумился Паук.
— Не знаю, и век бы не знал. Что встал? Беги в трюм!
Расстояние сократилось до трёх сотен метров. Судя по тому, в какой близости пролетали снаряды, метательная установка противника била точно — ещё немного, и «Варяг» на своём корпусе испытает мощь этого неизвестного оружия. Рита, проследив за результатом очередного выстрела, покачала головой:
— Хорошо, что такие штуки не стоят на их малых кораблях. Нас бы ещё по осени поубивали. Всё же лишний год прожили… Зря ты с собой Аню взял.
— Рано ты нас хоронишь, — заявил Олег, указывая вперед: — Сейчас войдём в протоку, а они там не пройдут, на мели засядут.
Рита посмотрела в ту сторону, нахмурилась:
— Не думаю, что они настолько глупы. Наверняка обойдут все эти островки стороной. После чего легко нас догонят.
— Может, и так, — согласился Олег. — Только в таком случае мы успеем причалить к берегу на безопасном удалении от лагеря. Бросим корабль и разбежимся по плавням: они нас ни за что не найдут. Но вообще-то, надеюсь, что этого делать не придётся.
— Посмотрим, — недоверчиво произнесла Рита.
Когда «Варяг» вошел в протоку, сердце Олега забилось так, что ещё чуть-чуть и начнёт стучать по доспехам. Малейшая ошибка Удура, и они сядут на мель — тут уж надежд на благополучный исход не останется…
Слава Богу, всё обошлось, однако сердце заработало ещё сильнее, хотя это и казалось невозможным. Естественно: в эти мгновения решалось, что будет дальше. Олег напряжённо всматривался в сторону вражеского корабля, в любое мгновение ожидая, что он начнёт сворачивать. Но нет, хайты продолжали идти прежним курсом. Наверное, решили, что раз «Варяг» прошёл с такой лёгкостью, то и они проскочат без проблем.
Новый выброс дыма на башенке, снаряд плюхнулся возле носа, промахнувшись лишь на пару метров. Олег уже высчитал, что скорость перезарядки вражеского орудия около двух минут. Если ничего не изменится, то следующий попадёт почти наверняка — противник неплохо пристрелялся. В этот момент трирема на полном ходу налетела на мель.
С дистанции в двести метров это выглядело не слишком эффектно — просто судно внезапно остановилось, чуть накренившись на левый борт. Ни треска, ни грохота, даже за борт никто не свалился. Впрочем, неудивительно, ведь дно песчаное. Будь под ним камни, с кораблём можно попрощаться, но — увы. Однако сняться с мели будет непросто: это не лёгкий «Арго» и даже не «Варяг». В лучшем случае провозятся несколько часов, а если дело дойдёт до разгрузки, понадобится не меньше суток.
Облегченно вздохнув, Олег повернулся к команде лучников и расчёту баллисты, напряжённо всматривающихся в сторону врага:
— Всё! Считайте, что мы победили.
Радостные крики поддержали гребцы, понявшие, что спасены — от дружных воплей над плавнями взмыли стаи потревоженных птиц. Монгу, бросив весло, выскочил на палубу, спеша отвесить в сторону врага несколько неприличных жестов — присутствие Риты его вовсе не смущало. Даже Аня, позабыв об угрозе мужа, высунулась из трюма, посмотреть на причину радостного переполоха.
Олег ничего этого не видел. Стоя на корме, он смотрел назад, на грозную трирему, не представлявшую сейчас ни малейшей опасности. Даже грозное орудие больше не страшило — расстояние быстро увеличивалось, ведь течению реки помогали восемь пар вёсел. Позади пылающим костром дрейфовало подожжённое судно, над лагерем хайтов всё ещё тянулась тоненькая струйка дыма, уцелевшие агрессоры, скорее всего, ловили землян, разбежавшихся при нападении по округе. Кого-то они наверняка поймают, но не всех, далеко не всех. Возможно, сняв корабль с мели, попытаются преследовать «Варяга». Но к тому моменту он будет очень далеко и успеет добраться до посёлка. Разыскать его на просторах Фреоны невозможно — это не купеческие суда, которые можно без проблем ловить на в́олоке. Да и вряд ли они продолжат рейд по человеческим землям: за эти дни им не раз пускали кровь, всё же должны понять, что с такими силами здесь делать нечего.
На этот раз земляне спаслись. Насчёт победы Олег погорячился: они просто отвесили триреме оплеуху — хайты гораздо сильнее. Сегодня люди узнали о них много нового: никто не предполагал, что враг обладает столь грозными речными крейсерами, вся флотилия островитян в сравнении с ними ничто — один такой корабль разметает её без труда. Наверняка подобных судов у них немного, иначе люди давно бы о них услышали. Но это не принципиально — даже одинокий дредноут непобедим, землянам пока нечего ему противопоставить.
Но Олега новое знание не напугало — очередные сложности, не более того. Ничего, люди и не то преодолевали, и с этим тоже справятся. У них есть знание, и есть умелые руки, чтобы это знание воплотить в конкретные вещи — смертоносные вещи. Наступит время, и они схватятся с врагом на равных, или даже его превзойдут.
И он постарается, чтобы это время настало поскорее.

Конец второй книги. 

Книга 3. ЧЕТВЁРТЫЙ ГОД

Глава 1

Любой муравейник, несмотря на внешнюю неказистость конструкции, одно из совершеннейших инженерных сооружений. Человеческие постройки пока и близко не подошли к подобному уровню. Наши дома принудительно отапливаются, вентилируются, вода, газ, электричество доставляются с помощью громоздкой инфраструктуры, с ее же помощью удаляются отходы. Безмозглые насекомые прекрасно обходятся без всего этого, поддерживая в своем жилище постоянный, удобный для них микроклимат, и не озадачиваются экологическими проблемами.
С другой стороны, хоть человечество и не умеет создавать подобные архитектурные чудеса, уничтожать их оно способно с превеликой легкостью. Можно ногами растоптать конус и вылить в потревоженный рой ведро кипятка. Можно вместо кипятка применить бензин и спички. Можно кислоту. Можно использовать армейский огнемет. Можно подорвать муравейник тротилом. Можно использовать артиллерию. Атомная бомба гарантированно уничтожит все муравейники на приличной площади. При взрыве термоядерной бомбы эта площадь окажется гораздо больше. А если на поверхности планеты равномерно распределить термоядерные заряды и одновременно их подорвать, то вся биосфера может погибнуть, а вместе с ней погибнут и все муравейники.
За последний час Макс перебрал множество жестоких способов уничтожения муравьев, что неудивительно – о чем еще мечтать, лежа в муравейнике. Честно говоря, мечтать об этом ему уже порядком надоело – хотелось просто безумно заорать и не закрывать рот, пока не лопнут голосовые связки. Рыжие насекомые неодобрительно отнеслись к повреждению их архитектурного чуда и все свое недовольство вымещали на связанном землянине. Сотни маленьких мучителей бегали по его телу, не забывая пробовать кожу на вкус. Некоторых зазевавшихся пленник давил губами, на большее не решался – попытки пошевелиться приводили к резкому увеличению уровня раздражения шестилапых гадов.
Больше всего мечталось о побеге, но как тут сбежишь, если вокруг слоняется с десяток мордоворотов. Обиднее всего, что Макс не понимал, за что, собственно, его пытают. С той самой минуты, как он глупо попался в лапы этим всадникам, его ни о чем не спрашивали. Молча притащили на эту полянку, сорвали одежду, связали, бросили в муравейник и будто забыли про его существование. Мозг, очевидно отравленный муравьиной кислотой, стали одолевать параноидальные мысли – уж не попал ли он в лапы к адептам секты муравьепоклонников? Может, его в жертву приносят таким неприятным способом?
Макса послали в эту экспедицию не зря – в его охотничьем отряде было несколько вольных кшаргов. От скуки он немного освоил их язык, так что худо-бедно мог понимать восточное наречие. Но зря он напрягал уши – палачи не говорили ничего интересного. Не обращая на пленника ни малейшего внимания, они занимались своими делами. Трое, расположившись под сенью дуба, апатично, без тени азарта играли в кости. Макс по обрывкам фраз понял, что играют они на интерес, а не на деньги, очевидно, этим и объяснялось отсутствие азарта. Рядом с ними, прислонившись к стволу дерева, чернобородый головорез с габаритами шкафа, со зловещим видом что-то вырезал из обрезка тростника… не исключено, что орудие пыток. Еще парочка хлопотала у котла, подвешенного над костерком. Вид у них был тоже не оптимистический, а ароматы, приносимые ветерком, доказывали, что в котле готовятся далеко не деликатесы. По другую сторону от игроков в теньке спали еще четверо – прямо на траве, лишь один не поленился вместо подушки использовать седло. Везет им – спят с храпом, и муравьи им не мешают… наверное, все собрались здесь – терзать Макса.
Судя по всему, вокруг этого скромного лагеря несут дозорную службу еще трое, именно им и попался Макс. Хотя не исключено, что их гораздо больше, просто он успел увидеть лишь троих, пока его не оглушили древком копья. Надо сказать, обращаться с копьями эти ребята умели, да и в этом жиденьком лесу у землянина шансов сбежать не было. Эх… будь это в пойменных дебрях у Фреоны… побегали бы они за охотником, ломая лошадиные ноги и путаясь в кустах. Да еще и стрелы получая. Не повезло…
Эстет, почивающий на лошадином седле, соизволил встать и, блаженно потянувшись, громоподобно выпустил газы. Этот звук заставил Макса приоткрыть глаза, покоситься в его сторону, тут же зажмуриться, спасая роговицу от муравьев. Следующие действия проснувшегося косвенно указали на его не последнюю роль в отряде. Закончив процедуру потягивания и порчи воздуха, он рыкнул:
– Дармоеды, что за дерьмо вы там варганите? Запах похуже чем от вас!
– Сир, это похлебка из лесных трав и немного конины. Конь сдох еще в новолуние, соли у нас нет, а в крапиве мясо немного заветрелось.
– Заветрелось?! Да его черви уже брезгуют! Да и при жизни конь был не сказать чтобы очень… А это что за ублюдок тут муравьев кормит?!
– Сир, его поймал Гурк в лесу. Он крался к нашему лагерю. У него были лук и меч. Думаем, это кшарг. Положили его покормить рыжих, пока вы почиваете. Мы думали, вы захотите с ним поговорить, и к тому времени, как соизволите пробудиться, он станет поразговорчивее.
– Сейчас проверим.
Пинок сапогом в бок заставил Макса открыть глаза. Над ним застыл рыжебородый предводитель мучителей. Насмешливо оглядев пленника, он спросил:
– Ты кто такой?
Макс, тщательно подбирая слова, спокойно ответил:
– Я бы ответил, да муравьи в рот поналезут.
– Сир, может, ему зубы выбить, чтобы не умничал? – донеслось от костра неприятное предложение.
– Пока что не надо, он дело говорит. Вытащите его к дубу, но не развязывайте. Я к ручью схожу пока.
Кашевары выполнили приказ предводителя, бросили пленника рядом с игроками. К сожалению, очистить его тело от муравьев они поленились, но тут уже не муравейник, тут можно и шевелиться, чем Макс и занялся, пытаясь стряхнуть или передавить насекомых. Эх, еще бы руки развязали, вообще блеск был бы – ну как же хочется расчесать себя до крови! И потом сжечь парочку муравейников напалмом… желательно вместе со всем местным сбродом.
Между тем предводитель местного сброда вернулся быстро. Заглянув по пути в котел, он рутинно выбранил кашеваров и, присев на то же седло, обратился к землянину:
– А теперь отвечай, пока зубы целые.
– Меня зовут Макс.
– А меня никогда не зовут – я сам прихожу! Чей ты, Макс?
– Да вроде ничей, свой я по жизни.
– Своя у тебя пыль на ногах да мозоли… Ну раз ничей, ты-то мне и нужен. Много вас, кшаргов, здесь?
Макс знал, что кшарги в местной юриспруденции считаются не людьми, а бесхозным имуществом, по неуважению сбежавшим от хозяина. Не исключено, что он попал в лапы местных «органов правопорядка», а они на расправу круты. И доказать, что ты не верблюд, так же сложно, как доказать московской милиции, что ты местный и паспорт забыл дома, а похож на кавказца, потому что у мамы был сосед армянин. Но молчать тоже не стоит.
– Я не кшарг. Просто пришел издалека. И говорю на вашем языке плохо, потому что он мне не родной. Уж кшарги-то говорят отлично.
Рыжебородый хмыкнул, задумчиво произнес:
– Красивый ты парень, но неразговорчивый. Нос отрезать, еще красивее станешь.
– Правильно, сир, – донеслось от костра, – заодно и похлебку свежачком приправим.
– Я не кшарг. Таких, как я, у Фреоны сейчас много живет. Мы пришли издалека, ни от кого не сбегали. Да посмотрите на меня внимательнее: я же совсем на местных не похож.
– Так ты от Фреоны пришел? И какая же чума тебя понесла сюда, в такую даль?
– Дела у меня тут, – неопределенно ответил Макс.
– Вижу я, муравьи сегодня ленью страдают, – вздохнул громила. – Ладно, парень, скажу тебе прямо: я как раз и направляюсь к Фреоне. И думаю я, что ты мне врешь, причем врешь нагло. А я это не люблю. Путь наш неблизкий, а жрать нам нечего. Если ты и твои сородичи-кшарги поделитесь с нами едой, мы уйдем, никого не тронув. Будешь молчать, запытаем, пока не выдашь, где деревня. Возьмем себе, что нам надо, остальное огню предадим. И порубим всех, кого поймаем. Вот такие вот дела…
Макс закрыл глаза, скрипнул зубами, прошипел:
– Ну как вам еще доказать! Я не местный, я от Фреоны пришел! Не вру я! А вот вы врете! Сколько там живу, никогда ваши там не появлялись, никто туда не бегает, кроме тех же кшаргов.
– Ишь ты, никак и вправду не врешь. Да, нашим там делать нечего, но вот у меня дело есть. Если уж ты оттуда, так прихватим тебя с собой – дорогу показывать. Если заведешь в болото или другой тупик какой, так и поймем, что врун. К тому времени мы совсем оголодаем, и быть тебе в котле.
– Некогда мне с вами идти. Я тут по делам, меня товарищи ждут. Скоро волноваться начнут, пойдут искать.
– Какие такие товарищи? – насторожился рыжебородый.
– Хорошие товарищи. Их не меньше чем вас, и у каждого лук или арбалет. Они недалеко здесь, наверняка уже заметили дым от костра.
Реакция громилы была молниеносной.
– Риц, Гаронна, натягивайте луки. Эй, дармоеды, просыпайтесь и бегом лезьте в доспехи! И меня одеть! Ури, свистни Гурку! Похоже, рядом рой кшаргов… или не кшаргов. Смотри, парень, если врешь, до полнолуния дохнуть будешь медленно, покуда не сгниешь!
Несмотря на закипевшие военные приготовления, Макс почему-то, наоборот, успокоился. Подсознание подсказывало, что никакой опасности эти его новые «знакомые» не представляют. Главное, убедить их в том, что им незачем враждовать.
– Послушайте, сир, или как вас там! Развяжите меня в конце концов! Не знаю, кто вы, но причин для вражды между нами нет. Ни вам, ни нам эта стычка не нужна. Неизвестно кто победит, но победителей окажется немного. Вы не сможете добраться до Фреоны с парой раненых ребят, а мы, если, конечно, победим мы, не сумеем выполнить здесь то, за чем нас сюда послали. Так к чему нам заниматься этими глупостями?
Рыжебородый оттолкнул кашеваров, завязывающих на нем застежки лат, и требовательно проревел:
– Ну так скажи-ка мне, раз ты такой дружелюбный и умный, какая чума понесла вас в эти четырежды проклятые края? Что это за дело у вас такое?
– Да ничего интересного. У нас на Фреоне народу много, а скота мало. Мы хотели найти здесь лошадей и коров.
– Скотокрады, значит?
– Нет, мы не воры. У нас есть чем заплатить.
Заметив в глазах главаря палачей отблески возникших меркантильных мыслей, Макс поспешно добавил:
– Если вы думаете, что отнять у моих ребят деньги и товары – удачная мысль, то сразу прощайтесь с большей частью ваших людей. Без боя дело не обойдется, а чем закончится бой, я уже говорил.
Рыжебородый колебался недолго:
– Развяжите его, дармоеды. Надо поговорить по-человечески.

* * *

Жрал сир Бум как перед смертью или как минимум перед великим голодом. При этом он не обременял себя тратой времени на излишние гастрономические изыски: сухари жевал не размачивая, парочку лесных голубей слопал вместе с костями, комки гороховой каши черпал без ложки – вчерашней лепешкой. Решив, что каши на сегодня достаточно, он уложил на ту же лепешку копченого подлещика, откусил от этого подобия бутерброда половину, захрустел рыбьей головой и, выплевывая чешую, продолжил описывать окружающим историю своих злоключений:
– Ну я спросонья разбираться долго не стал: велел повесить обоих на воротах, взял ее за левую сиську и дальше захрапел. Мои дураки так и сделали. Даже кожу не догадались стащить перед этим. Ну один-то ладно, а вот второй оказался отъявленной скотиной, нелюдем. Нет, сдох-то он нормально, как все дохнут в петле: чуток подергался и обоссался под конец. Но вот незадача – отец его, оказывается, не совсем ему отец был.
– Это как? – не понял Макс.
– Ты что, совсем тупица или до сих пор в пеленки мочишься? Мать его мордой удалась на славу, но вот род их захирел до того, что папаня ее сам за плугом ходить не брезговал. Вот и выдали ее за пердуна не просто старого, а такого старого, что даже Смерть в сравнении с ним младенец. И как свадьбу играли, попал туда здешний герцог, сам не знаю, что за чума его туда притащила, и тоже не знаю, с умыслом приперся или нет. Но так уж вышло, что невеста ему очень даже понравилась, а герцог – это тебе не барон какой-нибудь. В общем, герцог этот в замок подозрительно зачастил, не прошло и года, как молодая жена хозяина замка разродилась мальчиком, а между тем муженек ее законный при этом даже и знать не знал, где спальня красавицы – не нужно ему это было, знать, уже давненько. Ну я сплетни все помнить не могу, вот и эту призабыл. А герцог не призабыл ничего, да и в королевском совете он не последний. Не успел я проснуться, как замок мой обложила королевская милиция. Пока меня облачали, стены уже трещать от огня начали, а скорпионы били прямехонько по двору, свиней моих калеча и слуг. Ну я в окно глянул, а там, на пригорочке, герцог ждет меня с нетерпением, на коне вороном сидя, а с ним рядом тополь старый, а на ветке того тополя уже веревка с петлей приготовлена.
Бум, не найдя больше лепешек, взял вторую рыбину без закуски и, откусив голову, продолжил:
– Ну я эту веревку разглядел хорошо, и что-то шея моя сразу зачесалась… и все сплетни вспомнились. Спасибо деду: хитромудрый был человек – в кости играя, умел тринадцать на паре выкинуть. Вот и о замке позаботился, хороший подземный ход вырыл… на всякий случай. И решил я, что случай этот настал. Послал всех дураков на стены, герцога отвлечь, а сам с ребятами был таков. Хотел податься к королю с жалобой: это что за дела такие, что из-за какого-то ублюдка решили рыцаря вешать позорно, но не поехал. Король наш, безусловно, человек великий и со всех сторон справедливый, только вот возраст у него не меньше чем у мужа матушки того самого ублюдка, из-за которого все началось, и мыслей своих ровно одна в голове: «Да когда же я наконец сдохну!» Все остальные мысли за него мыслит королевский совет, а там эта сука чумная – герцог наш. Пораскинул я уши пошире и вот что услышал – не за мной он сюда пожаловал. Дело у него поважнее, чем меня вешать, – ох как поважнее!
Загадочно подмигнув Максу, рыцарь с сожалением осмотрел почти пустую скатерть, отправил в рот целый стог дикого лука и захрустел сухарем:
– А дело это как раз и вас касается. Земля слухами полнится, вот и до нас дошли слухи, что выше порогов Фреоны не одни ваксы землю топчут, а и людишки какие-то осели. Много людишек – не шайки кшаргов, а народ, считай, целый. Уж неизвестно, как им там Хайтана жить дает, но живут. И что интересно – неплохо живут. Корабли их чуть не сотнями вниз ходят и товары хорошие привозят, очень хорошие. Даже золото фреонское, говорят, бывает. А золото это дело такое – всем интересно вдруг стало. А Фреона не сказать чтобы очень уж далеко от нас. Вот и поднял герцог отряд милиции королевской. По пути обормотов наказать заодно решил и меня в придачу подсушить на тополе, кшаргов в лесу пугануть и выйти к Фреоне, к этим людишкам непонятным. Может, что у них обломится. А смотреть герцог будет сурово – пожгут деревеньки ваши, да города, да народ перебьют, а кого поймают, с собой уведут, к сохе приставить. Если золото найдет, тоже не побрезгует. Да он ничем не побрезгует, что спрятать не успеете. Ну я и решил к вам податься – в таких передрягах такой храбрый рыцарь, как сир Бум, нелишним будет. А там, как герцога повесим на тополе, может, и не забудете надел выделить какой-нибудь, что-то мне тут перестало нравиться: в другой раз ход поземный может и не выручить из беды.
Дубин, не выдержав бесконечного монолога обжоры, высказал интересующий всех вопрос:
– Что там бормочет этот рыжий кашалот? Я почти ничего не понял.
– Если вкратце, то это местный мелкий военный феодал, рыцарь. В случае войны он обязан выставить несколько вооруженных воинов в войско. Для этого на него пашет толпа крестьян на выделенной земле, он же заботится о порядке на вверенной территории.
– Блин, давай без лекций по истории, умник, покороче объясни!
– Как могу, так и объясняю! – возмутился Макс. – Следил за порядком он оригинально: его хобби было воровать чужих баб. Украл жену у соседа, изнасиловал, муж приехал разбираться, он его повесил. Но муж только с виду ничего не значил: это был незаконнорожденный сын крутого герцога. Герцог этот сжег его замок, сам Бум удрал, прихватив своих вояк. И говорит, что герцог вроде намерен идти к Фреоне, проверять, откуда приходят товары в южные земли. При этом вести себя его люди будут не лучше чем хайты.
– Ну это и так понятно, – кивнул Дубин. – Но чего это он перед нами так сразу излился соловьем?
– В наши края хочет перебраться. Готов нам помогать, взамен надел просит. На исторической родине ему страшновато теперь жить – там за ним веревка на тополе скучает.
– Макс, спроси его: сколько у герцога людей?
Бум ответил неоднозначно:
– Ну самое главное, это отряд королевской милиции. Наполовину это наемники, наполовину разные ублюдки, вроде герцогского. Вояки это знатные, ничего плохого не скажу, и одеты неплохо. За верную службу им маячит надел, а то и титул, вот и стараются. Этих у него всего выйдет под сотню.
– Так это не так уж и много, – обрадовался Макс. – Мы недавно хайтов разгромили отряд, так тот был гораздо больше.
– Ты язык убери, не трепись им раньше времени, – посоветовал Бум, и продолжил: – За герцогом местные бездельники обязательно увяжутся. На востоке мор начался, до нас не дошел, но страшновато уже. Так что идея сбегать пока что к Фреоне многим по душе придется. Набраться разных баронских ублюдков, может… не знаю даже сколько. Да и крестьян своих прихватят – сами ведь работать не станут, а холопы не только шатры ставить умеют, у них и топоры есть, и махнуть топором много ума не надо. А у кого рыцарь побогаче, так и кожанку с шлемом даст да щит окованный. Считай, сотен пять если народа выйдет к вашим из леса, так не очень это хорошо будет – это уже не жалкая сотня. Хотя думай сам – что у вас за армия там, я знать не знаю.
– Это войско уже идет к нашим?
– Пока вроде нет, покамест данников здешних трясут. Но это дело недолгое – неделя от силы. Потом, думаю, и двинут. Но идти медленно будут, дорог-то нет, а тропы никто не знает. Вы поопытнее, спокойно их обгоните, даже если задом наперед идти станете. А может, они и вовсе до зимы не соберутся – все может быть. И вообще, могут даже не к вам податься, а к хайтам – в этот год туда вроде поход положено снаряжать. Не могу я все знать, зачем, куда и к кому они идут.
– Эх… Бум. Да нас сюда послали за лошадьми и коровами, без них стыдно назад возвращаться…
– У меня двенадцать лошадей осталось, но не продам, самим мало уже.
– Да нам этого мало, нам десятка три хотя бы.
Бум присвистнул и заинтересованно уточнил:
– А платить, стало быть, будете фреонским золотом?
– С золотом у нас не очень… слухи это, нет у нас гор золота. Соль мы с собой тащим, много соли.
– Тоже дело, – одобрил рыцарь. – С тех пор как кшарги опять сожгли Матурские солеварни, народ побогаче соль на золото меняет, а остальные простой золой обходятся. Если во всех этих мешках она насыпана, то и на сотню лошадей хватит… если брать хромых кобыл. Только где набрать столько, край нищий, никто ничего не продает, украсть и то проблема теперь. Данники озверели, последнюю рубаху с покойника снять готовы… вместе с кожей. А с них потом герцог… тот и мясо с костей отдерет…
Макс панибратски хлопнул громилу по плечу:
– Бум, ну ты ведь здешний, придумай что-нибудь. Нам без лошадей возврата нет, да и коров хоть несколько не помешает. Я не последний человек, как к Фреоне вернемся, обещаю, не обидят тебя. Главное, баб там не тащи без спроса, и никто не повесит.
Бум замер, в глазах его выдавалась напряженная работа мыслей. Вид у него при этом был грустноватый – видать, нечасто рыцарю приходилось думать. Наконец нехотя произнес:
– Есть тут одна задумка…
– Что?
– Да есть тут один рыцарь, сказать по совести, лепешка коровья, а не рыцарь. Копья он в руках точно не держал, но зато с пером гусиным не расстается. Вот скажи мне, вот зачем воину грамоту знать? Я читать не умею, а подпись ставить писарь научил, больше мне и не надо. А у этого чернила на манжетах не просыхают. Там землю купит, там продаст, там деньги под процент даст, а там, наоборот, возьмет. Торгует всем чем торгуется. Честь свою и жены своей, думаю, уже не раз продал и перезаложил раз пять точно. Все соседи плюются при его виде – саму суть рыцарства честного позорит. А он и ухом не ведет – никакого стыда. Но, должен сказать, завидуют ему люто. Считай сам: замок уже второй отстроил, краше и крепче первого. Один камень, хрен огонь пустишь. Холопов у него, что тех муравьев. Думаю, если с ним поговорить, так соль он купит. Для него это капля, и нет интереса, но вот знакомство с вами завязать ему захочется, чтобы выгоду не упустить, так что даст, чего просите. Думаю, сказки о золоте Фреоны ему уже донесли… а может, и не сказки.
Макс, содрогаясь после упоминания о муравьях, повернулся к своим товарищам:
– В общем, этот Бум советует нам посетить местного олигарха. Говорит, что иначе трудно нам будет купить столько лошадей. Край нищий, народ тут злобный и подозрительный, а люди мы чужие… Я и сам думаю, что нам надо купить все очень быстро и исчезнуть еще быстрее. Тут все свято уверены, что на Фреоне мы золото лопатами грузим в корабли.
– Я не понял, – вскинулся Дубин. – А с герцогом как? Надо же быстрей назад, наших предупредить.
– Герцог будет нескоро, да и не сможет он с нашей скоростью продвигаться – леса местные для них незнакомы, вряд ли найдет проводников… тут только кшарги бывают. Так что успеем его определить… без лошадей нам появляться стыдно.
– Ты думаешь, этому Буму можно доверять?
– Конечно, нельзя. Одако он точно не гений, и сложную каверзу вряд ли придумать сможет. Но следить за ним надо в оба.

* * *

Ваксы как внешне, так и внутренне не относились к особо утонченным существам, и этот ничем не отличался от своих сородичей. Корявый, узловатый, будто небрежно вырублен пьяным плотником тупым топором из крепкого бревна. Обтесать получившееся творение скульптор поленился. Не играть этому дикарю на пианино: такими грубыми пальцами орехи колоть удобно… кокосовые. И в пещерах ноздрей своих копаться – чем вакс сейчас и занимался.
На свет божий появилась очередная сопля. Кабан, не сдержавшись, прошипел:
– Если он и эту сожрет, я на него блевану!
Вакс, придирчиво изучив свою добычу, не счел ее приемлемой для употребления и, вытерев палец о клочковатую щетину на бедре, продолжил свою речь:
– Земли тут много. Воды много. Камней много. Еды много. Надо это брать. – Чуть подумав, он уточнил: – Все брать: землю, воду, камни и еду. Мы и вы: брать все. Вам много-много, нам просто много. Вас много, нас мало. Нам и мало хватит, если много не дадите. Будем потом вместе тут всех убивать, кто за едой нашей придет. Будет хорошо.
– Чего он там бубнит? – вскинулся Клепа.
Олег с трудом понимал речь троглодита: причудливую смесь арланского и неизвестного диалекта, но основную идею уловил:
– Да предлагает союз нам. Говорит, что им нужно земли немного. Будут защищать этот край совместно с нами.
Кабан выразил свое мнение просто хмыкнув, а Клепа более развернуто:
– Круто. Вспомнился анекдот, как педофил пришел проситься в детсад на работу. Очень напоминает.
Олег покачал головой:
– Это не те ваксы, которых мы тут гоняем. Эти пришли с юга, как я понимаю, более цивилизованные.
– А какая разница?
– В принципе никакой. После нашего геноцида тут мало кто выжил, местность очистилась, а этих, я так понимаю, на юге люди метелят. Вот они и решили перебраться на новые земли. Будь мы слабыми, нас бы резать начали, а с сильными выгоднее дружить.
– Ну не знаю… – Клепа недоверчиво нахмурился. – Эта макака на меня смотрит как на зажаренного поросенка.
Вакс, ни слова не понимая из речи землян, очевидно, по их мимике и жестикуляции понимал немало, потому что поспешил добавить:
– Мы и вы никогда не дрались. Мы не были врагами, и мы станем друзьями. Один это мало. Два это больше. Вместе вся еда будет наша. И вокруг будем у всех еду воровать. Хорошо жить будем – и вы и мы. Это говорю я: Мур Гурликс Пожиратель Голов.
Олег мысленно порадовался, что его товарищи не сильны в местных языках и перевод имени дикаря не знают. Тщательно подбирая слова, он обратился к ваксу:
– Я тебя понял. Но мы и вы слишком разные. Моим друзьям, например, не нравится ваша привычка есть людей.
Мур Гурликс поспешно затараторил:
– Мой народ не пожирает все подряд! Мы не грязные вонючие пожиратели падали, что живут в пещерах. Мы только иногда едим печень и сердце сильного врага, когда этого требуют великие духи неба! Но ваши духи, спору нет, сильнее наших, и раз им это не нравится, то мы это делать не будем. Да и разве может такой пустяк омрачить нашу великую дружбу? Нам для друга не жалко ничего: можете даже наших женщин брать. Мы же друзья.
– Ну что? – не выдержал Клепа. – Что он там шепелявит?
– Да говорит, что они практически не людоеды. Только по субботам… иногда. И вообще уже считает, что мы лучшие друзья… баб своих нам предлагает.
– Мля, я счастлив, – возмутился Кабан.
– Я тоже, – поддержал друга Клепа и добавил: – Если этих тварей мыть неделю, а потом все сбрить, то, может, и поймем, где мужик, а где баба.
Олег вновь обратился к дикарю:
– А где твой народ?
Вакс неопределенно махнул рукой за спину:
– Там мои лучшие воины. Их мало. Дальше, за рекой, идет мой народ. Я пришел говорить с вами. Для этого не надо всех баб сюда тащить. Говорить с теми, кто на большой лодке, мы не смогли. Они не говорят, они метают стрелы. Пошли по вашим следам сюда.
– Ну пойдем глянем на твоих воинов. – И Олег пояснил товарищам: – С этим Муром пришло несколько воинов ваксов, надо на них взглянуть. Может, там пара калек, и он нам просто мозги пудрит.
– А может, сперва его прирежем, а потом глянем? – предложил Клепа.
– Это всегда успеем. Это южные ваксы, они хоть и похожи на местных, но поумнее гораздо и цивилизованнее. Это вроде как питекантропы и неандертальцы на Земле. Берега Нары пустые, заселить их союзниками, пусть даже такими, не грех. Нам и без того врагов хватает, не будем спешить.
Мур зашагал вверх по осыпи. Земляне двинулись следом, причем Клепа и Кабан не опускали заряженных арбалетов – новому «союзнику», скатившемуся с этой горки им на голову десять минут назад, они не доверяли. Олег и сам сомневался в искренности вакса, но не думал, что тот ведет в ловушку. Слишком уж хитроумно для этих дикарей. Гурликс специально развел костер на вершине, привлекая людей, да еще и жестами их подзывал. Нет, хотел бы он напасть, сделал бы это ночью, без тактических изысков, не рискуя собой.
Катаклизм, забросивший сюда землян, неплохо отыгрался на здешних краях. Окончание одного из громадных разломов уткнулось в основание холма, обезобразив склон, так что подниматься было нелегко. Но не для ваксов – Гурликс ловко скакал с камня на камень, безошибочно выбирая устойчивые. Достигнув вершины, он указал на противоположный склон:
– Вон там. Там мои воины. Лучшие.
Олег шагнул в указанном направлении, взглянул вниз и замер. Радом истуканами застыли его товарищи, синхронно опустив арбалеты и столь же синхронно произнеся одно неприличное слово.
Гурликс, превратно истолковав их реакцию, поспешно затараторил:
– Они плохо выглядят, но это потому, что мы много-много дней сюда шли. Наша еда закончилась, мы ели мало. Не хотели брать вашу еду без спроса. Мы ведь хотели прийти как друзья, а не как воры. Но если их покормить хорошо, они станут очень, очень сильными. Почти как вы. Мы тогда всех сможем победить и съе… ну победить и украсть все у них. Прости, друг, что нас так мало.
– Да нет, Гурликс… вас достаточно, – выдохнул Олег. – Думаю, мы с вами действительно подружимся.
У подножия холма длинной шеренгой застыло несколько сотен ваксов. Рослые, в костяных и тростниковых доспехах, с длинными копьями. В прошлом году, мобилизовав всю округу, дикари смогли выставить против корабля землян около сотни воинов. И это был трудный бой.
Общее мнение выразил Кабан:
– Как удачно, что мы его не прирезали.

* * *

Часовой, дежуривший на крыше вагона, еще издалека начал орать:
– Ну что там?! Кто там костер жег?!
– Ваксы! – крикнул Олег.
– Много их там?!
Отвечать Олег не стал – не стоит наводить панику раньше времени. Землян в лагере всего сорок человек, стен нет, одни баррикады из обломков да вагон, в котором все ночуют, более-менее укрепили. За неделю больше не успеть, да и некогда строительством заниматься – задача экспедиции не в этом. Люди планомерно обшаривали центр катаклизма, выискивая все более-менее ценное. Задача непростая – каприз природы вырвал из района вокзала здания, пласты дорожного покрытия, железнодорожное имущество, машины, столбы с проводами, людей, все это перемешал и вбил в поверхность этой планеты. При этом погибло все живое в радиусе десятка километров, так что никто не покусился на местные сокровища. Но вот разыскивать в этой куче хлама эти самые сокровища – задача не из легких.
Паук, в отсутствие Олега оставленный здесь за старшего, поднялся на баррикаду и обиженно промолвил:
– Ну что заглохли? Что там? Мы часа два вас ждем, мозги уже глючат у всех.
– У тебя их по жизни глючит, – буркнул Олег. – Скажи лучше, выкопали те вагоны или нет?
– Да выкопали, без бонусов они: один пустой, второй трубами груженный. Зато у столба отрыли микроавтобус, железом забит рабочим. Даже ноуты есть с батареями. Я один запустил, пашет. Еще бы несколько запустить, и по сетке бы в «контру» пошпили.
– Офигеть какая радость! – неодобрительно заявил Клепа. – С хайтами играть будешь… хакер, блин. Лучше бы селитры нарыли.
– Так ее тоже полно тут, мы ее за год не перетаскаем к реке без транспорта! Сюда надо механиков команду, может, грузовик запустят.
Тема была больная. На вокзале в момент катастрофы в тупиках находились десятки вагонов, груженных полезными для землян вещами. Да и на прилегающей территории добра хватало: в магазинах, машинах, частных домах. Одного железа и цветных металлов хватило бы с лихвой на всех, кто сюда попал. Одна проблема: все это надо вручную будет перенести к реке, а это около сорока километров пути, если идти по старой дороге. Если напрямик, то чуть короче, но по времени выйдет еще дольше – по дороге все же проще.
Накануне ухода экспедиции Добрыня уговаривал Олега чуть подождать: он как раз отправил группу ребят на восток, надеясь, что на границе местных цивилизованных земель они выторгуют лошадей. Но Олег все же уломал его провести пробную экспедицию немедленно: уж очень не терпелось быстрее проверить, чем богат центр катастрофы – в прошлый раз, когда он здесь был, это сделать не успели… обстоятельства не располагали. Да и трудно всерьез рассчитывать на тех лошадей: их много надо – тройкой коней тут не обойтись.
Паук не сдавался:
– Олег, мы тут дисков кучу нарыли уже, там много полезной инфы и софт. Так что пару юнитов, как уходить будем, надо ноутами загрузить. Генератор мы под питание сварганим из местного хлама.
– Вот сам их и потащишь, в придачу к своему грузу, – предложил Клепа. – У нас уже все подсчитано, кто чего и сколько тащит. Разбей свои компы о стену, чтобы врагу твоя ценная инфа и софт не достались.
– Башку себе разбей, – возмутился Паук. – Так что там с этими ваксами?
Олег, проигнорировав вопрос, задал свой:
– Паук, сколько мы добра отложили, чтобы забрать в последующих экспедициях?
– Мегатонну. Там одной селитры тонн восемьдесят, плюс зерна столько же, если не больше, там мало что попортилось – вода лишь местами залила. Но в первую очередь одежду надо вытащить, сталь хорошую, полезные вещицы… это тонн пять или десять, наверное. А мы всей толпой сейчас сможем вынести тонну с хвостиком… плюс ноутов несколько.
Олег, загадочно улыбнувшись, уточнил:
– А вот как, по-твоему, сколько груза может унести один вакс?
– Вакс? Да эти бегемоты в юбках, наверное, и центнер утащат. Ну уж килограмм пятьдесят без проблем точно.
– Значит, пятьсот ваксов утащат пятнадцать тонн, – кивнул Олег.
– О чем это он? – недоуменно произнес Паук.
Кабан, положив руку на сердце, проникновенно заявил:
– Хакер… дружище… ты все равно не поверишь. Готовить пятнадцать тонн нам теперь надо.
– А нести кто все это будет?! Может, пятьсот ваксов позовете?!
– Как ты догадался?!

Глава 2

Замок Макса разочаровал. Честно говоря, это был первый замок, который он видел в жизни, но кинематограф поневоле заставлял ожидать чего-то более возвышенного. Высоченная скала, серпантин дороги, наверху маленькая цитадель, угрожающая небу острыми шпилями высоченных гранитных башен. Сотни амбразур ощетинились взведенными луками и арбалетами, меж зубцов стен замерли фигурки ратников в начищенных до блеска доспехах. Не помешает и ров с крокодилами, протянувшийся под стенами, хотя непонятно, как его соорудить на вершине скалы.
Ров здесь был. Вокруг холма тянулась узкая мелкая канава, практически сухая, лишь отдельные лужи, подернутые ряской и кишевшие лягушками. Запах, доносящийся от этой канавы, навевал на мысли о канализации. Габаритами холм на скалу совсем не тянул – будто лепешку среди лесов великан обронил. Башни присутствовали – целых две, и были они действительно каменные. Но гранитом там и не пахло – грубо отесанные блоки серого известняка. Стены невысокие, метров шесть от силы, парочка фигур между зубцами маячит, но без сияющих доспехов, в простой коже. Ворота проделаны на приличной высоте, перед ними обрывается дорога, поднимающаяся по искусственной насыпи. Бревенчатый подъемный мост опущен, но если его поднять, таран подтащить будет непросто. Над стенами поднимается крыша здоровенного каменного дома, под скатами черепичной крыши темнеют окошечки бойниц – если враг преодолеет стены, этот дом станет убежищем защитников.
В общем, ничего готически-величественного – похоже на казарму за бетонной стеной.
Землян здесь ждали – не успели они выйти из леса, как на мосту показалась парочка встречающих. Один из них сир Бум, второй незнаком. Но, судя по тому, что рыцарь не закован в кандалы и не повешен на воротах, переговоры о торговле пока что не провалены.
Дубин хлопнул Макса по плечу:
– Ну, дружище, дальше иди один, я назад.
– Давай. Не спите там… мало ли что.
– Спать не будем, но и вряд ли поможем чем – нас шестнадцать плюс у Бума десяток, а в этом сарае, думаю, не меньше. Если поднимут мост, мы ничего сделать не сможем.
– Ну, надеюсь, до драки не дойдет.
Все пространство вокруг замка метров на двести было расчищено от растительности. Ни деревца, ни кустика – даже трава выбита козами и овцами. Выйдя из леса, Макс поежился, явно ощущая на себе подозрительные взгляды. Не исключено, что кто-то через прицел смотрит. Эх… плохая затея… но переигрывать уже поздно.
Быстро, без суетливости дойдя до моста, Макс поприветствовал незнакомца кивком и представился:
– Меня зовут Макс, я пришел в ваши края от Фреоны.
Сухощавый старичок, благодаря клювообразному носу чем-то смахивающий на потасканного стервятника, коротко поклонился в ответ:
– Я Аххо, верный слуга сира Шифки. Прошу прощения за то, что он вас не поприветствовал лично. Неотложные дела заставили сира Шифку вчера покинуть замок, он ведь не мог знать о вашем визите.
Макс нахмурился, а Аххо поспешил добавить:
– Сир Бум уже рассказал мне о том, что за дело вас сюда привело. Жаль, что сир Шифка не может лично ничем вам помочь ввиду своего отсутствия, но это не такая уж и большая беда. Если вы не торопитесь, то можете расположить своих людей под стенами нашего замка, а вы и сир Бум будете нашими гостями. Через день или два, надеюсь, сир Шифка вернется.
– У нас мало времени, разве Бум вам не сказал?
– Сир Бум сообщил об этом, но я надеялся, что день-два вы сможете подождать. Но не печальтесь: я и сам могу помочь вам в вашем вопросе – сир Шифка полностью доверяет мне в решении всех хозяйственных вопросов. Одно жаль – он сам не сможет лично присутствовать при этом и познакомиться с вами. Пройдемте в замок, думаю, за бокалом вина обсудить ваше дело проще, чем стоя здесь, на ветру.
Пройдя под угрожающе нависшей решеткой, Аххо от души пнул в бок одну из свиней, стадо которых как раз пробегало мимо ворот, и гостеприимно указал в сторону главного здания:
– Пройдемте в малый зал. Не сочтите за неуважение, просто в большом сейчас ремонтируют полы.
– Это вечная беда, – кивнул Бум. – У меня в замке гости то и дело проваливались – испарения от дерьма очень быстро портят доски.
– Нет, – возразил Аххо, – у нас в Идингайне сортирная яма в углу, и ее содержимое не надо вычерпывать: в дождь все стоки с крыши идут в нее, вымывая содержимое в ров.
– Умно придумано, – с завистью произнес Бум.
– Да. Я лично следил за строительством, а сам научился этому в королевском университете, куда меня отправил на учебу сир Шифка почти сорок лет тому назад. Это был еще старший сир Шифка, а теперь я служу младшему – его сыну.
– Так я не понял – а что же тогда с полами приключилось?
– Ничего. Просто решили отказаться от дощатых, и сейчас рабочие настилают каменную плитку.
Бум ничего не ответил на это, но на лице его явно читалось, что зависть усилилась.
Макс внутренним видом замка также остался разочарован. Ступить некуда от навоза свиней, лошадей и коз, мусора хватает и другого, какие-то телеги, лачуги, упирающиеся в стены, дым очагов, ругань каких-то баб, злобно лающие полудикие собаки и полуголые дети, старающиеся их перекричать. Ветерок, сдерживаемый стенами, не мог эффективно выполнять задачи вентиляции, и дух здесь стоял такой, что все идиллические мечты о рыцарской романтике отбивало напрочь.
Незнакомцам здесь не доверяли – гости шли за Аххо, а за ними, в свою очередь, шла парочка стражников. Бум на них никак не реагировал, и Макс решил, что это нормальное явление.
Узкая дверь, обитая пластинами железа, была распахнута. Шагнув внутрь, Макс поспешил за управляющим, едва различая его спину в сумраке. Осматривать обстановку было некогда, да и невозможно: будто в погреб попал. Обещанный «малый зал» оказался приличного размера комнатой, скудно освещенной светом из трех узких окошек. Огромный камин, столь же громадный стол, не обремененный скатертью, несколько деревянных кресел. На одной из стен безвкусная мозаика, изображающая сцену убиения рыцарем какой-то жабообразной образины, над камином парочка скрещенных копий и круглый щит. Больше украшений не наблюдалось. Так же непонятно было, каким образом освещается помещение в темное время суток.
Аххо лично отодвинул от стола пару кресел, приглашая гостей присесть. Охранники остались стоять за дверью, но при этом то и дело заглядывали, с явным любопытством посматривая на гостей. Аххо присел напротив. Тут же появился коротышка в засаленном фартуке, снял с подноса небольшой глиняный кувшин, наполнил три бокала из грязно-зеленого стекла, удалился.
Макс ожидал, что будет нечто вроде тоста, и не спешил прикасаться к своему бокалу. Однако земные обычаи, очевидно, здешним жителям были чужды – Бум осушил свой одним глотком, одобрительно крякнул:
– Аркольское, медовое, и остужено в меру.
Аххо довольно осклабился:
– Да, запасы еще не оскудели. Но что будет дальше, не знаю. Война оборвала всю торговлю с югом, купцам не пройти теперь, и неизвестно, когда все это закончится.
– Ну если нанять хорошую ватагу добрых ребят, пройдут как свиное копыто сквозь коровью лепешку. Там не войска опасны, а разбойники – с ними-то сладить просто.
– Разница меж ними только в названии, да и кормить ватагу надо… и кормить хорошо. И выйдет бокал аркольского по цене трех бочек эля.
– Ну дураков нет. Я бы, конечно, три бочки эля выбрал.
– Вот и я о том же, – кивнул Аххо и обернулся к Максу: – Сир Бум сказал, что вы хотели здесь соль продать?
Бум поддакивающее кивнул и потянулся за кувшином, а Макс ответил:
– Да. Но вообще-то это не главное. Меня послали в ваши края разузнать насчет торговли. Нам нужен скот: лошади, коровы, свиньи, козы и овцы. Соль принесли, надеясь, что здесь она в цене и нам удастся получить за нее то, чего хотели.
– Не сочтите за недоверие, а взглянуть на вашу соль можно?
Макс вынул из кармана узелок, развязал, протянул Ахху. Тот достал щепотку, придирчиво оглядел, сыпанул в рот, одобрительно причмокнул:
– Чистая. И горечи нет. Хорошая соль. Такую и вправду возьмут охотно. Много вы ее принесли?
– К сожалению, нет. Мы, по сути, в разведку пришли, всего лишь пятнадцать носильщиков взяли.
– Да уж, это немного. С солью в наших краях теперь трудности, сколько ни привези, все разберут. Сами подумываем о солеварне, но на Матуре сейчас сложно, а в других местах или соли нет, или лес вывели уж давно.
– У нас на Фреоне с солью проблем нет, могли бы привезти много, если толк будет.
– Толк будет. Эту соль я у вас возьму и заплачу хорошо. У нас в Идингайне лошадей хватает, да и коров немало. Выбор особо невелик, но если вы спешите, то лучше варианта не найдете. Макс, вы не сидите будто каменный, уверяю вас, вино отменное.
Землянин послушался, пригубил содержимое бокала. По вкусу вино напоминало дешевенький портвейн, да и пряностями отдавало. Ничем не лучше, чем та бражка, которую охотники втайне от руководства готовили из лесного меда. Но о вкусах не спорят, и Макс одобрительно кивнул:
– Хорошее вино.
– То, что надо усталому путнику, – подтвердил Бум, осушая третий бокал.
Аххо вкрадчиво поинтересовался:
– Мы тут слухами кормимся, так говорят, что вы вроде бы золото фреонское повадились добывать?
– Врут или преувеличивают, – осторожно ответил Макс. – Не до золота нам. Нет, золото там, конечно, есть, но все рудники на правом берегу, других мы не нашли. А там неспокойно: ваксов много, да и хайты не забывают заглядывать. Мы пробовали добывать, но овчинка выделки не стоит – не успеешь наладить добычу, как все разоряют. Нет, соль гораздо надежнее. Хотя, возможно, в будущем и золотом займемся серьезно.
– Займитесь обязательно, – посоветовал Аххо. – Наш двор переходит на чеканку своей монеты, так что золото вы у нас продадите с хорошей выгодой. Говорят, до нашествия Хайтаны фреонские земли кормили весь восток зерном, золото там по цене меди шло, да и меди хватало. Олово и железо не знали куда девать, соль, мрамор… богатейшие края были… все в одном месте… И вообще, что вы сидите как перед судьей: расскажите хоть что-то о своей земле – слухами ведь сыт не будешь.
Макс пожал плечами:
– Да что тут рассказывать. Живем помаленьку, ничего особенного. Землю пашем. Рыбу ловим, дичь добываем. Людей у нас много, но земли еще больше, всем хватает. Так что между собой особых трений нет. С южными странами торговлю кое-как наладили по реке, с вами, вот, впервые решили попробовать.
– Не лучшее время вы для этого выбрали, ох не лучшее…
– Это почему? – насторожился Макс.
– Война на носу. Король наш при смерти, а единства меж наследников нет – уже сейчас знамена разворачивать начинают. На южных границах уже третий год резня идет – холопы оттуда табунами сбегают в кшарги. И я их понимаю, жизни там нет… не успеешь вспахать поле, как его войско вытаптывает. Грабят при этом и свои, и чужие. А теперь оттуда и вовсе мор пошел. Сюда пока что не добрался, но уксус уже готовим. В мою молодость при моровой язве, бывало, из всей деревни один холоп выживал. Лихое время… торговля почти умерла. Что посеяли, то и съели. Не до шелков теперь – и в рогожке родной походить не грех.
– Мы слышали, в южных землях врачи вроде бы чуму лечить умеют.
– Хамирцы да, искусные лекари. Но у нас таких нет, а если и появятся, то нескоро. Умные люди не нужны в этой дикости – много ума, чтобы собрать зерно с холопов, не надо. Я вот королевский университет закончил, а толку-то… даже говорить как холоп начинаю временами… не с кем словом умным перемолвиться. – Аххо сокрушенно покачал головой. – Развязался стариковский язык: все о себе да о себе. Сейчас велю нашим канальям собрать стадо, а потом за кувшинчиком аркольского вы мне все же расскажете про фреонские земли побольше. Уж уважьте любопытство старческое.

* * *

Аххо не наврал – сделку действительно провернули быстро. Земляне не знали, надул ли он их или рассчитался честно, но выбирать не приходится. Бум, правда, уверял, что заплачено хорошо, но полностью ему доверять сложно, да и аркольского рыцарь сильно перебрал – с трудом на коня влез.
Люди Аххо, забрав мешки с солью, поспешили в сторону замка. Дубин тут же начал придирчиво рассматривать первую попавшуюся лошадь:
– Проверим, что они нам подсунули.
Макс скептически хмыкнул:
– Дубина, да ты в сельском хозяйстве разбираешься не больше чем в китайском балете.
– Это верно. Ну уж лошадь от коровы отличу. Ух ты, тварь паршивая! Укусить хотел! Змеюка…
– Не расстраивайся, это точно не крокодил.
– Теперь бы довести все это до Фреоны. Хорошо, что несколько кшаргов взяли, да и люди Бума в скотине хоть что-то понимать должны.
– А что там понимать? Берешь палку и гонишь в сторону Фреоны стадо. Тут всего-то тридцать лошадок и пять коров, один пастух справится, а у нас сейчас двадцать семь человек.
– Предчувствия у меня нехорошие.
– Расслабься, Дубина, все будет хорошо – уж хайтов в здешних лесах точно нет.

* * *

Если на лагерь, разбитый отрядом Олега, посмотреть с большой высоты, то наблюдатель наверняка увидел бы цифру «восемь», выложенную из костров, – большая окружность и примыкающая к ней малая. Ваксов нагрузили жестоко, да и сами земляне плечи свои не жалели, так что добраться засветло до Нары не удалось. Пришлось заночевать на северном склоне пологого лысоватого холма, неподалеку от подземного пожара.
За прошедший день, шагая бок о бок, к ваксам привыкли, но все же располагаться с ними вместе – это уж слишком. Не так-то просто считать верными союзниками тех, с кем сражались вот уже год. Даже Олег, готовый черта позвать ребенка окрестить, если это будет выгодно, не ощущал особой симпатии к троглодитам. Еще не забылась та неприятная пещера, где он очутился по прибытии, – не будь он везунчиком, давно бы его костями играли выродки людоедов. Да и проблемы маячили нешуточные: клоты и ваксы это те же кошки и собаки – мирно сосуществовать в принципе могут, но вот на практике это сложновато. Не хотелось бы лишиться помощи речных великанов. Их, конечно, немного, но это нисколько не умаляет ценность сородичей Удура.
Олег стянул с костерка закипевший чайничек, сыпанул жменю трав. Хорошая посудина, почти негнутая. Клепа подарил, выкопав среди рухляди в центре катаклизма.
Будто вызванный силой мысли, из ночной тьмы показался сам Клепа. Выгрузив возле костра охапку веток, он присел рядом с Пауком:
– Ты, тварь электронная, сколько можно этот комп курочить? Иди, блин, дров принеси, я запарился эти кусты рубать.
Паук и ухом не повел:
– Сам и руби – ты у нас создан для грубой работы. А я мозг, мне это противопоказано. И вообще, это не комп, это… Ну как тебе дураку объяснить… это что-то вроде узла сигнализации. Тут система датчиков и…
– Да на хрена тут твоя сигнализация? Что тут воровать? Дрова наши? Совсем у тебя крыша съехала.
Клепа сокрушенно покачал головой, сплюнул в костер, воровато огляделся, порывшись в своем мешке, достал пластиковую бутылку приличной емкости, заговорщицки произнес:
– Подставляйте кружки, пока никто не видит, налью кое-чего покрепче этой мочи, которую вы чаем обзываете.
Паук хохотнул:
– Так вот ты зачем меня за дровами гнал! Хотел отключить от пользователей этой бутылки!
– Ну так нахлебников вроде тебя полно, а бутылка одна. Кабан, ты что, спишь, что ли? Нам же больше достанется.
– Я и во сне выпить могу, – буркнул здоровяк, – а кружка моя перед твоим носом.
– Одни нахлебники, – вздохнул Клепа, отвинчивая колпачок.
Олег принюхался к содержимому кружки:
– Это что такое и где ты это спер?
– На бутылках было написано, что коньяк. Там их еще много: полный микроавтобус бухла разного. Много разбилось, но и осталось немало. Я припрятал. На всякий случай. А то бы все наши перепились.
Паук без разговоров влил в себя кружку, причмокнул и, наливая в освободившуюся посудину чай, констатировал:
– Не коньяк, конечно, но тоже ничего.
– Много ты понимаешь, упырь электронный, – возмутился Клепа. – Не хочешь, не пей.
– А кто сказал, что не хочу?
Олег, обрывая ленивую перепалку товарищей, поинтересовался:
– Ну и как вам ваксы?
– Здоровые ребята, на таких бы огороды пахать, – одобрил Клепа, но затем потише добавил: – Но смотрю на них, и рука к арбалету тянется.
– Аналогично, – подтвердил Паук.
Кабан ничего не ответил – он сегодня был не в духе. Но зато Клепа болтал за двоих:
– Это хорошо, что мы их к развалинам не пустили. Не видели они, сколько там добра разного. Но это ненадолго: они, конечно, не профессора, но все равно догадаются, что надо проверить, откуда мы все это приперли. Думаю, надо будет постоянный пост теперь держать там, пока все ценное не вытащим.
– Мы за год все не вытащим, – вздохнул Олег. – Считай, до дождей месяца три осталось, а это десять походов «Варяга», если все делать в темпе. У ваксов и своих дел полно, не смогут они вечно тут сотни воинов держать, так что в реальности будет три-четыре похода, это максимум шестьдесят тонн. А по моим прикидкам, вытащить надо в десять раз больше.
– Ну железо можно не спешить вытаскивать, – предложил Клепа.
– Ты что! – возмутился Паук. – Железо в первую очередь! Вторую зиму оно может не пережить: харды накроются, коррозия начнет платы жрать, да и на ноутах батареи может переморозить, если температура хорошо опустится.
– Мозги у тебя переморозит, – хохотнул Клепа. – Я о железе настоящем, а не о твоем электронном мусоре. Там одних колес вагонных сотни две, вот это, я вам скажу, интересная работа – их вытаскивать. Или движки автомобильные – тоже весело тащить. Ну что, еще по одной?
– Наливай, – разрешил Олег. – Но эта последняя. Нам завтра тащиться еще несколько часов до «Варяга», не хватало ноги спьяну переломать для полного счастья.
– А не надо было жилы рвать: ладно бы ваксов нагрузил, их не жалко, так ты и наших как слонов припахал. Рюкзак плечи уже до задницы стер.
Олег не стал спорить – действительно груз получился немаленьким. Но это того стоило: лучше лишний день потерпеть, чем два раза в такую даль бегать.
Осушив кружку, он налил чаю, отхлебнул, прилег на бок, уставился в костер. Приятное занятие после трудного дня – разгоряченные ноги остужает ночная прохлада, расслабляются натруженные плечи, по жилам блаженно разливается алкоголь, а в голове полное спокойствие… если не считать беспокоящих мыслей о сосуществовании ваксов и клотов.
Товарищи тоже притихли, лишь Паук продолжал с энтузиазмом возиться со своей электроникой. Странно: что он там может видеть при скудном свете костра? Но, судя по всему, все же видит: с его стороны временами доносился звук зуммера, да и поблескивало что-то вполне исправно.
У Олега уже начали слипаться глаза, как Паук перебил намечающийся сон:
– Да что за ерунду он показывает?
– Ну и выкинь его, не мешай людям спать, – сонно пробормотал Клепа. – Хотя, если показывает баб голых, то перед этим дай взглянуть…
– Баб у ваксов поищи! Микроволновка, блин! Тут рядом источник микроволнового излучения!
– Ага… это тебя сейчас взглядами испепеляют все, кому ты мешаешь спать… Смотри, как бы еще топор из ночи не прилетел…
– И мощность увеличивается… Ну ни фига себе!!! А это что за черт!!!
Олег собрался поддержать Клепу, высказав что-то неприятное, но не успел. Ночь стерло чудовищной вспышкой, будто десяток молний разом ударило, по ушам больно врезало громоподобным раскатом, из костра вырвало груду пылающих веток и углей, швырнуло на землян.
Вскрикнув от боли, Олег мигом позабыл про сон, вскочил, отряхнул с себя обжигающие угли, тут же упал, сбитый с ног второй ударной волной. Приподнявшись на четвереньках, бросил взгляд в сторону стоянки ваксов – там был сущий ад. С неба, разрываемого вспышками молний, дождем сыпались огненные капли. Ударяя о землю, они взрывались, осыпая всю округу голубоватыми сияющими кляксами. В ноздри ударил резкий запах, в глотке защипало – Олег понял, что это горит сера. По крайней мере, газ в воздухе сернистый.
Из огненного ада выскочила косматая фигура. Притормозив возле Олега, Мур проревел:
– Убегать надо! Быстро убегать! Далеко от огня убегать! Или плохо нам будет! Очень плохо! Еще больше плохо, чем сейчас!
– Мы и сами догадались, – ошарашенно ответил Олег и заорал: – Все за мной! К вершине холма! Бегом!
Он не стал выяснять, многие ли послушались его приказа – в первую очередь надо позаботиться о самом себе. Не успел пробежать и пары десятков шагов, как вновь упал от близкого разрыва. Но, к счастью, основной удар невидимый враг обрушил на лагерь ваксов и сюда его «бомбы» падали редко, так что больше кидаться на землю не пришлось.
Добравшись до плоской вершины холма, Олег плюхнулся за первый же кустик и лишь потом посмотрел в сторону лагеря.
Там было весело – сплошной пожар. Среди озер огня метались фигурки замешкавшихся людей и ваксов. С неба то и дело срывались новые огненные капли, но их уже было гораздо меньше, чем вначале. Клепа, плюхнувшись рядом с Олегом, разразился невероятно матерной тирадой, лишенной даже тени смысловой нагрузки, и затем практически цензурно добавил:
– Это еще что за …?! Метеоритный дождь, что ли?!
Олег не ответил: он напряженно всматривался в небо, пытаясь понять, откуда сыпется эта напасть. Тщетно – облачность низкая и густая, вспышки лишь освещают нижнюю кромку туч, ослепляя глаза и не давая разглядеть источник появления огненных капель.
Люди и ваксы стояли вперемешку – опасность объединила их мгновенно. Олег не мог разглядеть каждого, но был уверен, что вождь рядом:
– Мур, ты здесь?
– Да, друг Олег. Мур здесь, рядом с тобой.
– Это что такое?
– Какие-то духи. Никогда таких не видел.
– Но ты же знал, что надо отбегать от костров, и тогда не тронут.
– Предки научили.
– Чему научили?
– Предки говорили, что за горами нельзя жечь много огня в одном месте. Духи начинают гневаться и сжигают все. Я не знал, что эти духи теперь и за рекой не разрешают много огня делать. Теперь знаю.
– Что ты несешь! Что за духи?!
– Духи как духи. Один огонь жечь разрешают. Два тоже можно. Три нельзя – обидеться могут. А когда духи обижаются, это очень плохо всем.
– Понятно… Картина Репина…
Клепа вдруг нервно хохотнул и хрипло заявил:
– Смотри! Эта фигня, что в тучах сверкает молниями, она дальше полетела, к угольному пожару, и его теперь бомбит.
– Да, – кивнул Олег. – Духи не любят много огня.
Клепа обеспокоенно покосился на товарища:
– Какие духи?! Ты что, совсем сбрендил от страха?
– Не больше чем ты… Давай не будем продолжать эту тему, надо спуститься к лагерю, пока эта чума не вернулась. Раненым надо помочь. Убитые до утра подождут. И обращаюсь ко всем: не вздумайте разжигать костры! Не знаю, что это, но огонь оно не любит…

* * *

Макс замешкался на один миг, по охотничьей привычке пригнулся к свежему медвежьему следу – это спасло ему жизнь.
Стрела прогудела над головой, ударила корову в лопатку. Бедное животное взревело, шарахнулось вбок, вломилось в густой кустарник, сплошной стеной тянувшийся справа от тропы. Позади дико заржала лошадь, кто-то пронзительно, истерически заорал.
Жизнь в лесу полна тревог и опасностей – год охотничьей жизни приучил Макса к любым передрягам. Вот и сейчас, не задумываясь, он рванул за раненой коровой, только потом задним умом поняв, что интуиция его не подвела. Ему не пришлось тратить время и усилия на преодоление полосы кустарника – несчастное животное проделало всю работу за него.
Спрятавшись за первым же деревом, Макс достал лук, быстро, но без суеты, натянул тетиву. Со стороны тропы не утихали крики, да и стрелы продолжали молотками бить по телам и растительности. Звона оружия слышно не было, а это плохой признак. Отряд растянулся, нападавшие застали его врасплох. Место неудобное для засады – никто не ожидал такой пакости в этом дремучем лесу, вот и поплатились за беспечность.
Рискнув высунуть нос, землянин сквозь кусты и мешанину мечущихся лошадей разглядел противника – в жидковатом лесочке, окаймлявшем бурелом по другой стороне тропы, мелькали спины удирающих лучников. Выстрелив вслед, Макс промахнулся – стрелу отклонила ветка. Это был его первый и последний выстрел в этом бою – противник исчез.
Громыхая сбруей, к месту схватки прискакал отряд Бума. Всадники бросили бесполезные в лесу пики, размахивая мечами и топорами, ринулись вслед за нападавшими. Лес огласил рев азартных криков.
– Куда вы, придурки! – заорал Макс. – Там дальше бурелом, не догоните!
Суровые воины не обратили на его слова ни малейшего внимания. Раз меч достал, то надо обязательно им помахать, пусть даже впустую. Досадливо сплюнув, Макс выбрался на тропу, заорал уже своим:
– Все сюда! Сгоняйте всех оставшихся лошадей и коров!
Люди начали выбираться из кустов, стягиваться к командиру:
– Все живы? Никто не ранен?
– Мишке щеку прострелили. Стрела в рот вошла, через щеку вылетела.
– Не умрет, – жестко отчеканил Макс. – Нечего было хавальник раскрывать. Остальные целы?
– Имру ногу проткнули, ниже колена, – отозвался один из кшаргов.
– Перевяжите раненых и не давайте разбегаться животным.
– Несколько уже успело ускакать, – нервно буркнул Дубин. – И вообще, это кто такие были?
Макс не ответил, он развернулся к возвращающимся всадникам:
– Эй, сир Бум, кто это такие?
– Знать не знаю. Хорошо бы поймать одного, задницей сунуть в муравейник и спросить. Да разве их поймаешь в этой чаще… Думаю, их Аххо послал… старый плут. Надо вернуться и пустить огня ему под ворота.
– Зачем Аххо это делать?
– Несколько лошадей пропало, разыскать их тут дело долгое. А эти свиньи лес знают, и себе их заграбастают быстрее, чем мы разыщем.
– Аххо с нами дружить выгоднее, чем ссориться, да и для него пять кляч не сокровище.
– Ну, значит, кто-то из его ребят польстился – кроме них, ведь некому. Хотя бы те, что в зал зыркали при нашем разговоре.
– А может, это разбойники местные?
– Откуда им тут взяться? В этом лесу грабить некого. Тут до Рыбицы даже кшаргов не будет. Смолокуры да охотники здесь бродят, а с них брать нечего.
– Ладно, будем держаться настороже. Как бы эти гады не вернулись. Им этот лес знаком, нам нет, оторваться трудно будет.
– А я думал, вы тут каждое дерево знаете, – разочарованно произнес Бум.
– Здесь нет. Но за Рыбицей все изменится – с нами кшарги идут, там они действительно все знают.
– Ну лишь бы в болото не завели.

* * *

Правый берег Фреоны походил на левый не более чем пустыня на тайгу. Левый берег местами на несколько километров покрыт тростниковыми плавнями и лабиринтами пойменных проток и озер. Далее на много дней пути идет лес, и лес серьезный. Трудно найти солнечную лужайку с мягкой травой или чистую сосновую рощу. Что ни дерево, то великан; где нет бурелома, там непроходимый малинник или бесполезный кустарник. Под ногами то и дело хлюпает мох, предупреждая о близости болота или мрачного, чернильно-черного озера. В этом комарином раю недолго и депрессию заработать от мрака окружающего, а следом и повеситься. Передвигаться здесь без проводника трудно – звериных троп мало, да и ненадежные эти дороги… куда угодно завести могут. У сохатых, занимавшихся «строительством» этих магистралей, единого проекта не было, и брели они куда глаза глядели. Помогавшие им в этой работе медведи и волки поправлять ошибки рогатых великанов желания не испытывали – вот и возник целый лабиринт, где сам черт ногу сломит.
Зато правый берег – другое дело. Плавней нет, если не считать плавнями отдельные поросшие тростником заливчики. Далее узенькая полоска сырого пойменного леса, а потом надо топать вверх, и от солнца среди холмов здешних спрятаться негде – деревьев мало, да и те лишь по низинам обычно или на плоских водоразделах. Великолепный травяной рай для множества травоядных, простор и раздолье – иди куда хочешь. Следы сохатых встретить тут трудно, да и медведь редкость; зато оленей и антилоп полно, да еще и дрофы нелетающие, размером чуть ли не со страуса. Охотникам благодать – ничего подобного на левобережье не было. Да и не только охотникам благодать – у самого мрачного пессимиста в душе радость проснется, если прогуляется по этим холмам, попьет воды из кристально-чистого ручья, вдохнет полной грудью медовый воздух, пропитанный ароматами степных трав. А уж как весной здесь прекрасно – птичья трель не смолкает ни на миг, мечутся ошалевшие в пору гона антилопы, холмы алеют от цветущего мака и тюльпанов.
Полная благодать.
Ломкина на Земле все называли просто: Лом. Здесь звали так же, хотя он ни одной живой душе не рассказал о своем прозвище. Фамилию выдал, и все – теперь Лом навечно.
Сам не заметив, что мыслит вслух, он речитативом пропел:
– Я Лом. Я Лом двух миров. Я был Ломом на Земле, а теперь я Лом в этой жопе. Я космический Лом двух миров.
– Ты что, опять перебрал? – поинтересовался Кислый.
– Хотелось бы…
– Потерпи, недолго уже. А фамилия у тебя в тему. Вот у меня корефан был, старый корефан, на одном горшке выросли. У того фамилия Коноплев была. Прикинь, если бы он тут нашелся, были бы Ломкин и Коноплев.
– Прикол. Только ты реально уже мозги протрахал этим своим приятелем. Стопицот раз слышал уже про этот горшок и вашу совместную срань.
– Было бы что трахать! А жить с такой фамилией – это ментовским светофором работать.
– Не… Кислый… тут ментов нет.
– Зато тут Круг есть.
– Круг – реальное падло. В ментах и то больше человеческого.
– Спору нет. Лом, если мы попалимся с маком, я даже думать боюсь, что он сделает.
– Чего тут думать – финиш нам сделает. Это чмо меня за грибы четыре дня в погребе гноило. За мак нас раком через шлагбаум нагнут.
– За мак да… За мак он маму через шлагбаум, не то что нас…
Лом подрезал очередную маковую головку и, завороженно глядя, как выступает млечный сок, задумчиво произнес:
– Кислый, если и эта ханка           не вставит, то мы реально попали. Хуже чем с шалой           попали. Мак какой-то не такой.
Кислый возразил:
– Шала и правда отстой, стога не хватит вставиться, но план           ничего, приход был. А мак вроде нормальный, я и похуже видал.
– Да мы чуть не кончились, пока на пару раз вставиться плана не намацали на той поляне.
– Климат здесь не тот. Пыльцы мало, смолы тоже. Самим сажать надо.
– Иди Круга попроси землю под коноплю выдать, – буркнул Лом.
Приятели дружно хохотнули, представляя реакцию мэра. Кислый поднял голову, утер пот со лба, глянул в сторону реки, плюхнулся на живот:
– Лом! Ложись! Попалимся!
В крови Лома постоянно присутствовали сильнодействующие вещества, отрицательно сказывающиеся на реакции, и не только на реакции. Ничего не поняв, он насмешливо заявил:
– Кислый, ты по ходу пару стогов скурил уже, вдогонку к смоле. Мы на правом берегу, здесь Круга нет и не будет, тут островитян земля. Кончай придуриваться – я на такой развод не попадусь. Встал бегом и работай – я за тебя пахать тут не нанимался.
– Придурок! Торчок конченный! Ляг, пока не заметили!
Лом неохотно обернулся, посмотрел, плюхнулся рядом с Кислым, заикаясь, произнес:
– Может, это глюк?
– Реально не глюк, я даже слышу их уже. И не можем мы оба в одну тему заглючить, да и не с чего нам так глючить реально.
– А может, тут шала такая? Долгоиграющая?
– А может, ты сходишь и потрогаешь их?
Лом подумал и покачал головой:
– Не… сам иди. Чего ты мне такое говоришь – это же надо быть в голову трахнутым, чтобы пойти туда.
– Вот и я о том же. Это тебе не Круг. Эти через шлагбаум нагибать не будут. Эти сразу.
– Реально не будут, – согласился Лом и с нескрываемой печалью добавил: – По ходу мотать отсюда надо, хрен с ней, с этой ханкой. И лодке нашей полный капут – они как раз там тусуются.
– Да найдем мы еще поляну, тут мака по холмам много должно быть. Мотаем к лесу, а оттуда к Добрыне.
– Так Добрыня тоже через шлагбаум может, – опасливо возразил Лом.
– Ну Добрыня не Круг. Добрыня с понятиями, а не падло конченное. У него лодки есть, может, поделится, если расскажем про местную тему.
– Тогда пошли, – согласился Лом. – Но лучше поползли.

Глава 3

Ветер, как назло, стих перед самым городом, и к пристани «Варяг» подошел на веслах, под натужное пыхтение гребцов. В межень Хрустальная прилично обмелела, и течение усилилось пуще прежнего. Олег с радостью убедился, что за пару недель его отсутствия здесь многое добавилось – народ без дела явно не сидел. Главную башню, охраняющую причалы, достроили, наверху даже чашка катапульты виднелась. Половина речной стены готова, на второй работы еще немало, но там это не страшно – обороне помогает обрывистый берег. Если и на остальных участках то же самое, то можно считать, что крепость у бывших островитян уже есть.
Однако наибольший интерес у Олега вызвали не новостройки, а незнакомый корабль у верхнего причала. Не похож ни на «Арго», ни на «Варяга». Больше всего напоминает речную галеру из южных стран – таких немало перевидали во время торгового плавания за пороги. Было дело, даже воевали… Южные лица, мелькающие на палубе, окончательно уверили Олега в мысли, что к землянам пожаловали гости.
Такого еще никогда не бывало.
Корабль подтянули к причалу, опустили сходни. Шагать по ним пришлось снизу вверх – суденышко было сильно перегружено, пару раз даже дно цепляли, пока поднимались. На полпути Олега едва с ног не сбила его суматошная супруга, свалившаяся чуть ли не на голову. Насладиться встречей не дал Добрыня – здоровяк бесцеремонно ухватил друга за руку:
– Анька, отдай мужика, мне он сильнее нужен, чем тебе.
– Так ночевать вы что, тоже вместе будете? – невозмутимо поинтересовалась девушка.
Причал взорвался смехом, а Добрыня беззлобно ругнулся:
– Тьфу, стерва языкастая, отлупить бы тебя, да жалко! Сгинь хоть на часок, дай нам дела порешать, а потом хоть неделю ночуйте.
– Ровно час, время пошло, – непреклонно заявила Аня и, скатившись на палубу «Варяга», бросилась разыскивать своего родственника-священника. – Дядя, ты где? Ну как твоя миссионерская деятельность прошла? Сколько ваксов окрестил?
– Да нет его тут, – буркнул Клепа. – В устье высадили, к вечеру дойдет. К рыбакам он хотел заглянуть. А за ваксов не переживай – крестить не крестил, но отпел немало.
Добрыня, отведя Олега от причала, мрачно поинтересовался:
– Что у вас там было? Я смотрю, раненых привез?
– Двое убитых, двое серьезно ранены, – угрюмо ответил Олег. – Попали мы серьезно один раз, так с ходу не рассказать. Как у вас-то?
– Да у нас живые все, слава богу. Только Макс еще не вернулся, ждем. Пошли ко мне, там все расскажешь.
Избушка Добрыни была многоцелевым сооружением. Здесь жил предводитель островитян, здесь же проводили важные совещания в узком кругу, здесь же устраивались пьянки для высшего руководства и прием делегаций от других поселений – по сути, те же пьянки, но в расширенном кругу.
Усадив Олега за стол, Добрыня выставил перед ним тарелку с вяленой рыбкой, спустился в подпол, поднялся с парой огромных глиняных кружек:
– Говорить много придется, так что давай горло смочим. Пиво домашнее, от кшаргов Круг подкинул бочонок. Давай-ка чокнемся за встречу. Ну давай, рассказывай.
Слушать Добрыня умел, а расспрашивать умел еще лучше. Пить пиво Олегу сразу стало некогда, и к концу «допроса» оно даже перестало пузыриться. Узнав все, что хотел, хозяйственный лидер уточнил:
– Так говоришь, там еще много такого добра осталось?
– Не то слово. Думаю, надо зерно в первую очередь спасать. Там пара вагонов, но один сильно пострадал, и зерно вымокло, гниет. Только в одном конце осталось сухим. Но зато второй нормальный, я замачивал, прорастает хорошо. Мы даже картошки нашли несколько мешков. Погнило ее много, но сквозь гниль Клепа побеги заметил: растет некоторая. Несколько кустов взяли, бережно несли. Не завяла, а остальную там пересадили на хороший участок, надо будет выкопать, как созреет, если зверье местное не вытопчет. Но это вряд ли – там живности мало очень. Картошку можно и отдельными глазками сажать, если знать как. Я читал про такое. Если все нормально будет, на следующий год у нас будет полно семенного картофеля. Здесь он не растет и даже неизвестен.
– Хорошая новость. Жаль, что вы там пулеметов парочку не выкопали или танк. Нам бы очень не помешало.
– Пневматическую винтовку нашли одну, – усмехнулся Олег.
– Шутник. Хайтов рассмешишь…
– Селитра там вагонами, где сера есть, тоже знаем, древесный уголь тоже не проблема. Так что черный порох у нас будет, а может, чего и покруче соорудим. Труб там разных хватает, мы немного притащили с собой – ничего приличного из них не соорудить, но дробовик запросто. Сотню человек нам с мушкетами, и хана Хайтане. В металлоломе нашли и получше стволы, но это разве что под артиллерию – здоровые очень.
– У меня тут на примете мужичок есть, в химии понимает хорошо, сейчас занят дублением кожи, вот его на порох и назначить – пускай думает.
– Ну это тебе виднее, кого и как. Ты давай колись: что за корабль у нас стоит?
– Три дня назад снизу пришел, ватага арланцев на нем. Товар хотели до Сумалида поднять: вино, ткани, лекарства, пряности. Ну и к нам по пути думали заглянуть. И не пожалели: мы все у них скупили, эти рады без памяти, после полудня отплывать собираются.
– А платили чем?
– Соль, железа немного прокованного, золото подскребли, что добыть успели, и Млиш пару камней выдал, которые у тебя хранятся. Сказал, что самые дешевые взял.
– Пороги они нормально прошли?
– Говорят, спокойно все там. Но все равно страшно было: народу у них мало, если что – не отбились бы.
– А чего ж они поперлись такой мелкой кучкой в такую даль? Как они собирались мимо Хайтаны пройти?
– А мозгов у них нет, вот и поперлись. Там молодежь одна, куда ветер дунет, туда и несет. Быстрей бы их сплавить – уже пару драк затеяли и чуть девку не умыкнули. Извинились, правда, и откупились, но оттого не легче – в гробу я таких купцов видал. Своих надо вниз посылать, одежды нам очень не хватает, и не только нам. Негде нам ткань брать, кроме как на юге. Думать надо, кого посылать, и думать срочно, чтобы до снега успели вернуться.
– А что они говорят про обстановку? Арланцы и танирцы так и воюют там?
– Говорят, мир, но я так понимаю, больше часа там мир не держится и всего можно ожидать.
– Да там и без войны хорошего мало…
В дверь без стука вошел высокий, болезненно худой парень: бледный, белобрысый, будто альбинос. Щурясь в полумрак избы, он, чуть заикаясь, поинтересовался:
– Добрыня тут?
– Ну, допустим, тут, – недовольно прогудел хозяин дома.
– Здорово! Можно войти?
– Лом, так ты вроде уже вошел. И совести у тебя при этом хватило мне на глаза явиться!
– А что сразу Лом! Чего орете с порога! Вы выслушайте сперва, я по делу сюда пришел. Важное дело.
– Что у тебя, торчка, может быть важного? Героином пришел поторговать или что?
В дверь проник второй посетитель: этот был мелкий, чернявый, с бегающими глазками. Бросая по углам избы вороватые взгляды, он радостно поприветствовал главу островитян:
– Здравствуйте, дяденька Добрыня. И вам, Олег, здравствуйте.
Добрыня нахмурился еще больше:
– Ну раз и Кислый тут, то точно дело пахнет героином.
– Да не… героин это такое дело, его так просто не сварить, – просветил общество чернявый. – В принципе процесс получения несложен, надо только…
– Заткни пасть, – мрачно, уже не заикаясь, заявил Лом. – Дело-то важное. Слушайте, мы тут вчера под вечер такое видели, вы не поверите.
– Отчего ж не поверим, очень даже поверим, – кивнул Добрыня. – И что это было? Дева Мария на дельтаплане явилась или новогоднее поздравление президента России с небес донеслось? И что вы при этом курили, тоже расскажите – нам очень интересно.
– Гы! Добрыня шутит! – осклабился Кислый. – Там не вертолет, там дело круче. Там туча хайтов. Офигенная туча.
– Так и было, – подтвердил Лом. – Там их столько, что даже считать страшно было. Ели ноги оттуда унесли.
– И где это было? – заинтересовался Олег.
– Напротив поселка Носова. Только на вашем берегу, – охотно ответил Кислый. – Мы там… у нас там дело было, чуть не попались к ним.
– Это что у вас, окурков, за дела там? – вскинулся Добрыня.
Лом, стараясь увести здоровяка от скользкой темы, поспешно затараторил:
– Да их там реально много. Вот будь у нашего Круга на голове волосы, вот их там столько, сколько бы у него волос было.
– Лысый как срака твой Кругов, – отмахнулся Добрыня. – Да и вы небось хайтов от ваксов отличить не можете.
– Обижаете, – обиженно протянул Кислый. – Мы весной в погребе не отсиживались, воевали на стене получше других. Вот и сейчас, как увидели их, так сразу подумали: «Небось эти гады собираются напасть на избушку дяди Добрыни и надо его предупредить». Ночь не спали, к вам бежали, помочь спешили, а вы… эх…
– Да и лодку нашу они замутили, – горестно сообщил Лом. – Думали, что вы взамен, может быть, дадите. У вас их полно, а нам как без лодки назад…
Жадноватый Добрыня и не думал расщедриваться:
– Может быть, это может быть, и вообще мечтать не вредно. Камень вам на шею взамен дадим – и плывите куда хотите. Только сперва покажете, где точно видели хайтов.
– Так я же сказал – напротив поселка Носова! – чуть не крикнул Кислый.
– Так от тех мест до нас часов пять-шесть ходу, это как же вы, торчки синюшные, всю ночь бежать могли?
Олег решительно поднялся из-за стола:
– Добрыня, я пойду с ними, сам гляну.
– Куда ты намылился?! Только с дороги же… Анька вон… ждет.
– Подождет еще немного, не умрет. Если это хайты были, то не пойму, как мы их сегодня не заметили, спускаясь к вам. Или темно было, или еще что. Да и первый раз слышу, чтобы они ниже Нары по нашему берегу лазили. Нет… я сам проверю…

* * *

Хайтов действительно было много.
Внизу, в долине ручья, копошилось не меньше пары сотен созданий Хайтаны. В основном здесь были раксы и триллы, но меж ними сновало десятка полтора бочкообразных «расшибателей стен». Млиш не знал, как называются эти существа, и земляне величали их амбалами, кинг-конгами, быками и другими подобными прозвищами. В этих краях до сих пор видели их всего один раз – при осаде большого поселка. Эти ходячие шкафы тогда с легкостью прорубали ходы в деревянных стенах. Вспомнив это, Олег нахмурился: единственная крепость на правом берегу – это поселок островитян. Если хайты притащили амбалов для преодоления стен, надо готовиться к неприятностям.
Кроме того, Олег понял, почему не заметил лагерь хайтов и их корабли – как раз напротив устья ручья тянулся длинный, лесистый остров, окруженный коварными мелями. «Варяг» обогнул его стороной, очевидно, и хайты его не увидели. С другого берега их и подавно не разглядеть – там как раз протянулись глухие плавни, люди туда никогда не заглядывали.
Кислый торжествующе обернулся к Олегу:
– Я же говорил! Эх вы – не верили!
Олег, вжимаясь в траву, чуть раздвинул стебли, взглянул вниз, хотел присвистнуть, но передумал и шепотом произнес:
– Ну не так уж их и много, но порядочно…
– А что это они там делают? – не унимался Кислый. – Вроде как копают ямы… Может, хоронят кого-то или клад зарыть приплыли?
– Уходим отсюда, – скомандовал Олег. – Пока нас не похоронили. Ползком уходим, если у них дозорные на холмах, то заметить могут. Доползем до тех деревьев, а там бегом до поселка…
– Меня уже запарило туда-сюда бегать, – чуть не хныча заявил Лом. – Третий раз уже за день, ноги отваливаются.
– Можешь с ними оставаться и заодно Кислого тоже с собой оставь. А я побежал – тут четыре часа ходу. Сам не пойму, как вы целую ночь убили на это…
– Так мы не местные, дороги не знали, – оправдался Кислый и с интересом добавил: – Глянь, еще один корабль к ним подходит!
Олег опять припал к своей «амбразуре» и опять чуть не присвистнул: Кислый оказался прав лишь наполовину – к лагерю хайтов и правда приближался корабль, но вот к Хайтане он не имел ни малейшего отношения.
– Это купцы с юга. Я думал, они вниз вернулись, а они, идиоты, поперлись к Сумалиду. Прав был Добрыня: мозгов у них нет.
– Хана им, – невозмутимо констатировал Кислый.
Хайты не спали и тоже заметили добычу. В три потока заструились воинские отряды, загружаясь в корабли. Не прошло и пары минут, как первый уже отчалил, направляясь на перехват. Купцы вели себя как на лодочной прогулке в центральном городском парке – и ухом не повели. Спали их наблюдатели или нет, но противника они рассмотрели слишком поздно.
Донесся тревожный звон судового гонга, на палубе закипела суматоха. Рулевые поспешно пытались развернуть корабль, остальные суетливо стягивали мешающий парус и садились за весла. Кто знает, может, и успели бы – галера все же побыстроходнее хайтанских корыт. Но не повезло – зря пошли в путь без местного лоцмана, да еще и держались возле берега.
Судно накренилось на левый борт, с разгона налетев на песчаную мель. Засело серьезно – несмотря на отчаянные попытки экипажа оттолкнуться назад, корабль даже не шевелился. В принципе засели нестрашно, час работы – и освободятся, но враг этого часа, естественно, не даст.
Олег внимательно проследил за коротким абордажным боем и понял, что с этими купцами островитяне больше торговать не смогут. Может, они и глупы, но дрались как волки – хайтам не пришлось обременять себя пленными.
– Отмороженные пацаны, – констатировал Лом. – Я бы на их месте сдался.
– Я тоже, – кивнул Кислый. – Этих гадов в сто раз больше.
Олег покачал головой:
– Нет, не в сто… но все равно много. Хватит трепаться, уползаем.

* * *

Не отвечая на расспросы любопытствующих островитян и с трудом отправив взбешенную жену домой, Олег, таща за собой Кислого и Лома, вломился в избу Добрыни. Тут его будто ждали: помимо Добрыни за столом сидели отец Николай и Шульгин. Странная компания, но люди далеко не последние, и скрывать от них новости не стоило.
Прервав взмахом руки попытку Добрыни что-то сказать, Олег заявил:
– Хайты. Много хайтов. У них лагерь в устье Платинового ручья.
– Так это же совсем рядом, и берег уже наш, – нахмурился священник. – Ты уверен?
– Нет, – язвительно ответил Олег, – я это только что придумал – от скуки. Их там сотни две-три, на трех кораблях пришли. При мне перехватили корабль южных купцов.
– Не понял? – прогудел Добрыня. – Они же отплыли в обед. К себе пошли. А Платиновый ручей выше нас по течению.
– Не знаю, может, они заблудились или скорее решили все же попасть в Сумалид, но попались к хайтам. Те всех перерезали.
– Странно, что они так далеко высадились, – задумчиво произнес Добрыня. – Могли бы легко зайти прямо в Хрустальную.
– Думаю, они о нас вообще не знают, – уверенно заявил Олег. – Я понаблюдал за ними, они сюда, похоже, за платиной приперлись.
– Не понял? За какой такой платиной? – оживился Шульгин.
– Я в прошлом году на том ручье пару шурфов разведочных пробил. Там следов золотодобычи хватает, причем некоторые ямы выглядели свежими. Думал, что старатели держались там до последнего, и, значит, содержание золота там хорошее. Но оказалось, что золота в песке немного, зато полно платины. По моим прикидкам, в металле местном процентов восемьдесят платиноидов, остальное золото. Платину здесь не ценят – Млиш говорил, на юге за добычу платины в масле живьем варят, потому что ее фальшивомонетчики используют, так что добыча там бессмысленна, и больше я туда не совался. Но хайты собираются явно добывать песок, причем работают лихо. Уже пару старых ям расчистили и почти сколотили примитивную гидравлическую установку. Судя по тому, как четко действуют, у них все продумано и не первый раз этим занимаются. Похоже, следы старой добычи после них остались.
– И на кой же им эта платина? – удивился Шульгин. – Это же вроде металл просто для украшений, а эти твари их не носят.
Олег покачал головой:
– Основное применение платины – техническое. Это тугоплавкий, химически инертный металл с кучей уникальных свойств. Тигли, катализаторы, термопары…
Намечавшуюся лекцию решительно прервал Добрыня:
– Да какая нам разница, для чего она им? Пусть хоть жрут эту платину вместо сахара, нам-то главное, что они в пяти шагах от нас встали. Олег, как, по-твоему, – надолго они?
– Не знаю, они передо мной отчитываться не стали. Но обустраиваются на ручье с размахом: хижины ставят, навесы, даже вроде бы лагерь обносить частоколом собрались – в ближайшей роще колья готовят.
– Олег точно говорит, – поддакнул Кислый. – И еще землю таскают в одну линию, наверное, вал делать собрались.
– Не было нам печали, – вздохнул священник. – Олег, а эта платина, она что, только в одном месте здесь? Как-то это странно с их стороны в такую даль прийти за ней.
Олег пожал плечами:
– Я все знать не могу. На Земле платиноиды встречаются очень редко, потому и стоят дорого, здесь, думаю, скорее всего, тоже так. По-крайней мере золото тут редкость: нам просто повезло, что этот край наподобие Уральских гор – всем богат. На Урале, кстати, и золото и платина есть.
– В гробу я видал такое везение, – вздохнул Добрыня. – Не нужны нам такие «старатели» в соседях. Надеюсь, они еще не знают, что мы рядом.
– Я по пути охотников в лагере предупредил – никто в ту сторону не сунется. Но хайты нас или наши следы заметят быстро. Пришли они явно не на пару дней, значит, охотиться будут или просто шляться по округе. А у нас там неподалеку, в сторону Нары, лагерь лесорубов. Народа там сейчас нет, но поселок и вырубки не скрыть. Да и по Фреоне с левого берега рыбаки гоняют постоянно, лодки их и плоты обязательно засекут. В общем, отсидеться не получится.
Шульгин вкрадчиво произнес:
– Это почему не получится? Они далековато от нас, вряд ли заметят наш поселок по дыму из труб. Пусть даже месяц будут платину мыть, нам это не помешает – просто будем избегать тех мест. Они намоют платины и уйдут. Ну, может, поймают несколько рыбаков с левого берега. Но это же не наши ребята. Да и предупредить Кругова можно – он гонцов пошлет по левобережью, и народ не будет маячить перед Платиновым.
– Не все так просто, – мрачно возразил Олег. – Это же хайты…
– Ну и что?
– Ну и то, – буркнул Добрыня, – Заберут свою платину и вернутся в Хайтану. Там расскажут, что здесь полно людишек. Вернутся уже оравой побольше. А может, и вообще решили на год тут осесть, на Платиновом. Построят крепость, и станет нам вообще печально… с такими соседями…
– Они и так знают, что здесь люди есть, – возразил Шульгин. – Набег их лишь недавно отбили.
Олег, решив, что пора выразить вслух витавшую в воздухе мысль, спокойно произнес:
– Передавить их надо, пока частокол не построили. Тогда точно никому ничего не расскажут и в другой раз подумают – стоит ли местная платина таких хлопот.
Шульгин скептически поморщился:
– В другой раз припрется их тысяча, и весь берег очистят, чтобы не мешали платину копать.
– У страха глаза велики, – парировал Олег. – Мы здесь уже пару раз им разгром устроили, и до сих пор никаких «тысяч» не видели. Далековато им до нас. Да и не так они страшны. Их много, но все же не миллиарды, посылать огромные отряды им нелегко – иначе бы давно всех нас переловили. Сил у них ровно столько, сколько земель, потому они и не могут расширять свои границы. А если попробуют расширить, надо это в корне пресекать. Платиновый ручей наша земля, и платина там тоже наша. Нас здесь если всех собрать, то больше тысячи народа. Даже если левый берег не поможет, полторы сотни воинов выставим легко. И союзников новых в деле испытаем – две-три сотни ваксов скажу Муру привести.
– Дожили, – чуть не прошипел Шульгин, – с ваксами дружбу затеяли. Может, нам еще и с хайтами союз заключить?
– Я бы с удовольствием, – ухмыльнулся Олег, – вояки они неплохие.
– А я и не сомневался…
Лом, всю беседу переминавшийся с ноги на ногу, нерешительно протянул:
– Ну так раз такие дела, так, может, лодку нам выделите? Сами видите, не наврали мы, а без лодки нам на левый берег никак не попасть.
Добрыня зловеще улыбнулся:
– Гонцов пошлю сейчас к Кругову, за подмогой, вот с ними и переправитесь. Заодно уж своему мэру объяснишь, какие такие дела загнали вас на маковые холмы.

* * *

– Олег, а может… может, сядем на корабли и уйдем… на юг уйдем. Уйдем все. Там хайтов нет.
Прижав к себе жену покрепче, Олег вздохнул:
– Ань… не ждут нас на юге. Мы везде чужие, и везде будут свои хайты. Сто раз уже это обсуждалось: нет у нас никакой альтернативы – надо просто стараться создать здесь что-то свое. Нам повезло, что людей здесь нет и никто нам не мешает.
– Ну конечно! Не мешают! Олег, оглянись: мы не живем… мы выживаем. Мы здесь уже больше года, здесь полно женщин, способных родить, и нет аптек… нечем предохраняться. Но детей почти не рождается… не до детей нам. А смертность какая… постоянно кто-то умирает от неизвестно какой болячки или паразита, даже врач с юга не может помочь, говорит, что таких болезней не видел никогда. Мы ведь чужие здесь, нет у нас иммунитета против местной дряни… Зимой каждую неделю похороны, да и обморозились многие, потому что одежды мало теплой. Я уж молчу о тех, кого убивают звери или враги. Мы сюда переселились с острова несколько месяцев назад, а на нашем кладбище уже десять могил. Мы заняты только одним – стараемся выжить. Все усилия, все мысли, все планы, все, чем мы живем, все подчинено одному – прожить хотя бы один день лишний. Мы не строим планы далеко наперед, живем одним днем. И это естественно – ведь если завтра на своих огромных кораблях придут хайты, все планы наши окажутся бессмысленными. Вспомни ту толпу, которую мы видели на их землях: даже половина того отряда, что прошел тогда мимо нас, с легкостью разобьет все наши силы, даже если соберем всех мужчин с обоих берегов и ваксов, которые присоединились к нам. Мы даже не сможем ничего сделать их кораблю, нас тогда чудо спасло, что он на мель сел.
– Чудо было рукотворным, мы сами его туда заманили, – возразил Олег.
– Ну какая разница, все равно случайность. Да и это кораблю не повредило, просто задержало, и мы смогли удрать. Да господи… о чем это я… Олег, тебя нет никогда дома. Ты постоянно пропадаешь в поездках… в опасных поездках. Встречая корабль сегодня, я тряслась от страха. Представляла, как на палубе тебя не найду, а все твои товарищи будут выглядеть печально и виновато отводить взгляды. И так каждый раз… Я могу остаться вдовой в любой момент.
– Красивой молодой вдовой, в этом есть свои плюсы, – ухмыльнулся Олег.
– Не ерничай! Глупые у тебя шутки! Ты просто дурак – так нельзя шутить! Олег, мне страшно, давай отсюда куда-нибудь уедем, где не будут умирать так часто.
Аня не выдержала, расплакалась. Прижав ее к себе еще крепче, Олег нежно зашептал:
– Дурочка ты у меня, ну куда же нам уходить? Ань, да, тут трудновато, но это наша земля и деваться нам отсюда некуда. Ну припремся мы на юг – и что дальше? Там мы никто, и прав у нас никаких. Понравишься ты местному «олигарху», свистнет слугам забрать тебя. Я, конечно, буду против. И выйдет гора трупов на десяток наших кладбищ. Это я так, к примеру сказал: на самом деле я, конечно, тебя и сам буду рад «олигарху» сплавить, найду там себе помоложе и посимпатичнее.
– Шутка не смешная…
– Ну… ну, солнышко, хватит рыдать. Уж обо мне точно не беспокойся, у меня жизней больше, чем у кошки, ты же меня знаешь.
– Ага… знаю. Я помню, как тебя старуха ваксов чуть не убила…
– А ты злопамятная у меня!
– А ты клоун самовлюбленный. Олег, ты же опять в бой пойдешь, к этим хайтам. Олег, я хайтов боюсь до истерики.
– Да все их боятся… А деваться некуда… И не реви раньше времени, их там немного, и не особо сильны с виду… старатели, не воины… Передавим этих легко.
– Передавите этих, приплывут другие. Что им стоит прислать пятьсот или тысячу воинов. Ты же сам видел, сколько их там, в той степи. Если они не вернутся с этой проклятой платиной, они обязательно захотят узнать, что случилось. И пошлют тысячу.
– Будь у них лишняя тысяча, давно бы прислали. И вообще мы уже не те, какими были год назад. Тогда набег шайки ваксов казался катастрофой. Мы стали сильнее и скоро станем еще сильнее.
– Неоткуда нам силу брать… нас больше не становится.
– Ошибаешься. Времена меняются – народ начинает собираться в поселки, жить поодиночке и малыми группами теперь не модно. Да и народ уже не тот, что раньше: подучился воинскому делу, лучники уже не экзотика, за меч, все знают, с какой стороны браться. Доспехов пока маловато, но кожанки, считай, у всех, щитов много, шлемов. У нас появляется новое оружие: арбалеты уже не редкость, а на стенах вон сколько метательных машин. Скоро, если все будет хорошо, у нас и огнестрельное оружие будет. С мушкетами вообще хайтов можно не опасаться.
– Правда? У нас ружья будут?
– Мы там, на разломе, нашли селитры пару вагонов. Этого хватит, наверное, на сто тонн пороха, если не больше. Там же нашли немало хороших заготовок под стволы: перфораторные штанги, буровые трубы, в вагоне с металлоломом даже несколько пушечных стволов старых. Так что и пушки, и мушкеты у нас скоро будут. Знаешь, что будет с толпой из сотни хайтов, если в нее с дистанции метров в сорок дать залп из трех десятков мушкетов?
– Не знаю.
– Не станет толпы. Их просто растерзает картечью. И что самое приятное: много ума, чтобы овладеть этим оружием, не надо. Не надо даже стрелять уметь метко – лишь бы направить в нужную сторону.
– Умеешь ты успокаивать… А может… может, подождем, когда эти мушкеты сделают, а потом вы нападете на их лагерь?
– Вот, блин… дались тебе те хайты… Спи давай, плакса, этих старателей мы и без мушкетов спокойно передавим… голыми руками…

Глава 4

Макс покосился в сторону пленника и внутренне содрогнулся. Не так уж давно он сам так же кормил муравьев – невольно вспоминаешь об этом кошмаре, глядя на подобное зрелище.
Пленник держался стоически – вот уже пару часов без звука кормил насекомых, явно решив молчать до упора. Люди Бума почти все уже спали, лишь тройка самых азартных продолжала по десятому кругу проигрывать друг другу трофейные вещи, отобранные у пойманного стрелка. Сам Бум, присев на седло рядом с пленником, вот уже час неутомимо сражался с лошадиными мослами, выковыривая из них мозг. Судя по всему, это занятие не надоест ему никогда. Земляне и кшарги тоже спали или, по крайней мере, дремали, лишь Макс с Дубиным терпеливо продолжали ждать результатов допроса захваченного врага. Вопреки своей природе не спали и муравьи, продолжая мстить за причиненные им разрушения. В принципе им теперь и негде было спать – конус их мегаполиса был срыт до основания и высыпан на тело пленника.
Бум, отбросив опустошенную кость, издевательски ласково произнес:
– Дружище, я вижу, уже стемнело, муравьи отдыхать потянулись, а язык у тебя так и не развязался. Что ж… раз по-хорошему ты не понимаешь, будем по-плохому. Гурк, хватит кости трясти. Накали-ка стилет на огне получше и выжги ему для начала левый глаз. Ури, а ты ему пока веки отрежь, чтобы взгляд не воротил.
– Как скажете, сир, – буркнул слуга рыцаря и, достав из-за голенища длинный кривой нож, направился к пленнику.
То ли муравьи все же покончили с остатками упрямства, то ли несчастный просто не был готов психологически к подобному членовредительству, но играть в молчанку перестал:
– Стойте! Не надо! Меня зовут Рицо, я человек барона Пигируса.
– Пташка зачирикала, – осклабился Бум. – А скажи-ка мне, Рицо, почему это ваш барон разбойничает в лесах здешних? Или обнищал до того, что с бродяги готов штаны драные стянуть?
– Барон Пигирус не разбойник! – возмущенно вскинулся пленник.
– Это как же не разбойник?! Ты нам сказал, что из его людей будешь, и при этом мы видели, что ты разбойничаешь. Если у рыцаря люди разбойники, то рыцарь или повесить их обязан, или сам должен привыкнуть к тому, что он теперь разбойник.
– Я не разбойничал, – мрачно-упрямо заявил Рицо.
– Да что ты говоришь! Скажи еще, что наши лошади от сапа сдохли! Ты и твои дружки-ублюдки второй день уже по нам из кустов стреляете при любой оказии. У нас уже почти лошадей не осталось – или пали от стрел ваших, или разбежались в суматохе. Ты, дружок, не просто разбойник, ты еще и конокрад. А знаешь, что в краях наших с конокрадами делают?
– Вешают за шею. Так же, как и тех, кто чужих жен ворует.
Бум покачал головой:
– Вот как ты заговорил! Что-то я не припомню, чтобы я у барона Пигируса жену умыкнул. Да, я, конечно, не евнух, всякое бывало, но, насколько знаю, Пигирусы – это род из центральных лордств, а меня там никогда не бывало. Так что разбою твоему нет оправданий, и быть тебе в петле, если так и дальше будешь ерунду языком молоть. Говори же, зачем твой ослоподобный барон послал вас за нами?
Пленник упрямиться не стал:
– Барон Пигирус послал нас в лес, чтобы найти ваши следы, сир Бум. Вас видели у замка Шифки, нам повезло, что мы были рядом и у нас хорошие проводники. Когда мы поняли, что вы уходите на запад, то сир Орус решил убить ваших лошадей, чтобы вы не смогли уйти далеко. Войско герцога Нирусватуса недалеко, а с ним и наш барон. Мы преданные ему люди и просто делаем то, что велел делать наш господин.
– Проклятье! – взревел Бум. – Вы, канальи, могли бы проявлять поменьше рвения при этом! У нас осталось всего восемь лошадей на весь отряд, да и то все раненые. Хуже нет для рыцаря, чем пешком по лесам бродить.
Дубин, ничего не поняв из допроса пленника, склонился к Максу:
– Что они там говорят?
– Да из-за пристрастия Бума к чужим бабам все наши беды нынешние. Кто-то из людей Шифки, думаю, узнал нашего рыцаря и стукнул об этом людям герцога. Те послали вслед этих молодцов, чтобы они нас задержали в лесу. Вот они и стреляли по лошадям, не трогая людей.
– Ни фига себе не трогая! У нас уже семеро раненых!
– Ну стрела это дело такое – летит не всегда туда, куда хотелось бы. Да и сам посмотри: у нас осталось восемь лошадей, а было сорок. При этом есть еще пять коров, а пропала лишь одна. Все лошади ранены, а корову лишь одну лечить пришлось.
– Да… странно, что сами этого не заметили… Нас и правда стараются задержать.
Бум тоже обернулся к Максу:
– Плохо дело. Пешком нам не уйти от погони. Думаю, люди барона или самого герцога уже в затылок дышат. Уж очень серьезно они за нас взялись.
Пленник, решив, что настал его звездный миг, заявил:
– Его светлости герцогу Нирусватусу нужна лишь голова сира Бума. Принесите ее в мешке, и он наверняка помилует остальных. Ну разве что уши отрежет или выпорет.
– Я тебе сейчас отрежу все, что можно у мужика отрезать, – пригрозил Бум.
– У вас нет другого выбора, – упрямо гнул пленник. – Барон Пигирус со своими вассалами пошел к Рыбице рысью, не жалея лошадей. Ему не надо было крюк к Шифке делать. Так что у брода вас будет ждать его отряд. Луга вокруг Рыбицы по нашему берегу просторные, есть где разгуляться. У вас восемь полудохлых кляч осталось, а у нашего барона семь рыцарей, с ними оруженосцы и свита. Втопчут вас в траву, как жаб.
Бум пнул пленника по макушке, заставив замолчать, и обернулся к Максу:
– Самое время вам подумать, что делать дальше. Или режьте мне голову, или надо не попасться на глаза этому сыну ублюдка Пигирусу.
Пойманный лучник зашипел:
– Когда придет время суда, я расскажу барону, как ты его оскорбил. Смерть твоя будет собачья, позорная!
Рыцарь без слов вытащил меч, коротко рубанул пленника в горло:
– Наконец-то заткнулся! – хохотнул Гурк.
Бум, не обращая внимания на агонизирующее тело, корчащееся у ног, вновь обернулся к Максу:
– Ну что решать будем?
Макс пожал плечами:
– Нас мало, бой мы не потянем. Надо поворачивать на юг и переходить Рыбицу выше их засады.
– Плохая идея. Через Рыбицу один брод, на ее повороте. Кратчайший путь к Фреоне… так говорят. Если переходить ее выше, в самые болота уткнемся. Что там ваши кшарги про эти болота говорят? Знают они там тропы?
– Вряд ли. Им незачем туда соваться. Говорят, эти болота опасны и непроходимы.
– Эх… лучше голову отрежьте… ненавижу болота…

* * *

Добрыня присел на скамью и кивнул Олегу:
– Вот, это наш химик, Серега, про которого я тебе говорил.
Плюгавенький мужичок суетливо кивнул в знак приветствия, обернулся к Добрыне:
– Я еще не подобрал точную пропорцию, но вроде бы эта селитра хорошая. Вот смотрите.
Покопавшись среди множества плошек и кувшинчиков, расставленных на столе, химик выставил тарелку с горкой серого порошка.
– Подождите минутку, я светильник принесу.
Проводив взглядом спину специалиста, скрывшегося в сарае, Олег поморщился:
– Ну и воняет же здесь.
– А чего ты хотел… это же кожевня. Потому за стенами и работают, иначе в поселке не продохнуть будет.
– Не внушает мне доверия этот химик. Я порох черный видел: он не так должен выглядеть.
– Критику разводить легко, а ты вот найди мастера получше.
Пороховых дел мастер выскочил из сарая, поспешно плюхнул на стол жировой светильник, зажег от него лучинку, поднес к тарелке. Серая кучка зашипела, выбросила язык пламени, пробушевав секунды две-три, оно резко пошло на убыль, оставив после себя жалкое пятно дымящегося шлака.
– Вот, вроде уже получше горит, – обрадовался Сергей.
Олег хмыкнул и поинтересовался:
– А ты вообще откуда химию знаешь? Учился? Работал?
– И учился, и работал.
– Что-то я у нас в городе пороховых заводов не встречал…
– Ну так небось завод безалкогольных напитков знаешь, вот там я технологом и работал.
Олег покачал головой:
– Дерьмо это, а не порох… Серега, лучше бы ты на динамитной фабрике работал – я в детстве и то лучше делал разную гадость для бомбочек.
– Ну так я пропорцию точную не знаю, надо подбирать, – начал суетливо оправдываться «химик». – И вообще, вы много от меня хотите: да никто в наше время подобное делать не может. Нет таких людей. Надо все придумывать заново.
Из-за спины радостно донеслось:
– Здравствуйте, дяденька Добрыня!
Лидер островитян чуть не поперхнулся:
– Кислый! Лом! Мать вашу! Вы какого здесь делаете?! Я же ясно сказал вам с гонцами убираться!
– Так мы пропустили их уход, – подчеркнуто-виновато ответил Кислый.
– Ну амба вам, торчкам! Связанными отвезу и сдам Кругу!
– Дядя Добрыня, ну что вы такой злой. Мы же вам помогли, жизнями рисковали ради вас. Что вам стоит поделиться одной-единственной лодочкой?
Лом, подкравшись к столу и осмотрев выставку химикатов, с любопытством поинтересовался:
– А че это вы тут делаете?
– Кружок «Юный химик» у нас тут, – буркнул Добрыня. – Пока дармоеды вроде вас под ногами путаются, мы делом занимаемся, порох пытаемся вот сделать.
– А чего тут пытаться? – недоуменно протянул Лом. – Берешь и делаешь.
– Ну раз ты такой умный, может, сам и сделаешь? – въедливо предложил Добрыня.
– Не вопрос, – небрежно заявил Лом и бесцеремонно расположился рядом с Олегом.
Глядя, как ловко он завозился с посудой, островитяне переглянулись и без комментариев стали следить за действиями Лома. Тот быстро, но без суеты, что-то смешивал, толок, просеивал через чайное ситечко, из плошки светильника временами капал жидким жиром и даже плюнул пару раз. Высыпав приготовленную смесь на жестяную лопатку, он, постоянно потряхивая, подсушил ее над пламенем и лениво заявил:
– Вот вам и порох. Дерьмо, конечно, но на нормальный состав тут у вас кое-чего не хватает.
Добрыня, сунув нос в лопаточку, недоверчиво буркнул:
– Да это чай какой-то… гранулированный. Торчок ты конченный, как у тебя совести хватило нам голову морочить? Ты же даже взвешивать ничего не стал, смешал все, что видел!
– А че тут взвешивать? Это ж не термит, отклонение на один процент легко допустимо. Вот сами смотрите, если не верите.
Лом сунул лучинку в лопаточку. Яркая вспышка заставила всех шарахнуться, под крышу навеса ушло облако дыма, на лопаточке осталось темное пятно нагара.
– Нормальный порох. Только грязноватый немного. Но за пять минут из этого дерьма лучше не сварганить.
Добрыня молча переглянулся с Олегом и вкрадчиво поинтересовался:
– Скажи-ка, Лом, ты что, химик по образованию?
– Не, я на экономиста учился… только недоучился.
– А откуда знаешь, как порох делать?
– Так чего тут знать? Три компонента, пропорция легкая, почти все в селитру идет, просто перемешать получше и на гранулы пустить.
Кислый решил отрекламировать товарища:
– Лом у нас головастый, вы не смотрите, что тормознутый немного. Он, если надо, из табуретки что угодно замастырит, хоть героин!
– Сам ты тормоз, – огрызнулся Лом. – Но вообще-то да, талант у меня к химии. Хотя насчет табуретки ты и загнул… Правда, кому надо, тот и электрической лампочкой сможет вставиться, главное знать как. Добрыня, ну так как там насчет лодки?
– Да погодь ты со своей лодкой! Ты мне вот что скажи: а тонну пороха сможешь сделать?
– Г… вопрос. Но это не за пять минут. Селитры нужно будет такой же под тонну. Ну и по паре центнеров угля и серы этой. Серу еще почистить надо будет. Не, она, конечно, хорошая, но мусора много. Проварить ее и расплав через сито пустить. Осадок не трогать, а летучие примеси если есть, то сами уйдут. Ну и масло нужно нормальное, а не эта параша из лампы. Сито тоже побольше надо, а то в этом чайном ситечке четыре горба заработаешь, если тонну через него перетрясешь.
Добрыня застучал пальцами по столу, будто на пианино играя, и, сверкая глазами, лихорадочно спросил:
– Лом, а вот ты, к примеру, динамит смог бы сделать?
– А чего там делать? Только смысла нет. Если уж делать, то пластик.
– Чего?
– Ну вы, Добрыня, и темный! Пластиковая взрывчатка. Тот же нитроглицерин, но с нормальным пластификатором. По мощности ничего не теряешь, а хранить и использовать гораздо проще динамита.
– А снаряд для катапульты сможешь соорудить, с этой пластиковой взрывчаткой?
– Ну, корпус нужен и хлам железный под осколочную массу. Под детонатор пружина нужна будет и трубка, хотя можно тупо капсюль с фитилем поставить, это проще будет.
Олег уважительно поинтересовался:
– Слушай, Лом, и откуда ты все знаешь?
– Да так… в Инете нарыл, когда для себя инфу искал…
– Может, ты и бомбу атомную сделать сможешь?
– Не вопрос. Ее и дебил сделает. Там сложность не в бомбе, а в боевом изотопе. Получить его несложно, но надо перелопатить офигенную гору уранового сырья, отделяя двести тридцать пятый от двести тридцать восьмого. Хотя можно и проще: сварить плутоний. Работы поменьше гораздо, но работа очень грязная.
Добрыня поднял руку:
– Тихо, Олег! Лом, я вот подумал, а на хрен вам назад, к Кругову переться вообще, ведь можете спокойно у нас остаться.
– Так у нас там хижина, вещи…
– Ваших вещей там стоптанные лапти и пара голодных тараканов. Выделим мы вам и вещи, и домишко. Голодать у нас точно не станете, да и работа будет интересная: вижу я, химия тебе нравится?
Лом нерешительно покосился на Кислого и, встретив в глазах товарища понимание, обернулся к Добрыне:
– Ну в принципе можно. Только в этом сарае я работать не буду, у меня уже нос отвалиться хочет от этой вонищи.
– А тебе и не придется здесь работать, для тебя мы новый сарайчик соорудим… чуть подальше от поселка… мало ли что. А заведовать кожевенным производством у нас остается его старый начальник – Сергей.

* * *

Кругов пожал руку Добрыне, остальных островитян поприветствовал кивком. Указав рукой на берег, где из лодок высаживались его люди, мэр произнес:
– Со мной пришло восемьдесят человек.
– Негусто, – вздохнул Добрыня.
– А чего ты хотел? Сам просил притащить всех немедленно. Чтобы собрать народ со всех поселков, нам пара дней нужна, вот я и прихватил лишь своих.
– Да нормально. Хайтов немного, сотни две. У нас с вашими столько же наберется почти, да еще и Олега к ваксам послали, он толпу должен привести.
Кругов озабоченно нахмурился:
– Гонцы про вашу дружбу с ваксами рассказали, но мне до сих пор не очень верится… Наши на них очень злые… Прошлый год вспомни – немало наших к ним в котел попало.
– Помню… Ну так местных людоедов мы давили и будем давить. А эти южане, пришлые, с нами у них стычек не было. Они сами местных убивают, враги с ними. Круг, мы не в том положении, чтобы пренебрегать помощью, пусть даже такой. Или мало вас в тот раз хайты погоняли?
– Ну смотри… твои союзники, не мои. Теперь любой набег ваксов на них сваливать будут, сам еще пожалеешь, что дружбу с ними завел. Когда выступаем?
– Заночуете у нас, а утром вместе и выступим. Олег должен ждать нас у лагеря лесорубов.
– Хорошо. Что у тебя тут вообще новенького? Видели мы, «Варяг» пришел с Нары. Что привезли? Соль?
– Вроде того, – уклончиво ответил Добрыня. – Круг, кстати, мы тут наконец-то порохом занялись серьезно. Кузнецам задание дал стволы делать. Если все будет хорошо, скоро у нас артиллерия будет своя.
Кругов присвистнул:
– Неплохо. Только вы в этом деле немного опоздали. Про Монаха слыхал?
– Слыхал. Вроде он уже землян на севере всех подмял под себя.
– Может, и не всех. Но все равно у него людей очень много. Так вот, говорят, что у него огнестрельное оружие есть. Правда, не думаю, что много.
– Возможно, с Земли попало с кем-то?
– Может, и так. Но тогда непонятно, где патроны берут. Мы тут думали насчет пороха, но никто не представляет, как селитру добывать. Да и ствол выковать проблема… это тебе не топор…
Добрыне не терпелось похвастать Кругу привезенными «Варягом» вещами, особенно пушечными стволами, но он сдержал первый порыв. Не стоит всем трубить о своей удаче. Да и, если честно, нечем пока хвастать. Горстка пороха на тарелке и ржавый ствол противотанковой пушки – это еще не оружие.
Это лишь мечты о чем-то большем.

* * *

Лето выдалось засушливым, и реки серьезно обмелели. Рыбица не исключение: перекаты и мели оголились, заросли камыша и тростника оказались на суше. Течение здесь и в половодье не медленное, а сейчас вода чуть ли не ревет в узости съежившегося русла. Не лучшее место для переправы, но Бум выбрал именно его, мотивируя тем, что противоположный берег в этом месте лесистый, а не болотистый. Для Макса его логика была непонятна – все равно в болото влезть придется, так какая разница, но спорить не стал. А жаль: может быть, несчастная буренка выжила бы. Лошади, привыкшие к походам, переправились без проблем, а вот раненой корове не повезло.
Буренка оступилась, еще не дойдя до глубины, завалилась на бок. Народ, не ожидая от нее таких фокусов на мелководье, помочь животному не успел и лишь бранью смог отреагировать на ее поведение. Обезумевшее от усталости, боли и страха животное дернуло вниз по течению, в сторону переката, и вскоре ее жалобное мычание затихло.
Бум, добравшись до берега, уселся на седло, вытянул ноги, позволяя Ури надеть на себя сапоги. Обернувшись к Максу, весело прогудел:
– Не горюй по этой глупой корове: все равно бы сдохла. Жалеть надо об одном: о потерянной говядинке – эта конина уже поперек горла стоит. А это еще что? Гляди-ка кто пожаловал!
Обернувшись, Макс увидел стрелков. Неутомимые преследователи выбирались из леса, выстроились на краю луга, глядя на тех, кого преследовали. Их было всего семеро, хотя, возможно, показались не все – иной раз, попав под обстрел, Макс думал, что против них вышла целая сотня лучников.
– Как жаль, что между нами теперь река, – вздохнул рыцарь. – На лугу этим канальям от всадников не уйти.
Встав, Бум погрозил в сторону противоположного берега кулаком и проревел:
– Передайте вашему барону Пигирусу, что сыны его – содомиты поганые, дочки – дешевые блудницы, а жена и вовсе ведьма одноглазая! И когда-нибудь я до них еще доберусь – за каждую лошадку заплатят!
Лучники переглянулись и устроили короткую пантомиму. Один, развернувшись спиной к реке, стянул штаны, продемонстрировал белый зад, второй молча провел ребром ладони по горлу.
– Что они этим хотят мне сказать? – удивился Бум.
Макс охотно пояснил:
– Очевидно, говорят, что срать на вас хотели, и если поймают – прирежут.
– Ах вы ублюдки! Отродья грошовых шлюх! – взревел рыцарь. – И вы тоже заплатите за всех лошадок. Я, сир Бум, слов на ветер не бросаю! Ноги велю отрубить, и не сможете больше по лесу бегать! А тебя, беложопого, велю еще и как бабу попользовать!
Один из лучников не выдержал, выстрелил. Но расстояние слишком велико для прицельной стрельбы – стрела зарылась в песок в десятке шагов от рыцаря. Бум захохотал и, прекратив перепалку с противником, мрачно произнес:
– А теперь нам еще веселее станет. Без проводника суемся в болото, куда со времен сотворения мира никто не совался.
– Может, все же рискнуть и попробовать пройти вдоль реки? – предложил Макс.
– Нет. Не дадут нам они этого сделать. Кругом дозорных поставили, не пройти нам незаметно.
– Откуда знаешь про то, что они делают?
Бум, хохотнув, охотно пояснил:
– Да потому что я бы на их месте сделал именно так.

Глава 5

Мур, шумно принюхавшись, уверенно произнес:
– Друг Олег, тут рядом кто-то живет или жил.
– Да, здесь поселок. Наши люди здесь рубят лес зимой.
– До зимы далеко, но я чувствую много людей. Воняет живыми людьми.
– А уж как от вас-то несет! – в сердцах по-русски произнес Олег, а потом добавил на местном: – Там ждут наши воины, мы должны с ними встретиться в этом месте.
– Хорошо. Друг, я надеюсь, что твои люди не огорчатся тому, что я привел так мало воинов? Ты сказал, что надо идти быстро, а нам нужно время, чтобы собрать много воинов.
– Нет, Мур, не обидятся. Да и немало ты привел. Подожди меня здесь, я пойду вперед, поговорю с нашими. Боюсь, как бы вас не приняли за врагов.
– Друг, ну как нас можно перепутать с грязными и вонючими пещерными слизняками?! Да их даже блохи не хотят кусать!
– Мур, не обижайся, но для нас вы все на одно лицо. Не привыкли мы к вам еще.
Оставив местную армию в сосняке, Олег выбрался на вырубку, помахал руками:
– Не стреляйте, это я, Олег!
Из кустов на другой стороне вышел арбалетчик, махнул рукой:
– Видим! Проходи, тебя ждут давно уже!
– Иду. Если увидишь ваксов, не стреляй, это наши.
– Лишь бы палец сам не согнулся по привычке, – хохотнул стрелок.
«Войско двух берегов» расположилось в поселке лесорубов. Дома занимать не стали – погода стоит жаркая, но очаг летний уже развели – народ от безделья гонял чаи. Кругов и Добрыня расположились на завалинке центральной избушки, и появление Олега прервало их долгий деловой разговор.
– Я привел ваксов.
– Много? – подскочил Добрыня.
– Двести четырнадцать, если не ошибся.
– Эх… а где же пять сотен обещанные?
– Такую толпу собрать время надо. Вон Круг тоже не смог всех привести по той же причине. Да и ваксы не те, что местные: покрепче, воинская выучка кое-какая есть, у многих металлическое оружие.
– Ты с клотами говорил насчет ваксов?
– Да, я заходил в их селение, говорил с их самками и Удуром.
– И что они?
– Да просто промолчали, это же клоты. Разве их поймешь. Ваксы и то проще, почти как мы.
Добрыня покачал головой:
– Если клоты начнут драку с народом этого Мура, ничего хорошего не будет – нам и те и те нужны.
– Будем надеяться. Я клотам про хайтов рассказал, они промолчали тоже. Но, надеюсь, со стороны реки помогут.
– Ладно, не помогут, так и без них управимся.
Кругов, не выдержав, встал:
– Вы долго тут языками чесать будете? Народ скоро засыпать начнет. Мы когда драться начнем?
Добрыня покосился на солнце:
– Да сейчас и начнем… больше нам ждать нечего – разведчики уже вернулись. Бог даст, так до вечера все кончено будет.

* * *

От поселка лесорубов до лагеря врагов было около пяти километров, но это невеликое расстояние войско землян и ваксов преодолело почти за три часа. Разведчики заранее высмотрели, где расположились вражеские наблюдатели, и выбрали маршрут, скрытый от глаз неприятеля. Вот и пришлось ползать по оврагам и прятаться за рощами. Хорошо еще, что особо высоких холмов здесь нет: один-единственный наблюдательный пункт на такой позиции мог бы растянуть путь еще дольше.
Олег двигался в авангарде и, хорошо зная здешние места, заранее остановил войско в укромной рощице:
– Все стойте здесь и не шумите. До хайтов полкилометра отсюда. Я схожу вперед, к разведчикам.
Добравшись до края рощи, к началу спуска в долину ручья, он огляделся, пытаясь понять, где здесь засели его разведчики. Куст барбариса задрожал, из него выполз Паук, помахал командиру:
– Олег, мы тут!
– Вижу. Как обстановка?
– Все как по плану – полное спокойствие. Похоже, они про нашу эльфийско-оркскую армию не узнали. Правда, отсюда всех их юнитов не разглядеть… далековато. Бинокль бы сюда поюзать… Мы же в разломе два нашли – в развалинах магазина, так что уже целых три есть. Почему не взяли один?
– Вот сам бы и позаботился. У меня всего одна голова, и та не от гения – за всем уследить не могу. Дай-ка гляну, что они там делают.
Высунувшись из кустов, Олег нахмурился – хайты эти два дня без дела не сидели, и успехи у них были грандиозные. Они успели построить не просто лагерь, а чуть ли не крепость. Натаскали грунта от разработки, насыпали из него метровой высоты вал, ощетинившийся в несколько рядов наклоненными, добротно заточенными кольями. Архитектура внутри укрепления в точности копировала поселения, встреченные им в степях Хайтаны: шалаши, хижины и навесы, выставленные будто под линейку. На каждом углу наблюдательная вышка. Выход всего один и легко перекрывается рогатками из кольев – будто противотанковые ежи.
Но все же основная их деятельность заключалась не в строительстве – они действительно пришли за платиной и, надо сказать, добывали ее очень резво. Объем выполненных ими работ впечатлял: русло ручья отвели в канаву, расчистили две старые ямы и, судя по конусам чистеньких камней, успели промыть немало песка. Возле искусственного русла стояло две длиннющие деревянные колоды, к ним издалека, от верховьев ручья, тянулись водоподводящие желоба, а от рудника струились сплошные цепочки носильщиков, доставляющих корзины с грунтом.
Олег осторожно, стараясь не задевать ветки, выполз из кустов, завистливо произнес:
– Эх! Если бы наши так быстро все делали, мы бы уже в небоскребах жили, а золота по тонне в месяц добывали.
– Да, навыки рудокопства и строительства у них прокачаны хорошо, – согласился Паук. – Ну что? Армагеддон будет сегодня или отбой?
– Будет, – твердо пообещал Олег. – Зови остальных, и пошли за мной… сейчас начнется.

* * *

Долина Платинового ручья, как и долины большинства других ручьев в округе, мало подходила для проведения масштабных баталий пехоты, а коннице здесь и вовсе делать нечего. Склоны крутые, местами чуть ли не ущелье, вдоль русла тянутся сплошные заросли ивняка, повыше чащобы колючего, спутанного кустарника, окружавшего каменистые проплешины. Кое-где, на ровных участках, крошечные рощицы кривых деревьев – вокруг них кустарник еще гуще. Ручей бежит бодренько, но ближе к устью успокаивается, разливается вширь, а в дельте протянулся зеленый болотистый луг.
Обстановку хорошо охарактеризовал Кругов:
– В канаве придется драться.
Будь у землян сотня хороших стрелков, перебили бы всех сверху без проблем, но, увы, – лучники дальше пятидесяти метров в слона нечасто попадают, а арбалетчики лишь немногим лучше. Пока доберутся на расстояние выстрела, враги сто раз подготовиться успеют и пошлют наверх отряды пехоты. Среди кустов гориллам-раксам раздолье будет, а вот стрелкам несладко придется.
Добрыня решил принять бой на лугу.
Войско землян и ваксов скатилось с холма к берегу Фреоны, при этом ваксы с завываниями понеслись к кораблям, а люди принялись строиться между крутым склоном долины и ручьем.
Олег, натягивая тетиву, крикнул:
– Добрыня, здесь было три корабля, а сейчас всего два! Одного не хватает!
– Да и хрен с ним! Зови назад своих ваксов – неужто они еще часовых на кораблях не перерезали?
Обернувшись к Фреоне, Олег заорал:
– Мур! Бегите к нам! Быстрее, враги рядом!
Ваксы, подгоняемые бранью и оплеухами вождя, неохотно потянулись от кораблей – не так-то просто отказаться от планов разграбить эти посудины до кончика киля.
До лагеря врагов было около полукилометра, и снизу невозможно было разглядеть, что там происходит. Но не заметить нападение хайты не могли – теперь оставалось ждать их атаку.
Люди выстроились в несколько рядов – стрелки впереди, за ними замерли воины с топорами и копьями, да и мечей немало. Ваксы, бестолково пометавшись, сгрудились на левом фланге войска, на крутом склоне долины. Звенело оружие и амуниция, кто-то нервно насвистывал, над шеренгами стоял суматошный ропот – народ уже накачался адреналином в предвкушении схватки, а враг не появлялся.
Добрыня подскочил к Олегу:
– Да где они? Уже минут двадцать стоим! Может, наверх поперлись и сбоку по нам ударят?
– Вряд ли, мы бы их увидели, если бы они вверх по склону пошли, – возразил Олег. – Наверное, просто готовятся… куда им спешить.
– Мы тут до вечера стоять не можем, у народа поджилки начинают трястись. Хуже нет чем неизвестность! Бери лучников и выступай им навстречу. Глянь, что они там делают. Если они все еще собираются, подгони стрелами, но только издалека. И назад бегите. Может, часть самых нетерпеливых за вами увяжется, и положим их тут.
Выскочив из строя, Олег прокричал:
– Лучники, за мной!
Пара десятков островитян отделилась от войска, припустила за ним.
Под ногами чавкала вода, местами ноги увязали по колено – здесь не побегаешь. Лишь через сотню метров Олег добрался до более-менее сухого места. Дальше пошли по широкой тропе, протоптанной в ивняке хайтами.
– Держитесь настороже! В зарослях могут триллы прятаться, не поймайте дротик задницей!
– Хайты! – истерически вскрикнул один из стрелков.
Олег и сам их уже увидел – густая толпа врагов шагала навстречу по той же тропе. Натянув лук, он поспешно выпустил стрелу, небрежно прицелившись в самую гущу врагов, и заорал:
– Все назад! Бегом назад!
Впрочем, приказ был излишним – большая часть лучников уже драпала, лишь несколько рискнули задержаться для выстрела.
За спиной донесся дружный яростный вопль сотен хайтов, впереди, отвечая им, не менее дружно завопили люди и ваксы, лишь бегущие лучники хранили молчание.
Выскочив на луг, парень, бегущий перед Олегом, оступился на кочке, плюхнулся в мокрую траву. Олег, не успев среагировать, споткнулся о него, тоже грохнулся. Едва поднялся, как рядом, на излете, просвистел дротик, с чавканьем воткнулся в болотную почву.
– Хороший бросок! – нервно хохотнул Олег, продолжая бег.
За спиной чавкнуло еще раз – рановато триллы начали стрелять. Ворвавшись в шеренгу арбалетчиков, Олег развернулся, выхватил из колчана четыре стрелы. Три воткнул в землю, четвертую наложил на тетиву. На ходу прокомментировал свои действия:
– Не думаю, что успею выстрелить пять раз.
Его никто не слушал – в последние мгновения перед схваткой людям было не до разговоров.
Лавовый поток хайтов выплеснулся с тропы, растекаясь, понесся по лугу. Несколько триллов упало; не обращая на них внимания, по ним, громыхая досками доспехов, пронеслись раксы.
Завидев врага, ваксы завопили пуще прежнего, да и люди от них не отставали. Чуть не оглохнув от рева сотен глоток, Олег спустил тетиву. Захлопали луки и арбалеты остальных стрелков – посыпались первые триллы, в хор ярости вплелись первые нотки боли и смерти. Вторая стрела ушла в толпу так же бесследно, а вот третью Олег уже увидел – прицельно вбил ее в грудь долговязому метателю дротиков. Трилл сложился пополам, изломанной куклой кувыркнулся через голову, оставшись корчиться в луже, Олег потянулся за последней стрелой: он угадал, больше выстрелить не успеет – вокруг засвистели дротики.
Стрела пробила голову еще одному метателю – промахнуться с такой дистанции было почти невозможно. Перекидывая лук за спину, Олег развернулся, бросился назад, заорав уже на бегу:
– Все назад! Все за щиты!
По-детски заорал первый раненый, следом закричало еще несколько. Олег напрягся, мечтая об одном – если и поймает гостинец от триллов, то пусть в спину. Кольчугу дротик не пробьет, лишь синяк черный оставит, а вот получить иззубренный, грязный наконечник в бедро – это зачастую та же смерть, только долгая.
Достигнув шеренги воинов, Олег проскользнул между расступившихся щитов, выхватил меч, развернулся. Эх… вот сейчас бы войску людей пару десятков мушкетов хорошего калибра – одного залпа хватило бы. Хайты растеклись по лугу, неслись толпой рассерженных муравьев – никакого порядка или подобия строя. Триллы оказались впереди лишь благодаря своим легким ногам – раксам за ними никак не угнаться.
По щитам густо застучали дротики, заорали новые раненые. Строй землян ощетинился копьями. Вовремя – передние, самые прыткие раксы повисли на остриях. Следом налетела вся толпа.
Шеренга щитоносцев дрогнула, попятилась назад, не в силах сдержать напор врагов. Воин, стоявший перед Олегом, яростно закричал, пытаясь высвободить схваченное кем-то копье, оступился, припал на колено. Сверкнуло лезвие секиры – раскололо щит пополам, будто сосновую чурку. Ракс, ударом ноги сбив парня на землю, ворвался в строй землян, поднял секиру для нового удара, но на этом его бой закончился – повис на копьях воинов второй шеренги.
За ним, не давая прорехе в строю затянуться, ринулись еще двое. Одного так же успели пригвоздить копейщики, а вот до второго уже дотянулся Олег – удачно вбил лезвие в шею врага, хорошо ощутив, как сокрушаются хрящи, пропуская металл между позвонков. Вояка, лишившийся копья, снизу резанул ракса в брюхо ножом, получив на голову водопад из склизких внутренностей.
Помогая воинам, Олег уперся в спину щитоносца, не давая раксам его опрокинуть. На какой-то миг схватка практически затихла: оба войска занимались «перетягиванием каната» – раксы давили в одну сторону, люди в другую. В такой тесноте оружием особо не размахнуться, разве что ухитриться по ногам резануть. Триллы, выпустив запасы дротиков, бестолково метались позади своей тяжелой пехоты, по сути, бой для них закончился – в рукопашной им места нет.
Неизвестно, чем бы закончилось это «передавливание», если бы не ваксы. Муру надоело пугать врага криками, и он, увлекая своих воинов, ринулся вниз. Большая часть дикариного воинства принялась гоняться за триллами, но часть, подгоняемая пинками вождя, ударила раксов в спину.
Напор хайтов в этом месте тут же прекратился – гориллы развернулись, кинулись на обидчиков. Их порыв заразил и всех остальных. Добрыня что-то заорал, пытаясь сохранить строй, но тщетно – бой уже вступил в ту стадию, когда приказы бессмысленны.
Люди, продолжая по привычке давить на противника, не поняли, что обстановка изменилась, неорганизованно рванули вперед. Не ощущая сопротивления, некоторые попадали, о них споткнулись те, кто давил в спину. Олег, чудом не попав в такую куча-малу, проскочил вперед сквозь прореху в распавшемся строе, мельком оценил обстановку, требовательно взревел:
– Вперед! Мочи козлов!
Вряд ли кто-то его послушался – все и без того были заняты истреблением раксов.
Гориллы, эти грозные воины, попав между людьми и ваксами, явно растерялись. Их, очевидно, не учили сражаться на два фронта – все, кто уцелел, инстинктивно рвались к ручью, там не было противников.
Олегу даже не давали ударить – копейщики, азартно вскрикивая, подкалывали хайтов на бегу. Многие уже бросили мешающие щиты – держали оружие двумя руками. Будь у врага командир, сумевший объединить пару десятков раксов, те бы бед наделали…
Вернув меч в ножны, Олег достал лук – толку больше будет. В спину отступающим раксам полетели стрелы. Увлекаемые его примером, остановились и другие стрелки.
Доспехи раксов устроены примитивно и защищают слабо. Спина и вовсе почти голая: твердая кожа наконечник не удержит – раксы посыпались десятками, истребляемые совершенно безнаказанно. До ручья добежало не более трети врагов – тут уж вовсе началось избиение младенцев. В дельте русло было заилено на совесть, и тяжелые враги оказались в топкой ловушке.
В спины, плечи и головы барахтающихся врагов полетели в упор стрелы и копья, кое-кто не пожалел бросить топор, а один вакс, от избытка чувств, раскрутил за ногу труп трилла, бросил чуть ли не до противоположного берега, после чего поспешно нагадил в ладонь и швырнул эту гнусность в голову ближайшего ракса.
Олег, стреляя как заведенный, опомнился, лишь когда рука, потянувшись к колчану, не нашла оперенного древка – боеприпасы закончились. На его глазах до противоположного берега каким-то чудом добрался единственный ракс, наполовину выполз из воды, да так и замер – спина у него была как у дикобраза. Лишь несколько триллов, пользуясь своей быстроходностью, смогли укрыться в кустах, но за ними уже устремились ваксы – эти ребята по следам рыбу в воде найдут.
Позади послышался нестройный, странный хор, так орут лягушки в пасти ужа. Олег обернулся и увидел, что на тропе показались амбалы. Самые тяжелые воины врага были и самыми тихоходными, и, пока добежали до места, битва как таковая уже окончилась. Страшно подумать, что бы они натворили своими секирами и булавами под полцентнера весом, если бы врубились в строй земного войска. Счастье, что враги ударили так поспешно, не собравшись.
Оставшись без прикрытия раксов и триллов, кинг-конги хайтов умерли жалко, им даже не дали никого ударить – тупо расстреляли издалека, после чего докололи копьями.
Победа была полная.

* * *

В крайних хижинах не нашлось ничего интересного – тростниковые стены обмазаны глиной, несколько лежанок застелены камышом, ветками и травой. Центральная, самая большая, оказалась поинтереснее – судя по всему, это был склад. Добрыня разрезал один из мешков – на земляной пол посыпалась засушенная до деревянного состояния мелкая рыбешка. Олег заглянул в единственный деревянный ящик, вытащил увесистый кожаный мешочек, развязал, зачерпнул горсть сероватых зернышек:
– А вот и платина.
– Похожа на опилки железные, – без интереса отозвался Добрыня.
После боя он, как и многие, вел себя апатично – адреналиновый взрыв прошел, эйфория тоже, начался естественный «откат». Олег, понимая это, не обижался на молчание или односложные ответы друга.
В хижину заглянул Мур, разочарованно доложил:
– Дома все пустые – украсть нечего. Друг Олег, а что это тут за мешки?
– Еда хайтов.
– Это хорошо. Теперь их еда стала нашей. Друг Олег, мои воины очень хотят знать, что им достанется из добычи, взятой в этом бою?
– Еду всю забирайте. И что на кораблях нахватали, тоже ваше. Оружие сложим все в кучу – половину заберете себе тоже.
– Друг, спасибо, это очень щедро.
– Не в щедрости дело. Твоим воинам нужно металлическое оружие, я видел, как ломались ваши каменные копья о доспехи раксов.
– Да. Мы теперь заберем себе их топоры и будем еще сильнее. Хорошо бы еще найти их вождя и вырезать печень и сердце. Может, в такой мелочи ваши духи не откажут?
Олег не успел придумать подходящий ответ – в хижину заглянул мрачный Кругов. В бою мэру дротиком порвало ухо, но Олег почему-то понял – причина его мрачности не в ране. Так и оказалось.
– Там ваш Удур пришел на берег. Сказал вашим, что третий корабль ушел на левый берег, высадил там отряд хайтов за плавнями. Говорит, что его клоты передушили охрану, и корабль этот захватили, но вот отряд тот уже ушел далеко в лес… на наши земли. Там их и встретить некому – всех своих я сюда привел…
Добрыня переглянулся с Олегом и твердо заявил:
– Круг, ты нам помог, и мы вас не бросим. Сейчас соберем отряд вам в подмогу, и переправитесь на левый берег. Олег поведет.
– Спасибо, – коротко поблагодарил мэр.
– До поселка нашего далековато, возьмем один из захваченных кораблей, – предложил Олег. – Хайтов большинство мы перебили, думаю, на левый берег ушло пятьдесят – семьдесят, не больше. Справимся с ними без труда.
– Чего их вообще туда понесло? – вздохнул Добрыня. – Неужто и там платина есть?
Олег пожал плечами:
– Откуда нам знать, что у них на уме. Добрыня, я тогда пойду выберу людей. Сколько брать?
– Человек тридцать – сорок бери, на свое усмотрение. Если задержитесь больше чем на три дня, гонца пошли, чтобы не волновались попусту.
– Может, взять пару десятков людей и столько же ваксов? В бою они неплохо себя показали, пусть познакомятся с левым берегом на случай набега. Да и местные пусть привыкают, что не все ваксы враги.
– Добро. Давайте тогда шевелитесь. Уж вечер скоро, а вам еще переправляться. А мы сейчас все тут сожжем, а потом к поселку выступим.

Глава 6

Очередная пиявка впилась под колено. Макс досадливо вскрикнул, выдернул ногу из черной жижи, закатал штанину, сыпанул на присосавшуюся гадину соли. Мерзкий червь задергался, прекратил свое занятие, скатился в воду.
Немолодой кшарг, проследив за действиями землянина, неодобрительно покачал головой:
– Соль на пиявок этих переводить сильно уж накладно. Надо бы золы припасти для этого – золу они тоже не любят.
Макс нервно хохотнул:
– И где же мы тут костер разведем? Разве что на твоей голове.
Бум, единственный из отряда, кто упрямо продолжал восседать на лошади, добродушно произнес:
– Доктора пиявок за хорошие деньги ставят больным, особенно помогает от мужской немощи. Так что все только к лучшему – как выберемся из этой лужи, так сразу и по бабам.
Гурк, снимая пиявку с голени, горестно вздохнул:
– Сир, если мы не выберемся отсюда, эти твари высосут из нас всю кровь до последней капли. И не видать нам баб, если, конечно, кобыл бабами не считать.
– Гурк – твой язык черен, как дохлый ворон. Мы уже развернулись к западу, кшарги говорят, что до Фреоны это болото не дотягивается, так что скоро выберемся на сушу.
– Вашими бы устами, сир… – тоскливо вздохнул воин.
Макс, оглядевшись по сторонам, не заметил никаких изменений. Все та же черная болотная пустошь. Местами поблескивает вода, зеленеют протоки, затянутые ряской, на кочках сереют кустики осоки и вздымаются редкие стебли тростника. И так до самого горизонта – хуже места он до сих пор не видал. Зверья за весь день не встретили никакого – лишь редкие птицы да лягушки. Но зато пиявок, похоже, не меньше чем грязи…
Покосившись на солнце, он обернулся к рыцарю:
– Сир, до заката часа два-три, надо подумать о ночлеге. Может, вы с высоты седла видите хоть что-то похожее на клочок суши? Отдохнуть в этой грязи мы не сможем.
Рыцарь молча привстал в стременах, вгляделся вперед, неуверенно ответил:
– Я уже давно вижу, что впереди что-то есть. Но не уверен, что это нормальная суша. Похоже на остров или несколько островков. Деревья вижу. Может, это уже начинаются леса Фреонские?
– Не знаю. Но деревья это хорошо. Я и на дереве переночую – мне не впервой.
– Да любой переночует, – кивнул Бум. – Лишь бы не с пиявками.

* * *

Бум оказался прав – это действительно был болотный «архипелаг». Несколько кусков суши, затерянных посреди грязевого ада. Беглецам неслыханно повезло на него наткнуться – поход по болоту вымотал всех, но ночевка в этой сырости и вовсе могла убить. Острова, правда, тоже не особо сухие были, однако пиявки здесь точно не сожрут.
Обессилевшие лошади и коровы потянулись было к зарослям болотного хвоща и тут же брезгливо отвернули назад.
– Нос воротят, канальи! – досадливо выдохнул Бум и пнул ближайшую корову в бок. – Придется овес переводить, а то завтра ноги протянут.
Макс, походив по берегу, нашел за тростниковыми зарослями удобную полянку:
– Сюда идите, здесь вроде посуше.
– Так травы тут для скота тоже нет, – возразил один из людей рыцаря.
– О себе надо думать, а не о скотине. Здесь заночевать можно, тут нет этого мокрого мха. Тростника нарубим на лежанки и поспим как нормальные люди. Дров заготовьте, пока не стемнело, надо просушить одежду… до костей все вымокло.
Гурк, вылив из сапог воду, предложил:
– Сир Бум, может, я пройдусь по округе с луком? Пока светло, подстрелю чего… я видел на мху какие-то следы.
– Дельная мысль, – одобрил рыцарь. – Только не задерживайся. И не забреди в болото. А то сгинешь, как тот конь утром сгинул.
– Так я не конь, куда не надо не лезу.
– И воду поищи, – сказал Макс. – Болотную пить невозможно, а во флягах осталось мало.
Воин сокрушенно покачал головой:
– Не думаю, что здесь найдется родник или чистое озерцо, но, если попадется, мимо не пройду.
Застучали топоры, упало первое сухое дерево. Сырость всех достала, и люди, не сговариваясь, решили соорудить грандиозный костер, благо сухостоя на это дело хватало. Пусть и гнилой, но зато много. Те, кто не был занят дровами, взялись за ножи – заготавливать тростник и камыш.
Через полчаса затрещал огромный костер, чуть в стороне дымил поменьше – на нем готовили похлебку. Дождавшись, когда нагорят угли, Ури выгреб их целую гору, зарыл в них несколько кусков конины, завернутой в лопухи.
– Ужин у нас будет королевский, – ухмыльнулся он.
Бум досадливо прогудел:
– Учитывая, что обеда не было вообще, это лишь скромное воздаяние за испытанные тяготы. А вот если Гурк притащит молоденькую свинку, вот это действительно будет по-королевски. Болото – лучшее место для охоты на этих вкусных бестий. Ну это, конечно, если дубравы нет под рукой – желуди они уважают побольше чем болото. Я думаю, тут со времен сотворения мира людей не было, и если свиньи здесь водятся, то человека они не боятся и можно их ловить голыми руками.
Макс, покосившись на солнце, почти исчезнувшее за горизонтом, покачал головой:
– Гурку пора бы назад возвращаться. Сейчас темнеть начнет.

* * *

Спустилась ночь, засверкали звезды, из-за горизонта показался краешек луны. Гурк не пришел.
Напрасно люди кричали в темноту – в ответ не было ничего, лишь кваканье лягушек. Бум, привыкший к превратностям судьбы, махнул рукой:
– Если жив, костер наш и так найдет, а мертвому наши крики не нужны. А вот нам, чем без толку орать, надо бы подкрепиться – завтра опять грязь месить.
Никто не возразил – искать в этой темени пропавшего бесполезно и даже опасно, а поесть и отдохнуть надо всем.
Счастливые обладатели собственных мисок расселись вокруг костра, остальные сгрудились возле котла. Лепешек не было, и похлебку закусывали доскоподобной печеной кониной. Люди уныло жевали невкусную, опостылевшую пищу. На такой случай хорошо бы держать в резерве порцию чего-то вкусненького или по чарке самогона выделить. Но, увы – запасы подъедены основательно, а спиртного давно уж нет.
На мшистой поляне, рядом с лагерем, кшарги нацедили мутной, забитой сором воды. Пить ее сырой, конечно, нельзя, но на чай сойдет – а это как раз то, что никому не помешает.
Макс на той же полянке кое-как вытер мокрым мхом ноги, горевшие от укусов болотной нечисти, вернулся к костру, зачерпнул кружку ароматного местного чая, выругался:
– Бездельники! Вы бы хоть котел помыли после похлебки – жир всю кружку затянул!
– Сытнее чай будет, – лениво процедил Дубин и, отхлебнув глоток, с чудовищным акцентом поинтересовался на восточном наречии: – Что будем делать, если и утром Гурк не появится?
Бум, приканчивая вторую кружку, почесал живот, буркнул:
– Да чтоб он утоп… охотничек… Не появится, попробуем поискать. Ума не приложу, куда он мог деться… Гурк не из тех ротозеев, что на ровном месте ноги ломают.
Пожилой кшарг, самый старший в отряде, оторвался от кружки, глядя в огонь, мрачно произнес:
– Это очень плохое место. Мы к этим болотам никогда не ходим. Тут всякое бывает…
– Что, нечисть водится? – заинтересовался рыцарь.
Кшарг, сделав маленький глоток, степенно, не теряя достоинства, ответил:
– Нечисть везде водится, на то она и нечисть. Где свет, там и тьма, а где тьма, там отродья мрака. Но здесь, на этих бескрайних болотах, одна тьма… нет здесь света. А если света нет, то соваться сюда не стоит никому…
– Здесь просто делать нечего, вот никто и не ходит, – скептически возразил Макс.
– Не говори то, чего не знаешь. – Кшарг покачал головой. – В этом болоте можно руду железную черпать. Ее здесь много. Травы тут очень полезные есть, и клюква с орех размером. Наши глупцы, особенно молодые, иной раз забывают про запрет и заходят сюда… Не все из них возвращаются… далеко не все.
– Сказки небось, – ухмыльнулся Макс.
– Позапрошлым летом сын кузнеца пошел, вроде бы яму присмотрел рудную.
– И что, не вернулся?
– Дружки его не вернулись, а сам все же объявился…
– И что он рассказал? Что за нечисть побрала его друзей? – завороженно поинтересовался Ури.
Кшарг неспешно прихлебнул из кружки, спокойно ответил:
– Ничего он не рассказал. Только орал и мычал, а волосы его были седые, как у старца, хотя уходил чернявым, как хидатский купец. Три дня орал без остановки, ни минуты не спал, а после помер.
У костра воцарилось молчание – несмотря на примитивность «страшилки», здесь, посреди трясины, она поневоле впечатлила всех.
Первым молчание нарушил рыцарь:
– Сдается мне, он что-то очень уж жуткое здесь увидел, и беда с ним от великого испуга приключилась. У меня с брадобреем такое было – пил он тогда как чумной конь и однажды, спустившись в подвал, увидел, что там его зачем-то поджидают все десять владык ночи. Тоже долго орал и поседел потом. Но не помер. И к браге больше не притрагивался.
Кшарг покачал головой:
– Здесь совсем не это. Говорят… Говорят, раньше здесь был лес. Обычный лес. А потом лес прокляли, прокляли навсегда.
– Это кто говорит? – уточнил Макс.
– Я его не застал. Я родился на востоке, молодым убежал от хозяина. Здесь, в лесу, нашел себе жену. Хорошая была женщина, и дети у нас вышли хорошие. Сгорела она от горячки в прошлом году. Так вот род ее испокон веков в лесу жил – вольные люди. Уж и сами не помнят, кто из прародителей их здесь первыми поселился. Думаю, было это очень давно, еще даже до Хайтаны. Здесь проходила граница ныне погибших стран – развалины их городов можно найти на правом берегу Фреоны. От предков в их семье осталась история, как с востока в лес пришел беглец. В своей стране он был мудрым волшебником, но попал в опалу, и пришлось ему скрываться от слуг короля.
Отхлебнув очередной глоток, кшарг, явно польщенный молчаливым вниманием слушателей, продолжил:
– В нашем лесу ему было тоскливо, и он постоянно странствовал. Бывал и на правом берегу Фреоны, копался в развалинах погибших городов. Немало ценного нашел там, но помимо злата и серебра однажды наткнулся на древнюю библиотеку. Многие книги погибли, но и уцелело немало. В числе уцелевших книг оказалась летопись города, точнее, последние ее страницы. Там описывались последние годы спокойной жизни, потом писали про войну, а потом уже ничего не писали… И узнал он из этой книги, что раньше все в мире было не так, как сейчас. На Фреоне не было порогов, не было раскаленного Гриндира, не было Хайтаны, и мест вроде этого болота тоже не было. Все это появилось за один день и за одну ночь. Днем было темно, как ночью, из-за черных туч, из которых вместо дождя сыпались пепел и сажа, ночью было светло оттого, что небеса пылали огнем и раскалывались молниями. Землю трясло так, что рушились каменные дома и крепкие стены крепостей, повсюду возникали бездонные пропасти, куда проваливались целые города, реки выходили из берегов или меняли русла, пылали деревни и поля, из трещин в земле выходили облака удушливого дыма, от него погибали люди и скотина… Но это еще не самое страшное.
Сделав драматическую паузу, кшарг, выставив указательный палец, продолжил:
– И явились в наш мир поганые чудовища. Было их неисчислимое множество, но были они слабы и растерянны, а многие и вовсе издыхали, не способные жить нигде, кроме ада. Не будь этого, оборвался бы род человеческий и стала бы наша земля адом. Но люди, хоть и было им страшно, взялись за оружие. День и ночь продолжалась битва, а утром перестала дрожать земля, сквозь тучи стало проглядывать солнце. И перестали появляться чудовища. Люди похоронили павших, сожгли смердящие туши чудовищ, начали отстраивать заново города и деревни. Но тут из дикой степи пришли хайты, и история древней страны окончилась.
– А при чем здесь это болото? – непонимающе уточнил Ури.
Кшарг поднялся, зачерпнул из котла чая, пожал плечами:
– Я не мудрец, но болото это, наверное, как и Гриндир, появилось в тот день и в ту ночь. А значит, здесь тоже могли появиться чудовища. Если здесь раньше были те же дикие леса, то никто этих чудовищ не тронул. Что, если они пережили века и до сих пор обитают где-то здесь?
Бум выругался и добавил:
– Тупой осел – нашел что на ночь рассказывать! И так после пропажи Гурка на душе муторно! Рассказал бы лучше, где этот прощелыга-мудрец золото находил и не осталось ли там чего-нибудь и для нас? Вот такое мы бы перед сном с очень большим интересом послушали. Или в роду твоей жены только про чудовищ сказание хранили? Если так, то глуп ее род, очень глуп!
– Нет, – возразил кшарг, – про золото, и не только про золото, тоже память берегли. Но это заслуживает отдельного, долгого рассказа, а между тем котел уже пуст.
– А мы его сейчас быстренько закипятим, – подскочил радостный Ури.

* * *

Проснувшись, Макс понял, что если срочно не опорожнит мочевой пузырь, то через минуту будет поздно. Проклятый чай – ну нельзя же было столько пить на ночь! Денек выдался тот еще – вставать не хотелось совершенно, но и мочиться в штаны тоже не дело.
Мысленно проклиная и чай, и кшарга-сказочника, Макс поднялся, ежась от промозглой ночной сырости, пошел к берегу болота. Огибая островок камыша, потерял равновесие, чуть не упал, хохотнул, вслух пробурчал:
– Однако чай крепкий был… Ну-ка, пиявочки, получите порцию вашего любимого рассола! Вы же так не любите соль! Я специально не поленился к вам притопать в такую даль!
Застегивая штаны, Макс вдруг почувствовал такое непреодолимое желание поспать, что бороться с ним не смог. Оттягивать момент тоже не стал. Да, до лежанки тростниковой всего полсотни шагов, но это расстояние вдруг показалось марафонской дистанцией – зачем идти в такую даль, если можно выспаться прямо здесь?
Землянин плашмя рухнул на берег, заснув на лету, еще не достигнув земли. Рука угодила в воду, но этого он уже не заметил.
Макс уснул мертвым сном.

* * *

Пробуждение было кошмарным.
Тело не просто замерзло, оно замерзло до одеревенения, казалось, даже льдом покрылось. Голова раскалывалась, во рту будто язык протух, а рука горела огнем. Пару раз в жизни Максу приходилось напиваться до сильного похмелья, но нынешнее состояние и близко не стояло, похмелье – это просто детский лепет.
С трудом продрав заплывшие глаза, Макс вытянул из болота руку, жалея сам себя, проскулил – к запястью присосалась чуть ли не дивизия пиявок. Некоторые успели на совесть напиться крови землянина – разбухли до размеров сосиски. Поспешно достав соль, не жалея сыпанул на гадин, затряс рукой.
– Да что ж это со мной?. Не проснись я сейчас, всю кровь бы высосали…
Взглянув на небо, Макс по положению луны понял, что до рассвета еще часа два. Самая холодная пора суток наступает, очевидно, холод его и разбудил – так бы точно поутру товарищи нашли обескровленную мумию.
Пошатываясь, направился к полянке, где добывали воду. Больше всего хотелось добраться до лежанки и завалиться опять, но зудевшая рука требовала к себе внимания.
Обтирая предплечье и кисть клочьями водянистого мха, Макс расслышал, как вдалеке заржала лошадь. Голова, несмотря ни на что, работать продолжала и подала сигнал тревоги – все лошади, стреноженные, стояли у лагеря, нечего им было ржать из такой дали.
Насторожившись, Макс потянулся к сапогу, вытащил из-за голенища нож, пригнувшись, направился к костру и выглянул из кустов. Увиденное его не обрадовало – огромная груда углей уже подернулась пеплом, скудно освещая пустые лежанки.
Людей не было. Никого.
Нервно сглотнув, Макс крадучись пошел в обход, пытаясь рассмотреть, что происходит за малым костром, – там тоже располагались на ночлег несколько человек. Не пройдя и несколько шагов, расслышал впереди подозрительный шум. Замер… прислушался. Какие-то хлюпающие, приглушенные звуки, будто кто-то неаккуратно, с чавканьем, лакает похлебку.
Очень плохой звук.
Сжимая нож потеющей рукой, Макс неуверенно шагнул назад. Сердце чуть не лопнуло, когда под ногой хрустнула ветка. Противный звук тут же стих, впереди кто-то с заунывным стоном неразборчиво пробормотал:
– Уеей еея.
Макс сделал еще один шаг назад, и тут из-за тучи выглянула луна. В нескольких шагах от него стоял кшарг, развлекавший их перед сном своими рассказами. Теперь ему было явно не до рассказов – он, пошатываясь, стоял, держась за дерево, развернув лицо в сторону Макса. Правда, лица как такового у него не было – уцелела лишь нижняя часть, с раскидистыми седыми усами. Только по ним землянин его и опознал. Выше кончика носа плоть бугрилась отслоившимися клочьями мяса, оттуда потоками медленно стекала желеобразная слизь, в этой сплошной ране что-то шевелилось и противно чавкало.
Рот открылся, извергнув целый водопад слизи, губы шевельнулись:
– Уееее мееееееея.
Макс обделался.
Как ни странно, это ему пошло на пользу – стряхнуло паралич страха. Кошмарная фигура шагнула к нему, но Макс, не обращая на нее внимания, рванул к костру. Подхватил свой лук, с немыслимым прежде проворством натянул тетиву, наложил на нее стрелу, развернулся.
Кшарг был уже в десятке шагов. Покачиваясь, чуть ли не падая при каждом движении, он приближался. Тетива больно ударила по искусанной левой руке, стрела пробила сердце ходячего трупа. От удара тело завалилось на спину, нелепо задергалось, пытаясь подняться. Холщовая рубаха задралась, обнажив дыру на месте брюшины, в ней среди клочьев уцелевших внутренностей ползала какая-то фосфоресцирующая мерзость.
Тело приподнялось на четвереньки, начало распрямляться. Макс, отчаянно взвыв, прыгнул вперед, ударил ногой. Кшарг отлетел вбок, плюхнулся в груду алых углей, заворочался в ней, не бросая попыток встать. От жара вспыхнула одежда, потянуло запахом жженого тряпья и горелого мяса.
В свете огня Макс увидел, что на некоторых лежанках люди все же есть… точнее, то, что от них осталось. Костяки с жалкими остатками плоти и обрывков одежды… И все та же слизь – целые лужи густой слизи.
Тело кшарга, объятое огнем, наконец перестало биться, но из него выкатился влажный клубок, распрямился, пополз от костра гигантским слизняком, начал быстро зарываться в мох. Макс брезгливо пнул его назад, в пламя. Неведомая мерзость зашипела, запищала, забилась на углях, завоняла чем-то тошнотворно-кислым.
Где-то вдали опять заржала лошадь, этот звук привел Макса в себя.
Надо действовать.
Покопавшись рядом с лежанкой Ури, Макс разыскал связку факелов. Один зажег, остальные закинул в сумку, перекинул ее через плечо. Повесил на пояс меч, подсвечивая под ноги, пошел по хорошо натоптанному следу. Он год командовал охотничьим отрядом и прекрасно видел, что кто-то или скорее что-то здесь проволокло его товарищей в глубь острова. Голова у Макса тоже работала неплохо, и он также понимал, что неизвестный враг сумел их как-то усыпить. Если бы не пиявки, возможно, на одного «зомби» сейчас бы было больше. Других причин своего спасения Макс не видел. Правда, он и не особо себя озадачивал размышлениями на эту тему.
Не до этого сейчас.
Луна, как назло, опять скрылась – оставалось уповать на факел и на то, что эти твари огня боятся. Эх… сюда бы огнемет… Не пройдя и полусотни шагов, Макс наткнулся на очередное тело – меж ребер, среди клочьев уцелевшей плоти, чавкал еще один светящийся слизняк. Факел, вбитый в желеобразную плоть, заставил упыря запищать, предсмертно задергаться.
– Получи, сучара! – почти радостно выдохнул Макс.
Ему почему-то стало казаться, что он непобедим. Просто надо немного отдохнуть. Лечь, полежать, отоспаться хорошо… хорошо отоспаться… мертвым сном…
Но сознание просто обманывать, когда оно блаженствует, – если рассудок бьется в панике, его не задурить.
– Хрен вам! – взвыл Макс и приложился многострадальной рукой о факел.
Боль чуть не оглушила и напрочь прогнала смертоносную сонливость. Почти не вглядываясь под ноги, Макс понесся по следу. Потерять его трудно – протянут, будто под линейку.
Продравшись через кусты, вынесся на поляну, замер, пытаясь разглядеть, что же там, впереди, белеет. Из-за туч услужливо проглянула луна, как бы помогая землянину. Лучше бы не помогала – все равно ничего не понять. Будто шариков для пинг-понга кто-то кучу насыпал – только шарики размером с избу. И все это будто корнями белесыми переплетено и склеено потоками какой-то гадости, будто смесь масла и чешуи исполинских рыбин. И все это так же фосфоресцирует мертвыми, голубоватыми огоньками.
Перед щелью меж шаров что-то двигалось. Подняв факел над головой, Макс шагнул ближе, увидел тело Бума, оплетенное паутиной присохшей слизи. Несколько лент слизи уходили вперед, к мерзковатой белесой твари, похожей на личинку жука, вот только размером с теленка. Чавкая и попискивая, она тащила тело рыцаря в глубь этой подозрительной конструкции.
Осклабившись, Макс выхватил меч. Первым ударом отсек «личинке» кусок задницы, вторым глубоко проколол тело. Тварь зашипела, проворно развернулась, клацнула жвалами и тут же тонко запищала, получив факел в морду. Не давая ей опомниться, Макс рубанул по голове с такой силой, что едва удержал меч в руке, и отскочил от дергающегося тела назад.
Ни на что не надеясь, прижег рыцарю левую руку. Тот заворочался, открыл мутные глаза, возмущенно пробормотал:
– Ты что творишь! Недоносок убогий!
– Бум! Вставай! Нельзя спать! Все наши, похоже, убиты! Но надо проверить, может, еще кто живой остался!
Приподнявшись, рыцарь обернулся, вытаращился на агонизирующую тушу:
– Сто грошовых шлюх и десять владык ночи!!! Это что здесь за дерьмо?! И где мы?!
Макс, помогая ему подняться, отмахнулся от вопросов:
– Некогда рассказывать. Да я и сам не знаю. Надо поискать остальных.
– Макс, ты хочешь сказать, что эта тварь тут не одна и мы пойдем искать остальных?! Да я уже усрался и ничуть этого не стыжусь! Макс, надеюсь, это мне снится!
– Не снится, Бум, не снится… Возьми факел, они боятся огня. Нам надо поискать остальных наших, может, не всех еще сожрали.
Бум тонко похихикал, указал вверх:
– Макс, да я давно уже на наших смотрю!
Подняв голову, землянин содрогнулся: рыцарь не обманул. На потолке, начиная от самого входа, будто мухи на клейкой ленте, висели люди. От некоторых остались полусъеденные тела, меж костей чавкали слизни, другие выглядели будто спящими, расслабленно зависнув в паутине из полос застывшей слизи.
– Бум, прижигай руки факелом тем, кто похож на живого.
Рыцарь послушно ткнул ближайшего. Тело содрогнулось, изо рта заструилась слизь, комок ее шлепнулся Буму на макушку.
– Тьфу, жаба чумная! Погань! Макс, сдается мне, он уже неживой!
– Ну жги следующего, главное – не спи!
Задергалось очередное тело, глаза открылись, мужчина застонал, недоуменно, сонно произнес:
– Что это со мной?
– Это не наш, в нашем отряде такого не было, – констатировал Бум. – Эй, ты кто такой?
– Я Эньо, мой хозяин барон Пигирус. Где я?
Макс хохотнул:
– Эньо, вы что, даже в болоте продолжали преследовать сира Бума?
– Да. Мы с трудом нашли землю посреди болота, остановились на ночлег… Как я сюда попал? Что со мной?
– Бум, освободи его… мы сейчас все в одной заднице.
– Освобожу, – согласился рыцарь. – Но потом, недоношенный сын шлюхи, ты заплатишь мне за каждую хромую кобылу по цене аркольского скакуна!
В темноте кошмарной галереи что-то зачавкало особенно сильно, факел осветил сразу две огромные личинки, семенящие к месту переполоха.
Люди инстинктивно попятились наружу. Твари, не обращая на них внимания, припали к дрожащей туше умирающего собрата, проворно ощупали ее розоватыми отростками, свисавшими с морды, начали выпускать слизь, оплетая агонизирующую личинку.
– Да они слепые, – завороженно произнес Макс.
Да, зрением этих тварей природа обделила, но вот органы слуха работали прекрасно. Бросив свое занятие, они развернулись в сторону землянина, зашипели. И тут Бум, видимо соскучившийся по грубым действиям, подпрыгнул вверх, на миг повис на потолке, спрыгнул вниз, сжимая в одной руке факел, а в другой непонятно откуда взявшуюся хайтанскую секиру. Извергая потоки площадной брани, он рванул вперед, замахал своим тяжелым оружием.
Сталь зачавкала о склизкую плоть, изрубленные личинки запищали, завоняли все той же кислой вонью. Макс, подскочив поближе, начал прижигать им морды факелом, на ходу почти весело поинтересовался:
– Бум, где ты достал эту секиру?
– Вверх погляди, ротозей!
Подняв голову, Макс понял, что тела на потолке располагаются в несколько слоев. Освободив слугу барона Пигируса, Бум открыл доступ к слою древних трупов. Землянин безошибочно опознал в пожелтевшем костяке скелет ракса – даже доспехи уцелели.
– Матерь Божья! – по-русски охнул он и добавил на местном: – Откуда здесь хайты взялись?
– Макс, ты сюда болтать пришел или освобождать остальных! Вперед, порубим эту нечисть! Наверняка Гурк где-то здесь!
– Если бы только Гурк, – вздохнул Макс и пошел вслед за рыцарем.
Не обращая внимания на потолок, они прошлись по всему коридору и его ответвлениям. За ними, сонно шатаясь, не отставая, бродил слуга Пигируса. Личинки больше не встретились, но в шарах, громоздившихся над головой, слышались весьма неприятные звуки – будто двигалось что-то крупное.
– Вроде бы пусто, – неуверенно пробормотал Бум.
Макс указал пальцем вверх:
– Они, похоже, там лазят. И хорошо, если только они… как бы чего покрупнее не спустилось. Давай быстро осмотрим тела на потолке, и надо уносить ноги.
– О! Смотри! Гурк! Точнее, то, что от него осталось… Кольчуга у него неплохая, можно бы снять…
– Какая еще кольчуга! Быстрее!
– Да куда нам спешить… давай подремлем немного… потом все осмотрим… А-а-а-а-а-а-а-а!!! Макс!!! Таран тебе в задницу!!! Зачем ты это сделал!
– Боль от ожога не даст тебе спать! Дурак, я тебе жизнь спас! Похоже, тут какой-то сонный газ. Если уснешь, уже не проснешься!
– А ведь твоя правда… Эти слизни – слабаки… их дите хворостиной прогонит… А вот спящего сожрут легко…
– Дубина! Он жив! Давай его освободим! Да шевелись ты! Эй, а где этот слуга Пигируса?!
– Да вон, дремлет у стеночки…
– Разбуди его огнем! Да шевелись! У нас факелы заканчиваются!

* * *

Рассветные лучи, пробиваясь сквозь болотный туман, осветили логово тварей и шестерку уцелевших людей. Это было все, что осталось от отрядов островитян, Бума и слуг барона Пигируса. Монстры этой ночью покушали неплохо…
Рыцарь, оттирая кольчугу от слизи, мрачно буркнул:
– Интересно, куда они лошадей дели? Я ни одной туши не видел. Эй, ты, Эньо! А у вас лошади были или вы пешком за нами телепали?
– Были. У всех были. Даже запасных две было.
– Богато живете… Значит, считая наших, десятка полтора лошадок приблизительно должно быть, а ни одной не видели.
– Я ржание слышал, – ответил Макс. – Наверное, коней они усыпить не смогли, или те опасность почуяли и разбежались.
– Первая хорошая новость, – хохотнул рыцарь. – Надо их разыскать и уносить ноги отсюда. Хорошо бы перед этим сжечь это кубло… но это ж сколько работы… эту сырятину нарубить да перетащить…
– Да и наверняка это не единственное гнездо, – добавил Макс.
Дубин, все еще сонный и растерянный, заплетаясь, но почему-то почти без акцента на восточном произнес:
– И что мы скажем своим? Макс, мы потеряли весь отряд и не приведем ни лошадей, ни коров.
Макс пожал плечами:
– Ну лошадок несколько все же приведем… надеюсь, а может, и коровы живые бегают где-то рядом. Просто нам не повезло, вот и все. В другой раз умнее будем: дорогу-то знаем и знаем с кем вести дела. Вставайте, надо найти лошадей и убираться отсюда. Если мы до темноты не успеем выбраться из трясины, эта ночевка может оказаться последней… не переживем мы еще одну такую ночку…

* * *

Не успели.
Но пережили.
Шли без остановок, понимая, что любой привал может закончиться смертью. Даже не надо специально усыплять – все вымотались настолько, что могли рухнуть в любой момент. Две лошади переломали ноги, одна ушла в трясину вместе со слугой Пигируса – парень даже не заорал… похоже, уснул в седле. Еще одну корову потеряли не заметив. Искать ее, естественно, не стали.
Луна спасла – не будь ее света, ночью бы двигаться не смогли. А без движения вряд ли бы выжили.
Рассвет встретил беглецов нашествием молочно-белого, непроглядного тумана. В трех шагах не разглядеть ничего. Непонятно, как кони выбирают дорогу, но ведь идут, идут сами, не останавливаясь, никто их не понукает.
Макс, из последних сил стараясь не уснуть, вдруг почувствовал, как что-то изменилось. Копыта больше не шлепали по болотной жиже – конь шагал по суше!
– Стоп! – выдохнул он. – Похоже, мы на суше!
Бум молча взялся за секиру, остальные тоже потянулись за оружием.
– Может, это не остров? – с надеждой произнес Дубин. – Может, это уже нормальный берег?
Макс, спешившись, устало заявил:
– Ждите здесь. Главное – не усните. Я проверю.
Вытащив меч, землянин пошел через кусты, собирая на себя обжигающе-холодную крупную росу. День будет ясный… лишь бы дожить до него. Мало ли еще сюрпризов готовит им это поганое болото…
Сквозь туман проглянуло солнце, сразу прояснилось. Завидев сбоку просвет поляны, Макс шагнул в ту сторону, выбрался из зарослей, замер – в десятке шагов от него суетилось несколько ваксов. Длинными жердями они ощупывали дно болота, будто тропу разыскивая поудобнее.
Усталость сыграла с Максом злую шутку – мало того, что он ухитрился чуть ли не на голову врагам свалиться, он еще и забыл прихватить с собой лук. Недосыпание превратило опытного охотника в глухую и слепую развалину. Нечего и думать, что удастся отбиться от ваксов мечом – перед ним воины, крепкие воины.
Странно, но ваксы, прекрасно видя человека, никак на него не реагировали. Лишь один, стоявший на берегу опершись о древко секиры, приветливо вскинул руку и с сильным акцентом по-русски произнес:
– Привет, друг!
Это доконало Макса окончательно. Бессонные ночи, гипнотическое химическое оружие болотных тварей, пиявки и паразиты, обгаженные штаны, жажда, нечеловеческая усталость, а теперь вот… говорящие ваксы… Приплыли…
Ноги бессильно подогнулись. Сев прямо в мокрую траву, охотник молча зарыдал. Ваксы, бросив свое занятие, обступили его кругом, загорланили на своем непонятном наречии. Макс даже не пытался его понять, будучи уверенным, что ему все это чудится.
Один из дикарей куда-то убежал, вернувшись, привел с собой Олега. Впрочем, Макс бы не удивился, если бы это был папа римский.
Присев возле товарища, Олег охнул:
– Макс! Ты откуда здесь взялся?
Кутаясь в замызганную курточку и мелко дрожа, Макс безразлично ответил:
– Оттуда…
– Из болота?!
– Да.
– И как вас туда занесло? И что с тобой такое?
– Все нормально… устал просто немного… и с ума сошел…
– Это вряд ли. Даже не думай под дурака закосить! Тебе повезло, что мы на тебя наткнулись. Второй день ищем хайтов, они зачем-то в болото поперлись. Не тронули ни одного поселка, прямиком сюда пришли, и все – дальше след потерян. Ты их там случайно не видел?
– Видел.
– Где?! Это они тебя так отделали?!
– Нет… мне повезло… думаю, повезло больше, чем им… Они туда пошли скелеты свои на потолке оставить…
– Макс!!! Макс, мать твою!!! Ма-а-а-акс!!!
Но Макс уже ничего не слышал. Он наконец-то отрубился.

Глава 7

Никто не знал, чем Алик занимался на Земле. Вроде бы бизнесом каким-то. А может, бандитом был. В этот мир он попал вместе со своим то ли работником, то ли дружком, но тот тоже никому не рассказывал ничего о прежней жизни. Да и какая разница, кем или чем ты был на Земле? Возврата назад не предвидится, и для тебя важнее всего теперь стать кем-то здесь. Или чем-то.
Алик стал кузнецом. И кузнецом хорошим. Нет, мастеровитых людей здесь хватало, но у него, помимо золотых рук, были недюжинные организаторские способности. Даже криворукий, ни на что не годный работник, от которого все отказывались, в его кузнице приставлялся к полезному делу, и баклуши бить ему не давали. При этом дело давали такое, что напортачить трудно: мехи качай или вон молотом железо на полосы раскатывай – как ящик накатаешь, так передай тем, у кого руки прямее, пускай варят.
Сырья хватало, и продукцию кузня Алика выдавала пудами. Всякую ерунду, вроде скоб и гвоздей, делали ученики, те, кто поопытнее, делали вещицы посложнее, и уж самые умелые ковали оружие или сложные заказы.
Алик сидел за верстаком, напротив Добрыни и, перекрикивая шум молотов, объяснял свое понимание поставленной перед ним задачи. Свои слова он подтверждал образцами труб, принесенных экспедицией Олега.
– Добрыня, ты человек хороший, местами даже умный, но иногда дурак дураком. Ну чем вот тебе эта труба приглянулась?
– Так калибр очень уж удобный. Самопал сделать, зарядить девятимиллиметровой картечью, так один выстрел десяток хайтов снесет, если по толпе.
– Не угадал ты! Снесет этот выстрел того идиота, кто выстрелить рискнет. Смотри сюда – видишь? Это шов. Вот по этому шву труба и разойдется при выстреле. И хана стрелку!
– А жаль… Олег говорит, что там таких труб вагон. И вот этих тоже много, которые потолще.
– Это та же опера. Да и будь они бесшовными, на мушкет уже не пойдут. В ствол все пять пальцев входят, это уже чуть ли не пушка получилась бы. Хотя… хотя идея одна есть… Если там проволоки стальной много, то ее если раскаленной ровно на ствол накрутить, виток к витку, и приварить концы… Остыв, сдавит ствол по всей длине. А там чуток подтесать и вдеть в эту трубу, что потолще. Только шов чтобы на противоположной стороне был. Такая конструкция выстрел должна выдержать. Особенно если трубы перед этим в угле прокалить хорошенько. Да и кольца наденем на концы… чтобы не разошлись…
– Вот! Ведь придумал же!
– Так что ж хорошего? Такое ружье весить будет как тяжелый пулемет! Да и не уверен, что идея сработает… Проварить бы шов… только как… ума не приложу.
– А самим стволы что, никак не сделать?
Алик пожал плечами:
– Раньше как-то ковали, а сейчас… Я просто не представляю, как сделать трубу без единого шва. Единственное, что в голову приходит, так это просверлить насквозь прокованную болванку. Но это сработает на короткой заготовке, а на длинный ствол… Не знаю я, как длинный высверлить… не знаю… думать надо. Или искать того, кто знает способы.
– Я в тебя верю.
Кузнец указал на шестигранную трубку:
– Вот. Перфораторная штанга. Ее просверлить несложно будет. Она уже просверлена, просто калибр мелкий сильно. А по готовой дырке пустить сверло на расширение несложно. Если там таких штанг много, то одной проблемой меньше. Правда, есть один минус: калибр все равно мелковат будет, миллиметров девятнадцать максимум. Больше страшно – разорвет при выстреле.
– Олег говорил, что штанг этих там вроде бы много.
– Не знаю, что он там говорил, но принесли они лишь четыре штуки.
– Так это он так… как образцы прихватил.
– Жаль, он буровых труб не принес… глянуть бы, каковы они. Добрыня, ты мне лучше скажи, сколько там вот подобных штук, – указав на отдельно лежащие на полу трубы, Алик пояснил: – Вот это все готовые стволы, армейские. Старые, со сбитой нарезкой, но вполне рабочие. Вот это от автоматической пушки – готовый мушкет выйдет, это ствол от семидесятишестимиллиметровой пушки, а это от стомиллиметровой. Это все как раз то, что нам нужно. Сколько там этого добра?
– Я не знаю. Олег сказал, что в вагоне с металлоломом это выкопали.
– Хороший металлолом… я почему-то думал, что такие штуки на спецучете и вагонами их на переплавку не возят.
– Может, и так. Не знаю я. Да и какая нам разница?
– Большая… Если это вагон с утилизированным армейским имуществом, то там наверняка таких стволов немало еще. А если они из-за бардака нашего случайно попали туда… тогда надеяться на удачу сложно…
– Это только на месте проверить можно или Олега попытать. Ты мне вот что скажи: когда сможешь сделать ружья или пушки?
– Ну с этими армейскими стволами и делать нечего. К мушкетам приклады приделать, замок сделать… С кремневым не знаю, а фитильный пять минут работы. Вот из этого ствола сделать пару мушкетов можно за день. Эти пушечные стволы длинноваты тоже, распилить их на несколько кусков, и получится пять-шесть картечниц. Станочки под них сколотить – это пара дней работы. Насчет остального не знаю… Штанги рассверливать, это надо еще думать как, а на эти трубы проволоки нет, надо оттуда же тащить… В принципе можем и здесь протянуть, но работа долгая… И когда уже Олег вернется? Надо срочно гнать его назад, или пусть другого кого посылает. Хотите получить огнестрельное оружие, так обеспечьте меня тем, что прошу!
В кузню забежал пацаненок, радостно завопил:
– Дядя Добрыня! Там Олег вернулся, два корабля привел! И лошади на корабле!
– Только вспомнили, и он уже тут, – хохотнул Алик. – Давай тащи его сюда, пока его жена не захомутала. Потыкаю его лично носом в эти «трубы».

* * *

– Олег, ты давай по пути рассказывай все: откуда лошадки?
– От Макса. Нашли мы остатки его отряда…
– Остатки?!
– Да. Он, Дубина и кшарг один… вот и все… Ну и еще парочка ребят незнакомых, думаю, с востока за ними увязались.
– А где же остальные? С ним же полтора десятка уходило?
– Похоже, погибли…
– Как?
– Добрыня, не знаем мы ничего! Как их нашли, они спали все мертвым сном. Такое впечатление, будто траванули их чем-то. Так и несли всех пятерых на носилках. Временами в себя приходят, но несут бред. Надо ждать, когда оклемаются, тогда и расспросим.
– А лошадки здоровые?
– Да вроде ничего. Но их маловато – всего восемь. Плюс две коровы. Дороговато нам этот поход обошелся… А у вас как обстановка? Хайты не появлялись больше?
– Бог миловал. Тишина у нас. Главный враг теперь вороны – норовят урожай на полях собрать.
– А куда ты меня, собственно, тащишь?
– К Алику. Допрос он тебе устроит сейчас. Расскажешь все, что знаешь и чего не знаешь, про эти самые армейские стволы. А потом в полторы головы подумаем, что дальше делать нам. До дождей не так уж много времени осталось, а надо многое успеть…

* * *

– Олег, и надолго ты в этот раз домой пожаловал? На день или два? Если на два, то великая радость…
– Ань, милая, ну не начинай. Думаешь, самому приятно так жить? А куда деваться… Ну незаменим я, незаменим.
– Да, ты от скромности не умрешь!
– Это точно. Не злись. Скоро дожди пойдут, а там зима… буду неделями дома у печки валяться… надоем тебе капитально – сама рада будешь выгнать.
– Да уж… ты поваляешься… Признайся лучше честно: куда тебя опять эти гады гнать собрались? Только не ври, что в поселке надолго останешься. Я же знаю, что корабли к плаванию готовят.
– Все ты у меня знаешь… Врать я и не думал, вариантов всего два – или назад, на разлом, или на юг, за пороги. Решили, что на юге я нужнее. Большое плавание туда затевается, на полутора кораблях.
– Это как?
– Выйдет «Варяг», и это судно, что от купцов осталось. Мы его у хайтов отбили, назвали «Находка». До порогов шесть дней пути, там, надеюсь, дней за десять совместными усилиями перетащим «Варяг» вниз. После этого «Находка» уйдет в поселок, но через три недели вернется назад, к порогам. «Варяг» за это время должен успеть продать все, что привез, и скупить все, что нам надо. Наймем там, на месте, судно для перевозки двойного груза, вернемся к порогам. Там к тому времени будет ждать «Находка». Перетаскиваем «Варяг» и товары, и все – через недельку будем дома. Рассчитываем, что все плавание займет максимум пятьдесят дней. Мы в этом деле не новички уже – опыт есть, терять время не придется.
– В том году вы тоже рассчитывали вернуться быстро, а в итоге…
– Ну так первый блин всегда комом.
– На этот раз я пойду с тобой. Даже не спорь!
– А если спорить начну? Опять под парус прятаться полезешь?
– Увидишь…
– Эх… а я думал, что как в прошлый раз смогу без помех за южными красотками приударить…
– Жизнь – это полоса упущенных возможностей.
– Малышка – дорога нелегкая. На корабле жизнь не сахар.
– Будто я не знаю!
– Да и эти купцы, которых хайты перебили, говорили, что война там вот-вот может начаться опять… неспокойно там вечно.
– Здесь везде и всегда неспокойно. Я же сказала – не спорь со мной!

* * *

Первый выстрел из огнестрельного оружия островитяне сделали через два дня после возвращения Олега.
Пушечка на вид была неказистой – ящик на деревянных колесах, сверху уложен короткий ствол. В качестве мишени за полсотни шагов установили пару десятков тростниковых чучел – на таких обычно тренируются лучники.
Алик поднес дымящийся фитиль к затравке, пушечка бабахнула, откатилась назад. Железная картечь жестоко исхлестала мишени, парочку даже разорвало.
Испытание признали успешным, пушечку тут же потащили к «Варягу», а в кузне поспешно делали еще две – надо успеть вооружить корабль до отплытия.
Да и помимо вооружения надо много чего успеть сделать. Проконопатить все подозрительные щели, перестукать весь корпус, в поисках открывшейся слабины, подлатать мачтовое гнездо и кабестан. Грамотно уложить весь груз, не забыть про припасы да и проверить каждый мешок, чтобы Шульгин гнилье не подсунул, – хуже нет, если на порогах окажется, что жрать больше нечего.
Еще через два дня «Варяг» вышел в путь. На его борту была команда в двадцать шесть человек, еще двадцать сопровождало их до порогов на «Находке». Отрывать такую толпу от поселка слишком уж тяжело, и островитян на «Варяге» было всего пятнадцать. Остальных одиннадцать набрали у Кругова и по другим поселениям. В конце плавания получат щедрый расчет в южных товарах – обижены не останутся.
Ни Макс, ни его спутники к тому времени в себя не пришли, иначе вряд ли бы это плавание состоялось. Угроза нападения со стороны восточных соседей перечеркнула бы все планы – Добрыня не стал бы распылять свои и без того невеликие силы.

Глава 8

Подняв бинокль к глазам, Олег изучил берег и уверенно произнес:
– В прошлом году здесь была большая деревня ваксов. А теперь лишь головешки остались.
Рита требовательно протянула руку, отобрала бинокль, взглянула сама, кивнула:
– Да. И, похоже, сгорело все давно. Думаешь, люди поработали?
– Скорее всего. Может, здесь жили соплеменники Мура – он жаловался на частые нападения южан. Переходят через горный кряж, тянущийся от порогов, и убивают все живое.
– У них вроде бы и без того между собой война. Как им не лень еще и здесь успевать… У ваксов же и грабить нечего.
– Не обязательно грабить. Юг – это благодатная земля. Народа расплодилось много. Все их войны из-за тесноты – тесно и знати и простолюдинам. Поневоле ищут свободные пространства, вот и расширяются на север. Эту экспансию лишь страх перед Хайтаной сдерживает. Но хайты сюда забредают нечасто и сильного страху нагнать не могут. Так что местные ваксы обречены – против напора людей им не устоять.
Из трюма выбрался Клепа, вид у него был чернее тучи. Подойдя к командиру, коротышка мрачно заявил:
– Течь открылась. Меж досок вода маленько сочится.
– Вот же сволочи! – выругался Олег. – Бракоделы наши ремонтники… На волоке законопатим.
– Пару мешков рыбы уже замочить успело, я сушиться разложил.
– Молодец. Вернемся домой, медаль получишь.
– Я вообще-то на орден рассчитываю. И вообще надо бы Аньку твою и Риту за борт – баба на корабле к беде, а у нас сразу две. Не успели до порогов дойти, а уже почти тонем.
Рита хмыкнула, спокойно добавила:
– Если баб будут за борт бросать, не забудьте и про Клепу.
– Хоть ты и язва, но я все равно тебя люблю, – буркнул Клепа и полез обратно в трюм.
Олег указал чуть в сторону от уничтоженной деревни:
– Смотри. Лодка. Ваксы рыбачат.
Рита пожала плечами:
– Ну и что? Это уже не первая лодка, я штук пять видела.
– Ты не видела, что здесь в прошлом году было. Здесь от лодок было не протолкнуться – за день можно было полсотни встретить. А на берегу ваксы толпами стояли, на нас смотрели. Похоже, их серьезно здесь покосили. Или ушли подальше от местных людей, как наш Мур Гурликс сделал.
– Это хорошо или плохо?
– Сам не знаю. Но если эта местность станет у южан популярной, на волоке оживленно будет. А это самый опасный этап плавания.

* * *

Проснувшись, Макс уставился в потолок. Раз над ним не небо, значит, спит он не на улице; раз не склизкий потолок, украшенный трупами, значит, это не жилище болотных монстров. С виду потолок простенький, из жердей. Сверху наверняка в три слоя настелена кора, далее слои глины или земли. Обычный потолок в обычных домах землян, да и у кшаргов так же. Очевидно, из болота он все же вылез… Жаль, ничего не помнит об этом. Хотя нет, вроде бы ваксов видел… кучу ваксов. Нет, это явно бред был – попадись он ваксам, максимум бы что увидел, это крышку котла, а не потолок в хижине.
Лежал он на мягком сенном матрасе, и, судя по всему, сено свежее. Ничего не болело, усталости не чувствовалось, беспокоил лишь зуд в левой руке. Попробовал ее почесать, но не вышло – пальцы уткнулись в плотную повязку. Видимо, укусы и ожоги бесследно не прошли.
За стеной слышался далекий шум ударов металла о металл, гавкнула собака, кто-то вдалеке что-то прокричал – не понять что, но язык вроде бы русский. Родные интонации.
Хватит валяться – надо попробовать встать.
Легко сказать: попытка оторваться от подушки вызвала приступ дикого головокружения, аж в глазах потемнело. Терпеливо переждав, Макс все же приподнялся, сполз с лежанки, держась за стену, огляделся. Здоровенная комната, из мебели лишь шесть лежанок. На одной лежит Дубин, остальные пустые.
Добравшись до товарища, Макс потряс его за плечо:
– Дубина! Живой?
Тот даже не шелохнулся, продолжал спать… если это можно назвать сном. Макс стал понимать, что до того, как проснулся, и сам был такой же неподвижной куклой. Да уж… крепко их потрепали эти болота.
Держась за стену, добрался до двери, с трудом, преодолевая сопротивление тугих деревянных петель, открыл, чуть не упал от этого незначительного напряжения. Встал на пороге, посмотрел вокруг. Он дома. В своем поселке.
К охотнику, заливаясь лаем, подбежала собачонка, обнюхала ногу, признала своего, побежала дальше по своим собачьим делам. Мимо деловито прошагал молодой паренек, вроде бы работник Алика, за ним, так же деловито, семенил вакс, таща на плече огромную корзину с древесным углем.
Макс понял, что продолжает бредить, попятился назад, слабеющей рукой ухватился за дверной косяк. Перед ним, закрывая весь проем своим крупногабаритным телом, вырос Добрыня. Добродушно прогудел:
– Ну привет, путешественник! Мне как пацанята сказали, что ты очухался, так я от пристани всю дорогу бегом бежал. Ну и горазд ты валяться! Что ты, что Дубина! Рыжий и дружок его давно очухались, а вы как мертвые!
– Рыжий… Бум, что ли? Он живой? А где еще кшарг, Аклестис, что с нами тоже был?
– К нам его Олег не повез, у кшаргов и оставил где-то в лесу. Не волнуйся – те его выходили наверняка. Яд у вас какой-то в крови. Местный яд. Мы к нему восприимчивы сильно, а местные это местные – к местной заразе привыкшие, вот и оклемались быстрее. Да и покрепче они, не испорчены еще цивилизацией. Наш доктор вообще говорил, что скорее всего вам мозги повредило и вы не очнетесь. Я ему не верил – у вас-то и повреждать нечего, врет он все. И видишь, я прав был!
Макс покачал головой:
– Да нет… прав он… прав… Мне теперь ваксы мерещатся. Везде. Даже кажется, что по поселку бродят.
Добрыня захохотал, похлопал себя по бедрам:
– Так это не мерещится – это так и есть. С десяток ваксов у нас постоянно шныряет. Мы им с оружием помогаем понемногу, а они у нас вроде рабочей силы. Ума у них немного, но силищи как у буйволов. Прикинь, они вдвоем блок известняка на стену затаскивать ухитряются. А у нас шестеро дармоедов на это требуется, да и времени в два раза побольше.
– Не понял… Ваксы… Что ваксы тут делают?.. Похоже, мозг пострадал еще серьезнее – я ничего не понимаю…
– Да ты присядь, Максим, присядь. Тут много чего нового, а ты на ногах не стоишь – шатаешься, будто не знаешь, в какую сторону упасть. Да и сам расскажи, что с вами приключилось? Кто это вас до такого довел?
Макс поморщился:
– Да долго рассказывать…
– А мы куда-то торопимся?
– Да. Надо много чего рассказать… пока опять не свалился…
– Ну ты хоть слово скажи! Из всего отряда твоего лишь трое вернулись, мы тут уже головы чуть ли не неделю ломаем, думаем, что это с вами приключилось.
– Ладно. Ты фильм «Чужие» видел?
– Видел. Все части вроде видел.
– Значит, и так все знаешь. Да и рыцарь наверняка рассказал уже.
– Рыжий этот вчера очнулся, трещит не переставая, но мы мало что поняли из его рассказов. У него, похоже, голова тоже не в порядке, да и наши язык его не понимают, пришлось кшарга из охотничьего лагеря тащить, а из него переводчик аховый. Но зато жрать этот рыжий – чемпион мира! Ох он и жрет!
– Да… это точно Бум. Он рассказал вам про герцога и его войско?
– Откуда мне знать? Мы и половины не понимаем из того, что он несет.
– Плохо… Тогда, Добрыня, приготовься к новостям… неприятным новостям.

* * *

Николай пригнулся, ступил в мрак низенькой избы. Обвешанные оружием конвоиры нерешительно замерли за порогом. Из темноты надтреснутым голосом спокойно, с нотками властности, кто-то произнес:
– Все свободны. А вы, святой отец, присаживайтесь, разделите со мной скромную трапезу.
Глаза, отвыкая от сияния солнечного дня, начали приспосабливаться к мраку избы. Священник разглядел стол, за ним, прислонившись спиной к стене, сидел очень высокий, болезненно худой мужчина. Будто скелет обтянутый кожей, голова и вовсе как голый череп, лишь сверкают выразительно живые, пронзительные глаза.
– Благодарствую. Сыт я, миряне уже накормили, – вежливо сказал Николай.
Незнакомец бледно раздвинул губы в подобии улыбки:
– В былые времена подобный отказ считался неслыханным оскорблением и смывался кровью. А ведь мы, считайте, теперь в далеком прошлом, и старые обычаи возвращаются. Эпоха обязывает.
– Мы те, кто есть. И в дикость если и впадем, то не мы, а потомки наши. Да и то, если мы им это позволим.
– Позволим, – уверенно заявил незнакомец. – Если ничего не изменится, еще при нашем поколении дикость увидим. Ну что же, раз отобедать со мной вы не желаете, перейдем сразу к делу. Кто я такой, вы, очевидно, знаете?
– Я не пророк, знаю не больше других. Знаю я, что вы объединили здесь, на Севере, множество наших людей. Имя ваше не знаю, но знаю, что называют вас Монах.
– Вот и отлично. Думаю, о моих неслыханных злодеяниях вы тоже знаете – не зря с мирянами местными за одним столом обедаете.
– На окраине деревни я уже видел кол с еще живым человеком на нем. Нехорошо это – это и есть дикость. Но все мы грешны. Бог вам судья.
– Я не верю в Бога. Но вы, святой отец, очень мне нужны. Очень нужны.
– И зачем же я вам, атеисту, понадобился?
– Скажу вам откровенно: мне нужна поддержка со стороны южан. Очень нужна. И, думаю, вы в этом можете помочь.
Священник покачал головой:
– Меня многие уважают, но я не имею власти над всеми теми, кто обитает на Юге. Я простой поп, волею Бога заброшен сюда, с вами вместе. И просто пришел сюда, в эту деревню, нести слово Божье. Это мой долг. Приказывать я не могу никому.
– Долг ваш легко может превратиться в крест – вы должны понимать, что мне опасно возражать. Тот человек, которого вы видели на колу, тоже возразить решил.
– На все воля Божья.
– Я не злодей. Просто здесь иначе нельзя. Нам здесь не оставалось другого выхода: только одно могло спасти – быстро взять власть, объединить всех. А пряниками этого не достигнуть. Вы поймете это… потом поймете. Я больше ничего не буду говорить. Сейчас я поем, и мы отправимся в путь. Раз уж вы вышли в миссионерский поход, значит, к долгой дороге готовы, и собираться вам не надо.
– Не уверен, что наши пути совпадают.
– А я уверен, что они совсем не совпадают. Но выбор у вас невелик: или вы сейчас ломаете мне шею – такой богатырь, как вы, имеет хорошие шансы это проделать; или вас потащат за мной связанным, или вы пойдете самостоятельно. Я атеист, но из уважения к чувствам верующих подданных даю вам возможность выбрать любой из трех вариантов.
Николай думал недолго:
– Первый вариант хорош, но вы, насколько я знаю, несмотря на внешний вид, сильный воин. Да и убью я вас, толку-то – стражники ваши, что во дворе ждут, изрубят меня. Связанным волочиться не хочется: не баран я… Так что поневоле придется идти самостоятельно.
– Вот и отлично. Это как раз тот ответ, который я ждал: не хотелось бы иметь дело с религиозным фанатиком, мечтающим о лаврах первого святого великомученика этого мира. Понять то, что я хочу показать, может лишь прагматик. И лишь прагматик сумеет донести увиденное до своих так, чтобы их проняло.
– И далеко ли нам идти придется за этим вашим зрелищем?
– Не очень. На другой берег. К хайтам.

* * *

На порогах было так же пустынно, как и в прошлый год. Но, побродив по берегу и изучив истерзанные бревна, Олег понял, что туда-сюда после зимы прошло несколько кораблей. Странно, что им ни один не попался во время плавания. Хотя Фреона очень широка и заливов в ней хватало. При желании целый флот можно спрятать, а понять, ваксы или люди огни жгут, невозможно. Не исключено, что земляне прошли мимо десятка новеньких человеческих деревень и не поняли этого. И судов у пристаней тоже не увидели.
Засушливое лето заметно опустило уровень реки. Камни, прежде скрытые водой, обнажились, бурлящий перекат поднялся повыше, удлинив волок на добрую сотню метров. Ниже, правда, это роли не играло – чтобы обмелела бездна под порогом, надо, чтобы жара без дождей продержалась лет пятьдесят.
«Варяг» разгрузили, потащили вниз. Протянув его на сотню метров, дружно перетаскивали груз, раскладывая в кучи наподобие баррикад и все это окружая легкими рогатками. Если появится враг, встречать его люди будут не в чистом поле.
Если не помешают погода или враги, то волок минуют быстро.

* * *

Отец Николай лежал на земле, на опушке маленькой степной рощицы. Здесь, в кустах, затаился весь маленький отряд Монаха. Вот уже седьмой час люди наблюдали, как по дороге передвигаются отряды хайтов.
Священнику это зрелище уже давно надоело. Да, интересно, конечно, но непонятно, зачем было его приводить сюда? Хайтов он и до этого перевидал немало, и эти ничем не отличались от увиденных ранее.
Рядом шевельнулся Монах, повернул к островитянину лицо скелета, надтреснуто поинтересовался:
– Все рассмотрели?
– Вроде бы все. Хайты как хайты. Уже, наверное, не меньше пары сотен прошло к реке, пока мы тут лежим.
– Хорошо. Скоро стемнеет, и мы сделаем переход на Север, к следующей их дороге. Будете смотреть на хайтов там.
Николай не был глупцом и тратить время свое не любил, так что решил действовать прямо:
– И что мы там увидим нового?
– Ничего, – спокойно ответил Монах.
– Значит, так же будем смотреть, как хайты маршируют к реке?
– Да, именно так.
– И что потом?
– Дождемся темноты и перейдем к следующей дороге, еще севернее.
– Понятно. И там опять будем смотреть, как хайты идут в сторону реки?
– Приятно видеть столь умного священника, – криво усмехнулся Монах.
– Не так уж я и умен… Но я так понимаю, что дорог здесь у хайтов множество, и вы готовы месяц меня по ним таскать?
– Именно так. Я покажу вам все дороги. И на всех дорогах вы увидите то, что видели на этой. Именно для этого я вас сюда и привел.
– И что потом?
– Потом я покажу вам укромные речные заливы, куда сверху приходят корабли хайтов и выгружают на берег воинов. Там же готовятся флотилии. После этого опять вернемся к этой дороге, и вы опять будете весь день смотреть, как по ней идут хайты. А потом опять пройдемся по всем остальным дорогам, повторив весь маршрут.
Николай покачал головой:
– Я и без того все понимаю – нечего столько времени переводить.
– Если вам не трудно, то расскажите, что именно вы поняли?
– Не трудно. Мы тут лежим давно, и я видел много хайтов, которые шли к реке. Но не видел ни одного, который шел бы обратно, в глубь их земель. Думаю я, что вы не врете и то же самое сейчас можно увидеть на всех дорогах. Сомневаюсь я, что хайтов там, на берегу, хоронят или топят… Выходит, где-то там накапливается сила… большая сила… А раз другой берег человеческий, то понятно, по кому эта сила ударит…
– Поздравляю. Вы все поняли правильно. Но я немного добавлю. Вы там, у себя на Юге, хайтов видите нечасто – выше устья Нары их берег заканчивается, не бывает там их поселений и патрулей. А мы здесь с первого дня жили с ними по соседству. Нам с первых дней пришлось сражаться с ними. Нам пришлось объединяться. Объединяться быстро и жестоко: поодиночке нас бы передавили – набеги ведь почти непрерывные. У вас с этим проблем не было… до сих пор живете по принципу «моя хата с краю».
– И кто вам мешал переселиться к нам, подальше от хайтов? – хмыкнул Николай.
– Никто. Но это бы не решило проблему. Сейчас хайты редко наведываются к вам по одной причине – они заняты нами постоянно. Если вдруг мы исчезнем, все внимание тогда к вам будет. Не знаю, зачем им нужно столько пленников, но оставлять в покое край, где так много людей, они не будут. Пока земляне не появились, они в набеги на Восток ходили, а это более недели пути до границ королевств, причем границы те нищие и малолюдные. Впрочем, я отвлекся. Продолжу. В постоянных боях мы закалились, окрепли, многому научились. Мы ведем разведку на западном берегу, через кшаргов торгуем понемногу с восточными королевствами. И от местных много чего интересного узнаем. Они, все как один, говорят, что основной пик набегов хайтов приходится на осенний сезон дождей. В этот период они обрушивают на восточный берег самые большие отряды. В прошлом году так и было – мы с трудом пережили осень.
Священник кивнул:
– Наверное, вы правы. Мой поселок тогда сожгли их корабли и едва не взяли штурмом большой поселок на острове – самое процветающее поселение.
– Вот видите! Но мало того – один раз в четыре года хайты устраивают грандиозный набег, опустошая западные окраины королевств. Не всегда правило «четвертого года» срабатывает, бывали и исключения, но вы сами видите, что идет переброска из внутренних областей Хайтаны немалых сил… Сомнений нет: этот год как раз четвертый, и исключением он не станет. Нас ждет грандиозный набег. Кшарги говорят, что королевства к нему как раз готовятся: собирают у границ силы, некоторые отряды пускают на разведку, да и вроде бы заодно нами интересуются. Ну и мы, разумеется, готовимся, хотя и без того всегда готовы. А вот вы… вы не готовитесь.
– Так откуда нам было про это знать? Мы слухами живем, а слухи постоянно говорят одно, что хайты вот-вот нападут.
– Я вроде бы доказал вам уже, что это не слухи. Или желаете, чтобы я все же провел вас по остальным дорогам Хайтаны?
– Не надо. Я верю вам. И я так понимаю, вы все это показали не затем, чтобы предупредить?
– Мне нужна ваша помощь. Очень нужна. Скажу откровенно: хайтов столько идет, что меня это пугает. У меня не так много воинов – даже мобилизовав все взрослое население, я вряд ли выдержу эту лавину. Хайты сильны, но есть у них при набеге одна характерная слабость: если дать битву главным силам и хорошенько их потрепать, то они сразу откатываются назад, за реку – весь их порыв иссякает. Мы всегда при любом набеге стараемся дать хороший бой, чтобы покончить с проблемой одним махом. Вот для того, чтобы победить в такой битве, я и прошу у вас помощи. Мне очень нужна ваша помощь. – Чуть помолчав, Монах добавил: – Своим скажите, что если мы здесь хайтов не удержим, то вся эта орда до них доберется в считаные дни. А там уж сами пусть думают – пытаться отсидеться по норам или все же ударить по голове гадины с нами заодно.

Глава 9

В последний раз с натугой проскрипел кабестан, киль оторвался от дна, «Варяг» закачался на бурной воде. Команда корабля испустила дружный радостный крик, от берега донесся ответный хор полутора десятка глоток – надрывались люди из экипажа «Находки».
Помахав им рукой, Олег, перекрикивая шум воды, прокричал:
– Все! Уходите назад! Привет всем в поселке передайте!
Якорь уже вытянули, и на этот раз никакие чудовища на него не попались, течение быстро уносило «Варяга» от волока, да еще и норовило завертеть. Удур безостановочно орудовал веслом, удерживая судно по курсу – Олег впервые видел, чтобы клот вел себя так суетливо, растеряв всю обычную невозмутимость. Спад уровня воды даже для него стал проблемой.
Течение унялось лишь через километр, когда шум переката уже затих. Олег, прикинув направление ветра, прокричал:
– Ставим паруса! Шевелитесь! Дозорные, не спите – не прозевайте пиратов! Здесь уже река не наша, и кораблей подозрительных хватает.
Аня, не отрываясь от бинокля, прокричала:
– Я вижу деревню! На берегу! Большая деревня! Вон, под горой!
– Что-то я ее здесь не припомню, – нахмурился Олег.
Забрав у жены бинокль, посмотрел в ту сторону. Так и есть: десятка три домишек, беспорядочно раскиданных по высокому берегу. Крыши покрыты корой и камышом, в уличных очагах дымит огонь, рядом с ними суетятся женщины. Выше по склону холма пасутся козы и свиньи, среди лодок, вытащенных на берег, стоят несколько мужчин и наблюдают за далеким кораблем.
– Деревня неплохо спряталась, на фоне этого холма ее без бинокля отсюда не видно было в прошлом году.
– Это плохо? – поинтересовалась Аня.
– Да нет. Нам без разницы. Хотя на обратном пути можно с ними поговорить. Может, помогут на волоке. Судя по виду, не богачи здесь живут и дорого не запросят. А нам каждый день дорог.
– Ага, – согласилась Аня. – Целых девять дней переправлялись.
– Радуйся. В том году спускались двенадцать дней. И это при том, что «Арго» полегче «Варяга». Да и товаров меньше было. Народ опыта набрался, да и толпа хорошая собралась.
Захлопал парус, надуваясь на ветру, следом заработал второй, косой. «Варяг» пошел заметно быстрее, Олег это легко научился определять по поведению кильватерной струи или бурунам у носа. Осмотрев новую парусную оснастку корабля, он не без гордости, громко заявил:
– У нас прямо гоночная яхта. Если с ветром повезет хоть немного, то и до Хамира доберемся очень быстро.
Клепа, стукнув ногой по мачте, буркнул:
– А если повезет еще больше, то на будущий год вообще под мотором пойдем.
– Лодки! Левее по курсу лодки! – закричал наблюдатель.
Олег, перебравшись на нос, взглянул на три далекие лодки в бинокль, спокойно заявил:
– Без паники – это просто ловцы жемчуга. Я даже одного узнал, в прошлом году с ними сталкивались, поговорили немного.
– Может, подплыть к ним и расспросить о том, что сейчас здесь творится? – предложила Аня.
Олег покачал головой:
– Нет, не стоит. Скажут, что мир и благодать, мы пойдем в Хамир. Скажут, что война и впереди сотни галер пиратов и мародеров, мы тоже пойдем в Хамир. В обоих случаях держаться будем настороже – чужакам в этом краю расслабляться не стоит. Так что смысла разговора с ними не вижу – не будем терять время, пока ветер попутный, надо беречь каждую минуту.

* * *

Под вечер, когда до заката оставалось около часа, путешественники и без расспросов местного населения узнали, что здесь идет война.
К тому времени «Варяг» прошел мимо десятка крупных деревень и даже одного приличного по местным меркам городка. Мелкие поселения и вовсе не в счет – жить по берегам Фреоны народ любил. С городской пристани вслед землянам вышла парусная лодка и долго пыталась их догнать, лишь после пары часов преследования развернулась назад. В бинокль рассмотрели, что в ней всего пять человек – на пиратов явно не тянет. Скорее всего, местные власти хотели поживиться чем-нибудь вроде «дорожного налога». Но Олег по прошлому году знал, что всех местных хапуг надо попросту игнорировать и никому никогда ничего не давать – чтобы не создавать прецедент. Конечно, несколько нагловатое поведение, но в условиях местной правовой анархии единственно верное.
Едва преследователи отстали, как показалось поле боя.
На широком речном лугу сошлись две армии. Судя по всему, бой начался давненько и уже почти прекратился. Лишь вдалеке, на склоне долины, передвигались мелкие группы всадников, время от времени налетая друг на друга, да вдалеке суетились толпы пехоты, даже в бинокль не понять было, чем они там занимаются.
На самом луговом пастбище бой уже затих. Среди сотен тел людей и лошадей воровато передвигались одинокие темные личности, поспешно грабя покойников и раненых, со всей округи слетелось воронье, занимаясь, по сути, тем же самым. Другого движения не наблюдалось.
Олег приказал направить корабль поближе к берегу, надеясь разглядеть подробности. Жадно изучая поле боя в бинокль, он комментировал увиденное экипажу:
– Основная масса убитых, это явно пехота. Половина без доспехов вообще, остальные в кожанках или стеганых куртках. У редких ребят что-то вроде кирас, кольчуг вообще не вижу… Хотя нет, вон валяется один… но это, похоже, всадник.
– Местный рыцарь? – уточнила Рита.
– Наверное… Кольчуга по местным меркам это как у нас машина хорошая… Всадников сразу видно: все в доспехах. Один вон как Терминатор: латы сплошные. Вон, возле него кучка мародеров дерется – похоже, делят добычу.
– Может, нам высадиться? – предложил Клепа.
– Зачем?
– Ну ясное дело зачем: мародеров разгоним и себе заберем оружие, которое получше. Войнушка у них наверх переместилась, они там друг другом заняты, на нас внимания не обратят. А если и обратят, то сразу отчалим.
Мысль была соблазнительная – оружие и доспехи не помешают. Олег отогнал ее с трудом:
– Нет, не будем рисковать. Нас не за этим послали. О! Смотрите! Пока мародеры друг друга валили, добыча их самих завалила.
Действительно, обладатель блестящих лат очнулся, сумел встать на ноги, поднял меч, обрушился на мародеров. Те в пылу драки не оценили изменение обстановки и потеряли половину состава – Терминатор проредил ряды двух шаек. Остальные, столкнувшись со столь грозным противником, тут же позабыли былые разногласия и объединились. Четверо головорезов закружили вокруг рыцаря, заходя за спину, они пытались атаковать его пиками и алебардами, стараясь бить в щели между доспехов. Пятый грабитель побежал куда-то в сторону, но вид у него при этом был не испуганный, а предельно сосредоточенный.
Сражаться в такой горе железа хорошо на коне… пешему как раз трудновато. Олег видел, что парочка ударов точно достигла цели – рыцарь захромал, но не прекратил сражаться. Даже более того, сумел извернуться и достать одного мародера выпадом в голову, после чего отобрал у поверженного алебарду и теперь мог держать грабителей на безопасной дистанции.
– Сейчас его прикончат, – хладнокровно произнесла Рита, указав в сторону.
Взглянув туда, Олег кивнул:
– Да… против лома нет приема…
Пятый мародер возвращался к месту схватки. В руках он держал арбалет.
– Мне его жалко, хорошо дерется, отчаянный, – заявила Рита и, достав лук, попросила: – Удур, чуть ближе к берегу возьми, как можно ближе подойди и без рывков держи судно.
Понятливый клот молча повернул рулевое весло. Прикинув скорость судна и дистанцию до места схватки, Олег покачал головой:
– Рита, ты, конечно, лучший стрелок, но если ухитришься его сейчас снять, то это будет большое везение. Тут и из винтовки трудновато попасть будет.
– Проверим, насколько удачлив этот рыцарь… – пробормотала Рита.
Вытащив из колчана стрелу, она, проведя пальцами по оперению, отложила ее в сторону. Вторую так же забраковала и лишь третью сочла достойной внимания.
К тому моменту воин заметил приближающуюся опасность и стал маневрировать среди нападавших, прикрываясь ими от стрелка. Арбалетчик прыгал из стороны в сторону, пытаясь поймать прыткую добычу. Долго такой танец продолжаться не мог.
«Варяг» плавно заколыхался на полном ходу, предупреждая экипаж о том, что до дна остались считаные сантиметры, из-за чего по днищу бьет отраженная водная волна. В этот же миг тетива хлопнула по наручу.
Стрела ударила арбалетчика в скулу, пробив голову чуть ли не насквозь. Рыцарь, увидев, как тело стрелка осело на землю, прекратил свой танец и обрушился на тройку уцелевших врагов. Те, не заметив гибели арбалетчика, не ожидали атаки, продолжая попытки достать добычу, и жестоко поплатились за свою невнимательность – один лишился руки, второму лезвие широкого меча вскрыло живот. Третий решил, что с него на сегодня добычи уже достаточно, и припустил вдоль берега.
На «Варяге» дружно заорал весь экипаж, воздавая почести Рите за удачный выстрел. Рыцарь обернулся к кораблю, внимательно посмотрел на лучницу, поднял руку в приветственном жесте, развернулся и заковылял в сторону далекой схватки.
– Вот и вся благодарность, – буркнул Клепа. – Зря мы не причалили, я там кучу добра успел присмотреть, в хозяйстве бы очень пригодилось.

* * *

Шесть дней «Варяг» спускался до границы Хамира. Двигались только днем, ночи проводили на якоре, лишь раз устроили привал на маленьком островке. Это был единственный раз, когда путешественники смогли ощутить под ногами землю, – больше к суше не приставали. Следов боевых действий на берегах и на воде не наблюдалось, но это еще ничего не значит.
Встречные корабли, прикинув солидные габариты «Варяга» и численность экипажа, огибали его стороной. Здесь никто никому не доверял, кроме пакостей, никто ничего ни от кого не ждал. Да и Олег при виде других судов тут же поднимал тревогу, готовя команду к неприятностям. Он хорошо помнил нападение речных пиратов в прошлом году и почти не сомневался, что и это плавание не обойдется без сюрпризов.
Но обошлось. До хамирской таможни «Варяг» добрался без приключений.
Здесь также обошлось без сложностей, если не считать того, что Ане и Рите испортили настроение на всю оставшуюся жизнь. Чиновник собрал, как и в прошлом году, дорожный налог, но уже по-другому: с Урура на этот раз взял два крама, с каждого мужчины тоже по два, а с женщин почему-то по одному, мотивировав это тем, что они неполноценные люди, считаются, как половина мужчины. Эти особенности таможенного сбора дали пищу для множества шуток и нескольких ссор.
Еще через два дня «Варяг» причалил в речном порту Маркона. Плавание окончилось. До далекого южного города добрались всего за девятнадцать дней – в прошлом году этот же путь занял двадцать шесть дней.
Неделю выгадали.

* * *

«Утюг» позорно сел на мель на виду у всего поселка, недотянув до причала всего сотни метров.
Паука впервые поставили на роль руководителя – второй экспедицией землян к центру катастрофы он руководил от первого до последнего дня. Все прошло просто блестяще. Используя несколько лошадей и сотню ваксов, островитяне перетащили к галере полтора десятка тонн разного добра от разлома – селитру, трубы и стволы, проволоку, зерно и разную мелочовку, а от угольного пожара набрали три десятка мешков серы. Ее, конечно, еще придется очищать от мусора, но все равно выйдет немало. Самое сложное, что удалось сделать, – доволокли до Нары два автомобильных двигателя. Этот «трудовой подвиг» Паук приписывал целиком себе – именно он продумал соорудить для этого тележки. Хотя, надо сказать, мысль и без того очевидная. На этих же тележках доставили к «Утюгу» семь бочек с бензином и соляркой. Горючего в железнодорожных цистернах хватало – здесь даже кислоты пара цистерн нашлась, но вот с бочками проблема…
Поход провели в кратчайшие сроки: дошли, забрали, перенесли – поисками нового практически не занимались. Паук теперь хотел сойти с трапа триумфатором, но, увы: «Утюг», как и все хайтанские корабли, отличался приличной осадкой и неповоротливостью, из-за перегруза осел еще больше, а Хрустальная к тому же обмелела.
Вместо триумфального шествия победителя и восхищенных взоров поселковых девчонок Паук выслушал немало насмешек со стороны встречающих, а потом еще и вымок до нитки, участвуя в спасении корабля. Лишь под вечер закончилась разгрузка, и он наконец-то смог донести до своей избы самый дорогой груз – батареи, ноутбуки, ящики с дисками и кучу разной электроники. Теперь бы в баню да поужинать горячего!
Не дали.
Добрыня вырос на пороге тенью отца Гамлета и с ходу без приветствий заорал:
– Куда прячешься? А ко мне заглянуть? А?
– Так вас не было в сети! Вы же на левый берег уплыли вроде, к Кругову, дела какие-то решать.
– А я вот уже вернулся и даже знаю, что ты, растяпа тупоголовая, «Утюг» на мель посадил в шаге от причала! Хорошо, что это позорище чужие не видели!
– Так я-то тут при чем! У этого глючного корыта и у пустого осадка как у авианосца, а груженый, он и в океане дно скрести будет!
– Поговори у меня! Пошли-ка ко мне, дело есть – тебя касается.
Баня явно отменялась – за пять минут дела Добрыня решать не любил. Печально вздохнув, Паук потопал за здоровяком.
В избе главы островитян он оживился – ужин, в отличие от бани, явно не отменялся. Здесь хлопотала парочка девчушек: притащив из кухни несколько мисок, они сервировали стол. Выпроводив их за порог, Добрыня лично спустился в погреб, вытащил оттуда солидный кувшин, налил в три кружки.
Паук хотел было спросить, кто будет третьим, но не успел – на пороге вырос Лом.
– Вечер добрый всем. Добрыня, зачем это вы меня звали?
– Присядь, Лом, не стой столбом. Вон пожуй оленинки да бражки попей с нами.
– Это можно, – воодушевился «пороховых дел мастер». – Ради такого можете хоть каждый вечер звать!
– Ты губы-то закатай! Ну давайте чокнемся – за успех и следующей экспедиции, и вообще за удачу во всех делах!
Паук, осушив кружку, потянулся к миске и, жуя, пробурчал:
– Лом, ты тут без меня еще не взорвал полпоселка?
– Скажут взорвать, взорву – чего тут взрывать. Ты серу привез?
– Привез-привез. Много привез. И селитры много привезли. Той же, что в прошлый раз. И я на всякий случай два мешка аммиачной селитры прихватил. Олег говорил, что на порох она не пойдет, но там ее до чертиков, как глюков в Винде, может, и тебе на что пригодится.
– Олег твой – тупой идиот с офигенной задержкой развития. На порох аммиачную пустить можно, надо просто перевести ее в чилийскую. Главное, нитрат чтобы был, а дальше вопрос прямых рук. Но и сама по себе аммиачная селитра, по сути, почти готовая взрывчатка. К примеру, если влить в нее простой солярки, получится промышленное взрывчатое вещество. Аммониты, аммоналы – это все смеси на ее основе. Так что правильно сделал, что притащил – пригодится.
– Да там ее полно. Вагонов пять точно. Гораздо больше, чем этой, что ты на порох пускаешь. И кислоты там пару цистерн нашли. Тебе, может, тоже нужно? Я на пробу пластиковых банок пару наполнил, приволок.
– Тащи все, что гвоздями не приколочено, – всему найдется применение.
Добрыня, внимательно слушая разговор ребят, наполнил опустевшие кружки и твердо заявил:
– Поговорили, и будет. Дело у меня к вам есть… важное дело.
– Мы все во внимании, – гротескно-уважительно заявил Лом.
Погрозив ему пальцем, Добрыня добавил:
– Но смотрите у меня, никому ни слова о том, что расскажу!
– Могила! – торжественно заявил Лом.
– Ставлю сложный пасс на хард, – поддакнул Паук.
– Ладно, клоуны, дело такое – хайты готовят большой набег. Таких набегов еще не бывало. Сдержать их можно, если выступим все вместе. Для этого дела объединились все, кто только мог объединиться. Скорее всего, главный удар нанесут на Севере, по землям, контролируемым Монахом. Там и соберется совместное войско, чтобы дать бой.
– Так пусть этого отморозка хайты и пощиплют, – ухмыльнулся Паук.
– Цыц! Без тебя уже все решили! Задавят Монаха, потом на нас пойдут – так и перебьют поодиночке. В общем, о чем я – времени немного осталось, разведка говорит, что удар они нанесут, как дожди начнутся. Наша задача в этой войне будет особая: мы должны будем топить корабли хайтов. Мешать переброске их сил по реке. Ну и при случае бить их отряды на берегу. Все вам ясно?
– Неясно, чего мы тут брагу пьем и это все слушаем, – заявил Лом.
– Не хочешь, не пей!
– Не угадали – хачу-у-у-у-у!
– Лом, не будь у тебя руки золотые, выпорол бы самолично! Ты слышал, как при прошлом набеге наши напоролись на громадный корабль хайтов?
– Так это даже глухие слышали. Треп шел на оба берега. Говорят, он побольше «Титаника» был габаритами и шел по берегу, потому что в реке не помещался.
– Поостри у меня… В общем, так – нарвемся мы на этот их корабль и можем ласты склеить. Отбиваться нам от таких кораблей нечем. И ваша работа как раз придумать и сделать оружие на такой случай.
– Фигасе задача, – буркнул Паук. – Добрыня, я честно говорю – вагон торпед мы там не нашли. Да и вообще вон Алик вроде бы пушки делает. И мы еще стволов привезли.
Добрыня отмахнулся:
– Пушки эти просто хлопушки. Да и будь у нас нормальные орудия, на эти скорлупки их не установить – при стрельбе разворотит все к дьяволу. Вы ребята мозговитые, вот и подумайте дружно: что мы можем сделать?
Ухмыльнувшись, Паук заявил:
– Ну раз у нас мозговой штурм, то допустимы любые идеи, даже самые идиотские. Так что предлагаю при виде вражеского корабля махать шапками и кричать: «Привет!» – Они тогда нас за своих примут и подпустят близко. Закатим им быстренько пару бочек бензина на палубу и подпалим.
– Умно, – кивнул Лом. – Небось долго придумывал?
– Две ночи не спал – голову ломал.
– Да цыц вы! Дело серьезное, иначе бы я в жизни с такими дураками не связался! Да и не на одних вас надежда – я всех напрягаю. Кто первый за ум возьмется и придумает что-то дельное, тому и весь почет.
Честолюбивый Паук заткнулся, а Лом уже более серьезно произнес:
– Насчет торпед: их реально сделать. Жесть нужна тонкая или труба под корпус, заряд килограммов сорок в головную часть, а остальное место под химический двигатель. Издалека попасть не получится, но, если подойти и выпустить парочку с сотни метров, хоть одна да попадет.
– Точность стрельбы можно повысить, – задумчиво произнес Паук. – Главное, запустить правильно, это надо на испытаниях все отыграть. Стабилизаторы, киль сделать вроде как на кораблике. Я в принципе мог бы даже радиоуправление сделать, но жаба давит столько работы в одноразовый снаряд вложить.
– А еще ракеты можно сделать. Противокорабельные, – явно воодушевившись, продолжил Паук. – Поставить установку ракетную, вроде «Катюши», на корму или с выносом за борт, чтобы выхлоп по палубе не бил. Контактные взрыватели на каждый снаряд, движки пороховые, на боевую часть серьезную взрывчатку пустить. Один килограмм в тротиловом эквиваленте это не подарок, а если залп ракет в пятнадцать… Пусть даже всего парочка попадет, мало им не покажется.
Паук решил не отставать и толкнул новую идею:
– Там, на разломе, вагон есть с трубами огромного диаметра. Может, под газопровод или что-то подобное. Вот это же почти готовый корпус для мини-субмарины. Прицепить к ней парочку торпед, она спокойно подойдет в упор к такому «Титанику» и даст залп с минимальной дистанции. И все: game over!           
– Ну ты еще авиацию придумай, торпедоносец, – ухмыльнулся Добрыня.
– Почему бы и нет? – спокойно заявил Паук. – Вы хоть знаете, что в Первую мировую войну истребители делали из дерева? Даже винты деревянные были. А дерева у нас тут полно!
– Ладно, раз такой умный, бери вон Лома и иди с ним, думай о торпедах и дирижаблях. Но чтобы завтра было конкретное предложение. Причем предложение легко осуществимое. И мало того: сроки очень поджимают, и долгосрочные замыслы мне тут не нужны. Быстро, надежно и сердито!
Паук молча встал, развернулся к двери. Лом отреагировал более прагматично:
– Неплохо бы сперва допить брагу.

* * *

Последние носильщики выбрались из трюма, поспешно обступили Клепу, ожидая расчета. Олег наблюдал за окончанием погрузки с набережной и, убедившись, что уложено все до последнего мешка, констатировал:
– Вот и все. Спасибо вам за помощь.
Тис Кракован, все это время стоявший рядом с землянином, с легким сожалением произнес:
– Олег, мне очень жаль, что не получилось нанять еще один корабль. Ваше судно сильно перегружено.
– Да ничего, доберемся потихонечку.
– Смутные времена на Севере, похоже, война за трон подходит к концу… почти все претенденты на престол уже убиты. Но уцелевших это только ожесточило. Я вообще не понимаю, как вам удалось дойти до Маркона без приключений через эту резню. Даже самые отчаянные судовладельцы ни за какие богатства не согласились идти сейчас выше хамирской таможни.
– Я все понимаю. Ничего, может, на будущий год на паре кораблей спустимся к вам.
– Было бы хорошо. Когда вас можно ожидать вновь?
Олег пожал плечами:
– Трудно сказать. Но хорошо бы в конце весны попробовать пройти, когда воды во Фреоне побольше.
– Да, это удачная мысль – сократится путь по волоку.
– Вот-вот.
– Олег, везите как можно больше золота и меди, эти товары тут идут очень хорошо, сами видите. А про камни я и вовсе молчу.
– Тис, тут уж как получится. Медь мы сами закупаем у северян, у нас ее нет. А золото… золото у нас горами не лежит… что бы про нас ни рассказывали.
Купец усмехнулся:
– Да половина Хамира уверена, что на Севере золота больше, чем земли. Постоянно поднимаются ватаги ребят – это проверить, и все демоны мрака их не испугают. Когда я был юношей, ватага таких молодцов вернулась… точнее, те, кто уцелел из этой ватаги. Все они стали богачами.
– Золото притащили? Там непросто его добывать.
– Нет, им повезло в Гриндире, вытащили несколько хороших камней. Но это редкое везение, обычно не возвращается никто.
– Мы кристаллы-сиды у ваксов отбирали. Почти у каждого их алтанака был камень, а то и два. Но ваксов местных уже почти не остались, мы всех вырезали, так что теперь не знаем, где брать сиды. Я однажды в Гриндир заходил… мне там не понравилось.
– Страшное место, – кивнул Тис.
– Ну что же, больше нам здесь делать нечего, пора отплывать.
– Прощайте, Олег. Тихой вам воды и скучной дороги. С нетерпением жду вас на будущий год.

Глава 10

Увы, дорога оказалась нескучной…
Нет, поначалу все было так же спокойно, как и при плавании вниз. За пару дней миновали богатые земли Хамира, прошли таможню, дальше пять дней плелись вверх, почти все время на веслах – с ветром везло нечасто. Как и прежде, к «Варягу» никто не рисковал приближаться – встречные суда огибали его курс стороной. До порогов было далеко, Фреона здесь местами на добрый десяток километров растекалась, а то и больше, так что с берега никто угрожать не мог, да и берег иногда не разглядеть было.
Экипаж, когда шли под парусами, отсыпался впрок или развлекал себя чревоугодием, спеша прикончить заготовленные в Марконе фрукты, овощи и легкое, пенистое пиво. Самые непоседливые сидели с удочками по бортам, карауля поклевки крупной местной плотвы.
Благодать.
Вестником неприятностей стала Аня.
– Корабль! Нет, даже два корабля! С флагами! Идут нам наперерез!
Олег, лелея лень, раскачивался в гамаке, натянутом между мачтовыми растяжками. Крик жены заставил его открыть глаза. Позевывая, он вышел из тени под парусом, прищурился от солнца, требовательно протянул руку:
– Бинокль дай!
Рассмотрев корабли, он нахмурился. Две боевые галеры, мачты сняты, идут на веслах. На носу у каждой, возле баллисты, вздымаются длинные древки с развевающимися кроваво-красными знаменами.
– Это что еще за коммунисты… первый раз таких вижу…
Аня поспешно затараторила:
– Олег, это солдаты, я видела, что там в доспехах люди! И катапульты у них стоят!
Прикинув их курс, Олег понял, что они действительно идут наперерез. И, судя по всему, до этого укрывались в камышовом заливчике, врезавшемся в высокий берег. Хорошее место для засады: Фреона к порогам ближе становится узковатой и просматривается хорошо.
Оценив обстановку, Олег вздохнул и требовательно заорал:
– К бою! Бегом подняли свои задницы и засунули их в доспехи! Похоже, у нас начинаются неприятности!
Прикинув направление ветра, Олег приуныл: оторваться не удастся – в бою парус лишь помехой станет. Хотя… хотя есть идея.
Повернувшись к корме, Олег крикнул:
– Удур, давай правь прямо на них. Но на расстоянии выстрела из баллисты бери правее, ставь корабль по ветру и так и держи.
– Хорошо, Олег, – спокойно ответил великан. – Но корабль долго так плыть не сможет, ему помешает берег.
– Ничего, там разберемся. Минут двадцать сможем идти с ними на равных, с ветром в корму. Иначе догонят сразу, весел у них побольше, да и команды посильнее.
Рита, застыв рядом с Олегом, спокойно произнесла:
– Если Удур ошибется, то подставит наш борт под огонь. У них пара баллист, шанс попадания будет неплохой.
– Удур еще никогда не ошибался, – уверенно заявил Олег. – А как развернемся, пусть попробуют по корме нашей попасть. Корпус у нас, конечно, не сильно узкий, это тебе не в борт бить.
Рита подняла палец, указывая на парус:
– Я не хочу критиковать твои действия, но промахнуться им будет сложно. Если у них есть зажигательные снаряды, нам станет жарковато.
Олег прикусил язык… и как это он сам не подумал. Главный прямой парус и впрямь идеальная мишень. А уж горит навощенная парусина не хуже бумаги. Пришлось скорректировать приказ:
– Так! Кто оделся, бегом на весла. Как только корабль развернется, начинайте грести, и грести хорошо! Удур, поворот делай круче, пойдем на косом парусе, лови ветер в правый борт.
– Хорошо, Олег.
Схватив Аню за руку, Олег бесцеремонно столкнул ее в трюм, на кучу свертков ткани и пригрозил сверху пальцем:
– Смотри у меня! Чтоб носа твоего на палубе не видел!
Рита, не отрывая взгляда от галер, уверенно произнесла:
– Они готовятся к бою. Я вижу воинов с оружием. У некоторых луки. Это действительно военные суда.
– Да я уже сам понял, что это не круизные лайнеры. Крупноваты заразы… их там человек сто как минимум…
– Да, – кивнула девушка, – если возьмут на абордаж, придется туго.
– Зарядить пушки! – крикнул Олег. – Две к корме, одну оставить у мачты. Кормовую баллисту зарядить зажигательным снарядом!
Народ пересел на весла, в распоряжении Олега осталось лишь восемь человек на пушках и баллисте, Рита и Удур на рулевом весле. Небогато…
Клот не подвел. Олег уже и без бинокля прекрасно видел воинов в кольчугах и кожанках, когда «Варяг» вздрогнул, затрещал корпусом, приподнялся на волне, резко, чуть ли не на месте, развернулся.
Враги тоже не зевали – сдвоенный удар возвестил о залпе их баллист. Но слишком поздно – «Варяг» развернулся быстро, и теперь попасть в него было сложнее.
Один снаряд зарылся в воду в паре метров от борта, подпрыгнул жабкой пару раз, лишь потом утонул. Успев его рассмотреть, Олег повеселел:
– Ты и ты, бросайте весла, ставьте главный парус! Они бьют простыми каменными шарами, хотят взять добычу – им незачем нас сжигать!
Хлопнул лук – Рита выпустила первую стрелу. Обернувшись к противнику, Олег увидел, что до ближайшего судна не более сотни метров, а второе отстало от него метров на тридцать. Быстро идут… Явно намерены в клещи добычу зажать…
– Баллиста! Прицел по переднему! Огонь!
С грохотом распрямились плечи метательной машины, снаряд прошел над быстроходной галерой, зарылся в воду далеко позади.
– Мазилы! Перелет! Заряжай зажигательный!
Ударили баллисты противника. Тоже мимо. Засвистели редкие стрелы – вражеские лучники, как и Рита, били далеко, но с прицелом дело плохо. Правда, попасть в таких условиях проблема: движущиеся корабли, неудобный боковой ветер, да и расстояние приличное.
Новый выстрел баллисты «Варяга» также пропал впустую. А вот противник выстрелил удачнее: один снаряд упал возле кормы, зато второй хлопнул по парусу, оставив в нем рваную прореху. Самое неприятное, что первое судно неумолимо, несмотря на все старания землян, приближалось. Сама конструкция этой галеры будто для гонок предназначена, да и весел многовато. А бочкообразный «Варяг» к тому же и перегружен сверх меры.
Эх… жадность-жадность… ведь хотели как лучше… привезти побольше…
Над головой Олега просвистела стрела, стукнула в мачту. Он прекрасно видел, что лучников у врага всего пятеро – расположились на носу, вокруг баллисты. За ними, изготовившись к абордажу, замерло десятка три воинов.
Рита, выстрелив в очередной раз, обернулась:
– Вторая галера здорово отстала, но эта минут через пять нас догонит.
– Вижу, – кивнул Олег и крикнул ребятам у баллисты: – Не стрелять! У нас снарядов не вагон! Без команды не стрелять!
Оба «артиллериста» тут же спрятались за баллисту. Один сжимал наготове тлеющий фитиль, второй нервно постукивал вышибным молотком по станине.
Пригнувшись, Олег тихо добавил:
– Пушки выкатите поближе. Сейчас им будет сюрприз. У нас палуба выше, подойдут, и накроем всю эту ораву картечью.
Бойцы, припадая к палубе, подкатили пару пушечек, закрепили канаты за специально подготовленные крюки. Удур, присев, спокойно произнес:
– Я больше не могу грести прямо, иначе в меня воткнутся их стрелы.
Вновь стукнула баллиста противника, снаряд с хлопаньем пробил в парусе «Варяга» новую дыру. Олег, решив, что ждать дальше смысла нет, крикнул:
– Пора! Пушки, огонь!
Пушечки выстрелили слитно, практически в один момент, откатились назад, натягивая канаты. Ветер, подхватив облако порохового дыма, понес его на корму. Рита закашляла, Олег, пережидая «химическую атаку», прикрыл глаза. Открыв, приподнялся, взглянул в сторону вражеской галеры, радостно прокричал:
– Есть! Получили!
Железная картечь поработала на славу: лучников вообще видно не было, а абордажный отряд серьезно уменьшился. Воины, оставшиеся на ногах, выглядели неважно, явно растерявшись от столь удивительного отпора купцов. Огнестрельное оружие в этом мире еще не было изобретено. Гребцам на открытой палубе тоже досталось – галера теряла ход.
– Баллиста, огонь! – крикнул Олег. – Быстрее, пока они не очухались!
Артиллеристы в спешке не догадались опустить прицел до минимума, и снаряд пошел слишком высоко. Но, к счастью, галера компенсировала узость корпуса немалой длиной, и горшок ударил по краю кормы, прямиком под баллисту.
Олег не зря притащил от разлома несколько пластиковых бутылок с бензином – это вам не крепкий самогон в смеси со скипидаром. Просмоленный, дымящийся горшок разлетелся, воспламеняя содержимое, с ревом взметнулся ослепительный голубоватый костер, за борт с воем полетела горящая фигура.
Бросив весла, гребцы противника кинулись тушить пожар. С удаляющегося «Варяга» в них не переставали лететь стрелы – Рита и Олег работали без передышки.
Обернувшись на крики артиллеристов с носа, Олег выругался:
– Мать вашу! Еще один! Удур, правь вверх, прочь от берега!
Противник, очевидно, подготовился к делу основательно – третья галера была спрятана в заливе на левом берегу и только теперь показалась из-за стены тростника. Олег прикинул ее габариты и приуныл – это был явный флагман вражеской флотилии, остальные два судна выполняли роль загонщиков. Фокус с картечью повторить будет трудно – борта у нового корабля повыше, чем у «Варяга», метра на полтора, а уж о численности команды страшно подумать.
Рита, не впервые участвуя в подобном бою, нервно поинтересовалась:
– Что делать будем?
– Пока что ветер нам помогает – попробуем удержать дистанцию. Самый прыткий вышел из строя… надеюсь навсегда или хотя бы надолго.
– Ветер скоро пропадет, – меланхолично проинформировал Удур.
Олег хлопнул себя по бедру:
– Ну что за день! Что ни новость, то хорошая! Эй, на веслах!!! Гребите поживее!!! Вы, с третьей пушки и носовой баллисты – бегом тоже на весла!!!
Оглядевшись, Олег толкнул Удура в плечо и указал чуть левее нынешнего курса:
– Видишь те два острова? Мы сможем там пройти?
– Да, Олег, мы сможем там пройти.
– Вот туда и правь. Пусть вытягиваются в линию, а не зажимают нас с боков.
Рита, взглянув туда же, покачала головой:
– А если они один за нами пустят, а пару в обход островов? С трех сторон зажмут.
– Вряд ли. Острова на вид приличные, небось и мелей вокруг полно, крюк тогда придется сделать, потеряют время. Да и если разделятся, попробуем сжечь тех, кто за нами увяжется. С одним кораблем мы справимся без особого труда… если это не будет вон та новая каракатица с веслами в два этажа.
Покосившись на солнце, Олег удивился. Ему казалось, что от начала боя прошло минут пятнадцать от силы, но, судя по всему, уже не меньше часа эти гонки с перестрелками продолжаются. Глянув на измученные лица гребцов, он понял, что солнце не обманывает. Проклятье – люди вымотались очень сильно, работая в таком темпе… если начнется абордаж, худо придется…
Задеваемый кончиками весел, затрещал прибрежный тростник. Протока была узковатой и казалась очень мелкой. Оставалось надеяться на безошибочное чутье клотов – во всем, что касалось реки, они были признанными авторитетами. Олег мысленно молился, чтобы и на этот раз Удур не ошибся. Сесть на мель сейчас – это конец боя.
Корабли преследователей не стали огибать острова – пошли вслед за «Варягом», выстраиваясь в цепочку. Впереди, хорошо разогнавшись, шел флагман, за ним самое маленькое суденышко. Прилично отстав, позади всех шла поврежденная галера. Пожар на ней уже потушили, но приключения не прошли для корабля даром – усталость и потери подкосили боевой дух, а с ним упала и скорость.
Рита, повернувшись вперед, очень грязно выругалась. У Олега от удивления брови поползли вверх – впервые услышал из уст этой хладнокровной девушки подобную грубость. Обернувшись, взглянул вперед и лишь промычал от бессильной ярости – не хватило словарного запаса для передачи всей глубины чувств, забурливших при виде открывшегося зрелища.
– Удур! Ты ведь рыбу в воде за километр чуешь! Разве ты не знал, что здесь корабли!
– Знал.
– Так почему не предупредил!
– Олег, здесь везде корабли, зачем мне тебе это говорить, ты и сам знаешь.
Костеря загадочную душу клота, Олег опять обернулся к новому противнику. Из огня да в полымя – за протокой стояли целых шесть боевых галер. Толпы ратников на палубах, десятки баллист, на ветру развеваются оранжевые стяги. Расположившись полукольцом, корабли захлопнули единственный выход из прохода между островами.
– Спасибо, Рита, – от души сказал Олег.
– За что? – удивилась девушка.
– За то, что не спрашиваешь сейчас, что я намерен делать.
Прикусив губу, Рита нервно буркнула:
– Да, похоже, все. Сзади их сотни две, а тут, наверное, все пятьсот. Галеры все огромные…
Галеры нового врага, очевидно, стояли до этого в дрейфе или на якорях, потому что двигались очень медленно, несмотря на усиленную работу гребцов. Но странное дело, курс их лежал параллельно курсу «Варяга», никто не свернул на перехват. Да и баллисты молчали, лучники тоже не стреляли.
Оглянувшись, Олег увидел, что корабли преследователей останавливаются, гребцы на них бешено табанят, спеша набрать обратный ход. Только теперь оценив разницу в цвете флагов, он повеселел и выкрикнул:
– Похоже, они сейчас друг другом займутся.
Мимо «Варяга», едва не сокрушив его весла, пронеслась галера с оранжевым флагом. С высокой палубы склонился рыцарь в сверкающих доспехах, хрипло проорал:
– Ждите нас здесь, не вздумайте удрать – догоним и выпорем капитана! Сейчас утопим этих шавок и поедем в замок его светлости! Пир будет в вашу честь!
Рита, ничего не поняв, обернулась к Олегу:
– Что он сказал?
– Да я сам плохо понял. Нам вроде бы приказали никуда не уплывать отсюда. Сейчас они перетопят этих пионеров с красными знаменами, а потом нас на пирушку пригласят… или нами пировать будут…
Рита, посмотрев, как две галеры ловко взяли на абордаж вражеский флагман, а другие четыре метко обстреливают противника зажигательными снарядами, вздохнула:
– Ну от этих, похоже, мы все равно удрать не сможем.

* * *

Демонстрируя свое новое изобретение, Алик доходчиво объяснял особенности конструкции и условия применения:
– Блок из четырех стволов, нарезанных из буровых труб. Заряжание общее, с казенной части. Затравка также общая. Стволы легко отделяются от станка и перетаскиваются за спиной, для этого здесь приделаны лямки. Установка собирается за минуту, заряжается за две минуты. В боевом положении эти сошки забиваются в землю, если грунт каменистый, нужно пару человек, чтобы встать на них ногами, не давая опрокинуться при залпе. Сам залп по времени растянут на полторы-две секунды. Каждый ствол по очереди выпускает кожаный контейнер с жестяным резаным конусом. На выходе из ствола кожа разворачивается, после чего происходит раскрытие контейнера и его содержимое летит в цель.
– Что-то сильно уж как-то сложно… – неуверенно произнес Добрыня. – К чему эти «высокие технологии»?
– Да никаких сложностей: зарядил, поднес фитиль– выстрел. За счет компоновки боезаряда в контейнере увеличивается дальность поражения и кучность стрельбы. На удалении в семьдесят метров на один квадратный метр приходится семь – девять картечин. В строю противника проделает очень неплохую просеку. А для обслуживания хватит пары полных идиотов, лишь бы руками быстрее шевелили при заряжании. Ты сам просил что-то для остановки конницы хайтов, вот мы и придумали. Штука верная – никакая броня не спасет. Минус всего один – долгое заряжание. Но в бою, скорее всего, хватит и одного залпа из десятка таких машинок, чтобы остановить атаку.
– Ладно, добро. А что там с пушками?
– Четвертую 100-миллиметровую доделываем. Ствол готов, осталось только кольцо нацепить, чтобы не разорвало. Но, Добрыня, толку от этих пушек немного – те же картечницы в итоге будут, много ты ядрами из них не навоюешь.
– Так где твои обещанные корпуса под бомбы? А? Уже вторую неделю ждем. Как отольете, так сделают разрывные бомбы.
Алик отмахнулся:
– Калибр мелкий, много вреда такая бомба не наделает.
– Твое дело – делать, а там уж не тебе решать. Так что с корпусами не затягивай.
– У нас и без них работы невпроворот – день и ночь пашем, – буркнул Алик.
– Все пашем… время такое… Старайся – никто за тебя не сделает.
– А что там с обещанным свинцом?
– Ждем. Монах обещал килограмм двести подкинуть.
– Быстрее бы… Хочется испытать, каковы эти игрушки при свинцовом заряде – вес-то будет намного больше, чем у железных картечин.
– Вот как привезут, так испытаешь. Я тебе свинец не рожу.
– Ребята говорили, что за Нарой, там, на разломе, кабелей немало. Плюс наверняка аккумуляторы негодные есть. Не проще ли там свинца наковырять? А то ни слуху ни духу от этого Монаха…
– Привезет он свинец, привезет… Гад он, конечно, еще тот, но слово свое держит крепко всегда.
Выбравшись из сумрака кузни, Добрыня встал на пороге, посмотрел в сторону своей избы. Очень хотелось вздремнуть хотя бы часик, ночью поспал мало – вернулся с левого берега уже затемно. Но не до сна ему – зимой отоспится… если доживет до зимы. И без военных приготовлений забот хватает – урожай поспел. Хоть и невелики поля островитян, но с их аграрным опытом, или скорее полным отсутствием его, уборка и сохранение – большая проблема. Причуды природы закинули в этот мир лишь горожан, людей, знакомых с сельским хозяйством, среди них были единицы. Правда, удалось переманить к себе несколько семей вольных кшаргов – без них бы вообще труба была. На будущий год и они пасовать начнут – с картофелем, кукурузой и сахарной свеклой этот мир незнаком. А придется познакомиться – экспедиции землян к центру катастрофы принесли не только зерно из найденных вагонов, но и неизвестные здесь культуры. Да и зерно, надо сказать, с местными сортами не сравнится по продуктивности. Хотя это еще не проверено – может, сожрет его на корню какая-нибудь местная бацилла, от которой иммунитета у земных травок нет.
Уныло оглядев опустевший поселок, Добрыня поднял голову, нахмурился. На севере темнели наползающие тучи. Хорошо, если просто дождь принесут – земле вода не помешает. Но плохо, если это предвестник сезона дождей – несмотря на всю спешку, островитяне хронически не успевали подготовить свою армию к походу.
Да и «Варяг» еще не вернулся.

Глава 11

«Варяг» подошел к бревенчатому причалу, парочка каких-то подозрительных личностей перехватила брошенные пеньковые канаты, помогая пришвартовать судно. К другой стороне причала швартовалась самая крупная из шестерки галер, остальные бросали якоря в заливе.
Земляне сгрудились на палубе, настороженно осматривая окрестности. Маленькая деревенька на берегу, темный каменный замок на холме невдалеке, ниже, на лугу, мирно пасутся коровы и козы. Спокойный пасторальный пейзаж… лишь шесть боевых галер его сильно портят.
Аня, не выдержав неизвестности, срывающимся, звонким голосом поинтересовалась:
– Олег, что будет дальше?
– Помолчи уж… надо было тебя в Марконе продать, а то все идет к тому, что бесплатно тебя отберут…
– Очень смешно!
Не утруждая себя ожиданием спуска трапа, с высокой палубы галеры, гремя железом, брякнулся тот самый рыцарь, что кричал до этого. Подскочив к «Варягу», он, радостно ухмыляясь, с ехидной, пародийной почтительностью заявил:
– Приветствую вас, гости наши долгожданные! Ох и долго же мы вас ждали, уж думали не дождемся и быть беде – его светлость, герцог наш, точно бы разгневался, а в гневе он очень нехорош! Но зато встреча принесла двойную радость – мы не только имеем счастье лицезреть вас в гостях, но и поймали эту пиявку речную, барона Глумбо! Ах да, простите великодушно, забыл представиться: я сир Шобо, и вы, друзья мои, можете звать меня просто Шобо! Мы здесь не помешаны на светских манерах!
Олег, кивнув в ответ, в свою очередь представился:
– Я Олег Карцев, можно просто Олег, а это моя команда. Мы прибыли с Севера и теперь идем обратно. Мы очень благодарны вам за помощь в бою, но нам хотелось бы успеть попасть домой до дождей, и любая задержка нежелательна.
– О! Олег, я очень рад видеть северян в нашем краю! И герцог наш будет рад, даже вдвойне рад! Даже не думайте о том, чтобы покинуть эту милую гавань, не изведав его гостеприимства. Я заранее послал лодку с гонцами, нас уже должны встретить!
Обернувшись, рыцарь погрозил в сторону замка кулаком:
– Сонные канальи! Неужто нам, как голозадым простолюдинам, придется своими благородными ногами грязь месить!
Как бы отвечая на его слова, ворота замка распахнулись, пропуская длинную кавалькаду всадников. Каждый вел на поводу второго коня, а кое за кем шагало сразу два.
– Нет, все же не спят! – радостно воскликнул Шобо. – Выползайте с вашего корыта: сейчас все поедем в замок, на пир! Ну что стоите? Не бойтесь – здесь не воруют, никто и ногой не ступит на палубу вашу. Ручаюсь, что даже гвоздь не пропадет. Лучшие мои люди будут дежурить на причале – даже крысам мимо них не прошмыгнуть.
Олег, кашлянув, неуверенно возразил:
– Шобо, но зачем герцогу весь экипаж? Мне кажется, что вполне хватит капитана.
– Олег, ты что?! Думаешь, что его светлость столь жаден, что скупится накормить всю твою команду? Уверяю тебя, для друзей наш герцог сама щедрость. Так что давайте, быстро поднимайтесь на причал!
Клепа тихо выразил вопрос всей команды:
– Что там этот клоун вопит?
– Бред несет. Говорит, что его герцог всю жизнь мечтал нас увидеть и сейчас вся наша команда отправится на пир в этот замок.
– А в замке случайно не людоед живет? – нервно пошутила Аня.
Шутку не оценили – никто не засмеялся.
Подгоняемые понуканиями Шобо, люди начали выгружаться на причал. Рыцарь, разглядев у рулевого весла Удура, вытаращил глаза:
– А это что еще за обезьяна с вами?
– Это не обезьяна, – с обидной ответил Олег, – это клот.
– Слыхали мы про них, северный зверь. Говорят, они ваксов жрут, тем и живут!
– Ну не совсем так…
– А какая чума занесла его на ваш корабль?
– Он наш рулевой.
– Ну силы тьмы! Вы бы еще медведя за весло посадили!
– Клоты не звери. Кое в чем они даже поумнее нас. Если за рулевое весло держится клот, то кораблю ничего не грозит. Просто они не похожи на нас.
Шобо почесал затылок и с нотками неуверенности произнес:
– Тогда пусть идет сюда, на пир к его светлости тоже отправится. – Чуть подумав, прагматично добавил: – Но идти ему придется пешком, его лошадь не потянет… да и не подпустит.
– Что он там говорит про Удура? – громко шепнула Аня.
– Говорит, что местный людоед клотов тоже жрет.

* * *

Замок Олега не впечатлил. Вал высокий, ров глубокий, а вот стены совсем приземистые. Простой квадрат – без лишних изысков. В трех углах маленькие квадратные башенки, в четвертом башня огромная, круглая, по виду кладки понятно, что это строение новое. Габаритами и какой-то скрытой мощью она подавляла собой все остальные крепостные строения.
Солдаты, сопровождавшие «гостей», впечатлили побольше, чем замок. До этого Олег местных солдат вблизи видел лишь один раз, в прошлом году, когда те подошли на лодке, мечтая чем-нибудь поживиться. Впечатление они произвели нехорошее: вид как у мелких жуликов, пойманных с поличным. Амуниция и оружие отданы во власть гнили и ржавчины, статью обделены, грязные, пугливые. В общем, воинским духом даже не пахло.
Воины герцога были действительно воинами. Нет, на киношных супергероев они не походили – обычные мужики, без супернавороченных лат, без гипертрофированной мускулатуры, да и лица не квадратные. Но в них чувствовалась немалая боевая закалка, а уверенность, с которой они держались в седлах и небрежно сжимали пики, свидетельствовала о немалом мастерстве. Да уж, этим ребятам доспехи явно не жали.
Кавалькада прошла по подъемному мосту, втянулась в ворота. Внутренний двор замка Олега удивил – здесь не было никаких отдельных строений. Примыкая к стене, сплошной полосой тянулись какие-то хибары и сараи, окружая пустой квадрат дворика. Утрамбованного мусора и навоза здесь было столько, что не понять, замощен ли двор или просто земляной. Дух в замке стоял как в давно не чищенном хлеву, в мусоре копались свиньи и собаки, в той же грязи бегала детвора.
Рита, ловко спрыгнув с коня, разочарованно произнесла:
– Н-да… я представляла себе рыцарский замок несколько иначе…
– Ничего, – усмехнулся Олег, – пройдет лет пятьсот, и это время обрастет романтическими легендами.
– Ага… знакомо… «Дамы сердца» и «рыцари Круглого стола».
– Именно так. А о том, что эти дамы мылись два раза в жизни, а рыцари были просто бандитами, романы будут помалкивать. Я себя чувствую, будто на машине времени прилетел сюда.
Шобо замахал руками:
– Не стойте! Идите же за мной! Прямиком в пиршественный зал! Нас там давно и с нетерпением ждут!
Олег, слезая с коня, буркнул:
– Пошли, ребята… людоед нас ждет в столовой своей… с нетерпением…
Рыцарь повел землян к главной башне. Очевидно, помимо оборонительной функции, она еще служила обиталищем хозяина замка и местом проведения увеселительных мероприятий. Окованная дверь, напоминавшая крепостные ворота, со скрипом распахнулась перед носом Шобо, из мрака выступила парочка воинов с факелами в руках.
Обернувшись, Шобо осклабился:
– Проходите! Я рад видеть вас всех в моем родовом замке! Надеюсь, и вы этому рады и надолго запомните гостеприимство Гведена!
– Я думал, это замок герцога, – удивился Олег.
– Нет, что вы, Олег! Гведен, конечно, хорош, но до королевского величия немного недотягивает! Здесь правит мой отец, барон Эсведен, а я его старший сын и наследник! Ну что вы медлите! Идите же за мной скорее!
Винтовая лестница привела землян на второй этаж башни – это и был пиршественный зал, причем пир уже начался… и, похоже, давно. По нештукатуреным стенам кое-как, хаотично и без вкуса, кто-то развесил знамена, драные гобелены, щиты, ржавое оружие, кое-где торчали чадящие факелы. В огромном камине, несмотря на жаркий день, бушевало пламя, обугливая бока туши теленка. Если бы не пламя камина и не свет от факелов, то, несмотря на то что солнце еще не село, здесь царил бы мрак – окон не было, лишь узкие амбразуры, да и те зачастую закрыты дощатыми ставнями.
Ковров в рыцарском замке тоже не наблюдалось – каменный пол небрежно присыпан истоптанным, грязным камышом. По всему периметру круглого зала стояли дощатые длинные столы и лавки. Деревянное кресло было лишь одно – за самым дальним от входа столом. За столами и под столами пребывало несколько десятков человек. Судя по всему, пировать сели очень давно, похоже, даже не сегодня, и пир дошел до кризисной стадии – остановился сам собой. Лишь двое осоловевших до стадии «полный мрак» мужчин пытались продолжить праздник. Один сидел как раз в том кресле, второй занимал позицию по правую руку от него. Причем место по левую руку также было занято – оттуда торчали две ноги опрокинувшегося на спину рыцаря.
Красивая картина.
Между пирующих беспрепятственно бегали разномастные собаки, самые наглые при этом ухитрялись украсть съестное прямо со стола, не озадачивая себя поиском объедков. При виде команды «Варяга» они сбились в стаю и злобно залаяли на Удура. Этот шум привлек внимание остатков пирующих – пожилой, но крепкий мужчина, сидевший справа от кресла, недовольно крикнул:
– Цыц, шавки! Это кого там чума принесла?
Собаки и не думали униматься, наоборот, переместились поближе, будто чувствовали в крике поддержку. Удур в очередной раз удивил народ: пристально посмотрел на собак, что-то нечленораздельно буркнул. Всю свору будто ураган смел – тявкая и подвывая, псы попрятались под столы. Лишь одна шавка осталась на месте, но не гавкала больше – просто уселась в собственную лужу. Похоже, от страха у нее отнялись лапы.
– Сильна ваша обезьяна! – уважительно охнул Шобо и торжественно произнес: – Ваша светлость, к нам пожаловала вся команда того самого корабля, которого мы здесь так долго дожидались!
Крупный седоватый мужчина, занимавший кресло, поднял мутные глаза, икнул, с натугой произнес:
– Не понял?
Шобо, прихлопнув в ладоши, повторил:
– Ваша светлость! Это команда корабля, того самого корабля! Мы почти месяц его караулили! Барон Глумбо об этом как-то пронюхал, видать, гнусно подкупил кого-то из наших подлых ублюдков и в злобе своей хотел их захватить, наверное, думал получить от вас выкуп! Но я, в свою очередь, подкупил его милейшего слугу, узнал замыслы этого усатого дурака и повел свои корабли прямо к его засаде. И два дела сразу сделал: захватил этого ублюдка и встретил купцов! Вот, представляю вам капитана – Карцева Олега! Приветствуйте его светлость, герцога Миртона, владыку обоих берегов!
Рыцарь в кресле небрежно поднял ладонь, указывая, что он и есть упомянутый герцог, после чего грустно констатировал:
– Шобо, хоть убейте меня, но не пойму, кто это такие. Ну-ка вели принести пару ведер колодезной воды, а то что-то жарковато мне на этом пиру стало.
– Что они там говорят? – нервно поинтересовался кто-то из ребят.
Олег отмахнулся:
– Учите языки, блин! Я сам ничего не понял.
Тем временем приказ Шобо выполнили с дивной оперативностью – в зал вошли два солдата, каждый нес увесистое деревянное ведро. Герцог, с трудом фокусируя на них взгляд, пробурчал:
– И где вас носит, беременные канальи! Живо несите ведра сюда, мне лицо смочить надо!
Приподнявшись над поставленным ведром, герцог поплескал себе на лицо и, не получив ожидаемого эффекта, рявкнул:
– Лейте! На меня лейте!
Солдаты флегматично, ничуть не удивляясь чудачествам сановного лица, дружно подняли ведра, окатили его с головы до ног. Досталось и пожилому соседу по правую руку – тот заверещал белугой. Герцог же, получив заряд ледяной воды, фыркнул, отряхнулся, сел, вытряхнул воду из рукавов, уставился на «гостей» почти трезвым взглядом:
– Шобо. Так это люди с того самого корабля?
– Да, ваша светлость, – именно с того!
– Хорошая новость… Эй! Шобо! Теленок в камине уже углем покрывается! Где тот ублюдок, что должен был поливать его лимонной водой?!
Рыцарь изменился в лице и разразился отборными ругательствами, из которых Олег не понял и половины – видимо, его словарный запас не затрагивает столь специфическую сферу человеческого общения. У камина тот час нарисовалась парочка личностей, захлопотали над тушей.
Тем временем герцог, стукнув о стол серебряным кубком, заорал:
– И почему мой бокал пуст! Где эти шлюхи! Неужто их всех по сеновалам растащили?
Шобо, вздохнув, подчеркнуто горестно подтвердил подозрения герцога:
– Да. Именно так и обстоят здесь дела. Все на сеновалах, причем разу по третьему минимум. Ваша светлость, ну нет в этом замке порядка, когда старший сын реку бороздит на боевом корабле. Вы уж простите. Не могу я за всем уследить!
– А где сам хозяин? – с угрюмым спокойствием поинтересовался герцог.
– А вон он, по вашу левую руку! – Шобо указал на задранные кверху ноги.
Обернувшись, Миртон изучил упавшего и констатировал:
– Совсем суставы старика замучили – не гнутся колени. Давно бы пора уже на погосте отдыхать, уступив место сыну. Ну да ладно… Эй, вы… купцы, или кто вы там. Ну-ка честно покажите того молодца, который тогда так неплохо мне помог!
– Вы о чем? – не понял Олег.
– Экий ты дурак! Неужто память отшибло? Это было, когда вы шли мимо битвы под Кишанью. Эх… вроде бы недавно было, а уж сам забывать начинаю.
К столу прошмыгнула молодая женщина в длинном платье и вышитом переднике. Поспешно наполнив кубок герцога, она рукой смела на пол объедки, поставила с подноса вазу с виноградом и вытянутую тарелку с жареной рыбой.
Герцог замолчал, судорожно ухватил кубок, осушил его с такой скоростью, что наверняка внутри вакуум образовался. Брякнув посудиной по столу, он блаженно улыбнулся и продолжил:
– Со мной тогда небольшая неприятность случилась. У меня и Шоко латы схожие очень, еще у пары ребят тоже. Мы поснимали гербы, чтобы запутать врагов, – им трудно было понять, кто из нас кто. Так что пришлось им прорываться по очереди к каждому из нас, ведь им до зарезу нужна была именно моя голова. Сыну барона Луарукуса тогда голову сняли. Моя уцелела – меня не так-то просто взять этим канальям. Но вот конь подвел, зараза, угораздило его наступить неловко на чей-то труп и сломать себе ногу. Я об землю так приложился, что в глазах потемнело, а обормоты мои даже это не заметили, помчались дальше.
Очередная женщина принесла на стол герцога еще несколько блюд и наполнила по новой его бокал. Сделав крупный глоток, его светлость продолжил повествование:
– Пока я в себя приходил, нагрянула шайка бродяг. Решили они мне глотку перерезать, а потом обобрать до нитки – эти ублюдки не смогли придумать ничего лучшего. Ну я им задал хорошую трепку, и все бы ничего, но у одного оказалась эта мерзкая штука – арбалет. Нет, не зря в приличных местах пойманных с этим свинством в руках вешают на месте. Где справедливость – любой недоросток, согнув палец, может отправить к предкам доброго рыцаря, которого готовили к битвам с колыбели! Туго мне пришлось бы, если бы не ваш стрелок. Вот против лука ничего не имею, лук – это дело непростое, и не каждому дано им овладеет. Совсем не холопское оружие. Вон восточные рыцари его и сами не чураются – пускают стрелы не хуже хидатских степняков. Корабль ваш я тогда рассмотрел хорошо, а вот лицо лучника не сумел – далековато было да и перед глазами все еще искры мельтешили после того падения. Проклятый конь!
Допив второй бокал, герцог с ухмылкой поинтересовался:
– Ну как? Вспомнил о чем я?
Отпираться смысла не было, и Олег утвердительно кивнул.
– Раз вспомнил, признавайся – кто тогда стрелял? И не пугайся – худого ничего ни ему, ни вам не сделают. Его я в рыцари возьму, сразу возьму – заслужил эту честь. И по этому поводу пир закатим по новой. А если он после пира сумеет на своих ногах выйти отсюда, то это и впрямь добрый воин и быть ему бароном сразу! Уж полвека воюем, никак не закончим, половина замков в руинах, цвет рыцарства по обоим берегам давно черви сожрали, так что найдем мы, куда нового барона пристроить. Так что давай, хватит тянуть – покажи мне быстрее этого молодца!
Не сдержав улыбки, Олег обернулся к Рите:
– Иди сюда, вперед… сейчас местный людоед подавится.

* * *

Возможно, война здесь и вправду шла пятьдесят лет, но на запасах замка Гведена это никак не сказывалось. За час Олег насчитал не меньше трех десятков разных блюд, вино и пиво лились реками, и определить все сорта было невозможно – упьешься раньше. Правда, пища была несколько грубовата: различная дичь, домашняя птица, говядина, свинина, рыба, печеные и тушеные овощи, вместо хлеба пироги. Приготовлено почти все небрежно, часто пригоревшее, специи насыпаны без разбору, напрочь убивая вкус. Особенно убивало пристрастие к лимонам и чесноку, причем зачастую их совмещали в блюде, где и поодиночке они явно лишние. Тут даже трезвенник начнет пить ведрами, чтобы унять огонь в желудке, – местный перец способен и на коже ожог оставить.
Герцог Миртон после «знакомства» с Ритой был несколько подавлен и вел себя молчаливо. О рыцарстве, естественно, речь уже не шла, но за свой стол он ее все же усадил. Правда, сделал это хитро – по правую руку посадил все же Олега, а уже дальше разместилась девушка. Остальных рассадили где попало, лишь клота с Аней загнали за самый дальний стол, возле входа. Удуру все равно где жрать, а вот Ане это явно не понравилось, и она через весь зал сверлила Олега недовольным взглядом.
Слуги кое-как привели в чувство около половины «старых пирующих», и те перебрались на лавки. Кроме Риты и Ани, женщин в зале не было, если не считать служанок, так что для землянок, очевидно, сделали неслабое исключение.
Сам пир впечатления пира не производил – скучновато как-то. Все молча жрут, молча пьют, перешептываются между собой или перекрикиваются изредка. Из других развлечений лишь троица каких-то подозрительных бродяг, доставленных в зал, – стоя ближе к выходу, они наяривали на дудке и грубоватых гитарах местные «шлягеры». Фальшивили при этом немилосердно, играли часто вразнобой, да и, похоже, мелодия у них была всего одна, менялась лишь скорость исполнения. Возможно, будь пирующие посвежее, все было бы по-другому, да и герцог был выбит из колеи, что явно не добавляло оживления.
Но постепенно вино сделало свое дело, и герцог начал приходить в себя. Первым признаком изменения его настроения стал развязавшийся язык.
Полуобернувшись к Олегу, Миртон громко прошептал:
– И как же зовут эту вашу даму?
– Рита.
– О! Интересное имя! А знаешь, я ведь ее поначалу за мужика принял. Вино это, вино – глаза окосели. Да и негоже женщинам в мужском костюме ходить! Зря… зря вы позволяете такое им носить. Ведь к тому же красавица! Хотя свой резон есть – напяль на нее бабскую хламиду, уже так ловко из лука не постреляет. Жаль, что она не понимает нашего языка… ох как жаль! Ну да ладно, ты ей скажи, что я сейчас выпью за ее несравненную красоту!
Встав, герцог проревел на весь зал:
– Что сидите, будто на чтении своего приговора! А ну все пейте! Пейте за несравненную красоту леди Риты!
Народ охотно потянулся к кубкам и бокалам, а Олег обернулся к Рите:
– Гордись, вся эта орава сейчас пьет за твою несравненную красоту.
– Да им лишь бы жрать, – буркнула девушка. – Долго мы еще тут сидеть будем?
– А кто его знает.
Миртон с нетерпением хлопнул Олега по плечу:
– Что там она сказала?
– Она сказала, что польщена оказанным вами вниманием к ее особе.
– Что?!
– Ну в общем, очень довольна оказанной честью.
– Вот так и переводи, а то несешь околесицу, будто спятивший мудрец. Ты ей скажи так: Миртон уже почти король обоих берегов, но жена его сейчас при смерти и вот-вот отправится к предкам. И туда ей и дорога. Эта корова оказалась бесплодной – не будь она дочкой Лоушилдов, давно бы был холостым уже. Так что скоро место освободится. Я смотрю, бедра у Риты этой хорошие, грудь тоже есть, так что наверняка рожать сможет. А в наше лихое время жена, которая с луком так ловко обращается, очень ценное приобретение. Так ей и скажи!
Олег, повернувшись к Рите, «перевел»:
– Этот старый хрыч вот-вот вдовцом будет и предлагает тебе стать его надеждой и опорой и матерью пятнадцати детишек. Ты с ходу не отказывайся, он говорит, что уже без пяти минут король. Что ему ответить?
– Передай ему, что он козел.
Обернувшись к герцогу, Олег дипломатично ответил:
– Увы, Рита пока что не готова к столь серьезному шагу.
– А что там готовиться? – возмутился Миртон. – Ты глянь на нее, она же старая корова, пересидела в девках. Или у нее муж есть уже? Если есть, то так и скажи – я с мужем переговорю, щедрый откуп дам, он доволен останется. А мне такая жена очень даже не помешает – молодцам моим понравится, что у меня жена воин.
Добив кубок, герцог стукнул им по столу, сигнализируя служанкам, что пора бы наполнить вновь, и махнул рукой:
– Ладно, Олег, о бабах пока ни слова. Пока вино мне опять голову не помутило, надо бы и о деле поговорить. Кораблик-то ваш с Севера пришел, и на сумалидцев вы не очень похожи. Уж не от Нары ли вы пожаловали? Слухи ходят, там сейчас люди обосновались.
– Да, ваша светлость, мы пришли именно оттуда.
– Это хорошо! Вас-то мне и надо! Эх, Олег… я с той битвы, считай, почти месяц уже сижу в этом убогом замке. Сижу вот и пью. Вот и ты выпей со мной и пойми: мне просто надо сидеть – я должен сейчас сидеть здесь. Война эта идет без малого уже пятьдесят пять лет. Режем друг друга без жалости и без смысла часто. Вот и оскудело наше рыцарство. Смотри на Шобо – он теперь наследник. А ведь был третьим сыном при взрослых старших. Где его братья? Нет их уже – пали оба. И ладно бы так – иные рода иссякли досуха, никого не уцелело. А простолюдины между тем плодятся как мухи – их-то битва за престол почти и не касается. Раньше, может, им и интересно было, а за столько лет давно надоело… да и нам надоело… тоже давно…
Обернувшись к музыкантам, герцог заорал:
– Что вы там спите, канальи? Веселенькое давайте что-нибудь, а то я сейчас клевать носом начну от вашего завывания!
Троица послушно нарастила ритм своего «шлягера», а герцог продолжил:
– За порогами лежит огромная земля. Сейчас она занята ваксами, но это мы быстро поправим. В этом году я послал туда корабли, и они начали очищать землю от дикарей. Пару крепостей уже ставить начали, людишки туда потихоньку потянулись. Ты нищий здесь и все наследство папаши ушло старшему сыну? Пожалуйста – там бери себе надел и паши на себя. Боишься ваксов или хайтов? Так солдаты Миртона тебя от них защитят. Ты купец, и тебе грустно, что вся торговля оказалась в руках хамирцев и хидатцев? Так торгуй с людьми на Наре – эту торговлю южане к рукам еще не прибрали. А там и до Сумалида не так далеко. Ты хороший воин, и голова у тебя на плечах не только для того, чтобы ртом жрать? Так ты сможешь стать рыцарем новых земель. Вот так я второй год уже давлю, и результат налицо: меня поддерживают все, абсолютно все. Я люб крестьянам и горожанам, холопам и вольным, купцам и цеховикам. За полвека я первый, кого действительно поддержала вся страна. Против меня осталось лишь последнее змеиное кубло на левом берегу – несколько гнойных прыщей с голубой кровью. Им не нравится, что моя кровь не такая старая и протухшая, как у них. Ну так у них остался невелик выбор: или признать меня сейчас, или протянуть еще год-два, после чего их не останется. Совсем не останется. Понял ты теперь, почему я сижу здесь уже месяц?
– Честно говоря, нет.
– Экий ты непонятливый… Да жду я, что решат те змееныши. После той трепки, что я задал им под Кишанью, они крепко приуныли. Рыцарей у них осталось немало, но что сделает рыцарь против толпы смердов и горожан с хорошими пиками? Да ничего, кроме как кишки свои на острия наматывать. Вот и пусть подумают… Народу они уже надоели давно – народ хочет порядка и сытной жизни. Я дам порядок: перевешаю всех разбойничающих аристократов и дам сытую жизнь любому, кто не ленится работать. Ты меня понимаешь?
– В общем-то да, мне непонятно, чего вы хотите от нас?
– От вас мне нужен Север. Нет, я не претендую на ваши земли, да и далеко до них от нас. Но земли за порогами мне очень нужны. Мне не нужны хайты. Хайты в последнее время уже не те, что раньше, но страшно… очень страшно… Как у вас с ними там?
Олег пожал плечами:
– Да деремся с ними частенько. Пока что мы побеждаем. Но я бывал в Хайтане, там их очень много. Если возьмутся за нас серьезно, нам будет туго.
– Олег, когда я разберусь здесь, у себя дома, тогда все мои солдаты встанут рядом с вами. Но мне нужно время: год-два, если все будет хорошо, и три-четыре, если аристократы заупрямятся. Утром вы продолжите путь, я велю послать с вами две галеры, они помогут вам на волоке. Потом уже сезон дождей пойдет, дальше зима. А вот весной ждите гостей – пошлю к вам корабль с гонцами. И хорошо бы эту Риту мне все же отдать – такой брак очень неплохо скрепит наши отношения. Армии такая жена понравится, народ северянке вашей будет очень рад, это еще одна гарантия того, что о Севере я думаю серьезно. Так что скажи ей, чтобы не затягивала это дело.
Олег склонился к Рите:
– Герцог, похоже, не врет – у него и правда неплохие шансы стать королем. Так что соглашайся, пока он не передумал.
– Я уже сказала все. И Олег, ради бога, где в этом клоповнике туалет?
Обернувшись к герцогу, Олег виновато произнес:
– Даме не до раздумий о браке, ей срочно надо привести себя в порядок, но она не знает, где это можно сделать.
Герцог недоуменно повел бровями и указал в сторону ближайшей амбразуры. Там, пьяно покачиваясь, стоял молоденький рыцарь и мочился прямо на стену.
Рыцарская романтика…

* * *

Волок преодолели за неделю. Могли бы и быстрее – толпа хорошая собралась, но подвела техника. Опять не выдержала лебедка кабестана, станина расшаталась, угрожая выйти из гнезда. Использовать ее для перетягивания судна было опасно, так что пришлось работать без всякой механизации. Команды «Варяга», «Находки» и двух галер вручную перетащили корабль вверх, загрузили по новой.
Здесь пришло время расставаться с арланцами. Хорошие ребята, вот только излишне гостеприимные – после того ночного «пира» половина команды «Варяга» долго страдала желудками. Все же не привыкли земляне к дикости местной кухни.
«Находка», дожидавшаяся «Варяга» выше волока, устроила сюрприз. Снялась с якоря и без паруса и весел бодренько пошла к берегу, оставляя за собой пенящийся след на потревоженной воде. И лишь расслышав характерное тарахтение двигателя, Олег все понял – наконец-то у землян появилось первое моторное судно.

Глава 12

Фреона – река немаленькая, местами километров на пять, а то и семь растекается. Выше Нары она немного сужается, но все равно не ручей. Настоящая Амазонка этого мира. Далеко на Севере начало берет, никто толком не знает где, да и не надо это знать – пустое любопытство. Не пришло еще сюда время великих географических открытий.
Всем богата река – птицу разную сотнями бить можно, норки, бобры, ондатры, выдры, мелкая речная креветка и огромные темные раки. Ну и рыбы, конечно, разной много.
Может, ее и много, только вот ловить не везде можно. На быстрой струе сети ставить неудобно – враз затянет мусором и травой. Да и глубины тут иной раз бездонные, а где глубина, там речных монстров хватает – громадных сомов да белуг под полтонны весом или скромных щук да сазанов… под полцентнера. Такое чудовище порвет легкую сетку и не заметит, а попробуй потом новую свяжи или эту почини… На песчаном мелководье не хочет рыба путаться, видит почему-то грубые нити хорошо и не подходит, не хочет в уху попасть. А вот в протоках плавней самая благодать – вода темная, будто озерная, течения нет почти, а рыбы всякой завались. Тут тебе и лещ жирует, и карась, и окунь – в очередь перед сетями выстраиваются. А уж стерлядь тысячными стаями идет лакомиться личинками комара. Естественно, здесь же комариный рай.
Паша хлопнул по лбу, взглянул на кровавое пятнышко, оставшееся на ладони:
– Вот же гад! Насосаться успел!
Дядька Сергей покосился на подростка, недовольно буркнул:
– Комаров, что ли, никогда не видел? Давай помогай, а то до ночи не управимся.
Подавив досадливый вздох, мальчишка взялся за очередную рыбину. Окунь – рыба, конечно, вкусная, но подлая. Чистить ее одно мучение, но выпутывать из сетей и вовсе ад – колючая зараза, и уж если запутывается, то запутывается основательно. И надо же такому невезению случиться – всю сеть забило колючим полосатым разбойником.
Сломав рыбине жаберную крышку, Паша обернулся к мешку, замер, перевел взгляд вдаль, к берегу, где в просвете среди тростника что-то промелькнуло. В следующий миг чуть не крикнул от испуга, отчетливо разглядев хайта. Громила-ракс, прошагав в просвете, скрылся из виду, но следом прошли сразу двое.
Осторожно дернув старшего рыбака за рукав холщовой робы, парнишка громко шепнул:
– Дядя Сережа, там хайты, на берегу.
– Что ты мелешь? Какие тут хайты?
Рыбак обернулся, взглянул на берег, тут же съежился, вжимаясь в днище лодки.
– Мать моя! И точно хайты! Бросай сеть, давай-ка ближе подгребем, глянем на них.
– Зачем?! Надо уходить отсюда. Пока не заметили!
– Тише ты! Не заметят они нас среди тростника, а заметят, так не страшно – уйдем на лодке легко. Глянуть надо, сколько их там, а потом уж к Кругу бежать докладывать…
Деревянное весло осторожно опустилось в воду, легкая лодочка иглой скользнула вперед, послушно замерла перед стеной тростника. Вглядываясь сквозь заросли, дядька Сергей довольно констатировал:
– Не… немного их… Передавим их легко. Бери весло, к поселку пойдем.

* * *

Гонец нашел Добрыню на мельнице, где тот, используя свою недюжинную силу, помогал устанавливать новые жернова. Запыхавшийся паренек с ходу затараторил:
– Хайты! Возле поселка Носова хайты!
– Много?
– Вроде бы нет. Они вышли к реке, как раз к тому месту, где клоты их корабль захватили во время боя на Платиновом ручье. Круг сказал, что это, наверное, вернулись те хайты, которые тогда в болото ушли. Вернулись к своему кораблю, а корабля-то уже нет давно!
– Да иди ж ты! Времени-то уже прошло чуть ли не два месяца! Это как бы они выжили в том болоте?!
– Не знаю. Но их вроде тридцать или сорок, а в том отряде было около шестидесяти. Так что если это и они, то потрепало их хорошо.
– Ну раз их так мало, то зачем тебя Круг к нам прислал?
– Так они, похоже, поняли, что корабля не будет, и пешком вверх пошли, вдоль берега. Наши пока соберутся, те уже далеко упрутся. Да и искать их посуху в этих плавнях трудно. Круг просил корабль послать, опередить их. Если высадиться на болотном перешейке, то там их и подкараулите. Обойти то место трудно им будет: слева река, справа трясина.
– Дело говоришь. Ладно, сходи в столовую, покушай, потом назад плыви, скажи Кругу, что корабль мы вышлем.
Позабыв про жернова, Добрыня припустил к поселку. Не обращая внимания на рабочих, возившихся с установкой створок ворот, пробежал к скале, издалека углядел Макса, замедлил шаг.
Охотника болота истрепали крепко – до сих пор не отошел. Исхудал заметно, а набирать вес не спешил, да и бледность нездоровая в глаза бросалась. Врач ему, как и Дубинину, давно уже не требовался, но если Дубина вполне оклемался и уже ходил в плавание к разлому, то Макс нос из поселка не высовывал. Сидел днями на завалинке или скамеечке и стрелы готовил. Стрелы у него, конечно, ладные получались, вот только не для него это дело, не для него. Охотник он хороший, и воин добрый, надо как-то его встряхнуть, вытащить из той трясины, что в душе у него растеклась.
Присев возле охотника, Добрыня с намеком произнес:
– Хорошие у тебя стрелы, Максим, но вот еще лучше у тебя выходит в цель их выпускать.
Макс, не переставая полировать древко очередной стрелы, буркнул:
– Говори прямо, что тебе надо.
– Ну прямо так прямо – хайты показались. Похоже, тот отряд, что в болото ушел, вернулся.
Макс заметно напрягся. Это не укрылось от взгляда Добрыни, и он воодушевленно продолжил:
– Их немного осталось – видать, в болотах изрядно потрепало. Вышли к берегу, а никто их тут не ждет: в бою на Платиновом мы основной отряд вырезали, а клоты захватили их корабль. В общем, они пешком пошли, вверх по берегу.
– И зачем ты мне это рассказал?
– Шлангом не прикидывайся, все ты понимаешь. Думаю я, что хватит тебе спиной стену подпирать – не упадет изба и без тебя. Да и девки уж устали вздыхать, мимо тебя фланируя. Поднимай зад и бери первую стрелковую команду, они как раз со стрельб своих сейчас подойдут. Готовьте припасов дня на два, порох, пули и картечь берите, как для серьезного боя. Испытать надо все эти игрушки в настоящем деле. Перехватите их на перешейке между Черной Трясиной и Фреоной. А я пока что пойду прослежу, чтобы «Утюг» к походу приготовили. Все понял?
– Не дурак, понял. А если я откажусь?
– Это почему откажешься?
– Слаб я после болезни, да и здоровье мне не позволяет шляться возле болот.
Пригрозив пальцем, Добрыня мрачно произнес:
– Максим! Ты мне это прекрати! Расклеился, как галоша старая! Дел тут на день-другой, всего-то и надо – залп дать по этой сволочи хороший. Победа маленькая, но тебе это будет лучшее лекарство от всех болячек.
– А может, ну их… Они никого не трогают, идут куда-то на север своей дорогой. Их там наверняка дозоры Монаха засекут, и конец им там сразу.
– Ишь ты, стратег… Выпустим живого одного, он, может, с сотней назад вернется. Каждый хайт должен знать, что ходу назад от нас нет! Так что хватит спорить – бегом за дело!

* * *

На «Утюг» ставить мотор даже не планировали – сочли недостойным такой высокой чести. И в этом свой резон – стандартные галеры хайтов не отличались высокими мореходными качествами. По сути, просто корыто для перевозки живой силы и припасов. Зимой судно кое-как модернизировали, поставили мачтовую оснастку, но особых улучшений не добились – как был утюг, так и остался утюгом.
Сидя на носу, Макс равнодушно смотрел на приближающийся берег, по привычке шлифуя древко стрелы. Кабан, присев рядом, мрачно произнес:
– Макс, не знаю, зачем тебя Добрыня назначил в наш отряд, но твое настроение мне не нравится. Очень не нравится.
– А я вроде бы не обязан нравиться.
– Минут через пятнадцать мы высадимся. Ты в этих местах бывал и лучше знаешь, где поставить засаду. Но, глядя на тебя, мне кажется, что спустить тебя с палубы проблемой будет. Я не знаю, что за фигня у тебя в голове теперь творится, но возьми себя в руки.
– Да расслабься ты… я спокоен…
– Да уж, спокоен ты – как труп спокоен. Ты даже не спросил ничего. Ты даже понятия не имеешь, что у нас за оружие. Ты ничего не знаешь и знать не хочешь. Это не тот Макс, которого я знал, – прежний Макс был бы командиром этого отряда.
– Прежний Макс потерял свой отряд.
Кабан презрительно хмыкнул:
– Ну и что? Мы все знаем, как это произошло, и никто тебя в этом и не думал винить. Вам просто не повезло тогда. А сейчас давай встряхнись – нам нужен прежний Макс. Этот овощ, что на завалинке пророс, нам точно не нужен – таких и без него хватает. Бегом встряхнись, пока я тебя в воду не спихнул, – говорят, психов лечат так… контрастным душем.
Ухмыльнувшись, Макс почти весело произнес:
– Кабан, не грузись – ты меня еще очень плохо знаешь. Я не подведу.
– Вот и хорошо. Но верится в это очень плохо.
– Ладно, давай, говори уже, что у вас за отряд и какова ваша тактика.
– Ты уверен, что готов слушать?
– Да говори давай!
– Ну хорошо. У меня четырнадцать человек. Пятеро с дальнобойными ружьями – стволы из пересверленных перфораторных штанг и автоматических пушек. Боеприпасы к ним двух видов: восьмимиллиметровая картечь и пули. Все из свинца. Пули хорошие, отлиты вручную, просверлены вдоль спиральным каналом. При полете начинают вращаться сами собой, нарезка им не нужна.
– Да знаю я, на Земле охотился не раз. К дробовикам такие же турбинки на крупную дичь делают.
– Вот и хорошо. Дальность стрельбы пулями до ста пятидесяти метров. Картечью дальше чем на пятьдесят метров стрелять бесполезно. Заряжаются эти ружья с дула, на зарядку уходит примерно двадцать секунд, максимум до тридцати. Это самое скорострельное наше оружие. Еще пятеро вооружены крупнокалиберными тяжелыми мушкетами. Стволы у них двойные, укреплены проволокой и кольцами. Вес оружия очень приличный. Боеприпасы: девятимиллиметровая свинцовая картечь. Дальше пятидесяти метров стрелять тоже бесполезно, но один выстрел целую жменю свинца посылает. Страшная штука, если по толпе пальнуть. Заряжание казенное – тридцать – сорок секунд. Еще четыре человека таскают две четырехствольные картечницы. Это вроде наших пулеметов, вот только перезаряжаются очень долго. Зато один выстрел выпускает около килограмма крупной железной или свинцовой картечи. При стрельбе специальными зарядами дальность до восьмидесяти метров, если насыпью, то те же пятьдесят. Кроме того, на случай рукопашной Добрыня выделил трех арков. Вот и все наши силы. У хайтов вроде бы около сорока бойцов. Раз ты с окрестностями знаком, то давай выбирай место для засады.
Макс, немного подумав, неуверенно произнес:
– Да там открытая поляна лишь в одном месте, да и то кустарником густым окружена и буреломом со стороны болота. Я так понимаю, место нам надо открытое?
– Конечно. Это как и при стрельбе из лука – любая ветка помешать может.
– Ну там поляна метров пятьдесят на сто, вытянута удобно. Но надо накрыть их там всех сразу, потому что если отступят в заросли, то легко нас обойдут с флангов. Ширина перешейка в том месте метров двести, три арка в тех дебрях прикрыть наши фланги точно не смогут.
– Попробуем. Мы в настоящем деле стволы эти еще не видели, но на учениях одним залпом мы могли бы и полторы сотни мишеней порвать.
Макс, вновь обернувшись к берегу, буркнул:
– Лучше бы Добрыня десяток лучников вместо арков дал. С ними мы без проблем бы их всех перестреляли при любом раскладе – даже гоняя по зарослям.
– Лучники – это вымирающий вид, – ухмыльнулся Кабан. – Привыкай, Макс, к новой эре – эре огнестрельного оружия.

* * *

Не выходя из кустов, Кабан внимательно осмотрел поляну и обернулся к Максу:
– Ты точно уверен, что они пройдут именно здесь?
– Я бы на их месте так и сделал. Смысла ломиться через бурелом и кустарник не вижу. Да и тропа ведет прямиком через поляну – звери и ваксы также здесь веками ходят.
– Ладно. Поставлю всех здесь – будем надеяться, что эти гады топать прямо будут. И лук свой готовь: если триллы пойдут впереди, то тебе их брать придется, да и улепетывающих добивать будешь, тех, кто под картечь не попал. Наши стволы с меткостью не дружат, а заряжать их долго надо.
Макс впервые за этот день улыбнулся по-настоящему:
– Рановато, значит, ты нас, лучников, в вымирающий вид занес.
– Ну… иногда сгодитесь, спорить не буду. Готовься, они наверняка уже недалеко, уж до вечера точно появятся.
– Я всегда готов. Ты лучше за своими самопалами проследи… стратег…
Стрелки без суеты, но быстро расчистили среди кустов позиции, воткнули в землю рогатые подставки. Застучали огнива, потянулись дымки от фитилей. Макс, оценив скорость, с которой отряд изготовился к бою, мысленно их похвалил – недели тренировок даром не прошли. Хотя еще неизвестно, как все обернется. Не очень-то он доверял этому новому, неказистому на вид оружию. Особенно смешно выглядели крупнокалиберные мушкеты. Похожи на древние ручные пулеметы времен Первой мировой войны – ствол как полено.
Скосив взгляд на поляну, Макс напрягся – что-то здесь нечисто. Ветра нет, а ветка шевельнулась. Вот и верхушка куста качнулась, а следом показался долговязый трилл. Сжимая в руке дротик, настороженно осмотрел поляну, нелепо подпрыгивая, помчался вперед. За ним потянулись остальные метатели дротиков.
– Хайты! Мать вашу! Хайты! – просипел Макс.
– Капут! – сплюнул Кабан. – Что-то они рановато, еле успели подготовиться. Без команды не стрелять, и заткнулись все!
Макс поспешно натянул лук, воткнул перед собой несколько стрел, одну наложил на тетиву, лишь потом взглянул на приближающегося врага.
Гонец не обманул – хайтов действительно было десятка четыре. Немного… да и вид у некоторых весьма неважнецкий. У Макса нехорошо заныло под ложечкой – не иначе как проклятое болото их так потрепало. На всю оставшуюся жизнь у него теперь рефлекс выработан – паниковать при слове «болото». Чертовы твари и их чертов яд…
Тридцать раксов тащили поклажу – какие-то грязные мешки. Триллы трусили налегке, то останавливаясь, то вырываясь далеко вперед.
Кабан приглушенно произнес:
– Легкие мушкеты, огонь по задним раксам, тяжелые мушкеты и картечницы, огонь по передним. Макс, триллы близко уже, и не все под залп попадут – добивай тех, кто останется. Раксов не тронь – пока они добегут до нас, мы перезарядить часть стволов успеем.
Макс, понимающе кивнув, выбрал себе трилла, отклонившегося далеко влево от линии движения отряда. Вот этот точно под картечь не угодит.
Внезапно парочка передних триллов, подобравшихся к засаде уже на полсотню метров, остановилась. Враги дружно уставились на скрывающихся стрелков, нехорошо задвигали носами.
– Они чуют дым от фитилей или даже видят его, – тихо произнес Макс.
– Суки, – полушепотом выругался Кабан и во весь голос проорал: – Огонь!!!
Тетива хлопнула по наручу, в кустах зашипел порох на затравках, следом загремели отрывистые хлопки выстрелов. Схватив вторую стрелу, Макс глянул в сторону противника и выругался – густые клубы порохового дыма надежно укрыли врага. Мушкетеры лихорадочно перезаряжали оружие, из лекции Кабана Макс помнил, что теперь все это воинство на несколько десятков секунд выведено из строя. Настала пора лука, но в этом дыму разве что увидишь?
В бою секунда кажется вечностью, вот и сейчас Максу показалось, что прошло не меньше минуты, прежде чем стало проясняться, хотя на деле и пяти мгновений не минуло. Рассмотрев поляну, охотник не сдержал потрясенного возгласа – отряд хайтов перестал существовать. Раксы кучами валялись или ползали вдоль тропы, чуть ближе замерли долговязые тела, лишь парочка триллов осталась на ногах, да и те от ошеломления застыли на месте.
Сняв одного, Макс, подхватив очередную стрелу, выскочил из зарослей, выстрелил последнему стрелку в грудь:
– Готово!
Нет – рано. С десяток раненых, но все еще опасных раксов, завидев землянина, ринулись на него. Неизвестно, на что надеялись гориллы в этой самоубийственной атаке – скорее всего, вид человека вызвал инстинктивную жажду убийства.
Из кустов вырвалась узкая струя дыма, расползлась в стороны облаком. Картечь с треском застучала по доскам доспехов, пятеро раксов покатилось по земле. Новый выстрел, и на ногах осталось всего трое. Следом грохнул нестройный залп, вновь все заволокло вонючим дымом, а когда прояснилось, люди увидели, что хайтов больше нет.
Арки вынеслись из кустов и, нестройно горланя отрывистые слова своей боевой песни, принялись добивать раненых. Стрелки так же покинули свои позиции, сгрудились на краю зарослей, загалдели вразнобой, возбужденно обсуждая бой.
Не обращая ни на кого внимания, Макс дошел до ближайшего тела ракса, пнул ногой. Туша безвольно колыхнулась – явный труп. Да и как тут не быть трупом, если грудью принял штук пять картечин. Вытащив из-под тела грязный кожаный мешок, Макс развязал его, вытряхнул на землю увесистое содержимое. На траву ляпнуло несколько лепешек мокрого ила, и выкатился шар из спутанного болотного мха. Охотник осторожно стрелой разворошил влажные нити, добрался до сердцевины – какой-то зеленоватый склизкий овал размером с крупный кокосовый орех. Стенки мягкие, будто резиновые, непрерывно пульсируют, такое впечатление, будто внутри лазит что-то живое. И это живое издает звуки – противные чавкающие звуки, и воняет оно… тошнотворно-кисло воняет…
– Ах ты дерьмо! – выдохнул Макс, отскакивая от находки.
– Что такое? – встревоженно спросил Кабан.
– Бегом! Бегом соберите все эти мешки и сожгите! Дров натаскать надо и сжечь!
– Зачем?
– Это твари с болота. Помните, что со мной было? Пока не нанюхались этой гадости, бегом жгите их… а то и вас это ожидает…
Вид у Макса был весьма убедительный – он чуть ли не пеной брызгал. Да и гибель его отряда в памяти островитян была свежа. Люди без обсуждений поспешно стащили всю поклажу раксов в одну кучу, нарубили сухих стеблей прошлогоднего тростника и притащили кучу сушняка от бурелома. Уже через десять минут запылал неслабый костер.
Слушая, как в огне с противным чавканьем лопаются «орехи», Макс второй раз за этот день улыбнулся.
Кабан, поглядев в огонь, поинтересовался:
– А зачем хайтам эта зараза?
– Спроси у хайтов, – равнодушно ответил Макс.
– Спасибо за совет.
Один из стрелков замахал рукой, указал куда-то сторону, откуда пришли хайты:
– Смотрите! Там тоже что-то горит!
Оценив размеры дымового столба, Макс уверенно заявил:
– Это не костер явно. И, похоже, дым этот от поселка Носова идет.
– Может, смолу выжигают? – неуверенно предположил Кабан.
– Вряд ли. Скорее, хайты успели поработать… а может, кто из них отстал от отряда и там разбойничает.
– Ну если так, то много их остаться не могло.
– А там и трех раксов хватит: поселок маленький, мужчины наверняка на охоте и рыбалке. Надо бы туда заглянуть, посмотреть, что случилось.

* * *

Поселок Носова был невелик – полтора десятка хижин и изб. Раньше здесь было народу побольше, но многие ушли к Кругу или к островитянам. Оставшиеся здесь отшельниками не жили – добывая немало ценной рыбы и речной птицы, обменивались этим добром с соседями. Плавни в этих местах были очень богаты и спокойно могли прокормить куда больше народа. Один только минус – комары. Но при желании к ним можно приспособиться, да и зимой их нет – мелкие вампиры дают людям от себя отдохнуть.
Поселка Носова больше не было. Огонь без разбора пожирал избы и сараи, трещала рыба, вялившаяся под навесами, будто бумажные, вспыхивали развешенные сети. Жителей согнали к реке – кучка плачущих детей и женщин. Меж горящих строений разъезжали всадники, азартно гоняя еще не пойманных людей.
– Да… – Кабан отвесил челюсть. – Это еще кто такие?
– Воины королевств, – мрачно ответил Макс. – Вот и до нас добрались.
– Это те, кто земли Монаха щиплет? Какого хрена их сюда занесло!
– Вот у них и спроси.
Кабан снял с плеча ружье, сжал его за шестигранный ствол:
– Их вроде немного, сейчас дадим им прикурить.
– Стоп! Герой! – Макс покачал головой. – Выходить с тропы нам нельзя – затопчут. Тащи всех своих назад, метров на пятьдесят отойдите. Поставь стрелков в несколько линий, по два-три человека, ну и картечницы по одной. Я отвлеку их на себя и буду драпать от них по тропе. Как только забегу за первых стрелков, пусть дают залп и бегут за мной. Затем стреляет следующая линия и тоже бежит назад. И так делают все. В самом конце пусть стоят картечницы. И самое главное, стрелки с картечниц должны занять самое узкое место тропы, там, где под ногами вода чавкала. Топоры у них есть – пускай быстро нарубят кольев, там их полно, вобьют в землю, наклонив в сторону врага. Хоть какая-то защита от лошадей у них будет. За этими кольями наш последний рубеж – отступать нельзя будет. Дальше тропа расширяется, и лес редеет сильно.
– Понял, – кивнул Кабан. – Хорошая идея, так и сделаем.
Стрелки развернулись назад, за ними потянулись мрачные арки – этим безрассудным воинам явно не нравилось, что сегодня у них вспомогательная роль и ввязаться в схватку не дают.
Макс оглянулся на спины товарищей. Удобное место для боя – пойменный лес на этом участке очень густой, а подлесок и вовсе не проходим. Кроны деревьев, переплетаясь, смыкаются над тропой, превращая ее в узкий туннель. Пара мушкетов в такой трубе уже страшное оружие, а у землян далеко не пара.
Нападавшие тем временем закончили ловить пленников и теперь обшаривали округу, разыскивая по кустам спрятавшихся. Парочка всадников как раз двигалась в сторону затаившегося охотника. Натянув лук, Макс наложил стрелу на тетиву, приготовился к выстрелу, но медлил, ожидая шума от заготовки кольев. Враги уже были в полусотне метров, когда за спиной ожесточенно застучали топоры.
Всадники встрепенулись, повернули лошадей прямиком к тропе. Хлопнул лук, первый враг завалился за бок, судорожно сжимая свою изувеченную шею, будто пытался руками остановить кровавую реку.
Второй дурака валять не стал – низко пригнулся к шее коня, выставив пику, понесся на Макса. Бум рассказывал, что на войне самый гнусный поступок – это убить под противником лошадь. Может, это и так, но совесть Макса позволяла в бою и не такое вытворять – стрела ударила животное в основание шеи. Конь взвился на дыбы, затем завалился на бок, придавив всадника.
Враги заорали, дружно понеслись в сторону схватки. Макс развернулся, шустро помчался по тропе, на ходу улыбнулся в третий раз – пленники, пользуясь тем, что в суматохе о них позабыли, дружно дернули к плавням. Подгоняемый криками всадников и стуком копыт, пробежал мимо троицы изготовившихся стрелков. Тут же зашипел порох на затравках, захлопали выстрелы, тропу заволокло дымом. Подхватив мушкеты и подставки, трое ребят припустили вслед за Максом.
Под грохот мушкетов Макс первым домчался до картечниц. Здесь народ неплохо успел поработать, набив пару десятков кольев. Преграда невеликая, но лошадь на нее переть грудью побоится.
Наложив на тетиву стрелу, Макс развернулся, но стрелять не стал – не в кого. Дым полностью заволок туннель тропы, здесь, в лесу, даже намека не было на ветер, и ждать, когда развиднеется, можно долго. Из этого белесого мрака выскочили последние стрелки, принялись поспешно перезаряжать мушкеты.
Кабан, прислушиваясь к стуку копыт, резко выкрикнул:
– Левая картечница, огонь! А теперь правая – ОГОНЬ!!!
Тут уж тропу заволокло и вовсе наглухо – полный мрак. В эту сплошную белую стену уже без команды, беспорядочно, били те, кто успел перезарядить свои мушкеты. Арки, оскалив зубы, вглядывались вперед, сжимая алебарды. Но бить им было некого – никто не показывался.
«Артиллеристы», наверняка установив рекорд по скорости перезарядки, вновь разрядили свои четырехстволки. Макс подумал, что дымное пятно, оккупировавшее этот лес, уже наверняка видно из космоса. Еще минут пять такого боя, и нос свой рассмотреть будет сложно.
Кабан тоже понял, что пора бы и честь знать, зычно заорал:
– Стоять! Не стрелять! Держите тропу под прицелом, но не стреляйте! Ничего же не видно!
Народ успокоился – стрельба затихла. Дым медленно растянуло по зарослям, прояснилось. Вечернее солнце скупо осветило неподвижные тела, самое ближнее было в паре десятков шагов от землян, возле трупа билась лошадь, разматывая из развороченного брюха склизкие внутренности. Вдалеке, там, где тропа выходила на поляну, гарцевала четверка уцелевших всадников, не рискуя сунуться в смертоносный туннель.
– Дальнобойные мушкеты, огонь! Остальные ждать команду! – выкрикнул Кабан.
Вновь зашипело, загрохотало, вновь дым скрыл тропу. Макс тоже успел выпустить стрелу, но не знал, попал или нет.
Когда дым рассеялся, врагов уже не было. Чистенькая тропа, если не считать десятка трупов. И столько же лошадиных туш.
– Кажись все! – выдохнул Кабан.
– Ура! Конинки пожрем! – с нервной радостью выкрикнул какой-то идиот.
– За мной идите! – приказал здоровяк. – Мушкеты держите наготове и фитили не тушите! А вы, на картечницах, ждите нас здесь.
Земляне медленно двинулись вперед. Макс на ходу осматривал тела убитых. Знакомо все – будто двойники людей Бума или Пигируса. Грубые кожанки с железными, тронутыми ржавчиной бляшками, у редких счастливчиков кольчуги из крупных колец. Стальные низенькие шлемы, будто кастрюльки, круглые и овальные щиты, высокие, крепкие сапоги под колено. Классических рыцарских лат нет ни у кого. Да и не спасли бы они от залпов картечью – на такой дистанции она пятимиллиметровую сталь рвет как бумагу.
Стрелки выбрались к поселку, замерли на опушке. Возле горящих домов гарцевало шестеро уцелевших всадников. Похоже, растерявшиеся воины обсуждали вопрос: «Что делать дальше?» Вот только зря они это делали рядом со смертельной тропой.
Мушкетеры без команды воткнули подставки в землю, опустили мушкеты. Макс поспешно отбежал в сторону – ему хотелось хоть раз увидеть залп со стороны, чтобы дым не помешал.
Выстрелы забабахали вразнобой. На глазах охотника полетели горящие ошметки от расстреливаемых хижин. Кучный заряд из дальнобойного мушкета сорвал шлем с половиной головы, два всадника завалились вместе с лошадьми. Оставшиеся два, беспощадно нахлестывая коней, помчались прочь. Макс успел вбить одному стрелу чуть повыше копчика, но не свалил – тот так и унес «гостинец» с собой.
Кабан, не теряя времени, заорал на всю округу:
– Эй! Носовцы! Это я, Кабанов, от Добрыни пришел со своими ребятами! Не бойтесь! Выходите! Их больше нет!
Обернувшись к своим, заявил:
– Сейчас местных отправлю к Кругу, пусть расскажут ему, что тут было. А сами бегом собираем уцелевших лошадей и оружие и уходим к «Утюгу».
– Неплохо бы и туши прихватить… мясо нам не помешает… – предложил Макс.
– Это потом. Главное – до корабля добраться. Если все будет тихо, подойдем здесь к берегу и спокойно погрузим. А потом бегом домой.

Глава 13

«Варяг» вернулся домой.
Олег ожидал триумфальной встречи, но, увы – на причале столпилась лишь жалкая кучка встречающих. Поприветствовав Добрыню, еще не выбравшись с палубы, громко поинтересовался:
– А где народ? Что это вас так мало?
– Так на полях все, урожай собирают… будь он трижды неладен. Да и беда у нас, как обычно… очередная.
– Что случилось? – встревожился Олег.
– Вот я так тебе сейчас все и расскажу, у всех на виду, чтобы эти дармоеды уши свои грели! Выбирайся давай, потом поговорим. Сами-то как? Все живы?
– Вот и я тебе фиг что расскажу, – злопамятно отмахнулся Олег.
Оставив Клепу командовать разгрузкой, пошел за Добрыней в его избу. Здоровяк молча выставил пиво и рыбешку, налил в кружки, молча чокнулись.
– Беда у нас невеликая, но очень неприятная. Шайка к нам с Востока нагрянула, полсотни всадников. Три поселка мелких уже пожечь успели. Слава богу, что отряд ребят наших там как раз был, половину сразу перебили, остальных до сих пор по лесам гоняют. Ты не молчи, расскажи, живы все?
– Да все. Даже раненых нет. Приключений по дороге хватало, но обошлось.
– Ну это очень хорошая новость! Много добра привезли?
– Не так много, как хотелось бы, – вздохнул Олег. – Второй корабль арендовать не удалось – никто не согласился идти к порогам в такое смутное время. Зато «Варяг» нагрузили так, что килем все мели скребли.
– Вот и молодцы. А насчет второго корабля не переживай – бог даст, так на будущий год сразу на двух пойдете до конца.
– Да я и не переживаю. Как вы тут, все нормально?
– Олег, война у нас крупная на носу.
– Что, всадники еще придут?
– Может, и придут, да дело и не в них. Хайты опять, будь они прокляты. Как дожди зарядят, они набег устроят на наши земли, а может, и до Востока дойдут. Очень крупный набег.
– Это откуда вы знаете, что у них на уме? Или у нас уже шпионы в Хайтане появились?!
– Не шпионы, но разведка работает. Я тебе потом все объясню, слишком много рассказать придется, а дело не ждет. Сейчас вот что надо: как только разгрузим «Варяг», тут же вытаскиваем его. Мотор будем ставить, уже готов для него. И вооружение поставим… новое вооружение… хорошее. В этом набеге все земляне сообща стоять решили. Ну почти все, мелочь не считается. Основная армия на суше будет драться, ею Монах командует. А наша задача– корабли их щипать, мешать переправе.
– Мы уже с Монахом в дружбе, что ли?
– Не друзья, но и шипеть в такое время друг на друга тоже не дело. Олег, тебе командовать нашими силами в этот раз. Я бы пошел сам, но поселок не оставишь… Тут же гнездо змеиное: стоит их оставить на день без присмотра, как грызня начинается. Не будь хайтов, давно бы уже душить друг друга начали… Вот же гнилая природа человеческая… без интриг никак не могут…
– Тут я с тобой согласен. Да и мне проще с хайтами сладить, чем тут с вашими заморочками разбираться.
– Вот и я о том же – нельзя мне поселок бросать. Без меня развал начнется. Тут без крепкой руки толку не будет… Так что воевать тебе придется… тебе… Но знай, если совсем туго там станет, хватай всех, кто на ногах будет, и гони сюда. Стены у нас крепкие, припасов хватает – взять нас здесь непросто будет.
– Добрыня… если хайты решат за поселок взяться всерьез, то поселку хана. Сам понимаешь.
– Ты не каркай раньше времени! На худой конец, попробуем удрать пониже… если уж совсем туго будет.
Олег кивнул:
– Это более реальный вариант. Тем более у меня теперь там кое-какие знакомства неплохие есть.
– Вот и чудненько. А теперь давай рассказывай. Про все рассказывай, что видели вы там и что делали. И список дай привезенного.

* * *

Макс пришпорил лошадь, заставляя животное двигаться еще быстрее. Несчастная кобылка коротко, с укоризной проржала: «Куда уж быстрее, хозяин?»
– Давай, милая! Минутку еще потерпи!
Погоня уже дышала в затылок: десяток всадников с гиканьем и улюлюканьем неслись за ненавистным стрелком. Неплохо он им сегодня кровь попортил: снял одного наповал, а еще двое как минимум не скоро поправятся. Неудивительно, что их товарищи так разозлились.
Обернувшись, Макс увидел, что передний преследователь готовит аркан. Похоже, живьем решили лучника взять, чтобы не спеша, с фантазией выразить ему все свое недовольство за подлые стрелы из лесной чащи. Эх, уметь бы стрелять из лука за спину, да еще на полном скаку! Сейчас бы он им показал! А так лишь кулак с выставленным средним пальцем показать можно, что Макс периодически и проделывал.
Умная лошадка дорогу помнила и заранее пошла впритык к кустам, чтобы не занесло на резком повороте тропы. Аккуратно пройдя сквозь ряд бойцов Кабана, кобылка остановилась, недовольно зафыркала – по рабочему положению мушкетов она догадывалась, что сейчас начнут стрелять, а стрельбу она не любила.
Разгоряченные преследователи вынеслись из-за поворота. Самые шустрые успели осадить лошадей, пытаясь повернуть назад, но куда там – от картечи не уйти.
Мушкеты выплюнули клубы дыма, свинец выкосил всех всадников подчистую. Лишь один, на хромой лошадке, избежал общей участи, потому что сильно отстал. Он даже не показался из-за поворота – что такое мушкеты, конные разбойники уже знали и улепетывали при одном намеке на выстрел.
Макс вновь пришпорил лошадку:
– Ну, родимая, давай-ка догоним этого хромого!
Вырвавшись из-за поворота, Макс осадил кобылку – догонять уже никого не надо. Конь стоял без седока, седок валялся в паре шагов, выставив в небо древки парочки стрел. Над телом стояли два мрачных кшарга: один уже в годах, седой до последней волосинки, второй почти ребенок. Оба держали луки с непринужденностью, свидетельствовавшей о немалом профессионализме. Не зря про местных кшаргов говорят, что, пока возле беременной не положить лук, ребенок даже не подумает выбраться.
Поприветствовав лесных жителей взмахом руки, Макс вежливо поблагодарил:
– Спасибо за помощь. Можете забрать себе его лошадь и вещи.
Старший с достоинством кивнул:
– Если дают, то возьмем, конечно, – почему бы и не взять. А благодарить нас не стоит, восточных жаб мы всегда готовы стрелой угостить.
– Знаю. Не любите вы их. Ваши частенько нам помогают. Вы не знаете, есть ли еще поблизости их отряды? Мы в этих тропах запутались, да и следы повсюду, не понять, куда пошли.
Пацан указал рукой куда-то на север:
– Там они!
Старший отвесил ему подзатыльник:
– Цыц, недоросток! Старшие разговаривают!
Обернувшись к Максу, кшарг добавил:
– Он верно сказал. Все эти свиные отбросы, что здесь грабеж затеяли, вчера на Север потянулись, к имперской дороге.
– Что за дорога? Где она? Да и откуда тут дороги?
Кшарг почесал затылок:
– Если по чести, то нет там, конечно, никакой дороги. Когда-то вроде бы была, кое-где, говорят, если копнуть немножко или мусор раскидать, можно увидеть мощенную камнем дорогу. Но давно ее забросили, очень давно. Сожрал ее наш лес. Одно название осталось – имперская дорога.
– Ясно. И далеко она отсюда?
– Да через Зеленушку переправиться надо, и аккурат под холмистой гривой она вроде и шла раньше. Шакалы из королевств туда часто посылают своих солдат, чтобы хайтов пощипать в четвертый год. Говорят, если им здесь хорошую трепку задать, то они меньше разорения на Востоке причиняют. Думаю, в этих словах правда есть – сил у них меньше остается, чтобы на Восток посылать. Хотя, по мне, так пусть их на Востоке и встречают, у своих земель, а к нам не лезут. У этих барончиков да герцогов поход к Фреоне – это вроде как прогулка. Украдут все, что успеют, снимут башку зазевавшемуся триллу, а потом четыре года у себя там песни поют, как они мир от нашествия Хайтаны спасли. Жабьи дети…
Кабан, подойдя к Максу, поинтересовался:
– Что это ты так заслушался?
– Эти кшарги говорят, что всадники на Север ушли. Очевидно, там их главные силы.
– Ну и хрен с ними, нам же проще. Пусть с ними теперь Монах там разбирается – это его проблема.
– Кабан, у Монаха теперь нет своих проблем… Почти все его проблемы автоматически становятся нашими… Да и дожди вот-вот зарядят… чую я… А с ними начнется самое главное… сам знаешь…
– Это пусть начальство думает, что дальше делать. Если эти разбойники нашу землю покинули, нам назад надо идти. Не знаю, как ты, а меня достала постоянная беготня по этим дебрям. Да и комары уже литра два кровищи высосали – морда от укусов так распухла, что при каждом шаге колыхается.
– К Кругу пойдем или по тропе вдоль берега?
– Давай по берегу. Может, наших рыбаков углядим или еще кого-нибудь знакомого, да и пошлем на правый берег, чтобы нам корабль выслали. Эй, ребята, вырежьте конинки помоложе на ужин!
Сплюнув, Кабан буркнул:
– Достала уже эта конина. Уходим быстрее, пока я на человечинку не соблазнился. Надеюсь, кшарги эту падаль зароют… А не зароют, так бог с ней – воронам тоже чем-то питаться надо.

* * *

Проснувшись, Добрыня не сразу понял, что его разбудило. Может, просто кошмар приснился? Покосившись в окошко, затянутое пластиковой пленкой, увидел красные отблески. Сонливость как рукой сняло. Поспешно запрыгнул в штаны, напялил грубые кожаные чуни, так и выскочил за порог.
Огляделся, не сдержал облегченного вздоха – горело не в поселке, а где-то за стенами. От Хрустальной далековато, значит, это не мельница, и грандиозные убытки островитянам не грозят.
От пожарища донесся грохот взрыва, в ночное небо взметнулось ярко-оранжевое облако огня. Только тут Добрыня понял, что взрыв уже не первый – именно это его и разбудило.
– Лом! Твою мать! Взорвал-таки свой сарай!
Народ выбегал из изб, кто-то уже тащился к пожару с ведрами и баграми. Дозорный в башне наконец-то соизволил поднять тревогу – застучал по стальному диску. Заскрипели отворяемые ворота. Не дожидаясь их полного открытия, Добрыня первым шмыгнул в щель, помчался к горящим руинам «Лаборатории передовых технологий».
На берегу ручья Лом деловито бил в морду Кислого. Товарищ его не сопротивлялся – очевидно, чувствовал себя виноватым и честно принимал кару.
– Зачем ты туда опилки высыпал? Ты же конченый урод – по ним кристаллизация и пошла! Как затравки сыграли!
– Лом, да ты че, я же просто перепутал! По цвету они одинаковые!
– Ты тупое чмо! Для тебя что задница, что лицо – все одинаковое!
– Лом, да я же не нарочно!
– Да чего ты оправдываешься, дятел, если бы я не заметил, что за дрянь ты учудил, нас бы вместе с сараем разнесло!
– Лом, да хватит!
Добрыня, подбежав к химику, ухватил его за плечи, оттащил:
– Хватит кулаками махать. Что у вас тут случилось?
Кислый, утирая кровавые сопли, истерично проржал:
– Дяденька Добрыня, у нас тут сарай немного сгорел.
– Ну это я уже заметил. Химики… Хорошо, что живые остались. Там ничего ценного не было?
– Шалы мешок, – мрачно буркнул Лом.
– Чего?!
– Ничего. Этот урод банки перепутал. Там боеголовка для торпеды осталась, хорошо, что не успел взрыватель вкрутить или не сдетонировала – в поселке бы крыши посрывало. Селитры пара мешков там же… вон как пламя ревет…
В огне что-то протрещало пулеметной очередью. Добрыня инстинктивно пригнулся, покачал головой:
– Новый сарай поставим тебе подальше от стен. Неровен час, взорвешь поселок… опять что-то перепутаете.
– Я-то не перепутаю. А вот за других не ручаюсь.
Добрыня зычно проорал:
– Народ! Бросай тушить это дело! Пусть само сгорит, все равно нечего уже спасать.
– Кислый, я тебе эти опилки никогда не забуду! Вся посуда накрылась, все реактивы. Считай, заново все делать!
– Да я же не хотел!
– Лом, да хватит его гноить! Ты скажи, что там по торпедам – успеете подготовить?
– Вряд ли. Взрыватели все там были, заново надо делать. И шесть двигателей накрылись. Что успели сделать, то сделали, а новых теперь ждать придется.
– Эх… это плохая новость… похуже сарая… Ладно, пошли в поселок, все же поспать надо.

* * *

Впервые за целый год Добрыня смог собрать всех островитян в одном месте. В рыбацком поселке не осталось никого, оба лагеря охотников также опустели. Никто не бродил по лесам в поисках грибов-ягод или высматривая пчелиное дупло. Замерла работа у старателей – вода медленно заполняла шурфы и ямы. Все, от мала до велика, собрались перед воротами.
Многое изменилось за этот год – если раньше на такой сбор выходило сотни полторы-две островитян, то сейчас народу набралось под полторы тысячи. Да и не островитяне они уже – давно уж живут на «материке». Добрыне и самому эта толпа казалось на удивление огромной. Неудивительно, ведь в самом поселке сейчас жило не более трети населения. Остальные расселились по окрестностям, расширяя человеческую территорию. Пожалуй, даже Кругу не удастся собрать толпу побольше этой. Теперь ясно уже, кто на Юге главнее.
Взобравшись на стопку известняковых блоков, Добрыня обвел толпу тяжелым взглядом и без предисловий начал:
– «Варяг» завтра будет готов к бою, а «Находка» уже готова. Северяне очень просят помощи, срочно просят. Мы тут посовещались и решили не дожидаться, когда закончатся работы на «Арго», и отправить сейчас вверх два корабля. Кшарги говорят, что до дождей дней десять осталось, вот тогда и пошлем основные силы. А собрал я вас по двум причинам: хотел взглянуть на всех вас сразу и хочу набрать экипажи добровольцев на эти два корабля. Повоевать нам придется серьезно, а эти ребята оружием махать начнут раньше всех. На «Варяг» нужно тридцать пять человек, на «Находку» двадцать пять. Часть уже набрана – опытные ребята, это будет костяк команд, но нужно еще сорок набрать. Предпочтение отдавать будем тем, кто уже ходил в походы по реке. Остальных, кто сильно рвется, в отряд Кабана пристроить можно – наш боров будет на берегу партизанить, это у него здорово получается. С ним также кшаргов с луками группа будет. Но действовать Кабан будет отдельно от флота. В общем, так, кто желает вступить в драку пораньше, подходите ближе.
Толпа некоторое время сохраняла неподвижность – никто не решался выйти первым. Но тут вперед выбрались сразу трое лихих ребят – первые поселковые хулиганы. Следом по одному и мелкими группами потянулись еще и еще. Добрыня не сдержал довольной улыбки – все же за прошедший год земляне здорово закалились и панического страха перед хайтами уже не испытывали. Да и народу откровенно скучно – даже война многим кажется развлечением. Монотонная работа, тупая, однообразная, не обременяющая мозг. Редкие счастливчики заняты чем-то по-настоящему интересным или хотя бы разнообразным, а везунчиков, попадающих в походы на Юг и к разлому, еще меньше. Прополка полей, полив полей, уборка урожая, затаскивание блоков на строящиеся стены… Народ откровенно тупел от примитивности нынешней жизни. Особенно сильно это касалось непоседливой молодежи – уже несколько ребят тупо бросили поселок, подавшись в поисках приключений на Север.
Заметив в толпе добровольцев женские лица, Добрыня погрозил пальцем:
– Но-но! Баб нам точно не надо!
– Это мы еще посмотрим. – Тон Ани был непреклонен. – Вон Риту берут.
– Риту ты с собой не равняй – Рита это Рита. Уж обузой точно не будет. Хотя бог с тобой, с такими, как ты, спорить, что со стеной!
– Вот то-то!
– Ладно. Сейчас давайте те, кто уже ходил по Наре или на Юг, отойдите направо; те, кто не был в таких походах, идите налево. Я отберу сам, кто идет, а кто останется. И сразу говорю тем, кто пойдет: вы авангард всей армии Юга, покажите там местным, на что мы способны. Чтобы уважали нас и побаивались, а то уже слухи ходят, что Монах на Юг собрался лапы протянуть, как зима настанет. А как увидит, чего вы в деле стоите, сто раз подумает, прежде чем соваться.

* * *

Добрыня попал в точку: Монах давненько мечтал о том, чтобы заграбастать Юг, присоединить его к своим владением. Сейчас под контролем этого странного человека находилось более десяти тысяч землян. Еще около пяти тысяч, рассеянных в поселениях на крайнем Севере и Востоке, были связаны с империей Монаха системой жестких договоров и в случае нужды обязаны были дать своих воинов для его войска. Так что при сильном желании северяне могли бы собрать в армию до двух тысяч человек. Конечно, нормальных вояк среди них очень мало, но даже толпой баранов можно победить льва, главное, если баранами командует не баран. На Юге, если собрать население всех поселков, вряд ли наберется десяток тысяч жителей, так что такую силищу остановить бы там не смогли.
Но мысли Монаха об экспансии на Юг дальше теории не простирались. Меньше всего ему бы сейчас хотелось междоусобной войны. И без того земляне слабы, начнут грызть друг друга – пропадут. Да и не может он сильное войско отвлечь на такую серьезную задачу – стоит оголить защитную линию на Фреоне, и хайты быстро уничтожат то немногое, что люди успели здесь сделать.
Сидя на лошади, Монах смотрел вниз, на речной берег. Там выстроилась его личная гвардия, «Оборотни» – сотня отборных головорезов. Большинство с военным опытом, приобретенным еще на Земле, а здесь они его только приумножили. Откормлены на славу, одеты-обуты, вооружены лучшим оружием. У каждого лук или арбалет, есть даже несколько короткоствольных мушкетов. Один их вид приводил в трепет – перепутать этих ребят с кем-то другим трудновато. Шлем украшен верхней частью волчьей головы, грозно белеет ряд звериных зубов. У каждого на груди ожерелье из звериных клыков – один клык волка означает одного убитого врага, один клык медведя – целый десяток. Пора бы подумать о клыках тигра – ожерелья у некоторых гвардейцев опасно потяжелели.
Две галеры замерли в паре сотен метров от берега. Ближе хайты подойти не рисковали – с гвардией Монаха они были знакомы прекрасно и понимали, что ловить им здесь нечего. Земляне тоже знали, что высаживаться враги не станут – постоят немного, пооблизываются и уйдут. Боя не будет.
В этих местах на Фреоне не так уж много удобных мест для высадки – выше обрывы мешают, ниже болотистые плавни. Дозоры Монаха контролировали все уязвимые точки на побережье и с помощью системы дымовых и световых сигналов оперативно сообщали о появлении хайтов. Это позволяло с большой эффективностью защищать население от мелких набегов. Раз в два-три дня один корабль или парочка обязательно пытались высадить десант. Но с весны удалось им это всего один раз, да и то по вине командира дозора. Виновного посадили на кол, с тех пор никто из вояк больше таких ошибок не допускал. Три крупных отряда стояли гарнизонами по берегу и оперативно успевали подойти к месту предполагаемой высадки.
Но в последнюю неделю вояк задергали постоянными тревогами. Суда хайтов были всюду – поодиночке и группами они курсировали по реке, угрожая высадкой чуть ли не в десятке мест ежедневно. Сегодня это была уже третья тревога – отряд гвардейцев намотал в переходах километров тридцать. Боев не бывало – при виде воинов землян враги уходили, разве что удавалось пострелять издалека. Но и без столкновений действующая армия Монаха долго так не протянет – народ просто попадает от усталости. Вдвойне неприятно, что покоя нет ни днем ни ночью – круглосуточно нервы мотают.
Самое обидное, что, скорее всего, именно этого хайты и добиваются – намерены перед набегом без единого боя вымотать землян. И удается им это прекрасно.
А тут еще с Востока появились новые противники. Скорее всего, это авангард рыцарских отрядов – разведку ведут в преддверии набега. Но при этом не гнушаются и разбоем – атаковано уже несколько поселений землян. Пришлось туда часть сил отправить, а ведь их и без того не хватает.
И когда же припрутся эти южане? Гонцов шлют к ним чуть ли не через день, а толку никакого – вообще никакого. Эх… посадить бы на кол каждого сотого – сразу бы зашевелились.

Глава 14

Островитяне выступили в поход.
Невеликим флотом командовал Олег – никто даже не пытался оспорить его кандидатуру на эту должность. Ему же подчинялся отряд Кабана, но в принципе «партизаны» действуют практически независимо от флота – Олег не думал, что придется руководить каждым их шагом.
«Варяг» и «Находка» получили самое передовое оружие островитян – такое еще здесь не применялось. Скупой Добрыня расщедрился и на учениях не пожалел старую галеру хайтов, одну из захваченных на Платиновом. Атака двух «крейсеров» бедную галеру сожгла, взорвала и утопила. Столь примитивные испытания, конечно, не могли равняться с настоящим боем, но дух команд и населения подняли серьезно.
С таким оружием, казалось, что сам черт уже не страшен.
Но больше нового оружия Олег ценил моторы. Двигатели, некогда стоявшие на обычных легковушках, превратили купеческие скорлупки в настоящие боевые корабли. В этом мире не было никого, кто бы смог их сейчас догнать – ни парус, ни весла, ни попутный ветер не способны конкурировать с двигателем внутреннего сгорания. Правда, веслами и парусами земляне не пренебрегали – запасы горючего небесконечны, а нефтяных месторождений пока что не обнаружено.
Помимо двигателей, Олег очень ценил радиостанции. На «Варяге» стояла стационарная, сделанная Пауком и другими умельцами, – радиодеталей для этого хватало. Вторая станция находилась в поселке, третья, маломощная, была в отряде Кабана. Кроме того, у Олега и капитана «Находки» – Паука были УКВ-радиостанции, найденные в развалинах магазина, торговавшего туристическим снаряжением. Радиус действия у них очень невелик, но даже двух-трех километров вполне хватит для координации действий.
Корабли спустились по Хрустальной, на веслах пересекли Фреону, дальше пошли под берегом, поставив паруса. Ночевку устроили якорную, напротив устья Нары. Выше этого места островитяне реку не знали и опасались идти в темноте. Конечно, клоты знают все и всегда, вот только знания свои они иной раз забывают донести до капитанов, отчего возможны казусы.
Да и Монах не умрет от нетерпения, если южане задержатся еще на несколько часов.

* * *

Путь продолжили перед самым рассветом. Ветра не было, и народ взялся за весла. Олег и сам поутру не прочь размяться, сел за одну скамейку с Клепой, оба дружно ухватились за отполированную до блеска рукоять. Приятель потрепаться любил, вот и сейчас не стал пыхтеть молча:
– Пашем как галерные рабы. Интересно мне: хоть когда-нибудь под мотором походим?
– Моторы для боя и для большой спешки, – лениво ответил Олег. – Горючее беречь надо, да и моторесурс не вечный, а чинить движки здесь проблема.
Над «Варягом» с криком пролетела речная чайка, едва не врезалась в штырь антенны, обогнула его в последний момент.
– Неслабо мы выглядим – на доисторическом корабле с радиоантенной.
– Ты, Клепа, погоди – года через два на броненосцах ходить будем, под парами.
– Алик трепался уже, что готовится паровой котел отлить. Только от слов до дела у него дорога длинная. Эй, Анька, что там видно впереди?!
– Для тебя я Анна! И вообще не видно ничего, туман везде густой.
– А ты переверни бинокль другой стороной, тогда противотуманные линзы включатся.
– Очень смешно! Тише! Прекратите грести! ТИШЕ ВСЕ!
Весла замерли, народ уставился на девушку.
– Я что-то слышала, вроде как выстрелы из ваших ружей, только далеко. Приглушенно.
– Может, Кабан на берегу охоту устроил? – предположил Клепа.
– Нет, – возразил Олег, – его бы мы не услышали. Мы его опередили прилично, да и идут они далековато от берега.
Обернувшись к клоту, Олег спросил:
– Удур, что там выше по реке? Нет кораблей или чего другого… опасного?
– Сегодня много кораблей. Тут всегда их много. Трудно знать все, здесь чужая вода, плохо говорит. Надо идти выше и ближе к берегу, тогда сами увидим, есть они там или нет.
– Что там Удур бормочет?
– Посоветовал выше подняться, вроде там стреляли.
– Да кто вообще тут стрелять мог?
– У Монаха мушкеты есть. Надеюсь, это его ребята палили, потому что если не его, то плохо дело… Местным порох известен, Млиш рассказывал, что южане фейерверки с ним делают. Но до мушкетов еще не додумались. Если все же восточные ребята додумались, нам трудно будет с ними сладить…

* * *

Легкий ветерок, поднявшийся после рассвета, унес к западному берегу туман. Аня, не расстающаяся с биноклем, первая заметила врага:
– Хайты! Там хайты! Два корабля! Возле берега стоят!
Олег, бросив весло, подскочил к жене:
– Дай-ка мне!
Оптика – вещь хорошая – Олег быстро оценил габариты вражеских судов и численность команды. Повеселел:
– Ребята, это два стандартных судна. На каждом под сотню хайтов. Нас, похоже, еще не видят. Опа! А это что еще такое?! Там на берегу люди… встречают их, что ли… Даже всадников видно.
– Может, восточные разбойники? – предположила Аня.
– Может, и так. Ладно, ребята, к бою! Сигнальте «Находке», пусть Паук рацию включит.
Батарейки приходилось экономить – своих источников питания земляне еще не придумали, поэтому рации договорились включать, если корабли далеко разойдутся или в бою.
– Весла убрать! Запускайте двигатель.
– Ура! – Радость Клепы была неподдельной.
– Цыц! Расчехляйте трубы, заряжайте! Ударим огнем по ним!
Нажав на трубке кнопку передачи, Олег, уже потише, вызвал Паука:
– «Находка», заводи мотор. Перед заливом два корыта хайтов, попробуем их сжечь. Ты атакуй правого, наш левый. Подходим, даем залп и уходим от них, с разворота разряжаем кормовые трубы. Если атака пройдет удачно, потом добьем, если неудачно, то повторим. Но лезть под дротики не будем – дадим огню поработать. Да и баллиста у одной вроде на носу – могут врезать.
– Все понял! – прошипело в динамике. – Атакуем орков фаерболами!
– Без шуток, клоун! Не дай бог, промахнуться ухитришься!
Оценив суету на палубе, Олег нахмурился – многие откровенно растерялись и вели себя бестолково. Эх! Будь у него постоянная, сплоченная команда! А эти пока притрутся друг к другу, немало воды утечет…
В трюме ровно загудел двигатель, бронзовый винт вспенил воду – «Варяг», плавно наращивая ход, пошел на врага. Позади, чуть сместившись вправо, шла «Находка».
Ребята расчехлили пусковые установки, поспешно забивали заряды. Со стороны можно подумать, что это обычные пушки, причем крайне неказистые, но к пушкам эти штуковины отношение имели весьма слабое. Да, снаряд вышибало порохом, вот только вес снаряда весьма невелик – не свинец и не железо. Разворотило бы такую «пушку» подобной тяжестью при пальбе. Честно говоря, Олег и сам не знал, чем напичкан керамический снаряд – Лом об этом особо не распространялся. Да и зачем Олегу знать теорию? Главное, что он точно знает: при ударе горшок раскалывается пополам или вовсе рассыпается, и содержимое, растекаясь по цели, тут же вспыхивает. Огонь с виду неказистый, но его не потушить водой, а горит он долго. Лом называл это оружие «греческий огонь». Вряд ли состав его был аутентичен настоящему оружию греков, но какая разница – эффект тот же. Две трубы на носу, две на корме. Точность стрельбы вполне приличная – берегитесь, хайты.
Хайты наконец заметили приближающуюся угрозу и начали действовать. Борта галер ощетинились выставленными веслами, корабли пошли навстречу землянам. В сравнении с хайтанскими судами купеческие скорлупки выглядели несолидно – заметно короче корпус, разве что палуба чуть повыше да и команды гораздо меньше. Враг, разумеется, не понимал, чем опасны эти несерьезные посудины, и тупо стремился решить дело абордажем.
– Носовые установки готовы!
– Кормовые установки тоже готовы!
– Хорошо! – крикнул Олег. – Первая и вторая группы – заряжайте мушкеты! Пушки отставить! Порох беречь надо! Носовая баллиста – зажигательным огонь!
Хлопнуло, снаряд, оставляя за собой сизоватый дымок, зарылся в воду перед носом галеры.
– Мазилы! Заряжай по новой! Кормовой баллисте готовность – ударите на развороте!
Олег уже различал детали доспехов раксов и блеск занесенных дротиков. Фигу вам, не подойдут земляне на бросок!
– Удур! Заворачивай! Носовые установки, огонь!
Звук выстрела напоминал звук открываемой бутылки шампанского – только гораздо, гораздо сильнее. Снаряд будто вылетевшая пробка ударил в нос галеры, разбрызгал по темным доскам тягучее содержимое. Забегали оранжевые язычки разгорающегося пламени, но Олег видел – выстрел неудачен. Если хайты не растеряются, то легко водой смоют горящий состав. Вторая установка и вовсе послала заряд в «молоко» – керамический шар ушел с хорошим перелетом, упав где-то под берегом. Хлопнула баллиста хайтов – каменный шар кувалдой ударил по корпусу, затрещали доски.
– Мазилы тупые! Эй, на корме – на вас теперь вся надежда!
«Варяг» развернулся резко, треща корпусом, мелко вибрируя и подпрыгивая на собственной волне. Не самая удачная ситуация для залпа, но ребята показали высший пилотаж. Кормовые установки хлопнули почти одновременно. Один снаряд ударил в самый верх борта, разлетелся пылающими ошметками, накрыв огнем палубу, второй прямиком угодил в баллисту на носу, пламя здесь сразу взметнулось высоко. Баллиста тоже не подкачала – врезала по толпе, приготовившейся для абордажа.
Завыли раксы – катаясь по палубе, они пытались сбить с тела горящие кляксы. Несколько особо длинноруких триллов метнули дротики, но лишь один долетел до цели, встряв в планшир. Без команды, вразнобой, пальнуло несколько мушкетов, осыпав палубу поврежденной галеры картечью.
Олег, оценив, как в считаные секунды нос галеры превратился в огромный костер, понял, что шансов его потушить у хайтов немного. Между тем атака «Находки» прошла менее успешно. На этом суденышке была лишь одна мелкая баллиста на носу, так что полный залп несравнимо хуже, чем у «Варяга». К тому же промахов много – палуба галеры не пострадала, а экипаж поспешно ведрами черпал воду, смывая горящую смесь с носа и левого борта.
Поднеся к губам радиостанцию, Олег выкрикнул:
– Паук! Ты, блин, стреляешь как конченый пацифист! Отворачивай влево и иди на новый заход. Да не перепутай – влево! А то нас протаранишь!
Спрятав рацию в стальную коробочку на поясе, Олег занялся своей командой:
– Удур! Заворачивай на вторую галеру! Перед ней опять делай разворот, только вправо. Бегом перезаряжайте трубы! Баллисте – беглый огонь зажигательными! Мушкетеры на левый борт, при развороте дадите залп. Да живее все! Что вы еле шевелитесь, как беременные!
На второй галере хайтов метательных машин не было, и Олег надеялся, что атака пройдет совершенно безнаказанно. Так и оказалось.
На этот раз расчет носовых установок компенсировал свои промахи – оба заряда ударили по палубе вражеского судна. Баллиста облила голубым пламенем борт, следом, уже на развороте, часто загремели мушкеты.
Расчеты кормовых установок разрядили свое оружие в белесую мглу, Олег даже не понял, попали они или нет. Но, когда прояснилось, увидел, что центр галеры превратился в огромный костер, а еще один пожар бушует на корме.
– Есть! Получили! Удур – курс на вторую галеру. Что-то она медленно горит. Эту пусть Паук добивает. Как подойдем к ним на дистанцию стрельбы, двигателю стоп и задний ход. Баллисты у них больше нет, так что не спеша расстреляем.
Хайты действительно почти справились с огнем: нос еще дымился, но открытого пламени видно не было. На палубе еще горело, но не сильно. Вся команда безостановочно черпала воду или пыталась забить пламя мокрой мешковиной и парусиной.
– Носовые пушки зарядить бомбами. Испытаем их в настоящем деле!
«Варяг» начал останавливаться, тут же хлопнула баллиста. Следом ударили обе установки «греческого огня». Промахов не было – условия для стрельбы будто в тире. Оба корабля практически неподвижны, дистанция минимальная. Следом стукнули пушечки. Одна бомба, ударив о борт, отскочила мячиком, ушла в воду. Вторая с треском проломила доски, влетела внутрь. Секунд через пять догорел запал, пироксилиновый заряд разнес корпус на десятки осколков, из пробоины и люков вынеслись струи дыма.
– Прекратить огонь! Им хана!
Действительно, смысла переводить боеприпасы больше не было. Такой пожар потушить уже нереально – горела почти вся палуба, огонь вырывался на десяток метров. Хайты бросили беготню с ведрами, начали прыгать за борт – находиться в этой печке было невозможно. «Находка» тем временем добила вторую галеру – та уже пылала сплошным костром.
– Машина вперед! Удур, правь к берегу, но близко не подходи. Просто глянем, что там за люди.
«Варяг» послушно пополз вперед. Олег, взявшись за бинокль, принялся изучать людей на берегу. Около сотни, все при доспехах, обвешаны оружием, много луков и арбалетов, у некоторых короткие мушкеты с толстым стволом. Чуть повыше замерли трое всадников – наблюдают за кораблем и за тем, как пехота приканчивает выбирающихся на берег хайтов. Отрегулировав резкость, углядел, что у одного наплечники из автомобильной резины. Сомнительно, что такие штуковины окажутся у воина из восточных королевств.
– Стоп, машина! Эй!!! На берегу!!! Вы кто такие?!!
– Свои!!! – по-русски прокричал один из воинов.
– Что-то я вас не узнаю!!!
Один из всадников, долговязый и худой, как сама Смерть, спустился к кромке воды, сложил ладони рупором, прокричал:
– Это отряд береговой охраны Севера!!! Вы с Юга пришли, от Добрыни?!!
– Да!!!
– Неслыханная радость!!! Мы уж не надеялись с вами увидеться!!!
– Как смогли, так и пришли!!!
– Ладно!!! Правьте выше, километра через два будет река!!! Входите в нее, неподалеку от устья деревня с крепостью!!! Там нормально поговорим!!! А сюда не подходите – мелко очень под берегом!!!

* * *

Река оказалась тощей речушкой. Идти кое-как по ней можно, а вот разворачиваться уже страшновато. Удуру пришлось попотеть, лавируя среди мелей и коряг. «Неподалеку от устья» оказалось добрым километром, если не больше, так что островитяне не раз прокляли «береговую охрану Севера».
Деревня не впечатлила – дюжина хижин в один ряд расположившихся на гребне речного обрыва. Крыши тростниковые, дымовых труб не видать – в таких на Юге жили лишь законченные лодыри.
Крепость произвела более позитивное впечатление. Идеальный квадрат бревенчатых стен, по углам пузатые башенки с катапультами и баллистами. Ворота одни, узкие и невысокие – будто калитка. Основательное сооружение, вот только маленькая очень крепостенка – у островитян их первый поселок и то побольше был.
Три всадника как раз подъезжали к единственному причалу. Кораблям здесь пришлось туго – «Находка» бросила якорь, не став даже подходить, а «Варяг» с трудом протиснул корпус между парой баркасов.
Олег спустился по трапу, подошел к спешившимся всадникам, поздоровался со всеми за руку. Ему уже доводилось весной сталкиваться с предводителем Северян, и он без лишних церемоний обратился прямо к нему:
– Меня зовут Олег. Может быть, вы меня помните – мы уже встречались.
– Я помню вас, – кивнул Монах. – И даже слышал про ваши приключения у хайтов. Про вас легенды ходят.
– Ну я всего лишь пытался найти свою жену. Сейчас я командую силами островитян. Это наш передовой отряд.
– А кто командует всеми силами южан? – уточнил Монах.
– Неизвестно еще – эти силы подойдут позже. Возможно, оставят меня, а если не оставят, все равно флотом командовать буду я.
– Что-то маловат ваш флот… – буркнул бородач по правую руку от Монаха.
– Скажите это хайтам, которых мы сейчас поджарили.
– Да… это было впечатляюще, – кивнул Монах.
– И на будущее: если вы хотите пообщаться, не надо тащить наши корабли в подобные места. Это же готовая ловушка для корабля – повернуться негде. Мы с трудом причалили – баркасы все заполонили, а «Находка» киль о дно царапает на якоре. Может, для баркасов эта речка и годится, но для нас это тупик.
Монах, повернувшись к бородачу, спокойно произнес:
– Иван, сходи узнай, чьи это баркасы здесь причал загромоздили. Хозяев потом ко мне… поговорить надо будет.
Обернувшись к Олегу, Монах с сожалением произнес:
– Прошу прощения, – мы не знакомы с такими крупными кораблями и их возможностями. Весь наш флот – это две галеры, захваченные у хайтов. И, честно сказать, никакого толку от них пока нет. Нужно время, чтобы научить команды, да и вооружение с вашим не идет ни в какое сравнение. Поздравляю, ваш бой выглядел потрясающе. Что это вы пускали? Больше всего на огнемет походило.
– Не знаю, что это за гадость, но у нас ее называют «греческим огнем».
– Интересное оружие… Корабли хайтов деревянные, думаю, шансов против вас у них нет.
– Их корабли часто подходят так близко?
– В последнее время да. У нас нет флота, и мы не можем помешать их маневрам. Так что вы сегодня неплохо нас выручили – спасибо.
– Да не за что. Что ж… наши корабли в деле вы видели. Вы местный, вы тут лучше ориентируетесь – что нам теперь делать?
– Я дам вам своего человека, он хорошо знаком с обстановкой. Карта берегов и островов при нем будет, сами посмотрите.
– Карта?
– Ну вроде схемы, но с подробностями. Крепости хайтов, причалы, стоянки. Все это надо громить по мере возможности. Но первым делом отгоните их от нашего берега, курсируйте вверх вниз, не отвлекайтесь на другое. Я думаю, если спалите еще парочку, они перестанут нам нервы мотать.
– У меня всего два корабля. Если здесь действительно большой набег начнется, то, думаю, галеры пойдут десятками. Никакой «греческий огонь» не поможет. Кроме того, у них есть большие корабли с очень приличными метательными установками. Я не уверен, что мы с такими сможем воевать на равных.
– От вас и не ждут невозможного, просто делайте то, что в ваших силах. И не стесняйтесь, говорите, если нужна помощь.
– Хорошо. Нам пока что ничего не надо, разве что воды свежей залить, если здесь есть хорошая.
– Да, в крепости отличный колодец.
– Вот и отлично. Я пошлю туда своих ребят с бочонками, а после мы выйдем из этой реки и пройдемся рейдом на Север. Если встретим хайтов у вашего берега, то сожжем. И еще – отряд наших стрелков идет по суше, по пути они без конца сталкиваются с разбойниками, что с Востока набежали…
– Да… мы уже несколько боев им устроили, с трудом отогнали.
– В общем, не перепутайте наших ребят с ними – предупредите своих.
– Хорошо. Я смотрю, у вас в команде и женщины есть?
– Да, есть. Та, на которую вы сейчас смотрите, способна метров за пятьдесят всадить стрелу в глаз. Из лука.
Монах как-то странно, бледновато улыбнулся:
– Я вижу, мирная жизнь там, на Юге, вас в слизняков не превратила, раз у вас даже женщины воевать умеют.
– Сказки это про нашу мирную жизнь. Даже зимой нам весело бывало… ваксы покоя не давали. Ладно, я на «Варяг», пошлю ребят за водой.
Монах, проследив за удалявшимся южанином, не оборачиваясь, обратился к оставшемуся спутнику:
– Серго, пошли к ним Рустама. Пусть не спит ни минуты, следит за ними и разнюхает все. Мне интересно все знать про их корабли, до самого последнего гвоздя. И пошли ребят туда, где они сожгли галеры хайтов. Я видел, что один их снаряд упал в воду возле берега. Пусть хоть утонут все, но его найдут… надеюсь, он не разорвался. Посмотрим, что за начинка у этих «огнеметов»…

Глава 15

Юг и Север… Не зря у землян вышло такое разделение – география поспособствовала. Сырая, обширная пойма юга левобережья выше становилась труднопроходимой, а в районе Зеленушки вдобавок изобиловала гнилыми болотами. Жить в этой местности даже зверье не хотело, и получилась на территории землян эдакая «нейтральная полоса» километров в пятнадцать – двадцать шириной. Называли ее земляне коротко – Трясина. Севернее ее берег Фреоны поднимался, плавни сходили на нет, а островки пойменного леса уцелели лишь в отдельных местах. На холмистых грядах зеленели светлые сосняки, по склонам хватало обширных полян с плодородной почвой. Развалины древних каменных сооружений свидетельствовали о том, что и в древности люди здесь пожить не прочь были. И неудивительно – не будь хайтов, так почти райский уголок.
Отряд Кабана шел через Трясину уже четвертый час. Сорок пять стрелков островитян, три арка и семнадцать кшаргов с луками. По местным меркам сила немалая – кого хочешь запугает. Но вот комары местные никакого уважения к мушкетерам и лучникам не испытывали, для них это просто подарок судьбы – нечасто в эти гиблые края столько жратвы забредает.
Макс хлопнул перед лицом в ладоши, развел руки в стороны, пересчитал расплющенные тела налетчиков:
– Твою мать, шесть штук сразу прихлопнул! Да их тут больше чем воздуха!
Кшарг, шагавший рядом и отмахивавшийся сразу двумя ветками, буркнул:
– Дожди скоро начнутся, вот они и озверели. Все, заканчивается их пора.
Впереди на тропе показались возвращающиеся арки. Кабан, взмахом руки остановив отряд, воскликнул:
– Монгу, что случилось?
– Там человек висит. За шею висит. Мертвый очень. Давно висит.
– Русский учи лучше! Мертвый это мертвый – «очень мертвый» это бред! Макс, пошли за мной, и кшарга прихвати. Глянем, что там за висельник…
Арки не соврали – на кривоватой осине раскачивался труп. Кабан осторожно подошел поближе, пихнул в бедро прикладом мушкета. Тело развернулось, явив раздутое темно-синее лицо покойника с противно свесившимся языком.
– Фу, зараза… уже воняет. Макс, ты его не знаешь?
– Я что тебе, должен всех висельников знать?
– Кшарга спроси.
Тот в ответ на вопрос покачал головой:
– Нет. Он не из наших. Камзол на нем непростой, такие слуги баронские носят. Только староват камзол, вот и оставили ему. А сапог нету – сняли. Видать, сапоги хорошие были.
– И часто здесь, в Трясине, народ вешают босиком?
– Не слыхал о таком. Но это не наших работа, вон, следы копыт с подковами. Отряд тут прошел на Север. А этот, видать, в чем-то провинился. Восточники народ вешать любят. И своих не жалеют. Вон, глянь на ладони, какие мозолищи над пальцем – от меча такие бывают. Видно, добрый воин был, а все равно не пожалели.
Кабан, выслушав перевод, выругался:
– Меня эти конники уже достали. Пороха уже сколько на них перевели! Хайтов вообще так и не увидим!
– Кабан, Бум рассказывал, что сюда огромный отряд пошел, сотни воинов – если на такой нарвемся, мушкеты не помогут.
– Макс! Я, может, поменьше тебя попутешествовал, да и охотник неважный, но кое-что знаю и умею. Глянь на следы – тут сотнями и не пахнет. Может, где-то и есть крупное войско, но мы с тобой тут бьем лишь мелкие шайки. Народ просто кшаргов пощипать мечтает, вот и гоняет рыцарская прислуга по округе.
– Да я понимаю… Парадокс – и мы и они пришли сюда из-за хайтов. И в итоге бьем друг друга.
– Ну пока что бьем их только мы – у нас вообще потерь еще не было. Ладно, пошли назад, надо до темноты отсюда выбраться, иначе ночью сожрут нас комары окончательно.

* * *

Уже к сумеркам вышли к первой деревушке землян, приютившейся почти на краешке трясины.
Собственно, деревушки как таковой уже не было – лишь пепелище и обгоревшие остовы изб. Судя по следам, разорили деревню недавно, скорее всего и недели не прошло. Странно, что не было трупов, хотя, возможно, солдаты Северян уже успели навести здесь порядок.
Деревню в этом краю поставили не просто так – место удобное, сухое, да и родник с хорошей водой под боком. Осторожный Макс предложил до темноты пройти еще пару километров, углубившись в сосняк, но Кабан забраковал его идею – предпочел дать людям отдохнуть получше.
Лагерь разбили рядом с родником. Поспешно нарубили кольев, оградившись со всех сторон рогатками, в плотные холщовые мешки нагребли песка от русла ручейка, соорудив четыре укрепленные точки, на которых установили картечницы. Вряд ли отряду грозило массированное нападение, но и надеяться на авось не стоит – неспокойно вокруг.
На костры установили шесть ведерных котлов, вскоре закипела немудреная похлебка из толченого пшена и полосок копченого и сушеного мяса. Не деликатес, но после дневного перехода горячее идет на ура. Да и южные специи такой соблазнительный дух дают, что и подошву от галоши сжуешь под них, будто грудинки кусок.
Макс, получив свою миску, присел среди лучников и, зная о страсти кшаргов к болтовне, сразу завернул разговор на интересующую его тему:
– Места, как я слышал, дальше неплохие идут. Ваши там не живут из-за хайтов?
– Да. Хайты там житья не дают. Раньше здесь вообще их крепости даже стояли, но сейчас только набеги устраивают.
Молодой парень, может быть, и продолжил бы монолог, но тут закашлялся седовласый предводитель стрелков, и юноша моментально заткнулся. «Патриарх» продолжил тему:
– Здесь нет больших лесов и укромных островов среди болот. Спрятаться при набеге негде. Вот и не живут здесь наши.
– А на Юге бывали крупные набеги?
– Да, каждый четвертый год их несметные полчища приходят. Идут дальше, на Восток, но и к нам многие забегают. Очень плохие это года… Часто приходится бросать дома и прятаться. Наша земля большая, укромных уголков в ней хватает. Четыре года назад вся моя деревня до снега пряталась на острове посреди болота. Мы глаз не спускали с единственной тропы, боялись, что их хиты злыми чарами выследят нас. А потом, когда начал уже снег сыпаться, мы вернулись. Но нашей деревни не было – осталось пепелище, как от этой. И тут же ударили морозы. Ох и трудно нам пришлось… многие так и не пережили ту зиму. Я двоих детей тогда потерял…
– Так что, каждые четыре года они разоряют ваши деревни?
– Нет, конечно. Макс, ведь мы умеем прятать свои дома. Не всегда находят и не всех. Но, если находят, мы на этом месте уже не живем, потому что у хайтов длинная память и они потом наведываются на это место при каждом набеге.
– И что, ваши никогда с хайтами не сталкиваются? Вы просто прячетесь?
– В основном да. Но, конечно, молодые удальцы на месте усидеть не могут – ватагами кружат по лесам. Это наши леса, мы знаем в них каждый лист, а хайты – нет. Вот и дохнут они от наших стрел или на колья капканов попадают. За каждый наш дом или украденную женщину им приходится платить своей кровью.
– Так, значит, ваши люди все же попадают к ним в лапы?
– Конечно. Как ни прячься, все равно многих находят. Нет такого уголка на нашей земле, где было бы полностью безопасно. Живем мы свободно, но за это приходится терпеть эту нечисть с Запада.
– У нас весной Олег к ним попал в плен с женой и парой арков, но они смогли удрать и вернуться. А вашим удавалось возвращаться?
– Да. Бывало, и наши убегали из плена. Но только те, кого не успели далеко увести.
Макс, добив похлебку, положил миску на землю, поинтересовался:
– Что, никто никогда не приходил из глубин Хайтаны? Мне просто очень хочется знать, зачем им пленники, да еще и в таких количествах.
Кшарг пожал плечами:
– Не помню я, чтобы кто-то возвращался издали. А про то, зачем им люди, разное говорят. И не думаю, что этим россказням можно верить. Врут все от безделья.
– Ну хоть пару слов скажи об этом вранье – интересно ведь.
– Да парой разве отделаешься. Кто-то говорит, что хайтами правит огромный змей и его кормят людьми. Другие плетут басни про большой глубины пропасть, в которую опускают пленников. Там, внизу, они плавят металл и делают оружие хайтам. Вот потому, мол, и не может никто сбежать из глубины их земель – из пасти змея или пропасти не очень-то побегаешь.
– Понятно…
Кшарг покачал головой:
– Судя по тону, с каким ты это сказал, тебе ничего не понятно.
– Ты прав, – кивнул Макс. – Просто я не понимаю хайтов. Я не понимаю причины их действий и не понимаю их целей. И никто этого не понимает. А не зная врага, как его победить?
– Макс. Мы и про вас ничего не знаем, и это не помешало нам принести к вам свои луки.
– Ну про нас-то вы знаете все.
– Не скажи… Вы свалились сюда будто с неба. Днем сверкали молнии и гремел гром, а потом по всем нашим лесам появились вы. Сперва мы не понимали друг друга, но, слава предкам, теперь многие ваши знают нашу речь, а наши – вашу. Мы слышали ваши чудные рассказы про земли, откуда вы пришли. И скажу тебе прямо – мало что понимаем из таких рассказов. Но мне понятно одно – хайты против вас ничто. Они непонятные, но ваша непонятность сильнее. Вы пришли сюда с пустыми руками, почти голые, а теперь гоняете рыцарских псов, будто трусливых зайцев. И все это видели мои глаза – вы просто очень быстро растете. Если мы переживем этот набег, то он будет последним. Я не верю, что у хайтов есть будущее – Хайтана станет вашей, и вы сами узнаете все тайны их земель. Вы их победите.
Макс усмехнулся:
– Спасибо за доверие. Сейчас помою миску, попью чаю и перед сном составлю очередной план по захвату мира.

* * *

Утром ударил первый заморозок, посеребрив инеем траву.
Самые стойкие продолжали спать до тех пор, пока черпаки не застучали по котлам, но большинство все же додремали, рассевшись вокруг костров.
Кабан, уныло опустошая свою миску, буркнул:
– Все, кончились теплые ночки. Теперь ночевки будут веселыми…
Макс поспешил «успокоить» командира:
– Когда дожди начнутся, заморозков не будет.
– Утешил! По мне, лучше уж заморозки, чем эта сырятина на целый месяц. Макс, ты охотник, вечно в лесу ночуешь. Как в такую ночь почки не застудить?
– Да это несложно: ямку роешь, костер в ней разводишь. Потом закапываешь, сверху веток лапника или камыша – и ложишься. Проверено, до утра не остынет. А на теплой земле бок не застудишь.
– Что ж ты сегодня так не сделал?
– Да что ты прицепился? Откуда я знал, что так похолодает?
– В лесу жил, должен был научиться такие вещи предвидеть.
– Ну и что? Кшарги всю жизнь в лесу живут, и тоже вон носы посинели.
– Кшарги с нами идут какие-то не такие. Говорят, что дальше дороги не знают. Хорошие проводнички…
– Так здесь их поселений нет. Соседство с Хайтаной им не нравится. Да и не нужны нам уже проводники: сейчас к реке спустимся, вдоль берега пройдем. Здесь, на Севере, лабиринта этого нет, спокойно можно идти рядом с Фреоной.
– И все ты знаешь… Ладно, попробуем дальше двигаться по берегу. По идее, скоро должна быть река, а на ней крепость северян. Эх… карту бы…
Народ, согревшись чаем, быстро скатал одеяла и шкуры, забросил их за спину вместе с вещмешками, колонной зашагал за дозором арков.
Дорогу к реке искать не пришлось – от разоренной деревни прямиком на запад шла хорошо натоптанная тропа. Вскоре она вывела к берегу Фреоны, здесь же обнаружили еще одно пепелище – остатки пары хижин. Очевидно, до налета разбойников народ сюда ходил порыбачить.
Слова Макса подтвердились – берег был чистый, с хорошей тропой, вьющейся среди кустарника. Заблудиться среди петляющих стариц, озер и болот, как на Юге, здесь не получится. Солнце давно растопило иней и высушило росу, шагать было благодать – тепло, светло и комаров нет.
Через час пути выбрались к месту побоища.
Издалека углядели черные остовы сгоревших кораблей – будто обугленные рыбьи скелеты лежат на мелководье. По характерным V-образным шпангоутам еще издалека поняли, что это бывшие хайтанские галеры, а по тучам воронья ясно было, что бой случился недавно.
Десятки раздувшихся трупов хайтов прибило к берегу – их облепило воронье и стервятники. На мели, не боясь птиц и дневного света, шастали полчища раков и рыб. Скоро здесь одни косточки останутся.
Кабан, осмотрев побоище, довольно осклабился:
– Это Олег поработал. На вечерней связи говорил, что сжег парочку корыт. Красота! Ни одного человека при этом не потеряли, лишь «Варягу» чуток корпус попортило, но вроде ерунда.
Народу зрелище разгрома понравилось – явно приподняло дух. Профессиональных военных практически нет, у большинства минимум боевого опыта. Так что хайты пугали не на шутку. И увидеть кучу их трупов, зная, что при этом земляне не понесли потерь, бальзам на душу.
Дальше войско пошло веселее, обнаглели до того, что песни принялись горланить. Такое впечатление, что победу над кораблями одержали они, а не флот Олега.

* * *

Монах, оглядев шеренгу южан, покачал головой:
– Мы ваши песни заслышали еще за час до вашего прихода. Будь рядом крупные силы хайтов или восточников, вам бы не поздоровилось.
– Да это мы их приманивали, – ухмыльнулся Кабан.
– Понятно. Я вижу, ваша самоуверенность гораздо больше, чем ваша численность. Хотелось бы, чтобы было наоборот.
– Это только передовой наш отряд. Основную толпу Круг приведет, но его еще дождаться надо.
– Надеюсь, он до зимы все же прийти соизволит. Наши главные силы стоят дальше на Севере. Мы считаем, что где-то там будет нанесен основной удар. В тех краях проходит древняя дорога на Восток, похоже, хайты привыкли к ней и изменять привычке не намерены. Я оставлю здесь отряд, встретить вашего Круга, и вместе с вами подойдем туда. Пора стягивать все силы в один кулак.
– А Олег? Его флотилия тоже туда пойдет?
– Он в курсе наших планов, но пока у него своя задача. И, насколько я понял, у вас с ним есть радиосвязь, так что сами все можете узнать. Я тоже с удовольствием бы послушал о том, что они видели на реке и что делали.
– Батареи экономим. Попусту не болтаем, сеансы связи в строго отведенное время. Если у вас есть генератор, неплохо бы наши аккумуляторы подзарядить – корабельные заряжаются от мотора.
– Генератор у нас есть, в мастерских мы применяем ток для нанесения гальванического покрытия. Но мастерские далековато, так что, боюсь, придется вам обойтись без подзарядки. Скоро время обеда, я уже приказал приготовить горячее и для ваших бойцов. Как пообедаем, так и выступим. Идти нам далеко…

* * *

Горячий, мерцающий лист стали лег на формовочную наковальню. Отпустив его, рабочие отбросили клещи, поспешно заткнули уши. Садист Алик никогда не давал им времени отскочить подальше, опасаясь, что чем ниже температура металла, тем больше дефектов вылезет, да и микротрещин.
Молот рухнул вниз, вмазал раскаленную сталь в форму, будто пластилин. Добрыня, хоть и стоял далеко в дверях, скривился – грохот больно прошелся по ушам. Рабочие уже орудовали клещами, выдирая заготовку под кирасу. Алик придирчиво оглядел результат и наконец соизволил подойти к главе островитян.
– И как у вас уши выдерживают! Алик, ну как там с бомбами?
– Ты уже достал своими бомбами! Тебе и доспехи, и мушкеты, и пушки, и бомбы, и мечи – причем все сразу. А у меня, между прочим, ни рабочих, ни оборудования не прибавилось.
– А я тебе людей тоже не рожу – учись обходиться теми, кто есть.
– Эх… Добрыня… У нас ведь, по сути, деревня просто. Большая деревня. А ты здесь и химзавод держишь, и металлургический комбинат, и завод металлопродукции. Высоко взлететь хочешь, а оттолкнуться не от чего. Не будь тут такого рыбного богатства да зерна, что от Нары привозят, с голоду бы зимой померли.
– Бог даст, подружнее жить станем. Если собрать тех, кто на левом берегу, то это уже не деревня, а городок выйдет. Я уж про северян помалкиваю. Да и кшарги вон к нам липнут вовсю, и местный народишко потихоньку подтягивается. Люди во все времена искали, где получше, и среди тех, кто искал, дармоедов не бывало – все полезные люди. Алик, завтра последний день – потом наше войско уйдет. Каждая железка пригодится. Что хочешь делай, хоть не спи вообще, но народ обеспечь по максимуму.
– За год не успели, так и за день не успеем… Да и насчет сна – забыл я уже, когда нормально спал в последний раз.

Глава 16

«Варяг» лежал в дрейфе. Удур, подведя его к правому берегу, поднял рулевое весло и уверенно заявил, что до утра с кораблем ничего плохого не случится. Хотелось бы ему верить… Пугала не близость хайтов, а капризы речных течений – того и гляди, на мель занесет. А мели под правым берегом знатные бывают – настоящие зыбучие пески, если зацепил килем, так полдня потом корячиться придется.
Ночь безлунная, печь на камбузе топят бездымным древесным углем, до берега километра полтора – сомнительно, что хайты заметят флотилию землян. Да и клотов хиты не задурят своими иллюзиями – речные великаны издалека почуют вражеские лодки или корабли. Так что можно спать спокойно.
Но народ спать не спешил – не устали. После вчерашнего утреннего боя никакого экстрима больше не было. Рейд наверх прошел впустую, осторожная разведка вражеского побережья тоже закончилась ничем. Правда, Олег опасался приближаться близко, ну уж хайты-то должны были видеть добычу – странно, что не соблазнились купеческими скорлупками. Даже закралась мысль, что за утренним боем следили вражеские глаза, и, сделав правильные выводы, решили не связываться с огненосными судами.
Ветер способствовал действиям флотилии, и за весла брались нечасто. Народ подолгу дремал на солнышке, спеша запастись его теплом на сезон дождей и зиму, так что ночью засыпать не спешили.
Аня, присев возле мужа, поставила на палубу котелок с кипятком:
– Пейте, пока не остыл.
Бум по-русски не понимал, но что такое чай, знал прекрасно. Ухватил котелок голыми ладонями, не обращая внимания на обжигающий жар, плеснул себе в кружку, сверху сыпанул щепотку местного чая, захрустел сухарем, периодически прикладываясь к кружке.
Рита, наполнив свою кружку, задумчиво произнесла:
– В том году, когда мы сюда попали, на «Арго» вот такой же темной ночью напали, мы так же дрейфовали тогда.
– Помню, – кивнул Олег. – Паук тогда тоже уцелел, только ранен был. Не думаю, что они рискнут ночью полезть. Видят в потемках они хорошо, но ночью вроде воюют неохотно. Хотя при прошлом набеге поселки и ночью атаковали. Но слабо как-то…
– Этим тварям тоже спать надо, – заявила Аня. – Когда мы были у них в плену, я видела, что они спят.
– Специалистка, – хмыкнул Олег.
Бум, которому слушать непонятную речь было скучно, пихнул Олега в бок:
– Ты вот что, скажи этой длинной в штанах, что так себя с рыцарем вести не надо!
Олег, обернувшись к Рите, поинтересовался:
– Что за гадость ты сделала этому почтенному рыцарю? Он, похоже, крайне недоволен твоим поведением.
– Да пошел он подальше… рыцарь… Я в трюм спускалась за одеялом, он облапить на лестнице решил. Двинула ему коленом по тому месту, которым он думает. Легко отделался.
– Чего она там говорит? – нетерпеливо спросил Бум.
– Да Рита говорит, что ты первый полез, за это и получил.
– Врет она все! Ничего плохого я ей не делал! Я вообще с женщинами всегда галантен! И вообще, чтобы она худого не думала, ты ей сразу скажи, что у меня серьезные намерения. Скажи, что род мой не больно древен, а сам я пока что временно без замка, но это все дело наживное. Я здоров как бык, люди меня уважают, и свое я у кого хочешь выдеру. Бедра у нее хорошие, это к крепким детям, мужика у нее, я заметил, нету, так что я для нее лучший вариант. Кому она такая старая нужна? А вот мне нужны крепкие наследники от крепкой бабы. А она крепкая – вон как с луком ловко работает. Первый раз такую вижу. В общем, скажи, что, как вернемся, пусть нас ваш жрец бородатый сделает мужем и женой. И пусть больше не кочевряжится, а то уже старуха почти, а ведет себя как младшая дочка. Что худого, если я товар осмотрю перед покупкой?
Олег, с трудом удерживаясь от смеха, с серьезным видом перевел:
– Бум говорит, что ты старая, как пожелтевшая селедка, и предлагает тебе срочно выйти за него замуж – пересидела ты, Рита, в девках. И говорит, чтобы ты в следующий раз на лестнице коленом не размахивала, а была с ним поласковее. Что-то вроде задатка перед свадьбой. Так что ответить твоему жениху?
– Передай ему, что он сам козел старый. Хоть бы раз в жизни помылся нормально… «жених». Хотя нет… Скажи ему, что меня в жены звал герцог южный, почти что король, а я не пошла. И за пердуна этого тем более не пойду.
Олег, как обычно, смягчил перевод на свой лад:
– Рита говорит, что к ней уже посватался герцог Арлании, первый кандидат на престол обоих берегов. Воин он хороший, род у него неимоверно знатный, и наследники ему нужны срочно. Так что она сейчас занята обдумыванием его брачного предложения.
– Содомита ему в жены! – вскипел Бум. – Нашла о ком думать! Да эти южане только вино жрать горазды, а в седле они как кучи г… сидят. Не воины, а шуты. Разве можно такого бравого вояку, как я, даже думать променять на южного вонючку? У них там, на Юге, если два раза плюнуть, то три плевка попадут в герцогов, и каждый из них мнит себя королем. Так что пусть выбросит эти глупые мысли из своей глупой бабской башки!
Перевести Олег не успел, кормовой дозорный громко доложил:
– Огни! Огни на берегу! На правом берегу!
Вскочив, Олег встал у борта, вглядываясь в ночной мрак. Темень стояла серьезная – берег скорее угадывался, чем проглядывался. Но дозорный не обманул: действительно огоньки видать – будто костров россыпь.
Достав из чехла бинокль, Олег поднес его к глазам. Просветленная оптика – вещь хорошая, но все же это не ночное видение – особых улучшений не добился. Зато хорошо рассмотрел, что огоньков этих около полусотни, причем несколько очень приличные. Будто хорошие костры, а остальные мелочь, причем некоторые двигались. Может, факел?
– Олег, что там? – громко шепнула, не утерпев, Аня.
– Огни какие-то… Если верить карте, где-то тут должен быть причал хайтов. Эй, Рустам, ты знаешь это место? Тут причал?
Проводник, выделенный Монахом, подошел к борту, вгляделся в ночь:
– Трудно сказать. Я не могу разглядеть берег. Но причал вроде бы где-то здесь был, весной наши разведчики его нашли.
Олег обернулся к корме:
– Удур, ты спишь?
– Уже не сплю: проснулся, когда ты меня позвал.
– Удур, ты запомнишь это место? Нам сюда надо будет вернуться утром, проверить, что там на берегу делается.
– Да, Олег, я запомню это место.
– Вот и хорошо. А теперь все спать. Возможно, утром подраться придется.
– Может, якорь кинуть? – предложил Клепа.
– Не надо… в дрейфе безопаснее.

* * *

– Весла поднять! – приказал Олег гребцам.
Те послушно выполнили команду, но «Варяг» остановился не сразу – долго шел по инерции прямиком к берегу. Правда, берега как такового видно не было – густой стеной стоял тростник, видимо полностью захватив речной залив. Даже странно: на правом берегу плавней нет вообще и подобные дебри редкость.
Олег обернулся к Рустаму:
– Ты говорил, что причал где-то здесь, но мы уже два часа зигзагами ходим и ничего не видели. Вы точно не ошиблись?
Черноволосый, коренастый коротышка, выделенный Монахом, неуверенно покачал головой:
– Я здесь был всего один раз и уверен, что причал тот был где-то совсем рядом. Но вообще-то видели мы его издалека, да и со стороны суши… Неужто я ошибся?.. Но как же тут ошибиться, если как раз напротив тех двух островков дело было. Ума не приложу, куда этот чертов причал мог пропасть…
– Может, он старый был, заброшенный и уже развалился?
– Нет, не похож на старый был. Да и частокол рядом виднелся, а Серега тогда говорил, что и дальше причалы вроде шли. Мы думали, что тут их гавань.
Олег, не зная что и думать, подошел к клоту:
– Удур, посмотри на берег. Тут должен быть причал где-то, но найти не можем. Может, хоть ты поймешь, куда он спрятался.
– Олег, мне трудно понять. Корабли мешают. И я не знаю, какой именно причал тебе нужен.
– Приказать «Находке» отойти?
– Зачем ты у меня это спрашиваешь?
– Ты же сказал, что тебе корабли мешают.
– Корабль Паука не мешает – он же позади. Те, что впереди, мешают.
– Впереди берег, там нет кораблей.
– Нет, Олег, много кораблей. Они рядом с нами и пугают воду. Если бы их не было, я бы понял, где все причалы.
Олег привык клоту доверять безоговорочно, вот и сейчас сориентировался мгновенно:
– Тревога! Зарядить установки и мушкеты! Завести двигатель! Перед нами корабли противника!
Рита, натянув лук, подошла к капитану, уточнила:
– Ты не сбрендил? Мы рядом с берегом, почти в камыши уткнулись.
– Нет. Если Удур не врет, то в этом тростнике полно кораблей. Сейчас проверю.
Ухватившись за ближайшую мачтовую растяжку, Олег ловко полез вверх. Пеньковый канат толстый, удобно наклонен, карабкаться по нему одно удовольствие. Высота мачты повыше десятка метров, с учетом высоты корпуса выходит все пятнадцать от уровня воды. А тростник пять – семь метров – сейчас посмотрим, что за ним.
Удур не соврал – кораблей перед «Варягом» хватало.
Хайты показали себя неплохими инженерами – их замаскированную гавань не видно было и с сотни метров. Они попросту выставили в одну линию множество бревенчатых понтонов, и на края их прибили каркасы с закрепленными стеблями тростника. Причем проделано все было так искусно, что заросли казались вполне естественными.
Причалов было пять штук – настоящий мини-порт. За ними, на берегу, тянулись ряды хижин и каких-то длиннющих сараев, а у самих причалов болталось множество стандартных галер Хайтаны. Олег даже считать их не стал – в глазах зарябило. Достаточно того, что у причалов они не помещаются – большая часть стоит на якорях или подтащены к берегу.
И как такую эскадру залив вместил – там даже воде тесно стало.
Едва не ободрав руки, Олег пулей слетел на палубу, впечатался в нее ногами, заорал:
– Носовые установки – огонь по тростнику! Прицел в самый низ стены тростника! Чего вытаращились на меня как на идиота?! Огонь!!!
Первый заряд ушел с перелетом, но второй ударил удачно – куда и надо было. Горшок разлетелся, ударив по понтону, пламя жадно поползло по раме и сухим стеблям.
Огонь за минуту снял с декорации ореол естественности – команда наконец поняла, что за хитрость устроили здесь хайты. Следующий залп был уже без промаха – народ понял, что надо делать. Яркое пламя охватило маскировку врага в нескольких местах, за прогорающим тростником теперь были видны корпуса кораблей.
– Полный вперед! Носовым установкам стоп! Без приказа не стрелять!
Поднеся ко рту трубку радиостанции, Олег вызвал «Находку»:
– Паук, прошибай эту стену метрах в ста выше нас и начинай обстрел их кораблей. Если они начнут двигаться на вас, сразу уходи, разворачивайся и тяни их к тем островкам. Там куча мелей, а у них хорошая осадка – никто не уйдет.
«Варяг», не успев толком разогнаться, ударил между понтонами, с треском завяз в преграде, толкая ее перед собой. Судя по всему, понтоны скреплялись между собой чем-то вроде тросов и расходиться не желали. Впрочем, замыслам Олега это особо не мешало.
– Первая команда, бросьте мушкеты! Порубите эти рамы, чтобы обзор не загораживали!
Народ охотно взялся за топоры и мечи, вмиг очистив нос корабля от остатков маскировки вражеской гавани. Вот теперь каждая галера хайтов была как на ладони. И что вдвойне приятно – на палубах врагов почти не было. Очевидно, к бою они не готовились, считая, что флотилия островитян их не заметит.
Ну теперь держитесь.
– Носовые установки – беглый огонь! Баллиста – огонь зажигательными! Бегом! Покажите мне пулеметную стрельбу!
Флот хайтов расстреливали будто в тире – абсолютно безнаказанно. Причем тушить пожары было некому – на палубах в лучшем случае суетились пять – семь триллов. Непонятно, почему не видно полных команд, ну да это и неважно – надо пользоваться моментом.
Десяток залпов превратил ближайшие корабли в костры на воде. Пламя жадно пожирало просмоленное дерево, вырываясь на высоту пятиэтажного дома. Поток восходящего жара был столь сильным, что поднялся приличный ветер, быстро понес клубы порохового дыма в гавань. Народ, не задействованный в стрельбе, отвесив челюсти, таращился на приятное зрелище. Но Олег не расслаблялся, успевал посматривать за всей округой и не прозевал опасность:
– Мушкетеры, на левый борт! Все на левый борт! Хайты ползут по понтонам!
Действительно – враги приближались, используя цепочку понтонов как тропу. Неизвестно, почему их нет на кораблях, но на берегу, очевидно, хватало – к «Варягу» приближалась настоящая муравьиная колона.
Вразнобой захлопали дальнобойные стволы, следом нестройный залп дала первая команда, а как разошелся дым, ударила вторая. У хайтов не было ни единого шанса добраться до палубы «Варяга» – по понтонам не особо побегаешь, а спрятаться от картечи там негде. Но количество их было таково, что после пары залпов уцелели многие – на них просто не хватило свинца. Ничего, дело поправимо. С борта ударили пушечки и картечницы, тут уж обделенных не осталось.
Задние ряды хайтов сделали правильный вывод – развернулись назад. К этому времени вся гавань превратилась в сплошной костер – за стеной пламени уже не понять было, остались ли нетронутые галеры или уже все кончено. Многие корабли даже не получили попаданий – огонь перекинулся на них с соседних судов. Врага подвела теснота стоянки.
Жар от пожара шел такой, что у Олега начало стягивать кожу на лице – будто в домну заглянул. Да и огонь от горящих понтонов был уже рядышком – того и гляди, начнет борта лизать. Стоять здесь смысла больше нет – свое черное дело островитяне сделали.
– Задний ход! Уходим! Прекратить стрельбу! Куда вы, мазилы, снаряды переводите?!
Винт вспенил воду, потащил корабль назад, подальше от пожара. «Надежда» уже давно отошла от гавани – после того как до нее чуть не добрался огонь по понтонам.
Отойдя назад, «Варяг» развернулся, пошел к левому берегу. Чем дальше отходили, тем величественнее выглядел пожар. Столбы пламени от отдельных очагов сплелись в единую ревущую стену. Будь дело ночью, всю реку бы осветило.
– Хорошо-то как горит! – радостно воскликнул Олег. – По-моему, и сараи на берегу занялись!
Хлопнув по плечу Рустама, завороженно смотревшего на пожар, хохотнул:
– Ну что, джигит, у вас небось так не воюют?!
– Нет. Так не воюют, – кивнул тот. – Монах будет доволен, узнав об этом бое. Если вы и дальше так быстро их жечь станете, то скоро у них кораблей не останется.
– А мы как раз к Монаху и пойдем.
– Хвастаться будешь ему? – ухмыльнулся Рустам.
– Нет, конечно. Там наши ребята по суше подошли, надо им порох выгрузить, да и запас воды пополнить, речную сырой не попьешь.
– Понятно. Слушай, Олег, а что это за штуки у вас по бортам – я так и не понял, для чего они.
– Это наше секретное оружие.
– Да? А расскажи, что это за оружие такое.
– Не могу.
– Почему?
– Если я расскажу, то это оружие уже не будет секретным.
Рустам чуть ли не со злобой взглянул в спину уходящему Олегу, едва удержался, чтобы не сплюнуть на палубу. Монах будет недоволен – он обязательно спросит о тех штуках, что на бортах «Варяга» выпирают. И ведь что ему ответить? Нечего… Даже не разглядеть толком, что там – надежно обмотано парусиной.
Ну да ладно – не посадит же на кол в самом деле. Да и вести Рустам принесет хорошие – такого разгрома флот хайтов, наверное, не видел за всю историю. Не меньше двадцати кораблей в пепел превратили. Немыслимая победа.
Все же эти южане не такие уж лежебоки.

Глава 17

Столица Севера называлась просто – Город, или Град. В отличие от большинства поселений землян этот поселок спланировали заранее. В других местах люди селились спонтанно. Попав в этот новый, незнакомый мир, сбивались в кучки, находили более-менее удобное место для длительного привала. Строили шалаши, навесы, изгороди. Через какое-то время перебираться на другие места уже и не думали – оседали здесь. Далеко не всегда удача бывала на стороне поселенцев и им удавалось с первой попытки обосноваться в райском уголке.
Это место Монах выбрал лично. Здесь центр Севера – можно контролировать всю территорию. Холм над Тишей, притоком Фреоны, удобен для обороны от хайтов. Сама река богата рыбой, а почва в округе плодородна. Неподалеку отличный лес с хвойными и лиственными деревьями, а по обрывам обнажаются пласты хорошей глины и мягкого известняка – все как будто специально создано для удобства строительства. И, как приятный бонус, в недрах Красного холма и вокруг него хватало рудных жил. Здесь люди Монаха добывали медь и свинец.
Монах не первый оценил достоинства Красного холма – в незапамятные времена здесь уже обитали люди. После них остались старые штольни и карьеры, курганы и россыпи громадных известняковых блоков. Вождь северян безо всякого уважения к археологическим ценностям стройматериалы пустил на возведение своей крепости, а курганы велел срыть, надеясь найти там золото для торговли с восточниками. И вроде бы, по слухам, что-то там действительно нашли.
От устья Тиши до Града, по словам Рустама, было чуть больше десяти километров. Это невеликое расстояние эскадра Олега преодолевала почти три часа. Тиша, как бы издеваясь над своим названием, изобиловала перекатами, да и на плесах течение было приличным. Мелей и коряжника тоже хватало. Подъем на веслах давался очень нелегко, так и подмывало идти на моторе, наплевав на вопрос экономии горючего.
Град заметили издалека – Красный холм одиноко господствовал над равниной. Олегу как геологу даже интересно стало – чем же сложена эта возвышенность. Да и месторождение полиметаллов тоже привлекало, на Юге ничего подобного не встречалось.
Город Монаха впечатлял – в сравнении с ним поселок островитян не смотрелся. Примерно на середине склона холм обвивала бревенчатая стена с добрым десятком приплюснутых квадратных башенок. На вершине белел известняковыми стенами каменный кремль – квадратная крепостенка с четырьмя башнями. Между деревянными и каменными стенами краснели черепичные крыши домов. Все строения поставлены аккуратно, в один ряд. Порядок идеальный – никакого хаоса. Больше всего Олега впечатлили деревья – внутри крепости их оставили немало, а может, и высадили специально. Такое изобилие зелени придавало Граду своеобразный ореол уюта.
На городских причалах флотилию островитян встречала приличная делегация. Олег издалека узнал бородача, который был с Монахом, также узнал Кабана, Макса и еще несколько островитян. Для «Варяга» и «Находки» заранее расчистили место у причалов – баркасы и лодки не помешали швартовке.
Спустившись по трапу, Олег поздоровался с друзьями и обратился к бородачу:
– Нашему кораблю нужен ремонт, надо подтащить его на берег. Где это удобнее сделать?
Тот недолго думая махнул рукой вверх:
– Там, за поворотом реки, удобный пляж. Мы там баркасы и лодки собираем. Если что, доски сами выберете, их там, на мельнице, режут как раз.
– Спасибо, но, думаю, не понадобятся – запчасти к кораблику у нас в трюме есть.
– Дело ваше. Пойдем за мной, время ужина. Монах тебя приглашает. Возьми с собой своих командиров – за ужином и поговорите как раз. Рустам, ты тоже иди.

* * *

Жилище диктатора Севера на дворец не походило совсем. Добротная изба, просторная, с высоким потолком. Никаких комнат, скрытых дверями – все на виду. Лишь перегородки частично огораживают угол с койкой. Мебели практически нет – тяжелый стол, массивные табуреты, в углу шкафчик, вместо створок у него занавески. Окошки узкие, закрыты не пленкой, а пластинами клееной слюды и мелкими кривоватыми стеклышками.
Монах встретил гостей на пороге, поздоровался молча – кивком. Зайдя внутрь, гостеприимно указал на стол.
– Присаживаетесь. Ваш уважаемый Кабанов уже рассказал нам о вашей очередной победе. К сожалению, без подробностей, но все равно впечатляет. Надеюсь, сейчас услышу полный рассказ. А пока что отужинаем. Извините, что особых разносолов нет – подготовить нормальную пирушку не так просто. Эх, знали бы вы, как замечательно Галя может приготовить лесного козленка.
Гостей ждали. Немолодая, толстая женщина без суеты разливала по мискам дымящийся суп. Судя по аромату, из сухих грибов и оленины. Стол по центру украшала тушка зажаренного целиком поросенка, обложенного зеленью, вокруг него расположились тарелки с овощными салатами, пирогами, мочеными грибами, соленой и копченой рыбой, осетровой икрой, резаной дичью и здоровенными фреонскими раками. Желудки, истомленные однообразной корабельной пищей, довольно заурчали в предвкушении столь прекрасного ужина.
Монах, достав из деревянного ведра стеклянную бутыль, лично налил всем в пузатенькие стеклянные рюмки. При этом не упустил шанса похвастаться:
– Стекло наше. Сами варить научились. Сперва или коричневое, или темно-желтое получалось, но сейчас вон, чуть ли не как слеза по чистоте. Скоро и оконное стекло делать начнем нормальное, если ничего не помешает. Ну, давайте за победу!
Олег залпом опрокинул рюмку – содержимое ее было чище стекла. Холодная жидкость окатила пищевод огнем, пришлось поспешно ухватить на вилку здоровенный моченый груздь, а следом торопливо выхлебать несколько ложек горячего супа.
Паук и вовсе, не стесняясь, метнул в рот все, до чего успел дотянуться, и сквозь слезы жалко просипел:
– Ох и зараза! Я даже в общаге такие поты не юзал никогда! Это что такое, жидкий азот?
Монах, неспешно опустошив свою рюмку, небрежно ответил:
– Человек, который у нас занимается изготовлением этого напитка, называет его водкой. Шутит, конечно.
– Да у меня язык одеревенел, ничего себе шуточки!
– Пока что никто еще от этого не умер. У нас солдаты эту «водку» получают перед тяжелым боем – и после этого дерутся как волки… Даже если голову оторвет, не отступают. Да и как обезболивающее хорошо идет.
– Ага, – кинул Клепа, отдирая от поросенка приличный кусок, – небось беременных перед родами хорошо этим горлодером поить.
– Да после пары рюмок этого ракетного топлива и мужик родит, – усмехнулся Олег.
Монах указал на бутылку:
– Рустам, хватит жрать как конь – у гостей рюмки пустые. Следи за этим.
– Виноват. Сейчас исправлю.
Через полчаса обстановка за столом стала полностью непринужденной. Народ по десять раз, с правдивыми подробностями, а иной раз и с небылицами, поведал диктатору о разгроме флота хайтов. Олег, хоть и пил наравне со всеми, голову не терял – закусывал основательно. Не такой уж дурак – ясное дело, что напоить их пытаются не от широты душевной. Не тот Монах человек, чтобы эту широту так простецки демонстрировать. Пьяный язык тайны не хранит – вот и сейчас северяне больше помалкивают и вопросы задают, слушая, что рассказывают южане. Надо бы лишнего не сболтнуть.
Монах, повернувшись к Олегу, задал очередной вопрос:
– Ваш флагман, как я понял, получил серьезные повреждения в этом бою?
– Нет. Ни царапины.
– Но я так понял, что ему понадобился ремонт?
– Так это еще после первого боя – ему тогда по борту ядро из баллисты врезало. Не пробило, но пара досок треснула. Мы кое-как укрепили их, однако сегодня, когда таранили их понтоны, опять доски разошлись. До ватерлинии далеко, но все равно неприятно – лучше их заменить, пока есть возможность. Если начнется серьезная заваруха, будет уже не до ремонта.
– Понятно. И много времени этот ремонт займет?
– Надеюсь, к завтрашнему вечеру закончим. И еще, у нас свинца не хватает – тот, что от вас пришел, весь в дело пустили. Если у вас есть запас, мы бы его за день на картечь и пули переплавили. Как война эта закончится, сочтемся.
– Свинец вам дадут, – пообещал Монах. – Даже готовой картечи отсыплем несколько ведер. Такое добро не жалко – свинец ни на что другое не годится. Здесь его в Красном холме хоть лопатой греби, мы чуть ли не на месторождении живем. Я даже запретил колодцы копать – опасаюсь, что вода им отравлена. Из реки берем воду или из родников на другом берегу Тиши.
– Везет вам. У нас ни свинца, ни меди вообще нет.
– Зато у вас железо хорошее, это дело получше меди.
– Так железо не дефицит. А вот медь и свинец – редкость. Плюс вместе с ними почти всегда и цинк есть. Тоже хорошая вещь – на ту же латунь пускать.
Монах с интересом покосился на Олега:
– Откуда вы это знаете? Мы тут уже целый год руду копаем, нашли ее по следам старых рудников, а про цинк никто и не знал.
– Я вообще-то на Земле геологом был. Еще не все забыл. Железо наше именно я нашел, и не только железо.
– Да вы у нас многогранный человек. Ну-ка посидите, я сейчас вернусь.
Монах вышел из избы, но не прошло и пяти минут, как вернулся. Вывалив на стол кожаный сверток, развернул, указал на россыпь неровных слитков:
– Что, по-вашему, это такое?
Олег, взяв один слиток, подкинул его на ладони, оценивая вес, поскреб ребро зубцом вилки, неуверенно произнес:
– Похоже на серебро или его сплав.
– Да, верно, это серебро. Мы нашли эти слитки под одной из древних плит, когда забирали ее на строительство крепости. Судя по всему, это древний клад, и сделаны эти слитки где-то здесь. Если бы серебро попало сюда из других мест, это были бы монеты или изделия. А здесь явная кустарщина. Что вы как специалист на это скажете?
– Совершенно ясно, что это серебро добыто где-то здесь. Ничего удивительного – почти все серебро на Земле получается попутно, при разработке свинцовых руд. Где свинец, там обычно и серебро. Поэтому так и говорят – «полиметаллические месторождения». В них обычно есть медь, свинец и цинк. В меньших количествах могут быть серебро, золото, кобальт и вообще половина таблицы Менделеева.
– Интересно… Нам бы, к примеру, очень хотелось знать – где именно они добывали здесь серебро.
– Возможно, что серебряных жил здесь вообще нет, а серебро рассеяно в свинцовой руде. Просто разделяли металлы при выплавке.
– Олег, если вам не трудно, завтра, пока ваш корабль будут ремонтировать, не могли бы вы посмотреть эти рудники? Я дам провожатого – Игоря Николаевича. На Земле он был преподавателем химии, здесь теперь занимается вопросами выплавки металлов и их добычи. Может, подучите его поисковому делу или даже найдете это серебро. Я в свою очередь за свинец ничего не попрошу – это и будет оплата.
– Идет, – согласился Олег. – Но многого от меня не ждите: за один день осмотреть холм и его окрестности нереально.

* * *

На вид Игорю Николаевичу оказалось столько лет, что Олег даже побоялся спрашивать. Седой как лунь, сгорбленный, со старческой неуверенной походкой. Лишь глаза живые – взгляд ясный, без тени маразма, и голос уверенный, четкий.
Стоя на краю обрыва, старик, указывая вниз, объяснял:
– Вон там, в основании холма, шахты. И в том овраге тоже шахты. Но там все давно обвалилось или специально завалили. Мы даже не пытались раскапывать.
– А где же вы тогда руду добываете?
– Сперва там, внизу добывали. Видите те холмы – это отвалы. В отвалы у них при добыче много руды попадало. За многие годы вода размыла их, и мы руду по оврагу собирали. Промывали грунт в тазиках, будто золото. Но сейчас этой россыпи уже нет, за год иссякла, и мы копаем там, в самом начале оврага. Там у древних рудокопов был карьер небольшой, мы его расчистили. Меди там мало, но свинца много.
– Мне надо посмотреть поближе.
– Идите за мной. Только никуда не отходите от тропинки! Здесь много провалов и древних шурфов, несколько человек уже погибло или переломали ноги.
Спускаясь за стариком, Олег поинтересовался:
– А горным делом тоже вы занимаетесь?
– Да. К сожалению, я.
– Почему к сожалению?
– Я не специалист в этой области. Просто лучшего не нашли. Я и в геологии, честно сказать, мало что понимаю. Просто фрагментарные познания минералогии, как у любого химика. В принципе руду свинца и меди ни с чем не перепутаешь и без всяких познаний – эти минералы своим видом выдают себя. Кстати, в той россыпи, бывало, и самородки меди находили.
– А серебро не попадалось самородное?
– К сожалению, нет. Но один рабочий однажды отмыл древнюю серебряную монету. И еще один раз золотое изделие было. Мы так и не поняли, что это, – на пряжку похоже.
В карьере работало полтора десятка рудокопов. Способ добычи простой: пробойниками делали несколько рядов шпуров. Затем вкладывали в них клинья и молотами забивали распорки, пока забой не разрушался. Рудные глыбы и щебень укатывали куда-то вниз в деревянных тачках. Там, судя по поднимающемуся тяжелому дыму, выплавляли металл.
Присев перед забоем, Олег прикинул содержание рудных минералов. Игорь Николаевич не обманул – действительно один свинец. Редко где радужно поблескивают минералы меди.
– А вы никогда из выплавленного свинца не пробовали выделить серебро?
– Я не думал над этим. Но попробуем… нужно только разработать методику их разделения.
– Вы химик, вам и карты в руки. Я, честно говоря, не представляю, как это сделать. И еще: эта жила маломощная и круто уходит вниз. Скоро вы не сможете разрабатывать ее карьером. Я бы вам рекомендовал вон там, за теми кустами, пробить пару канав. Думаю, эта жила там еще не выклинивается, и вы сможете продолжить карьер в ту сторону. Тем более я вижу там затянувшиеся старые раскопки.
– Здесь повсюду следы старой добычи. Мы тут столько всего находили, что уже впору музей открывать. Человеческие кости, бронзовые и даже каменные инструменты, посуда. Даже клады попадались.
– Я знаю. Монах мне показывал один из них.
– Наверное, слитки серебра? Я тоже их видел. Ума не приложу, где здесь они могли серебро добывать. В округе километра на три все перекопано – сплошные шахты и карьеры.
– Возможно, и нет серебряных жил, а все при выплавке свинца получали. Но вообще надо бы походить по местам, где выплавка шла. Там должны быть горы шлака.
– Этих мест несколько здесь. Хотя вряд ли я знаю все. Пойдемте дальше, я покажу. Но не забывайте про осторожность: земля здесь как сыр швейцарский – дырка на дырке.
Старик, запыхавшись, поднялся выше карьера, прямиком протопал к трехглавому кургану, указал на него:
– Вот здесь самая большая куча шлака в округе. Сдирайте дерн и сами взгляните.
Олег послушался, лезвием ножа разгреб верхний слой шлака, разрушившегося до песка, достал жменю спекшихся комочков, растер на ладони, покачал головой:
– Я в металлургии не силен, но, думаю, серебро здесь горами не выплавляли. Скорее всего, здесь как раз и занимались плавкой меди и свинца. Если и были плавильни серебра, то отдельно стояли, под охраной, и шлака там столько много не будет.
– Так пойдемте дальше. Здесь таких куч немало. Посмотрим все.
Олег пошел вслед за стариком. Честно говоря, он и сам не понимал, чего ищет. Сюда надо сотню рабочих и несколько месяцев работы, чтобы найти все рудные тела и определить, что где лежит. Даже не слушая объяснения Игоря Николаевича, понятно, что рудное поле немаленькое – куда ни глянь, курганы отвалов и шлака. Похоже, работали здесь серьезно в былые времена…
Рассмотрев левее что-то новое, Олег окликнул старика:
– Игорь Николаевич! Стойте! Вон посмотрите туда, на склон. Что там за развалины?
– Не знаю. Похоже на башню какую-то огромную или крепость маленькую. Все давно развалилось, не понять уже. Кстати, как раз там, когда камень брали, нашли те самые слитки.
– Что же вы раньше этого не сказали?
– Так вы не спрашивали.
– Я думал, что этот клад нашли наверху, где сейчас Град стоит.
– А какая разница?
– Большая. Смотрите, рядом с теми руинами цепочка отвалов. Ясное дело, что это породу из штолен выгребали, когда проходили их в недрах холма. А там, выше, весь склон изуродован старыми карьерами.
– Да, вижу. Мы пытались их расчистить, но руды не нашли. А отвалы там неудобно стоят, их вода не размывала.
– Если вы на карьерах не добрались до руды, значит, их разрабатывали до упора. Не в силах углублять, пробили ниже штольни, добравшись ими до нижних горизонтов рудной залежи. Раз такие усилия прилагали, значит, оно того стоило.
– Вы думаете, это и есть серебряная жила?
– Не знаю. Но я бы на месте хозяев плавку такого добра проводил под охраной. Вот для этого башню как раз могли поставить или крепость. Пойдемте, осмотрим эти отвалы.
Время неплохо лечит раны земли – отвалы сильно задерновало, затянуло травой и кустарниками. Даже деревья кое-где успели вырасти. Олег не стал утруждать себя земляными работами – нашел промоину, присел с ней рядом, начал перебирать камни. Рудных минералов здесь хватало, но ответить однозначно, добывали ли на этом руднике серебро, Олег не мог.
Игорь Николаевич, присев рядом, занимался тем же самым. Вскоре, отбросив очередной камень, констатировал:
– Надеюсь, ваш улов богаче – я не вижу здесь ничего интересного. Те же минералы, что и по всей округе.
– Это нормально. Глыбы серебряной руды никто бы в отвал отправлять не стал. Все равно я бы на вашем месте занялся этой залежью основательнее – подземные работы во все времена были затратным делом. Раз они себя окупали, то и вам понравится. А вы не пробовали заглядывать в эти штольни?
– Так все завалено давно, не зайти.
Олег покачал головой, указал вдаль:
– Смотрите. Видите русло сухое? Это сезонный поток. Вода после таяния снега или сезона дождей из тех карьеров проникает в подземную отработку и по штольне вырывается на поверхность. Раз вода себе дорогу там нашла, то и человек по идее пролезет. Подождите меня здесь: я спущусь к «Варягу», возьму там масляный фонарь, факелы и шлем. Попробую пробраться.
– Олег, это опасно! Там давно сгнила вся крепь!
– Посмотрим. Если там все на честном слове, то не полезу. Дохнуть из-за руды не намерен.

* * *

Устье штольни и правда привалило основательно – порода сползла сверху. Вода за долгие годы проточила путь через завал, но путь этот оказался не слишком комфортен. Олег чуть бока не ободрал, пока добрался до открытого места.
Посветил факелом по стенам, осторожно постукал по камню обухом топорика, повеселел, обернулся к лазу:
– Игорь Николаевич, скала здесь крепкая и за тысячу лет не обвалится. Просто вход завалило, а дальше вроде нормально. Пойду гляну на разработку, и назад.
– Только, ради бога, не рискуйте! – донесся взволнованный старческий голос.
– Не волнуйтесь – я не дурак, чтобы из-за какой-то руды копыта откинуть.
Подсвечивая факелом, Олег осторожно двинулся вперед. Он знал, что в такой окварцованной породе выработка может тысячи лет простоять, не обвалившись, но также знал, что по любой трещине давно за эти годы мог пойти скол и от рухнувшей пятитонной каменюки шлем не спасет.
Но любопытство сильнее страха – Олегу нравилось бродить по старым шахтам или природным пещерам. Нет, спелеологией он не увлекался – так, несерьезный любитель. Дома у него хранился неплохой трофей, найденный в одной из уральских шахт, – старинный позеленевший бронзовый шлем. Неизвестно, сколько ему лет, но явно много – перед зеркальцем отражателя сохранилось гнездо, куда шахтеры вставляли свечу для освещения.
Игорь Николаевич ошибся – крепь здесь еще не рассыпалась. Олег это выяснил, когда достиг первого штрека – он в обе стороны отходил от штольни. Место сопряжения двух выработок древние рудокопы тщательно закрепили ошкуренными бревнами. Непонятно, что за порода, но от рудничной сырости древесина не сгнила, а, наоборот, закалилась – как металл стала.
Здесь же сверху свешивался лоток рудоспуска. Вряд ли местные горняки использовали вагонетки – скорее всего, здесь загружали тачки или носилки. Вода, проникшая в штольню, пробила русло по другую сторону выработки и не размыла оставшуюся здесь кучу руды. При свете факела не понять было, насколько эта руда разложилась. Олег разгреб топором всю кучу, набрал в мешок пару килограммов образцов снизу. Когда выберется, рассмотрит, что здесь добывали. Хорошо бы, конечно, забраться наверх, в саму добычную выработку, найти забой. Но страшновато лазить в такие места – хватит на сегодня экстрима.
Олег уже развернулся было назад, но какая-то сила буквально заставила его заглянуть в штрек. Влево не просматривалось ничего интересного, зато справа лежало что-то огромное, непонятное. Будто машина какая-то горная. Бред – откуда здесь машина?
Шагнув вперед, Олег приподнял факел, поярче освещая находку. Под ногой что-то резко хрустнуло – камни так не хрустят. Посветив под ноги, вздрогнул – он стоял на костях… человеческих костях. И под каблуком сапога трещал череп. Перевел взгляд вперед, на темнеющую груду, перегородившую выработку. Какое-то странное бревно свешивается оттуда… кривое бревно… таких не бывает, а если и бывают, то в шахту такие не потащат – на крепь не пойдет.
Шагнув еще ближе, Олег наконец-то понял, что перед ним. Ноги сами понесли его обратно. Поспешно, чуть ли не бегом, добрался до лаза, отбросил еле чадящий факел, исцарапав предплечье, ужом выполз на белый свет.
– Ну что там? – радостно поинтересовался старик.
Олег глянул на него, обернулся на темнеющий лаз. Ничего не ответил, молча высыпал содержимое мешка, так же молча покопался среди камней, один подкинул в ладони, затем аккуратно раздробил обухом топора, изучил свежие сколы, протянул находку спутнику:
– Вот, Игорь Николаевич, вроде бы сульфид серебра.
– Вот и отлично! Не зря вы туда рискнули забраться. Что там внутри? Видели что-нибудь интересное?
Олег опять покосился на отверстие лаза. Сказать или нет? А что говорить – он же и сам толком не понял, что увидел. Да уже и не уверен, что это ему не показалось – свет от факела мог сыграть злую шутку со зрением.
– Нет, Игорь Николаевич, там обычная старая шахта. Боюсь, состояние ее аварийное. Если браться за разработку, придется немало сил вложить, чтобы закрепить все опасные участки.
– Так это Монах решать будет – стоит это серебро таких усилий или нет. Но он будет рад, что серебряные разработки все же нашлись. Давайте пройдем дальше, посмотрим на той стороне холма старые карьеры. Там и отвалы большие, и шлака много. А вечером сами покажете Монаху серебряную руду. И расскажете о том, что видели в шахте.
Олег, соглашаясь, кивнул. Но одновременно подумал, что кое-что он рассказывать не будет – лавры сумасшедшего ему точно не нужны. Если начнут ремонт той штольни, пусть сами разбираются над ее загадками, – лезть туда ему больше не хочется.
Он так и не понял, что за груда перекрывала тот штрек полностью – будто туша мамонта. Но одно вроде бы увидел четко – из этой груды свисала рачья клешня… размером с приличное бревно.

* * *

Добрыня долго стоял на причале, провожая корабль. Даже когда «Арго» скрылся за поворотом Хрустальной, все равно не ушел – задумался.
Вот и все – войско покинуло поселок. Утром на левый берег переправилась пехота и отряд ваксов – им топать посуху, вместе с Кругом, а теперь вот проводили корабль для флотилии Олега. Теперь остается ждать, чем закончится этот поход. И надеяться на победу.
А еще надеяться, что когда-нибудь эти походы закончатся и на этой земле наступит мир.
Но это уже сказочные мечты.

Глава 18

В избе Монаха царил штабной дух – никаких следов пьяных пирушек не осталось. Стол вместо скатерти накрывала детальная карта, нарисованная на лосином пергаменте. По одну сторону стола собрались офицеры северян, по другую южане – Кругов, Дубин, Кабан и Макс. Диктатор, используя вместо указки узкий кинжал в ножнах, объяснял диспозицию:
– Вот здесь и здесь были две стычки с их кораблями. В первой сожгли два, во второй один. А здесь Олег нашел замаскированную гавань, и хайты лишились около двадцати галер. Их корабли стояли без экипажей, и набег получился очень удачным. Сейчас флотилия его рейдирует примерно здесь. Но вроде бы контакта с противником больше не было. С тех пор как южане притащили сюда свой флот, враги стали вести себя гораздо осторожнее.
Круг, почесав затылок, уточнил:
– Так Олег уже сжег больше двадцати их галер? На чем же они теперь переправляться будут?
– За хайтов не переживайте – корабли они найдут. Конечно, мы не знаем точную численность их флота, но, думаю, эти потери для них не смертельны. Мы даже не видели еще их главные силы – огромные корабли. Если южане с ними не смогут справиться, то помешать переправе не удастся. Нас, бывало, эти крейсера обстреливали железными ядрами с реки. Дальнобойность у них около километра – страшное оружие. А однажды они сожгли деревню зажигательными снарядами. Горело не хуже напалма.
– Может, у них всего один такой корабль, – предположил Макс. – Мы при прошлом их набеге напоролись на такой – он был единственный.
– Мои люди однажды видели два таких. Так что минимум два надо считать. Да и не о том разговор – вот, смотрите сюда. Ваш Олег по радиосвязи говорил, что ночью здесь и здесь виднелось множество огней. Такой активности врага они больше нигде не видели. Вот с этим местом понятно – здесь устье реки, в которой вот тут, повыше, стоянки их кораблей. Там же несколько лагерей – все мелкие набеги их отсюда идут, сюда же возят захваченных пленников. Мы предполагаем, что там сейчас второстепенный военный лагерь.
Передвинув указку, Монах продолжил:
– А вот второе место поинтереснее. В конце весны наши разведчики там все облазили и крепостей хайтов не обнаружили. Но побережье здесь непростое, целый лабиринт островов, причем все они заросли приличным лесом. При желании среди них можно спрятать хороший флот, а в лагерях на суше разместить тысячи воинов – деревья всех скроют. И что самое интересное – левый берег Фреоны здесь низкий, масса приличных пляжей, течение спокойное. Условия для высадки хорошие.
Макс указал на квадратик:
– Это крепость?
– Да, здесь на случай набега мы держим небольшой гарнизон. Но крепость эта далековато от берега, уже на возвышенности, иначе в половодье ее заливать будет. В общем, я почти уверен, что главный удар хайты нанесут именно здесь.
Макс не унимался:
– Кшарги говорят, что хайты любят идти в набег по имперской дороге. А это гораздо ниже, как раз напротив той реки, где Олег тоже видел огни лагерей.
Монах нервно поморщился:
– Времена изменились – раньше здесь не было людей, и набеги совершали напрямую на восточников. А теперь люди здесь появились, и, ударив от островов, хайты как раз в середину нашей земли вторгнутся. Сами подумайте – зачем им делать большой военный лагерь там, где ничего, кроме мелких набегов, они никогда не затевали?
– Ладно, вам, наверное, виднее, – подытожил Круг. – Что будем делать?
Монах ткнул в карту:
– Выдвинем основные силы к Риму – так называется эта крепость. Как только заметим высадку, немедленно атакуем тех, кто высадился. Сразу большую толпу они нагнать не смогут, и постараемся бить их отряды по отдельности. Здесь же будет работать наш флот. Если повезет, на этом пляже их набег и закончится – посмотрят на потери и вернутся назад. Предлагаю отряд Кабана выдвинуть на Юг, к Измаилу. С ним же отправится эта банда ваших союзничков – ваксов, и там же останется третий ваш корабль, который сейчас подошел. Если хайты там, от реки нанесут вспомогательный удар, то этих сил, возможно, хватит их загнать в воду или как минимум связать боями. Как только наши главные силы покончат с основной угрозой, перебросим им на помощь.
Дубин, промолчавший все совещание, задумчиво, ни к кому не обращаясь, произнес:
– Кто-нибудь вообще представление имеет – сколько хайтов идут в такие набеги? Если их будет тысяч десять – двадцать, все наши планы бессмысленны. Так сколько их?
– Скоро мы это узнаем, – спокойно ответил Монах.

* * *

Фреона богата островами, но местами это богатство становится богатством неприличным. Десятки, а то и сотни крупных и мелких островов чуть ли не смыкаются в единый материк. Вода меж ними – это сплошные мели и тростниковые заросли, коряг тоже хватает. Здесь и лодке трудно проскользнуть, не то что кораблю.
«Варяг» растаял в ночной тьме – остроносая лодочка, направляемая уверенной рукой Удура, ходко втянулась в узкую протоку между двух больших островов. Олег, сидя на носу, не выпускал из рук бинокля, силясь хоть что-нибудь увидеть. Тщетно. Тут и днем за деревьями можно танковый полк замаскировать, а уж ночью и подавно.
– Удур. Ты видишь что-нибудь?
– Вижу.
– Что?
– Тебя вижу. Воду вижу. Деревья вижу. Вижу звезды.
– Да нет, ты хайтов видишь? Или их корабли?
– Нет. Я не вижу хайтов. И корабли не вижу. Здесь нет воды для кораблей. А теперь я перестал видеть звезды.
– Не знаю. Монах уверен, что их флот скрывается где-то здесь, среди островов. Вот и ищем…
– Надо было взять Монаха, чтобы сам показал их флот.
– Хорошая идея… Что же ты раньше этого не сказал?..
– Ты же не говорил, что Монах знает, где спрятаны корабли хайтов. А теперь я вижу огонь. Кто-то жжет костры за тем островом.
– Давай туда. Это, наверное, те огни, что с мачты видны были. Может, там глубокая протока, где они прячут свои галеры.
– Нет, Олег, я не вижу большой воды. Вся вода здесь очень маленькая.
– Потише бормочи, еще услышат!
Олег и сам уже видел смутное зарево – за лесом что-то горело. Но его сомнения лишь усиливались, не верил он, что здесь можно спрятать серьезный флот десантных кораблей. Если есть на Фреоне самое неудобное место для такой затеи, то оно именно здесь. Да и слова Удура лишь укрепили его сомнения. Может, Монах и профи во всем, что касается сухопутной войны, но вот в корабельных делах он полный профан. Хорошо еще, что «Варяг» не послали к островам – здесь лодка еле дорогу находит.
Удур обогнул песчаный мыс, за ним открывался приличный залив, на его берегу горело около десятка костров. Олег припал к биноклю.
Есть! Хайты! Куча хайтов! Не меньше пары сотен. Развалились вокруг костров… спят, гады… Хотя нет – парочка не спит, бродит. А вон еще один трилл из лесу выбрался, в лапах тащит охапку дров. Закинул половину в один костер, оставшиеся в другой.
Олег, напрягшись от внезапной догадки, шепнул:
– Удур! Подойди поближе. Только тише.
Клот без единого плеска направил лодочку вперед. Через минуту тихо предупредил:
– Дальше страшно: увидеть нас могут и кинуть копье. И попасть.
Олег, не отрываясь от бинокля, прошипел:
– А ближе и не надо. Все что надо, я уже увидел. Гони назад, к «Варягу».
Удур послушно развернул лодочку, заработал веслом. Привстав, Олег посмотрел по сторонам. Почти везде виднелись отблески огня – здесь, в центре архипелага, по островам горели сотни костров. Внушительное зрелище, если смотреть издалека – с высоты корабельной мачты. Но вот вблизи…
Лодка вынеслась на открытую воду, скоро и «Варяг» покажется. Неизвестно, как клоты ориентируются на реке в полной темноте, но факт – корабль Удур найдет и с завязанными глазами. А там Олег прикажет врубить двигатель на полный ход, пустит в небо пару сигнальных ракет. «Находка» стоит на другом берегу, там Паук включит рацию, выслушает сообщение, передаст новости командующим. По коротковолновой связи передадут информацию в поселок, оттуда начнут непрерывно вызывать «Арго». Те должны включать рацию в конце каждого часа и, получив радиограмму, предупредят отряд Кабана.
Ох и засуетится сейчас народ!
Олег, погруженный в свои мысли, не сразу почуял неладное. Несколько мгновений прислушивался к странному шелесту, приближающемуся с Севера, недоуменно спросил:
– Удур, что это там шипит?
– Это вода.
– Не понял – какая вода?
Тут на нос Олегу упала первая капля, следом по скуле скользнула вторая, а через миг на лодку обрушилась стена дождя.
– Это дождь!
– Да, Олег, вода.
– Удур, ты мог бы и раньше предупредить, что дождь начнется!
– Я так и сделал.
– Не помню такого.
– Я же говорил тебе, что перестал видеть звезды.
Олег, сжав кулаки, накинул куртку на голову. Теперь на ракеты надежды нет – их просто не увидят с другого берега. Придется подкорректировать планы.
И потерять время.

* * *

Сергей Платов не был профессиональным мореходом. Всю свою жизнь он провел в городе, где единственную реку можно было местами перепрыгнуть без разбега, а весь флот состоял из прогулочных лодок в искусственном озере городского парка. На этих лодках ему кататься доводилось нечасто.
Зато при желании деревянную лодку он бы мог без труда сколотить сам. К работе с деревом у него был талант, причем талант настоящий – никакой профессиональной подготовки. Просто он всегда знал, куда и что поставить, чем прибить, чем подклинить. С одного взгляда мог обраковать идеальную на вид заготовку или выбрать неказистый с виду обрубок, сотворив из него чудо деревянной инженерии.
То, что на Земле для него было хобби, в этом мире стало работой. Платов занимался модернизацией и ремонтом всех кораблей островитян. Его авторитет в этих вопросах был непререкаем. При этом он ни разу не побывал в дальнем плавании – лишь короткие испытательные походы по Хрустальной и изредка по Фреоне.
Он и сам не мог понять, почему Добрыня выбрал сейчас именно его, назначив капитаном «Арго». Да, он знал этот корабль до последнего гвоздя, но знать корабль и управлять им в военном походе – это две большие разницы. И что хуже всего, сейчас он остался один – флотилия островитян рыскает где-то выше, на направлении предполагаемого удара хайтов. А его оставили здесь, сторожить второстепенное направление.
С одной стороны хорошо – начальство не рычит под ухом, с другой… А вдруг появится полдесятка галер… что делать? Днем хорошо – можно удрать на моторе. А вот в такую темень пока их увидишь, пока заведешь мотор, так они уже абордаж начнут.
Вахтенный матрос, проходя вдоль борта, остановился рядом с капитаном:
– Серега, ты чего не ложишься? Время уже полночь.
– Да выспался я той ночью.
– Ври больше – холод под утро такой был, что все посинели. Сегодня вроде бы получше будет, небо затянуло.
– Ну и что, что затянуло?
– А ничего. Когда пасмурно, заморозков не бывает. Для заморозка нужна ясная ночь. Так что ложись, лови последние теплые ночки. Не украдут нас без тебя: двое часовых, да и клот вон не спит, а у нашего рыжего чутье как у собаки.
– Ладно, уговорил. Но, если что подозрительное, буди сразу.
Спустившись в трюм, Сергей добрался до своего уголка, снял со стены мешок, вытащил из него одеяло, натянул свой гамак. И тут пришлось прервать приготовления ко сну – над головой часто застучало по доскам палубы.
Не поняв, что это, рванул к лестнице, прыжками вынесся наверх, резко замер, сплюнул:
– Вот мы и приплыли. Дождь!
Над головой что-то резко, угрожающе прогудело. Если бы грузовики могли летать, именно такой бы звук издавали. Платов подскочил к часовому, сусликом застывшему у борта:
– Что это было?!
– Сам не знаю. Вон там, перед дождем, мне что-то показалось.
Сквозь шум дождя донесся хлопок, над «Арго» прогудел еще один «грузовик».
– Вот! Опять! – выкрикнул матрос. – Что это было?!
Сергей вгляделся в дождливый мрак – без толку. Тут и без дождя свой нос с трудом различаешь. Но нет, что-то в темноте все же виднеется. Какие-то огоньки. И они, похоже, приближаются.
Часовой не унимался:
– Серега, вроде весла гребут. Шум будто от весел! Скрип уключин!
Среди огоньков сверкнула вспышка, вновь что-то прогудело возле носа и с шумом ухнуло в воду метрах в тридцати. Клот, коверкая русские слова, выкрикнул от кормы:
– Плохо в воде. Плохо. Вода плохо говорит.
Только тут Сергей понял, что надо делать:
– Тревога! Всем подъем! Заводи мотор! На весла все бегом! Не одеваться! Курс вниз по течению! Да бегом же!
Сонный народ потянулся из трюмов. Один, поскользнувшись спросонья на мокрой палубе, упал с таким грохотом, будто летел этажей десять перед этим. Вновь сверкнуло, и секунды через три борт «Арго» содрогнулся от страшного удара. Палуба вздыбилась треснувшими досками, тут уж попадали все.
Поднимаясь, Платов вновь заорал:
– Кончай крутить лебедку! Руби якорный канат! Уходим!!!
– Да что это за фигня! – истерично заорал кто-то из самых молодых.
Огненный шар пронесся над палубой, упал в воду. Во тьме отчетливо слышались удары разряжаемых баллист и катапульт – «Арго» бомбардировали серьезно. В трюме затарахтел мотор – корабль начал набирать ход. Полуголые, мокрые гребцы натужно работали веслами, помогая двигателю. Корабль шел кормой к противнику – не так-то легко попасть. Несколько огненных шаров пронеслись мимо – враг откровенно мазал. Сергей уже было решил, что главные неприятности остались позади, как во тьме вновь сверкнуло, и этот «грузовик» накрыл палубу.
С треском разлетелось плечо кормовой баллисты, снаряд с чавканьем снес голову гребцу, в клочья разнес торс второго и разорвался среди скамеек по левому борту.
Клуб огня взвился выше мачты, заметались горящие люди, кто-то сиганул за борт. Борясь с дрожью в голосе, Платов заорал:
– Бросайте весла! Все за ведра – заливайте огонь!
Сперва ему показалось, что все усилия напрасны – слишком уж много огня. Но, оценив ситуацию, повеселел – не так все страшно. Палубу уже успело неплохо вымочить, а горючей смеси хайтов до состава Паука было далековато. Вода успешно справлялась с вражеской «химией», даже смывать за борт не надо – главное налить побольше, и сама тухнет.
Еще один снаряд ударил в кормовой брус. Повезло, что не пробил дыру – пожар в трюме потушить гораздо труднее, а здесь без труда смыли огонь водой.
Двигатель ревел на полную мощность, уцелевшие гребцы жилы рвали, стараясь уйти от опасности. Усилия мышц и мотора принесли свои результаты – вспышки исчезли, снаряды все еще летели, но падали вдалеке от корабля, на излете. «Арго» вышел из-под обстрела.
Только тут Сергей вспомнил про связь и кинулся к рации. Торопливо щелкнул тумблером питания, надел наушники, поднес к губам микрофон, нажал кнопку передачи:
– Поселок, это «Арго»! Ответьте!
– Поселок слушает.
– Поселок, на нас напали. Похоже, это были большие корабли хайтов. «Арго» сильно поврежден, у меня есть раненые и убитые. Уходим вниз, пытаемся оторваться от погони. Предупредите Олега и Кабана.
– Вас понял, сейчас пошлю за Добрыней и начну вызывать остальных.

* * *

Монах проснулся от стука по крыше. Инстинктивно сполз с койки, ухватился за обнаженный меч правой рукой, в левой сжал кинжал. Несколько покушений научили его осторожности, и оружие он держал на полу в полной готовности. Лишь простояв в напряженной стойке несколько мгновений, понял, что это всего лишь дождь, а не убийцы.
Помедлив, решил продолжить сон. Все и так были готовы к дождям, и отдавать дополнительные срочные распоряжения смысла не было.
Поспать не дали, в дверь настойчиво заколотили.
Влез в штаны, на рубаху накинул кольчугу, сверху завернулся в плащ из шкуры волка – мало ли что. Держа руку на рукояти кинжала, подошел к двери:
– Кто там?
– Монах, это я, Серго. Олег примчался, говорит, новости у него срочные.
Секунду поколебался: открывать или нет? Вдруг это ловушка? Хотя если предал Серго, то что ни делай, все без толку – конец неизбежен.
За дверью стоял Серго, рядом с ним замер Олег. Оба мокрые настолько, что вода уже не впитывается в одежду – стекает с них ручьями.
– Заходите в избу. На вас сухой нитки нет.
Серго, оправдываясь, заявил:
– Мы от берега скакали на лошадях. По такой погоде это было некомфортно.
Олег молча прошел к печке, протянул над ней руки, с досадой буркнул:
– Не горячая.
– А я не неженка – люблю в прохладе спать. Говори, что случилось?
Олег, собираясь с мыслями, произнес:
– Надеюсь, еще ничего. Но ваша идея с отражением главного удара в этом месте неудачна.
– Не лучшее время обсуждать мои планы…
– Я не обсуждаю. Я был на островах, видел костры хайтов и самих хайтов.
– И?
– На три костра там один хайт. Инвалиды и триллы. Заняты тем, что жгут эти костры. А для особо любознательных там расставлены чучела из соломы и камыша. Сотни или тысячи чучел. Красота… Кстати, кораблей там нет и не может быть даже теоретически – среди этих мелей им не пройти.
– Интересные новости.
– Да. Мы уже сообщили в поселок – там теперь вызывают Кабана. Думаю, главный удар как раз по нему придется. У него меньше сотни человек, пара сотен ваксов и со стороны реки «Арго» поддерживает. С такими силами лезть в бой бессмысленно, я бы на его месте тупо отошел на соединение с нашими основными силами.
Монах поднял руку, выставил палец вверх:
– Дожди пошли. Тропы раскиснут за эту ночь, быстро передвигаться теперь не сможем. Если поднимем армию с утра, до вечера добраться до имперской дороги не сможем. Да и ночевать в чистом поле при такой погоде – это значит ослабить свои силы. Так что ночевка будет в крупной деревне, и к Измаилу дойдем не раньше следующего полдня. Хайтам тоже радости мало будет – берег там для массовой высадки не слишком удобен, и это их хоть немного задержит. Что именно ты просил передать Кабану?
– Я просто просил передать ему новости, а дальше пусть действует на свое усмотрение.
– Я бы на его месте закрылся в Измаиле – уж за день хайты его точно штурмом не возьмут.
– Кабан сам решит, что ему делать. Я возвращаюсь на корабль. С рассветом пойдем вниз, к имперской дороге. Если там действительно началась высадка, будем топить их галеры.
– Добро. Серго, армия должна выступить с рассветом. Гонцов пошли в Град и на ближайшие заставы. Пусть закрываются.

* * *

По навощенной парусине добротно натянутой палатки дождь молотил как по барабану. Но Кабану это не мешало – спал он с улыбкой младенца. А почему бы и не спать – с вечера заранее развели костры в ямах, потом их засыпали и уж потом поставили палатки. Спасибо кшаргам, предупредили, что дождь зарядит после полуночи. В прогнозах погоды они ошибались крайне редко. Вот и спит теперь командир отряда в тепле и уюте.
Рядом с Кабаном храпел Макс, дальше еще трое ребят. Шестой обитатель палатки не спал – дежурил у рации. Задача его была проста – через два часа дежурства провести радиосвязь с поселком, после чего растолкать нового дежурного, а самому захрапеть.
Последние песчинки легли на донышко песчаных часов. Дежурный щелкнул тумблером, поднес к губам микрофон, но вызвать поселок не успел, из наушников уже чуть ли не кричали:
– Поселок вызывает Кабана! Прием! Поселок вызывает Кабана! Прием!
Дежурный растолкал командира, указал на рацию:
– Вставай – тебя вызывают. И, похоже, это срочно.

Глава 19

Плащ из волчьей шкуры отсырел, стал будто чугунным по тяжести, и противно мягким. Кутаться в него было мерзко, но если его снять, то лучше точно не станет. Дождь немного поутих, уже не лил как из ведра, однако прекращаться не думал. Влага пропитала все, так что пусть лучше с этих кустов воду плащ собирает, чем кожаная поддевка.
Добравшись до края зарослей, Макс осторожно высунул голову, заглядывая вниз. Там, у подножия крутого речного обрыва, берег кишел хайтами. На глазах охотника причалила очередная галера, уткнулась в мель. С палубы бодро посыпались раксы, держа секиры над головой, побрели к берегу.
Интересно, зачем беречь оружие от воды, если она все равно с неба потоком льется? Или они думают, что речная вода для железа вреднее?
Чуть дальше виднелась галера диковинной конструкции – таких Макс еще не видел. Неимоверно пузатая, борта почти вертикальные. Будто ящик плавучий. Подойдя к берегу, эта каракатица так же уткнулась в мелководье, но десант прыгать в воду не стал – вместо этого к суше проложили что-то вроде откидного трапа. По нему из разверзнувшегося чрева корабля потянулись «мертвые рыцари» – фраки. Змееподобные «кони» шипели как рассерженные коты – очевидно, дождь им не сильно нравился и покидать уютный трюм они не желали.
Прикинув количество врагов, Макс приуныл. Но делать нечего – пора приниматься за работу.
Вздохнув, охотник выпрямился во весь рост, развязал штаны, начал мочиться вниз, с тридцатиметрового обрыва. Хайты его не заметили – увлеченные высадкой, они не посматривали наверх. Надо это исправить…
– Эй! Вы! Внизу! Вы не обидитесь, если я на вас немного поссу?
Тут уж даже захоти не заметить, не получится. Хайты задрали головы, несколько мгновений молча созерцали наглого землянина. Тот, неспешно завязывая штаны, продолжил:
– А если обиделись, то мне это фиолетово! Ну?! Чего вылупились?! Добавки не будет – на сегодня кран перекрыт! Хотя, если сильно настаиваете, могу найти для вас кое-что другое!
Хайты очнулись, нестройно загалдели. Часть шустро кинулась вдаль, где берег рассекала удобная пологая седловина. По ней надо быстро подняться на эту гору и покарать наглого человечишку. Никуда он оттуда деться не успеет.
Макс достал лук, развернул вощеную парусину, которой предохранял капризное оружие от сырости, натянул тетиву. Тетива у него хорошая, из синтетического волокна, и дождь ей не повредит. Со стрелами только беда – при такой парусности от оперения пара капель дождевых прицел легко собьет. Ну да ладно – в такую ораву труднее промахнуться, чем попасть.
Змееконь, заработав стрелу в бок, завизжал, рванул вперед, расталкивая своих собратьев. Следом покатился трилл с пробитой грудью.
Макс успел снять еще двоих, прежде чем к обрыву подоспела толпа метателей дротиков. Но тут их ждал досадный сюрприз – их дротики не долетали до верха. Охотник расхохотался:
– Что?! Ручки коротки?! Получите добавку!
Сверху вниз стрелять, да еще с такой дистанции, это избиение младенцев. Наверное, хайты уже десять раз пожалели, что растянули высадку по всему берегу – будь все у седловины, такого бы не случилось. А теперь один-единственный лучник успеет выкосить десятка два, прежде чем к нему подоспеют воины. А если воины замешкаются, так еще и сбежать сможет.
Очевидно, эти мысли посетили и командование врагов – несколько фраков понеслись к седловине, а это уже не тихоходы-раксы. Пора отсюда сваливать, тем более на ближайшей галере уже баллисту разворачивают в сторону землянина.
Показав хайтам очень неприличный жест, Макс отскочил от края обрыва, а дальше поступил нелогично – помчался в сторону опасности, прямиком к седловине. Если бы враги его сейчас увидели, они бы, возможно, не стали рваться за ним в погоню столь опрометчиво.
Макс не видел, что делается там, в овраге, проточившем речной обрыв, но прекрасно представлял, как это выглядит. Два десятка стрелков расположились цепью в самом узком месте. С боков враги их не обойдут – крутые склоны не дадут. Так что толпа раксов и триллов мчится в лоб – вот-вот растопчут шеренгу наглых людишек. Противно шипят пропитанные селитрой фитили – дождь им не помеха. А вот порох на затравках вымочить может, поэтому лишь в последний момент снимаются защитные колпачки.
Спереди часто забили мушкеты, из седловины метнулось облако дыма. Макс припустил еще быстрее, наискосок, поскальзываясь на мокрой глине, скатился в седловину, пристроился в хвост убегающего отряда. Бежал он молча, не спрашивая у товарищей, чем закончился их залп. И так все понятно – раз за ними никто не гонится, значит, хайтам пришлось несладко.
В верхней части седловина поросла густым, труднопроходимым кустарником, но понизу шла широкая тропа – зверье, да и люди, охотно использовали единственное место в округе, где можно без помех спуститься к Фреоне. Здесь, на границе зарослей, ждали остальные мушкетеры. Первый отряд, не останавливаясь, понесся дальше, вверх, к темнеющему лесу, а Макс остановился рядом с Кабаном, лаконично доложился:
– Их там как грязи. Надо было со мной послать человек пять с мушкетами – пару залпов сверху бы дали по толпе.
– Не догадались… Много их сюда бежит?
– Уже не знаю. Сперва вроде бы десятка три помчалось, но, похоже, их уже выкосили. Однако за ними штук пять фраков двинулись, а эти гады быстрые.
Кабан, вглядываясь в дождливый сумрак, нервно прохрипел:
– Слышу! Копыта стучат! К бою! Вторая пятерка, отойдите вверх шагов на пятьдесят. Если кто-то выживет после нашего залпа, добьете! Иначе догонит и изрубит!
Фраков Макс побаивался. И не только он. Бронированная кавалерия хайтов любого может заставить поседеть. Длинные пики с метровыми рубящими лезвиями на конце способны на многое. Даже один всадник представлял огромную опасность для целой сотни пехотинцев – конь его защищен роговой чешуей, сам фрак закован в тяжелые стальные латы, кроме того, его защищает гнездообразное седло. А уж безрассудство их поражало – в одиночку готовы на армию напасть.
Страшный противник. Настало время познакомить мягкий свинец со сталью его доспехов.
Шестерка всадников показалась вдали. У кого-то не выдержали нервы – под ухом бабахнул мушкет. Дым затмил Максу обзор, а когда рассеялся, всадники были уже близко – очень близко. Ну и скорость…
– Огонь!!! – во всю мощь легких заорал Кабан.
Дым затянул всю седловину и рассеиваться в этой безветренной сырости не торопился. В эту мглу Макс наудачу выпустил стрелу, бросился вслед за мушкетерами. За спиной явственно послышался стук копыт. Проклятье – картечь кого-то пощадила. Понимая, что удирать бессмысленно, Макс отскочил вбок, развернулся, вскинул лук, наложил стрелу на тетиву.
Из дыма вынесся одинокий фрак, хищно сверкнуло широкое лезвие. В ответ седловину озарили вспышки выстрелов – пятеро бойцов разрядили свое оружие практически в упор. Грохот стрельбы слился с грохотом картечи по стали доспехов, конь рухнул, перекатился через голову, подмяв под себя всадника.
– Готов! – радостно заорал Макс и припустил вверх по тропе.
Теперь надо успеть добраться до леса и раствориться в нем до подхода новых отрядов погони. Враги, понеся невеликие, но обидные потери, будут недовольны и способны устроить широкомасштабные поиски наглецов. Так что предстоит долгий переход по зарослям до лагеря ваксов.
Эх… не будь дождя…

* * *

«Варяг» медленно дрейфовал в паре сотен метров от правого берега. Олег не случайно держался в такой близости от вражеской земли, с одной стороны, это рискованно, но с другой – есть свои плюсы. Противник меньше всего ждет пакости с этого направления, и, кроме того, на фоне лесистого берега темный корпус корабля разглядеть непросто, тем более при дожде.
Укутавшись в накидку из навощенной парусины, Олег, засев на носу корабля, вот уже второй час не отрывался от бинокля. Враг, не замечая корабль землян, продолжал переправу. Галеры хайтов сновали туда-сюда, поспешно загрузив десант, уходили на левый берег, чтобы через пару часов возвратиться за новой порцией.
К сожалению, транспортов у них оставалось слишком много – победы, одержанные островитянами до дождя, не слишком помешали их планам. Олег, конечно, мог бы сейчас устроить переполох – «греческому огню» дождь не помеха. Немало бед может сейчас наделать маленькая флотилия землян. Но, увы, хайты тоже это прекрасно понимали и приняли меры предосторожности.
В километре от берега на якоре стоял их крейсер. С этой позиции он прекрасно контролировал места загрузки десанта. Олег помнил про дальнобойность его орудий и понимал, что, рискни сейчас «Варяг» напасть, попадет под обстрел еще на дальних подходах. Все вооружение землян дальше полутораста метров бесполезно, а этот монстр бьет примерно на километр. Повторять судьбу «Арго» не хотелось – искалеченный кораблик сейчас плелся назад, в поселок.
Дальше, примерно на середине реки, таким же неподвижным часовым стоял второй крейсер. Олег бы ничуть не удивился, если бы третий стоял под правым берегом, охраняя высадку, – в дождливый день даже в бинокль не рассмотреть, что творится в такой дали.
Клепа, кутаясь в такую же накидку, выбрался из сухого трюма, закрыл за собой люк, подошел к Олегу, постоял рядом с минутку, уныло буркнул:
– Фиг мы им помешаем. Разве что ночью наскочить.
– «Арго» уже наскочил… ночью. Половина команды убита или ранена, остальная половина на помпах работает.
– Платов – скотина. Сам их проспал, подпустил.
– Ругать легко… неизвестно, что бы мы делали, если бы так же попали…
– Ну и долго мы тут ждать будем непонятно чего? Нас скоро к реке снесет, там уж точно увидят. Может, якорь кинем?
– Нет. Удур говорил, что пока судно не на веслах и не на якоре, то клоты его чуют слабо. Кто знает, может, и хайты так умеют. Иначе как они в дождливую ночь так ловко вышли на «Арго»?
– Тогда мотор заводить надо будет. Я думаю, этот линкор за нами гнаться будет.
– Хорошо бы…
Клепа, снизив голос до шепота, поинтересовался:
– Утопить его хочешь?
– Хотелось бы… Но здесь это страшновато делать… спрятаться негде – ни островка, ни мели.
– Дотащить его до «Находки» и ударить с двух сторон.
Олег, убрав бинокль, покачал головой:
– Я так и не понял, что за орудия на тех башенках. Похожи на какие-то короткоствольные гаубицы, размещенные под полусферой бронзовой.
– Ага. На танковые башни похожи.
– Не знаю, что это, но хорошо помню, что перезарядка у них секунд тридцать. Пока мы до него доползем, он раз пять минимум выстрелить успеет. Серега с «Арго» говорил, что им снаряд в борт попал и вылетел с другой стороны, не разорвавшись… Мощно эта штука бьет… хотелось бы глянуть, как она устроена…
– Попроси показать, – буркнул Клепа.
– Удур, правь на середину реки! Заводите мотор – и малый вперед!
Олег вновь уставился на вражеский крейсер. Там, скорее всего, сразу услышали звук двигателя и заметили «Варяг». На палубу выскочило несколько хайтов, уставились в сторону землян. Опустили три ряда весел, корабль медленно направился вверх, наперехват. Носовая башенка при этом чуть развернулась – заранее наводят.
Олег хотел узнать, насколько четко знает вражеская команда возможности своего оружия. И это ему удалось – знали прекрасно. Никакой суеты с преждевременной пальбой – «гаубица» сверкнула на дистанции в километр.
Олег тут же заорал:
– Удур – правь вверх! Средний вперед!
«Варяг» послушно подставил корму – целиться теперь по нему потруднее будет. Снаряд зарылся в воду с недолетом метров пятьдесят. Достаточно держать такую дистанцию, оттащив крейсер к парочке удобных островов. Там в засаде ждет «Находка». Неожиданная атака имеет шанс на успех.
Увы, хайты, заметив маневр «Варяга», тоже развернулись и пошли назад, на свою позицию.
– Не клюнули, гады! Чтоб их… – Олег стукнул по плечу баллисты кулаком. – Блин, у нас столько умников, и никто не может придумать оружие, чтобы на километр било бы.
Клепа, сплюнув за борт, буркнул:
– Паук говорил, что может торпеду сделать, радиоуправляемую. Только пока сделает, река льдом покроется, и будем ее на санках торпедоносных таскать. Что дальше делать будем? Не пустят они нас к переправе.
– Вернемся к «Находке». Потом в сумерках попробуем пройти вверх по течению, возле левого берега. А после рассвета оттуда атакуем, если удастся.
– А если не удастся?
– Будем думать, как прикончить эти линкоры… мать их…

* * *

Отряд Кабана шел на север. После победоносной стычки с высадившимся десантом больше не рисковали – решили идти прямиком к Измаилу. Погода не располагала к затяжным военным действиям в полевых условиях – людям надо обогреться и обсушиться, иначе вымотаются вконец и толку от них в бою уже не будет.
Макс поскользнулся, с трудом сохранил равновесие, не шлепнувшись в раскисшую глину тропы. Кабан, падавший уже пару раз, угрюмо заметил:
– Еще час такого марша, и на четыре кости придется становиться.
– Ерунда… видел бы ты наш переход по тому вонючему болоту… Вот там была полная задница: грязи по колено в самых мелких местах, и пиявок батальоны…
– Заряды вымокают. Как ни прячь, вода везде добирается.
– Знаю. Кшарги тоже жалуются – тетивы у них жильные, отсыревают. А отсыревшая тетива – это уже половина лучника.
– Хайты как специально в дождь все пакости делают.
– Ничего, в Измаиле войск почти нет, казармы пустые. Нормально разместимся и у печек обсушимся. И на будущее надо будет жаровни с собой таскать – большие жаровни.
– Зачем?
– Затем, на ночлегах в палатки заносить. Раскаленный уголь влагу вытягивает хорошо, рядом с ними можно будет порох сушить.
– Да ну тебя! Еще взорваться не хватало.
Макс взмахом руки остановил отряд – навстречу бежал арк-разведчик.
– Что случилось?
– Монгу меня послал. Мы дошли до крепости на берегу реки. Но там хайты. Много хайтов.
– Что?! Они захватили крепость?!
– Еще нет. Но скоро захватят.
– Заразы… И как они нас опередили… Небось несколько кораблей прямиком сюда послали. Кабан, давай я сам сбегаю, гляну?
– Добро. Как раз хвост подтянется – растянулись мы сильно.
Макс поплелся вслед за арком. С каждым шагом идти становилось все легче – подъем заканчивался, вот-вот начнется спуск к реке. Лишь бы на другой стороне тропа была не глинистая, а то можно съехать вниз как на коньках.
Парочка арков спряталась за кустом, наблюдая за противником. Листвы уже почти не осталось – укрытие символическое, но все же лучше, чем на открытом месте стоять. Присев рядом с ними, охотник посмотрел вниз.
Измаил крепостью назвать можно было лишь с приличной натяжкой. Маленький квадратик несолидных бревенчатых стен – большому гарнизону внутри будет тесновато, да и сражаться на таких стенах не слишком удобно. Но зато башни очень даже внушительные – даже катапульты и баллисты наверху присутствуют. Да и стены непростые – двойные, с утрамбованной глиной между ними. Развалить такие с ходу не получится, а забраться наверх не так-то просто – высоковато.
Монах, собрав свои силы в единый кулак, немилосердно ослабил все гарнизоны, и этот не стал исключением. Очевидно, хайтов засекли заранее: часть жителей рыбацкой деревушки успели скрыться в крепости и теперь сражались на стенах. Сейчас горстке защитников приходилось туго – паре десятков солдат и жителей противостояло около пятисот хайтов. Часть врагов бродила по деревне, сжигая дома, но большинство занимались созидательным трудом – наскоро сооружали огромные лестницы. Будь у людей сил побольше, приступ бы, скорее всего, отбили, но атаку со всех сторон, да еще и под огнем сотен триллов…
– Хана им, – вслух подумал Макс. – Без нас точно хана…
Он уже было собрался топать назад, докладывать Кабану об обстановке и высказывать свои мысли по этому поводу, но что-то его остановило. Будто предчувствие. Задержался, посмотрел на восток, туда, где заканчивался длинный речной луг. Вроде бы в лесу что-то виднеется… и это «что-то» двигается… Эх, бинокль бы сюда!
На луг вынеслись первые всадники. Даже без бинокля Макс сразу понял, что это не армия Монаха. Восточники пожаловали… Конница муравьиным роем понеслась вдоль берега, на скаку воины опускали копья.
Прикинув численность отряда, Макс повеселел – около пары сотен кавалеристов. Причем десяток из них настоящие танки – лошади в кольчужных и латных попонах, сами всадники будто космонавты. Кого попало на востоке на боевого коня не посадят – это воины, опытные воины, и превосходство хайтов в численности не слишком против таких поможет.
Хайты тоже заметили появление новых действующих лиц и, бросив плотницкие работы, приготовились к отражению атаки. Чего у этих тварей не отнять, так это скорости действий – толпа в несколько мгновений выстроилась в плотный, длинный строй, ощетинилась копьями и алебардами.
Из задних рядов триллы принялись метать дротики. Конная лавина притормозила, казалось, атака сейчас захлебнется. Но нет – часть всадников завернула вбок, обходя противника, остальные дружно швырнули десятки копий, а кое-кто и из лука бил прямо из седла. Все метательные снаряды ударили в одно место, по центру построения. Несколько хайтов упало, в эту брешь тот час вломились три бронированных рыцаря, заработали как дровосеки, расширяя прорыв.
Через какую-то минуту отряд хайтов был расколот пополам, и легковооруженные всадники принялись резать разбегающихся триллов. Остальные продолжали рубить тяжелую пехоту. Раксы и амбалы не сдавались, старались сохранить строй, удерживая круговую оборону. Но даже Максу, впервые видевшему подобный бой, было ясно – через несколько минут все будет кончено. Немудреная тактика восточников работает прекрасно.
Но тут на поле боя появились новые действующие лица.
Арки, вместе с Максом болевшие за восточников, зашипели, дружно уставились влево. Глянув туда же, Макс выругался – на берегу реки показался отряд фраков. Большой отряд. Полсотни черных рыцарей с ходу оценили ситуацию и без колебаний понеслись к месту боя. К этому времени восточники уже разгромили одну часть окруженной пехоты и азартно гоняли разбегающихся хайтов, позабыв об осторожности.
Фраки налетели, будто взбесившиеся мясорубки. Макс не сдержался, охнул – черный рыцарь размашистым взмахом своей жуткой пики снес голову лошади и рассек тело всадника на уровне груди. Даже кольчуга не остановила страшный удар – голова с плечами взлетела вверх, руки посыпались вниз. Речная долина огласилась испуганными криками и воплями умирающих. Возможно, с пехотой хайтов восточники бороться умели прекрасно, но вот с конницей у них явные проблемы.
Всадники, нахлестывая лошадей, понеслись назад по лугу, спеша укрыться в лесу. За ними, не отставая, черными демонами-убийцами неслись фраки, а позади мчалась орава пехоты, надеясь отомстить за недавние неприятности.
Макс, оценив азарт, с которым хайты преследовали отступающих восточников, понял – это шанс спасти Измаил.
– Ждите здесь, – бросил он аркам и кинулся назад по тропе.
По пути не удержался на ногах – все же шлепнулся, извозил руки. Спешка до добра не доводит. Оттирая ладони о комок пожелтевшей листвы, подскочил к Кабану:
– Хайтов там с полтысячи, уже почти крепость взяли, но налетели восточники – пара сотен всадников.
– Во как! Они порвали хайтов?
– Нет, к тем невовремя подмога подошла – отряд фраков. Сейчас они бегают по лесу за восточниками, у крепости никого не осталось. Если не будем резину тянуть, то укроемся за стенами, и фиг нас они оттуда выкурят. Но надо шевелиться – вечно они по лесу бегать не будут.
Кабан раздумывал недолго:
– Все за мной! Шевелите костями! Надо быстро забраться за стены! Хайты на подходе!
Отряд двинулся за командиром, а тот не отставал от Макса. Люди в предвкушении тепла даже о хайтах не думали – лишь бы укрыться от этой вездесущей сырости. Страшно подумать, что это им придется терпеть около месяца.
Уже спускались вниз, когда Кабан буркнул в спину:
– Дурак ты, Макс.
– Согласен. Но до тебя мне далековато.
– Нет. Ты должен командовать отрядом. А не я. Сам видишь, я вроде испорченного телефона работаю. Что ты придумаешь, то и делаю.
– Ну не скажи, я ведь был несогласен ваксов оставлять в лесном лагере, а ты оставил.
– Так это мелочь. Надо с Добрыней по радио говорить – пусть меняет меня на тебя. Ты в себя давно уж пришел, прежним стал. Хватит ерундой страдать – командовать тебе надо.
Макс, перешагнув через труп изрубленного ракса, буркнул:
– Ты бы еще в горящем танке завел такой разговор.
– Ну ладно, вечером договорим, ты прав.
Ворота Измаила язык не поворачивался воротами называть – большая калитка. Встав возле них, Кабан задрал голову, посмотрел на перепуганных защитников и поинтересовался:
– Мне постучать или так откроете?
– Так это… того… Так мы ворота изнутри заложили. Не открыть их теперь никак – там целая баррикада.
– Да… вас в… и!.. И маму вашу тоже! – от души высказался Кабан. – А нам срочно надо к вам попасть, пока эти уроды не вернулись!
Сверху уже другой, нетрясущийся голос посоветовал:
– Вон хайты успели несколько лестниц закончить. Тащите их сюда, по ним и заберетесь.
Макс чуть тоже не выругался – и как это он не догадался сам.
Южане подхватили несколько лестниц. Тяжелые жердевые громадины, скрепленные кожаными ремнями, даже тащить было нелегко, не то что ставить. Но жить захочешь, и не то сделаешь – дружными усилиями парочку приставили к стене.
Забравшись наверх, Кабан первым делом поинтересовался:
– Кто здесь главный?
Усатый мужик в кирасе и стальном шлеме коротко представился:
– Я Гена, здесь сейчас за главного.
– А я просто Кабан, как зовут, уже и сам плохо помню. Вот что, Гена, спихните эти лестницы на землю и бегом разместите моих ребят. Мы все до плесени в волосах вымокли.
– Хайты сейчас вернутся. Опять полезут.
– Вот как полезут, мы зарядим мушкеты. А до того момента будем сидеть у печек. И это… ты бы горячего супчика организовал или хотя бы кипятку побольше.

Глава 20

Осенние ночи и без того темны, а низкие тучи, моросящие непрерывным дождем, и вовсе непроглядными их делают. На чернильно-черной воде корабль в двух шагах не углядеть, вот и вешают на корму и нос фонари, чтобы суда в потемках не сталкивались.
«Варяг» шел без единого огня. Хотя даже не шел – его просто тащило ленивое течение огромной реки. Где-то рядом таким же черным призраком спускалась «Находка». Все весла, даже рулевые, подняты, моторы заглушены – ничто не возмущает водную гладь. Если хайты, подобно клотам, чуют корабли по таким возмущениям, то сейчас им чуять нечего.
Аня, выбравшись из трюма, подошла к мужу, посмотрев в сторону берега, шепнула:
– Лагерь хайтов рядом. Нас мимо него как раз пронесет.
– Это не лагерь вроде бы. Просто кострами место высадки отмечают.
– Я думала, что они в темноте видят хорошо.
– Это да… получше нас… но все же полная темнота им не по душе. Ты чего из трюма вылезла? Марш назад, пока не промокла!
– У меня накидка сухая, дождь почти прекратился, еле моросит. А в трюме сыро у нас, вода сквозь доски палубы накапала во многих местах.
– И почему ты вечно со мной споришь! Сейчас пройдем мимо их лагеря и печку раскочегарим углем. Люки прикроем, потеплее станет. Даже не вздумай простудиться!
– Ага. У нас, кстати, пара ребят уже простудилась здорово. Кашляют сильно.
– И тебя это ждет, если не будешь слушаться. Женщина, твое место в трюме и на кухне.
Аня, вглядываясь в ночь, неуверенно вытянула руку:
– Смотри, огоньки на реке какие-то. Похоже, корабль к берегу идет или нам наперерез.
Нахмурившись, Олег пригляделся в ту сторону, кивнул:
– Глазастая ты у меня… Да, это очередная галера десант везет.
Пройдя к корме, Олег поднял парусину, прикрывавшую баллисту, под ней на камышовом мате дремал клот.
– Удур, вставай. Ты видишь корабль впереди нас?
– Да, Олег. Это хайты. Они веслами гребут.
– Других кораблей не видишь рядом?
– Вижу. Сзади нас большой корабль. Очень большой. Плохой корабль.
– Крейсер хайтов… Они что, на веслах идут?!
– Нет, весла они не опускали.
– А как же ты его чуешь?
– Я не знаю, Олег. Но они иногда жужжат.
– Как жужжат?
– Пчела, что мед прячет в деревьях, так жужжит. И они так жужжат. Иногда. И я это вижу. Маленькие корабли не жужжат. Большие жужжат. Но не всегда жужжат.
– Ясно… ничего не ясно. Готовься, сейчас попробуем сжечь эту галеру. Раз мы мимо крейсеров уже прошли, то помочь ей они не успеют.
Подняв крышку люка, Олег склонился в трюм, громко заявил:
– Боевая тревога. Все по местам. Зарядить установки и баллисты зажигательными. И старайтесь поменьше шуметь.
Вернувшись к жене, чмокнул в щеку, подтолкнул к люку:
– Милая, бегом в трюм спускайся.
– Ты же не собирался воевать! – чуть не плача пожаловалась жена.
– Ну да, не собирался. Но и упускать такую добычу не могу. Не бойся, они нам не страшны.
– Конечно! Я помню про те большие корабли!
– Крейсера наверху остались, не успеют сюда дойти. Хватит спорить: марш вниз!
Народ потянулся на палубу. Сонные бойцы расчехляли установки и баллисты, аккуратно, стараясь не намочить, доставали из бочонков мешочки с порохом.
Галера хайтов тем временем пересекла курс «Варяга», до берега ей оставалось пройти около километра.
Олег достал рацию, нажал вызов, следом поинтересовался:
– Паук, не спишь еще?
– Вроде бы нет.
– А чем занимаешься?
– Волосы в носу алебардой подстригаю. Тебе что, скучно стало и потрепаться решил?
– Вроде того. Сейчас мы пощиплем их галеру. Вы не лезьте, а то запросто столкнемся в этой темени. Но как увидите, что началась заварушка, заводи двигатель и удирай вниз на моторе. Напротив Трясины потом укрывайся среди островов, встретимся утром, там, где длинная коса от плавней идет с одиноким сухим деревом, вот напротив нее и жди нас.
– Понял. Удачи.
К Олегу подошел Клепа, мрачно доложил:
– Все зарядили, но темень такая густая, хоть на хлеб намазывай. По этим фонарикам трудновато будет попасть.
Олег, усмехнувшись, хлопнул товарища по плечу:
– Сейчас я это исправлю.
Прикинув дистанцию до противника, понял – пора. Громко, уже не пряча голос, крикнул:
– Заводи мотор! Полный вперед!
Клепа, отходя к корме, на ходу уже бросил:
– После боя поговорить надо. Идея у меня появилась, как эти линкоры потопить.
– Хорошо. Потом обсудим.
Спустился в носовой люк, среди бочонков и ящиков с припасами нашел нужную коробку, достал из нее пару трубок, вернулся наверх. Перебрался на нос, здесь была устроена специальная подставочка для запуска сигнальных и осветительных ракет. Закрепил пусковую трубку, направив ее под высоким углом к противнику, обернулся к артиллеристам:
– Фитиль подайте.
Поднес огонек к селитрованной веревочке, отскочил подальше. Доверять изделиям Лома безоглядно не стоило – запросто может рвануть.
Не рвануло.
Хлопнуло звонко, ракета, ослепив выхлопом, ушла в небеса, там, выбросив кучу искр, распустила парашют, при этом ярко вспыхнула пламенем электрической дуги, залив реку мертвенно-белым светом. На самом краешке светового круга Олег увидел пузатую галеру хайтов – такие ему на реке еще не попадались. Эх… недолет небольшой…
Но поправить недолго: вторую трубку Олег направил уже покруче, исправив первую ошибку. Результатом остался доволен и радостно прокричал:
– Теперь не вздумайте промазать – светло как днем!
Хайты, бестолково носясь по палубе, таращились вверх и по сторонам, пытаясь понять – где же враг? Но разглядеть «Варяг», конечно, не могли – это все равно что, сидя под ярким фонарем, пытаться увидеть что-то в окружающей световой круг тьме.
Хлопнула баллиста, следом бабахнули носовые установки. «Варяг» развернулся, ошпарил галеру кормовым залпом, не останавливаясь, совершил полный круг, вновь разрядил носовые орудия.
Широкий корпус галеры был как будто создан для того, чтобы по нему били зажигательными снарядами. После третьего залпа почти вся палуба запылала костром, и дождь огню не мешал. Уцелевшие хайты, сгрудившись на носу, отчаянно черпали воду, стараясь залить пламя, но это был бесполезный труд – такой пожар не остановить.
– Все! Уходим! – скомандовал Олег. – Удур! Правь вниз!
Клот, уже заворачивая на новый круг, прервал маневр, сменил курс. «Варяг» пронесся метрах в семидесяти от гибнущей галеры. К тому времени ракеты уже опустились в воду, но света от пожара вполне хватало, чтобы различать малейшие детали. На глазах землян хайты прекратили тягать воду ведрами, попрыгали с палубы – жар был такой, что у некоторых уже волосы вспыхивали. На корме, выпустив мириады искр, с грохотом откинулась в реку крышка огромного люка. Из пламени вынесся горящий фрак, рухнул в темные воды Фреоны. Плавать эти бронированные твари не умели – сразу ушел ко дну камнем. Та же участь постигла еще несколько всадников.
– Так это транспорт для перевозки кавалерии! – наконец-то понял Олег. – Там небось фраков десятка три минимум было. Удачно мы их.
Удур, орудуя веслом, мрачно доложил:
– Весла. Много весел. Вверху. И жужжит много.
– Не догонят. Пусть теперь жужжат.

* * *

Макс расположился в башне, на втором этаже. На первом, конечно, потеплее, там печка массивная и окон нет, но и тут неплохо – главное, место занять удачно. Это охотнику удалось – он расположился в узком закутке между печкой и стеной. Здесь вообще-то дрова лежали, но и для человека места хватало – Макс не толстяк. Сколько тут не топи, все равно холодновато будет: тепло уходит в открытые бойницы. Зато если сидеть внизу, то запросто застудишь грудь, при каждой тревоге бегая из этой парилки в холодную сырость.
Гена, командир гарнизона, очевидно, тоже не был теплолюбивым дураком – думал так же и никуда отсюда уходить не собирался. Здесь же расположился и Кабан, так что башня стала своего рода штабом. Хотя никакой штабной работой и не пахло – командование наравне с рядовыми бойцами временами таращилось в ночь, после чего вяло обсуждало сложившееся положение. Хватало и пустого трепа.
Хайты попыток штурма не предпринимали. Очевидно, пополнение гарнизона не прошло мимо их внимания, брать крепость нахрапом теперь не хотели – рискованно. Вдали, на краю речного луга, пылали костры их лагеря, там же стучали топоры – враг что-то готовил. Кроме того, время от времени из темноты прилетали дротики – триллы старались подловить зазевавшихся часовых.
Повернувшись к печке спиной, Макс одновременно глянул в сторону лестницы – там кто-то поднимался, шагая почти бесшумно. Увидев вошедшего, он нелепо заулыбался. Девушка была не сказать чтобы красавица, но тип редкий – при виде таких как-то тепло на душе становится. А уж не улыбнуться невозможно – одни веснушки чего стоят.
Гена, тоже улыбаясь, заявил:
– Доставайте миски – ужин пришел.
Макс, бестолково суетясь, достал из мешка свою посудину, замер с миской в руках, не зная куда ее поставить. Девушка, налив Гене, Кабану и лучнику возле амбразуры, подошла к охотнику, зачерпнула из ведра порцию разваренной капусты с горохом, высыпала, потом долила до краев жижи. Украдкой глянула на землянина, не сдержалась, улыбнулась. Тот, сразу позабыв про миску, опасно ее наклонил, по штанам потекло. Тут уж девчонка вообще прыснула и поспешно зашагала наверх, к дозорному, зябнувшему под навесом у баллисты.
Кабан проявил обидную наблюдательность:
– Макс, вынь капусту из трусов. Это же надо, так на бабу засмотрелся, что не заметил, как яйца похлебкой ошпарил.
Гена, прекратив на миг чавкать, хохотнул и вновь заработал ложкой. Макс, аккуратно хлебнув юшки, поинтересовался:
– А кто это такая? Вид у нее какой-то… странный.
Командир гарнизона ответил охотно:
– Так она не наша. Восточников девка. Вот потому на наших и не похожа.
– Восточников?
– Ну да. У вас же таких тоже полно в лесу, местных.
– У нас их кшаргами называют. Я думал, у вас кшаргов нет.
– Так и есть – нету. Не любят они под Хайтаной жить. А этих семья приперлась в конце весны. Народу чуть ли не десяток. Нелады у них какие-то там, у себя, вот и перебежали сюда. Монах сам с ними поговорил, через паренька, что от вас прибежал по зиме, язык знал маленько. Разрешил им рядом с Измаилом поселиться. Те поставили избу выше по реке. И я тебе скажу, работают как волы. Им дай волю, так через год там бы дворец стоял. Все умеют – рыбу ловят и так коптят, что с руками сожрать охота, охотники хорошие, лошадей лечить могут, травы разные знают, лечат все, кроме СПИДа. В общем, полезные люди.
– А что она в крепости делает?
Гена, хохотнув, хлопнул себя по колену:
– Да ты, парень, никак влюбился до отказа мозга? По сторонам глянь – хайты вокруг. Небось спалили уже их двор, но схватить хозяев не успели – все вроде успели в крепость перебраться.
Вверху хлопнул люк, зашелестели легкие шаги. Девушка, проскользнув вниз, успела оглянуться, бросить на Макса заинтересованный взгляд, еще раз прыснуть.
Кабан в беседе участия не принимал – ему повезло выловить в похлебке кость, и командир был всецело занят ее обсасыванием и разборкой. Но тут не удержался, констатировал:
– Похоже, это у вас взаимно.
– Точно! – согласился Гена. – Дело к свадьбе.
– Так она что, не замужем? – плохо скрывая заинтересованность, уточнил Макс.
– Да за кого ей замуж? Живут как отшельники, сестры да братья. Лишь батя их да мать сюда наведывались. Не за медведя же при такой жизни выходить?
Лучник, дохлебав свою порцию, встал, поставил на печку котелок с водой – на чай. Подойдя к амбразуре, коротко выглянул наружу, тут же спрятался, заметил:
– Темень еще гуще стала. Аж жутко глядеть.
– Знакомое дело, – кивнул Кабан. – В прошлом году, когда наш поселок на острове они осаждали, так же было. Хиты умеют тьму нагонять.
– Знаю, – буркнул Гена, – сталкивались тоже. Думаете, полезут?
Макс кивнул:
– Я бы на их месте полез. Их там, наверное, штук пятьсот, а у нас сотня народа боеспособного. Вон как топорами стучат, думаю, это они не зубочистки вырезают. Как бы таран не подкатили – стены здесь не очень.
– По боевому расписанию у нас в Измаиле должно быть восемь картечниц, а по факту две – Монах в свое войско все снял.
– Видал я ваши картечницы. – Кабан пренебрежительно отмахнулся. – Из таких мух стрелять. Ствол полностью убогий: полосы железные обручами скрепили в трубу. Стрелять же страшно. Дальше метров тридцати вообще толку не будет.
– Так нам тут больше и не надо. Смотри сам, башни наши особняком от стен стоят – вынесены далеко. Как отдельные бастионы. Картечницы ставятся в башню по две штуки, каждая нацелена вдоль стены. Ну не совсем вдоль – угол есть, чтобы по амбразурам противолежащей башни не жахнуть. А теперь прикинь – началась атака. Лестницы тащат, дротики кидают – весело, в общем. Подбегают к стене, и тут вдоль этой стены в обе стороны несколько кило свинцовой картечи проносится. Стоны, крики, толпы инвалидов. Пока новые набегут, уже перезарядить успеем, и еще залп. Шестнадцать дураков так тысячу хайтов сдержит.
– Это на бумаге все гладко. В деле вы это испытывали?
– Пока нет. У нас всего третий месяц как огнестрельное оружие делать начали. Да и пороху маловато.
В амбразуру влетел дротик, со стуком впился в стену.
– Во гад! Под самой стеной, видать, лазят. Пойду ребятам скажу не высовывать нос. А вы бы шли вниз, в тепле подремали бы.
В амбразуру влетел новый дротик, а с улицы донеслись тревожные крики.
– Похоже, началось! – выкрикнул Гена и, скатившись вниз, проорал: – Подъем, ребята! Все по местам!
Кабан, высунувшись из бойницы во внутренний дворик, зычно скомандовал:
– Эй! На стенах! Пускайте ракеты!
Макс поспешно натянул тетиву. Лук в тепле подсох, стрелы тоже обсушены, воевать в таких условиях чуть ли не удовольствие. Одно напрягает – из башни тут не разглядеть, что и где творится. Кабан, набросив накидку, скомандовал:
– Ты сиди здесь, нашим подскажи вдоль стен бить – Гена дело говорил.
Снизу набежали стрелки, противно завоняло дымом от фитилей, парочка энтузиастов потащила картечницу к амбразуре.
– Стоять! – крикнул Макс. – Там, внизу, похоже, триллы бегают – уже пару дротиков подарили. Подождите, пока ракеты повесят.
В бойницах резко посветлело – будто послушавшись Макса, защитники выпустили первые ракеты. Охотник, надеясь, что это зрелище отвлечет триллов, выглянул из амбразуры. Так и есть – парочка долговязых метателей стояла под стеной, глядя в сторону опускающегося парашютика с ракетой. Первый упал с пробитой насквозь грудью, второй оказался шустрым – успел юркнуть под башню, в мертвую зону, здесь Максу его не достать. Но это врага не спасло – со стены захлопали луки кшаргов.
Высунувшись подальше, Макс на краю светового пятна увидел атакующую колонну – орава раксов тащила две лестницы.
– Ребята, готовьтесь! Идут! Подпустите их только поближе!
На соседней башне у кого-то не выдержали нервы – хлопнул первый выстрел. Дурной пример заразителен – не дожидаясь приближения целей, загремели остальные мишени. Стрелки, разрядив оружие, отскочили от бойниц, поспешно занялись перезарядкой. Макс, высунувшись, не увидел ничего – ракета уже догорела. Но и шума у стены тоже не было – лестницы явно не дотащили. С другой стороны крепости стрельба тоже затихла. Полная тишина, как будто и не было попытки приступа.
– Ну что там? – дрожащим голосом поинтересовался кто-то из бойцов.
– Ничего там… Это они так, пощупали нас легонько…
– Думаешь, потом серьезно попрут?
– Скоро сами все увидим… деваться-то нам отсюда некуда… Сидите пока здесь, я по крепости пройдусь, проверю, не задело ли кого.

* * *

Мура прозвали Пожирателем Голов вовсе не за его пристрастие к подобному «деликатесу». Весь его род был Пожирателями, но далеко не все заслуживали чести довольствоваться в имени верхней частью тела. Голова – это не такая уж и вкусная вещь, Муру гораздо больше нравились печень и ребрышки. Но соплеменники Мура знали совершенно точно: голова – вместилище мудрости. Пожиратель – это воин, но если воин к тому же еще и не полный дурак, то это очень хороший воин.
Мур был хорошим воином. У него была хорошая голова. Умная. И свой ум он не раз приумножал, пожирая мозги умных врагов. Хотя не столь уж и умны, раз дали себя съесть. Но какая разница? Даже в глупце есть крупица мудрости, и сотня голов глупцов спокойно заменит башку одного умника. Главное не жрать все подряд и сразу – надо притащить шамана и уж после улаживания вопроса с духами спокойно жрать добычу.
Помимо каннибальского способа повышения личного интеллекта Мур не брезговал и немистическими технологиями. К примеру, охотно учился. Возможно, съесть голову мудрого учителя – и более простой вариант, но в этом сложном мире простой путь не всегда правильный.
Олег, вне всяких сомнений, был мудрым учителем. Он знал очень много, и все его знания были интересны и полезны. От других землян их получать было сложно – они не знали языка ваксов или учили бесполезному или даже вредному. Лутибу Пожирателя Рук шаман землян Лом околдовал волшебным дымом степных трав так, что могучий воин несколько дней трясся от страха при малейшем шорохе и при этом периодически гадил под себя. Это было очень плохое знание, и Лутиба предпочел его забыть. Паук пытался научить воинов Мура называть друг друга орками; Нарука Пожирателя Ягодиц, старого опытного воина с обожженной мордой, предлагал называть Красавчег. Клепа учил к землянам обращаться: «Привет, …» Бурную реакцию новых союзников на подобное приветствие пояснил Олег, рассказав, что второе слово не очень хорошее и обозначает предмет, который мужчины прячут в штанах или под набедренной повязкой. Мало того, это слово с помощью волшебства письменного знания Клепа успел нанести на щиты многих воинов, что не всем, конечно, понравилось – мог бы заколдовать щиты чем-то более серьезным. Это было бесполезное знание.
Олег научил Мура не подносить порох к огню, объяснив, что нарушители этого правила могут стать «красавчегами» похуже Нарука. Олег показал Муру, как трудно потушить шипящий огонек на фитиле. Объяснил, как с помощью заточенных палочек можно сделать неудобную тропу более удобной. Олег очень хорошо показал, что не надо сильно размахивать секирой – иногда достаточно легкого взмаха или укола. После тех уроков у Мура и его воинов не раз выступали слезы обиды на прыткого землянина. Еще Олег рассказывал, что, если в темноте посмотреть на огонь, потом трудно будет увидеть что-то, и этим можно пользоваться в бою. И еще Олег объяснил, что если перед распитием медовой браги хорошенько пожрать, то все вокруг перепьются до позорной немощи, а ты при этом будешь оставаться на ногах и даже продолжать пить.
Все знания Олега были очень полезные.
Ваксы долго сидели в лесу, на той поляне, где их оставил Кабан. Уходя, Кабан приказал эту поляну не покидать, вот и пришлось сидеть там так долго – Мур дал слово друзьям, что будет делать то, что говорит в этом походе Кабан.
Но Мур не зря прозван Пожирателем Голов. Мур хитрый. Зачем сидеть в лесу, если окрестности полны добычи? Масса добра только и ждет, когда же его украдут. Так почему бы и не украсть?
Мур оставил на полянке Нарука. Староват воин, но во многом молодым фору даст – уж больно хорошо лечит болячки на ступнях и боевые раны. Во время походов знание бесценное. Раз на поляне остался воин – поляну, значит, не покинули. Просто две сотни воинов ненадолго отошли. Как ушли, так и придут, – поляну точно никто не украдет.
Лучшие нюхачи быстро нашли тропу, по которой ходила добыча. С хайтами ваксы на Платиновом уже воевали и прекрасно знали, что у них есть чем поживиться. Если хайты прошли здесь один раз, то никто не мешает сделать им это еще. Остается лишь выбрать место, где с максимальными удобствами можно украсть у врагов их имущество и жизни.
Нюхачи начали носиться вдоль тропы, то и дело возвращаясь и рассказывая о том, что нашли. Одному удалось обнаружить свежие следы людей. Небольшая группа прошла недавно на север. Увы – в этом походе охотиться на людей было нельзя, пришлось отказаться от соблазна. Другому повезло побольше – он нашел удобное место для засады. И что вдвойне ценно – там можно укрыться от этого всепроникающего дождя. Как ни смазывай шерсть жиром, все равно сырость находит лазейку.
Две сотни ваксов расположились на крутом склоне лощины, укрывшись под выступающими плитами окварцованного песчаника. Не пещеры, конечно, но от дождя укроют. Внизу, вдоль тропы, щедро натыкали длинных колючек от акации, оставив лишь несколько проходов на приметных местах – чтобы свои ноги не покалечить. Парочка самых смышленых воинов расположилась ниже всех. Им вручили огнива, фитили и бочонки с порохом. Пороха на поляне Кабан оставил много, Мур надеялся, что командир не расстроится из-за того, что пропала такая малость.
Закончив приготовления, ваксы принялись ждать.
Ждать они умели. Кто-то терпеливо очищал ноздри от соплей, другие выискивали блох, третьи просто дремали, и холодные камни им не мешали. Без воды и еды ваксы могли так просидеть долго. Очень долго. И прийти в боевую готовность за считаные секунды. Но долго сидеть не пришлось – добыча появилась на исходе ночи.
Лазутчики, выдвинувшиеся в обе стороны вдоль тропы, заранее принесли весть о подходе хайтов. Мур скатился вниз, к воинам с порохом, рыкнул, пинками растолкал обоих, молча указал вниз. Понятливые «пиротехники» поспешно заработали огнивами, противно задымили фитили.
Мур лично раскрыл бочонок с порохом, ринулся на тропу, оставляя за собой толстую дорожку. Он знал, что порох мочить не следует, но также видел, что каменистая почва в этом месте не держит влагу и почти сухая, а дождя практически нет, лишь пыль водяная в воздухе стоит.
Не успеет порох намокнуть.
Бросив бочонок на тропе, он вернулся за следующим, поставил его неподалеку. Сурово зыркнул на воинов с фитилями и потрусил наверх – негоже вождю находиться в таком опасном месте. Мур видел, как горит порох, но никогда не видел, как горит много пороха. Как бы не подгорели те, кто будет рядом с бочонками.
Спрятавшись среди камней, Мур уткнулся в колени, прикрыл уши ладонями. Кто знает, может, порох и через уши ослепит, раз его так много?
Внизу, на тропе, послышался шум – подошел враг. Мур не мог видеть, сколько там врагов, но, судя по шуму, немало. После боя на Платиновом вождь боялся хайтов уже не так сильно, как прежде, но уважение к ним сохранил. Как сгорит порох, надо оценить силы врага, и если их слишком много, успеть убежать. Главное, чтобы его тупые воины не забыли держать глаза крепко закрытыми до сигнала.
Внизу зашипело, кто-то некрасиво, визгливо вскрикнул, затем грохнуло так, что Мур понял – уши закрыл не зря. Следом грохнуло еще раз. Выскочив из укрытия, троглодит во всю мощь легких испустил длинный рык, после чего раскрыл глаза и ринулся вниз.
Хайтов было много. Но и воинов у Мура немало – он решил, что убегать не стоит. Пока что не стоит – кто знает, чем все закончится. Да и надо ловить момент – ослепшие и оглохшие враги сейчас слабы, но уже через несколько мгновений вернут зрение и слух. И тогда они станут очень злыми.
Секира скользнула вперед, острым трехгранным наконечником пробила триллу лицевую кость. Отбросив тело, Мур не удержался, взмахнул от души, с размахом, отрубив раксу руку и глубоко разрубив грудь. Третьему врагу рассек голову.
Хороший бой – будет что рассказывать молодежи, когда постареет.
Вокруг работали секиры его воинов – в первые секунды схватки ваксы здорово проредили колону хайтов. Но тут первая растерянность миновала, металл зазвенел о металл. Триллы, составлявшие большинство этого отряда, шустро кинулись в разные стороны, чтобы обстрелять тропу с безопасного расстояния. Зря они это задумали – босые ноги этих ходячих жердей как будто созданы для знакомства с колючками, а учитывая их неспособность терпеть боль… Десятки метателей дротиков сразу выбыли из строя – катаясь по земле, они с воем хватались за поврежденные ступни.
Но раксы и не думали отступать – отбивались яростно, хотя и глупо. Сами должны были видеть, что троглодитов гораздо больше, и троглодиты эти неплохо экипированы. Спасибо новым союзникам – стальные нагрудники все же покрепче тростниковых доспехов, не говоря уже о собственной коже. Каждого ракса атаковало пять-шесть ваксов. Вся сила и боевое искусство хайтов при таком раскладе не помогут – ваксы без затей подрубали противнику коленки, после чего спокойно добивали.
Разгром вражеского отряда уже приближался к завершению, когда появилось новое действующее лицо. Мур, услышав вопли умирающих воинов, развернулся, невольно шагнул назад: ему на миг почудилось, что явилось воплощение кошмаров троглодитов – латник на тяжелом коне. Но уже через секунду понял – это всего лишь хайт, восседающий верхом на звере, совсем непохожем на лошадь. Странноватый, конечно, хайт, но всего один, а это не страшно – у Мура много воинов.
Взревев, вождь кинулся в сторону врага.
Уже на второй секунде атаки Мур понял – он сильно ошибся в оценке опасности противника. Да, всадник один, но он стоит целой сотни. Пожалуй, даже южные рыцари не смогут с ним сравниться, как бы невероятно это ни казалось. Короткая пика с изогнутым, широким лезвием творила страшные вещи. Воины Мура падали один за другим, не успевая подойти на удар секирой, они теряли головы и руки. Очень плохо, что копья оставили на поляне – здесь бы они не помешали.
Мур понял – пришло время отложить оружие в сторону. Без магии этого демона не победить.
Бросив секиру под ноги, троглодит сорвал с шеи крохотный кожаный мешочек, быстро размотал кожаную тесьму. Сид был маленький, мутный от векового использования. Никто уже не помнил, откуда он попал к алтанакам рода. Но весной, после страшной битвы с рыцарями Юга, он стал собственностью Мура. Мур, конечно, не алтанак – знает мало, а умеет еще меньше, но это лучше, чем ничего. Не осталось в его роду сильных алтанаков.
Сжав разгорающийся сид в ладони, Мур резко вскинул руку вверх. Выше… еще выше… вытянувшись за ней всем телом. Чем ближе амулет к духам неба, тем больше силы будет в ударе. Не в силах терпеть боль и судороги в сведенном кулаке, резко выдохнул, на миг разомкнув ладонь.
Огненный шар, сорвавшись с руки вождя, угодил черному рыцарю прямо в забрало. Вспышка его не убила, но ослепила здорово. А слепой враг это не враг. Молодой воин, подскочив к всаднику с левого бока, ловко подрубил «коню» переднюю ногу, а через секунду то же самое успел проделать с задней, прежде чем туша завалилась. Налетели другие воины, начали остервенело рубить упавшего врага.
Все – битва окончена.
Сид не потерялся – остался висеть звездой в ладони вождя. Дождавшись, когда свет померкнет, Мур пощупал камень, убедился, что тот вроде бы еще не думает рассыпаться. Пряча его назад в мешочек, прогудел:
– Соберите все их вещи и еду. Мы все унесем с собой.
Ваксы весьма охотно бросились выполнять приказ предводителя – подобные приказы им очень нравились. Чуть подумав. Мур добавил:
– Этого дохлого, который на шипящей лошади ездил, тоже брать будем с собой. Всего его не заберем, тяжело будет. Отрубите ноги, руки и голову. И сердце, и печень вытащите.
Грех пропадать такому добру. Воин был очень сильный, и кто знает, может, его мясо передаст часть этой силы народу Мура. Вряд ли друзья ваксов будут возражать против такого – ведь хайты не люди и никакое это не людоедство.

Глава 21

Монах ткнул кинжалом в карту:
– Мы сейчас здесь, в этой деревне. До Измаила от нас чуть больше десяти километров. Я вижу лишь два варианта: первый – даем людям отдых до обеда, потом марш-бросок и бой; второй – остаемся здесь до ночи. Бойцы нормально отдыхают, потом с рассветом выдвигаемся к крепости, начинаем бой. Плюсы первого варианта: если хайты еще не успели стянуть туда большие силы, мы разгромим их по частям, не ввязываясь в масштабное сражение. Второй вариант чуть надежнее: до утра можно выслать разведчиков и разузнать все поподробнее.
– Может, ребята Кабана на связь все же выйдут и сами доложат, что там, – отозвался Дубин.
– Нет. Надеяться на это мы не можем. Они с ночи на связь не выходили. Будем считать, что радиосвязи с ними у нас больше не будет. Наверняка проблемы с рацией.
– Может, и не с рацией, – осторожно предположил Кругов. – Может, в Измаиле уже хайты.
Монах покачал головой:
– Сомневаюсь. Хайты все, что захватывают, первым делом сжигают. Наша конная разведка дыма в той стороне не видела. Крепость если бы горела, дымила бы хорошо. Предлагаю первый вариант – разбить такой крупный отряд заманчиво. Если дать им время до утра, он станет еще крупнее… а это лишние проблемы.
– Если хайтов все же окажется очень много? – поинтересовался осторожный Кругов.
– Нас тоже немало. Вместе с вашими почти у сотни есть огнестрельное оружие. Плюс несколько картечниц и пушек. Если бой пойдет не так, как мы рассчитывали, отойдем назад, к броду, прикрываясь заслонами стрелков. Сомневаюсь, что они нас смогут разгромить. Самое страшное – фраки. Вот они для нас проблема. Но если сумеем отойти без паники и нормально переправимся, это их здорово задержит – твари ненавидят воду.
– Народ всю ночь шагал, – буркнул Дубин. – Все вымокли до нитки, кое-кто и порох подмочить ухитрился. Еще один переход нас и без боя доконает.
– Понимаю, – кивнул Монах. – Выступим через четыре часа. Деревня маленькая, всех нормально не разместить, так что все равно с комфортом не отдохнуть. Пусть хоть немного отогреются у костров. Потом главное до темноты успеть с хайтами закончить. Если все будет хорошо, то ночевку устроим в Измаиле – там и отоспимся. Теперь вопрос к Кругову: что там с кораблями? Что Олег говорил на связи?
Встрепенувшись, мэр поспешно ответил:
– Они перебрались пониже. Сумели при этом сжечь галеру, перевозившую фраков.
– Я ожидал от него больших успехов… После таких побед всего одна галера?
– Ему мешают крейсера. Как с ними справиться, он не знает. Но вроде что-то придумали и теперь ждут лодку из поселка. Им какое-то новое оружие подвезти для этого должны.
– Будем надеяться… Я ожидал, что от флота много толку будет. А сейчас, получается, они ничем не могут помешать переправе.
– Вступать в бой с крейсерами наши корабли не могут. «Арго» выведен из строя надолго, и это после короткого боя. Наши даже ответить им не смогли.
– Будем ждать «новое оружие».

* * *

Макс сидел напротив амбразуры, вместо стула используя широкую чурку. Без дела охотник сидеть не любил – вот и сейчас полировал меч. Клинок лишь на вид дело простое и вечное – заботы требует неустанной. А такая погода для него и вовсе швах – ржавчина за любую микроскопическую царапинку норовит уцепиться. Вот и приходится заботиться о полировке – и не спит воин, и оружие целее будет.
Время от времени Макс прерывал работу, подходил к амбразуре, изучал окрестности. Увиденное его ни разу не обрадовало – погода и не думала улучшаться. Дождливый мрак, а на земле или грязь, или лужи – третьего не дано. Но погода волновала охотника меньше всего – главной проблемой были хайты.
За ночь ситуация с ними не улучшилась: наоборот – ухудшилась. Их стало больше, гораздо больше. Хотелось бы верить, что это их главные силы. Если это всего лишь один из подобных отрядов, то шансов у землян нет даже теоретически. Макс часа два бегал от башни к башне, пытаясь прикинуть их численность. При разных подсчетах у него вечно выходили разные цифры, но в одном он был уверен совершенно точно – хайтов здесь не меньше полутора тысяч и вряд ли больше двух с половиной.
Неприятные цифры.
Кабан, убедившись поутру, что враг на приступ не спешит, завалился у стены на соломенный мат, и уже давно сотрясал башню громовым храпом. Неплохо бы последовать его примеру, но не хотелось. Макс самому себе не хотел признаваться, что с нетерпением ждет завтрак.
При этом он не был голодным.
Хлопнула дверь, по лестнице застучали шаги. Не похоже на поступь мужчины, но и на прежние, невесомые, шаги тоже не похоже. Завтрак принесла девочка – совсем ребенок. Но, узнавая знакомые черты, Макс понял, что это наверняка сестра той самой восточницы.
Подставляя свою миску, он вкрадчиво поинтересовался:
– А куда пропала твоя сестра? Та, которая обычно еду носит сюда?
Девочка изучающее взглянула на охотника и, сочтя его за человека, заслуживающего хоть минимум доверия, сообщила:
– Отец сказал мне нести еду сюда. Вас много стало, в одиночку всех не накормить. Остынет котел, пока одна будет носить.
– Ты передай своей красивой сестре привет от меня. Скажи, что из ее рук простая похлебка кажется королевской пищей.
Девочка заулыбалась, кивнула, потопала наверх. Кабан, проснувшись, потянулся к своей миске, сонно спросил:
– Что там с рацией?
– То же самое – не работает.
– Скверно… И починить некому…
– В поселке, надеюсь, починят. У нас здесь даже паяльника нет. Что-то ты спишь как мертвый, да и храпишь нездорово.
Кабан, вздохнув, согласился:
– Есть такое. Похоже, простыл я немного. Морозит маленько.
– Шел бы ты тогда вниз – в тепле отлежись.
– На том свете отлежимся. Стоит в тепле завалиться, и расклеюсь сразу – дня два-три толку от меня не будет.
Позавтракали молча. Затем Кабан, несмотря на уговоры товарища, отправился на обход крепости. Да и с Геной ему зачем-то вдруг пообщаться захотелось, а тот где-то бродил. Макс, еще раз посмотрев на хайтов, мысленно пожелал им окоченеть до смерти под этим дождем, после чего завалился на освободившийся мат.
До обеда можно теперь поспать – кто знает, дадут ли потом отдохнуть?

* * *

Клепа выбрался из трюма, подошел к Олегу, мрачно спросил:
– Помнишь, я жаловался, что под мотором мы вообще не ходим?
– Помню.
– Так вот, я теперь беру свои слова обратно – достал этот мотор. Внизу уже все провоняло, как в душегубке.
– Странно. Выхлопная труба же наружу выведена.
– Может, и выведена, но воняет. Да и гудит там на нервах. Куда мы так летим? Таким темпом через пару часов до Хрустальной дойдем, а там и дом родной.
– Я с Добрыней говорил на утренней связи. Лома они на лодке послали к нам, вот и спешу его забрать.
– Чего это он Лома послал?
– Ты совсем дурак или просто мозги проспал? Ты же сам ночью идею дал, как крейсер потопить.
– Что-то я не понял – где в моей идее было хоть что-то сказано о Ломе? Или ты его на это дело вместо меня послать решил? Я не против, но учти – водолаз из него получится отличный, даже снаряжения не надо, а вот пловец… пловец из него уже не получится.
Олег, хмыкнув, пояснил:
– Нет. Он лично везет свою адскую машинку.
– Что, уже успел спаять? Быстро работает… конь укуренный.
– Нет, не успел. Но доделает быстро на корабле. Если не подведет, то этой ночью и попробуем.
– Угу. А если подведет, то станет наш «Варяг» не водным кораблем, а летучим. Может, ну его – пусть у Паука эту хреновину доделает?
– Думаю, Паук будет не рад, если ему это предложить.
– Так и я бы такому не обрадовался. Глянь, Анька твоя резко напряглась.
– Что? – не понял Олег.
– Ох ты и тугой!.. Увидела она что-то. Думаю, лодку заметила с этим тощим укурышем.
Крик от носа подтвердил догадку Клепы:
– Олег, скорее сюда! Лодка идет! Большая! С парусом!

* * *

Обед принесла старшая сестра.
Макс, расслышав знакомую невесомую поступь, взвился с мата с такой скоростью, что поднял облако соломенной трухи. Восточница, завидев это, традиционно прыснула, потом приняла максимально серьезный и невозмутимый вид, занялась раздачей пищи. Подошедшие Кабан и Гена получили обычные порции, а вот Максу в миску плюхнулась увесистая косточка, причем с мясом. Лукавые искорки в глазах «кормилицы» даже дураку бы подсказали, что это не случайность.
– Спасибо, – улыбнувшись, сказал охотник. – Звать-то тебя как?
Подхватив ведро, девушка молча поспешила наверх, но перед тем как открыть люк, отчетливо бросила:
– Литали.
Гена, удивившись, поинтересовался:
– Эй, жених, ты что, успел уже научиться болтать по-восточному? Шустрый ты как электрический веник.
– Да нет, я и до этого язык знал. Даже был один раз на границе королевств.
– Ушлый парень и не дурак. У нас половина там бывала, а кроме «жрать» и «с…», ни слова не выучили. Вон и девкам нравишься – мяса столько отвалила, сколько я от жены своей не видал никогда.
Люк хлопнул, девушка прошла вниз. Макс успел еще раз поблагодарить:
– Спасибо, Литали. Очень вкусно.
Литали на ходу чуть обернулась, пряча улыбку, кивнула.
– И это, меня Макс зовут. Если что…
Гена, скребя ложкой по дну миски, вздохнул:
– Надо менять место личной дислокации. Чую я, что в этой башне, кроме одного хитрого полиглота, никто больше мяса не увидит.
– А чего ж тебя жена не кормит? – язвительно поинтересовался Макс.
– Так она в Граде.
– Интересное дело… Ты, значит, здесь, в этой… а жена твоя фиг знает где – в столице?
– Так я тут временно. До зимы должен оставаться, пока не кончится эта фигня с хайтами. И вообще – чего это тебе так интересно?
Макс пожал плечами:
– Да ничего, просто адресок хотел взять. Вдруг в Граде окажусь, а переночевать негде будет. Ночи холодные – без женского тепла простудиться запросто можно.
– В сортире переночуешь… умник… Там даже зимой тепло.
– Не знал.
– Поверь мне на слово.
– Раз ты лично проверял, то поверю.
– Мне показалось или тут кто-то давно в морду не получал?
Кабан, хлопотавший у печки с кипятком, буркнул:
– Вы еще подеритесь… идиоты. Я уже пару драк разнимал… пока бродил по крепости.
– Народ на нервах, – буркнул Макс. – Хайтов столько, что считать страшно. Устраивай они атаки, все бы по струнке ходили. А в этом вечном ожидании штурма… Постоянный стресс у народа…
– Вот и следи за своим языком. И тебя, Гена, это тоже касается. Тут слово за слово, и все – зубы полетят. Если уж мы начнем цапаться на пустом месте, то что говорить об остальных?
Гена, отложив миску, заметил:
– Хороший стресс… вы спите как убитые…
– Так у нас нервы покрепче, чем у других, – пояснил Кабан. – Мы постоянно воюем в последнее время. Если каждый раз нервничать, давно бы в рубашках с длинными рукавами сидели и всем рассказывали, как чудесно было во Франции под вашим правлением. В погребе сидели бы… Наполеоны…
– Верю. Хотя о вас, южанах, говорят, что вы с третьей попытки рукоять меча находите. Что это там за шум… Я проверю.
Гена шмыгнул наверх. Кабан и Макс, переглянувшись, не сговариваясь рванули следом. Любой шум может стать предвестником штурма. А любой штурм при таком раскладе сил – это почти гарантированный конец.
Это был не штурм.
Отряды хайтов, галдя и гремя амуницией, спешили к речному лугу, что протянулся выше крепости. Вчера на нем уже был бой, некоторые трупы до сих пор не убрали. Неужто восточники опять полезут в атаку с той же стороны?
На опушку чахлого леса вышли первые воины. Вышли организованно, почти ровными шеренгами. Макс, издалека опознав толстоствольные мушкеты, радостно выдохнул:
– Наши! Наши пришли!
Кабан кивнул:
– Точно. И вон флаг с медным диском, такой я видел у ребят Монаха. Похоже, из Града приперлись… Быстро они… И вон, гляньте, на другом берегу тоже лазят… что-то таскают…
Макс, приглядевшись, уверенно заявил:
– Это пушки. Грамотно придумано: через реку они добьют легко, а вот до них добраться непросто.
Гена скептически хмыкнул:
– Хрен они добьют через реку. Наши картечницы дальше сотни метров вообще бесполезны.
– Это тебе не картечницы, а нормальные пушки. Ядрами бьют, даже разрывные бомбы есть. Глядите – хайты атакуют!
Передовые отряды противника, не дожидаясь подтягивания основных сил, кинулись на центр войска землян. Очевидно, жиденькие цепочки воинов спровоцировали хайтов на преждевременную агрессию – неприятель показался им слишком слабым. Фигурки мушкетеров расплылись облаками дыма, спустя несколько мгновений до крепости донеслись хлопки выстрелов.
Бой начался.

* * *

Дубин, услышав выстрелы, коротко выругался и прикрикнул:
– Ребята, не спим! Быстрее! Там уже началось!
Но ребят подгонять не стоило – они и так совершили почти невозможное. Знал бы Дубин, что так все обернется, наотрез бы отказался от идеи применения артиллерии в этом бою. Командование землян сомневалось, что в случае отступления тяжелые пушки удастся спасти, и, не желая ими жертвовать, решило расставить их далеко за правым флангом – аж за рекой. Толку от них здесь, конечно, немного будет, но зато в деле испытают.
Увы, под крепость подвести орудия не удалось. Тропа, петляющая вдоль берега, сузилась до дороги лилипутов. Лошадей оставили почти за километр от позиции, дальше тащили пушки вручную, пока это было возможно. Когда кустарники и деревья слились в непроходимую стену, пришлось остановиться.
Орудия выкатили к береговому обрыву – здесь Дунайка сужалась метров до сорока. Если хайты ринутся вплавь, чтобы атаковать батарею, десяток кшаргов с луками, выделенных для прикрытия артиллерии, сумеет причинить им немало неприятностей. Дождь, конечно, для лука беда, но тетива вымокает далеко не мгновенно.
Расслышав хлопки первых выстрелов, Дубин опять выругался:
– Шевелитесь быстрее! Заряжайте ядрами! Пристреляться надо!
С высокого правого берега Дунайки луг на противоположном берегу просматривался отлично. Отряды хайтов были как на ладони – до ближайших не более сотни метров. Будь у землян десятка четыре орудий, то с такой позиции они бы легко контролировали все поле боя. Но, увы, все, что есть, – это три пушечки, изготовленные из стволов 100-миллиметровых противотанковых пушек, и еще четыре посерьезнее – из стволов 120-миллиметровых гаубиц. Пороха и ядер тоже негусто: вручную много не утащишь – все силы артиллерия отнимала. Да и стрелять с высоты люди не обучены – с прицелом наверняка трудности возникнут.
– Готово! – крикнул самый шустрый артиллерист.
Следом скороговоркой отрапортовало еще шестеро.
– Огонь по моей команде! Правое орудие бьет первым, смотрит, куда попали. За ним то, что левее, и также смотрит. И так до последнего. На каждый мой «Огонь!» стреляет одна пушка. Начали! ОГОНЬ!
Зашипел порох, из затравочного отверстия вырвалась струйка дыма, пушка звонко бабахнула, откатилась, сдирая дерн. Слабый восточный ветерок отнес дым, Дубин увидел, как по лугу, разбрасывая комья грязи, прыгает ядро.
– Недолет! Мать вашу! Выше берите, но не забывайте, что с верхотуры палим! Второе орудие – ОГОНЬ!
Этот выстрел оказался удачнее – ядро с мизерным недолетом плюхнулось перед толпой раксов, отскочив от земли, прыгнуло дальше, оторвав ногу над коленом крайнему хайту, зарылось в толпу врагов, взметнув фонтаном кровавые ошметки.
– Есть! Так и держите! ОГОНЬ!
Одна за другой отстрелялись все семь пушек. Четыре промаха и три попадания – минимум десяток хайтов перекалечили. Решив, что этой пристрелки достаточно, Дубин скомандовал:
– Заряжайте бомбы! Да смотрите, не мажьте!
Хорошо бы, конечно, еще пару залпов провести ядрами, чтобы ребята руку набили. Но некогда – Дубин боялся, что хайты отступят от берега, и батарея не сможет их достать. Да и порох жалко.
Разрывные снаряды или просто бомбы теоретически считались самой страшной вещью в арсенале артиллерии. На карикатурные бомбы анархистов – шары с фитилем, они не походили вообще. Цилиндрический снаряд с конусным носом при выходе из ствола выпускает четыре стабилизатора, при ударе о препятствие заряд взрывчатки подрывается, разбрасывая в сторону железную шрапнель. На испытаниях разрывы такого боезаряда шрапнелью играючи прошивали десятимиллиметровые стальные листы. Страшная штука, но есть одна проблема – трудоемкость в изготовлении. Таких бомб у островитян было немного и палить ими дозволялось лишь при крайней необходимости.
Дубин решил, что такая необходимость настала, – ему даже считать страшновато было этих хайтов. От крепости они накатывались на луг, будто морские волны. Их были тысячи. Толпа просто ужасала своими размерами.
А палить в толпу бомбами – это самое то.
– Первое орудие! Прицел на всадников! ОГОНЬ!
Свой первый промах эти артиллеристы компенсировали с лихвой – бомба, описав пологую дугу, угодила прямо в середину первого отряда фраков. Около полусотни черных всадников вынеслись с луга на берег – здесь на мокром песке передвигаться им было удобнее. Набирая скорость, они рванули в сторону шеренг землян, опрометчиво приблизившись к батарее.
Взрыв вышел незрелищным – короткая вспышка и облачко дыма. Совсем не похоже на голливудские, «реальные» взрывы. Вот только после киношных взрывов герои как ни в чем не бывало продолжают карать супостатов – даже если под ногами торпеды рвутся. После этого несолидного взрыва все было иначе – даже здесь, за сотню метров, слышно было барабанную дробь шрапнели по железу. Полдесятка фраков смело, немало других было ранено.
– Все – ОГОНЬ! Туда же! Беглый огонь! – заорал Дубин.
Батарею заволокло дымом. Не дожидаясь, когда он рассеется, Дубин отбежал влево, на ходу раздвинул подзорную трубу – местный шедевр оптики, сделанный поселковым умельцем, – на Земле он был ювелиром. Оценив потери врага, не сдержал улыбки – отряд фраков ополовинило. Уцелевшие всадники свернули на луг, подальше от реки.
– Огонь беглый по всему, что видите! Быстрее, ребятки!
Пушки вразнобой хлопали, посылая бомбу за бомбой. Эх… стволы-то нарезные – будь у землян нормальные снаряды, легко бы попадали по любой точке луга.
Хайты, понеся потери от залпов мушкетеров, откатывались к середине луга, перегруппировываясь для массированной атаки. А здесь их легко доставала артиллерия Дубина. Не выдержав обстрела, враги начали отходить от реки, но к берегу устремились кучки долговязых метателей дротиков. Командира это не напугало – он с триллами сталкивался не раз и прекрасно знал, что дротики сейчас вреда не принесут. Не смогут они добросить их через реку на обрыв.
– Продолжайте огонь по основным силам! Не меняйте прицел! На триллов не обращайте внимания – переводить на них снаряды – это все равно что тараканов трактором давить!
Кшарги в работу артиллеристов не вмешивались – пушки их попросту пугали. Максимум чем помогали – подносили снаряды и порох. Так что все начало боя они скучали. Но тут и им нашлась работа – ширина Дунайки луку не помеха. Триллы начали валиться один за другим, а их дротики бесполезно падали в воду или втыкались в глинистый обрыв.
Дубин мало обращал внимания на шеренги землян, пуляющих из мушкетов, – далековато до них. Поэтому он не сразу заметил, что ход боя изменился. Всмотревшись в ту сторону, достал подзорную трубу, убедился, что глаза его не обманули – войска Севера и Юга отступали. Отступали организованно – одна шеренга откатывалась под прикрытием второй. Такой рокировкой и передвигались к броду.
Сперва он не понял, в чем дело, – держались стрелки отлично, даже быстрая конница хайтов не сумела подойти вплотную. Мясорубка картечи спокойно бы перемолотила всех – зачем же начали отступать? Поведя трубу влево, понял причину – в лесу мелькали фигурки раксов. Вот оно что – пехота врага обошла землян с левого фланга. В лесу мушкетерам несладко, вот и не рискнули держаться дальше.
– Заразы!.. Маловато нас на такую толпу – числом давят… окружают…
Дубина никто не услышал – народ продолжал палить из пушек.
– Эй! Командир! Бомбы закончились!
Точно, батарея израсходовала запас разрывных снарядов.
– Ядрами палите! Стоп! Прекратить огонь! Забить порох, но не заряжать! Отступаем к броду!
Народ не стал выяснять причину отступления – и без того понятно. Ниже, почти у самой крепости, крупный отряд раксов спешил к реке. Все понимали, что они не на рыбалку спешат и не носки стирать надумали – сейчас переправятся и, подкравшись поближе, обрушатся на батарею из зарослей.
Вниз пушки затащили с дивной скоростью, но назад их потянули и вовсе с немыслимой поспешностью. Народ подгонять не приходилось – все были готовы на руках тащить тяжеленные орудия, лишь бы побыстрее выбраться к броду.
Выкарабкавшись из зарослей, кинулись собирать лошадей. Дубин, прикинув, что раксы могут быть уже на этом берегу, скомандовал:
– Ребята. Пусть кшарги лошадей запрягают. Вы пока картечь зарядите. И будьте готовы к пальбе.
Дождь как назло усилился. Влаги и без него хватало, а тут еще и видно похуже стало. Будь прокляты хайты со своей любовью к такой погоде.
Нахлестывая лошадей, люди помчались по тропе. В трудных местах помогали животным, подталкивая пушки. За спиной противно заревели, заулюлюкали – раксы подоспели, завидели спины артиллеристов.
Понимая, что на этой тропе отродья Хайтаны легко догонят отряд еще до поляны у брода, Дубин скомандовал:
– Стоять! Наводите пушки вдоль тропы. Первая стреляет, и сразу к лошади ее назад – и ходу! Следом вторая! Да бегом же!
Кшарги, с тревогой изучая отсыревшие тетивы, потянулись к колчанам. Первые стрелы понеслись вниз по тропе – Дубин увидел, что из-за ее поворота показались первые, самые шустрые раксы.
– … …!!! … вас в …!!! Огонь же!!! … их!!!
Первая пушка выплюнула заряд картечи, ее тотчас вручную покатили вверх, цеплять к лошади. Не дожидаясь, когда развеется дым, бабахнула вторая. Рев хайтов усилился, но в этом шуме теперь хватало и криков боли. С такой дистанции крупная пушечная картечь не то что кусты – деревья срезает. Укрыться от нее негде.
Дождавшись, когда отстреляется вся батарея, Дубин злорадно улыбнулся – хайты больше не ревели. Вряд ли перебило весь отряд, но такой шквал потрепал их прилично и остудил воинственный пыл.
Молча кивнув кшаргам, чтобы прикрывали отход, поспешил вслед за пушками. Лучники семенили позади, то и дело оглядываясь, готовые стрелами встретить противника. Но раксы больше не показывались.
Впереди появился просвет – батарея достигла поляны у брода.
Здесь уже хватало народу – отряды южан и северян, поспешно переправляясь через Дунайку, занимали оборону на плоском берегу, готовясь встретить врага. На другой стороне реки все еще находилось около половины войска. Отступая по очереди, шеренги землян палили из мушкетов нестройно, без залпов. Паники пока что не было, но былой организацией уже не пахло.
Оценив обстановку, Дубин скомандовал:
– Все за мной! Вон там встанем! Разворачивайте пушки! Ядра еще есть! Будем бить по левому берегу! Смотрите, только прицел выше берите, а то по нашим влепите!
Через три минуты батарея начала огонь. Шлепая по лужам, подбежал Круг, чихнул, получив порцию порохового угара, возбужденно брякнул:
– Норма! Правильно бьете! Прикрывай наших!
– Бомбы закончились! Да и ядер немного.
– Да ничего, сейчас последние переправятся, и фиг они тут нам что сделают.
– Круг – там раксы уже на нашем берегу!
– Много?!
– Около полусотни было. Но мы их потрепали немного.
– Да ерунда это.
– Так могут еще переправиться.
– Не страшно. Пехоту мы нормально держали, а вот эти гады на черных змеюках… этих сложно. Ох и быстрые они! И живучие твари: пока всего картечью не напичкает, не сдохнет! Не будь их, мы бы легко выстояли!
– Так вас вроде не фраки, вас пехота обошла.
– Да не, просто мы с фланга заслон сняли, конницы перепугались. А вот и они!
Отряды черных рыцарей слились в одну толпу – галопом понеслись к броду. Завидев это, последние шеренги землян, позабыв про все на свете, бросились к воде. Организованное отступление прекратилось – началось хаотическое бегство. В спины людям триллы безнаказанно метали дротики – никто им больше не мешал.
Фраки, сметая с пути собственную пехоту, около воды осадили коней. Поздно – большинство стрелков уже бежали по броду. Кто по пояс, а кто и по шею в воде, бережно держа над головой мушкеты и арбалеты.
В толпу вражеской конницы начали бить дальнобойные ружья, да и батарея Дубина не прекращала обстрел. Ядра, конечно, не бомбы, но тоже неплохо могут поработать – тела черных рыцарей в клочья разрывают. Триллы к воде отвращения особого не испытывали – забежав на мелководье, поспешно швыряли дротики по удирающим. Самое обидное, что снести их картечью нельзя – своих же накроет. Лишь когда последний человек выбрался из воды, заработали крупнокалиберные мушкеты и картечницы. Ширина брода была около шестидесяти метров – для эффективной стрельбы чуток далековато. Но триллы доспехов не носили и, потеряв пару десятков бойцов, поспешили отступить.
На несколько минут воцарилось своеобразное затишье – обе армии толпой сгрудились каждая на своем берегу. Хайты не решались атаковать землян через брод, а земляне и вовсе об атаке не думали. Триллы не могли добросить дротики в такую даль, но и мушкеты здесь были бесполезны. Лишь пушки Дубина изредка продолжали бабахать, посылая в противника ядра. Если так постоять еще часов пять, то батарея точно всех укокошит… если кто-то привезет еще вагон пороха и снарядов.
Хайты дружно, будто всех сразу дернули за какую-то ниточку, развернулись, потянулись назад к осажденной крепости.
Бой был окончен.

* * *

Кабан, опасно свесившись вниз, вгляделся в даль, огорченно заявил:
– Никого не вижу. И стрельба откатывается вдаль. Похоже, драпанули наши окончательно.
– Я бы на их месте тоже драпанул, – сказал Макс. – Хайтов здесь как саранчи. Надеюсь, не догонят наших.
– Не должны, – убежденно заявил Гена. – Брод рядом, вроде оттуда палят. Выше и ниже брода глубины жуткие, да и берег обрывистый. Так что кто до него дотащится, считай, спасен.
– Эх… сейчас они за нас плотно возьмутся, – вздохнул Кабан.
Что-то прошелестело в воздухе, сочно ударило. Командир южан дернулся, пошатываясь, неуверенно отошел от края площадки. Макс, увидев в его груди короткий дротик, свесился вниз, подстрелил трилла, уже замахивающегося вторым.
Гена яростно заорал:
– Эй, на стенах! У вас что, повылазило? Триллы под стеной лазят как у себя дома! – подскочив к оседающему Кабану, он подхватил его под руки. – Стой, не падай! Пока ноги носят, давай вниз спустимся. Макс! Не трогай эту мерзость – если вытащить, то кровь фонтаном ударит!
– Без тебя знаю.
Поддерживая Кабана под руки, потащили его вниз. Здоровяк побелел как мел, каждый следующий шаг был неувереннее предыдущего. Не дурак – понимает, что не царапину получил. Дротики триллов лишь на вид несерьезные, а на деле опаснейшая штука. Лезвие на конце что игла, но дальше резко расширяется. Такое легко пробивает кожаный доспех и, впиваясь глубоко, рассекает плоть широким прорезом. Вытащить не так-то просто – зубья не дадут, будто рыболовный крючок получил. А если учитывать, что о стерильности оружия не могло быть и речи, то и вовсе труба: получить такую штуковину под плечо – это наполовину умереть.
Макс, не сдержавшись, выругался:
– И приспичило тебе нагрудник снять!
– Так кто же знал… боем и не пахло, – сипло оправдался Кабан.
Гена, указав влево, буркнул:
– Вот к той каморке тащи, там у нас типа врача парень, зашивает наших.
– Так он врач или кто?! Что значит «типа»?
– Сам увидишь, – уклончиво ответил комендант.
Дверь каморки Макс распахнул ударом ноги. Розовощекий, толстенький парень, сидя за столом, зашивал прореху на штанах. Уставившись на Кабана, он чуток побледнел и, заикаясь, поинтересовался:
– Что это с ним?
– Бытовой сифилис… блин! – Макс обернулся к Гене: – И это ваш ВРАЧ?
– Ну… какой есть.
– Помоги уложить его и бегом тащи сюда тех восточников. Ты говорил, они лечить умеют. Пусть что хотят делают, но Кабана на ноги поставят!
– Понял. Сей момент. Как я сам не догадался!
– Да бегом ты!
Склонившись над Кабаном, Макс успокаивающе произнес:
– Не бойся, не сдохнешь ты. Раз сразу не сдох, то жить будешь – таких, как ты, надо сразу в лоб валить, все остальное мелочи.
Кабан изобразил подобие улыбки и тихо произнес:
– Может, и не сдохну, но поваляться придется долго – это тебе не насморк. Так что это судьба – ты теперь здесь командир. У Гены бойцов жменя, так что крепость теперь твоя. Макс, штурм нам грозит. Делай что хочешь, но Измаил им не отдавай. Пока есть порох, мы должны держаться.
– Заткнись ты, стратег. Без тебя разберемся. А говорить тебе сейчас нельзя.

Глава 22

Лом, окунув «адскую машинку» в бочку с водой, удовлетворенно констатировал.
– Зашибись – нулевая плавучесть, считай.
– И что это значит? – уточнил Олег.
– Это значит, что если в воде наш криворукий Клепа ее уронит, то она не пойдет на дно топором, а останется на месте.
– У меня руки не дырявые, чтобы ронять, – буркнул Клепа.
– Чего ты мне втираешь сопли свои? Я ради него стараюсь, а он еще и чем-то недоволен.
– А ты на меня косяки не вешай раньше времени. Давай лучше объясни нормально, как эта хрень работает.
– Ты слушай сюда. Вот в этом бочонке аммонит – это взрывчатка такая. И его тут до… – обернувшись на девушек, Лом поправился: – В общем, много его тут. Бочонок залит смолой, чтобы вода не попала, из нее выпирает лишь эта трубка. Низ трубки забит пластиковой взрывчаткой, вверху смонтирован механический взрыватель. Вот с ним надо аккуратнее – выход трубки заклеен пленкой полиэтиленовой, под ней вот ручка. Ее надо крутануть на сто восемьдесят градусов, тогда сработает взрыватель.
– И я тогда улечу вместе с бочонком и крейсером? – с интересом уточнил Клепа.
– Было бы неплохо, но вообще-то там пружина – пока не прокрутится на весь взвод, взрыва не будет. Я проверял – около ста сорока секунд процесс идет. В общем, у тебя будет примерно пара минут, чтобы оттуда удрать.
– А как я эту гнусность прикреплю к кораблю?
– Легко. Вот, Алик успел выковать специальные фигни. Вот, держи.
– Это что, штопоры?
– В голове у тебя штопоры! Это вроде шурупов, с ручкой как у краника. Любой дурак это понимает. Корабль у них деревянный, надо завинтить их между досками и зацепить за них бомбу. Для этого бомбу завернем сейчас в кусок невода. И вот, проволоки возьми пару кусков для надежности.
– Лом, а ты уверен, что взорвется это без проблем? – Олег не скрывал озабоченности. – У тебя всего один взрыватель, и тот сделан на коленке за пару часов.
– Не бзди – рванет как надо. Лишь бы раньше времени это не случилось.
Последние слова зрителям не понравились – все инстинктивно отступили подальше от опасного бочонка.
Лом пояснил:
– Взрыватель чуткий на удар. Если сильно грохнуть бомбой о пол, может и сработать. Так что ты, малыш, аккуратно ее носи.
– В штанах у тебя малыш, – буркнул Клепа. – Ладно, я готов. Когда начнем?
Олег, прикинув время, заявил:
– Через полчаса начнем. Может, они немного успокоятся после нашего прорыва вверх.
– А вот не надо было их настораживать!
– Клепа, так все ради тебя, иначе тебе же вверх по течению пришлось бы подниматься.
– Олег, я на Амуре вырос – у нас там любая бабка с такой бочкой хоть вдоль, хоть поперек сплавать сможет. Пережил бы.
– Ладно тебе. Не нервничай. Считай, что все удобства тебе создали – теперь дело за тобой.

* * *

Удур, отложив весло, тихо произнес:
– Дальше вода всегда прямо идет. Не станет сворачивать Клепа и будет там сам. Вода принесет к кораблю.
– А далеко до него? – уточнил Олег.
– Не знаю. Но дальше мне страшно. Жужжит. Страшно жужжит.
Олег раздумывал недолго: если враг заметит лодку, то операция провалится. Повернувшись к Клепе, сказал:
– Ну все, пора выходить – твоя остановка.
Клепа, осторожно взвалив бомбу на спину, тихо попросил:
– Глянь, как она там – не болтается?
– Вроде норма.
– Да боюсь о лодку стукнуть.
– Так я тебе ее спущу.
– Не надо. В воде возиться с ней неохота.
Клепа осторожно свесился с борта, погрузился в воду без всплеска. Время не летнее – Фреона давно уже остыла, но ему пока что холодно не было – выручал гидрокостюм, найденный в руинах магазина в центре катастрофы. Под костюм на Клепу напялили все теплое, что только смогли. Перчаток только не было – ладони, лицо и шею он смазал густым слоем гусиного жира. Эх, была бы маска, вообще бы здорово было.
Махнув Олегу рукой, Клепа оттолкнулся от борта, и через пару секунд лодка растаяла во мгле. Теперь вся надежда на нечеловеческое чутье Удура – в этой мгле иначе найти корабль будет нереально. Стараясь не тревожить воду, диверсант держался чуть ли не горизонтально, напряженно всматриваясь вперед. Тьма была хоть глаза выколи, да и нудный, моросящий дождь не улучшал видимость.
Рядом с пловцом вспенилась вода, громко плеснулась крупная рыба. Клепа почему-то вспомнил, как по весне поставил крупноячеистую сеть на двадцатиметровую глубину. Уж очень ему интересно было узнать, что там можно поймать. Сеть была хорошая, крепкая – с такой не страшно и сома весом под центнер запутать. Увы, в тот раз добыча оказалась сильнее рыбака. Буек с трудом отыскался метрах в двухстах выше по течению, а вытащив веревку, Клепа обнаружил жалкие обрывки снасти.
С тех пор Клепа экстремальной рыбалкой больше не занимался – ловил там, где все ловят. А еще он вспомнил, как на мелководье нашли тухлую тушу неизвестно какой рыбины – разложение сделало ее неузнаваемой. Зловонный монстр был шести метров в длину. А рассказы кшаргов и других рыбаков повествовали чуть ли не о динозаврах во Фреоне. Если же вспомнить, сколько за этот год народу на реке без вести пропало…
Все это ему вспомнилось мгновенно. И без того в осенней реке неуютно, а тут уж и вовсе колотить потихонечку начало – причем не от холода. Глубина реки в этих местах такова, что якорем не всегда до дна достают… Кто знает, что за монстры могут здесь обитать? Сожрут и не поморщатся. Тогда уж одна надежда: в пасти чудища успеть повернуть взрыватель и переглушить весь их омут.
Вот только Олег будет недоволен таким использованием мины.
Впереди замаячили желтоватые огоньки. Удур не оплошал – пловца несло прямиком на корабль. Клепа теперь даже шевельнуться боялся – палуба у крейсера высокая, но и зрение у хайтов нескверное. Если заметят диверсанта, то речным монстрам он точно не достанется.
Корма судна выступила из тьмы неожиданно – Клепе казалось, что плыть еще не меньше сотни метров. Вытянув руки вперед, он осторожно обогнул якорный канат, уткнулся в доски корпуса. Только теперь перевел дух – последние мгновения он дышать боялся. Но опасность уже позади – под изгибом корпуса сверху его не заметят.
Как бы издеваясь над чувством безопасности дерзкого землянина, сверху раздался подозрительный звук, и рядом с Клепой что-то брякнулось в воду. Вжавшись в корпус, он посмотрел вверх, облегченно выдохнул – ничего страшного, просто его угораздило оказаться под отверстиями судового гальюна.
Перебирая ладонями по дереву, передвинулся в сторону от опасного места. Руки уже начали подмерзать и слушались плохо. Сжав кулаки несколько раз, потрогал доски, оценил щели между ними. Вроде все нормально – можно работать.
Развязал горловину мешочка, подвешенного на шее, вытащил первый буравчик. Сталь легко ввинтилась в законопаченную щель, через полминуты наружу торчал лишь жалкий огрызок с рукояткой. Чудь дальше завинтил второй, потом воткнул третий, начал вкручивать, и тут произошло первое ЧП – с хрустом отломилась рукоятка. Кузнецы подвели.
Не ожидая такой пакости, Клепа беспечно всем телом давил на буравчик и стукнулся о корпус, да еще и ладонь распорол о торчащий штырь. Замер, с минуту не шевелился. Но вроде бы обошлось – никто не заинтересовался шумом. Или не услышали, или сочли проделкой обитателей речных вод.
Потянувшись к мешочку, Клепа чуть не выругался – он был пуст. Очевидно, при его неудачном контакте с корпусом корабля, оставшиеся буравчики выпали. Плавучесть у них далеко не нулевая, до дна здесь наверняка больше десяти метров – искать бессмысленно.
Делать нечего, придется довольствоваться всего двумя точками опоры.
Осторожно, не делая резких движений, Клепа снял со спины мину. Подвел ее к ручке первого буравчика, накрутил на нее сетку, повернул бочонок, прихватил его проволокой ко второй ручке. Подергал – вроде держится надежно. Но не тащить же проволоку назад – прихватил мину к корпусу еще и вторым куском.
Манипуляции с твердыми предметами к тому времени уже стерли с ладоней рыбий жир, и руки замерзли по-настоящему. А ведь сейчас самое главное начинается.
Затаив дыхание, Клепа под пленкой нащупал рукоятку взрывателя, ухватил, потянул. Не шелохнулась. Прокляв Лома и пожелав ему вечность гореть в аду без доступа психотропных препаратов, Клепа надавил в другую сторону. Есть! Поддалась! Повернув на сто восемьдесят градусов, до упора, едва не обмочился – с Лома бы сталось перепутать, и запросто можно было подорваться при малейшей попытке активации механизма.
Терять время теперь нельзя – остановить взрыватель невозможно. Отсчитывая мысленно секунды, Клепа оттолкнулся от корпуса и позволил течению понести его прочь. Корабль растаял во тьме, следом постепенно растворился во мраке желтый свет его фонарей или факелов. Досчитав до ста двадцати, Клепа зажмурился, приготовился к грохоту взрыва. Но тщетно – ничего не происходило.
Досчитав до двухсот, Клепа в очередной раз страшно проклял Лома и стал лихорадочно соображать, что же делать. Мину явно заело, а она у землян одна. Бросать ее жалко, а забирать ее ужасно страшно. Да и как забрать – где теперь он во тьме найдет крейсер?
Клепа совершенно зря проклинал Лома: тот все сделал правильно. Взрыватель был прост и надежен. Даже супернадежен – по сути, два взрывателя в одном. Одновременный отказ обоих крайне маловероятен. Вот сверхнадежность и подвела – речной холод добрался до механизма, загустил жир, используемый как смазка. Но это не остановило дублирующий химический процесс – кислота из раздавленного флакона все же разъела стенки тонкой трубочки. Просто сделала это чуть позже, чем рассчитывал Лом.
Вспышка на миг осветила реку, следом в спину Клепе ударила гидроакустическая волна, а уж потом по ушам врезал грохот взрыва. К счастью, его отнесло далеко, и он не пострадал. Эх, жаль не видел сам взрыв!
Обернувшись, Клепа заулыбался – в темноте виднелись отблески огня. Аммонит, конечно, не «греческий огонь», но что-то там поджечь ухитрился. Борясь с течением, чтобы не унесло далеко, пловец следил за атакованным крейсером, дожидаясь продолжения концерта.
И дождался.
Реку осветила ракета, следом повисла вторая. Донеслись хлопки установок «Варяга», расцвел огненный цветок – снаряд с «греческим огнем» нашел цель. Хлопнула пушка, потом вторая – бой там гремел нешуточный. Эх, не околеть бы от холода, пока они там добивают поверженный линкор Хайтаны.
В канонаду «Варяга» вплелся новый звук – стреляло орудие хайтанского крейсера. Похоже, на выручку пострадавшему собрату подоспел еще один, а может, и два.
– Тикайте! – стуча зубами, просипел Клепа.
Потянувшись к сумке на поясе, он нащупал застежку, открыл с трудом – пальцы одеревенели и слушаться отказывались. Нашарил цилиндр электрического фонаря, завернутого в пленку, потащил, не удержал – задубевшие руки были будто чужие. Отчаянно пошарил в воде, да разве найдешь теперь!
Полная задница – до берега километра два, да и не понять толком, где он. А посигналить нечем теперь. Вспомнив о чутье клотов, Клепа отчаянно принялся бить ладонями по поверхности воды и в придачу орать непристойности. Ему в этой ситуации приличные слова на ум не приходили: он материл кузнецов, неспособных нормально приковать рукоятку к буравчику, материл Лома за то, что тот сам не поплыл со своей доисторической бомбой, материл себя и своих родителей за то, что вызвался сам на это нехорошее мероприятие. Речным рыбам и хайтам тоже досталось на орехи – Клепа никого не обидел невниманием.
Под конец он матерился уже сипящим шепотом, но при этом ему казалось, что он кричит. Высокий нос «Варяга» он заметил в последний момент, когда судно уже было в десятке метров. Обессиленно плеснувшись еще раз, Клепа прохрипел:
– Стоять, сцуки!..вам!
В воду плюхнулся веревочный трап, но ухватиться за него Клепа не успел – сильная мохнатая рука бесцеремонно ухватила его под мышку, вытащила на палубу. Ноги подогнулись, плюхнувшись на колени, Клепа, стуча зубами как перфоратором, отчеканил:
– Что, суки, не ждали?
Олег, поглядев на его черно-синие губы, констатировал:
– Он серьезно замерз. И, похоже, мозг его вообще замерз до состояния льда. Давайте в трюм нашего героя, ближе к печке.
Клепу спустили по лестнице, начали освобождать его от гидрокостюма и одежды под ним. Олег поднес к губам диверсанта кружку, тот, едва зубы не разбивая о край, вылакал содержимое как воду, сипло поинтересовался:
– Что это за моча?
– Не знаю, но ты это называл коньяком.
– Во я пургу гнал… Э! Олег! Я этих… утопил?
– Утром узнаем. Но вроде им задницу оторвало напрочь. Ты у нас теперь герой – все девки теперь твои будут.
– Это очень хорошая новость. Ты там тогда внизу посмотри хорошенько, не отморозило ли мне член.

* * *

Дубин погрел ладони на горячем пушечном стволе. Убедившись, что последнее орудие готово к переходу, скомандовал:
– Все, ребята, за мной! Отвоевались!
Лошадки цепочкой потащились вверх по склону долины. Поскальзываясь на мокрой глине растоптанной тропы, за ними плелись артиллеристы и кшарги. Сзади время от времени счетверенной скроговоркой стреляли картечницы, иногда жидковато гремел мушкетный залп. Арьергард войска землян отходил от брода организованно, не унижаясь до беспорядочного бегства. Правда, и хайты уже не особо давили: бой шел более двенадцати часов – даже эти твари выдохлись.
Батарея добралась до конца подъема, миновала шеренгу мушкетеров заслона – укрывшись под промокшими плащами, бойцы старались уберечь оружие от влаги. Но тщетно – дождь усилился не на шутку, оружие постоянно давало осечки. Часа через два войска останутся без огнестрельного оружия – попросту вымокнут жалкие остатки пороха. А что поделаешь, если ни у кого нитки сухой не осталось?
Наперерез батарее выскочил Круг, Дубин легко узнал его по черному кожаному плащу – в нем мэр походил на эсэсовца.
– Дубина, вы как?
– Норма. Все вроде целы. Расстреляли все, что только можно: ни бомб, ни ядер, ни картечи не осталось. Пороху чуток еще есть.
– Это хорошо – мушкетерам нашим как раз надо.
– А мне чем заряжать? Конским навозом?
– Так ты сам сказал, что нечем уже. Дубин, новость есть хорошая. Ребят порадуй.
– Что?
– Олег по связи только что сообщил. Крейсер они сейчас атаковали. И вроде бы удачно. Утром, сказал, уточнит.
– Не до крейсеров нам. Раксы уже с двух сторон переправились, как бы хвост не отрезали. Да и фраки могут появиться, а от них не уйдем.
– Маленько зарядов еще есть – отобьемся. А вы не стойте здесь, бегом уходите к той же деревне. Всем сигнал отступать туда. Пора завязывать эту драку…

* * *

Макс заглянул в каморку, где лежал Кабан. Возле раненого на табуретке сидела младшая сестра Литали и при свете жирового светильника вязала рыболовную сеть.
– Ну как он? – шепнул охотник.
– Спит. Отец ему макового отвара накапал, теперь долго спать будет.
– А ты почему возле него сидишь?
– Отец сказал, что если дышать часто начнет, то надо будет сказать.
– Тебе спать надо.
– Ага. Я немножечко еще посижу, а потом с ним Литали посидит.
Макс, с трудом удержавшись от довольной улыбки, кивнул:
– Вот и хорошо. Я его попозже проверю.
Выбравшись на стену, поспешно просеменил к следующей башне. Здесь было его обиталище, надо хоть поспать часок-другой. Если, конечно, удастся уснуть – после отхода войск землян гарнизон Измаила остался один на один со всей ордой, а это приблизительно три тысячи хайтов. А у Макса, считая раненого Кабана и жителей, способных держать оружие, всего-навсего восемьдесят шесть бойцов.
Разве тут уснешь…

Глава 23

Крейсер не утонул – «Варяг» и «Находка» обнаружили его после рассвета на мелководье у правого берега. Сам он туда сумел дойти или его отбуксировали, но факт есть факт – уйти на дно ему не дали. Воды он принял, правда, немало – лег на грунт, просев в воду чуть ли не до второго яруса весел. Корму ему потрепало здорово – доски торчали во все стороны, будто иглы дикобраза, а башенка с орудием опасно перекосилась.
Лом, оценив состояния корабля, выразил свое мнение:
– По ходу этот героический лилипут мину к веслу привязал – по идее, весь зад должно было оторвать, если бы рвануло на корпусе. А еще лучше под днищем.
Клепа на любой намек о неполноценности его подвига реагировал нехорошо:
– Слышь, ты, окурок в помаде, – ты бы еще в мину стирального порошка насыпал вместо тротила, а потом на меня все валил. Я ставил на корпус, под водой. Хочешь под днище поставить, так сам плыви, и гармонь тебе на рыло вместо акваланга… Ихтиандр…
– Да вроде нормальный аммонит был, – лениво оправдывался Лом. – Надо было просто пару мин или бочонок побольше. Вон какие доски толстенные – корпус у этого гнуса крепкий, погасил удар сильно. Вот под днищем бы сильней эффект был: там гидроудар взрыву помогает и сопротивление среды неплохо работает.
Олег указал на два оставшихся крейсера, замерших возле искалеченного собрата:
– Думаю, это они его дотащили. Сам он остался без рулевого весла, да и гребные весла у кормы переломаны или висят как сопли. Похоже, пытались завести в свою реку, но он сильно просел и застрял. Вот и крутятся теперь, думают, как его вытащить.
Клепе сама идея о возможности эвакуации и последующего ремонта геройски взорванного крейсера очень не понравилась:
– Надо бы его как-нибудь спалить.
– Ага, – кивнул Олег, – сейчас позавтракаем, зарядим все, что можно, подойдем ближе и спалим все к чертям. А эти два «Титаника» будут смотреть на спектакль со стороны и в ладоши хлопать.
– Можно дать Клепе канистру с бензином, и пусть сам сплавает, ему не тяжело, – предложил Лом. – Ему это даже нравится.
Клепа, нехорошо взглянув на Лома, буркнул:
– Что-то ты бухтишь сегодня много, небось опять с мужем поругался? Эти козлы специально тут крутятся, охраняют его от нас. Разве тут подойдешь…
Олег улыбнулся, хлопнул Клепу по плечу:
– А ведь ты не дурак.
– Ясное дело. И яиц у меня почти три.
– Пока эти монстры сторожат подбитую трирему, никто не охраняет фарватер. А ведь отдельные отряды до сих пор переправляются, и вообще у них движение не прекращается.
– Ну и что? Тогда они нас гонять опять начнут, если полезем к мелким.
– Нет, Клепа, не все так просто: если они погонятся за нами, мы оттащим их подальше, потом на моторах быстро вернемся сюда и спалим этот подбитый броненосец. Если они один корабль оставят здесь, а второй пустят на нас, то тоже неплохо: пока он гоняет «Варяга», «Находка» занимается черными делами. Если не подойдут еще такие крейсера, то все – плотно контролировать переправу они уже не смогут.
– Я бы на их месте тогда это корыто бросил.
– Тогда мы его спалим. А два корабля это не три – держать под контролем всю переправу им станет трудновато.

* * *

Дубин проснулся оттого, что кто-то тряс его за плечо. Впечатление такое, будто весь день и ночь мешки грузил, а поспать успел не более минуты. Продрав глаза, взглянул на такого же сонного, красноглазого Кругова.
– Дубин, ты вроде язык восточников знаешь хорошо, пошли в избу к Монаху, переговоры проведешь.
– Хреново я его знаю. Это что за переговоры? Я спать хочу, как перед смертью, – лег перед рассветом, а сейчас вон утро раннее.
– Все хотят. Что ты, блин, как девица капризничаешь!
– Тебе, Круг, хорошо, ты вчера пушки не ворочал. Дай хоть умоюсь.
– На улицу выйди, сразу умоешься – там дождяра как из ведра хлещет.
Дубин снял с деревянных гвоздей развешенную возле печи одежду. При этом пару раз наступил на спавших вповалку на полу бойцов, но те даже не проснулись. Увы, тряпье просохнуть не успело – пришлось натягивать влажное.
Брюки с кожаным верхом, пара портянок, высокие сапоги, простая холщовая рубаха, безрукавка из оленьей шкуры мехом внутрь, тяжелая, холодная кольчуга. Перепоясался, прицепил ножны с коротким мечом, за голенище сунул нож.
Круг не обманул – за порогом будто водопад бушевал. Потоки воды с ревом вылетали с крыши, заметно перепахав землю. Того и гляди, тес смоет. Бегом, шлепая по лужам, добрались до избы старосты деревни. Дубин удивился – он думал, что Монах ночует в своем шатре, – на его глазах солдаты ставили эту огромную палатку. Все дома были набиты воинами под завязку, очевидно, ради этих разговоров отсюда всех выперли.
За порогом пришлось протискиваться мимо четверки гвардейцев. Волкодавы Монаха держали ладони на рукоятях мечей и кинжалов и на южан покосились нехорошо. Но пропустили без вопросов.
В сумраке низенькой избы посредине на табурете восседал явный рыцарь. Толстенные сапоги, обшитые бронзовыми бляхами, потемневшая кольчуга, на широченном поясе пустые ножны от кинжала, руки связаны впереди, в ладонях сжимает чашку с чаем. Вид не восточный – жгучий брюнет, будто южанин. На вошедших бросил чуть насмешливый, хитроватый взгляд – без тени страха.
Монах и Серго сидели у стены, по обе стороны от единственного окошка. При виде южан диктатор кивнул Дубину и спросил:
– Сможешь перевести, что он говорит?
– Попробую. Где его поймали?
– Не поймали его, сам пришел.
– Сам?!
– Да. Издалека нашим что-то орал и меч свой бросил, показывая, что сдается, или переговоры какие-то затеял. Трудновато его понять – те восточники, что ближе всех к нам живут, вроде немного не так говорят. Наверное, у них чуть ли не в каждой деревне свой диалект. Ты спроси его, кто он такой и зачем приперся.
Дубин, прокашлявшись, присел на свободный табурет и, повернувшись к рыцарю, старательно подбирая слова, спросил:
– Кто вы и зачем пришли к нам?
Рыцарь, оторвавшись от кружки, ответил мгновенно и без запинки:
– Я сир Дюраг, верный вассал барона Шервазира. Мой барон и его герцог послали меня к вам для важного разговора. Передай вашим вождям, что меня можно и не связывать – я никуда не убегу.
Монах, выслушав перевод, кивнул:
– Хорошо, спроси его, что за разговор.
Дубин перевел восточнику и от себя добавил:
– Только говорите помедленнее, чтобы я успевал переводить.
– Хорошо. Но можно мне сперва узнать, с кем я разговариваю? Мне нужны главные ваши вожди, и трепаться попусту с их слугами будет досадной потерей времени.
– Слуг здесь нет – в этом доме собрались наши военные вожди. Я Дубин, вот это Кругов – мы вожди Юга. Монах и Серго – вожди Севера. Вся эта армия, что расположилась в деревне и вокруг нее, наша.
– Это очень хорошо. Тогда переводи остальным вождям. Меня послали к вам, чтобы договориться о союзничестве. Вместе нам легче будет сбросить хайтов назад в реку.
Монах, выслушав перевод, покачал головой:
– Мы не видим смысла в союзе с разбойниками. Ваши всадники разоряли наши деревни, убивали людей или угоняли их к себе в плен. Если нам попадается восточник живьем, мы сажаем его на кол. И этому сиру, возможно, грозит та же участь. Не вижу ни одной причины, которая бы помогла ему избежать такой неприятности.
Слова диктатора рыцаря ничуть не напугали. Сохраняя безмятежный вид, он продолжил:
– Мы сюда не за вашими деревнями пришли – просто некоторых ребят невероятно трудно удержать в узде. Стоит ли обижаться на такие мелочи? Наши дозорные видели, как вы днем воевали с хайтами. Они сказали, что вы не смогли снять осаду с вашей крепости и очень поспешно отступили за реку. И еще они сказали, что вам при этом очень повезло.
– В чем же нам повезло?
– Пока вы дрались с пехотой Хайтаны, мы сражались с их кавалерией. Отряды фраков в погоне за нами ушли прилично на восток. Мы там стараемся их разделить, чтобы бить по частям, но эти черные мрази упрямо держатся кучей. Они знают, что пехоте наших рыцарей не догнать, вот и оставили ее в лагере у вашей крепости. Когда им надоест за нами гоняться, вернутся назад и потом уже совместно начнут двигаться. Вот вы представьте, если бы днем с хайтами был отряд в три сотни фраков. Представили? И как, по-вашему, удалось бы вам переправиться через реку, избежав разгрома? Не думаю, что от атаки сотен этих бестий вы бы спаслись своими вонючими трубами. А вот мы могли бы неплохо вам помочь при таком раскладе – нам они не так страшны.
Монах, очевидно, кое-как понимал, что говорит Дюраг, и перевод Дубины слушал невнимательно. Едва тот закончил, нетерпеливо произнес:
– Если он так уверен в своих силах, то зачем им вообще союз с нами?
Рыцарь тоже над ответом долго не раздумывал и признался честно:
– Мы бы хотели остановить хайтов здесь, не пустив к нашим границам. Очень трудно сладить с их ордой, когда она будто змея многоголовая расползается по лесам. Сколько их не режь, все равно разграбить успеют многих. Если бы у нас хватило сил, мы бы их давно перетоптали, но, увы, нас не так много, как хотелось бы. У нас не хватает воинов на такую ораву. У вас, похоже, те же проблемы. Так почему бы не сделать работу вместе, если это выгодно и нам и вам? Ведь поодиночке мы ничего с ними поделать не можем.
На этот раз Монах отвечать не спешил и обратился к командирам:
– Как, по-вашему, стоит всерьез обсуждать предложение этого проходимца?
Круг решительно кивнул:
– Если для победы мне придется черта в союзники взять, я возьму без угрызений совести.
Серго кивнул:
– Монах, он прав. Мы и без фраков хайтов выдавить не можем. Многовато их для нас.
Дубин, покосившись на рыцаря, тихо произнес:
– Многие наши ребята недовольны будут. Да и кшаргам восточники не по душе. Но, думаю, выбирая между хайтами и восточниками, все выберут хайтов.
Монах, чуть подумав, кивнул:
– Хорошо. Скажи ему, что мы не против совместных действий. Но для этого нам надо переговорить с их вождем. Мы должны получить назад угнанных жителей, и нам понадобится компенсация за разгром нескольких поселений.
Дюраг, выслушав перевод, ответил быстро:
– Да, это надо говорить вождям. Я не могу ничего обещать. И вождь у нас тоже не один – четыре королевства послали своих воинов в этот поход. Если ваш черный вождь передумал знакомить кол с моей задницей, пусть прикажет вернуть мне оружие и посадить на коня. Уже к полудню тогда сумеет поговорить с нашими вождями – мы стоим не так далеко отсюда.

* * *

Кабан, накачанный наркотическим маковым отваром, храпел как тяжелый бульдозер. Даже когда сестренка Литали уселась ему на ноги, не сбился с ноты – продолжал храпеть в том же ритме. Сама Литали разместилась на табурете и, как и младшая сестра, разинув рот, следила за руками землянина.
Ладони Макса за последний год загрубели серьезно – работать им приходилось не в тепличных условиях. Кожа ороговела, загорела до черноты, ногти исцарапало, суставы трещали при попытке сжать кулаки. Но это ему не особо мешало – вот уже полчаса охотник развлекал восточниц примитивными фокусами. Для этих детей леса, не избалованных цивилизацией, и храп Кабана мог за музыку сойти, а проделки чернявого землянина и вовсе можно назвать грандиозным шоу.
«Вытащив» из уха девочки свинцовую картечину, Макс сжал ее в кулаке, дунул на костяшки пальцев, раскрыл ладонь – продемонстрировал, что она пустая. Зрительницы дружно охнули, а младшая от избытка эмоций начала грызть ногти, за что схлопотала шлепок от старшей:
– Отец увидит, что опять ногти грызла, отрежет тебе все пальцы сапожным ножом. И никто тебя потом без пальцев замуж не возьмет!
Скрипнули деревянные петли, в каморку заглянул Гена:
– Макс, пошли на стену, похоже, хайты что-то замышляют. Плохое замышляют.
– Да уж понятно, что хорошее не замыслят…
Улыбнувшись Литали, охотник пошел за комендантом.
Проливной дождь прошел так же внезапно, как и начался, – теперь на улице лишь нудно моросило. Двор превратился в исполинскую лужу – вода неохотно просачивалась через щели у ворот, не в силах уже впитываться в землю. Похоже, за конец ночи и утро выпало сантиметров пять осадков, а скорее всего, больше. Таким темпом Измаил вскоре в бассейн превратится.
По тропинке, выложенной камнями, добрались до лестницы, избежав знакомства с грязью. На верхней площадке башни, несмотря на дождь, было многолюдно – с десяток защитников с тревогой вглядывались в даль. Макс, протиснувшись к бортику, пригляделся туда же. Вроде бы обычная картина – хайты занимаются своими делами в лагере и вокруг него. Только вот дела их сместились ближе к крепости – сотни четыре врагов таскали доски, брус и бревна, что-то мастерили. Что-то большое…
– Чего это они там делают? – ни к кому не обращаясь, спросил Гена.
– На таран вроде бы непохоже, – неуверенно ответил кто-то из воинов.
– И камни вон таскают от обрыва, – добавил второй, указывая влево.
Посмотрев в том направлении, Макс увидел, что по реке снуют плоты, лодки и одинокий баркас, захваченный врагами у причала. На противоположном берегу в обрыве выходили каменные пласты, оттуда хайты перетаскивали глыбы на свой берег.
Еще раз оценив масштабы строительства, Макс, указав на реку, заявил:
– Снаряды заготавливают.
– Какие снаряды? – не понял Гена.
– Простые… Метательные машины они сооружают. Как доделают, начнут нас обстреливать. Развалят башни и стены, потом сметут.
– Блин! И что делать?!
– А ничего. Будем пока что на это смотреть. Добить до них не сможем, а на вылазку не хватит сил. Будем ждать… ждать и надеяться…

Глава 24

Переговоры командования двух армий больше всего походили на случайную встречу воровских шаек. Со стороны землян были Монах и Дубин, спины им прикрывали двенадцать гвардейцев с арбалетами и мушкетами на изготовку. От восточников помимо Дюрага прибыли четыре суровых рыцаря – очевидно, командующие от каждого королевства. Все как близнецы – немолодые, кряжистые, с физиономиями видавших виды мужиков. Латы добротные, оружия у каждого целый арсенал. Позади ненавязчиво маячили восемь всадников попроще – копья и пики те держали на изготовку.
Не слишком похоже на встречу старых друзей.
Дюраг степенно представил четверку:
– Герцог Октус – королевство Леносутас; герцог Валкон – королевство Принтас; герцог Ерииш – королевство Пакатус; барон Церпен – королевство Катус.
Герцог Октус, подав коня на шаг вперед, резко произнес:
– Общее командование над нашей армией сегодня на мне. Не знаю, кто из вас главнее, спрошу прямо: вы уже обдумали наши слова?
– Да, – кивнул Дубин. – Но, пока не будут освобождены угнанные жители и не дадут компенсацию за пять разграбленных поселений, никакого союза не будет.
– Проклятье! Я уже велел собрать всех, кого удастся найти. И велел выпороть самых прытких ублюдков, посмевших заняться грабежами. Но будь прокляты все силы тьмы: что за компенсацию вам еще надо?
– Пятьдесят лошадей. Мы решили, что этого будет достаточно – по десять за каждую деревню. Это, конечно, мелочь. Просто не хотим сильно грабить будущего союзника.
– Да вы еще все наши мечи попросите, то же самое будет! Лошади в походе нам и самим не помешают!
– Может быть, и так. Но мы ведь не требуем боевых коней – достаточно любых. И учтите, если разбой повторится, так дешево уже вопрос решить не выйдет. Итак, когда мы увидим НАШИХ лошадей и НАШИХ людей?
– К вечеру все будет, – сдался герцог.
– Отлично, – улыбнулся Дубин. – И вот еще, что значит «сегодня командование на вас»?
– Это значит, что сегодня командую я. Завтра будет очередь другого.
– У вас что, даже единого командующего нет?
Герцог, поморщившись, кивнул:
– Мы так и не пришли к единому мнению, кто лучше всех подходит на эту роль, вот и командуем по очереди.
Монах и без перевода понял смысл, покачал головой:
– Да уж… Войско у них безголовое… веселые союзники.
Церпен, по титулу самый низкий, но, судя по косвенным признакам, при этом и самый языкастый, нетерпеливо предложил:
– Не пора ли нам проехать в наш лагерь, чтобы в шатре все нормально обсудить? У меня от этого дождя вот-вот шлем к волосам приржавеет.
– Лучше уж вы к нам, – ответил Дубин, даже не уведомляя Монаха. – У нас тут рядом и шатры есть, и избушка найдется.
– Может, позже так и сделаем, – уклончиво заявил Октус. – Давайте хоть предварительно договоримся о том, что будем делать в первую очередь.
Судя по всему, новые союзники доверяли землянам не больше, чем те им. Хорошее начало…
Монах, выслушав все, спокойно предложил:
– Не знаю, что мы станем делать дальше и получится ли у нас совместно действовать. Но для начала надо собрать все наши силы воедино. И я предлагаю, чтобы они привели свои отряды к деревне, где мы стоим лагерем. Место хорошо обжито, кругом кольцо дозоров и до брода не так далеко. А за ним как раз стоят и нужные нам хайты. А как постоим рядом да поглядим друг на друга, там уж поподробнее все обсудим.
Октус, выслушав перевод Дубина, ответил без колебаний:
– Хорошо. Мы сейчас отправимся к войскам, и уже к вечеру наша армия будет возле деревни. Надеюсь, проблем с тем, что наши отряды встанут рядом друг с другом, не будет. Что бы ни было между нами до этого и что бы ни произошло потом, уже неважно, ведь сейчас у нас один враг – хайты. И против них надо выставить все живое.

* * *

Бум, поглядев в сторону приближающейся галеры, довольно присвистнул и подкинул в руке короткую секиру:
– Сир Олег! Сейчас будет потеха! Это вам не подлым огнем издалека пулять! Нет, я все понимаю, против этих вонючих животных огонь – самая полезная вещица. Но все же не по-мужски это как-то! Так можно всю войну проплавать под этим мерзейшим дождем и ни разу не почувствовать, как под доброй сталью в твоей руке трещат кости врага.
– Бум, мы не собираемся брать эту галеру на абордаж. Нам она не нужна: мы ее просто сожжем, так что спрячь свою секиру.
– Сир: но мои глаза хорошо видели, как эти ублюдки кого-то пинками загоняли в трюм. И, похоже, это были люди. Неужто вы, не разбираясь, предаете огню все, что видите? Дело, конечно, нужное, но опять же как-то не по-мужски. А вдруг эти козявки украли на том берегу сто прекрасных дев, и те теперь только и мечтают, когда же мы их освободим. Со мной такое уже бывало один раз: во время мятежа баронов. Мы тогда отбили у кандорцев целый обоз с пленницами. Ох как они нас потом благодарили! Хотя не столь уж они прекрасны были, да и не пленницы и уж точно не девы – это был обычный походный бордель. Но в той глуши это было сказкой!
Олег, не обращая на Бума внимания, достал бинокль, посмотрел на вражеское судно. Людей не видно: раксы и триллы да один амбал на рулевом весле. Но оснований не доверять рыцарю не было – Бум и до этого не раз демонстрировал орлиное зрение. Галера шла с левого берега, вполне возможно, что ее загрузили первыми пленниками – хайты наверняка уже наловили немало народа.
Приняв решение, Олег скомандовал:
– Пушки зарядить картечью! Приготовиться к абордажу!
Схватив за плечо праздношатающегося Лома, толкнул его в сторону трюма:
– Скройся там и не высовывайся!
– Почему я там должен сидеть?! Мне тоже посмотреть охота!
– Если ты своим тупым рылом дротик поймаешь, Добрыня меня раком поставит. И так он в день по два раза спрашивает по связи, когда же я тебя назад отправлю, – похоже, у вас трепетная любовь. Так что скройся… ценное создание…
Поднеся рацию к губам, Олег вызвал «Находку»:
– Паук! Вы там где?
В ответ зашипело, забулькало, но разобрать слова было невозможно. Или расстояние велико, или остров, за который «Находка» утащила преследовавший землян крейсер, мешает. В любом случае верных полчаса у «Варяга» есть, а на абордаж больше и не понадобится.
Перейдя на корму, Олег проинструктировал клота:
– Удур, нам надо поставить «Варяг» бортом к хайтам, чтобы обстрелять. А потом надо будет к ним причалить и высадиться к ним на палубу. Сможешь так сделать?
– Смогу, Олег, ведь вода сегодня не ссорится с ветром.
– Вот и хорошо. Но смотри, близко не разворачивайся, а то дротиками обстреляют еще до наших залпов.
– Хорошо, Олег. Я не буду близко. Мне не нравятся дротики. Я их боюсь.
Оглядев палубу, Олег остался доволен. Суеты не наблюдалось – все были при деле. Народ сосредоточенно заряжал пушки, картечницы и мушкеты, головы у всех прикрыты шлемами, накидки от дождя убраны – в бою они только помеха. Лишь бы этот дождь не усилился – огнестрельное оружие землян влагу не любит. Настало время команде «Варяга» вплотную столкнуться с врагом. Прав Бум, это по-настоящему мужская работа.
Хайты также готовились к бою – они знали, на что способны корабли флотилии южан, и понимали, что уйти не удастся. Хотя это знание не мешало им настойчиво грести к левому берегу. Если успеют добраться – спасутся, хотя и потеряют корабль. Триллы столпились на корме, суетливо помахивали дротиками, как бы прицеливаясь, раксы неподвижно замерли за ними, держа секиры наготове. Баллисты на галере не было – против огненной атаки противопоставить им, по сути, нечего.
Затянув под подбородком застежку шлема, Олег нервно потянул рукоять меча, проверяя, легко ли выходит из ножен. Удур чуть повернул корабль, не давая ему опасно сблизиться с галерой. До хайтов было рукой подать – пара триллов даже дротики метнула, недобросив их всего-навсего на пару десятков шагов.
– Внимание! Стрелять только по моей команде! Бейте повыше, старайтесь не задеть корпус – не исключено, что они везут пленников!
Как только корабли поравнялись, скомандовал:
– Пушки и картечницы, ОГОНЬ!!!
Не дожидаясь, когда рассеются клубы дыма, крикнул клоту:
– Удур, правь к ним! Приготовиться к абордажу! Мушкетеры, беглый огонь по палубе.
Картечь поработала на славу – триллов, сгрудившихся на высокой открытой корме, выкосило почти всех. Раксам повезло чуть больше, кроме того, уцелевшие поспешили спрятаться, и понять, сколько их осталось, невозможно. Мушкетеры, пользуясь преимуществами высокой палубы «Варяга», разряжали свое оружие по любому источнику движения, а иной раз и явно вслепую. Олег с тревогой заметил, что пара ребят с руганью чистят затравочные отверстия – дождь ухитрился подмочить порох.
В пороховой мгле на изготовку встали ребята с абордажными крючьями. Закинув их на борт галеры, дружно закряхтели, натягивая веревки. Клепа выбил стопор корвуса, абордажный мостик обрушился на корабль хайтов, проломив своими зубьями доски палубы и сокрушив бортик.
Гремя железом и завывая, будто реактивный двигатель на форсаже, первым по мостику пробежал Бум. Олег поморщился: эта роль предназначалась Эрону – предводитель арков мог легко продержаться среди врагов пару минут вообще в одиночку. Ну да ладно, рыцарь этот тоже вроде не рохля.
Спрыгнув на палубу галеры, Олег выхватил меч, прикончил израненного ракса, силящегося подняться, несмотря на истерзанную картечью грудь. Перед лицом мелькнул дротик – ударил Бума в бок. Кольчугу не пробил, но все равно рыцаря это не обрадовало:
– Прирежьте этих тощих шлюхиных детей! А я пока внизу гляну!
Олег не стал спорить, кинулся на корму, откуда пара триллов начала обстрел. При виде землянина долговязые стрелки засуетились – рукопашная схватка не их конек. Увы, прикрыть их было некому – раксов на палубе не осталось. Снизу рубанул одного в бедро, уже падающему перерезал шею, второй добровольно прыгнул за борт – сомнительно, что в холодной воде он дотянет до далекого берега.
Их трюма донесся рев Бума:
– Ко мне все! На помощь! Быстрее! Вот где эти ублюдки спрятались от меня!
Олег замер перед люком, прикрыл глаза до узенькой щелочки, мысленно досчитал до десяти, лишь потом скользнул вперед. Это хоть немного поможет зрению быстрее адаптироваться к сумраку трюма.
Здесь уже дрались вовсю: звенело оружие, кто-то орал от боли, а кто-то визгливо матерился. Олег поспешно отскочил от лестницы, разворачиваясь спиной к борту – хоть ее прикрыть. Вовремя – из сумрака выскочила внушительная фигура с занесенной секирой, обрушила ее прямо на голову. Землянин успел убраться с ее пути, и лезвие надежно увязло в массивном шпангоуте. Не дав врагу времени освободить оружие, атаковал, вбил клинок между досками доспехов, под ребра, повернул, расширяя рану. Ракс, взревев, обрушил кулак на висок с такой силой, что оставил в шлеме вмятину.
Олег отлетел в сторону, споткнулся о чье-то тело, не удержался на ногах, брякнулся. Поднимаясь, перерезал жилы под корявой волосатой коленкой, а когда хозяин коленки рухнул, сунул ему меч под мышку чуть ли не до рукояти. Раксы, конечно, очень живучие, но такая рана даже их останавливает мгновенно – и этот не оказался исключением.
Поднялся, уже понимая, что бой закончился не начавшись. Экипаж галеры и без того был невелик, а картечь его проредила чуть ли не полностью. Бой у лестницы в трюм был отчаянным порывом кучки одиночек. А Бум оказался прав: в кормовой части трюма сидело десятка два пленников, испуганно глядя на избавителей.
Олег уже было потянулся к подбородку, расстегнуть опостылевший шлем, но шум с палубы заставил его насторожиться – судя по всему, там продолжалась драка.
Выбираясь наружу, на последних ступеньках чуть не заработал удар огромным веслом по голове – внушительная «дубина» прошелестела над самой макушкой. Осторожно выглянув, увидел, как за борт с воем улетает один из воинов. Обернувшись, понял, в чем дело. Амбал-рулевой оказался не настолько мертв, как все решили. Да, картечь его потрепала, но эта туша нашла в себе силы подняться, и теперь при помощи весла он гонял по галере абордажную команду. Помешать ему никто не решался – все заранее убирались с его пути, а зазевавшиеся прыгали за борт, не желая знакомить свои бока с такой дровенякой.
Хоть Удура зови…
– Притащите пики! Кто-нибудь! – заорал Олег и кинулся к корме.
Отобрав у мертвого трилла пару дротиков, поспешно кинул первый. Неудачно – этот хайт, несмотря на габариты, перемещался с дивным проворством. Второй дротик кинул уже не спеша и более успешно – иззубренное лезвие удачно угодило в место, где плечо переходило в шею. Но, увы, рана, способная убить человека на месте, эту тварь лишь разозлила. Амбал проворно развернулся, пару мгновений побуравил Олега прищуренными поросячьими глазками, хрипло провизжав, кинулся на обидчика, занося над головой весло, будто исполинскую мухобойку. С палубы «Варяга» выстрелила Рита, вбив стрелу в скулу, но хайт будто не заметил такого пустяка.
С мостика, чуть ли не перед носом исполина, спрыгнул Лом, в руке у него был зажат здоровенный пистолет, из тех, что в фильмах про пиратов показывают. Подняв свое оружие, он с пары шагов разрядил его амбалу в голову. Висок хайта взорвался фонтаном крови и обломками костей, а левый глаз как пробка вылетел из глазницы. Туша грохнулась с такой силой, что вздрогнула палуба.
Лом, снисходительно пнув ногой труп, довольно констатировал:
– Вот и все. И никаких пик не надо. Чего тут веслом махать – против лома нет приема!
– Ты куда вылез, урод трахнутый? Я же тебе сказал в трюме сидеть!
– А чего там сидеть, когда тут такое движение?! Ты видал, как я его? Как два пальца!
Отметив, что зрачки у «химика» подозрительно узкие, Олег, чуть не скрипя зубами, поинтересовался:
– Ты что курил?
– Не волнуйся, командир – гэ не курим!
– Клепа! Цепляй этого героя за шиворот и волоки в трюм! Будет сопротивляться, покажи ему, где у человека располагаются почки.
– С удовольствием, сэр! – злорадно отозвался Клепа.
– И пистолет у него отбери!
– Будет сделано!
Бум, выбравшись из трюма, с горечью констатировал:
– Прекрасных дев там нет.
– Разве там только мужчины?
– Нет, сир Олег, там есть женщины, но если они и были прекрасными девами, то еще в те времена, когда я не родился. Даже темнота корабельного трюма неспособна сделать их моложе и красивее. Зря мы это затеяли, могли бы спокойно сжечь, тут нет ничего ценного.
От «Варяга» донесся крик Ани:
– Олег! Паук по рации говорит, что крейсер от них отстал и идет к вам.
– Ясно! Пора сматываться! Быстрее вытащите из воды этих героев, пока не утонули! Пленников бегом на «Варяг» и потом поджигайте это корыто!
– Олег! Он говорит, что показался еще один и вроде бы гонится за «Находкой»!
Это сообщение заставило призадуматься. Неужто появился еще один крейсер? Все может быть… Но, если появился, значит, поврежденный корабль остался без присмотра. И этим надо воспользоваться.
– Шевелитесь, ребята! Сейчас пойдем к правому берегу!

* * *

Первым неладное почуял Удур. Не бросая весло, уныло произнес:
– Мне не очень хочется туда идти. Плохо.
– Там что, опасно? Ты чуешь корабли?
– Нет, Олег, я не вижу там корабли. Но там много тех, кого я не люблю видеть. Но это неопасно.
– Удур, ты уверен, что это неопасно?
– Раньше было опасно. Теперь стало неопасно. А может быть, уже опять опасно. Удур не знает. Удуру просто не хочется идти туда.
Мысленно костеря в очередной раз загадочную психологию клотов, Олег поспешил на нос, встал возле жены. Девушка закуталась в накидку полностью, на свет лишь бинокль смотрел.
– Что ты там видишь, милая?
– Плохо видно. Но кораблей не вижу точно.
– Я и сам вижу, что охрана ушла. Ничего подозрительного нет? Смотри на сам корабль – внимательно смотри!
– Да смотрю я! Ой!
– Что?!
– Там движение какое-то… кто-то ходит по палубе. И лодки вокруг какие-то… На хайтов не похожи… Олег, это ваксы!
– Ваксы?! Да откуда они там взялись? В этих краях они не живут.
– Не знаю, но это точно ваксы. Можешь сам глянуть, если не веришь!
– Да верю-верю, милая. Просто мыслю вслух…
– О! Олег, это, похоже, ваксы наши – доспехи знакомые, дикари такие не носили. И топоры у них железные. А один вон на пушку залез и нам лапой машет. Олег, это из отряда Кабана ваксы!
– Странно. Кабан должен в Измаиле сидеть. Ребята! Не стрелять без приказа! Похоже, на палубе наши союзники!
«Варяг», слушаясь Удура, замер в десятке шагов от борта полузатонувшего крейсера. Мур, стоя на носовой орудийной башне, еще раз помахал лапой и крикнул:
– Привет, друг Олег!
– Привет, Мур! Как вы здесь очутились? Вы же должны быть с Кабаном!
– Друг Олег, так и было, пока на наш берег не напали хайты. Друг Кабан после этого оставил нас охранять порох и нашу еду на поляне посреди леса, а сам куда-то ушел. Он не вернулся, а еды у нас было мало, и мы стали еду искать. Мы смогли убить много хайтов и украсть у них вещи и еду. Но потом вокруг нашего леса стало ездить много страшных всадников. Нам трудно у этих всадников воровать. И я подумал, что раз они все пришли с этого берега на наш, то на их берегу их не осталось. А ведь они должны были здесь где-то жить и что-то есть. Значит, здесь будут их дома, вещи и еда. И все это ждет, когда мы это украдем. Но когда мы плыли, то увидели этот корабль. На нем было мало хайтов, и мы решили их убить. И так и сделали. А теперь ищем тут их еду и вещи, чтобы украсть. Нам тяжело, внизу везде вода, и многое утонуло. Жалко, что утонуло, – мы бы тогда украли.
– Да ты неглуп… удачная идея пошарить по правому берегу… А лодки где взяли?
– Лодки мы украли.
– Да уж… глупый был вопрос… Заложите повсюду зажигательные снаряды. Думаю, десятка хватит. Клепа, пошли за мной, посмотрим на этот крейсер вблизи.
Эти корабли и издалека не слишком походили на стандартные галеры Хайтаны, а уж вблизи и вовсе поражали. Размерами само собой, но помимо размеров хватало и других удивительных вещей. Олег, пробираясь к корме, отметил на ходу, что на материалах при постройке не экономили. Все было нарочито массивным, иной раз даже гротескно массивным. Одни доски палубы, толщиной миллиметров в сто, уже много показывают. А уж борта чуть ли не брусом обшиты. Теперь понятно, почему мина не смогла поработать на полную мощность – слишком крепкий орешек.
Весла толщиной с ногу крепкого мужчины, бортики вряд ли картечь прошибет, из палубы местами выходят какие-то массивные медные трубы, заканчивающиеся отверстиями, на манер воздухозаборников. Посередине, за мачтой, и вовсе странная штука – будто паутина из бронзовых прутьев.
Клепа, потрогав металл рукой, заявил:
– Похоже на локаторную антенну.
– Сомневаюсь. Но галера эта, конечно, необычная.
– Пошли пушку посмотрим. Это тут самое интересное.
Впрочем, пушка особого удивления не вызвала – ее и так до этого рассматривали не раз и ничего особо нового не узнали. Из палубы выпирает деревянный постамент, из него вверх уходит труба из медных листов, скрепленных массивными заклепками. Наверху трубу увенчивает полусферическая вращающаяся башенка с коротким стальным стволом. Диаметр сооружения около двух метров.
До пушки было метра четыре – не допрыгнуть. Товарищи лишь снизу смогли на нее полюбоваться.
– Короткая она, – констатировал Олег. – Непонятно, как так далеко стрелять может. Все это выглядит несолидно.
– Калибр хороший. Миллиметров сто пятьдесят минимум.
– Так это еще не столь страшно. Хотя на «Арго» хватило. Пошли в трюм глянем, может, оттуда удастся забраться в башню.
Увы, уже на десятой ступеньке спуск пришлось прекратить – внизу стояла вода. Мур, бродя за землянами, пояснил:
– Там вся еда и все вещи утонули. А жалко. Там много хорошего. Меди много, бронзы много.
– Откуда знаете?
– Мои воины плавали вниз. Там много-много всего. Но украсть в воде не получается.
– А в эти башни они не залезали?
– Нет, Олег, они не нашли путь туда. Они сказали, что там много-много металла и он соединяет эти башни. И нет дверей. Они не нашли дверей. Но металл хороший, и очень хочется его украсть. Он нам пригодится.
– Само собой… Мур, скажи своим воинам, чтобы убирались – сейчас мы сожжем этот корабль. На правом берегу, если понадобится помощь, разожгите костер вон там, где холм с двойной вершиной. Сильно не увлекайтесь, как только хайты узнают про вас, сразу пошлют тех самых черных всадников.
– Это будет очень плохо.
– Я о том же. Давайте… уходите. И когда вернетесь на левый берег, найдите наших воинов, не сидите на своей поляне без дела.
– Друг Олег, может, вы пойдете с нами? Вместе мы сможем украсть больше добычи.
– Нет, Мур, мы не можем покинуть реку. Мы будем и дальше топить их корабли, а уж вы веселитесь на суше.

* * *

Войско королевств показалось лишь под вечер. Дубин и без того не ожидал киношного зрелища шествия бронированной кавалерии, но увиденное его и вовсе разочаровало.
Во-первых, войско по численности оказалось очень невеликим – не более восьми сотен человек. Во-вторых, всадников было лишь сотни три, остальные лучники и простые крестьяне с топорами, бывшие здесь на положении обозных и обслуживающего персонала. В-третьих, эта кучка растянулась так, что хвост колонны добрался до деревни лишь спустя час после авангарда. Ну и самое главное: очень уж несолидно они выглядели. Хорошо вооруженных рыцарей в крепких доспехах десятка три-четыре, а остальные кто во что горазд облачены, вплоть до простой кожи. Вид потрепанный, все вымокли как мыши, немало раненых, хватало захромавших лошадей, и уж взгляды, бросаемые доблестными рыцарями на деревенское имущество, были предельно вороватые.
Впрочем, около полутора сотен всадников все же производили более-менее благопристойное впечатление. Уверенные в себе, держатся как-то «опытно». Судя по всему, это нечто вроде свиты четырех лидеров войска. А все остальные так… «народное ополчение»…
Три герцога и барон тут же переругались, требуя себе выделить минимум половину домов в деревне, причем каждому. Монаху пришлось лично вмешаться в эти нешуточные разборки и выделить четыре избы на окраине на всех. Поселение небольшое, всех все равно не вместит, так что как земляне, так и восточники вынуждены здесь ночевать в палатках на промокшей земле. Дубин, прислушиваясь к разговорам новых союзников, уловил кое-что неприятное и поспешил донести новости диктатору:
– Монах, восточники, очевидно, неплохо знают ваши дела. Они шепчутся, что сейчас хорошо бы пойти к Красному холму, в нормальный город, и там отдыхать несколько дней в приятной обстановке. Этот дождь всех уже достал.
– Если это скажут их командиры, можешь даже мне не переводить, сам им ответь, что этого не будет. Ночью отдыхаем, кто как сможет, а поутру выступаем. Если мы не снимем осаду с Измаила, он падет очень быстро. Возможно, уже пал.
– Но мы не сможем с этими силами их там разбить. Если восточники не врут, к хайтам сейчас подойдут приличные силы фраков. На том лугу и среди того жидкого леса им есть где разгуляться. У нас не будет укрытия от атаки конницы. Да и порох израсходован, надо ждать подвоза.
– Дубин, мы не пойдем на Измаил. У нас действительно маловато сил, чтобы победить их там. Мы поступим проще – перережем им связь с берегом. Я не раз видел их набеги и думаю, что все они похожи, лишь масштабы меняются. К ним постоянно должны подходить отставшие отряды, а от них к берегу доставляют пленников. Если мы там все надежно перекроем, им придется снять осаду и выступить против нас.
– И толку? Осаду мы снимем, а нас самих к Фреоне могут прижать.
– Дубин, я знаком с этими краями, а ты нет. Да, у Измаила все козыри на руках у хайтов, но у Фреоны, в этом лабиринте оврагов и скалистых холмов… Нет, там нам все же попроще будет. Главное, не подставиться под окружение и не лезть под удары конницы. Идти будем в обход Измаила, и нам успеют от Града доставить обоз с порохом.
Покосившись в сторону лагеря восточников, больше похожего на стоянку табора нищих цыган, Дубин кивнул:
– С такими союзниками нам обоз раза три доставить успеют…

* * *

Шухиб Пожиратель Ног почесал свой волосатый зад и закончил разведдоклад:
– Забор высокий. Забор крепкий. Забор колючий. Если там нечего воровать, зачем тогда такой забор поставили? Надо туда идти и посмотреть, что за забором. И украсть, если оно хорошее.
Мур недовольно рыкнул:
– Шухиб, твоя глупость слишком велика. Ты будто год лягушками и яйцами глупцов питался. Ты стал совсем глупым. За забором могут быть всадники на шипящих конях. Они украдут наше добро и жизни. Я же сказал тебе узнать, что там внутри!
– Я долго смотрел в дырку в заборе – там нет всадников. Там горит костер, и возле него немного хайтов с топорами и дротиками.
– Вот это и надо было сказать мне. А ты все хорошо рассмотрел? Может, всадники куда-то спрятались?
– Там есть хижины, но они маленькие. В них трудно спрятаться шипящему коню. Шухиб не верит, что они смогли спрятаться от его зорких глаз. Шухиб видит очень хорошо! Шухиб думает, что хайтов мало. Все хайты ушли на другой берег, а эти остались беречь добро. Надо воровать быстро.
Мур долго раздумывать не стал и громко обратился к своим воинам:
– Сейчас пойдем туда. Перелезем через забор. Всех убьем. Украдем их еду и вещи. Если добра будет много, то вернемся к лодкам и уплывем на нашу поляну. Если добра будет мало, поищем еще.
Дикое войско приказ вождя восприняло с молчаливым одобрением – план простой и привлекательный, а удачное его исполнение может принести немало бонусов.
Ваксы выбрались из чахлой рощицы, шустро потрусили по степи. Путь их лежал к ближайшей крепости хайтов. Хотя «крепость» громко сказано – скорее крепостенка. Двухметровый частокол огораживает квадрат со сторонами метров в пятьдесят. На каждом углу наблюдательная вышка, на вышках сидят триллы. Другой охраны не видно, а если Шухиб не ошибся, то врагов внутри очень мало.
Триллы прекрасно видели в темноте. Но ваксы умели прятаться в ней еще лучше. Враг заметил воинов Мура лишь тогда, когда они начали перебираться через стены. С вышек полетели дротики, но пробить крепкие щиты им не по зубам. В ответ полетели костяные килы, Хайтана понесла первые потери – метатели с воем посыпались вниз.
Мур, спрыгнув с частокола, первым делом заревел от боли. Ему не повезло – он угодил прямиком на штабель бревен и больно ушиб копчик. Завывая и размахивая секирой, понесся к костру, пылающему в центре крепости. Оттуда уже бежало около десятка раксов. Несколько воинов кинули копья, парочка хайтов свалилась на землю. Остальным повезло больше – добежав до стены дикарей, они успели по разику стукнуть по щитам, после чего их изрубили на куски.
Оглядевшись по сторонам, Мур пришел к выводу, что стадия избавления имущества от охраны завершилась и пора приступить к ревизии:
– Осмотрите все их хижины! Все, что найдете, несите к костру! Если найдете врагов, убивайте!
В обыске крепости вождь не участвовал – для этого есть воины попроще. Присев у костра, он острым взглядом ревизовал приносимое добро. Если глаза не могли справиться с задачей, помогал им руками.
Добра было много. На глазах росла куча кожаных и холщовых мешков, ящиков, тюков, связок вещей и отдельных предметов. Сушеная рыба, пшено, соль, вяленое мясо, связки дротиков, металлические детали доспехов, шлемы, посуда, шкуры, кожи, оружие.
Знатная добыча.
Спустя час Мур начал волноваться – время идет, а поток добычи не прекращается. Бесхитростный дикарь не понимал, что волей случая атаковал огромный склад, созданный для снабжения армии вторжения. Отсюда вела дорога к реке, где корабли загружали всем необходимым. Запасов здесь хватало, чтобы содержать тысячи воинов целый месяц, – все лодки ваксов не способны были перевезти и десятую долю хранимого здесь имущества. Хайты здесь, на своем берегу, не опасались нападения и не позаботились о серьезной охране. Теперь за это придется заплатить.
Еще через час вождь вынужден был принять очень трудное решение:
– Воины! Забираем только самое ценное добро! Остальное пусть сгорит вместе с этой крепостью и хижинами!
– Но, Мур, здесь еще так много добра!
– Глупая голова! Или ты вообще думаешь задом! Мы не сможем унести и малую часть этого добра! Так что украдем то, что сможем. Сегодня духи излишне щедры к нам!

* * *

Олег, выключив рацию, призадумался. Никакой информации о положении дел на суше ему не докладывали – разве что жалкие несколько слов. Но так как все передатчики работали на одной частоте, он прекрасно слышал переговоры Круга с Добрыней и, анализируя услышанное, понимал – не все ладно. То, что Кабан больше не выходит на связь, это ерунда – просто поломалась рация. А вот то, что он не вышел в эфир и после того, как войско землян отправилось к Измаилу, очень неприятный признак. Да и войско это теперь почему-то не в Измаиле, а севернее его. И двигаться вроде бы к Фреоне собирается.
Что бы это все значило?
Команда «Варяга» спряталась от дождя в трюме – на палубе остались лишь вахтенные дежурные. Из закутка с радиостанцией Олег видел сейчас всех. Хоть света и немного, но трех масляных светильников вполне достаточно, чтобы различать людей. Команда готовилась ко сну. Но так как порядки были далеко не казарменные, сигнала «отбой» здесь не было, и каждый мог ложиться, когда ему вздумается. Кто-то уже завалился в свой гамак, другие только собирались это сделать. Аня с Ритой, присев под самым большим светильником, зашивали чью-то одежду – в такие моменты лучница казалась простой домохозяйкой. Ближе к корме за табуретами расселись четверо заядлых картежников, причем двое из них были восточники – Бум и Ури. Оба по-русски знали не больше десятка слов, но это не помешало им постигнуть тайны «подкидного дурака», и резались они в него при любой возможности.
Уютный, привычный корабельный мирок. Своя маленькая вселенная посреди буйства стихии. Снаружи небеса изливают водопады холодной воды, вздувшаяся Фреона несет мусор, пену и трупы. А здесь тепло и спокойно. Доски палубного настила давно разбухли от влаги, и сверху уже ничего не капало. Остается только пожалеть южан и северян, сражающихся на берегу. Каково им там под проливным дождем на мокрой земле? Даже палатки не спасают от такого – проклятый дождь везде путь найдет.
Сейчас Олегу придется выйти к своим людям. Посыплются вопросы – всем ведь интересно, что творится на берегу. И что ему отвечать?

Глава 25

На Земле Дубин лошадей видел лишь в кино или издалека. Так бы и жизнь прожил, ни разу в седло не сев. Не дали – здесь ему уже не первый раз приходится натирать зад о жесткую шкуру. Лошадь у него была теперь своя – личный подарок герцога Октуса. Молодой, своенравный жеребец – Дубину бы лучше на тихоходной кляче ездить, чем на таком рысаке, но дареному коню…
Октус подарил коня не просто так, а с умыслом – расплачиваться приходилось вот уже второй час. Просто Дубин тупо ехал с восточником бок о бок, по мере возможности поддерживая беседу. Если беседой можно назвать этот шквал вопросов и разной информации о местных интригах. Надо сказать, обмен информацией был взаимовыгодным – главное, военные секреты не выдавать, а знать друг о друге побольше, это только на пользу.
– Сир Дубин, вот скажите мне, как воин воину, у кого, по-вашему, больше опыта в этой войне? Я прожил уже тридцать девять лет, не мальчик юный давно уж. Я четвертый раз в этих краях уже воюю. Когда попал впервые, мне было лишь девятнадцать. С тех пор пропустил поход лишь однажды, когда меня скрутила лихорадка. Вы сами признали, что заняли эти земли лишь в прошлом году. Вы здесь новые и ничего не знаете. Вот, к примеру, почему мы сейчас идем по этой тропе?
– Потому что Монах считает, что это самый удобный путь к Фреоне.
– Ваш вождь такой же новичок в этих краях, как и вы. Остановите коня, сейчас я вам покажу кое-что. Эй, Орцион, расчисти глину на тропе, вон там, с краешка.
– Сир, лопаты в обозе.
– Остолоп! Топором расчисти – он от глины не попортится.
Воин послушно слез с коня, секирой поддел слой глины, откинул в сторону. Капли дождя заплясали на обнажившихся камнях. Указав на них рукой, Октус довольно пояснил:
– Вот, это брусчатка древней дороги. Эта дорога идет через Валкон и Церпер, и даже не знаю, где она начинается. Дальше протягивается через все леса и заканчивается на берегу Фреоны. Говорят, на другом берегу она продолжается и идет по Хайтане. Не знаю, не было у меня желания это проверить. Дорога очень старая, почти везде затянута землей и глиной. Неудивительно, никто ведь за ней давно не следил, да и не пользуются ею уже чуть ли не вечность. Но в древние времена все было не так – это был самый главный купеческий путь. Люди возводили мосты и разрушили горы, чтобы ее провести. Говорят, что даже через Фреону здесь был раньше мост. Я в это не очень верю, но не сомневаюсь, что паром здесь был основательный. Во всем моем королевстве лишь в одном городе есть мощеная дорога – жалкий тупик перед королевским дворцом. Оцените, сколько труда было вложено в эти дикие ныне земли. И оцените силу привычки: никто не помнит строителей этой дороги, никто давно не торгует здесь, целые страны исчезли, а мы так и ходим по ней. И хайты ходят. Зря ваш вождь повел нас по ней к реке. Лучший выход бить на этом пути передовые отряды и тут же отходить. И так повторять раз за разом. Я знаю хайтов, их войско растягивается сильно и не сможет нам помешать.
– Вы же говорили, что у них много фраков, а против них бессильна ваша конница.
– Да, я так говорил и от своих слов не откажусь. В этот раз фраков уж слишком много. А нас мало. Не все ладно в наших королевствах – из восьми лишь четыре выделили воинов. И воинов выделили очень мало. Вон Катус вообще жалкую шайку голодранцев с бароном во главе послал. А ведь по договору выступать должны все и помногу. У нас бы тогда было тысяч пять воинов, и мы бы легко сбросили хайтов в реку. Но не судьба – мало нас. И нет среди нас согласия. Но зато есть вы, а у вас есть ваши волшебные трубы. Я первый раз вижу такое оружие. Что за мудрец его придумал?
– Я не знаю, кто придумал. Мы просто им пользуемся.
– Странно. Вот у нас все знают, что арбалет изобрел сын бродяги и шлюхи: Ринотус. Имя его проклято в веках.
– Это за что его так не любят, неплохое ведь изобретение?
– И что в нем неплохого? Вот скажите, сколько человеку надо времени, чтобы овладеть искусством стрельбы из арбалета?
– Да там времени много не надо. Научиться бить метко вдаль, конечно, посложнее, но все равно несколько дней хватит.
– Всего лишь дни. А воина готовят годами. И умирает этот воин от сопляка с этой корявой штуковиной.
– Если бы у всех ваших солдат были арбалеты, хайтам бы пришлось несладко.
– В этом дожде арбалеты и луки не сильно помогают. Наши лучники жалуются, что их тетивы превращаются в гнилые веревки прямо на глазах. А вашим трубам вода не вредит?
– Вредит. Но пока держимся.
– Этот проклятый дождь превращает в гниль все, к чему прикоснется. Даже мой родовой клинок ржавчина старается съесть, а на ножнах проступает плесень. А там, куда мы идем, нет ли ваших деревень?
– Нет. Эти края хайты любят особенно сильно, и народ здесь не селится. Южнее, за рекой, крепость наша, при ней была деревня. Но деревни вроде уже нет, а крепость в осаде.
– Я видел эту крепость. Вместе с отрядом Валкона мы напали на хайтов там. Хорошую трепку задали. Но потом появились фраки, и нам пришлось поспешно отступить. Мы видели, что воинов в той крепости очень мало. Стены вообще пустые были. Наверняка их уже взяли хайты.
– Неизвестно. К ним потом сильная подмога подошла, с «трубами». Крепость вроде крепкая, штурмом под огнем взять ее нелегко.
– Если ваша крепость продержится хотя бы пару дней, победа будет у нас. Я знаю хайтов, они высаживаются быстро, но потом им долго подвозят отставшие отряды и продовольствие. Если мы отрежем их от берега, то скоро им нечего будет жрать – в этом нищем краю такой толпе не прокормиться. Так что ваш вождь в чем-то прав. Но, если крепость падет быстро, они попросту развернутся на нас и прижмут наше войско к реке. А в реке у них плавают огромные корабли со страшным оружием.
– Мы знаем. Мы один такой корабль уже утопили, и много мелких тоже.
– Как?
– У нас на Фреоне есть боевые корабли.
– Точно… Как же я мог забыть – вы же торгуете с Югом. А там где есть купеческие суда, военные корабли тоже будут обязательно. Кстати, вы так и не рассказали мне, оттуда вы сюда пришли? Когда я четыре года назад был здесь в последний раз, не было вас. Никого не было. Пустынная земля. На сумалидцев вы не очень похожи… С Юга пожаловали?
– Да из разных мест, – уклончиво ответил Дубин. – Земля здесь хорошая, ее много, всем хватает. А с Хайтаной мы разберемся, только время дайте.
– Завидую я вашей уверенности. Хайтана в свое время сокрушила такие страны, в сравнении с которыми все наши королевства – жалкая пушинка. Хотя, может, вы и правы: это уже не та Хайтана, что прежде. Вам доводилось слышать о Берре Рандусе?
– Нет.
– Сумалидский купец, попал к хайтам при попытке добраться до порогов. Долгое время провел у них в плену и смог бежать.
– У нас тоже немало людей от них сбегали. Командир нашего флота с женой был у них несколько дней.
– Это не редкость, а вот Берр был у них долго, очень долго. Его увели далеко в глубь их земель, откуда никто не возвращался, а он вернулся. Много дивных вещей рассказывал, другому бы не поверили, но он человек уважаемый. И говорил он, что Хайтана на запад тянется не бесконечно – за ней идут другие земли. А на землях тех хозяева не хайты, и не люди, а нечто гораздо худшее. И там постоянная война. Нет у хайтов сил, чтобы давить на Восток, как прежде, – все силы Запад отнимает. Если Берр был прав, то вы выбрали удачное время, чтобы здесь осесть. Не пройдет и несколько лет, как сюда полезет народ и с Севера, и с Юга, и с Востока. Начнется передел земель. Собственно, уже лезут – из-за наших неурядиц в кшарги сбегают целыми деревнями, а это ваше прямое пополнение. Успеете здесь закрепиться, останетесь хозяевами. Эта земля богатая, торговые пути во все стороны – неплохо можете зажить.
– А что ж вы сами не хотите сюда перебраться?
– Зачем? В своей земле я герцог, у меня и так все есть. Сам король не может вмешиваться в мои дела. Завоевывать новые земли – это удел молодых и безземельных. Да и Хайтана так просто не сдастся. Мало вас… очень мало. Пока не усилитесь, будете постоянно от набегов страдать. Войну надо на их берег переносить, окружать их крепостями с хорошими гарнизонами, чтобы и нос к Фреоне высунуть не могли. Это дело небыстрое – годы понадобятся.
– А мы никуда не торопимся.
– Мне нравится ваш настрой. А вот скажите мне, чтобы воевать с этими трубами, долго надо воина учить?

* * *

«Варяг» нырнул в очередную стену дождя. Проклятая вода лилась с неба не равномерно, а будто в шахматном порядке – участки с моросящим дождиком резко сменялись участками с ливнем. Причем все это при полном безветрии и неподвижности туч.
Чудеса.
Буму дождь был не помехой. Общество Ури ему давно уже надоело, вот он и решил в очередной раз помучить уши адмирала своими боевыми воспоминаниями. Вообще-то ему было все равно, чьи уши терзать, хоть Удура, но он прекрасно знал, что клот восточным наречием вообще не владеет, а вот Олег – наоборот. Рыцарю необходимы были понимающие уши.
– Я им опять стучу в ворота и ору: «Шлюхины дети, зачатые на помойке от шелудивого кобеля, открывайте, пока я вам ворота не разнес! Если разнесу, то кину всех в ров и буду плевать на вас сверху, пока в дерьме не утонете!» Ну они, ясное дело, открывать все равно не торопятся. Но все как один собрались на стене и сверху в меня камни пуляют. Только замок их не зодчий строил, а ублюдок в голову лошадью ушибленный, и достать меня не могут – козырек у решетки мешает. Если бы я решетку порубил, тогда, конечно, там бы меня и привалили, но я же не полный дурак и туда не лезу. Стучу дальше, продолжаю им рассказывать обо всех грехах их блудных матушек. Они в ответ хором ругаются, даже не понять, что орут, – будто жабы квакают. А самый голосистый при этом рассказывает, что котел на огонь они уже поставили и скоро меня угостят кипятком, а может, кое-чем и похуже. Слушать мне это не особо приятно, но и деться-то уже некуда – прикончат же, если отбегу назад. Но ребята мои не подвели, пока эти ротозеи языки о меня чесали, они с другой стороны залезли на стену и начали их гонять как кур. Потом ворота мне открыли, и все – вышло, что мы вшестером замок взяли. Подвиг немалый.
– А сколько в этом замке воинов было? – уточнил Олег.
– Да воинов не было, барон же всех с собой забрал, когда к мятежникам ушел. Остались слуги да бабы. Но кто проверять будет – замок есть замок. Бабы, кстати, ничего оказались, вполне ласковые и не полные уродины. Хотя нет, вру, одна там была вроде вашего Удура, даже чуть страшнее. Но мы так приложились к запасам винного погреба, что и ее уважили. Правда, потом никто не признавался, что на такое сподобился. Неплохая тогда войнушка была: жратвы полно, выпить еще больше, баб тоже было много, пока нас на Юг не загнал этот старый королевский пердун. Вот там мы горя хлебнули. Гурка помнишь? Да откуда ты его помнить можешь – он же в болоте проклятом сгинул, когда сюда шли. Вот он нас раз накормил похлебкой из бычьего члена. Плевались, но жрали – другой еды все равно не было. Кстати, на вкус вполне ничего, только уж больно противно хлебать.
– А бык куда делся? Не мог же от него один член остаться?
– Да там все могло быть. Зазеваешься, так и твой на похлебку пустят – народ там такой, что сапоги на ходу спереть может. Одно хорошо – дождя там этого не было.
– А что, в королевствах разве сезона дождей нет?
– Почему нет – есть. Но на Юге уже не бывает. Дожди, конечно, случаются, но такого непотребства осенью не увидишь. У нас раз сорок четыре дня лило, не прекращаясь, а в другой раз всего девятнадцать. Каждый год по-разному. В такую погоду в теплом доме сидеть надо. Я всегда в замке сидел. Заранее баб натаскивали и пирушку закатывали до конца дождей. Иной раз дожди уж закончились, а мы все гуляем. Эххх…
Бум, вглядевшись в сторону близкого берега, удивленно выдохнул:
– Гляди! Никак, мне чудится! Конница королевская!
Олег, посмотрев в ту сторону, выругался:
– Эй! Дозорные! У вас глаза повылазили, что ли?! На берегу солдаты!
Бум, наблюдая за всадниками, с ноткой беспокойства уточнил:
– Это и есть те самые восточники, с которыми вы в союз вступили против Хайтаны?
– Похоже, что да.
– Ну тогда я им на глаза показываться не стану, а то как бы не повесили ненароком. Деревьев хватает там, и веревку для такого дела тоже найдут.
– За что?!
– За шею.
– Это я и сам знаю – за какие прегрешения?
– Да мелочи, – уклончиво ответил рыцарь. – Старая история, не стоит даже вспоминать.
– Это что, те солдаты, что вас тогда в болото загнали?
– Не знаю, но вот на том вымпеле цвета одного знакомого мне герцога. А он при первой и последней встрече нашей как раз собирался меня повесить. Даже веревку на суку приготовить успел… чтоб его Удур ночью приголубил…
– Удур, правь к берегу… там тебя ждут…
– Кто меня ждет на берегу?
– Да никто. Это я шутил. Просто иди к тем всадникам.
– Хорошо, Олег. Но к берегу подойти не сможем. Мало воды, корабль на дно наткнется и застрянет. И мы тогда не сможем быть радом с теми, кто меня ждет, или ты шутил.
– Да забудь ты про эту шутку! Просто как можно ближе корабль подведи, но чтобы не сесть при этом на мель.
– Тогда я уже подвел, как ты сейчас просишь. Потому что дальше мелко. И если туда пойти, то корабль остановится и не захочет больше плавать. Дно не даст ему плавать.
– Да понял я. Все, держись так же.
Олег поднес к губам жестяной рупор, заорал в сторону берега:
– Эй! На суше! Привет! Русские есть?
– Привет! Есть! Это я! Дубин! Двигайтесь дальше, там за мысом глубина под берегом хорошая, сможете подойти.
– Удур, за мыс правь. Там можно будет к берегу подойти.
– Хорошо, Олег. Я подойду там к берегу.
Бум, ни слова не поняв из всех переговоров, уточнил:
– Сир Олег, они там про меня ничего не спрашивали?
– Сомневаюсь, что они вообще знают про тебя. Хотя сейчас подойдем к берегу, и, если лицо твое увидят, тогда узнают. Если действительно тебя помнят.
– Так я тогда спущусь вниз, посплю немного или с Ури в картишки перекинусь.
– Ты же хотел ноги на суше размять?
– Да уже перехотел. Нечего по лужам шлепать и грязь месить.
Убедившись, что «Находка» не отклонилась с курса и послушно следует за флагманом, Олег не стал вызывать Паука по рации – и так поймет, куда идти. «Варяг» обогнул мыс, подошел к берегу чуть ли не вплотную – Удур филигранно развернул судно в считаных метрах от суши. В воду ушел якорь, вытравив слабину каната, опустили мостик – если глубины позволяли, судно могло спокойно обходиться без трапа.
На берегу корабль ждала целая делегация – около полутора десятка всадников. Половина восточники, но остальные явные земляне, причем Дубина Олег углядел еще издалека и, сойдя на сушу, поздоровался с ним в первую очередь:
– А Круг где?
– Лагерь ставит. Мы вон там, за рощей той, расположились. Если вы чуток дальше прошли бы, то увидели бы сами. Спускаться к берегу тут трудно – вон какой обрыв. Лошадей там и оставили, назад карабкаться придется. Олег, у вас пороха много еще?
– Я бы не сказал. В последнее время много потратили.
– Мы вообще почти пустые. От Града завтра должны подвезти все запасы, но там тоже немного.
– Добрыня говорил, что «Арго» починили и завтра пошлют к нам. Он привезет все, что есть в поселке.
– Если с хайтами серьезная заварушка начнется, нам на полчаса стрельбы запасов хватит. А без мушкетов и пушек там даже делать нечего – видел бы ты эту толпу. Так что давай, оставляй на кораблях пороха на несколько залпов, а остальное выгружай. Нам он сейчас нужнее.
– Как скажешь. Но смотри, до прихода «Арго» мы лезть в бой не сможем.
– Вот и отдохнете.

* * *

Левый берег Фреоны в этих краях был не слишком удобен для высадки десанта. Величественная река на мелочи не разменивалась, если уж что-то делала, то делала с размахом. Вот и берег подмывала основательно – он здесь вздымался многометровым отвесным обрывом. На такой забраться очень непросто. Древние строители имперской дороги решили эту проблему элементарно – вручную вырыли грандиозный спуск. Объем земляных работ при этом превысил в несколько раз объемы работ, проведенных при возведении египетских пирамид. Время не пощадило творение древних зодчих, но и уничтожить полностью не сумело. Спуск сохранился, однако выглядел теперь как глубокая балка, прорезавшая берег. Впрочем, эта балка была подозрительно ровной, да и остатки каменных сооружений намекали на ее искусственное происхождение, но эпоха археологии еще не наступила, и никого не интересовали эти свидетельства архаики.
Интересно было одно – на двадцать километров в округе это было единственное место, где можно без малейших проблем спуститься к реке или подняться от нее. Будь ты пеший, или конный, или даже на телеге едешь – разницы нет. Об этом знали все: северяне, хайты и восточники. Каждый четвертый год здесь высаживались отряды нелюдей, и каждый раз они шли вперед по древней дороге. Так было всегда до этого года – сейчас враг человечества ушел в сторону, остановился под маленькой крепостью северян. Наскоки отрядов союзников тому виной или желание пограбить край – неизвестно. Но одно осталось неизменным – подмога и снабжение, как обычно, осуществлялись тем же старым путем.
Монах стоял на краю речного обрыва. Он не знал, что два дня назад на этом самом месте стоял Макс, осыпая врага оскорблениями и стрелами. Просто местечко очень удобное для наблюдения, вот и выбрал его.
Внизу хайты загружали галеру. Загружали пленниками. Диктатор знал, что это его люди – других в округе не было. И он видел, что пленников очень мало – здешняя местность небогата на поселения, это граница Севера. Скорее всего, галера стояла здесь уже не первый час, вбирая в свой трюм жалкие порции живой добычи. Как загрузится полностью, пойдет на запад, и сгинут люди в Хайтане бесследно. Если, конечно, никто этому не помешает.
В полукилометре от берега на якоре стоял вражеский крейсер. Очевидно, для охраны от нападений флотилии южан. Хайты знали о боевых возможностях людских суденышек и на маневры «Варяга», крутящегося в километре от места погрузки, внимания не обращали. Понимали, что догнать не смогут, а пока будут гоняться, нагрянет второй корабль и устроит на берегу огненный армагеддон.
Обернувшись, Монах поднял руку, опустил, указал на берег. Кшарги торопливо натянули луки, подскочили к краю обрыва. Внизу завыли раненые хайты – стрелять кшарги умели, причем стреляли не только метко, но и быстро. Со стороны лощины, рассекавшей берег, послышались яростные крики и звон металла. Это спускались всадники восточников, вырезая по пути все живое. Врагов здесь было не более полутора сотен, причем многие из них ранены или инвалиды. Простые тыловики – легкая добыча для конных вояк.
Конница королевств вынеслась на пляж, с гиканьем начала рубить навесы и драпающих триллов. Хайты успели неплохо обосноваться, даже пару хижин поставили тростниковых и причал. Теперь все это надо быстрее разрушить. Пара всадников на глазах Монаха прямо по причалу проскакала на палубу галеры и начала вырезать малочисленную команду.
Поднеся к губам медный горн, Монах подал двойной короткий сигнал, приказывая отступать. Враг разбит наголову, пленные освобождены, галеру уже поджигают. Победа маленькая, но боевой дух поднять способна, так что надо поспешить отойти, пока не вступил в дело крейсер хайтов. Северяне с такими кораблями уже сталкивались и знали, что опустить боевой дух в минус такой корабль способен за пять минут.
Как бы прочитав мысли диктатора, крейсер ожил – на носу сверкнула вспышка. Снаряд прошелестел над рекой, звонко шлепнулся в плотную глину обрыва. Дисциплинированные северяне уже втягивались в ложбину, таща за собой освобожденных пленников, а вот с восточниками дело обстояло похуже. Многие продолжали гарцевать по берегу, разрушая остатки построек врага, другие спешились и шарили среди трупов в поисках полезных вещей. Глупейшее мародерство – ничего ценного хайты с собой не носят.
Второй снаряд упал на пляж, со звоном разлетелся, выбросив фонтан горящих брызг. Обожженный рыцарь завопил, нахлестывая лошадь, погнал прочь. До остальных тоже дошло, что надо убираться. Бросив валять дурака, восточники ринулись прочь с такой прытью, что наверняка достигнут леса раньше союзников.
Крейсер тем временем развернулся бортом к берегу, ударил из двух орудий сразу. Снаряды упали за пределом поля зрения Монаха, где-то в ложбине, скорее всего на ее склонах. Криков не слышно, видимо, никто не пострадал.
Дело сделано: можно возвращаться в лагерь и хоть немного поспать. Завтра землянам и их союзникам предстоит хорошо поработать. Хайтам наверняка не понравится, что их отрезали от реки, и они все силы приложат, чтобы исправить положение.
Трудный будет денек.

* * *

Отец Литали, Аэргон, выглядел лет на пятьдесят с хвостиком, хотя сама девушка рассказывала, что ему всего сорок с небольшим. В жизни ему пришлось пережить немало тягот, вот и сказывается. Невысокий, но вид производит внушительный – какой-то основательно коренастый. Жира нет и в помине, а мышцы точно недряблые – будто у атлета. Лишь лицо обогнало возраст – морщины словно каньоны, волнистые, длинные волосы крепко посеребрила седина, спутанную короткую бороду и вислые усы тоже не пощадила. А глаза и вовсе как у старого, повидавшего жизнь мудреца, – вся тоска и вся вечность мира откроются тому, кто в них взглянет. Такой взгляд бывает у откормленной кошки, пытающейся выклянчить у хозяев деликатес и всем своим видом старающейся показать, какая же она несчастная.
Кабан лежал бревном, не подавая признаков жизни. Аэргон приподнял ему веки, заглянул в глаза. Зачем-то потрогал губы и, обернувшись к Максу, пояснил:
– Я еще день могу держать его под маковым отваром. Но потом уже будет нельзя, иначе он без этого отвара не сможет защитить свою душу от демонов тьмы.
– А если его не держать в состоянии сна?
– Для него опасно движение. Он должен лежать. Лежать тихо. У него очень плохая рана, и в рану попала грязь. А грязь всегда вызывает гной. Я держу рану открытой и вставляю в нее жгуты полотняника, пропитанные отваром тумы. По ним гной и застоявшаяся сукровица вытекают наружу. Когда рана очистится от скверны полностью, я сдвину ее края и закреплю серебряными скрепами. Это не позволит демонам и зловредным духам влезть в его грудь и поможет ране быстрее затянуться. Только после этого я скрепы вытащу. Но пока что он горит огнем и сукровица у него с гноем. Нельзя ему двигаться – жгуты полотняника не должны шевелиться в ране.
– Он смирный, шевелиться не будет.
– Нет, сир Макс, будет. В маковом сне человек подобен мертвецу, а вот в обычном он уже жив и не может за собой следить. Повернется неловко и впустит духов. Рана плохая у него… Связать его придется, иначе еще хуже может быть.
– Раз надо, то свяжем – он не обидится.
Дверь в каморку распахнулась, заглянул взволнованный боец:
– Макс, Гена срочно зовет тебя на западную стену. Там ты нужен.
– Иду.
В дверях, повернувшись к Аэргону, Макс напоследок сказал:
– Если для того, чтобы он выкарабкался, потребуется его приколотить гвоздями к лежанке, я лично принесу молоток. Делайте все, что считаете нужным, лишь бы он выжил.
На стене, несмотря на дождь, было оживленно. Десятка два бойцов вглядывались в ночь, явно пытаясь разглядеть что-то интересное.
Макс, не разбираясь, с ходу прошипел:
– А ну все назад! Не высовывайте носы! Триллы не спят и дротиков у них хватает!
Гена, ухватив охотника за плечо, возбужденно произнес:
– Слушай!
Макс, уставившись в ночь, пожал плечами:
– Что слушать? Топоры стучат в их лагере, больше ничего не слышно. Все как обычно.
– Да погоди ты, может, опять начнут. Во! Начали!
Из темноты на ломаном восточном наречии с каким-то ужасающим, хрипящим акцентом, кто-то заорал:
– Открыть ваши двери! Сами открывать! Мы вас не убить! Кормить да! Убить нет! Всех кормить, никто не убить! Открывать сами! Быстро открывать! Или открывать мы! Когда мы открывать, то кормить нет, а убивать да! Всех убивать! Сами открыть! Быстро открыть двери! Мы открыть, вам плохо быть!
– Чего они там орут?
– Да что они могут орать… Предлагают нам открыть ворота. После этого обещают нам уход и заботу. Если не откроем, то они это сделают сами. И то, что произойдет потом, нам не понравится.
– Понятно, – кивнул Гена. – Первый раз слышу, чтобы эти твари разговаривали. Аж мороз по коже. Передай им что-нибудь хорошее от всех нас.
Макс сложил ладони рупором, заорал в сторону невидимого переговорщика:
– Хорошо. Мы откроем ворота. Утром откроем. Ночью не можем открывать, ночью мы спим.
Из темноты немедленно ответили:
– Открывать сейчас! И спать потом! Мы вас кормить! Мы вас не убивать! Открывать! Открывать быстро!
– Не, ребята, мы не торопимся. Сказал утром, значит, утром. Если у вас свербит в одном месте от нетерпения, то мы здесь ни при чем.
– Открывать сейчас! Нам надо заходить в двери сейчас! Быстро!
– Хватит орать. Вам что, больше заняться нечем? Так я вам придумаю развлечение. Разделите свое войско пополам. Одну часть назовите девочками, другую мальчиками. И до утра занимайтесь друг другом. А утром мы вам ворота откроем. Может быть…
– Моя не понимать! Моя войско не понимать! Открывать сейчас! Утром не открывать!
– Вот тебя, голосистого, с нетерпением ждут на женской половине вашей банды.
Гена, не выдержав, поинтересовался:
– О чем ты там с ними беседуешь?
– Обещаю им утром открыть ворота.
– На фиг?! Делать нечего, что ли?!
– Гена, неужто ты заподозрил меня в предательстве? Пусть до утра подождут, понадеются. Не будут ничего делать против нас. Хоть немного спокойного времени выгадаем. Может быть…
– Открывать дверь! Мы вас кормить! Сейчас кормить! И спать дальше!
Развернувшись к башне, Макс бросил через плечо:
– Если нам очень повезет, то Измаил они возьмут к завтрашнему вечеру. Молитесь, ребята, чтобы наши пришли на помощь – сами мы их не удержим.

* * *

«Арго» подошел к границе топи под утро. Здесь, напротив рыбацкой стоянки, его с нетерпением ждали. На суше стояло три десятка всадников, на воде «Находка» и «Варяг». Разгрузка бочонков и ящиков прошла быстро и без суеты. Боевые корабли пополнили свои поредевшие запасы, но основной груз забрала армия.
Завтра этот порох наверняка сожгут весь.
Завтра решится все.

Глава 26

Макс проснулся от истошных криков – что-то явно случилось. Встав, он без суеты принялся облачаться: что бы ни произошло, надо встретить это в полной боевой готовности. Гена, высунувшись в амбразуру – оттуда сочился призрачный предрассветный свет, – сонно буркнул:
– Похоже, твои друзья до утра не дотерпели.
– Светать уже начинает – дотерпели.
– Не пойму, чего там наши орут. Вроде спокойно все.
Откуда-то со стороны крепостного двора послышался резкий удар, потом что-то затрещало. Следом вновь в десять глоток заорали дозорные.
Макс, сунув завернутый лук за спину, скатился вниз, протиснулся через первый этаж, забитый проснувшимися воинами, выскочил во двор. Как раз вовремя – на его глазах с неба прилетел здоровенный булыжник, с чавканьем плюхнулся в грязь, подпрыгнул, гулко врезался в стену, рухнул вниз. Оценив его габариты, Макс присвистнул: полтора центнера минимум. Неудивительно, что пару бревен переломило будто спички.
– Всем! Бегом покинуть стены! Забейтесь в башни, на первые этажи, наверху лишь дозорные останьтесь!
Гена, выскочив вслед за Максом, предложил:
– У нас наверху две баллисты и две катапульты – может, их попробуем снарядами достать?
– Без толку. У них стационарные метательные машины, до них не добить, сам помнишь, вчера они их собирать начали. Надо спрятать народ от обстрела.
– Так они камни весь день, считай, вчера таскали. Разнесут нас по бревнышку и возьмут легко!
– У тебя есть лучшее предложение? Если нет, то бегом назад. Будем ждать помощи – сами мы против них ничего не сделаем.
– Да, может, уже и нет здесь никого! Может, мы одни только и есть, а остальных давно уже порубили!
– Сомневаюсь. Они не зря ночью вести переговоры пытались. Некогда им с нами время терять, вот и торопились. А причину спешки вижу одну – кто-то им очень мешает и этого кого-то они торопятся задавить. Но и нас бросить не могут.
– С чего ты это взял? Это хайты, это не люди – понять, что они думают, никто не сможет.
– Гена, кое в чем они ничуть не отличаются от нас. Пустой разговор – пошли в башню. Скорее, пока нам на голову такой чемодан не рухнул.

* * *

В этой войне многие важные вещи почему-то получались как-то сами собой, без каких-либо приказов или коллективных решений. К примеру, никто и никогда не ставил вопрос о совместном командовании войск Севера и Юга: почему-то командующим само собой стал Монах, и с этим никто не стал спорить. Вот и сейчас безо всяких обсуждений армии землян и восточников устроили общий лагерь, где все смешались в кучу. И это странно – ведь друг другу они не доверяли ни на грош.
С другой стороны, местность сама потребовала поступить именно так – сделать единый, компактный лагерь. Рельеф в этом краю был своеобразный – к Дунайке спускались многочисленные ветвящиеся балки, участки меж ними были ровными, как блин. Будто куски пирога нарезаны на тарелке.
Вот на одном из таких кусков и поставили лагерь. С юга Дунайка прикрывает, там не развернешься, с востока – глубокий овраг, с запада – крутая балка. Лишь с севера можно опасаться массированного нападения. Ну и если врагу не страшно атаковать вверх по склону, то и со стороны балки ударить могут.
Весь вечер не умолкали топоры. Ночью воины отдыхали, но на работы по укреплению лагеря Монах приказал пригнать все местное население. Народу здесь немного было, однако полторы сотни найти удалось – вот они и пахали всю ночь, отпустили их лишь перед рассветом.
К тому времени в окрестностях не уцелело ни одного деревца – даже кривые порубали под корень. В плотную глинистую почву вбили сотни кольев, понаставили заслоны из рогаток, лопатами и топорами навалили грунт по периметру. Вал небольшой, полметра с вершком, но все же дополнительная защита. На случай массовых наскоков триллов навязали из тростника и веток здоровенные щиты – дротики точно не пропустят. Знай Монах заранее, что так кампания будет идти, позаботился бы загодя об укреплении этого места.
Ну на будущее будет знать… Если будет это будущее…
Поспать Дубину не дали – растолкали в предрассветный час, когда сон особенно сладок. Заспанный парнишка, склонившись к уху южанина, громко прошептал:
– Вас Первый зовет. Кругова тоже позвал. Срочно зовет.
Встав, Дубин не стал сломя голову лететь к шатру диктатора – подождет лишние пять минут, не умрет. Выбравшись из палатки, зачерпнул воды из котла, собирающего скатывающуюся по парусине влагу, протер лицо. Юркнул назад, не вытираясь, оделся, нацепил амуницию и оружие, лишь потом занялся ногами – ходить сегодня придется много.
Сапоги за ночь высохли. Правда, добились этого принудительным, варварским способом, закладывая в них нагретые у костра камни. Для кожи такой способ сушки не сильно полезен. Портянки тоже высохли, хорошо бы их еще постирать хоть раз нормально, но не до этого.
Напялив сапоги, Дубин щедро намазал их жиром. Если дождь не усилится, то есть шанс, что ноги практически до вечера останутся сухие. А это великое дело – боец с мокрыми ногами лишь наполовину боец. Что ни говори, но армия постепенно к такой погоде привыкает. Если раньше сама мысль о месяце походной жизни в таких условиях внушала ужас, то сейчас это уже не особо пугало. Человек такое создание, что ко всему приспосабливается.
В шатре Дубина уже ждали: от северян сидели Монах и Серго, от южан Круг, а от восточников герцог Октус и барон Церпен. Насколько Дубин знал, сегодня как раз очередь барона командовать войском королевств. Но также знал, что фактически герцог Церпен «серый кардинал» и именно в его руках сосредоточен максимум нитей власти, возможных в этом войске анархистов.
Получается, все в сборе. Лишь Олега не хватает, но флотоводцы – птицы вольные и гуляют сами по себе.
Монах, кивком поприветствовав Дубина, заявил:
– Скажите восточникам, что разведчики засекли движение хайтов к броду. Наши переправились через Дунайку, опередив их хорошенько. По их словам, все фраки выступили. Думаю, через час они уже могут быть здесь.
Дубин, присев на свободный бочонок, перевел все почти дословно. Церпен ответил сразу:
– Это плохо очень. Фраки минуют брод и ударят по нам со стороны имперской дороги. А там им ничего не мешает, лишь эти натыканные зубочистки. Фраков сотни, их это не удержит.
Октус, подняв руку, оборвал речь барона:
– Нам все равно рано или поздно придется с ними столкнуться. Если сюда явятся одни лишь фраки, нам это на руку – есть возможность покончить с ними, пока их не поддерживает пехота.
– Ваша светлость, наших сил недостаточно, чтобы их сдержать. Каждый фрак стоит как минимум одного отличного рыцаря в латах. У нас таких всего тридцать восемь, получается, у врагов в десять раз больше. Безумие встречать эту ораву за этим хлипким заборчиком.
Монах, внимательно прислушиваясь к спору союзников, вдруг ответил. Причем ответил на вполне приличном восточном наречии:
– У нас всего час. Или мы сражаемся вместе, или удираем поодиночке, как зайцы. Если вы испугались, уходите. Мы не уйдем. Да, без вас нам будет трудно, но, бегая от них все время, мы никогда не победим. А мы воюем не ради бега, нам нужна победа.
Октус одобрительно кивнул:
– Я тоже думаю, что настало время посмотреть, на что мы способны. Отступим сейчас, и опять придется начинать все заново. Время работает против нас – каждый новый день стоит нам потери сил. Люди не могут жить в этом вечном дожде, они выдыхаются. А хайты слабее не становятся. Барон Церпен, если вам не терпится отступать, делайте это быстрее, пока есть возможность. Я остаюсь. И помните: если в этой битве победа будет наша, вас запомнят как труса, удравшего от слабого противника. А если мы проиграем, то прослывете трусом, бросившим союзников. Плохое помнят долго – это пятно ляжет на всех ваших потомков.
Барон побагровел и возмущенно просипел:
– За кого вы меня принимаете?! Я не говорил, что отступаю, я говорил, что это лучший выход. Мы не сможем в этом месте держаться против сотен фраков.
Монах, встав, с высоты своего немалого роста взглянул на союзников и подытожил:
– Время идет, а войско еще спит. Я командую подъем. Рекомендую вам и своих собрать… для бегства или битвы – враг рядом.

* * *

Фреона не река, Фреона – это громадная территория, занятая водой. Здесь есть практически все формы водного «ландшафта». Громадные плесы, растекаясь на много километров, похожи на моря – при северном злом ветре здесь иной раз даже нешуточные волны поднимаются, не давая ходить ни лодкам, ни кораблям. Под пологими берегами течение практически отсутствует – ровная озерная гладь, где при безветрии можно часами стоять на одном месте без якоря. На стрежне, наоборот, течение очень приличное, особенно если реку острова зажимают или мель подпирает, – сразу понимаешь, что именно в реку попал, а не в длинное озеро. В противоположность живым речным струям, местами в заливах движения нет вообще. Мелководье плотно оккупирует тростник и камыш, стоячую воду плотно затягивает ряска. В илистом дне, поднимая муть, копошатся ленивые лини – ну чуть ли не болото.
Вот в таком заливчике и стояла сейчас флотилия южан. Три корабля расположились тесной кучкой, команды высыпали на палубу. Люди оставили в трюмах накидки – сейчас они не нужны. Дождь прекратился вообще, лишь изредка срывались отдельные капли. Правда, воздух был буквально пропитан мельчайшей водной взвесью, и если долго находиться снаружи, одежда может отсыреть сама собой. Но в сравнении с тем, что творилось в первые дни сезона дождей, это просто райская погода.
Сама природа сегодня на стороне людей – надо этим пользоваться.
Олег был краток. Поднявшись на высокий нос «Варяга», заявил без вступлений:
– Ребята, сегодня на суше будет нешуточный бой. Наша армия заняла удобную позицию, но, если хайты полезут всей ордой, не исключено, что придется отступать. Выход у них будет один: добраться до речного мыса, что выше места высадки. Там обрыв вдается во Фреону далеко, и на этом языке защищаться можно будет лишь с одной стороны – обойти их будет невозможно. Но есть одно «но» – у врага осталось два крейсера. Если они подойдут к месту боя, то нашим придется несладко. В общем, задача у нас простая – не дать им обстреливать побережье. Сами знаете – это противник очень серьезный, и нам придется тяжело. Не исключено, что нас разгромят. Поэтому мы оставим здесь, на берегу, всех раненых и больных.
Сделав паузу, Олег добавил:
– Большинство из вас ребята бывалые, и запугать вас непросто. Но если есть такие, кому мысль о бое с этими галерами очень неприятна, может остаться на берегу, приглядеть за ранеными. Женщины останутся в любом случае – даже Рита. Здесь тоже небезопасно: хоть место и укромное, но мало ли что – нарваться на мелкую группу хайтов можно запросто. Они повсюду рыскают в поисках добычи.
– Так зачем тогда женщин оставлять! – возмущенно отозвалась Аня.
– Затем! Прекратить обсуждения! Я с вами не советуюсь – я приказываю! Итак, есть желающие остаться? Нет? Вот и отлично. Сейчас поставим палатку на берегу – и в бой.
К Олегу подскочила жена, ткнув его в грудь пальцем, прошипела:
– Если тебе там голову оторвут, то домой не возвращайся!
– И я тебя люблю, милая.
– Как ты можешь меня бросать в такой момент!
– Я еще и не то могу, милая. Тут вы будете в безопасности. Я даже Лома с вами оставляю, самого ценного нашего специалиста. Так что сиди тут тише мышки и нос не высовывай. У меня предчувствие, что еще до заката в этой войне будет поставлена точка.
– И мне так кажется. Только вот не знаю, кто ее поставит – люди или хайты…

* * *

Башня содрогнулась от жуткого удара, заскрипела бревнами. На головы посыпалась труха, со стола посыпались миски и кружки. Макс рванул вверх по лестнице, распахнул люк на второй этаж. По глазам резанул дневной свет – угол башни снесло напрочь. У стены сидел оглушенный наблюдатель, прижав ладони к ушам, он тупо смотрел на пролом.
– Уведите его вниз! – приказал Макс. – Андрей, ты теперь вместо него! Глаз с них не своди!
Выглянув во внутренний двор крепости, Макс прикусил губу – еще час такого обстрела, и крепости не будет. Две башни лишились площадок с метательными машинами, верхушки стен были будто обгрызены, да и сами стены словно вздыбленной щетиной топорщились расщепленными бревнами. Эх, зря северяне из тонкомера все поставили – снарядам это не помеха, ломают будто спички. Лучше бы подольше строительство затянули, но сделали все из хорошего, старого леса.
На глазах Макса очередная глыба перелетела через стену, плюхнулась во двор, снесла остатки какого-то сарая, закончила свой путь в основании башни, в щепки разнеся окованную железом дверь.
Час. Измаилу остался час. Потом через остатки его стен враги попросту перешагнут.

Глава 27

Фраки будто выполняли приказы Монаха – явились спустя час после его предупреждения.
Дождь стих, слегка развиднелось. Нет, солнце не показалось, но тучи заметно поредели. Кшарги говорили, что это плохой признак, – после такого начинается настоящий потоп, но в этот день сражаться будет чуть полегче. Главное, окончить битву до утра – к тому времени точно водопад начнется.
Дубин, посматривая через подзорную трубу в сторону имперской дороги, первый заметил «гостей»:
– Едут, сучары! Ребята, сейчас начнется! Готовься!
В принципе все уже давно были готовы. Полторы тысячи воинов выстроились на северной стороне лагеря. По остальным направлениям имелись лишь дозорные – следить, чтобы отряды пехоты не подкрались. Конница восточников заняла центр лагеря – толку от нее при защите не будет, а вот прорвавшихся фраков могут остановить. Пушки и мушкеты заряжены, луки натянуты – можно и начинать.
Барон Церпен, проскакав вдоль заграждения, проорал:
– Кто покажет хайтам спину, умрет от моей руки! Держаться, пока не прикажу отходить или пока они все не передохнут! Сейчас, лентяи, вам придется поработать!
Восточники пехоту не ценили, а зря – в таком сражении от тяжелых пехотинцев толку побольше, чем от конных рыцарей. Бойцы королевств мелкими группами растянулись по позиции и явно чувствовали себя не в своей тарелке – не знали куда деваться. В отличие от них у землян суеты практически не было. Боевого опыта, конечно, не хватает, но его заменяет стадное чувство, опыт современного человека и четкие приказы командования. Плечом к плечу с товарищами чувствуешь себя в три раза сильнее, а если видел, как от дружного залпа оседают толпы раксов, то, считай, уже обучен.
Понимая, что пехотой восточников, по сути, никто командовать не будет, Дубин крикнул ближайшим:
– Ребята, держитесь у последнего ряда кольев и не стойте перед теми, кто из труб стреляет! Те, кто с копьями, присядьте и выставите их под брюхо коням, а лучники через них стреляйте. И не труситесь – их немного, задавим мы их.
Передняя группа фраков, обнаружив лагерь людей, на рожон не полезла – всадники гарцевали на опушке вырубленной рощицы, что еще вчера закрывала дорогу с юга. Кучка врагов росла на глазах – к ним подтягивались все новые и новые. Очевидно, их колонна сильно растянулась.
Октус, подъехав к батарее, склонился к Дубину, обеспокоенно произнес:
– Их даже больше, чем мы думали. Я уже насчитал триста тридцать, и вон новые подтягиваются.
– Да какая уже разница… Всё – они начинают. Видимо, все в сборе.
Начало атаки фраков выглядело нестрашным – далековато все же, не различить подробностей. Будто плотная кучка черных муравьев наползает. Но чем ближе, тем неприятнее это выглядело – всадники неслись как единый организм. Одна скорость, одинаковая прямая посадка в седле. Даже пики опустили под одинаковым углом.
– Батарея! Бомбами! Огонь!
Из затравочных отверстий вытащили свинцовые пробки, поднесли тлеющие фитили. Четыре 120-миллиметровых пушки выпустили заряды чуть ли не в один миг – красиво получилось.
Не дожидаясь окончания залпа, Дубин заорал:
– Зарядить картечью! Мелкие, готовься!
Из четырех бомб попала в гущу врагов лишь одна, остальные ушли в «молоко» с перелетом. Проклятье, опыта не хватает, мажут безбожно! Но хоть что-то – пяток фраков просто смело.
Вокруг затрещали дальнобойные мушкеты, посылая первые пули. Остальные пока молчали – картечь на такой дистанции бесполезна. Но это ружейная – у пушек все иначе, там картечины покрупнее пули и достают подальше.
– Батарея! Картечью! Огонь!
Разрядились три 100-миллиметровки. Это вам не ядра и не бомбы, много опыта не надо – навел в нужную сторону и как из шланга обольешь все перед собой железным дождем. Барабанная дробь картечи по стали доспехов заставила Дубина непроизвольно улыбнуться – удачный залп. Эх, надо было бомбы приберечь и полоснуть из крупнокалиберных пушек той же картечью – толку бы больше было.
Загрохотали мушкеты пехоты, позицию заволокло дымом, растерявшиеся лучники восточников продолжали выпускать стрелы вслепую, а уже привыкшие к пороху кшарги свои берегли. Грохот копыт уже совсем близко, Дубин понял, что сейчас начнется самое главное.
Укрепление у людей было хлипковатым – шесть рядов кольев, наклоненных к противнику. Промежутки между ними около метра, лошади на скаку не протиснуться – в шахматном порядке забиты. Хочешь не хочешь, а придется остановиться перед такой преградой.
Люди, возможно, и остановились бы, но не эти бестии. Из дыма вынесся первый – упал будто с неба змееконь и как-то сумел перемахнуть через несколько рядов кольев. Тварь шипела от боли, из распоротого брюха волочились внутренности, но это не мешало ему держать всадника. Сверкнула пика, покатилась чья-то голова, кто-то отлетел от удара копыта. Фрак попытался притормозить, чтобы вернуться к стрелкам и продолжить резню, но тут его вышибли из седла налетевшие рыцари – против тяжелых копий он не устоял.
В пороховой мгле мелькала сталь – враг рубил колья.
– Батарея! Картечью! Беглым! Как перезарядили, сразу стреляйте!
Мушкетеры били вразнобой. Влажность как-то подло взаимодействовала с продуктами сгорания пороха – к пороховому дыму явно примешивался густой туман. Северную часть лагеря будто туча накрыла, и в этой туче пулеметом гремел гром – сильные раскаты от пушек, мелкие – от стволов помельче.
Дубин в какой-то момент понял, что враг все равно прорвется. Отдельные фраки уже ворвались внутрь и метались среди восточников. Пока что на пехоту они внимания не обращали, но это временно. Стрелкам нужна толпа, но, увы, – враги вытянулись цепочкой вдоль изгороди, сосредоточенно сокрушая колья и рогатки. Картечь сейчас работала не лучше пуль – не успевала разойтись веером, ведь до врага от первых мушкетеров не более десяти метров.
И тут Дубина осенило – он принял решение, сделавшее его героем.
– Стоп! Тащи заряженные пушки за мной! За мной тащите их! Да бегом же!
Артиллеристы послушно поволокли орудия за командиром. Тот чуть ли не бегом мчался к западной стороне лагеря и непрерывно подгонял бойцов криками. Притормозил лишь раз, когда перед ним промелькнула длинная черная туша. Фрак, преодолев заграждения, мимоходом разрубил от макушки до паха зазевавшегося лучника и, не обращая на пехоту внимания, рванул к центру лагеря, где уже бились полдюжины его «сослуживцев».
Мысленно воздав хвалу Богу, Дубин продолжил путь, добравшись до западной ограды, заорал:
– Помогите мне, надо вытащить пару кольев, чтобы пушки из лагеря выкатить.
Бойцы не стали спорить, дружно раскачали колья, выдернули их из глинистой почвы. Отбросили в сторону. Через минуту батарея покинула лагерь.
Дубин чувствовал себя здесь неуютно. Пока что фраки артиллеристов не видят – враги все столпились правее, вдоль северной изгороди. В плотном дыму и тумане нос свой разглядеть и то проблема, а уж на такое расстояние и вовсе трудно смотреть. Но стоит из этой мглы выбраться сюда хоть одному, и плохо будет – всех порубит.
Рванув вперед, Дубин замахал рукой, призывая всех за собой. Кричать он уже боялся – не ровен час, услышат чужие уши. Повернув вправо, он убедился, что его расчет верен – дым и туман клубились одной линией, скрывая и изгородь, и фраков, и стрелков. Ни одного хайта не было видно – все где-то там. Рубят заграждения.
Артиллеристы уже и без приказа поняли, что от них требуется, – наводили стволы вдоль заграждения, куда-то туда, где выстроились враги. Ах, какая замечательная мишень для картечи! Три сотни фраков выстроились цепью перед лагерем, причем батарея бить будет сбоку, вдоль этой цепи. Ни одна картечина не должна пропасть – каждая найдет себе цель.
И тут случилось непредвиденное – налетел ветер.
Кшарги предупреждали, что так и будет, – он должен принести новую порцию туч. И Дубин только сейчас вспомнил про это предупреждение… поздновато вспомнил. Но деваться уже некуда – или пан или пропал.
Ветер вмиг отнес туман и дым к центру лагеря. Фраки, добивавшие последние колья и рогатки, вдруг увидели, что рядом с ними в чистом поле расположились три десятка наглых людишек со своими вонючими трубами. За такую наглость надо карать, причем карать немедленно. Несколько всадников покинули правый фланг, рванули на батарею, изготавливая пики для удара.
– Беглым! Огонь! ОГОНЬ! – заорал Дубин.
Первой выстрелила 100-миллиметровка. Кучный заряд картечи срезал коню голову, всадника разорвал пополам, разлетаясь, железный град принялся косить остальных. Следом вразнобой загремели остальные орудия. Ветер не давал дыму расползтись, тут же относил в сторону, и Дубин завороженно следил за результатами стрельбы.
Картечь творила ужасные вещи. Ближайших фраков она попросту разрывала, те, кто подальше, страдали меньше – падали на землю будто живые, разве что руку кому-то отхватит или коню голень отсечет. Будто шланги работали, импульсами вдоль конной шеренги посылая вместо воды куски железа.
После седьмого выстрела на правом фланге на ногах не осталось никого – картечь уничтожила всех. Чуть дальше живые еще были, но все равно потери противника были чудовищны. Несмотря на смертельную опасность, Дубин наметанным глазом автоматически подсчитал, что этим залпом уничтожило больше сотни фраков. Да и вообще от всего их отряда не более трети уцелело.
Бойцы поспешно перезаряжали орудия – если очень повезет, успеют выстрелить еще раз. А если не повезет, сейчас уцелевшие фраки ринутся на батарею, и через полминуты все будут мертвы. Бежать бесполезно – пеший от всадника не убежит.
Но фраки о реванше и не помышляли. Эти машины смерти дали осечку: ожесточенное сопротивление людей и чудовищные потери оказались сильнее их жажды уничтожения – враг побежал. Будто что-то одновременно сломалось во всех – развернулись, помчались к дороге. Все сразу, лишь раненые немного отстали. Вслед летели стрелы, пули и картечь, но последнюю пускали не бойцы Дубина – пушки просто не успевали перезарядить.
Конница восточников, передавив прорвавшихся фраков, не вынесла соблазнительного зрелища – созерцать спину врага конник равнодушно не может. С ревом и гиканьем понеслись в погоню, размахивая оружием. Черных тварей оставалось немало, и еще полчаса назад никто бы и не помыслил о таком – кинуться на них. Раненых настигли у рощи, перекололи и порубили с ходу, не останавливаясь, продолжили погоню.
Бегущий враг не страшен даже трусу.

* * *

Гена первым рискнул выразить общее мнение и приглушенно произнес:
– Ребята, мне показалось или нас больше не обстреливают? Тихо как-то стало…
Макс, поднявшись, заявил:
– Я наверх полезу, гляну, что там снаружи. Готовьтесь, может, обстрел прекратили перед штурмом.
– Так это нам на руку – стены еще не совсем развалили и отбиться можно. Ты аккуратнее, там все на честном слове держится.
Башня уже выдержала несколько прямых попаданий – верх развалило почти полностью. С трудом подняв перекосившийся люк, державшийся на одной петле, Макс пробрался через хаос переплетенных бревен, осторожно высунулся в перекошенную амбразуру. Проклятье – поднявшийся ветерок нанес от реки густой туман, и разглядеть лагерь хайтов было невозможно. Но одно было ясно – обстрел почему-то прекратился.
Снизу послышалось знакомое довольное хрюканье, следом с сильным акцентом, но по-русски произнесли:
– Привет, друг Макс!
Охотник от удивления чуть не выпал – под полуразрушенной стеной стоял Мур. Познания Макса в местном наречии были невелики, пришлось напрячься и беседу вести на смеси языка ваксов, русского и восточных «интернациональных» слов.
– Мур! Откуда ты здесь взялся!
– Друг Макс, я пришел ногами.
– Это я понимаю. Ты скажи, как мимо хайтов прошел? Их же вокруг полно!
– О! Друг Макс, это история длинная, и мне трудно ее здесь рассказывать, стоя с задранной головой. Я еще и не всегда понимаю твои непонятные слова.
– Так ты коротко расскажи – как ты мимо хайтов прошел?
– Ногами.
– Понятно… Ладно, лезь наверх, если сможешь, я на стене тебя встречу. И выслушаю твою «долгую историю».
Пробравшись через первый этаж, Макс отмахнулся от расспросов товарищей:
– Ждите меня. Пока все тихо, но разобраться надо.
Мур уже ждал на стене – ваксы в ловкости немногим уступают обезьянам. Да и полуразрушенная стена – препятствие несерьезное.
– Мур, так что там у тебя за история?
– Друг Макс, а где друг Кабанов?
– Ранен Кабан, сильно ранен. Я теперь тут самый главный. Рассказывай давай.
– Друг Макс, друг Олег сказал нам найти наших воинов, когда мы закончим воровать. Вот мы и пришли сюда, по вашим следам. Мы издалека видели, что вы в этой крепости сидите, но не могли попасть сюда. Много хайтов вокруг было. Очень много. Их было так много, что мы даже воровать у них боялись. Но сейчас их больше нет. Они все пошли куда-то туда. – Мур махнул рукой на восток. – Нет, не все пошли туда. Некоторые остались здесь. Они кидали по вам камнями большими. Мы их убили и теперь воруем их вещи и еду. А я пошел к вам. Мур умный, Мур умеет говорить с людьми. Мур хорошо говорит. А глупых воинов Мура люди бы убили стрелами, перепутали бы с хайтами.
– Да, Мур… ты умница… Говоришь, хайты все ушли?
– Нет, Макс, не все. Но тех, кто не ушел, мы убили. И теперь воруем их вещи.
– А где ты Олега встретил? Он что, нашел поляну, на которой вы прятались?
– Нет, друг Макс. Мы воровали вещи на большом корабле хайтов, в большой реке он застрял. Потом пришел корабль Олега. И мы встретились.
– Н-да… как-то запутанно все… Ладно, неважно. У тебя много воинов осталось?
– Все, кроме восьмерых, здесь. Один остался на поляне. На поляне трое сильно раненных. Они не могут драться и воровать. Четверо моих воинов пали, их убил страшный всадник на шипящем коне.
– Ясно. Собирай своих.
Набрав в грудь побольше воздуха, Макс заорал на всю крепость:
– Все во двор! Быстрее!
Распахнулись двери, из башен потянулся народ. Обстрел принес немало разрушений, но сами защитники от него почти не пострадали и выбрались практически все. Убедившись, что сбор окончен, Макс заявил:
– Хайты ушли.
– Куда? – охнул Гена.
– На восток. Думаю, к броду. Наверняка наши где-то там бой начали, вот и понеслась туда вся толпа. И у нас пополнение: отряд ваксов приперся. Спасибо им – перерезали обслугу на камнеметах, а то бы мы так и сидели, как мыши в норах. Сейчас действовать надо быстро. Не знаю, что там за бой, но надо идти к нашим. Поможем. Хватит отсиживаться. Ты, Гена, оставь пятерых воинов, вместе с жителями они должны уйти отсюда, спрятаться в лесу. Там у нас вроде укрытого лагеря, вакс покажет дорогу.
– Макс, у нас трое серьезно раненных. В том числе ваш Кабан.
– Сделаете носилки. Оставаться здесь нельзя – если бой сложится неудачно, хайты вернутся и Измаилу конец, он теперь и часа не протянет, у нас почти не осталось стен и башни полуразрушены. Давайте, надо торопиться.
– Нас сотня всего, а хайтов тысячи. Ты всерьез думаешь, что нам стоит за ними гнаться?
– Именно так я и думаю. Причем вполне серьезно. И нас уже не сотня – с нами теперь двести воинов Мура.
– Не думаю, что от этих обезьян много толку будет.
– Этим «обезьянам» ты еще спасибо забыл сказать. А толку от них не меньше, чем от вас, – наши ваксы не такие, как местные. Скоро сами все увидите – закончили обсуждения. Через пятнадцать минут мы должны выступить, так что живее собирайтесь.

* * *

Заграждение, прикрывавшее лагерь с севера, практически исчезло. Фраки поработали своими рубящими пиками на славу – переломали все рогатки и снесли первые ряды кольев. Оставшиеся пеньки не задержат никого.
Как только конница восточников, преследуя бегущего врага, скрылась вдали, пехота обеих армий принялась за работу. Хайты вернутся, и вернутся скоро, – на этот раз приведут всех, кого смогут, и к их возвращению надо хоть как-то успеть залатать эту брешь в обороне лагеря. Новые колья рубить негде – в округе не уцелело ни одного деревца. Люди вырывали их с других сторон, ослабляя защиту на менее опасных направлениях. В ход пустили даже страшные пики фраков, их тоже воткнули в землю. Да что там пики – трупам и то нашли применение, навалив их между рогатками. В овраге, протянувшемся восточнее лагеря, рубили кустарник, делая завалы из него. Конечно, преграда хлипковатая, но все же лучше, чем ничего.
Кавалерия восточников пожаловала назад лишь спустя пару часов. Всадники рьяно нахлестывали лошадей, спеша вернуться в лагерь. Дубин издалека понял, что от хорошей жизни так торопиться не будут, и вслух констатировал:
– Сейчас начнется.
Герцог Октус, углядев пушки, направил коня прямиком к батарее. Остановившись возле Дубина, нервно произнес:
– Мы наткнулись на пехоту хайтов. Их там как саранчи, отступаем от самого брода.
– Фраков много осталось?
– Сомневаюсь. Здесь их выкосило вашими трубами больше половины, да мы, пока гнали, порубили немало. Может, полсотни, может, десятков семь… Не думаю, что больше.
Монах, подъехав к батарее, даже расспрашивать ни о чем не стал, с ходу заявил:
– Переведи герцогу Октусу, что всю конницу надо отвести за южную сторону лагеря. Будет стоять в резерве. Если хайты нас сметут, попробуем отступить на мыс, к Фреоне. Там им нас никак не обойти будет. Конница должна прикрыть отступление, на плечах с этой оравой мы отойти не сможем.
Октус, выслушав указания диктатора, возразил:
– Может, сразу туда отступим? Я не верю, что этот лагерь удастся удержать.
Монах не стал терять время на перевод, тщательно подбирая слова, ответил сам:
– Оттуда нам отступать будет уже некуда. Я не буду запирать войско на позицию, откуда нельзя уйти. И здесь нам не грозит флот хайтов, а там он легко сможет по нам стрелять.
– Тогда вся надежда на ваши трубы – хайтов очень много. Удачи вам, я сейчас отведу кавалерию на юг, постараюсь укрыть среди кустарника. Как нам узнать, что пора атаковать?
– Мы пустим ракету в небо – увидите.

* * *

Вода в Дунайке была холодная. Очень холодная. Да и воздух сегодня далеко не теплый – похолодало не на шутку. Термометров у землян не было, но Макс был уверен, что не больше пяти градусов сейчас. Брод был мелкий, мало где вода поднималась выше пояса, но перебираться через него можно лишь тихим шагом. В последнее время туда-сюда проскакало немало копыт и протопало немало ног – дно избили беспощадно. Если оступишься в колдобине, то упадешь в ледяную воду и вымочишь вещи и оружие, которые тащишь в руках над головой.
Посиневшие земляне, выбираясь на правый берег, начинали бегать, прыгать, приседать – старались разогреться, после чего поспешно одевались и натягивали амуницию. Ваксы вели себя более достойно – троглодитов холодная вода не смущала. Вылез, отряхнулся будто собака, и все – к бою готов.
Гена подскочил к охотнику, повел рукой по сторонам:
– Гляди, сколько трупов. Похоже, бой тут был нешуточный. И некоторые трупы свежие – вон еще кровь сочится.
– Вижу. Но стрельбы слышно не было.
– Ага. Вон на песке следы копыт. Много следов… У нас столько лошадей нет – это восточники. Как бы на них еще не нарваться.
– Не накликай беду… будто нам фраков мало. Давай подгоняй своих, на запад пойдем. По следам похоже, что вся эта орава туда подалась.
– Ясное дело, это же имперская дорога. Тут всегда народ по ней бегать любит.
– Так эта тропа и есть знаменитая имперская дорога?!
– Да. А ты что, не знал?
– Теперь знаю.
Уже шагая по глине древней дороги, Макс, изучая тысячи вражеских следов, едва не поддался искушению и не приказал вернуться назад. Его задача сохранить людей, а ведь если нарвутся на арьергард войска хайтов, горстку землян и ваксов сметут в пять минут. Но все время отступать нельзя – вечно драпая, не победишь.
Хайты не на водопой к Фреоне пошли – они идут бить армию землян. Грех в такой момент отсиживаться в стороне. Отряд Макса мал, но силен хорошим оружием и опытными бойцами. Кто знает, может, этой невеликой подмоги как раз хватит, чтобы переломить ход боя.

* * *

Флотилия островитян дрейфовала в полутора километрах от парочки вражеских трирем. Грозные крейсера хайтов попыток сблизиться не предпринимали – прекрасно знали, что догнать прыткие суденышки не получится. Земляне тоже не устраивали провокаций, так что с утра на реке царило некое подобие мира. Люди ждали приказов от сухопутной армии, хайты, очевидно, тоже. Форсировать события никто не торопился.
Олега предстоящий бой нервировал: крейсера хайтов – единственная вещь, которая его может напугать на реке. В общем, настроение у него было не ахти. Оно ничуть не улучшилось и после того, как за спиной раздался нагловатый голос Лома:
– Не ссы, капитан, прорвемся.
– Твою мать! Лом! Тебе сказано было на берегу остаться! Какого ты здесь делаешь?
– Чего мне там на берегу делать? Я не баба и не раненый. А движуха тут конкретная намечается, без меня вам никак – я же все эти штуки делал и знаю их лучше всех.
– Я тебя сейчас за борт выкину – плыви до берега сам теперь.
– Я плаваю как топор, а берег почти не видно. Чего так шутить? Ты не гони пургу раньше времени – все будет ништяк. И вообще не нервничай. На вот, пыхни пару раз, только затягивайся неглубоко. И твои нервы сразу успокоятся…

Глава 28

Батарея дала первый залп, послав семь бомб в сторону имперской дороги, – оттуда наползала сплошная масса вражеской пехоты. Устойчивый северный ветерок чуть ли не мгновенно унес дым в глубь лагеря, позволив Дубину оценить результаты залпа.
– Мазилы! Прицел повыше берите! Четыре недолета!
Следующий залп вышел уже удачнее – шесть бомб разорвались в толпе триллов и раксов, одна почему-то рванула в воздухе, недолетев до врага. Хорошо хоть не на выходе из ствола шарахнула – наделала бы сейчас дел… Эх… как же несовершенно оружие землян… Немудрено – попытки внедрения передовых технологий тормозились примитивизмом производственных сил и полным отсутствием опыта. Чудо, что хоть такое сделать смогли.
Видимого эффекта артиллерийский обстрел не приносил. Да, шрапнель выкашивала хайтов десятками, но для такой оравы это не более чем булавочные уколы.
Круг, подскочив к Дубину, заорал в ухо:
– Монах сказал, что они через овраг лезут, с востока. Сейчас два отряда мушкетеров туда перекинем, так что держитесь – труднее станет.
– Да эти пока не лезут, просто у дороги толпятся. Мушкеты туда все равно недобивают.
– Это сейчас не лезут. Не будут же они там весь день стоять.
Хайты, как бы услышав слова Круга, сразу двинулись вперед. Увидев это, мэр сплюнул, выругался:
– Вот же суки! Будто накаркал!
Триллов земляне никогда в расчет не принимали. Да, неприятно, конечно, получить дротик в шею, но бояться этого сильно не стоит. Долговязые метатели худые как смерть, с асимметрично развитым телом – мускулатура хорошо развита лишь с правой стороны, да и то все ушло в руку и плечо. Рука эта заметно длиннее левой – по сути, трилл – это просто бегающая метательная конечность. Гориллу-ракса можно изрубить в три топора, а он все равно будет продолжать бой. В отличие от тяжелой пехоты эти «баскетболисты» с визгом падали от любой царапины. В рукопашной их и вовсе паралитик костылем легко отпинает. Так что достаточно носить щит покрепче да иметь реакцию не хуже средней, и ничего тебе эти твари не сделают. А уж если у тебя кольчуга хорошая или кираса, то и вовсе поплевывать можно на этих стрелков свысока.
Сейчас все было иначе – не меньше тысячи триллов неслось на лагерь. На короткой дистанции эти твари способны развить неплохую скорость, что сейчас и демонстрировали. Пушки успели выпустить по ним лишь один залп, после чего Дубин велел их отогнать от заграждения подальше, чтобы перезарядить в безопасности. Мушкетерам и лучникам придется несладко – своих щитов не носят, так что остается им укрываться за щитами восточников и своих пехотинцев. Если не укрыться, смерть верная – у каждого трилла штук пять-шесть дротиков, и кидают они их метров на пятьдесят.
За спиной загрохотали мушкеты – Дубин даже не оглянулся – он пытался разглядеть, что творится в овраге, и при этом еще посматривал на суету артиллеристов. Позади завизжали раненые триллы, но в этот хор начали вплетаться и человеческие крики – крики боли и смерти.
Обернувшись, Дубин охнул – земля за ограждением превратилась в шкуру ежа, столь густо ее утыкали дротиками. Новые снаряды летели сотнями, удары их по доспехам и щитам слились в сплошной звенящий гул. В хайтов никто не стрелял – стоит высунуть нос из-за щита, как получишь подарок между ребер или в незащищенное лицо.
Монах, послав коня вдоль изгороди, на ходу заорал:
– Откатывайтесь назад, и огонь! Отходите от ограждения! Бегом отходите!
Самые прыткие триллы пытались снять всадника, но куда там – осторожный диктатор держался аккуратно на границе обстрела, мало кто мог закинуть дротик на такое расстояние.
Попятились первые мушкетеры, неся потери, вышли из-под обстрела, шустро установили подставки, начали стрелять в ответ. Вразнобой, издалека, но хлипкие кожаные передники и тростниковые нагрудники триллов не спасают, даже если картечины на излете, а другой защиты у метателей нет.
Самые наглые хайты полезли через рогатки, но таких уничтожали лучники – эти ребята не растерялись и откатились назад без приказа. Триллы, выпустив запасы дротиков, развернулись, шустро помчались назад. Артиллеристы успели дать вслед залп картечью, проделав в их рядах семь просек. Это были последние выстрелы – атака отбита.
– Бомбами заряжай! И беглый огонь в сторону дороги! – заорал Дубин.
Оглянувшись, нахмурился: эту атаку люди отбили дорогой ценой – от фраков и то потери меньше были. Неудивительно, более пяти тысяч дротиков за пару минут выпустили долговязые бестии. Убитых было мало, но раненых хватало. Особенно много пострадало от ранений в ноги. Ничего странного – меньше всего их берегут.
К батарее подскакал Монах:
– Дубин! Огонь на овраг переноси – оттуда прут!
– Хорошо. Но смотри, там, у дороги, их тоже хватает.
– Там в основном триллы, от них отбиться сил хватит, а вот оттуда раксы лезут. И амбалов отряд.
– Где? Я их отсюда не вижу.
– Перетаскивайте пушки за мной, на угол – вдоль оврага картечью палить сможете, когда полезут вниз.
Артиллеристы послушно потащили орудия за диктатором. Дубин, несмотря на сложность обстановки, успевал поглядывать повсюду. Нахмурился – у четвертой пушки шаталось колесо. Надо бы подтянуть, да не до этого сейчас. Конь осторожно переступил через труп – восточник в простой стеганой куртке, обычный крестьянин, мобилизованный в войско. Дротик угодил бедняге под глаз, убив без мучений – война для парня закончилась. Это просто идиотизм, тащить таких «вояк» в подобный поход – у них ни щитов, ни доспехов, ни шлемов. Топоры да рогатины. Вот такие под обстрелом гибли почти все… одноразовое «пушечное мясо»…
Остановившись возле Монаха, Дубин наконец увидел противника – толпа раксов водопадом скатывалась в овраг, исчезая в кустарнике. Листва уже опала, но заросли слишком густые. Разглядеть их там невозможно – только по колыханию растительности можно понять, что они двигаются к ограждению. Завидев, что там и триллов хватает, Дубин предостерегающе заорал:
– Ребята, не зевайте! Дротиков берегитесь!
Запыхавшиеся ребята не отвечали – сопели молча, вручную передвигая тяжелые пушки. Сегодня им поработать пришлось, как никогда: вечером упадут без всяких дротиков – будут спать как убитые.
Если выживут…
– Наводите к оврагу, да покруче – чтобы вдоль него картечь летела. Побольше зацепить надо. Готовы? Огонь!
Картечь будто косой срезала хайтов вместе с кустами – снизу дружно взревели от ярости и боли сотни нечеловеческих глоток. Скольких врагов накрыло – не понять, да и растительность мешает эффективной стрельбе, но одно ясно – потери противник понес. Как бы в ответ из зарослей полетели дротики – теперь уже заорали защитники лагеря. К счастью, под батареей триллы не лазили и артиллеристы могли работать без риска.
И они работали – стреляли с дивной скоростью. Все же опыт – великая вещь, одного серьезного боя хватило, чтобы выдрессировать расчеты. Все предыдущие тренировки ничего не значили – бой это бой. Едва пушка останавливалась после выстрела, как в дымящийся ствол лез толстый банник. Быстрее, быстрее – вычистить нагар и тлеющие остатки мешочков. Идеальной чистоты не требуется, главное, чтобы не забилось затравочное отверстие и не вспыхнул порох при заряжании. Банник разворачивают другой стороной, пропихивают им картуз – мешок с порохом. Жестяные уголки, прибитые к баннику, вспарывают ткань, со стороны затравки это делают тонким граненым штырем. Дальше забить увесистый пыж – надежно забить, с силой, прессуя заряд. Теперь немного пороха подсыпать, пока заряжают контейнер с картечью – плоский цилиндр из бересты и холста. Теперь навести пушку вдоль оврага и поднести огонек, тлеющий на конце фитиля. Подождать, пока орудие не остановится после выстрела, и все начать сначала. Работа адская – едкие пороховые газы заставляют кашлять, колеса орудий увязают в грязи, ворочать тяжеленные пушки и без этого нелегко. Стволы чуть ли не докрасна раскаляются, их обкладывают мокрыми тряпками, но помогает мало.
Держа овраг под плотным обстрелом, Дубин не обращал внимания на происходящее вокруг. Нечего тратить время – надо выполнять свою работу. Об остальном пусть другие заботятся. Неладное он почуял, лишь когда потерял первого бойца – дротик, прилетев из облака порохового дыма, угодил заряжающему в спину, чуть выше лопатки. Кожаный доспех не спас – побледнев, раненый сполз на землю.
Обернувшись, Дубин понял – дело плохо. Хайты давили теперь еще и с севера, оборону на две стороны защитники не держали. Триллы уже паслись среди заграждений, без помех обстреливая весь лагерь.
Понимая, что если не отступить организованно, то через пару минут придется тупо драпать, Дубин заорал:
– Ребята, кончай огонь! Все сюда! Оттаскиваем пушки! К Фреоне отходим!
Мимо пронесся Монах, прокричав то же самое:
– Отходим к Фреоне! Шевелитесь! Дубин, держитесь, сейчас я восточников на них пущу. Главное, выберитесь из лагеря, там уже раксы бегают!
Бойцы потащили пушки назад. Потащили быстро, не жалея себя – падая в грязь, упираясь в завязнувшие колеса плечами, получая дротики со всех сторон. Кучка растерявшихся восточников, реагируя на крики Дубина, как хоть на какое-то руководство, кинулась помогать, прикрывать артиллеристов своими щитами.
С треском отлетело колесо, утонуло в грязи. Орудие завалилось набок, переломив голень зазевавшемуся восточнику. Перекрикивая вой раненого, Дубин заорал:
– Бросайте ее на хрен! Вытягивайте остальные!
Ну в самом деле, не на руках же теперь ее нести?
Второй раз за этот день батарее пришлось преодолевать западную ограду лагеря. Ребята привычно расшатали колья, выдернули, отбросили в сторону. Одна пушка завязла в рыхлой глине низенького вала, к ней кинулись все, кто мог, протащили вперед. Позади взревели – десяток раксов, прорвавшись через защитников, пробежал мимо батареи. На пушки, к счастью, не обратили внимания – тупые гориллы неслись четко к центру лагеря. Наверное, думали, что среди шатров и палаток добыча будет получше.
К Дубину подскочил Круг – узнать его можно было лишь по кольчуге и приметному поясу с медной пряжкой. Мэр, славящийся своей аккуратностью и чистоплотностью, на себя похож не был – в грязи с ног до макушки, шлем разбит, из пробоины виднеется разорванное ухо, кровь стекает по щекам и густо струится из обрубков, оставшихся от пары пальцев.
– Дубин, нам конец! Они нас смяли! Их до хрена!
– Круг, не ори! Давай пошли с нами! Еще не все потеряно!
В отличие от запаниковавшего мэра Дубин видел, что до полного разгрома далеко. Первые хайты, просочившиеся в лагерь, вызвали волну паники, и большая часть бойцов кинулась к Фреоне. Оставшиеся метались как птицы в клетке, не зная куда бежать. Вот таким, потерявшим голову от страха, точно хана, а остальные еще побарахтаются. Главное, успеть выстроить шеренги стрелков на перешейке перед мысом – там уж точно не окружат.
Мимо пронеслись первые всадники – Монах не подвел, кинул конницу восточников в бой. С пехотой рыцари воевать умеют, и теперь хайтам будет чем заняться. Теперь главное – успеть крепко встать на ноги на том мысу.
Эх, почему сразу туда не пошли? Теперь, после этой лавины хайтов, пара крейсеров не казалась такой уж страшной вещью.

* * *

«Находка» удирала от крейсера. Самое маленькое суденышко флотилии пустили дразнить гигантов вполне сознательно – по такой скорлупке попасть труднее. Рулевой клот делал почти невозможное – кораблик чуть ли не плясал, уворачиваясь от снарядов. К счастью, сейчас в него била лишь одна носовая пушка, раз из четырех подбить не смогли, то из одной и подавно не подобьют.
«Арго» и «Варяг» стояли вдалеке, у самой середины реки. Команды, высыпав на палубу, напряженно следили за ходом боя. Бум даже ставки пытался заключать на успех атаки. Издалека казалось, что этот «выпад Моськи против слона» закончится после первого же залпа «слонов». Но нет, дальнобойные пушки били лишь в воду, хотя иной раз и в опасной близости от «Находки». Паук, подведя судно на полтораста метров к первому крейсеру, разрядил в него носовую баллисту, а затем с разворота пульнул из пары пушечек ядрами. Особого ущерба, естественно, не нанес. Но хайты обиделись.
Очень обиделись.
Три ряда весел опустились в воду, трирема кинулась на обидчика. Конечно, долго гнаться она не стала бы – одумались бы быстро и вернулись на прежнюю позицию. Но тут хайтам улыбнулась удача – мотор «Находки» зачихал, затем стал гудеть гораздо тише. Судно резко снизило ход, а от кормы потянулась струйка дыма. Решив, что посудина островитян теперь не сможет уйти, крейсер продолжил погоню, на ходу бомбардируя желанную добычу. Попасть трудно – «Находка» держится на предельной дальности стрельбы, ну да ладно, скоро трирема разгонится, тогда уж точно догонят.
Хайты жестоко ошибались – ни малейших повреждений «Находка» не получила. Мотор работал как часы, не зря за ним целых три механика присматривали. Просто обороты убавили, заманивая противника кажущейся беспомощностью. Дым на корме также имел вполне прозаическое объяснение – на жаровне жгли вязанки тростника, поливая их рыбьим жиром и водой.
Олег поднес к губам трубку:
– Паук, вы как там? Штаны сухие?
– Суше не бывает. Я их пять минут назад сменил… второй раз. Олег, этот рейдбосс чуть нам нос не снес – растяжку на мачте перебил!
– Держись, Паучара! Оттащи его подальше и потаскай среди островов.
– Еще пара запасных штанов осталась – полчаса продержусь. Давайте там живее – топите этого гада! Перед выстрелом из пушки у них дымок зеленоватый лезть начинает, как его заметите, сразу в сторону идите – бьют эти суки метко. Не давайте в себя попасть!
– Постараемся.

* * *

Вода и воздух при подходящих условиях способны сотворить нерукотворное чудо. Из простой скалы ваяют человеческие головы, на которых все до мельчайшей черты лица можно разглядеть при доле фантазии, или просто столбы каменные возводят, будто великаны застыли. Бывают чудеса и покруче – тот же Большой Каньон, к примеру. Хотя, это все мелочи – весь рельеф, весь облик планеты, по сути, результат борьбы этих поверхностных стихий со стихией огня, заведующей глубинными процессами. И не понять, что тут создает, а что разрушает.
Неизвестно, какая стихия постаралась здесь больше других, но результатом ее работы стала странноватая форма рельефа. Местные называли ее Тещин нос, или Тещин мыс, а если коротко, то просто мыс. Обрывистый берег Фреоны тянулся с юга на север почти под линейку, но здесь это правило давало исключение – к ровному срезу обрыва будто треугольный кусок пирога придвинули. Склоны этого «пирога» чуть ли не вертикальны, а с берегом он соединяется перешейком менее сотни метров шириной.
Монах давно оценил удобства этой позиции и поставил здесь наблюдательную башню. На десяток километров вокруг людей не было, солдаты – единственные обитатели этой красивой, но неудобной для житья местности. Нет, местность сама по себе ничего, но постоянные набеги мелких шаек хайтов обустроиться здесь никому не давали. Служба в подобных гарнизонах была уделом новобранцев или провинившихся – или от скуки воешь, или шкуру свою спасаешь.
Хайты, начав вторжение, башню сожгли в первый же день. Неизвестно, спасся ли гарнизон, да и неважно – сейчас в руинах башни размещался медпункт. Палатки и шатры остались в брошенном лагере, так что над ранеными даже тент сделать не из чего. Зато не в чистом поле валяются, обгоревшие бревна стен – хоть какая-то защита от ветра.
Дубин лично довел сюда Круга, к тому времени у мэра начал проходить шок. Шлем с него артиллеристы снять не смогли – секира ракса прошлась вскользь, распоров сталь будто бумагу и перекосив всю конструкцию. Пусть теперь санитары думают, как добраться до раны, – пушкарям не до этого.
Оставив Круга, кинулся к батарее. На бегу оглянулся на реку, нахмурился. Видимость сейчас была хорошей, будто не сезон дождей, а сухой летний день – черточку крейсера хайтов видно было отлично.
Заглядевшись, чуть не столкнулся лоб в лоб с Монахом.
– Дубин, стой! На сколько твои пушки могут бить?
– Если ядром, то метров на четыреста более-менее прицельно могу. Дальше уже очень трудно… практически бесполезно.
– Плохо. Если подойдет крейсер, он близко держаться не станет, у них осадка большая. Не добьем мы до него…
– А если и добьем, что толку? Ядра ему что горох…
– А бомбами?
– У бомб дальность боя еще меньше. Да и шрапнелью его не напугать. Хотя… хотя идея есть одна. Читал когда-то…
– Что?
– Да ничего. Попробуем мы.
– Пробуйте. А то, похоже, от Олега вашего толку нет – не вижу я его.
Добравшись до батареи, Дубин приказал:
– Давайте все пушки за мной, на левом фланге встанем. Если свалка начнется, хоть маленько вдоль линии сможем бить, да и по реке палить.
– По реке?! – недоуменно поинтересовался кто-то из бойцов.
– Ну да. Вон корабль их стоит. Запросто может подойти и бомбить начать. И давайте кустов этих нарубайте, надо хороший костер устроить.
– Это дело – погреемся.
– Мы и без костра не замерзнем, огонь для дела нужен. И от развалин тех бревен принесите, чтобы побольше жар был. Эй, Пашка, клещи остались?
– А куда они денутся? Вон из ящика ручки торчат.
– Вот и хорошо. Они нам пригодятся. И давайте веток побольше рубите, чтобы ни кустика не осталось, надо хоть какую-то баррикаду вокруг батареи соорудить.
Эх, не успеть людям окопаться. Уже фраки неподалеку гарцуют. Мало фраков, десятка полтора, но это так… разведка. Сейчас подойдет их пехота, и начнется… Опять начнется… А ведь отступать больше некуда – позади река. Если не выстоят люди, то придется прыгать в холодную воду с многометрового обрыва. И все – конец войне. После такого разгрома уже не оправиться, хайтам никто тогда не помешает.
Прикинув, сколько людей осталось, Дубин и вовсе приуныл – семь сотен максимум. Восточников почти нет, их конница вообще пропала, после той контратаки не вернувшись. Хорошо, если до сих пор с пехотой в догонялки играет, а если вообще удрали?
Размышления Дубина прервал громкий звук со стороны реки – будто берег где-то неподалеку обвалился. Обернувшись, он увидел, что крейсер хайтов маневрирует уже в километре от мыса. В воздухе прогудело, будто от мощного мотора звук, метрах в тридцати от батареи о землю что-то хлопнулось, раскидало фонтан багровых брызг. Взвилось пламя и дым – огонь жадно пожирал мокрую пожухлую траву и остатки кустарников.
– Дубин! – донесся с правого фланга крик Монаха. – Ты говорил, у тебя какая-то идея есть? Давай шевелись, пока нас всех не угробили!

* * *

Арки, подбежав к Максу, хором загалдели:
– Там всадники! Восточники! И всадники хайтов – фраки! Они дерутся!
Тропа, оставшаяся на месте имперской дороги, в этом месте опускалась вниз и была стиснута зарослями густого кустарника. Учитывая, что в отряде было полсотни стволов, конной атаки Макс не боялся – выставит бойцов в три ряда, и легко отобьются даже от пары сотен фраков. Обойти людей через кусты будет нелегко, а атаковать снизу вверх несладко.
Переждать, пока бой впереди завершится, или ударить самим? Макс колебался недолго. Он не знал о союзе с восточниками, но почти не сомневался, что от них пакостей не будет – пока не упадет последний фрак, поневоле придется помогать друг другу.
А там посмотрим…
– Фитили зажечь! Встали в боевой порядок! Гена, вы позади держитесь, если прорвутся через нас, валите их! Мур, сзади будь! И воинов держи рядом! Не мешайте нам стрелять! Сзади держитесь! Ты понял?
– Да, друг Макс, я понял. Мы будем позади вас ждать врага.
Через пару минут тропа расширилась, впереди показался просвет – отряд вышел к открытому пространству. Макс, остановив бойцов, пробежался трусцой – хотелось самому оценить обстановку перед боем. А может, и не будет никакого боя. Это он решит, когда все рассмотрит.
Арки не ошиблись: действительно, восточники и фраки рубились здесь не на шутку. Сотни полторы рыцарей крутили карусель у подножия холма, десятка три фраков пытались в эту карусель вломиться и всех порвать.
Смысл маневров конницы Максу был непонятен – восточники тупо удирали от фраков, но, отведя их от центра боя, заворачивали, заставляя метаться по кругу. Вся схватка напоминала водоворот из-за таких перемещений, причем водоворот двусторонний. Фраки, срезая углы, пытались достать юрких противников из других групп, но неповоротливым колоссам это удавалось нечасто – люди легко ускользали от ударов. Зато если уж доставали, то доставали надежно – на земле уже валялось несколько разрубленных тел всадников и лошадей. Но и хайтам доставалось – хватало и черных туш.
На глазах Макса одна из групп всадников, преследуемая тройкой хайтов, отвернула в сторону, обрушилась на парочку фраков, преследующих другую группу. Контратака была рассчитана точно – тяжелые черные рыцари не успели развернуться и, выбитые из седел ударами тяжелых копий, пополнили число вражеских потерь. Только тут охотник понял, что эта карусель – вполне сознательное маневрирование, предназначенное для того, чтобы подставлять разрозненных противников под встречные удары. Тактика непростая – одна ошибка, и ты труп. Видать, опытные ребята… Хорошо, что врагов немного, будь их раза в два больше, ничего бы не спасло.
Фракам, очевидно, надоело нести обидные потери от юрких противников. Черные всадники одновременно развернулись, помчались к Максу. Судя по всему, им хотелось перенести бой на тропу – в этой узости карусели не покрутишь.
Макс бежал назад так быстро, как никогда в жизни еще не бегал, – на что способны пики в руках фраков, он знал и знакомить с ними свою шкуру не хотел. Не добежав до первой шеренги, заорал:
– Фраки! Готовься!
Пробежав мимо бойцов, развернулся. Вовремя! Первые хайты уже ворвались на тропу. Не дожидаясь появления остальных, скомандовал:
– Первая шеренга, огонь!
Загрохотали выстрелы. Бойцы, перехватывая разряженные мушкеты на плечо, бросились назад, остановившись за спинами третьей шеренги. Теперь надо быстро перезарядить оружие, пока работают другие.
– Вторая шеренга, огонь!
В дымное облако разрядили мушкеты бойцы второй шеренги, откатились за спины первой. Макс, выждав десять секунд, дал приказ третьей шеренге. За полминуты вдоль тропы было выпущено несколько килограммов свинца, и отряд опять был готов к бою – первая шеренга уже перезарядила оружие, а картечницы еще и вовсе не стреляли, стоя в резерве.
Холм укрывал тропу от северного ветра, и пороховая мгла рассеялась не сразу. Врагов не было, лишь десяток изрешеченных туш вдалеке. Завидев это, бойцы довольно загудели, арки даже песню какую-то хором затянули – судя по тональности, явно победную.
– Рано радуетесь! – заорал Макс. – Там их еще десятка два должно быть! Не расслабляться!
Народ затих, припал к прикладам мушкетов, целясь вдоль тропы. Пару минут ничего не происходило, но затем послышался стук копыт, показался одинокий всадник – восточник. У кшаргов не выдержали нервы – защелкали луки. Далековато для эффективной стрельбы, но всадника напугали изрядно – нахлестывая лошадь, он скрылся в кустах и оттуда заорал:
– Я не фрак! Прекратите стрелять!
Макс, дивясь наглости разбойника, заорал в ответ:
– Мы не слепые и видим, кто ты! Что вы, что фраки – нам разницы нет, всех режем!
– А как же наш договор?!
– Какой договор? Мы с собаками ни о чем не договаривались!
– Сам ты пес и предки твои шелудивыми псами были! Вы, похоже, те самые обормоты, что в крепости запертые сидели? Небось мозги отлежали себе возле печек? Ведь кроме вас все знают, что у королевств с вашими вождями теперь договор и мы воюем вместе. Это даже дураки деревенские знают, а вы не знаете.
– Врешь небось!
– Я сир Дюраг, верный вассал барона Шервазира. Герцог Октус послал меня к вам узнать, кто вы такие. Счастье, что не пошел сам, так бы и пал глупо от ваших вонючих труб. Послушайте меня, сейчас пехота хайтов бросила вашу крепость, чтобы задавить нашу армию. Наши армии теперь одна армия, и воюет она на берегу Фреоны. Ваши вожди: Монах, Кругов, Дубин и Серго давно уже заключили с нами договор. Прекратите по мне стрелять!
– А почему это я тебе должен верить?
– Я же назвал вам имена ваших вождей!
– Так это не тайна. Вы могли у пленного это узнать.
– Ну хорошо. Раз ты такой твердолобый, сиди дальше на этой тропе. Только не стреляйте в спину – мы вернемся к Фреоне, там надо спасать нашу пехоту. После того как хайты разгромили наш лагерь, наверняка половина разбежалась или погибла и пленена, им там трудно. Не создавай нам лишние трудности! Сиди тут и потом, на старости лет, будешь внукам рассказывать, как всю битву трусливо в кустах просидел! Все, я удаляюсь!
Решившись, Макс крикнул:
– Стой! Вас немного, нас тоже немного. Вместе будем сильнее. Предлагаю объединить силы, и ударим вместе. Потом разберемся с этим договором… Хайты важнее.
– А ты не полный дурак! Спускайтесь вниз, там соберемся.
– А фраки где? Десятка два еще должно было остаться.
– После вашей стрельбы они разбежались. Не любят эти черные бестии ваш вонючий дым, очень не любят – эти трубы их сегодня потрепали на славу.
– С нами отряд союзных ваксов – не трогайте их, они не враги.
– Парень, даже если с тобой легион демонов тьмы приперся в придачу со всеми нашими кредиторами, мы только рады будем – нам сейчас брезговать союзниками не стоит.

* * *

Дубин расшвырял пылающие угли, ухватил клещами малиново-красное раскаленное ядро, лично сунул в пушечное жерло.
– Бегом ребята! Огонь! До пороха жар быстро дойдет!
Рядом разорвался очередной снаряд крейсера, огненное зелье угодило на спину мушкетера. Воющего от ужаса и боли парня завалили на землю, поспешно накрыли мокрой шкурой. Хайты, не встречая противодействия, обнаглели – трирема стояла в паре сотен метров от мыса, повернувшись к берегу бортом, и била по позициям людей из двух пушек сразу.
Пора ее за это наказать.
В далеком детстве Дубин в приключенческой книжке встречал описание боя береговой батареи с кораблем. Запомнился момент, когда в печи раскаляли ядра и били по деревянному судну. Вроде бы таким методом можно вызвать пожар. Сомнительно, но раз нет других идей, то почему бы и не проверить?
Пушка выстрелила, ядро угодило в воду с небольшим недолетом.
– Кто вас, идиотов, стрелять учил! Выше берите!
Второй выстрел тоже мимо, зато третий удачно – прямо в середину борта. Дубин хорошо видел, как черная точка ядра ударила по доскам, после чего случилось непредвиденное – снаряд мячиком отлетел назад, упал в воду.
– Мать вашу! Не пробили! Еще давайте!
Еще одно ядро угодило в борт с тем же эффектом, зато последнее ударило по палубе, разнеся баллисту. Хоть невеликие повреждения, но хайтам они не понравились – вновь заработали тяжелые весла. Корабль попятился прочь от берега.
– Он будто титановый, – сплюнув черную слюну, Дубин пояснил: – Борта, видать, из хорошего дерева и толстенные. Чугунным ядром пробить не можем… прямо бронированный… Ну ничего – издалека им труднее будет бомбить нас, а близко теперь подойти не решатся. Это еще что такое?
Выше на Фреоне творилось нечто странное – по реке спускалось облако дыма. Может, корабль горит там? Непохоже, уж больно много дыма, будто флот кораблей пылает. Еще и ветер северный несет его низко, заволакивая все. Что бы это ни было, но хайтам лишняя помеха – через пару минут это облако накроет крейсер, труднее будет на берег глядеть.
От созерцания реки Дубина отвлек крик Монаха:
– К бою! Приготовиться к бою! Держаться на месте! Никому не отступать! Кто хоть шаг назад сделает, лично на сухой кол посажу!
Обернувшись, Дубин первым делом скомандовал:
– Отставить ядра! Заряжай картечью!
Вторым делом посмотрел в сторону противника. Увиденное его не особо обрадовало, хотя он ожидал худшей картины. Хайтов было много, очень много. Бегло прикинув их численность, Дубин понял, что их не меньше тысячи и не больше двух тысяч. Конечно, не та орава, что раньше была, но тоже немало. Кроме того, к врагу наверняка спешат запоздавшие отряды – их армия, как и армия людей, здорово разбежалась после битвы за лагерь.
Осталось десятков семь мушкетов и шесть пушек. На них вся надежда.
От сплошной темной массы хайтов вперед шустро ринулись многочисленные долговязые фигурки. Опять они триллов в бой кинули. И откуда только эти метатели берутся? Сегодня их столько перекосили у северной изгороди лагеря, что казалось, не осталось ни одного уже. Ан нет, сотни еще бегают. Да и дротики у них опять есть, видать, насобирали на месте боя за северную сторону.
Подпустив их на сотню метров, Дубин скомандовал:
– Огонь!
Батарея выпустила поток картечи – сотню триллов как минимум выкосило, но остальных это не остановило. Кшарги и лучники восточников без лишних указаний начали пускать стрелы – против этих тварей очень эффективно. Следом заработали мушкеты. В этом бою людям приходилось держать лишь перешеек – полоску суши шириной метров восемьдесят. Враги будто горлышко бутылки атаковали – идеальные условия для обороны. Свинец косил хайтов толпами, лишь единицы смогли выпустить свои дротики, не нанеся серьезных потерь.
Не более четверти триллов рванули назад будто зайцы – только пятки сверкали. Вслед заулюлюкали приободрившиеся бойцы – победа маленькая, но боевой дух подняла изрядно. Теперь пусть бьют всеми силами, и побыстрее, пока до них не дошло, что можно и вовсе не атаковать, а просто надо дождаться, когда всю работу сделает крейсер.
И сделает эту работу легко, не дав людям даже шанса на победу.

* * *

Пять плотов дрейфовали вниз по течению. Шли они ровненько, почти в линию. Неудивительно, ведь Олег не первый день в этом мире, а память на поганые местные сюрпризы у него хорошая. Не так давно против «Арго» ваксы пытались почти такое же устроить, только вместо плотов там были лодки с головорезами. Вот и он не побрезговал хитростью дикарей – связал плоты между собой корабельными канатами. К крайнему левому плоту сейчас привязан «Арго», а к правому – «Варяг». Корабли, действуя четко и без суеты, спускали ниточку плотов на крейсер, обстреливающий мыс.
Пять дней таких сильных дождей – это не шутка. Реки раздулись, наползли на берега, пачкая отмели грязной пеной. Земля раскисла до состояния жидкой грязи и уже не впитывала воду – лужи стояли будто озера. Намокло все, что могло намокнуть, в том числе прибрежный тростник и камыш. В сухую пору года тростник сгорал без дыма, а сейчас, особенное если камышом переложить, то тлел, будто солома мокрая. Да и поджечь непросто – жир рыбий нужен для этого, смола, деревяшек сухих тоже неплохо подложить для растопки.
На каждом плоту был целый стог мокрого тростника и камыша. Все запасы рыбьего жира вылили в эти кучи, туда же пошла смола – нечем даже борта законопатить будет, если меж досок Фреона щелочку найдет. Дров тоже не пожалели – нарубили и сухостоя, и сырятины. Сняли с бортов автомобильные шины, служащие для смягчения удара о причалы при швартовке, положили сверху. Горит это все добро теперь знатно – огня не видать, а вот дым тяжелый, вонючий и зверской густоты.
Северный ветер вообще сегодня на службе островитян – послушно относит смрадное облако в сторону вражеского крейсера. Спасибо «синоптику-клоту»: Удур все же сумел внятно объяснить, какая сегодня будет погода. Хайты уже заметили неладное, засуетились, пушки свои отвернули от берега. Вперед – попробуйте прицелиться в сплошную дымовую стену. Одно плохо, сами островитяне тоже не видят крейсер. Ну да это не беда, Олег заранее побеспокоился, выслал лодку под берег. Оттуда теперь наблюдатель флажками семафорит, корректируя движение кораблей, а уж между собой «Арго» и «Варяг» радиосвязью общаются. Так что не вслепую идут.
Вспышки от выстрела Олег в дыму не увидел, лишь дернулся, когда рядом с крайним плотом взметнулся столб воды. Нагломордый Лом, стоя рядом с адмиралом, прокомментировал:
– Вот сцуки, плоты разбить хотят. Если попадут, то все в щепки разнесут.
– Не каркай… Плот не корабль, попасть трудно… тем более через дым. Ты давай, торпеду готовь свою. Сам готовь…
– А чего ее готовить? Я хоть щас ее запущу – там всего один рычаг потянуть осталось.
– Сейчас рано. Ты сам говорил, что надо подойти поближе, в упор забить ее.
– Так и надо. Дальше сотни метров ни фига не попадем. Хотя не факт… Пускатель ее швырнет слабо, но двигатель метров двести протащит минимум. Только скорость-то фиговая, отвернуть успеют или отойти. Не, Олег, с сотни метров надо бить. И с прямого хода, не на повороте, а то отвернуть может при ударе об воду. Тогда ручаюсь – одни пузыри от него останутся.
– Ты и с миной ручался…
– Нахимов ты наш, чем ты недоволен? Как Лом сказал, так и вышло – нет теперь того «Титаника». А если бы твой гном установил ее под днище, то вообще сразу бы накрылся. Я же не виноват, что он под сортиром им мину поставил. Вот… дыму-то… Я не думал, что это дерьмо так дымить может… Будто химия какая-то тлеет… Но смотри, минут через пять дым спадать начнет, вон пламя уже вырывается.
Олег, не обращая внимания на бормотание «химика», поднес рацию к губам:
– Серега, наблюдатель сигналит, что до крейсера метров пятьсот осталось. Готовься рубить канат. И сразу отворачивай, держись за дымом. Первыми атакуем мы, ты не лезь – крутись метрах в трехстах от них, там баллисты не достанут, а как увидишь дымок в стволе, сразу отворачивай. Не забывай!
– Понял.
Олег, напряженно вглядываясь в сторону лодки, увидел долгожданный сигнал:
– Давай, Серега! Руби! Удачи!
Пряча рацию в коробку, заорал:
– Эй! На носу! Руби канат, и все в трюм! Наверху остаются лишь рулевой и торпедная команда. Лом, тебя это тоже касается!
– Иду-иду! Но смотри, Олег, если пульнешь с разворота и промажешь, на меня потом не вали! Я вас по-хорошему предупреждал!
– Иди-иди… помним мы все. Мотор, полный вперед! Удур, заворачивай левее, потом иди к хайтам наискосок! В дым прячься! И когда я тебе скажу: «стоп» – ты должен удерживать «Варяг» прямо, без поворотов идя на врага. Все понял?!
– Олег, я все понял. Но мне страшно, ведь если идти прямо, в нас могут попасть. Я не хочу, чтобы в нас попали. Особенно я не хочу, чтобы попали в меня.
– Будем надеяться, что не успеют.
Очередной снаряд с крейсера задел верхушку костра, раскидав дымящиеся ошметки на десятки метров. В следующий миг «Варяг» окунулся в дымовую завесу. Олег сразу закашлялся – он, конечно, понимал, что возле плотов дышать нелегко будет, но все равно как-то неожиданно вышло.
Если наблюдатель не ошибался, то они сейчас метрах в трехстах от крейсера. Опасная дистанция – не будь дыма, уже бы под обстрелом давно были. Хорошо бы не выходя из дыма подойти и в упор шарахнуть. Но, увы, – даже чутье клота в этой мгле может дать осечку. Ведь три корабля сейчас вспенивают здесь воду винтами и веслами – Удур просто теряется при таком обилии источников возмущения.
Очередной выстрел крейсера ударил не по воде – всплеска не было, звук звонкий, будто по барабану стукнули. Видать, по плоту все же врезали, в дыму не разглядеть. Да и неважно уже, пусть хоть все плоты разнесут – поздно. Островитяне все же перехитрили грозные пушки крейсера, подошли в упор, избежав обстрела.
«Варяг» вышел из полосы плотного дыма, вглядываясь вперед, Олег различил громадину вражеского корабля. До него было рукой подать – метров двести, не больше. Страшно смотреть – никогда еще так близко к этим колоссам не подходили. Хайты тоже заметили дерзкую скорлупку – трирема медленно разворачивалась бортом к противнику, пушки на башенках угрожающе поворачивались, нащупывая цель.
Олег не заметил предупреждающий дымок из стволов, просто шестым чувством понял – сейчас врежет.
– Удур, разворот!!! БЕГОМ!!!
Пушки крейсера ударили в унисон, один снаряд плюхнулся в метре от носа, обдав Олега брызгами воды, второй прогудел над палубой, исчез за кормой. Теперь у «Варяга» полминуты для атаки – от второго залпа уже не увернуться, бить будут практически в упор, а стреляют эти гады метко.
– Удур, поворот на них! И держи прямо!
– Олег, в меня почти попали. Я очень боюсь.
– Все боятся! Держи прямо!
Палубу пробил короткий тяжелый дротик, из трюма кто-то заорал. Проклятье, начали работать баллисты крейсера.
– Эй! На торпеде! Готовься! Заводи!
С торпедного аппарата давно уже сняли парусину. На здоровенной скошенной трубе сидел дрожащий парнишка, перепуганно поглядывая на приближающийся крейсер, он держался за пусковой рычаг обеими руками. Второй торпедист с палубы рванул за трос, заводя химический двигатель торпеды. Олег не знал, что за гадость туда засунул Лом, но на испытаниях видел, что пенный выхлоп из реактивного сопла способен отнести тяжеленную сигару торпеды на пару сотен метров.
Теперь дороги назад нет – химический двигатель не остановить. Секунд через десять после запуска лавина пены своим давлением раскурочит аппарат и вышвырнет торпеду в реку – не помешать этому.
Олег уже отскочил к мачте, прижался к ней спиной. Взгляд только вперед, на железную двузубую вилку, что воткнута точно в нос корабля. Грубый прицел, но эффективный. В прорези движется борт крейсера, приближается быстро, пугает этой быстротой. Оттуда поспешно бьют баллисты, на палубу высыпала шеренга триллов, готовят дротики. Господи, да какая сотня метров – они сейчас вообще врежутся. Все – секунд пять прошло, и все это время «Варяг» идет прямо, ни на метр не вильнув. Как бы ни боялся Удур, но дело свое делал четко.
– ОГОНЬ!!!
Рычаг провернулся со скрежетом, натужно вытаскивая стопор из пускового механизма. Отдача торпедного аппарата была страшной – «Варяг» содрогнулся, а Олег приложился затылком о мачту.
Торпеда будто ласточка вылетела из своего гнезда, плюхнулась в воду уже за носом «Варяга», ровнехонько, будто под линеечку, погнала вперед, оставляя за собой грязно-желтый пенный след. Очередной металлический дротик ударил в борт, корпус корабля содрогнулся. Олег даже не вздрогнул, не было здесь Олега – он целиком был поглощен созерцанием торпедной атаки. Теперь можно не отвлекаться и не торопиться – если сейчас что-то не сработает, уйти не получится, расстреляют в упор. Наверняка уже зажигательные снаряды к баллистам подтягивают, да и пушки вот-вот перезарядятся.
Лом – не подведи.
Торпеда ударила крейсер ровно посредине. Взрыв был страшный – неизвестно, сколько дряни набил в боевую часть Лом, но явно в несколько раз больше, чем в ту давнюю мину. Ударная волна сорвала парусину с носовой баллисты, парнишка, сидящий на торпедном аппарате, не удержался, улетел в воду. Его вопль Олег не услышал – грохот был такой, что чуть уши в голову не забило.
Борт у крейсера был крепок, но против тротила разве дерево спасет. Когда клубы дыма чуть поредели, Олег увидел, что пробоиной дело не ограничилось – триреме попросту оторвало борт. Оторвало совсем. От носа до кормы. С брусьями шпангоутов и досками обшивки. Будто хирург вскрытие сделал, обнажив все нутро корабля.
И в этой чудовищной прорехе Олег различил странную конструкцию. Большую часть внутреннего пространства крейсера занимал исполинский бронзовый цилиндр. Эта труба протягивалась от носа до кормы, из нее вверх тянулись какие-то шипы и призмы, две орудийные башенки также вырастали из нее.
Все это зрелище Олег созерцал не более секунды – жадные воды Фреоны с ревом налетели на добычу, опрокинули на борт, потянули на дно. Судя по всему, таинственная бронзовая конструкция была очень тяжелой – трирема тонула со скоростью кирпича.
Очнувшись, Олег развернулся к корме:
– Удур! Отворачивай! Держись от них подальше! Не подходи близко!
– Олег, я понял. Удуру хорошо, он больше не боится. И этот корабль больше не жужжит. А жужжал.
– Назад давай, надо вытащить нашего из воды. Эй, народ! Человек за бортом!
Народ повалил из трюма, выстраиваясь вдоль борта, люди завороженно следили за последними судорогами поверженного колосса. Корма крейсера скрылась под водой, лишь нос торчал над водами реки, но это продолжалось недолго, корабль исчез, выбросив напоследок фонтан пенных брызг. На месте гибели триремы среди обломков и барахтающихся хайтов остался бурлить водоворот, окруженный мириадами поднимающихся пузырей.
– Интересно, какая здесь глубина? – задумчиво произнес Олег.
– Ему хватило, – злорадно буркнул Клепа.
– Не в том дело… хорошо бы его достать потом и посмотреть, как там все устроено… Ладно, неважно… Готовьтесь к бою – к мысу пойдем. Может, достанем хайтов из пушек своих.

* * *

Монах, глядя на реку, высказался коротко:
– Зря я на Олега лишнее наговорил – дело свое он знает.
Дубин, проводив усталым взглядом тонущий крейсер, безразлично брякнул:
– Сейчас попрут опять. У меня пороха на три залпа осталось. Потом будем банниками отбиваться.
– Твои три залпа могут половину их толпы скосить. Молодец, ты очень хорошо сегодня поработал. Постарайся еще раз – три залпа это три залпа.
– Многовато их для нас… Сюда бы сейчас восточников… конников… Ударить сбоку… конница хорошо их режет.
– Может, появятся еще… Ты своих предупреди – сейчас шоу может начаться.
– Что за шоу?
– Да вон, хиты маячат в первых рядах. Они вроде миражей создавать могут – чудовища шагающие, скелеты огромные, на психику давить будут.
– Видали мы такое, не удивимся.
– А меня вот они не перестают удивлять…

* * *

К мысу отряд Макса добрался почти без приключений. Пару раз по пути нарывались на небольшие отряды хайтов, но их быстро и жестоко вытаптывала конница восточников. Эти рыцари, конечно, те еще гады, но дело свое знали хорошо – у врагов даже шанса не было, их просто сметали. Конечно, нарвись на крупные силы, так легко бы не отделались, но тем не менее профессионализм чувствовался. Макс их невольно зауважал – глядя на их слаженные действия, он понимал, что, не будь у островитян огнестрельного оружия, отбиться от наскоков этих разбойников не смогли бы.
Шли без разведки, напролом. Лишь кое-как соблюдали разделение частей: земляне и кшарги отдельно, ваксы и восточники своими кучами. Уже перед мысом, пробираясь через чахлую рощицу, заслышали впереди шум битвы. Народ без всякого приказа остановился, люди растерянно уставились на своих командиров.
Макс первый принялся их подгонять:
– Чего встали?! Вперед! Фитили зажигайте, сейчас начнется.
По-хорошему сейчас бы остановиться, глянуть, что там к чему. Но это если по-хорошему, а хорошего здесь не будет. В рощице этой не укрыться, того и гляди, хайты первыми заметят пришельцев, так что стоять нельзя, иначе инициативу перехватит противник. Что бы там ни было, надо использовать фактор неожиданности по максимуму.
Рощица закончилась, впереди, до самого берегового обрыва, тянулось открытое ровное пространство. Трава да мелкий кустарник – любимое пастбище для антилоп. Но паслись здесь не антилопы – хайты. Много хайтов, так много, что даже считать их не хотелось. На опушке рощицы, в считаных шагах от приближающихся бойцов, присело несколько хитов. Карлики размахивали корявыми ручонками, тонко подвывали. Воздух над ними мерцал, сгущался на глазах, превращаясь в призрачных монстров – огромных ящеров, пауков и вовсе непонятные создания.
Макс, выпустив стрелу в первого «иллюзиониста», скомандовал:
– Беглый огонь! Стреляйте как можно быстрее!
Обернувшись к Октусу, попросил:
– Придержите коней. Дайте нам поработать. Когда вся эта орава бросится на нас, тогда и ударите.
– Хорошо. Убейте их как можно больше.
У перешейка шел нешуточный бой – там безостановочно бабахали мушкеты и гремели пушки. Дым в том месте ветер не успевал относить. Здесь, ближе к роще, движение было потише – отдельные отряды перегруппировывались, чтобы вступить в битву.
Вот по ним и ударила картечь.
Первый залп выкосил уцелевших хитов и снес не меньше сотни раксов из ближайшей кучи. Оставшиеся с ревом бросились к роще и дружно сдохли на опушке от второго залпа. Уцелевших счастливчиков добили кшарги.
Реагируя на новую угрозу, к роще рванула уже очень серьезная толпа – такую в один залп не ополовинить. Но сделать залп землянам не дали восточники – у Октуса не выдержали нервы. Герцог выскочил вперед, выхватил меч:
– Руби свиней!!! Вперед!!! Загоним их в реку!!!
– Идиот, – обреченно вздохнул Макс.
Конница с гиканьем вынеслась из рощи, с ходу смела самых прытких хайтов, пошла вперед, разрезая толпу пехоты, будто нож масло. Макс, понимая, что время тактических маневров прошло, обернулся к ваксам:
– Мур, идите в бой. Рубите их.
– Я понял, друг Макс. А нам потом можно будет украсть их вещи?
– Можно. И сожрать их можете. И трахнуть можете. Все что хотите делайте – я разрешаю. Давайте вперед.
Ваксы дружно завыли, заревели, завопили что-то предельно обидное для врага, замахали секирами, потом бодренько бросились вслед за конницей.
Макс, накладывая на тетиву стрелу, приказал:
– Идем к перешейку. Попробуем соединиться с нашими. Двигаемся напрямик к берегу, а там вдоль обрыва пройдем. Ребята, перезаряжайте мушкеты быстро, очень быстро. Иначе хана нам.
Отряд вышел из рощи, первая группа дала залп, расчищая дорогу к береговому обрыву. Хайты уже привыкли к огнестрельному оружию и даже попытки не сделали контратаковать – помчались прочь. Вдалеке соберутся ордой и задавят числом.
Второй залп сделали уже у края обрыва, вдоль него, пошли к перешейку по трупам врагов – картечь здесь скосила несколько десятков хайтов. Из порохового ада, дымящегося на линии обороны армии, вынеслось несколько амбалов – бочкообразные великаны были изранены, они не атаковали, просто отступали и нарвались на людей случайно. Без разницы – новый залп и новые трупы.
– Вперед, ребята, недалеко уже осталось! Эй, там, на мысу!!! Не стреляйте!!! Свои мы!!!
Как бы отвечая на крики, в дыму засверкали вспышки выстрелов, рядом кто-то отчаянно заорал, получив картечину в щеку – хоть и далековато улетела, но мясо сорвала.
– Суки! Да что же они творят! Мы же свои! Стоять всем! Здесь встанем, сзади нас не обойти! Огонь по этой толпе!
Мушкетеры послушно воткнули подставки, вразнобой загремели выстрелы. Целиться не надо – бей вдоль пустоши, хайты почти всюду. Боже, как же их много. Стоп, уже не только хайты. Вон рыжие морды воинов Мура, да и всадники рядом носятся.
– Смотрите, куда бьете! Своих не зацепите!
Макс с тревогой смотрел, как согласованно, дружно откатываются враги. Сейчас соберутся в ораву и ударят. На голом обрыве не устоять – тут не мушкеты, тут пулеметы нужны. Эх, холодна по осени вода во Фреоне, а искупаться, похоже, придется…
Но нет, хайты почему-то медлили, не атаковали. Так и продолжали откатываться. И тут Макс понял – это не перегруппировка. Вся орда врага дружно топала на север. Это отступление, просто не выдержали они. То ли потери их доконали, то ли неожиданная атака с тыла, но додавили их люди наконец-то – бежит Хайтана.
Коннице раздолье: головорезы Октуса работают будто мясорубки. Нет ничего приятнее, чем рубить убегающих. Ваксы от них не отстают, бьют по спинам и затылкам с такой силой, будто хотят секиры переломать. А вот мушкетерам плохо, не догнать им врага – попробуй побегай с такой трубой на плече.
Все, закончился бой для мушкетеров.
Ветер унес от перешейка остатки дыма, там больше не стреляли. Подняв руки, Макс заорал:
– Эй! Все! Победа! Не стреляйте, мы идем к вам!
Переступая через трупы, а кое-где и шагая прямо по ним, люди двинулись к мысу. Навстречу из-за жалких баррикад выходили восточники, северяне и южане. Макс понял, что его не обманули всадники – очевидно, и вправду союз заключили, раз вместе сражались.
Дубин издалека взмахом руки поприветствовал товарища:
– Здорово, Макс. Рад, что ты жив.
– Я этому тоже рад.
– А где Кабан?
– Ранен он, в лесу его спрятали.
– Плохо.
– Слушай, Дубина, как ты думаешь, меня назад к Измаилу пустят сейчас? Там в лесу у нас народ остался гражданский плюс раненые. Ну и запасы там кое-какие – жратва и порох.
– За порохом пустят. Порох нужен, этих тварей же надо догонять и добивать. У нас его почти не осталось. Сейчас вон Олегу сигналят, чтобы к берегу подошел, перекинул корабельные запасы. Порох тут тоннами уходит при таких делах.
– Ясно. Значит, отпустят. Дубина, а у тебя случайно каких-нибудь бус не завалялось? Олег с Юга привозил целый ящик, стеклянных.
– Макс, я не педик, мне бусы не нужны. А тебе они зачем?
– Да так… кое-кому подарил бы… Порадовал бы…
– Надеюсь, не Кабану…
Монах подошел бесшумно, пешком, спокойно поинтересовался:
– Я вам не помешал? Здравствуйте, Макс, рад, что вы снова с нами. У вас порох еще остался?
– Немного есть, и еще запасы в лесу оставили.
– Это хорошо. Передайте своих людей Дубину и доставьте эти запасы. Мы сейчас на север выступим, все, кто в состоянии, пойдут гнать хайтов. Надо их добить, пока в себя не пришли.
– Хорошо. Я тогда десяток кшаргов с собой возьму. И еще, мне перед уходом надо с Олегом переговорить, вон «Варяг» к берегу походит.
– Если это срочно, переговорите. И потом быстрее за порохом. Кстати, кшаргов своих на разгрузку корабля поставьте, снимем с него все, что можно, – наш лагерь хайты сожгли, ничего не осталось. Хоть навесы из парусов для раненых сделаем. Макс, проследите, чтобы разгрузка прошла быстро. «Варягу» надо перезарядить торпедный аппарат, и снова в бой. Где-то тут остался последний крейсер. Не стойте столбом, идите. Там, левее, по промоине можно вниз спуститься. Правда, не знаю, как потом подниметесь – придумаете что-нибудь.
Макс позвал кшаргов, пошел к обрыву. Охотник был доволен – диктатор не стал уточнять, для чего ему так срочно понадобился Олег. Да и не Олег Максу нужен, ему нужна его жена Аня. Та барахольщица известная, уж у нее-то бусы должны быть точно, и жалеть она их не станет. Он потом, по зиме, пару шкурок горностая ей взамен подарит.
Может, через полчаса, когда схлынет боевой стресс, он будет смеяться над самим собой – нашел время о побрякушках думать. Но сейчас в голове почти идеальная пустота, лишь мысль о бусах покоя не дает.
А кому подарить бусы, это уж дело Макса.
Главное – до поляны добраться.

Книга 4. ЭТО НАШ ДОМ

Глава 1

Вначале это был самый обычный рейс. Самолет взлетел, набрал высоту, жадно пожирая горючее, направился к далекой цели, до которой добраться ему было не суждено. Ни один из пассажиров, похоже, не догадывался о том, что это рейс без посадки — никто не опоздал и не сдал билет, опровергая тем самым популярную теорию «предвидения катастроф». Из ста тридцати девяти пассажиров и членов экипажа ни один не догадывался, что причуды судьбы ведут их небесную машину навстречу с редчайшим астрономическим явлением — ее путь пересекался с исполинским эллипсом, по которому вокруг Солнца двигался небольшой астероид. В принципе пересечения орбиты Земли с орбитами астероидов и комет явление не столь уж и редкое — в плоскости эклиптики им тесновато. Большинство таких пересечений проходят незаметно для земных астрономов. А если это замечают астрономы, то обыватели, в массе своей, пребывают в неведении. Какое им дело до небесной механики? Да никакого.
Но не в этом случае.
Сегодня астероиду не повезло — редчайшее совпадение: в точку пересечения с орбитой Земли он пришел одновременно с планетой. Метеоспутнику, оказавшемуся на пути небесного гостя, тоже не повезло. Не повезло крупному промышленному центру и его обитателям: исполинская железоникелевая глыба закончила свое странствие в районе железнодорожного вокзала. Не повезло так же двум самолетам и их пассажирам: один набирал высоту, другой давно уже занял свой эшелон — оба они оказались слишком близко к месту событий.
Им просто не повезло — минутой позже, и все бы обошлось.
Но второму самолету не повезло меньше.
Хотя как знать… пассажиры первого хотя бы не мучились…

* * *

Сок оказался теплым. Нда… уж лучше бы коньячку у стюардессы взял — его и теплым можно выдуть, а вот теплый томатный сок это раствор соплей в протухшей болотной воде. Конечно, это вопрос вкуса, но его вкус, увы, именно такой. Эх, сейчас бы еще закурить… Дома покурит, и покурит как аристократ — как минимум одну сигару он точно заслужил. Как раз успеет до футбола вернуться: развалится перед телевизором на своем верном четвероногом друге — диване. Будет по плебейски пить пиво и по аристократически курить сигару, наблюдая за полуфинальным матчем. А уж завтра, на фирме, сбросив груз неотложных командировочных трофеев, закатится с Серегой и Славкой в кабак, и там отметят свой успех по-настоящему — завтра можно. Их почти двухгодичные усилия наконец-то разродились результатом. Да еще и каким — не на ступеньку вверх шагнули, а, считай, целый пролет разом перескочили. Будто два джек-пота сорвали в один день. Повезло. Хотя везение это обычно результат кропотливой подготовки — в их случае все было именно так. Без труда, как говорится… холодильник не украсть, и будешь пить теплый томатный сок до скончания своих дней. Интересно, а что пьет эта красотка, сидящая впереди? Волосы у нее просто загляденье — будто каждую волосинку вручную укладывала на причитающееся ей место. Надо бы при выходе оценить переднюю часть организма: если там все соответствует затылку, придется подумать о перспективах завязать знакомство — такое произведение искусства упускать преступно. С легкой завистью покосившись на соседа, тянувшего из стаканчика далеко не сок, Андрей поставил свой стаканчик на откидной столик, потянул журнал из сетчатого гнездышка на спинке кресла. Именно в этот миг все и случилось — траектория небесного гостя пересеклась с курсом авиалайнера. Самолет задело огненной оболочкой умирающего небесного гостя — жизнь пассажиров и членов экипажа очень круто изменилась.
Для тех, кто это пережил, естественно.
Слева кто-то вскрикнул, тут же хором заорали чуть ли не все пассажиры по левому ряду. Повернувшись, Андрей от неожиданности подпрыгнул в кресле, нечаянно врезал коленом по столику. Стаканчик с соком подпрыгнул, выплеснул содержимое ему на рубашку, но он эту неприятность даже не заметил. По левой стороне салона творилось нечто невообразимое — все иллюминаторы сияли ослепительно-оранжевыми сполохами, будто за ними кто-то врубил тысячи горелок одновременно. Андрей со своего места не мог видеть источник странного сияния, но и без этого у него волосы на затылке зашевелились. А уж дружные крики тех, кто сидел у иллюминаторов…
Что за?!.. Крыло загорелось?!
Журнал выскользнул из мгновенно вспотевшей ладони — не тратя время, Андрей поспешил пристегнуться. Он проделал это рефлекторно — очевидно, проснулась интуиция. Едва успел — самолет внезапно резко лег на правое крыло, попытался было выровняться назад, но в следующий миг машину попросту смело. Уютный мирок салона попросту смело: по салону полетела посуда, журналы, сумки… и люди. Мало кто сидит пристегнутым после набора высоты…
Самолет нехотя завалился на правый бок. Перед Андреем головой на иллюминатор рухнул один из пассажиров. Корча в пронзительном крике кровавую маску, оставшуюся от лица, бедняга схватился за кресло впереди. Это его не спасло — очередной крен машины выкинул его к носу столь стремительно, что пластиковая обивка вырвала несчастному ногти. В этот же миг Андрею заехал по затылку кто-то, прилетевший от хвоста. Повезло что вскользь, но все равно шея угрожающе хрустнула, резко лязгнули зубы, наполнив рот осколками эмали, в глазах потемнело.
Это конец — авиалайнеры не приспособлены к подобной акробатике.
Это конец!
Но все равно хотелось верить в лучшее, и сопротивляться костлявой старухе до последнего. Спасая голову от летающих по салону предметов и пассажиров, Андрей пригнулся, обхватил голову ладонями. Он теперь почти ничего не видел, но зато слышал все прекрасно. Надсадно ревели двигатели, угрожающе трещал фюзеляж, отрывисто ломалось что-то пластиковое, хрипло булькали динамики системы трансляции, временами эти невнятные звуки разбавлялись вполне узнаваемыми словами, иногда предельно матерными. Под ногами мелко вибрировал пол, а кресло дергалось столь угрожающе, что, казалось, вот-вот оторвется, и отправится путешествовать по салону вместе с пристегнутой к нему жертвой.
Не оторвалось — после особо резкого рывка самолет внезапно выровнялся, почти унял нервную дрожь, да и треск практически затих. По салону, прорываясь через надсадный хрип обезумевшей электроники, пронесся, мягко говоря, нервный голос:
— Все бегом пристегнитесь!!! — и уже чуть спокойнее: — У нас нештатная ситуация, но все под контролем! Мы снижаемся и сейчас совершим посадку в ближайшем аэропорту! Просьба…
Новый голос, паникующе-изумленный, напрочь заглушил первого:
— Что это?!!! Где мы?!!! Что за………!!!
Андрей от этого малоцензурного вопля посильнее пригнулся — еще чуть-чуть и спина лопнет. Голливудская киноиндустрия твердо вбила в голову одно: после фразы «все под контролем» обычно начинаются основные неприятности — все, что было перед этой кодовой фразой, можно считать просто прелюдией. Если повезет отсюда выкарабкаться, в жизни больше не сядет в самолет. Платить такие деньги за билет, чтобы потом упасть в этом гробу! Нафига за свои деньги иметь такие приключения?! Нет уж! Господи, да он готов был всю оставшуюся жизнь пешком передвигаться, лишь бы выбраться из этой алюминиевой ловушки!
А ведь так, в итоге, и вышло…
Самолет вновь начал вибрировать, в истошный вой двигателей вплелся нехороший звук металлического покашливания, следом отрывисто треснуло, что-то гулко ударило по фюзеляжу. Нечто неуловимо-стремительное, мелькнув перед носом будто молния, аккуратно разрезало переднее сиденье вместе с симпатичной пассажиркой, на Андрея брызнуло красным и горячим, по салону промчался ветер. Вот теперь точно конец — это разгерметизация.
Перекрикивая весь этот шум, динамики взревели в последний раз:
— Держитесь все!!! Мы садимся!!! Мы уже видим полосу!!! Держитесь!!!
Первые приятные новости. Они же и последние…
Это была не посадка — это было столкновение с землей. Многострадальные зубы родили очередную, самую щедрую порцию обломков эмали, рот наполнился кровью, уши оглохли от адского грохота — треск разрушаемых конструкций слился в сплошной душераздирающий рев. Кресло под Андреем перекосилось, будто норовя завалиться, но не оторвалось, — так и застыло наклонившись.
На какой-то миг он вырубился — сознание спасительно отключилось. Очнувшись, понял — посадка (или скорее управляемое падение), свершилась. Двигатели еще ревели, но самолет больше не трясло на ухабах. Откуда на посадочной полосе такие ухабы? Полное впечатление, что на нее сотню «лежачих полицейских» уложили.
Расстегнув ремень, Андрей разогнулся, попытался оглядеться. Куда там… Перед глазами темно как после нокаута, да и салон почему-то густо затянуло пылью. А может это не пыль? Дым? Странный дым — сеном пахнет вроде бы. Да какая разница, чем он пахнет — надо быстрее отсюда выбираться!
Соседнее кресло уже пустовало. Неужто этот лысый толстячок уже выбрался? Вряд ли — скорее его размазало по салону в первые мгновения катастрофы. На подгибающихся ногах Андрей протиснулся между перекошенных кресел, шагнул в проход, наступил при этом на что-то податливое. Взглянул под ноги. Лучше бы не смотрел — его угораздило наступить на оторванную пухлую лодыжку в крикливо-красной туфельке на массивном каблуке. Пожалуй, даже не оторванную — слишком ровный срез, будто бритвой чикнули.
Долеталась…
Откуда-то справа пробивается солнечный свет. Потянувшись туда, увидел в пыльно-дымном мареве светящийся прямоугольник распахнутого аварийного выхода. Сорвало при посадке, или кто-то уже успел открыть и выбрался? Да какая разница — бегом туда, пока тут все не вспыхнуло.
При ударе здесь из пола вылезла какая-то труба, оторвав пару рядов кресел. Их припечатало к третьему ряду, сложив в неряшливую груду из пластика и человеческих тел. Пробираясь через этот завал, Андрей нечаянно задел торчащую из обломков руку, с вызывающе блестящими на запястье дорогими часами. Ладонь тут же сжалась вокруг его лодыжки. Он едва не заорал от страха и неожиданности, резво взбрыкнул ногой, освободившись, рванул вперед уже не обращая внимания, на что наступает.
До земли было высоковато, но он прыгнул вниз не медля ни секунды. Пижонские туфли не лучшая обувь для подобных трюков — подошвы полыхнули огнем, в глазах помутнело от наворачивающихся слез. Быстрее — надо быстрее отбежать подальше. Самолет должен был лететь еще около двух часов, топлива оставалось немало, если сейчас все это рванет… Пошатываясь, он поспешно заковылял вдоль наполовину оторванного крыла, перед подозрительно шипящим двигателем притормозил, опасливо обошел его по широкой дуге. В ногах мышцы будто ватой подменили — бежать Андрей не мог. Левее и вроде бы впереди ковыляли другие пассажиры — значит, не он один сумел выбраться. Блин, а ведь многие остались там, внутри, среди этих завалов из кресел и обшивки, покалеченные, или зажатые в ловушках авиационных руин. Если самолет вспыхнет, им хана. Но даже мысли вернуться назад не возникло. Чем он им поможет? Сам еле шевелится — назад ему точно не забраться. Да и погибнет без толку, никому он там помочь не успеет. Пусть спасателей дожидаются. Если повезет, дождутся…
Отойдя от крыла на пару десятков шагов, он остановился, устало обернулся. Смерть будто дожидалась зрителя — над изломанным фюзеляжем взмыло облако густого дыма, из пробоины в основании крыла вынеслось пламя. Обреченные пассажиры, не успевшие вырваться, закричали хором — это было так ужасающе, что хотелось заткнуть уши. Не выдержав этого многоголосого призыва о помощи, Андрей рефлекторно шагнул к самолету, но тот час отшатнулся — в лицо ударила волна столь жуткого жара, что на голове начали трещать волосы.
Растерянно оглядываясь, он не увидел ни толп спасателей, ни пожарных, ни вообще каких-нибудь следов аэропорта. Он вообще не понял куда попал — идеально ровное буроватое каменно-глиняное поле. Нечто подобное иногда в фильмах про пустыни показывают. Вдали виднеются россыпи каких-то низеньких сараев, похоже, глинобитных, за ними поднимается огромная спаренная пирамида с двумя плоскими вершинами.
Да куда их вообще занесло???! Египет, что ли???! Это как так может получиться???!
От сараев быстро приближалась группа людей. Кто бы они ни были, они помогут — крики заживо сгорающих людей за спиной не утихали. Андрей поднял руку, неуверенно помахал, подзывая к себе этих «египтян». Ведер с водой у них он не замечал, но видел, что некоторые тащат какие-то палки, очевидно пожарные багры. Сейчас они помогут…
Волна жара достала его и здесь. Вжимая голову в плечи, Андрей попятился прочь, проковыляв несколько шагов, не выдержал, обессилено опустился на колени. Что с ним? Неужто ранило? Или просто удар при посадке сказывается? Хлипким его не назвать, а ведь вон как развезло… Может от сильного стресса? Страх все силы выжал? Да вряд ли — он даже не крикнул ни разу, хотя от крика сейчас заходились даже те, кто успел выбраться. Их можно понять — зрелище не из приятных… Только почему это все они с ужасом смотрят не на горящий самолет, а в противоположную сторону?
Андрей, подняв голову, уставился туда же — в сторону сараев. Местные «спасатели» со своими «баграми» были уже близко. Разглядев их, он распахнул рот так широко, что едва не порвал уголки губ, и заорал так громко, что едва не оглушил себя своим же криком.

* * *

— Дрю, ну че ты орешь?! Сейчас опять это чмо ушастое припрется и накостыляет всем по самое не могу. И все из-за тебя.
Андрей, выдравшись из паутины кошмарного сна, стряхнул с лица приставучие соломинки, медленно приподнялся. Сквозь щели ветхого сарая уже пробивалось предрассветное сияние, освещая десяток узников. Возможно, орал он и сильно, но вроде все спят — не перебудил народ. Лишь Гнус, как обычно, чем-то недоволен. Он вообще хоть спит когда-нибудь, или вечно караулит спящих на предмет криков?
— Извини, — устало произнес Андрей.
— Муть опять снилась?
— Да… как всегда… Опять снилось, как мы сюда грохнулись.
— И че?
— Да опять как на самом деле все было. Не полностью, конечно — каждый раз иначе все снится. Но конец, как всегда, выходит одинаковый: вылез нормально, и… В общем этих увидел, и орать начал. Все тогда орали, помнишь, наверное.
— Ясен пень. Я тогда тоже глотку чуть не порвал в трех местах. А сейчас-то чего орешь? Считай, уже два года на них любуешься каждый день — давно пора бы привыкнуть к местным нефотогеничным мордам.
— Так во сне все не так как наяву. По-другому видишь. Иначе совсем все воспринимается, — нехотя оправдался Андрей.
— Дрю, тебе, блин, рот надо на ночь затыкать — в неделю раза два стабильно будишь всех своими воплями! Будто рожаешь блин! Да еще и от этих достается из-за тебя! Они крик не любят, считают, наверное, что мы деремся, а за драки тут принято лупить.
— Кого я сейчас разбудил? Вон, спят все. Тебя? Так ты вообще не в счет.
Гнус, обидевшись, зашелестел прелой соломой, пытаясь совместить две несовместимые вещи — закопаться в тонкий слой поглубже, но в то же время не добраться до утрамбованной земли.
— Дрю, да просто я рядом лежал, вот и толкнул тебя. Остальным влом вставать, тебя успокаивать. Сон-то у всех крепкий — хоть пушкой буди.
— Ладно, я же уже извинился. Спи давай.
— Какой спи? Сейчас на кормежку погонят. Слышишь — по котлу уже вроде бы скребут. Опять сейчас своей знаменитой мегакашей пичкать будут.
— Халва… Чтоб их… как же она уже достала… Гнус, так вроде же с вечера не заваривали? Или варят?
— Не, дыма нет, очаг не разжигали. Значит без кипятка — холодной залили. Еще, хуже выходит. Слышь, Дрю, а чем тебя там, в самолете, кормили? Ну, во сне?
— Не помню. Вроде бы ничем не кормили.
— Должны были покормить.
— Ничего никто мне там не должен — это же сон. Да и, может, не помню — я сны плохо запоминаю. Напитки разносили… это хорошо помню…
— И че ты там заказал?
— Сок. Томатный. И эта цыпа к тому же принесла теплый. Полное впечатление, что пил обычную местную мочу — как всегда. Даже во сне не везет…
— Сок?! — Гнус обидно хохотнул. — Ну ты и лох! В билете ж не указывают, кому что пить, за все уплачено сразу. Брать надо то, что подороже и посерьезнее. Я минимум водяру заказывал бы.
— Ну я за тебя искренне рад. А по мне так лучше сок выпить, чем непонятно из какой бочки налитую водку, да еще и без закуски.
— А ты конфетки бери, что перед взлетом дают. Накатил глоточек, и конфетку сразу. Хорошоооооо. Сладенько. Хотя, если конфетка с кислинкой, то лучше к такой брать коньяк. Коньяк, конечно, можно и так хлебать, но с лимончиком, или конфеткой, гораздо вкуснее получается. Можно еще оливкой его закусить, или маслиной. Грибочек тоже ничего, маринованный. С грибочком, особенно если это груздь, можно и водочки пузырь легко придавить — с груздем даже паленка как дистиллированная роса пойдет. Все эти орурчики-помидорчики полный отстой — груздь это тема во! Чесночка если еще раздавить к нему зубок, так и занюхивать классно выходит — от одного запаха сразу слюны полведра выступает и…
— Гнус, заткнись, пока мы тебя в своей слюне не утопили, — раздраженно донеслось из противоположного угла сарая.
— Угу. С раннего утра, гад, слипшиеся кишки дразнишь, — отозвались уже поближе.
— Это вам, барачным дистрофикам, тока на пользу — перед завтраком вам слюноотделение увеличиваю, — мгновенно отмазался Гнус. — Васильевич, вечная ему память, говорил, что местную халву без этих… как его… ну мол не усваивается без них жрачка вообще. Забыл…
— Ферментов, — угрюмо подсказал Андрей.
— Во! Точно! Без ферментов! Он говорил, что эти недоваренные крупы пережевывать надо получше, чтобы хорошо все перемешалось со слюной. Тогда, мол, усваиваются лучше, и полностью. А без этого можно вообще не жрать — так и вылетает через дно непереваренным. Прапор, вон, жрет халву вообще не жуя, так я раз на его кучу посмотрел, и чуть не зарыдал: можно опять лопать, — что зашло, то и выпало. Зерна там всякие, травки — все лежит целое.
Прапор от желудочных разговоров тоже проснулся, и голос подал немедленно:
— Мля — ну и наблюдательный же ты у нас! В следующий раз, как на дальняк пойду, тебе крикну — беги сразу следом, и миску не забудь захватить с ложкой. Язва у меня! ЯЗВА! Жуй не жуй, а не переваривается у меня эта параша. Сам не знаю, почему не сдох до сих пор! Меня горячим кормить надо! Умник нашелся…
— Да ладно, Николаич — не обижайся. Тут все больные, у каждого свое…
— Язык у тебя больной. Всех перебудил.
— Так это не я — это Андрюха опять крик поднял. Я его сразу растолкал, а то было бы как в прошлый раз.
— Не знаю как там Андрей — я его не слышал. А вот твоя метла метет будто электрическая.
— Во-во! — опять из угла отозвался Лысый. — Тебе, Гнус, язык отрезать, всему коллективу огромная польза будет. Да еще и Прапору радость получится — бульончик язвеннику из языка наварим. Язвенникам бульон первое лекарство.
— Ну спасибо — нашли позитивную тему! Чуть что, так сразу Гнус!
Обидевшись на весь белый свет, Гнус завернулся в солому с головой. Андрей, поняв, что засыпать уже бессмысленно, уселся, принялся пятерней вычесывать мусор из спутавшихся волос. Голова чесалась немилосердно — будто миллиард вшей завелся. Паразитов, к счастью, здесь не было, да и вряд ли насекомые поселились бы на шевелюру, которую уже два года не мыли — побрезгуют. Хорошо кошкам — эти заразы вообще без водных процедур обходятся. А человеку куда деваться? Народ в сарае уже не спал, но подниматься за Андреем никто не торопился. Ловят последние минуты дремоты перед подъемом, да и вообще, давно привыкли без нужды лишний раз не шевелиться — меньше сил уходит.
Прапор, он же Прапорщик, или попросту Виктор Николаевич, самый старый из обитателей сарая, видимо жаждал общения. Внимательно наблюдая за тем, как Андрей пытается привести шевелюру в порядок, он поинтересовался:
— Чего это у тебя лицо стало такое задумчивое? Андрюш, какая-то у тебя нездоровая печаль. Сны плохие опять достают?
— Да не, Николаевич — нормально все. Задумался я просто. Разной ерундой голову забиваю. Лишь бы о «пожрать» не думать.
— Это да, а то все разговоры вечно крутятся вокруг этой злободневной темы… А о чем же ты сейчас думал? Уж сильно серьезное лицо у тебя было, будто у профессора.
— Да ни о чем… так… Вот смотри: у нас тут одиннадцать человек осталось.
— Девятнадцать — еще восемь баб в своем сарае.
— Их не считаю — я про наших только. Вот есть среди нас хоть один, кто в тюрьме или зоне сидел?
— Хач сидел, и сидел серьезно — он вечно законника из себя строил, хотя по жизни шестерка явная; Нос тоже срок отмотал, правда по мелочи, вроде бы, да и пальцы вообще не гнул.
— Носа при запуске убило, при самом первом, месяца через два, как мы сюда попали. Шар тогда накрыл дно карьера, в котором он прятался. Хач тоже еще первой зимой простудился и сгорел от жара. Я про тех, кто сейчас остался.
— Не, вроде нет таких. Может, правда, Киркоров наш сидел — он-то о себе мало рассказывает.
В сарае дружно захохотали все обитатели, даже Киркоров изобразил нечто, похожее на радостную улыбку. В день, когда они сюда попали, при неудачной посадке самолета бедняге не повезло. Он выжил, несмотря на изуродованную шею, но голоса лишился. Вероятно, повредило голосовые связки — раны у него тогда были серьезные, непонятно, как вообще копыта не отбросил. В общем дар речи у него был потерян полностью — никто с того дня от него не слышал ни единого слова. Надо сказать, это не мешало ему занимать в коллективе уважаемое положение — несмотря на пережитые ранения он, пожалуй, был самым выносливым и сильным из уцелевших. А то, что при всех своих несчастьях не потерял чувство юмора, лишь добавляло ему уважения. Что с юмором у него все обстояло в полном порядке, выяснилось в один из первых дней, когда ныне покойный Хач агрессивно поинтересовался у кашляющего кровью чуть живого пассажира, как его следует называть:
— Эй, ты, с золотым голоском: ты там живой еще? Тебя как звать-то?
Тот, с трудом приподнявшись, расчистил солому с пола, веточкой на земле нацарапал «Киркоров». У назойливого Хача больше вопросов не было.
Насколько Андрей помнил, это была первая шутка в истории их злоключений — до этого ему здесь не доводилось вообще смех слышать, а уж дружный смех и подавно.
Правда, сам Андрей ни разу так немого не называл, только коротко — Кир. Да и не только Андрей.
Прапор между тем не унимался:
— А чего ты о сидельцах спрашивал?
— Да так… Вот посмотри сам: среди нас уголовников, получается, вообще нет. И не было, если не считать Хача, да и тот бледная карикатура на карманного воришку. Ты, Сергеич, механик хороший, специалист по тяжелой технике, по сути, офисный механик, летел разбираться по рекламациям на бульдозеры. Я электронщик изначально, а потом бизнесмен мелко-средний — с криминалом дел никогда не имел. Гнус наш вообще студент-гуманитарий из университета, а Декан и есть декан, — из строительного института. На кого ни посмотри — все как один приличные люди. Но, по сути, все мы сейчас сидим, уже второй год. Наши надзиратели с нами не общаются, модели поведения не навязывают. Им лишь бы мы работали и не убегали, ну за драку еще могут поколотить. Вот и все их требования. Уголовников среди нас тоже нет: «воспитывать» на уголовный лад нас некому. И что мы имеем в итоге? Мы дружно стали закоренелыми арестантами, или, по крайней мере, пытаемся ими казаться. Переняли жаргон, терминологию, образ мышления — и все это без малейшего внешнего давления. И без причин. Вот принято так себя вести за решеткой, вот и ведем себя так. И причем, в массе ведь, мы люди неглупые, понимаем, что бред это. Со стороны послушать некоторые наши разговоры, так чуть ли не извиняемся друг перед другом за этот спектакль. Я уж молчу о том, как фальшиво иногда выходит. Странно слышать, допустим, от интеллигентного редактора иллюстрированного журнала фразы в духе: «Господа — как только эти носилки дотащим, я сразу на дальняк рвану, а то рыжий друг мне прямо здесь очко рвать начнет».
— Угу, — кивнул Прапор. — Вот и пойми, что было первым — яйцо или курица. Мы ведь первоначально друг друга по именам, а то и отчествам звали. А теперь?
Гнус, не выдержав, высунул голову из соломы, зловеще ответил:
— А теперь начнем в петухов народ определять. Правда, Дрю?
— Ты, сладенький, первым и определишься, если еще раз утром всех перебудишь не по делу — буркнул Прапор. — Так что, студент, учись кукарекать. Андрей, я вот еще до ЭТОГО читал где-то, что опыт был такой, социологический вроде бы. Взяли кучу студентов: часть назвали охранниками, часть заключенными. Заключенные сидеть должны в камерах, охранники водят их в столовую, или там еще куда. Никаких требований к поведению не было: им только определили названия ролей и мелкие условия режимные. В итоге охрана начала вести себя не хуже ментов-передовиков: с постоянными шмонами и карцерами за неубранный огрызок яблока, а заключенные ударились в отрицалово, пытаясь по-всякому ломать режим. Заметь: никакого принуждения не было — сами. Лучшему другу готовы были руки заламывать. Видимо и с нами что-то подобное… Гнус, чем трещать не по делу, глянь-ка, что там за подозрительная тишина снаружи. Уже рассвело давно, а нас никто не поднимает, да и обстановка какая-то нездоровая… уж больно тихо…
Гнус без комментариев выбрался из соломы — очевидно и самому было интересно. Добравшись до дверей, он изучил обстановку через все доступные щели с этой стороны. Затем, перебравшись в угол, цепляясь за выбоины в стенах, добрался до крыши, ухватился за стропило, приник к узкой дыре — самому большому «окну» сарая.
— Вот блин! Котел вижу — закрытый стоит на треноге. И рядом с ним вообще никого.
— Как никого? — опешил Прапор. — Солнце уже поднялось, давно должны кормить начинать.
— Может у них будильник не зазвонил, — не смешно пошутил Гнус. — О! Чубака топает, а с ним еще и Корявый. И дистрофиков за ними целая куча прыгает. Один мохнатый потопал к бабам, второй к нам рулит. Все: сейчас точно пожрать дадут.
— Странно… сильно опаздывают. Как бы опять не началось, — протянул Андрей.
— Не накаркай, — нервно проговорил Прапор.
С грохотом распахнулась дверь, здоровенный рыжий урод приглашающе взмахнул секирой. Андрей не мешкал — вышел сразу за Гнусом. Этого шустрого студента никому не перегнать — пожрать он всегда бежит первым. Проходя мимо молчаливого надзирателя, брезгливо повел носом, сплюнул — горилообразный гигант чуть ли не на гектар благоухал. От них и самих сейчас несет так, что одеколон на коже кипеть будет, но до этой твари очень далеко.
Надзиратель и глазом не моргнул. Скорее всего, для него просто непостижим смысл этого оскорбительного жеста Андрея.
Поселение, в которое они попали после авиакатастрофы, было очень маленьким. Полтора десятка полуразвалившихся больших и малых сараев, раскиданных без какой-либо системы. На северной окраине серия глубоких ям, из которых доставали глину, за южной поднимается спаренная пирамида. Если не учитывать масштаб пирамиды и ям, то, можно считать, центр местного очага цивилизации располагается на маленькой площади, окруженной постройками. Здесь стоит единственное оборонительное сооружение — башня. Весьма ветхая, для защиты поселения приспособлена слабо, да и не используют ее уже — стоит себе, разваливается потихоньку. Если откровенно: нечего там использовать — выжгло ее при одном из неудачных запусков. А вот огромный очаг рядом с ней наоборот сверхпопулярен — можно считать, что центр цивилизации располагается именно в нем.
Женщин уже привели. Несмотря на то, что без женской ласки Андрей обходился уже почти два года, ни малейшего вожделения при их виде он не испытывал. Интересно, если бы та красотка, что сидела перед ним в самолете, не погибла, как бы она сейчас выглядела? Сумела бы держать в идеальном порядке свою великолепную прическу? Крайне маловероятно… Шампуня здесь не было. Мыла тоже. Здесь вообще ничего не было кроме песка, камня, глины и чахлой травы. С водой тоже не все просто: единственный ее источник располагался на дне самого большого глиняного карьера, в сотне метров от поселка. Вода мутная, скорее даже не вода, а жидкий глинистый раствор. Оттуда пили и люди, и аборигены, так же там они смачивали куски глины в носилках, перед тем как вытаскивать их на площадку. Гигиена у аборигенов была на нулевом уровне — они зачастую гадили по берегам, а то и в само озерцо. Когда люди столкнулись с первыми вспышками кишечных заболеваний, проблему чистоты воды начали решать кипячением. Охрана не возражала, когда они натаскивали степной бурьян к котлу, но не разрешала оставлять в нем воду на ночь — выливали на землю, засыпая котел зерном и травами. Выжившие пассажиры в сараях отводили места под хранение стерильной влаги — делали углубление в соломе, застилая его пластиком. Пить эту теплую жижу было противно даже зимой, но другой воды не было.
Вопрос о личной гигиене при такой ситуации с водой и вовсе никого не тревожил — гигиены здесь не существовало. Максимум — соломинкой почистить зубы. Два года без ванны, без косметики, без парикмахера, без туалетной бумаги и прокладок. Нудная тяжелая работа в пыли, на солнцепеке. Зимняя ночная стужа, когда снег залетает в щели сарая и находит твое тело даже под слоем соломы. Постоянный стресс, сжигающий нервы. Отвратительная пища и не менее ужасная вода, отсутствие витаминов и самых элементарных лекарств, изорванная одежда, превратившаяся в грязное тряпье.
Женщины превратились в жутковатых мегер.
Даже это не мешало мужчинам громогласно строить планы по покорению «женского барака». Пустая болтовня — дальше слов ни у кого смелости не хватало. Андрей на обоняние не жаловался и уже сам не мог точно сказать, от кого же воняет сильнее: от женщин, или от аборигенов.
Гнус первый ухватил свою порцию, моментально юркнул в сторону. Андрей вытянул руки, сердце забилось в два раза быстрее, гулкие удары отдавались в ушах. «Адреналиновый миг»: корявые лапы раздатчика, поросшие редкими пучками грязной щетины, прибор несовершенный — размер выданной порции мог варьировать в широких пределах. Сколько этот гад зачерпнул — все твое. В ладони упал комок сырой «халвы»: смеси из размоченных зерен степных злаков, какой-то непонятной крупы, трав, корешков, кусочков вяленной рыбы, волокон мяса, непонятного происхождения, и, вроде бы, толченых орехов и грибов. Все это приправлено плесенью, грязью и песком. Вкус соответствовал описанию — редчайшая гадость. А куда деваться: в местном меню всего два вида блюд — «халва варенная» (варится с вечера, раздается поутру, обычно с кучей мух, успевающих влипнуть в теплую поверхность) и «халва моченая» (котел засыпается ингредиентами с вечера, к содержимому добавляется грязная вода, утром размокшая клейкая масса раздается голодающим).
Пайка ему досталась средняя. Он не сильно огорчился — главное, что не маленькая. Добавки здесь не практикуются. Отойдя к южной стороне башни, присел, прислонился спиной к стене. Камень прохладный — нагреться на рассветном солнце еще не успел. Сойдет и так.
Свою порцию Андрей пережевывал не спеша. Те, кто слишком рьяно глотал свои пайки, вымерли еще в первый год. Врачей среди пассажиров не было, но, судя по симптомам, это было похоже на аппендицит. Так что спешить не стоит, да и не следует забывать советы покойного Васильевича по поводу благотворного влияния слюны на процесс переваривания грубой пищи. Пока все не покушают, никого на работу не погонят. Сорок девять аборигенов и девятнадцать выживших пассажиров питались из одного котла — насчет еды здесь равенство полное. Да и насчет остального, в принципе, то же самое — одинаковая работа, одинаковое отсутствие гигиены, даже сараи у них одинаковые и спят на такой же соломе. Аборигены даже в очереди к котлу стоят наравне со своими пленниками — кто первый к раздатчику прорвался, тот первый и получит свою порцию. Раздатчику без разницы кому давать — человеку или лысоватой обезьяне. У аборигенов одна привилегия — у них есть оружие. Дротики и топорики у дистрофиков, стальные секиры у горилл. Но пока человек работает, и пока не пытается покинуть территорию поселка, оружие ему не угрожает. Да и в случае нарушений, убивать не торопятся — начинают «воспитание» с предупредительных побоев.
Лысый, присев рядом с Андреем, уточнил:
— Ты сегодня на носилках с утра будешь?
— Ну да, если туда погонят.
— Обух с тобой не пойдет, он захромал что-то сильно. Вон, сам посмотри.
— Нога так и гноится?
— Угу… Нельзя ему сейчас на носилки. На замазке побудет сегодня, а там посмотрим.
— Давай тогда Кира ко мне в пару.
— С ним тебе неудобно будет — он ведь тебя выше сантиметров на двадцать.
— Про двадцать ты маленько загнул. Но, с Обухом, спорить не буду — гораздо удобнее. Мы с ним сработались неплохо.
— Кроме Киркорова с тобой никто долго не выдержит. Ослабли мы все. Ты, Кир и Обух самые крепкие у нас сейчас.
— Да знаю я… что ты мне рассказываешь…
— Давай до обеда с Кирей натаскай побольше комков. Потом я с Гнусом потихоньку дотаскивать буду, а вы на замазке отдохнете.
— А что у Кира с обувью?
— Прапор ему пластик наплавил новый на подошвы — не должны развалиться.
— Смотри — там, на спуске, обувь рвется влет. Если останется без «колес», труба будет.
— Не должно. Боты у него немногим хуже твоих. День точно протянут, а там, может, Обуху получше станет.
— А если Обуха боты Киру сегодня передать?
— Не, так не пойдет — у Киркорова лапы размера на три больше. Ему можно детские ванны вместо калош носить… баскетболист наш… А чего это наши охраннички не торопятся? Пожрать всем раздали, а не шевелятся… Чего это они? А?
— А я откуда знаю? Раз они не торопятся, то и мы не будем вперед бежать.
— Да это само собой. Просто интересно… У них же всегда каждый день одинаковый…
— Вон Чубака дожевывает свой навоз, сейчас начнется.

* * *

Из сорока девяти аборигенов восемь принадлежало к расе «орангутангов-горилл», сорок один к «дистрофикам». Первых люди звали по кличкам: каждому подобрали свою. Несмотря на внешнюю идентичность «обезьяны» отличались друг от друга индивидуальными признаками и манерой социального поведения. Чубака — самый заросший из соплеменников, с настоящей бородой из густо растущих длинных щетинок, с мутными глазами, сверкающими из-под чудовищно мохнатых бровей. Обычно именно он назначает пленникам фронт работ, да и остальными аборигенами, вроде бы, командует. Корявый — этот наоборот лысоват, к тому же левое колено у него изуродовано, нога до конца не разгибается — от этого он вечно перекошен на левый бок. Обычно он по вечерам загоняет пленников в сараи, а утром открывает им двери. Жмот — одноглазый, по виду очень стар, щетина почти вся поседела, кожа на доспехах прогнила, и ему приходилось скреплять деревянные детали какими-то сомнительными веревочками. Жмот был бессменным раздатчиком пищи.
«Дистрофикам» клички не назначали. Мало того, что они будто под копирку созданы, так еще и в дела пленников обычно не лезли. Правда, в случае побега, именно дистрофики немедленно кидались по следам беглецов. Уйти от них нереально — скорость ходьбы у этих тварей равна скорости легкого бега у человека. Сутки — больше никто за пределами поселка не продержался. Лишь Киру однажды удалось побегать подольше, да и то лишь потому, что охрана поздно узнала про побег. Пойманных беглецов дистрофики приводили обратно, здесь их для профилактики могли жестоко отлупить обезьяны, но могли и не жестоко. После наказания бедолаг опять приставляли к рабскому труду. Поначалу бегали часто, но сейчас уже с год никто не дергается — поняли, что это бессмысленно. Даже Андрей утихомирился — шесть попыток на его счету. Больше только у Киркорова — тот до сих пор пытался сдернуть чуть ли не ежемесячно и никто уже не мог точно сказать, сколько раз за ним гонялись прыткие дистрофики.
Вот и сейчас, заметив, что Чубака доедает свою пайку, Андрей безошибочно определил — сейчас начнется. Все приказы от него.
Андрей не ошибся. Чубака вытер ладони об стену башни, повернулся к ближайшим пленникам, требовательно взмахнул лапой, не оглядываясь, пошел в степь. Странно… ямы же в другой стороне, да и не разделили их. Но приказ это приказ — и люди и аборигены потянулись за главарем.
Андрей недолго гадал, что им сейчас предстоит. Всего видов работ здесь было три. Ежедневно большая часть обитателей поселка занималась доставкой к пирамиде носилок с глиной, подсохшими фекалиями, золой, известняковым щебнем, травой. Там все это «добро» складывалось в кучу, оттуда его потом перетаскивали вглубь пирамиды, но этим занимались только аборигены-дистрофики. Если умирал пленник или абориген, тело тоже оттаскивали к этой куче. Изредка к поселку приходили караваны из тележек, запряженных странными гуманоидами — будто бочки с короткими мускулистыми конечностями и микроскопической головой. На тележках привозили мешки с сухой «халвой», битум, остро пахнущую смолу, напичканную металлическими стружками, каменный уголь и какие-то вонючие слизкие клубни, колыхавшиеся будто живые. Продукты и битум шли в поселок, клубни, смола и уголь исчезали в недрах западной половины пирамиды. Назад, куда-то на север, тележки понемногу перевозили обломки самолета. Видимо до авиакатастрофы они вообще порожняком возвращались.
Второй вид работы — нивелирование «стартовой площадки». Так пленники называли ровную пустошь, тянувшуюся южнее пирамиды. В длину она вытягивалась примерно на полкилометра, по ширине была не меньше сотни метров. Именно на нее пилоты посадили самолет. Обломки машины потом неделю убирали совместными усилиями пленников и аборигенов. На стартовой площадке все должно быть идеально гладким. Если день был не дождливым, то десяток-другой рабочих с утра до вечера ползали по нему на коленях, заделывая найденные щербины и неровности смесью из глины, песка и битума. Эти заплатки Чубака лично заравнивал тяжелым каменным катком.
Сегодня, очевидно, предстоит третий вид работ — сбор степных растений. Этим также занимались практически ежедневно — костру нужно топливо, а пирамиде сено. Но обычно здесь задействовалось две-три группы по три-четыре пленника или аборигена. Всех одновременно гоняли нечасто — Андрей по пальцам мог пересчитать такие случаи.
Все необычное пленников всегда пугало… Неужто опять запуск? Нет, только не это…
Запуск это местный кошмар. Самый страшный кошмар. Ужасающий в своей нелогичности, жестокости и полнейшей непонятности. Все, что связано с запуском, в разговорах людей своего рода табу — про него предпочитают помалкивать. Если кто-то его настойчиво упоминает, то немедленно оказывается в положении вульгарного матершинника ухитрившегося в костюме извращенца заявиться на лирический вечер церковной поэзии. Но если на подобном мероприятии ему грозит лишь моральная обструкция, то здесь могут и в глаз дать.
Не любят пленники напоминаний о самом страшном кошмаре этого мира. Единственное исключение — день запуска. Не весь день, а только после события. Тогда его обсуждать можно свободно. Бояться уже нечего: два запуска в один день не бывает — это люди безошибочно осознали еще в самый первый раз.
Пережить такой кошмар два раза за день не получится — не хватит ни сил, ни нервов.
Колона миновала дальнюю оконечность полосы. Здесь людям приходилось шагать осторожно: вся растительность вырезана под корень — развалившаяся, латанная-перелатанная обувь защищала ненадежно. Ноги были очень недовольны контактами с сухими пеньками степных трав и кустиков. Кроме того повсюду громоздятся кучи обломков самолета. Когда их вытаскивали с полосы, всю местность вокруг усеяли осколками стекла, металла и пластика. Обух примерно неделю назад ухитрился загнать здесь в ногу алюминиевый треугольник с зазубренными краями. Вытащить его было непросто, а рана потом сильно воспалилась, и ему с каждым днем становилось все хуже. Лечить ногу нечем… Жаль — Обух на вид не кажется крепким, но силен и вынослив.
Был…
Чем дальше отходили от поселка, тем легче становилось идти. Бригады сборщиков травы здесь свирепствовали гораздо реже, так что обрезки стеблей ногам почти не угрожают. При каждом шаге в разные стороны разлетались толпы кузнечиков. Их здесь было настолько много, что среди пленников постоянно муссировались голодные идеи наловить их побольше и зажарить в котле. Пока что реализовывать не пробовали. Максимум на что сподобились — слопали несколько ящериц и одного суслика. Этой живности было здесь настолько мало, что серьезным подспорьем в рационе людей они стать не могли. Серьезная живность приближаться к поселку не желала, но вдали от него ее хватало. Во время своих побегов Андрей в этом убедился. Да и отряды дистрофиков нередко уходили поохотиться, приносили зайцев и здоровенных птиц, похожих на маленьких страусов. Изредка им доставались и приличные животные — длиннорогие рыжеватые козы. Дичь измельчалась и шла добавкой к халве. А жаль — любой из пленников полжизни бы отдал за хороший кусок проваренного мяса. А если оно при этом будет еще и соленым, то хоть сразу убивайте.
Чубака внезапно остановился, наклонился, ухватился за зеленый стебель степного бурьяна, вырвал растение из земли с корнем, бросил его перед собой. Это было сигналом к началу работы.
Присев на пятачке с буйной растительностью, Андрей достал из кармана узкий обломок стекла с залитым расплавленным пластиком основанием. Ухватив пучок травы, он этим примитивным ножом подрезал ее у корней, сложил в кучку. Против подобных орудий труда аборигены не возражали, хотя за найденный кусок металла могли жестоко отлупить древками дротиков и секир.
Теперь весь день люди будут резать траву своими убогими орудиями. Когда наберется приличный стожок, Андрей потащит его к общей куче, расположение которой указал Чубака. Когда возле главного надсмотрщика наберется приличная копна, дистрофики начнут перетаскивать добычу в поселок — для этого они прихватили огромные кожаные мешки. Производительность труда здесь удручающая — много травы не набрать. Почти вся добыча уходит в пирамиду, оставшегося топлива едва хватает, чтобы накипятить немного воды для питья. Даже «халву» частенько едят недоваренную, или вообще замоченную.
Пару раз в месяц в степь уходит отряд из десятков аборигенов и пленников. Они отправляются далеко на запад, путь занимает несколько часов. Там, добравшись до глубокой балки, рубят кусты и даже мелкие деревца, назад тащат вязанки отменного хвороста. Это топливо складывают в отдельный сарай и обычно используют лишь зимой, для обогрева жилищ пленников и аборигенов. Нельзя сказать, что в развалюхах становится гораздо теплее от скудно снабжаемого очага, но хоть веселее, да и запах дыма перебивает тяжелую вонь от немытых тел. Людям, попавшим в такую «экспедицию» дико завидовали. Там, на дне балки, можно было напиться вволю из ручья — вода чистейшая и холодная. Там же, бывало, попадались сочные стебли дикого лука, а в начале лета можно собирать крупную землянику. Осенью терпкий терн, боярышник, барбарис, шиповник, сладкая или горькая рябина, бузина, бывало и орехи попадались. Охрана, конечно, не даст наесться вволю, но хоть что-то перепадает.
От гастрономических воспоминаний рот начал наполняться слюной. Проклятье, что ж ему сегодня так жрать хочется?! Вроде пайку себе неслабую урвал, да и позавтракали буквально только что — сыт вроде бы… Нет, именно при воспоминаниях о ягодах желудок рыдать начинает. Видимо витаминов не хватает… Плохо, что Чубака народ на горке поставил, в низине, бывает, щавель попадается, пожевать хоть можно.
Монотонная работа не мешала погружаться в мир воспоминаний, но при этом Андрей из реальности не выпадал — за обстановкой следил внимательно и сразу расслышал шипящий, зловещий звук, накатывающийся от поселка. Не вставая, обернулся, увидел, что основание западной половины пирамиды утонуло в клубах пара, струями вырывающихся из ее основания.
Вот и накликал — о таком не зря, наверное, люди предпочитают помалкивать. Выходит, и думать про это тоже чревато неприятностями. Стоило только о нем подумать, и вот он — приветствуйте.
Привет, запуск.

Глава 2

Рейка послушно вошла в паз. Слишком свободно — это нехорошо. Должна с натугой заходить — под аккуратными ударами киянки, тогда крепче держаться будет — не рассчитал немного. Пилу потоньше надо — вечно лишнее прихватывает. Ну уж какая есть — инструментов сейчас хватает, не первый год уже здесь, но до земных им зачастую далековато. Ну и ладно — он делает полку для кухонной утвари, ей слона выдерживать не надо, так что зазоры вполне допустимы. Да и гвоздей у него полный туесок, всех размеров. Можно не экономить — в центре катастрофы стальной проволоки хватит планету по экватору обернуть, а уж сколько из нее гвоздей можно нарубить, страшно подумать. Да и свою подходящую проволоку кузнецы рано или поздно тянуть научатся в массовом порядке. Штамповку уже давно освоили, так что в таких несложных предметах как гвоздь недостатка никогда не будет.
Олег не спеша выбрал короткий гвоздик, приставил к рейке, размахнулся молотком. В этот миг дверь избы резко распахнулась. Если бы Олег не стал суетиться, все бы обошлось, но он отвлекся, дернулся, попытался остановить полет инструмента, но не успел — огрел себя по кончику большого пальца.
Пацан, выросший на пороге избы, звонко выкрикнул:
— Вам там новые камни привезли!
Олегу пришлось приложить колоссальные усилия, чтобы не нагрузить уши мальца набором слов, произношение которых при детях не рекомендуется. Разрядился вполне безобидно:
— Уф!!! Шшшшшшшш!!! Ах ты!!! А стучаться кто будет?! Пушкин, что ли?!
— Так я думал, что вы не услышите! Вы ведь с утра тут гвозди забиваете. И вообще, я спешил очень вам все рассказать!
— Что за камни?
— С севера лодка пришла, из Измаила.
— Ясно. От Монаха значит. Новые гостинцы передал…
— Можно я сам сперва камни посмотрю?
— Мал еще.
— Я же хорошо запоминаю! Вы же сами это говорили!
— Вот когда не хуже чем я начнешь разбираться, тогда, может быть, подумаю. Вас я учу пока определять на глаз самые простые минералы, которые трудно перепутать с чем-либо другим. Но это, считай, детский сад. Большинство минералов и пород определяются по совокупности признаков. Вот, сейчас покажу…
Олег поднялся, пошарил на полке с образцами, выбрал парочку, протянул пацаненку.
— Что это, по-твоему, за минералы?
— Вы меня обмануть хотите! Это ведь один и тот же минерал! Это гематит, у нас из него железо выплавляли раньше, до того как центр катастрофы нашли. Да и сейчас немного плавят.
— Ты ошибаешься. Вот это действительно гематита штуф, а вот это галька магнетита. Тоже железная руда, но минерал другой, и происхождение у него другое.
— Так ведь они похожи очень! Как я могу отличить?
— Легко. Смотри.
Олег достал с полки плоскую плитку светлого песчаника, с силой провел по нему куском гематита.
— Видишь? Рисует красную черту.
— Ага. Сам черный, а рисует красным.
— А вот еще смотри.
Олег приблизил магнетитовую гальку к гвоздику на полу, тот охотно покатился к камню.
— Видишь? Магнитные свойства хорошо проявляются. Вот это еще один дополнительный признак. И таких признаков множество — их набор присущ каждому минералу. Вас я этому научу, только не все сразу. Вы пока только азы получать начали, а ты уже решил, что стал в нашем деле профессором. Нездоровый у тебя энтузиазм. Вот полезешь сейчас без меня в принесенных образцах копаться, и от суеты своей перепутаешь прилагающиеся к ним таблички. И все — образец станет бесполезным. Люди повсюду собирают необычные камни, — так приказал им Монах. К каждому камню привязывается табличка из коры, на ней пишется место находки, имя и фамилия того, кто нашел. Образцы собираются в ящики, когда их накапливается много, везут ко мне. Здесь я все изучаю, и если нахожу полезный, пишу письмо северянам, описываю им свои соображения, и вкладываю табличку. Какой смысл будет во всей этой работе множества людей, если таблички ты перепутаешь? Да никакого. А вдруг там попадется ценная руда? Мы и знать не будем, откуда она. А все из-за того, что кто-то был настолько тороплив, что ему даже в дверь постучаться некогда. Беги давай — без вас я ящики раскрывать не буду.
— Так ведь лодка уйдет, — они вроде бы ночевать у нас не собираются. Выгрузили свои камни и смолу, а теперь загружаются железом. Спешат. Вы до их отхода можете не успеть все рассмотреть.
— А я и не спешу. Северяне здесь часто бывают, да и наши к ним постоянно ходят — письмо отправлю без проблем. Камни спешки не терпят — их жизнь вечность, так что денек-другой подождут. Беги уж, чудик, не переживай, без тебя не начну.
Малец, наконец, исчез. Олег вздохнул с облегчением. Идея с обучением детей и подростков была, разумеется, ценной, с прицелом на далекую перспективу, вот только педагогическим талантом наделены не все. У Олега он напрочь отсутствовал, а за последнюю неделю он и вовсе аллергию на недорослей заработал. Проще с хайтами рубиться, чем этих короедов чему-то научить. Учится или не желают, или проявляют при этом какой-то нездоровый энтузиазм — липнут к учителям будто репей, днем покоя вообще не дают. Учитывая, что жена вчера намекнула на вероятное пополнение семейства, и ночью покоя скоро не будет.
Делать колыбель? Или рано? Она же ни в чем еще не уверена. Женщины все же иной биологический вид — их не понять. Олег раньше был уверен, что они хоть в своем организме разбираются досконально, так ведь нет — ей тесты какие-то надо, чтобы точно убедиться. И где он эти тесты возьмет? Она сдуру намекает, что, мол, в центре катастрофы добра лишнего много, может на руины аптеки попросить покопаться народ — там поищут ей ценный медикамент. Ага, счас — соберет всех работяг и пошлет их за Нару, поискать там тесты на беременность. Интересно, что они ему на это ответят? А что принесут? В лучшем случае колесную пару от железнодорожного вагона. «Извини, начальник, в тестах мы не сильны, но зато вот железяку нашли очень ценную — тебе в хозяйстве пригодится. Лови на голову». Максу, вон, жена его, сразу заявила, что скоро тот станет папой, и даже день события назвала. Хотя она у него местная, из кшаргов брал, от крестьян, которые от земли живут, а вот у Олега супруга земная, самая что ни на есть городская. Цивилизацией испорчена — двух лет на возвращение к природе маловато.
Нет — не будет он колыбель пока делать. Рановато. Да и полку эту до вечера отложит — наработался уже с мебелью сегодня. Надо все же сходить к пристани, проследить за ящиками. Толку от этого проекта Монаха пока что немного — ценных месторождений вроде бы не обнаружили, но и совсем махнуть рукой на это дело некрасиво. Северный правитель может и обидеться. Он свято уверовал в великий геологический талант Олега, считает его лучшим рудознатцем, вот и затеял сбор образцов в своих владениях. Отказывать неудобно, да и много времени изучение не занимает. А если совместить исследования с обучением детворы, так и вовсе все довольны.
К пристани Олег пошел длинной дорогой. По короткой идти теперь выйдет дольше — там сейчас мостовую укладывают. Все завалено кучами булыжников, песка и глины. С мостовой Добрыня поторопился… Конечно, весной и осенью грязновато, но если конский и свиной навоз регулярно убирать и колдобины подсыпать песком, то нормально. Поселок расширяется и улучшается с каждым днем. Притока землян, конечно, давно уже нет, но кшарги охотно тянутся, или просто беглые восточники. Местных берут охотно — отличные трудяги и не обременены лишними амбициями. Крестьяне — для них местные порядки рай земной. Лет пять спокойной жизни и местных здесь станет больше чем землян, но при этом они будут надежно ассимилированы. Хотя и свои обычаи, конечно, привнесут — от этого никуда не денешься. Но это не беда — главное брать от соседа только полезное, а дурное пусть забывает перед тем, как войти в поселок.
Олег, погрузившись в свои думы, обошел, наконец, перекопанный участок, спрямляя путь, направился в узкий проход между складом и общей столовой. Здесь навстречу подвернулся упитанный поселковый поросенок. Олег их недолюбливал — лазят повсюду, часто в дома забираются. Замков нет, а этих тварей незапертая дверь не остановит. Несколько раз ловил их на горячем, учил потом уму разуму, гоняя с поленом по поселку. Видимо на зло у них память хорошая — при виде Олега этот одиночка обреченно хрюкнул, попытался быстро развернуться в узком проходе, но не успел. Олег, размахнувшись от души, футбольнул его в тугой зад с такой силой, что пальцы на ноге болезненно хрустнули.
— Ах ты тварь!!! Сало тупое!!!
Поросенок, истерически повизгивая, стремительно вылетел в параллельный переулок, развернулся с заносом, умчался куда-то к реке. Выйдя за ним следом, Олег чуть не столкнулся с Добрыней.
— О! Олег! Мы только тебя вспоминали! А чего это ты в закутке делал со свиньей? Вон как от тебя выскочила — будто ошпаренная, да и ругаешься ей вслед.
— Пойди у нее спроси, если сильно интересно.
— Да мне совсем неинтересно. Но только поговаривают про тебя, что ты их не любишь больно. С палкой гоняешь, говорят.
— А за что их любить? Они раз ко мне в избу залезли, всем стадом. Воняло потом долго свиньями. А бить их надо только палкой. Тугие заразы — сейчас чуть ногу об зад не сломал. Не лучше ли за стеной свинарник сделать и не пускать сюда эту заразу?
— Не хватает пока на стройку народу. Там ведь работы много: изгородь хорошую еще надо сделать будет.
— На мостовую, вон, нашел людей.
— На мостовую нужнее.
— Ну-ну. У нас в поселке больше тысячи народу, скоро в этих стенах не будем помещаться, поневоле начнем ввысь расти. Придется нормальную канализацию делать: ломать твою мостовую, копать траншеи. Так что пустой труд ты затеял.
— Нет, Олег — зря ворчишь. Восточников мы по хуторам расселять будем, и в лагерь лесорубов — там пора нормальный поселок ставить, укрепленный. Отсюда тоже часть народов переселим, чтобы чужаков своими разбавлять. Да и без этого пару тысяч наш старый поселок вместит свободно, спокойно обойдемся и без канализации. Если уж за нее все же возьмемся, то лет через пять, или десять. Нечего нам грязь месить все эти годы.
— У Монаха в столице канализация есть, и мостовая.
— И что? У него на севере больше десятка тысяч населения, раз в пять больше чем нас, ему проще с этим. Да и канализация, как я понимаю, у него не во всех поселках?
— Ну не во всех.
— Вот!
— Зато мостовая у него деревянная. Такую проще сделать.
— Может и проще, но у нас зато лучше. Будет у нас образцово-показательный поселок.
— Сноб ты Добрыня. Ладно, я на причал, там от Монаха опять камни привезли, прослежу, чтобы их на твою мостовую не пустили.
— Не ходи.
— Что? Уже пустили?!
— Да не, не переживай, я сам распорядился к лаборатории их отнести. Все нормально с ними. Я как раз к тебе шел, это сказать и еще кое-что.
— Что?
— Мур заявился со своей волосатой шайкой. Вроде бы у этого вороватого орангутанга хорошие новости по тем чудным стекляшкам.
— Ты его расспросил?
— Нет, просто парой слов перекинулись. Я его плохо понимаю, вот и хотел тебя позвать. Да и не представляю, как общаться с гориллой, которая через слово повторяет «украсть»?
— Ну пошли, пообщаемся. Где он?
— Да не торопись ты. Они в столовой: пока все там не сожрут, не вылезут. И куда им столько влезает? Я ему сказал, что как пообедает, пусть ко мне идет, там и пообщаемся. Так что пошли, пивка пока по кружке тяпнем, пока этого орангутанга еще нет. Ему бочонок что кружка — делиться с этой мохнатой прорвой мне неохота.

* * *

С ваксами у землян отношения сложились непростые. Олег свой путь по этому миру начал из пещеры горных троглодитов, попав к ним в плен сразу после перехода. Тогда он, правда, не знал, что это горная разновидность косматых дикарей — наименее цивилизованная. Да и сейчас плохо понимал их различия — для него все они на одну морду. Участь пленников из иного мира была незавидной — пещерные троглодиты использовали их исключительно для гастрономических целей. Люди, оглушенные жестоким переносом в другую реальность, были лакомой добычей, а хватать их можно было голыми руками. Олегу тогда крупно повезло — сумел вырваться из их лап, да еще и с прибылью — познакомился при побеге со своей будущей женой. А вот парочке товарищей по несчастью повезло гораздо меньше — их разделали у входа в пещеру. Еще один погиб тогда при побеге — свернул шею в бурных водах горной реки, а судьба некоторых так и осталась тайной.
По пути к Фреоне Олег не сумел избежать новых приключений — ввязался еще в одну стычку с ваксами, после чего пришлось уходить от погони, а потом еще и в бой с настырными дикарями вступать. К счастью, им повезло и в тот раз: отбились без погибших. На память остался лишь шрам на лбу. Встреча с одной-единственной тварью, выбравшейся из пекла Гриндира закончилась для их крошечного отряда гораздо плачевнее: без потерь не обошлось. Хотя тоже повезло: могли ведь погибнуть все.
Впоследствии, уже более-менее организовавшись на берегах Фреоны, земляне постоянно страдали от набегов каннибалов. Отряды дикарей, вооруженных каменным и костяным оружием, представляли тогда серьезную опасность. У людей были лишь дубинки и деревянные копья, самое грозное оружие — у милиционера в поселке Кругова был пистолет с жалким запасом патронов. Трудновато тогда было, немало усилий пришлось приложить, чтобы отвадить троглодитов от поселений землян. Путешествия вглубь их территории тогда были полны приключений — банальная поездка по реке за солью превращалась в серьезный военный поход. «Арго» в первом плаванье на обратном пути угодил в ловушку — пришлось прорываться с боем.
Неудивительно, что земляне, усилившись, первым делом принялись за решение проблемы ваксов. Поселения дикарей по берегам Нары были уничтожены полностью за один военный поход. Тогда не жалели никого — оставляли лишь трупы и пепелища. Троглодитов проняло — вылазки в сторону землян мгновенно прекратились. Теперь они стали дичью, а люди превратились в кровожадных охотников. Лишь постоянная угроза Хайтаны не позволила тогда землянам выделить достаточно сил для полного решения «дикариного вопроса».
Как это не странно, вопрос решили сами дикари. Южные троглодиты, «народ равнины», не выдержав военного противостояния с тамошними средневековыми государствами, пошли на союз с землянами. Они получили в свое распоряжение леса между Нарой и аномальным Гриндиром, и первым делом очистили их от остатков аборигенов. Горные ваксы уцелели лишь на западе, да и то лишь потому, что новые союзники землян не горели желанием воевать с ними среди скал.
Нападения каннибалов стали историей. Теперь за солью можно было ходить без охраны. Это, кстати, мгновенно убило бизнес островитян по торговле ценным продуктом с другими землянами — расположение соляного промысла сохранить в тайне не удалось. Невелика потеря — это того стоило.
Несмотря на то, что равнинные ваксы были честными союзниками, проблем с ними хватало. Постоянно приходилось решать их конфликты с клотами — первыми союзниками землян, да и с людьми трения случались — особенно с северянами. В общем, скучно не было.
Равнинные ваксы Олега не переставали удивлять. Он, как и большинство землян, первоначально считал, что троглодиты являются тупиковой ветвью эволюции, или предком современных людей, вроде питекантропов. Увы, действительность показала, что ваксы далеко не примитивны, и, в принципе, от людей практически не отличаются (если не брать внешность и некоторые особенности социального поведения). Вполне смышленые, легко обучаемы, быстро осваивали язык землян, в бою против хайтов способны были действовать организованно, совершать сложные маневры и устраивать эффективные засады. В лесу ваксы чувствовали себя как рыба в воде — отличные следопыты, знатоки животных и растений, гении маскировки и бесшумного передвижения. Нюх как у собаки, зрение орлиное, слух идеальный, потрясающая наблюдательность и память — прирожденные разведчики. Вакс, услышав один раз песню на незнакомом языке, способен был напеть ее спустя месяцы без единой ошибки, да еще и подыгрывая себе на кожаном барабане или гволе — примитивном струнном инструменте.
С другой стороны ваксы были никудышными ремесленниками — максимум, на что их хватало, кое-как чинить свое оружие и производить новое, в небольших количествах. Хотя были у них и здесь свои достижения: они плели великолепные корзины, поражающие тонкостью работы и разнообразием. Отлично выделывали кожу и изготовляли причудливую одежду из перьев. Со своих крошечных огородов получали высокие урожаи овощей и ячменя. Ячмень пускали на пиво, для чего сами изготовляли крепкие бочонки без единой металлической детали. Но все это лежало на плечах женщин — мужчины подобной работой не занимались.
Если вакс дал слово — вакс или сдержит слово, или умрет.
Если вакс заключил с тобой союз, вакс не станет увиливать от исполнения союзнического долга — вакс будет воевать до победы или смерти.
Если вакс назвал тебя другом, то это серьезно.
В общем, Олег ни разу не пожалел, что в свое время выслушал вождя ваксов — Мура Пожирателя Голов. Удачно получилось, что удержались тогда от соблазна — не пристрелили троглодита, явившегося к центру катастрофы. Надо сказать, это был первый вакс, который пришел говорить, а не убивать.
По-видимому, ваксы, помимо явных достоинств, обладали еще и скрытыми. В их числе наверняка и ясновидение. Иначе невозможно объяснить, откуда Мур безошибочно узнавал про наличие возможности выпить пива. Ведь он сейчас должен был еще долго сидеть в столовой — ваксы обожали пожрать, и старались максимально растягивать сей приятный процесс. Но нет же — стоило Добрыне взгромоздить на стол бочонок, как в дверь аккуратно постучали, и на пороге выросла волосатая фигура:
— Привет друг Олег! Я тебя сегодня не видел еще. Добрыню видел, тебя нет.
— Привет Мур.
— Друг Добрыня, ты приглашал меня к себе для важного разговора.
Добрыня, с грустью покосившись на бочонок, и прикинув, какой ущерб его содержимому сейчас нанесет вакс, явно прилагая над собой немалое усилие, кивнул:
— Да Мур, проходи. Присаживайся. Тебе налить?
Вакс даже приостановился от такого вопроса — будто парализованный:
— Друг Добрыня, спросить воина из народа равнин, будет ли он пить пиво, это все равно, что спросить рыбу в реке, будет ли она плыть.
— А ты получше говорить стал, — заметил Олег. — Русский освоил так, что даже шутишь на нем.
— Нет, друг Олег, я еще много не понимаю. И многое не могу сказать словами. Понимаю, но сказать не получается. Это как с украденным топором: рубить им получается сразу, но своим не сразу чувствуешь. Время нужно.
Добрыня, налив в кружки, дожидался осаждения пены, но Мур медлить не собирался, выдул свою в пару глотков, поставил к бочонку, заметил:
— Зачем терять время? Пена пить не мешает. Особенно если пиво хорошее. А это хорошее. Не такое как мы варим. У нас крепче. Но все равно оооочень хорошо.
Ели ваксы медленно, а вот пиво пили быстро, и выпить могли очень много.
Вздохнув от жадности, Добрыня вновь наклонил бочонок и, наполняя кружку, спросил:
— Так что ты на пристани мне про Гриндир рассказывал? Вы там побывали, что ли?
— Нет, друг Добрыня, мы туда не ходили еще. Раньше ходили, когда жили на юге. Там Гриндир с другой стороны, там не так все. Там возле его границы во многих местах можно жить: никто оттуда не выходит. Чудовища Гриндира не покидают свою пустыню. Для них завеса ветров непроницаема. А у вас Гриндир совсем не такой. У вас из него выходят страшные чудовища. Они уже убили у нас охотника, а еще одного искалечили. Мы не стали делать деревни возле вашего Гриндира. Там хорошая земля, и богатая река есть, но там очень страшно жить.
— Ну а сиды? — спросил Олег. — Ты говорил, что там, у себя, вы их добывали иногда. Местные ваксы их тоже добывали — мы это точно знаем, не раз у них отбирали. Вы ничего не смогли о камнях разузнать?
— Друг Олег, мы пытались. Ты просил узнать, и мы пытались узнать. Мы ловили местных пожирателей кала, и жгли их огнем. И спрашивали про сиды. Эти вонючки молчали. Или обманывали нас. Но мы терпеливые. Мы спрашивали многих. А потом мы проверяли их слова. И мы нашли тропу, по которой они ходили в Гриндир. В Гриндир ходят только за сидами. Туда больше не за чем ходить. Значит, тропа ведет к сидам. Но мы ее не проверили до конца. Мы не знаем, что располагается за завесой ветров.
— Там, на юге, сколько народу вы брали, чтобы зайти в Гриндир? — уточнил Добрыня.
— Мы мало ходили. Я ходил только один раз. С отцом. Отец мой был самым могучим алтанаком. Отец брал тогда с собой шестьдесят воинов. Мы зашли в Гриндир и терпели там жару, сколько могли. Потом вышли. Потом опять зашли. Опять не нашли ничего и вышли. Потом зашли в третий раз и на нас напали стеклянные пауки. Мы потеряли двоих воинов. И не нашли ни одного сида. Отец сказал, что Гриндир стал жадный, и мы вернулись домой. Больше не ходили.
Добрыня, в очередной раз подливая в кружку вакса, уточнил:
— Так что, при походах в Гриндир у вас всегда потери были?
— Да, друг Добрыня. Чтобы добыть один сид приходится терять несколько воинов. Хотя бывает, что никого не теряем. Бывает, что один раз заходят и находят сразу сиды. И выходят все живые. А бывает заходит отряд, и никто не возвращается назад. Это же Гриндир. Туда надо вести много воинов. И не задерживаться там долго. Жар Гриндира вызывает слабость. Слабый воин умирает легко. Гриндир даже хайтов делает слабыми. Слабый хайт нестрашен. У слабого хайта можно украсть его топор.
— Хайтов? — вскинулся Олег. — Они что, тоже туда ходят?
— Я такое не видел. На нашей старой земле хайтов не было. У нас ходили только мы, и люди, которые жили за порогами. Здесь некоторые пожиратели кала рассказывали под огнем многое. И говорили, что хайты ходят в Гриндир. Хайты идут с севера, из-за Нары. Много хайтов. Заходят в Гриндир. Потом выходят. Но их уже не так много, как было: некоторых Гриндир тоже убивает. И они возвращаются на север.
— Им-то что надо в Гриндире? — удивился Добрыня.
— Я не знаю. Друг Добрыня, но я думаю, что им нужны сиды. Народу равнины нужны сиды. Пожирателям кала нужны сиды. Людям с юга нужны сиды. Вам нужны сиды. Всем нужны сиды. Может и хайтам они тоже нужны.
— А сейчас вы хайтов там, на западе у себя, не видели? — уточнил Олег.
— Нет. Если бы увидели, попробовали бы их убить. Если бы их было слишком много, мы бы попросили вас о помощи. Мы бы дождались, когда они выйдут из Гриндира. Они были бы слабы. Мы легко бы их убили. И украли бы их сиды. Смешно бы получилось: нам бы не пришлось терять своих воинов за завесой ветров.
— Друг Мур, сиды нам очень нужны. За них мы можем купить у восточников их крестьян, и поселить на своих землях. Ты же понимаешь, что нам нужно больше людей.
— Друг Олег, мне трудно будет вам помочь. У нас сейчас война с пожирателями кала, нам трудно посылать большие отряды в Гриндир. Не хватает воинов.
— Не понял?! — удивился Добрыня. — Вы же загнали этих вшивых макак в горы. Сам же говорил, что леса от них очищены. Вот и живите в своем лесу, не надо лезть в горы.
— Друг Добрыня, мы и не лезем. Но пожиратели кала очень глупы. И их глупость рождает наглость. Они решили, что мы их боимся, раз больше не преследуем. Они спускаются со своих гор и нападают на наши деревни: убивают мой народ и воруют наше добро. Для этого они собирают большие отряды. Нам приходится держать войско возле гор. Мы пытались зайти на тропу, откуда они выходят, и убить их там всех. И поставить свою охрану, чтобы они не могли спускаться вниз по хорошей тропе. Но эти жабьи бородавки в своей наглости затмили солнце! Они прячутся на высоких скалах, и кидают оттуда камни и копья. Мы не можем ничего сделать. Мы не можем кидать свои копья ввысь. Мы теряем воинов. А они не теряют. Мне стыдно, но мы не можем их убить в горах. Мы народ равнин, нам трудно там. Там все чужое.
Олег, слушая вакса, хмурился все больше и больше. Действительно, если ты вырос на равнине или в лесу, в горах тебе будет неуютно. А если учесть, что местные каннибалы знают там каждый камешек… Сам он видел лишь восточные отроги. Серьезных вершин на краю горного массива не было, но вот ущелье с отвесными стенами ему запомнилось. Во время побега из пещеры каннибалов им тогда пришлось прыгать с очень приличной высоты. При таком изрезанном рельефе парочка воинов, заняв удобную позицию, может задержать отряд в десятки врагов, попросту обстреливая их сверху. Своим союзникам земляне выделили немного арбалетов и луков, но увы, толку оказалось мало — ваксы с этим оружием обращались отвратительно. Ну не привычны они к дистанционному бою — у них акцент на рукопашную схватку. Людоеды не дураки — не лезут в самоубийственные атаки против отлично вооруженных воинов, и максимально используют знание местности. Союзники людей в тупике — чтобы победить подобного противника им надо миллионы воинов. Потребуется затопить горы вооруженной ордой.
Увы — миллионов воинов и близко не было. Даже если взять женщин и детей выйдет цифра в сотни раз меньше.
Да и с каннибалами не все просто. До появления землян на своей земле они жили, не зная забот. Врагов никаких — хайты местными дикими ваксами не интересовались, а люди сюда не любили лезть из-за хайтов. Земляне, начав геноцид в ответ на агрессию, заставили троглодитов зашевелиться. Столкнувшись с внешней угрозой, они поневоле должны начать кооперироваться и вырабатывать стратегию и тактику противостояния новому противнику. Это, очевидно, сейчас и произошло — людоеды консолидировались, и научились противостоять союзникам.
Дай им волю, и через несколько лет они ничем не будут отличаться от более-менее цивилизованных сородичей Мура. Да и народ Мура, как показало время, способен адаптироваться с дивной быстротой. Столкновение с культурой землян не прошло для них бесследно: они на глазах забывали свои дикариные привычки. Жадно перенимали обычаи и привычки людей, даже в своей речи вполне естественно начали применять сложные обороты, и разговоры в духе «Пришел — убил — украл» услышать теперь можно нечасто.
Иногда Олегу становилось интересно, что будет с ваксами дальше, спустя века? Постигнет ли их участь земных неандертальцев, или они прочно займут свое место среди людей, завоевав для себя место в этом стремительно изменяющемся мире. А то, что мир изменится стремительно, сомнений нет. Такой «впрыск» земной крови даром не пройдет. Уже изменился: Хайтану если не разгромили, то уж обескровили так, что те позабыли про набеги.
Пока что ваксам приходится туго: люди их злейшие враги. Единичный пример сотрудничества островитян и народа Мура не в счет. Но пример характерный: если это выгодно обоим расам, то взаимовыгодное сотрудничество вполне возможно.
Понятно теперь, зачем Мур приперся в поселок и с ходу намекнул Добрыне о Гриндире и его ценных сидах. Ваксы не столь наивны, и раскрываться полностью даже перед союзником лишний раз не станут. Кинув информацию о вожделенных кристаллах, заодно и поведал о трудностях войны в горах. И уж верх мастерства: указал на некоторую взаимосвязь возможности добычи сидов и решением проблемы горных ваксов.
— Мур, а что ты там говорил про тропу в горах? Что вы там хотите перекрыть?
— Друг Олег, мы убили или выгнали всех пожирателей кала в местах, откуда начинают расти горы. Но дальше, там, где горы высоки, они остались живы. И к ним присоединились убежавшие. Они оттуда на нас нападают. Мы делаем засады, и ловим их в плен. Потом с ними разговаривает огонь. Они упрямятся, но все равно огонь сильнее — часто говорят правду. Мы узнаем от них про тропы, откуда они приходят, и строим там, в хороших местах, башни из камней и дерева. Там дежурят наши воины. Если они видят пожирателей кала, то предупреждают об этом. У нас там всегда стоит большой отряд наготове. Он выходит навстречу горным вонючкам, и они убегают или умирают. Мы так закрыли все их норы. Они не могут оттуда высовываться. И уже не высовываются. Им это и не надо. У них есть место, которое мы не можем закрыть башнями. Камни там сошли с ума. Там все из камня. Каменные зубы растут из земли. Там нет деревьев. И там сто троп. Мы не можем все их закрыть. Иначе весь мой народ придется загнать в это место. Но под огнем эти горные козявки говорили, что дальше есть река, она течет в глубокой пропасти. Через пропасть они, сильно обнаглев, сделали мост. Переходя через реку, они проходят по земле взбесившихся скал и нагло нападают на наши деревни. Я хотел дойти до реки и разрушить им мост. Но у меня это не получилось. С каждой скалы в нас летели камни и дротики. Мы шли в атаку, но когда забирались наверх, там уже никого не было. Мы расположились лагерем на ночь. В темноте в нас опять полетели камни и дротики. Нам пришлось сжечь все факела, все кусты, что там были, мы даже жгли их дротики. Нам нужен был свет, чтобы их отгонять. Мы не подпускали их к себе. И не атаковали. Атаковать было опасно — это их земля, и она их охраняет. Мы могли все погибнуть во тьме, среди скал. Они хотели, чтобы мы вышли из своего лагеря. И мои воины хотели кинуться на них. Я не пустил никого. Мне это было трудно делать. Утром я увидел, что многие воины ранены, а некоторые убиты. Факелов больше не осталось. Я понял, что следующая ночь будет еще труднее. И мы оттуда ушли.
— Правильно сделали, — сказал Добрыня.
— Спасибо. Я рад, что ты не думаешь, что я струсил. Мы не боимся их. Но воевать с ними у нас не получается. Воевать с ними, это будто ловить воду руками. Ты сжимаешь кулак, а она вырывается у тебя между пальцев. Мы просто растеряны и не знаем, что делать.
— Ты зря не сказал это сразу. Вам не надо было лезть туда без нас.
— Друг Добрыня. Мне стыдно было просить помощь против ничтожных пожирателей кала. Они не враги, они жалкие трусливые жабы. Но эти жабы скользкие. Выскальзывают из пальцев. Если бы у нас был отряд ваших воинов с мушкетами, мы бы легко дошли до моста, и разрушили бы его. А потом бы построили там свою крепость. И они бы уже не могли сделать новый мост, а пройти через реку без моста очень трудно и опасно.
— Нет, — Олег покачал головой. — Ты неправ. Скажи, сколько вы там, в горах, сейчас держите своих воинов?
— У нас четырнадцать башен. Оттуда смотрят за тропами. И два отряда стоят у корней гор. Двести десять воинов.
— Вот видишь. А в крепости еще воинов придется держать, и дорогу к ней охранять тоже надо будет. Получится, у тебя там будет постоянно сидеть триста воинов. Это огромная сила, вам трудно будет столько отрывать от себя.
— Друг Олег, мы должны их там держать. Если так не делать, то пожиратели кала будут разорять наши деревни возле гор.
— Я понимаю. Но у меня есть опыт войны с ними. Все просто: если им хорошенечко намять бока, они утихомирятся. Они поймут, что наказали их не просто так, а за набеги, и будут знать, что наказание повторится, если повторится набег. Лучший вариант — послать в горы сотню стрелков, при поддержке твоих воинов. Такими силами мы легко дойдем до моста, и за мост тоже пройдем. По пути будем уничтожать их воинов, и селения. Если поход будет удачным, в конце отпустим пленников, объяснив им, что если повторится набег, мы вернемся в горы и пройдем еще дальше, не щадя никого. Друг Мур, как ты думаешь — они повторят набег после такого?
— Если мы убьем много воинов и разрушим мост, то не повторят. Они вонючие трусы. Они увидят, что от мушкетов на скале не спрятаться. Раз не спрятаться, значит, трусливо воевать не получится. Они устрашатся и позабудут дорогу в нашу сторону.
— Вот и отлично! — Олег повернулся к Добрыне:- Ну так что? Сев у нас давно закончен, народ освободился, сможем стрелков на зачистку гор послать? А на обратном пути можно и в Гриндир, — Олег подмигнул.
— Ишь какой шустрый! Раз сев закончен, значит, мы тут баклуши бьем и дальше бить будем? Так, по-твоему, получается? Ты всех по себе не равняй! Заперся у себя в избе и целыми днями ценные доски с гвоздями переводит! И думает что так и надо!
— Имею право: ты сам сказал, что я отпуск заслужил. Да и то — разве это отпуск? Через день приходится к старателям бегать: без меня они не золото, а слезы намывают.
— Незаменимый ты наш…
— Друг Добрыня: можно не сотню стрелков посылать, можно десять. На трусов этого хватит, — аккуратно предложил Мур.
— Ты хоть помолчи! Десять! Я тут боюсь, что и сотни может не хватить. Наши ребята тоже с горами не шибко знакомы… Да не грусти, друг Мур. Будут вам стрелки: мы своих союзников в беде никогда не бросаем. Надо только прикинуть, кого снять можно без особого ущерба для дела. У нас сейчас цех делают новый, металлургический, там очень много народу надо… Даже не знаю что и делать… Вот если бы ты своих сотню дал на время похода, чтобы там на грубой работе подмогли, я бы точно сотню мушкетеров нашел, а так думать надо…
— Друг Добрыня, тебе не надо думать! Мои люди помогут вам здесь. Только они не умеют делать цеха. Это плохо.
— Да там работа «подай-принеси». Стены каменные возводим, приходится подносить много грузов. Ваксы подойдут — силы у них хватает. У нас там из ближних деревень десятка два уже ваших работает, за плату, и толк от них есть. Олег, а ты вроде и раньше хотел в предгорья сходить?
— Ну да. Посмотреть на горы не мешает. Млиш говорил, что где-то там ртуть добывали в древности, нам бы не помешало, на капсюли. Может, повезет, и найдем.
— Значит, ты и поведешь этот отряд. И подготавливать тоже ты будешь, а то разленился как котяра откормленный.
— Ну прям уж! Добрый, если у нас сотня стрелков уйдет… А вдруг хайты опять вылезут? Они в прошлом году в эту пору как раз шевелиться начали. Да и в позапрошлом, когда мы сюда попали, гоняли наших тоже в это время. «Арго» тогда захватили у местных, и вашу толпу хорошо потрепали. Хотя, вроде, больших отрядов не было в наших краях… Но им ведь тут и делать нечего было без нас.
— Хайты? Ты бы еще Гитлера вспомнил! Да их давно уже не видно и не слышно. После похода на правый берег они в нашу сторону даже не смотрят. Крепко мы им навешали тогда! Тем более что перед этим всю их армию на левобережье разбили.
— Насчет той армии все верно. А вот насчет «навешали на их берегу»… Я бы так не сказал… Выбили они нас оттуда с треском. Мы драпали оттуда в таком темпе, что из сапог выпрыгивали.
— Так это им просто повезло, да и зимой непривычно нашим на чужом берегу воевать. И вообще, они же не сильно гнались? Видно их тоже тогда здорово потрепало, считай ничья вышла.
— Угу. Мы тогда двадцать девять человек потеряли убитыми и пропавшими, а про раненых и вспоминать страшно. Две пушки пришлось утопить: сами их в прорубь скинули. Ядра побросали, порох сожгли. У северян еще больше потери были, а круговцы вообще потом недели две на восточном берегу собирались.
— Да ладно тебе вспоминать гадости разные. Не верю я, что хайты опять вылезут. Но на этот случай рацию с собой возьмете, если что, быстро отзовем вас. А ты лучше сейчас давай решай: кого из офицеров брать будешь, и как туда пойдете?
— Пойдем мы просто: через арку. Выход этого телепорта как раз возле предгорий. Насколько я понял Мура, до скального лабиринта, в котором их щиплют, километров двадцать оттуда. Пешком легко дотопаем. Хотя лошади понадобятся тоже: груза нам немало тащить придется. И неплохо бы пару пушек с запасом гранат взять, — в горах удобнейшая вещь. Если дашь пушки, то лучше всего к ним бы взять Дубина с десятком его опытных ребят, — будет заведовать нашей артиллерией. Замом я бы Макса взял, но у него жена беременная, не знаю даже… Вроде бы не должны мы там надолго застрять, но мало ли как получится… Если с Максом не выйдет, то тогда Кабана.
— У Кабана одышка после ранения — осенью ему легкое пробило. По горам лазить нежелательно. Я с Максом поговорю. Приказывать ему не хочется — так что пусть сам решает.
— Ладно. Я тогда к Дубину сбегаю, с ним переговорю.
— Не торопись — иди свои полки доделывай, и заодно прикинь, кого еще брать будешь. Учти — ценных работников я тебе не отдам. И не старайся набирать только опытных вояк: перемешивай их с молодежью — пусть боевому делу поучатся. Ваксы противник несерьезный, можно сказать, учебный. А Дубин сейчас в лагере лесорубов — картечницы там на башни устанавливает, вызовем по рации вечерком. Так что иди давай. И ты, друг Мур, тоже топай — пошли кого-нибудь из своих ребят прямо сейчас: пусть в лес приказ донесет. Мы уже с нетерпением ждем обещанных тобою помощников.

Глава 3

За неполные два года запуски в поселке производились три раза.
Без жертв и разрушений при этом обошелся лишь один запуск.
Когда это случилось впервые, выжившие пассажиры не были к подобному готовы. Они даже не подозревали, что им угрожают столь неприятные сюрпризы. К тому моменту их жизнь здесь, или, скорее, существование, кое-как наладилось. Те, кто сильно пострадали при падении и пожаре, уже вымерли, или выздоровели. Кто не выдержал психологического шока — благополучно сбрендил, остальные кое-как пришли в себя, начали выживать уже сознательно, активно приспосабливаясь к реалиям кардинально изменившейся действительности. Все, кроме совсем уж чокнутых параноиков, успели четко уяснить — смертоносных сюрпризов здесь не бывает. Ты, конечно, можешь умереть от болезней или лишений, но никто и ничто тебя здесь не тронет, если ты будешь соблюдать простейшие правила поведения.
Это была стабильность. Ужасающая, ведущая в тупик, но стабильность.
В день первого запуска все рухнуло — стабильность больше не вернулась.
В этот день люди потеряли шестерых. Затем, в течение нескольких дней от ранений умерло еще двое. Остальным повезло больше: отделались мелкими травмами или заработали шок от очередной несмешной шутки в исполнении костлявой барышни с косой.
Андрей тогда выжил чудом — повел себя при запуске как слабоумное существо. В тот день он работал в самом опасном месте — на полосе. Тогда он еще не знал, что это место опасно, наоборот — такая работа считалась самой легкой. Он к тому же страдал расстройством желудка, и товарищи освободили его от обычного перетаскиванию груженых носилок — толку от него там сейчас не было. Ползая по полосе с шаром замазки в руках, он заделывал малейшие трещинки и выбоины. Полоса была очень старой, веками ее поверхность атаковали жар и холод, воздух и вода. Держать ее в зеркально-ровном состоянии было непросто. Труд многих поколений превратил полосу в сплошную заплату из смеси глины, битума и песка, первозданные каменные участки встречались лишь на дальнем краю.
Странный звук заставил его оторваться от работы. Такого он здесь еще не слышал — будто миллион котов хором зашипели. Поднявшись, вытаращился на пирамиду. Там сейчас было на что посмотреть — западная половина исполинского сооружения погружалась в белесое марево. Струи дыма или пара вырывались из-под основания, от них, видимо, и шел этот странный звук.
Два «дистрофика», работающие в группе Андрея, вскочили, суетливо заметались между пленниками. Легкими ударами древков дротиков они заставили всех подняться, суетливо погнали народ к глиняным карьерам. Люди, не подозревая о грозящей опасности, не особо торопились. Шли не спеша, бестолково оглядываясь. Всем было интересно, что же такое с пирамидой приключилось?
До карьера их группа дойти не успела. Каких-то несколько шагов оставалось до первой ямы, когда ЭТО случилось.
Шипение перешло в громовой рев, густые клубы пара взметнулись до вершины западной половины пирамиды. В этом мареве стены сооружения дрогнули, поплыли в стороны, открывая темный зев исполинских ворот. Там, в темноте, что-то величаво пульсировало, выбираясь на дневной свет. Разглядеть подробности было невозможно — туман мешает. Будто яйцо ползет, только вот размеры у этого яйца… Какова высота пирамиды? Наверное, метров сто пятьдесят точно есть. Открывшийся проход, конечно, гораздо меньше, но все равно впечатляет.
Налетевший ветер понес облако пара к карьерам. На несколько мгновений видимость упала до нуля, а когда прояснилось, люди увидели, что пирамида «родила огурец». Точнее, роды еще не закончились, но уже видно было, что из ее недр, выталкиваемый непонятной силой, лезет гигантский желтовато-серый эллипсоид. Даже пупырышки по бокам имелись — все как у настоящего овоща, кроме цвета и размера. Размерчик у него был… Андрею доводилось видеть кадры, запечатлевшие старые дирижабли, в эпоху рассвета этого вида транспорта. Вот нечто подобное увидел и сейчас — пирамида решила родить рекордсмена среди дирижаблей.
«Огурец», наконец, выбрался целиком, поблескивая влажными боками, разлегся у основания пирамиды. От его заднего конца вглубь сооружения тянулся извивающийся пульсирующий отросток — будто пуповина. Возможно, именно по этому «шлангу» в недра «огурца» подавался воздух, или какой-то газ. «Дирижабль» разбухал на глазах, причем рос исключительно вбок, на глазах превращаясь в колоссальную карикатуру на морского ската.
Охранники, давно уже перестав подгонять пленников, прыгнули в карьер, оскальзываясь на глинистом склоне, ринулись вниз, на самое дно. Люди глупы — даже сейчас они не поняли, что дело пахнет керосином.
«Скат», распрямляя бока, задрожал, потянулся вверх, оттолкнулся от земли, взмыл на несколько метров. Нет — земное тяготение он победить не смог — его увлекло назад. Упав, он чуть сплющился, колышась, будто потревоженный студень, оттолкнулся вновь, опять вернулся к полосе, пополз вдоль нее, будто едва накачанный воздушный шарик. Примерно на середине взмыл уже увереннее, воспарил на мгновение, потом резко пошел вертикально вверх. «Пуповина» натянулась, разом ослабла, поволочилась за «скатом» обвисшим шнурком.
В этот миг «скат» резко прервал подъем — будто разбегающийся спортсмен вдруг затормозил у начала дистанции. От столь грубой остановки тело «ската» заколыхалось еще сильнее — его угрожающе повело на левый бок. Андрей смотрел на это зрелище как зачарованный. Он не понимал, что это такое, но почему-то был уверен, что видит живой организм, а не искусственную конструкцию — продукт банальной технологии.
Оказывается, в этом полумертвом мире есть весьма эффектные сюрпризы.
«Скат» выровнялся, не теряя равновесия, весьма проворно развернулся тупым носом в сторону карьеров, под брюхом блеснула вспышка. Мгновенный огненный росчерк протянулся к поселку, ударил в стену сарая. Хлипкое сооружение разлетелось грудой тлеющих обломков. Над головой Андрея с треском промелькнул футбольный мяч, сотканный из оранжевого пламени, ударил в край карьера, взорвался. По щеке, счесав кожу, вскользь прошелся комок сухой глины, рядом кто-то истошно заорал.
Вершину башни, возвышавшейся в центре поселка, украшал исполинский арбалет, накрытый лоскутным пологом из кусков грязной кожи. Толстые доски и бревна в его конструкции поначалу были единственным свидетельством существования здесь древесной растительности — вокруг поселка, куда не кинь взгляд, не было даже кустарников. Люди частенько гадали, для чего он там установлен, справедливо подозревая, что предназначено это огромное орудие не для красоты. Сегодня они узнали ответ.
Парочка обезьян лихо наклонила это громоздкое орудие, навела в сторону исполинского летающего ската. Промахнуться невозможно — в этой громадине, наверное, больше двухсот метров, а расстояние до него от башни еще меньше. Промаха и не было — толстая стрела, оставляя за собой еле заметную струйку дыма, ударила ската в правый бок. Тот, не заметив этот булавочный укол, выпустил очередную порцию своих огненных снарядов. Нет, все же заметил, — удар пришелся по площадке перед очагом и башне. Огромный арбалет вспыхнул свечкой, две горящие фигурки слетели вниз, забились на земле, пытаясь сбить пламя.
Засмотревшись на это зрелище, Андрей некоторое время не следил за «скатом», а когда поднял глаза, то застал лишь последние мгновения его существования.
«Скат», объятый пламенем, превратившись в чудовищный голубоватый метеор, стремительно улетал в восточном направлении. Агонизируя, он пытался набрать высоту и скорость. Зачем? Может хотел сбить пламя? Нет, такое уже не собьешь. Похоже, внутри он был пуст как мыльный пузырь, и закачан горючим газом.
Уйти он все же успел далековато — пылающие останки рухнули примерно в километре от поселка.
Обернувшись к пирамиде, Андрей убедился, что она успела закрыться, и туман уже рассеялся. За спиной слышались стоны и крики раненных, выжившие охранники начали выгонять людей из укрытий. Андрея тоже подтолкнули древком дротика в спину, намекая, что следует двигаться к центру поселка.
Послушно направившись к дымящейся башне, Андрей только сейчас понял, что был на волосок от гибели. Осознание этого ему не понравилось: мгновенно ослабевшие колени едва не подогнулись, а руки предательски задрожали. Идиот — он даже не попытался спрятаться, стоял как круглый дурак… любовался. Одного просмотра вполне достаточно — больше он глядеть на это не желает. Если это повторится еще раз, он будет готов — забьется с головой в самую глубокую яму.
Увы — повторилось. Дважды.
Первый раз обошлось без жертв — так что напрасно Андрей спрятался в мутной воде озерца на дне карьера. Те, кто осмелились пронаблюдать за запуском, рассказали, что все было почти как в первый раз: западная половина пирамиды раскрылась, выпустила из своего чрева «огурец». Оказавшись на полосе, тот превратился в «ската». Взмыл в небеса, оборвал тонкую «пуповину», ушел на восток, быстро растаяв в небесах. Никаких пакостей себе при этом он не позволил.
Зато следующий запуск с лихвой наверстал упущенное. Этот «скат» превратил в руины половину поселка и прикончил полтора десятка пленников и аборигенов. Помешать ему не смогли — арбалета с зажигательными снарядами больше не было. Террор продолжался долго, но «скат» в итоге начал сдавать. Может вместе с огненными снарядами он терял какие-то свои силы, или по какой-то другой причине, но исполинский дирижабль начал быстро терять высоту и перестал маневрировать. Его подхватил порыв ветра, потащил к дальнему краю полосы, прямиком на обломки авиалайнера. Волочась нижним краем оболочки по земле, «скат» задел нагромождения металла, потащил их за собой. Видимо при этом не обошлось без пробоин и искр — из поврежденного бока вынесся поток синего пламени. Реактивной струей «ската» подбросило в небо и отнесло далеко от поселка, где он, рухнув в степь, выжег вокруг себя десятки гектаров.
После третьего запуска пленники и аборигены долго отстраивали разрушенные сараи, перетаскивали к прожорливой пирамиде своих мертвецов и тысячи скрюченных, обгорелых кожисто-роговых огромных «ногтей» — все, что осталось от смертоносного «ската».
Попытки обсудить это, или публично вникнуть в суть происходящего пресекались уже на другой день после запуска — люди просто не хотели вспоминать лишний раз об этой угрозе. Никто не сомневался, что рано или поздно очередной «скат» рухнет на поселок, и выжжет дотла всю округу, вместе с аборигенами и их пленниками. В карьере от подобного не спрячешься. От знания этого не уйти, но зато можно заставлять себя о нем не вспоминать, и не давать вспоминать другим — вот и появилось это странное для цивилизованного человека табу.
Современный человек привык к виртуальной смерти. Кровь льется с экранов телевизоров и мониторов компьютеров, ею пропитаны страницы книг и газет. Смерть уже не шокирует, и никого не удивляет. Подспудно многие считают, что столкнись с ней в реальности, все будет так же. Как же жестоко они заблуждаются… И как же быстро это понимают… Для этого достаточно увидеть, как товарищу, с которым ты только что ел из одного котла, огненный шар отрывает голову. Друг, который подменил тебя на каторжной работе, превращается в обугленный огарок. Смерть собирает обильную жатву вокруг тебя, и ты имеешь хороший шанс стать ее очередной жертвой. И это реальность — от нее не уйти с помощью пульта телевизора. И если в реальности над тобой загорится надпись «Game Over», ты не загрузишь сохраненную игру для второй попытки, да и надписи как таковой не будет. Твои товарищи здесь умирают навсегда. И ты сейчас отправишься вслед за ними, если смерть этого захочет.
В этом мире есть новый синоним слову «смерть» — «запуск».
Запуск это объективная реальность — одно из неизбежных явлений нового мира.
Запуск ужасающ по своим последствиям и загадочен из-за своей непостижимости.
Запуск это постоянная угроза армагеддона — Божий бич для этого затерянного в степи поселения.
Запуск настолько страшен, что даже говорить о нем нельзя — табу.

* * *

Сегодня пришло время четвертого запуска.
Аборигены даже не пытались гнать пленников в укрытие — укрытий рядом не существовало. Степь ровная как бритый блин: даже замаскироваться здесь негде — травы мало, да и невысокая она. Деревьев и кустов вообще нет. А откуда им взяться — здесь же на километры вокруг все выведено. Бежать к карьерам далеко, да и страшно — прямо в пасть опасности путь ведет.
Попали…
Первым голос подал Прапор:
— Ребята, давайте хоть присядьте пониже — может скат не заметит нас.
Андрей, положительно оценив совет, плюхнулся на землю плашмя:
— Ложись! Сеном припорошитесь сверху!
Вряд ли такая маскировка поможет. Даже если люди станут неприметными кочками, фигурки аборигенов будут их выдавать — те и не думали прятаться. Стоят, будто суслики — таращатся на пирамиду. Тоже понимают, что убегать бессмысленно.
Из облака пара показался «огурец». Обливая почву под собой обильными потоками маслянистой слизи, он тянулся к оперативному простору площадки — там можно без помех распрямлять свои «крылья», принимая истинную форму.
Но что-то пошло не так в самом начале. Может «пуповина» лопнула, пустив струю газа, а может о какой-нибудь незамеченный камешек оболочку пропороло — этого уже не узнать. Откуда появилась искра, тоже осталось загадкой. Мало ли — может просто статический разряд. «Огурец», не выбравшись из чрева пирамиды и наполовину, резко остановился, из-под левого бока взметнулась струя голубого пламени. Несколько мгновений и вот он уже пылает весь. Огонь пошел в недра пирамиды, оттуда, расшвыривая горящие ошметки, реактивным потоком вынесся исполинский язык пламени — наверное, до небес достал. Отсюда до места событий было более километра, но все равно донесся порыв горячего ветра.
Пламя, быстро вспыхнув, столь же быстро погасло — газ выгорает мгновенно. Пирамида так и осталась в раскрытом положении — две огромные створки застыли гигантскими закопченными крыльями. Видимо механизм повредило. Струи пара тоже больше не вырывались, лишь потихоньку чадили кучки скрюченных «ногтей», оставшиеся от погибшего «огурца».
Аборигены синхронно направились к полосе, в сторону пирамиды. Они никого не гнали за собой, но люди, встав, привычно зашагали следом за ними — в лишних понуканиях давно уже не нуждались. Куда охрана, туда и пленники.
Андрей, топая за Чубакой, коряво корчил губы в полубезумной улыбке — так искренне, наверное, улыбаются только кретины, получив в магазине бублик на сдачу. Радость — ни с чем не сравнимая радость. Обошлось — он все же пережил и четвертый запуск. Очень легко отделались — никто не пострадал. В поселке, правда, горят все сараи, ну да это ерунда. Потушат они сараи — видно для этого их туда и гонят. А потом, наверное, починят ворота пирамиды, отстроят заново разрушенные постройки. Как же замечательно, что сегодня они не работали рядом с поселком: никто бы там не выжил. Жаль только, что ночевать негде, ну да это ерунда — на дворе тепло и сухо, можно спокойно ночевать и на улице. Это ведь не зима.
Очень удачный запуск — никто не помер.
Предаваясь радостно-идиотским мыслям, он не обращал внимания на несколько странное поведение охранников. Аборигены двигались, будто ослепшие лунатики. Даже дистрофики прекратили свое постоянное дерганье из стороны в сторону — брели к пирамиде механическими куклами.
Не только Андрей не замечал ничего странного — все пленники будто ослепли. Радость от осознания, что опасность миновала, опьянила — не до наблюдательности народу стало.
Пережить запуск — это нечто. Адреналин высшей очистки.
Аборигены, почти добравшись до тлеющих останков «огурца» разом остановились, присели на корточки, замерли. Только тогда люди поняли — происходит нечто необычное. Поначалу пленники недоуменно переглядывались, не понимая, что им теперь делать. Некоторые даже неуверенно приблизились к чадящим кучкам «ногтей», ожидая приказа по их уборке. Охранники даже не шевельнулись.
Несколько минут народ переминался с ноги на ногу, уставившись на окаменевших аборигенов. Первым набрался наглости Киркоров. Немой здоровяк подошел к Чубаке, поводил у него перед глазами раскрытой ладонью, присел, вгляделся в закатившиеся зрачки охранника, пожав плечами, отошел.
Андрей, заметив, как у главного охранника из уголка приоткрытого рта потянулась струйка слюны, покачал головой:
— Дааааа… Дела… Похоже, с нашей охраной не все ладно.
Народ загалдел разом — все старались перекричать друг друга. Прорвалось напряжение, вызванное запуском и, впридачу, отягощенное бредовым поведением аборигенов. Охрана на этот шум никак не отреагировала — все так и сидели статуями. Одна из женщин, осмелев, выбила из руки дистрофика связку дротиков. Оружие покатилось по земле, никаких последствий этот поступок не вызвал.
Киркоров тут же вырвал из лап Чубаки секиру, крутанул ее в руках, довольно осклабился. Андрей сомневался, что сумеет найти общий язык со столь непривычным оружием, но и сам вдруг резко захотел обзавестись чем-нибудь подобным. Поднял выбитый женщиной дротик, из-за пояса дистрофика осторожно вытащил топорик с длинным узким лезвием.
Странно, но заполучив это нехитрое оружие, Андрей вдруг почувствовал себя гораздо увереннее, а мысли внезапно стали идеально ясными. Он понял, что сейчас надо делать. Завидев, что Кир топает в сторону горящего поселка, перекрикивая галдящую толпу, заорал:
— Стой! Склады горят — ты ничего не вытащишь оттуда! Эй! Хватит галдеть! Быстрее разоружайте охрану! Забирайте у них все оружие, пока они не пришли в себя!
Люди и без его указаний уже вовсю грабили аборигенов, но его крик подстегнул процесс экспроприации и придал ему некоторую конечную идею и смысл. Воплощением идеи явилось поголовное вооружение пленников и куча брошенного оружия — все люди себе забрать не смогли. Зачем они это делают, никто еще не понимал — сработал стадный инстинкт, разбуженный поступком Кира.
Андрей, не давая народу опомниться, вскинул над головой дротик:
— Кидайте все лишнее оружие в огонь! Не оставляйте охране ничего!
Но тут коса нашла на камень — люди не спешили выполнять этот приказ. Видимо эйфория прошла, да и не было стартового толчка — никто сейчас не подал пример.
— Дрю, а нафига жечь? — нервно прокричал Гнус.
— Когда они очнутся от этой спячки, то не смогут за нами гнаться без оружия. А если и погонятся, мы без проблем отобьемся.
— Тьфу ты! — охнул Лысый. — Кому что, а Киркорову и Дрю лишь бы в побег сдернуть! Ты мало бегал? Да некуда здесь бежать! Толку от побегов ноль! Мало тебя лупили «эти»?
— Лысый, очнись! Больше некому нас лупить — охрана, похоже, в кому впала вся! Посмотри на них — этот запуск их окончательно доконал! Ты что, все равно их боишься? Ты, наверное, и тени своей уже боишься! Лысый — уходить надо! Такую удачу упускать нельзя!
— Дрю, да ты совсем спятил! Забыл?! Тележки с продуктами и битумом забыл?! Откуда-то эти тележки приходят ведь сюда! Тут вся планета принадлежит… «этим» принадлежит. Куда нам отсюда бежать?! Побегаем, и попадем все равно к ним. Ладно, если просто изобьют, так ведь могут засунуть в место, по сравнению с которым этот поселок покажется раем земным. Вон, Киркоров дальше всех убегал — его один раз четыре дня ловили. И что? Сам потом палочкой на полу нам написал, что вышел к целой крепости, где ЭТИХ были сотни. Пришлось ему назад поворачивать, прямиком в лапы наших дистрофиков. Это их планета — нам от них не сбежать. Мы, мать твою, будто космические робинзоны — наш корабль сгорел, мы здесь застряли навсегда.
Андрей упрямо покачал головой:
— Ошибаешься. Нам просто не повезло с местом.
— О чем ты?
— Здесь есть люди. Другие люди. Где-то обязательно есть территории, населенные людьми. Надо просто их найти.
Прапор, перебив начавшего было орать Лысого, спокойно уточнил:
— Андрюша — о чем ты? Какие здесь могут быть люди?
— Не знаю какие, но знаю, что они есть. Помните, у дальнего карьера Хач кость нашел? Нижнюю челюсть человеческую?
— Было дело. Только не факт, что она человеческая была. Это мы так… предполагали. Да и могла от самолета попасть туда — там ведь немало народа погорело.
— Верно. Но ведь это было месяца через два после того, как мы здесь очутились. А кость выглядела очень старой и ничуть не подгорела. Так что не из самолета он была.
— Из-за какой-то сомнительной кости ты целую теорию раздул? — хохотнул Лысый.
— Нет. Это я так, напомнил. Вон — посмотрите на башню. Мы с Киром решили еще раз попробовать в побег пойти. Я, когда народ на раздаче ужина толпился, пару дней назад туда залез через пролом в задней стене. Надеялся найти наконечники от дротиков, которые метал тогда арбалет. Пригодилось бы вместо оружия. Наконечников не нашел. Зато нашел нечто другое. Там, на закопченной стене, проступил рисунок. Был нарисован поселок — большой поселок, раза в три больше нашего. И пирамида за ним — наша пирамида. Она была нарисована открытой. Причем открыты были и западная и восточная половины. И из них выползали «огурцы».
— И что ты там еще видел? «Черный квадрат» Малевича? Или «Джоконду»? — не унимался Лысый.
— Нет. Больше я ничего интересного не видел. Но и этого достаточно. Рисунок был старый, и на нем был изображен рассвет этого поселка. А мы попали сюда спустя много лет, когда здесь наступил упадок. Остались в итоге одни старики да калеки, восточная половина пирамиды больше ничего не запускала, а западная… западная работала как-то странно… неравномерно… непонятно как… Сами ведь все знаете.
— И при чем здесь люди?
— Ты окончательно отупел? — разозлился Андрей. — Ты видел когда-нибудь, чтобы обезьяна или дистрофик рисовал? Ты вообще можешь представить, что они на подобное способны?
— Сомневаюсь… — честно признал Лысый.
— Вот! Раз рисовали не они, то кто? Ясное дело — до нас, получается, здесь тоже были пленники. И пленники очень похожие на нас. Эти твари нам не сильно удивились, и обращались с нами явно опытно. Вспомните — они сразу разделили нас на мужчин и женщин. Если бы они видели людей впервые, то не стали бы это делать.
— Почему? Они видели, что мы отличаемся между собой, и разделили нас.
— Смысл им разделять нас? Зачем, по-твоему, в тюрьмах принято держать отдельно мужчин и женщин? Я отвечу — если держать вместе, будут неизбежно вспыхивать конфликты. Откуда аборигены могли про это знать? Я тоже отвечу — они это знали, потому что уже имели дело с людьми! Ты все еще сомневаешься?! Если да, ты можешь оставаться! Эй вы! Все! Я с Киром ухожу! Мы это решили давно, и нам сегодняшние дела только на руку! Хотите — оставайтесь! Но учтите — склад с «халвой» сгорел, другой пищи в округе нет! Вам волей-неволей придется уйти из поселка, если охрана не очнется! А, впрочем, чего я перед вами распинаюсь! Арривидерчи!
Андрей, сорвавшись с места, кинулся за Киром — тот, не дожидаясь окончания «митинга» уже пошел куда-то на запад. Интересно, почему на запад? А какая, впрочем, разница — они все равно понятия не имеют, в какую сторону следует идти, так что пусть будет запад. Хотя надо бы это исправить — на юг свернуть. Может там и не лучше, чем на западе, но если пройти далеко, должно стать хотя бы потеплее.
Догнав Кира, Андрей обернулся, не сдержал довольной усмешки — оставшиеся семнадцать пленников спешили за ним.
Правильно — им некуда деваться.

Глава 4

Добрыня впервые выбрался из поселка верхом. Он бы с удовольствием и пешком прошелся — час туда да час обратно, но лучше верхом. Неприятно, конечно, но пора привыкать к седлу. Вон, даже дети малые вовсю гарцуют — чем он хуже их? Стыдно получится, если бессменный правитель островитян не научится в седле хорошо держаться. Тут практика нужна, так что если есть возможность, надо брать лошадку.
Лошадей у них теперь много — своих почти восемьдесят голов, и у пришлых кшаргов десятка два. Если южане не обманут, то этим летом еще табунок на кораблях доставят. Добрыня уже прикидывал — для полного счастья его людям необходимо двести лошадей. Вот тогда хватит и на сельхозработы в период вспашки и сева, и на перевозку грузов по суше, и патрульных можно посадить на коней. А там, как знать — может, наконец, появится у землян и своя кавалерия. А что — было бы неплохо. Сотня конных мушкетеров, выпущенная на берега Хайтаны в глубокий рейд, шороху наделает знатного. Попробуй их там на равнине поймай. Уже не получится такого, как при зимнем походе, когда войско землян зажали посреди заснеженной степи и изрядно потрепали. Эх — расслабились тогда! Шапкозакидательную болезнь заработали!.. Решили, что если нашествие Хайтаны отбили, то теперь можно их всерьез не опасаться. Мол, переломили хребет гадине, остается добить. Ага… переломили… Так переломили, что драпали потом оттуда бросая пушки и обозные телеги.
Обидно до сих пор — столько добра потеряли, и столько хороших ребят там осталось. А ведь землян не так уж и много: даже небольшие потери неприемлемы — смертность из-за войн зашкаливает.
Стоп — хватит о плохом вспоминать. А то народ шептаться начнет, что Добрыня уехал чернее тучи. Надо побольше оптимизма. Не все же время им побеждать — не стоит по полгода скрипеть зубами при мысли о былом поражении. Да и поражение это можно смело считать ничьей: из Хайтаны армию землян выбили, но набеги на северян не возобновились.
Отгоняя темные думы, Добрыня принялся по-хозяйски обозревать окрестности. Позади удаляется стена поселка, левее вздымается цепочка водяных колес. Сила реки заставляет работать многочисленные машины: поддув металлургических печей, пилорамы, прессы, мельницы, станки. Хрустальная река, выше устья Молочного ручья жестоко стиснута плотинами и бревенчатыми стенами, — давно уже работает на благо бывших островитян. Увы — ее уже не хватает. За бревенчатой набережной, за другом берегу, коптила небо паровая машина — там располагался токарный и кузнечный цеха. Эта прорва в день поедала несколько повозок дров — Добрыня начал уже задумываться о проблемах с топливом. Лесов здесь серьезных не было — дрова доставляли от устья Нары, но в тех краях их запас не безграничен. Надо делать дорогу на запад — там леса чуть ли не бесконечные, до самых гор каннибалов тянутся. Да и Олега пора напрягать на предмет каменного угля. Рядом со старой дорогой, ведущей к центру катастрофы, давно уже тлеет подземный пожар. Люди уже приловчились добывать на нем серу и нашатырь, пора бы подумать и об угле. Далековато, конечно, но это только на первый взгляд. Главное доставить уголь к Наре — она ведь рядом, а там можно по реке возить, достаточно обзавестись баржами. Если тамошний уголь сгодится на кокс, то вообще счастье настанет — древесный уголь уйдет в прошлое, как и колоссальный труд по его выжигу.
А если бы еще и нефть найти… Может и с ней повезет? Края эти богаты полезными ископаемыми, здесь есть чуть ли не все — прям как на Урале. Так почему бы не быть и нефти?
Слева промелькнул поворот на пороховой и химический цех. Они стояли поодаль от поселка, на разных берегах Хрустальной. Пороховой жался к реке, поближе к водяному колесу, химический наоборот стоял подальше. Оба бревенчатых сарая одинаково опасны — Добрыне не нравилось их близкое соседство. Зря он согласился тогда с доводами Лома: проклятому химику просто лень далеко бегать, вот и старался поближе все располагать. А вдруг рванет? В прошлом году взрыв был уже, — тогда разнесло самую первую мастерскую этого чокнутого пироманьяка. Добрыня строго-настрого запрещал складировать в цехах большие запасы пороха и взрывчатых веществ, но Лом по жизни представлял собой эталон разгильдяя — нет ему ни малейшего доверия.
Но и замены ему нет — талантлив гад…
Может заехать к нему и настучать по башке для профилактики? Чем чаще его по стойке «смирно» ставишь, тем меньше с ним проблем. Нет, на обратном пути лучше заедет.
Дорога резко свернула вправо, к старому охотничьему лагерю. Лошадь было намылилась топать туда же, но Добрыня ее маневр пресек в зародыше, пустил прямо, по едва заметной тропке, поднимающейся на склон холма. Телега здесь не пройдет — повозки крюк делают от лагеря, но всадник точно не застрянет.
Склон здесь густо порос степной земляникой — Добрыня заметил вдалеке несколько детей, собирающих ягоды в лукошки. Поселковая детвора перемешалась с кшаргами и, вроде бы, уживались за этим занятием мирно. Это хорошо, а то уже не раз доносили, что земная мелюзга нагло задирает местных детей. С этими малолетними разбойниками сладу нет: у многих не осталось ни родителей, ни родственников, — чужие люди это не родные. Школу кое-как организовали, но толковых педагогов-воспитателей не хватает. Вот и отбиваются от рук без нормального присмотра — только и думают, где бы еще набедокурить. А детвора кшаргов неагрессивная, их дома в железном кулаке держат, воли не дают. Легкая добыча для сиротствующих хулиганов из поселка землян. Дети, конечно, на то и дети: без потасовок у них никак. Но и полную волю давать нельзя, — как бы до беды не дошло, да и озлобиться молодежь кшаргов может, а детская вражда потом и во взрослую перерастет. Парочку запевал Добрыня уже в погреб сажал, на вареную рыбу и воду: через три дня были как шелковые. Если не поймут: придумает наказание пожестче.
Лошадь поднялась на вершину холма, миновала сиротливо возвышавшуюся охотничью вышку — оттуда раньше следили за дичью и ваксами. Теперь забросили это дело: враждебных троглодитов в округе не осталось, дичь тоже убралась подальше от опасных для нее мест. Охотники перенесли свой лагерь на запад, к новым угодьям — от поселка до него теперь около двадцати километров. Через пару лет придется еще дальше переносить: лесов не останется — лучшие пахотные земли как раз в ту сторону тянутся. С землей здесь трудновато — холмы да каменистые пустоши. Почва, правда, неплохая, но ровных участков маловато, да и работы там много: от валунов приходится очищать и сорняки здесь матерые.
Вопрос о пахотных землях стоял остро. Кшаргов и крестьян от западников манила сюда дармовая земля, отсутствие аристократов-землевладельцев и защита со стороны армии землян. Если второе и третье островитяне предоставить могли, то с первым пока туго. Нет здесь достойных наделов. Вот если бы в степях Хайтаны поля распахать… Там да: там жирный чернозем — без удобрений достойный урожай можно собрать, и камней немного. А здесь только булыжники да песок, и живучие сорняки с длиннющими корнями. Добрыня уже устал инструктировать охотников и исследователей, заставляя их искать местность, подходящую для устройства сельскохозяйственного комплекса. По его задумке там можно было расселить крестьян, а поселок остался бы промышленным центром. Это разделение сфер деятельности оживило бы рыночные отношения: вынужденный «военный коммунизм» давно уже трещал по швам, но зачатки товарно-денежных отношений все еще были несерьезными. Еще в первый год появились зародыши валюты — меновые операции проводились с применением слитков меди, кусков железа и пластинок золота. Сейчас добавились «чешуйки» от Монаха: сплющенные кусочки серебряной проволоки, с оттиском, наносимым стальным чеканом. Так же использовались местные монеты, попадающие землянам от восточников и южан. Первые постоянно слали к Фреоне купцов — им требовалось практически все: соль из месторождения на Наре, золото из россыпей по правобережью Фреоны, железо островитян, медь и серебро от северян, брали также икру и соленую рыбу, пушнину. Кругов ухитрился за два года организовать в своих поселках массовое пчеловодство: леса в его владениях богаты липой, любая поляна похожа на клумбу от обилия цветов. У него восточники жадно скупали воск и мед. Южане брали поменьше, да и добираться им было далековато, но тоже начинали появляться частенько, благо тамошние аристократы создали купцам землян неплохую рекламу. В этом году их корабли уже трижды приходили от порогов. Привозили ткани и зерно, скупали золото и медь. И восточники и западники также сильно интересовались оружием — особенно огнестрельным, но здесь им пока ничего не обломилось. Не стоит их вооружать сталью и ружьями: армия землян единственная сила, способная оградить людей от агрессивной жадности местных аристократов, мечтающих о завоевании нового народа. Сила армии землян лишь в совершенном оружии — без него местные воины-профессионалы легко сметут даже превосходящий по численности отряд уроженцев Земли.
В раздумьях Добрыня сам не заметил, как добрался до хутора Макса. В редком лесочке стучали топоры: там кшарги занимались строительством. Сам Макс трудился на поле — раздевшись до трусов, он собирал камни. Найденные булыжники бывший главный охотник островитян таскал в деревянную тачку, отвозил их на опушку, там складывал в кучу. Хотя нет — не в кучу: землянин зачем-то возводил из них толстую стену. Поле собрался ограждать? Да это же идиотизм: камней здесь не хватит и на десяток метров подобной стены.
Спешившись, оставил лошадь на краю поля: пускай попасется. Беседа у него недолгая намечается, далеко убежать не успеет.
Макс, завидев Добрыню, остановил тачку, утирая пот со лба, потопал навстречу. Добрыня, пожав ему руку, сразу о деле говорить не стал:
— Ну привет Максим. Что: решил Великую Китайскую Стену соорудить?
— Ты о чем?
— Да я о камнях: зачем это ты стену из них поднимаешь?
— А… Да это не стена — просто так красивее, чем просто в кучу скидывать. Приятнее как-то.
— Ишь ты! Красивее ему! Эстет какой! Вижу я, ты здесь настоящим колхозником стал: на поле пашешь без лошади.
— Не пашу еще, но если тесть позволит, то за плугом похожу. На этом поле, думаю, успеем озимые засеять.
— Как у вас дела? Все строитесь? Изба вроде готова была еще по весне?
— Маловата она для нас — нам три избы надо. В этой тесть и теща с малыми своими останутся, вторая для их старшего сына: у него жена и двое детей, ну а третья для меня с Литали — я ее по своему проекту поставлю.
— Ты прям целую деревню ставить решил… Как твои: не жалеют, что от Монаха ушли?
— Пока не жалеют. Говорят, что земля здесь хуже, но зато спокойнее жить.
— Зря вы так основательно строитесь. Я подыскиваю землю получше, чтобы не хуже чем у Монаха была почва, и без этих камней. Если найдется такая, крестьян туда будем селить.
— Камни ерунда. Убрать не так уж сложно, а по весне повторять уборку, не запуская это дело. Вот сорняки сильно достали — от них все зло. Вон, видишь кустик? По колено вырастает, не выше, но корень у него похоже до центра земли тянется. Выкорчевать нереально, а вырастает быстро очень. Любит как раз каменистые почвы. Вот с ним морока дикая, и это, похоже, навсегда. Сколько не пропалывай, все равно поднимается. Тесть говорит, что средство знает хорошее, и выведет их, только особого доверия к его словам нет.
— Вот и я о том же. Да и удобнее жить, когда село большое. А то у нас уже десятка два хуторков вроде вашего, и раскиданы они на десяток километров вокруг поселка. Если хайты оравой набегут, то даже защитить всех не сможем, сам понимаешь.
— Мы не специально особняком живем. Где есть поля под пашню, там и селимся.
— Во! Точно колхозник! Уже начал говорить «мы»!
— А я и не отказываюсь, — ухмыльнулся Макс. — Вот, посмотри на это поле: тут полторы крестьянские семьи прокормятся, а если урожаи будут хорошими, то излишков хватит еще на несколько семей поселковых. За холмом там еще побольше поле есть. По моим прикидкам пять семей здесь могут прожить: как раз их хватит, чтобы всю пашню обработать, а скот можно пасти в долинке ручья и на склонах холмов. Но шестой семье в этом месте уже тесновато будет, так что придется им искать для себя другие поля. Не получится здесь большого села. Как по мне, то лучше мест, чем по островам и берегам Фреоны, нет. Лес свести, и получатся отличные ровные поля. По весне их еще и удобрять будет речным илом. Вроде долины Нила житница выйдет.
— Не… про реку пока забудь. Рановато нам еще берега Фреоны осваивать. Если налетят большие корабли хайтов, все пожгут. Флот у нас, конечно, боевой, но слабоват и малочислен. Да и не может он постоянно дежурить. И река, к тому же, своенравная. Кшарги говорят, что там иногда наводнения бывают не по сезону. Зальет поля водой, и все — накрылся урожай.
— Никогда там еще наводнений таких не было. Половодье весной, конечно, очень серьезное, но в остальное время тишь да гладь. Максимум, на несколько сантиметров вода поднималась, и то нечасто. Я в плавнях частенько охотился, у меня там для интереса палки стояли с зарубками уровней.
— Мы тут два года всего, а ты уже решил, что самый умный здесь. Кшаргам врать ни к чему — сказали, что бывают наводнения, значит бывают. Не станем мы там поля засевать, — нельзя нам пока рисковать. Можно, конечно, дамбы защитные насыпать, но это работа огромная — мы ее нескоро осилим. Хайты себя зимой показали: они такие же опасные, как и раньше, и я их осаду не забыл, что в первую нашу осень была, еще на острове. Тогда нам повезло, но больше испытывать везение не хочется.
— Ладно, Добрыня, о перспективах развития сельского хозяйства мы уже поговорили, теперь давай, колись — зачем приперся? Небось, горишь желанием оторвать меня от нелегкого крестьянского труда — мечтаешь сменить мне орало на меч?
— Угадал. Мур жалуется, что горные ваксы их сильно достали. Воинов он там без толку теряет, помощи просит. Олег туда пойдет, с хорошим отрядом. Вот, думаю, кого с ним послать. Тебя замом поставить при нем неплохо было бы: ты общий язык и с людьми и с ваксами хорошо находишь и не спишь на ходу при этом. Осенью отлично себя показал, когда с хайтами на севере рубились, хорошо бы и сейчас так же поработать. Приказывать я не могу: у тебя скоро в семье пополнение намечается, так что…
— Надолго это?
— Сам не знаю. Думаю, с ваксами они быстро разберутся, но потом Олег еще по предгорьям пошарит и, может, в Гриндир, наконец, заглянет — Мур с этим делом помочь обещал.
— Гриндир понятно, а что значит «по предгорьям пошарит»?
— Ну, мы плохо знаем горные края, интересно же. Может, что-нибудь полезное там найдем. Млиш рассказывал, что там раньше ртуть добывали.
— Млиш твой из ума выжил почти. В маразм давно уже впадает. Да и зачем нам ртуть? На термометры, что ли? Как по мне, так без них спокойно обойдемся. Да и ядовитая она.
— Дурак ты. Ртуть нам нужна на капсюли для ружей, на трубки для пушечных зарядов, на взрыватели и детонаторы. С ней можно будет нормальную артиллерию создать, да и отказаться от кремневок и фитильных ружей. Алик говорит, что переделать наше оружие на капсюльное будет несложно, вопрос только в капсюлях. А там можно будет подумать и о массовом производстве гильз, и будем потом хайтов из пулеметов косить. Так что ртуть нам очень нужна.
— Я с Ломом недавно говорил — он вроде над этим работает. Собирается из свинца что-то делать, не хуже гремучей ртути начинка должна получиться.
— Балабол твой Лом. Он уже несколько месяцев химичит что-то, но толку мало. Капсюли его через один срабатывают — нам такое не надо. Я его за жабры взял, так он признался, что с гремучкой проблем не будет: с ней работать гораздо проще. А насчет яда — свинец такая же гадость, как и ртуть. Будь моя воля, сжег бы химический цех вместе с Ломом — хватит мне людей травить. Но с другой стороны капсюли нам тоже нужны. Очень нужны…
— Ладно, уговорил. Но Добрыня: я надолго буду оторван от своей семьи. То, что Литали может родить без меня, это еще более-менее терпимо. Но то, что я не смогу все это время помогать семье… Тут же работы непочатый край: каждый человек у нас на счету. Даже дети работают. Ты не обижайся — я не от жадности, но как-то это компенсировать надо. Сам должен понимать.
— Да понимаю я все, — кивнул Добрыня. — Давай так: у вас, как я знаю, лошади нет в хозяйстве?
— Нет. Вол есть, на нем и пашем.
— Лошадь дам.
— Насовсем?
— Да.
— Откуда такая щедрость? — удивился Макс. — Лошадей, насколько я знаю, не хватает.
— Верно — не хватает: нам их гораздо больше надо. Но и еды нам тоже надо много. Так что выделять на крепкий хутор коня не жалко. Семенное зерно же выделяли, что в вагонах нашли? Взаймы, но выделяли. А твоя работа в этом походе платой будет. Да и трофеи наверняка возьмете — не с пустыми руками вернешься.
— Что у ваксов брать? Дубинки и горшки? Трофеи блин… насмешил… Добрыня, нам пора деньги свои вводить, а то так и будем лошадьми да рыбой расплачиваться. Если свои монеты не начеканим, то надо у восточников брать, или южан. Или по примеру Монаха чешуйки делать из серебра и меди. Как по мне, так лучше готовые монеты южан брать: с ними трений не было, и по реке торговать проще. Но лучше свои. Своя монета это один из главных признаков государственности. Увидят, что у нас есть свои деньги, и лишний раз поймут: мы народ самостоятельный, и чужих дармоедов нам не надо.
— Думал я над этим, и не только я. Так что не считай себя самым умным. Ну так что: договорились насчет похода?
— Да. За лошадь я пойду, — усмехнулся Макс.
— А Литали твоя как? Отпустит?
— А кто ее спрашивать будет? Ты, Добрыня, давай тоже женись, и женись на местной. Вот тогда и поймешь всю прелесть семейной жизни. Женщина здесь слова поперек мужчине никогда не скажет и истерику глупую никогда не устроит. Мужчина это воин и добытчик — женщина мать и дом хранит. Никакого феминизма и бабских слюней. Скажу ей пару слов, и она через пять минут соберет мне узелок в дорогу. А потом проводит, и проводит так, что уйду с легким сердцем.
— Повезло тебе значит. Олегу, вон, Анька может лютый скандал закатить с битьем керамической посуды, если он надолго куда-то намылится.
— Пускай разводится — мы ему богатую и покладистую невесту мгновенно найдем, — ухмыльнулся Макс. — Когда выступаем?
— Дня через два-три будь готов. Думаю, раньше собраться не успеем.
— Вы так долго готовиться будете?! Шнурки не поглажены?!
— Так ведь поход долгий: надо хорошо подготовиться, ничего не забыть, и людей грамотно подобрать.
— Ясно. Ну а нам собраться — подпоясаться. Считай, что я уже готов.
— Лады. Поехал я обратно тогда — надо еще к Лому заскочить.
— Удачи Добрыня. И если за холмом на землянике детей увидишь, крикни, чтобы наши домой бежали.

* * *

Островитяне изначально были легки на подъем. Если необходимо было собрать войско и послать в бой, обычно на это дело хватало несколько часов. Нищему долгие сборы ни к чему — все свое у него всегда с собой. Доспехов не было, оружия мало: подпоясался, закинул за плечо мешок с вяленой рыбой и печеными корешками, ухватил в руку копье, и все — к выходу готов. Люди жили скученно, одним поселком: все под рукой, искать никого не надо.
Но это беззаботное время осталось в прошлом. Людей теперь обременили нажитые вещи, и жили они теперь не одной кучкой. В главном поселке сейчас всего лишь около половины народа — остальные кто где. Теперь приходилось рассчитывать, кого и откуда можно призвать, и посылать за ними гонцов. Каждому бойцу надо подобрать доспехи, выделить оружие, запас боеприпасов и продовольствия — все это хранилось на складах. Основные запасы боеприпасов, продовольствия и медикаментов для нужд отряда надо перевозить на вьючных лошадях — лошадей надо выбрать лучших, и сбруей обеспечить тоже лучшей. Помимо лошадей часть запасов могут понести клоты: с этими великанами тоже нужно договориться, а еще проследить, чтобы в походе они не устроили кровавую разборку с ваксами. Друг друга эти союзные племена недолюбливали — мягко говоря. Кроме того отряд необходимо обеспечить палатками и инструментами, с собой надо взять кузнеца с полевой кузницей для ремонта оружия и доспехов, а так же подковывания лошадей. Врач тоже не помешает — со сложной раной без него не справиться. Само собой понадобится рация с запчастями, антеннами и батареями, ну и радист к ней, естественно, с опытом нужен. Раз параллельно войне отряд будет заниматься поиском полезных ископаемых и картографическими работами, то и Олегу нужны профессиональные помощники: старатели, умеющие работать с промывочным лотком, рудознатцы, знакомые с разными минералами, проходчики, привычные к проходке разведочных шурфов и канав.
Нельзя забыть никого и ничего. Если у врача не окажется шовного материала, раненый ждать не будет. Если у радиста сгорит пустячный резистор, надо иметь при себе набор запасных, а так же паяльник, работающий на раскаленных углях, олово и канифоль. В горах ничего этого не найти. Если лошадь потеряет подкову, у каннибалов новую не купишь.
Подготовка отряда прямая обязанность командира. Олегу поселок давал многое: жилье, одежду, еду, посуду — все вплоть до досок и гвоздей для изготовления кустарной мебели. Взамен он отдавал свой труд организатора и специалиста, свой местный опыт военного и путешественника. Если он что-то забудет, спрос будет с него.
Изготовление полок пришлось забросить. Целыми днями Олег метался по поселку и его промышленной зоне. С боем согласовав с Добрыней список потенциальных рекрутов, рассылал за ними гонцов, или лично сообщал им новости. Часами ругался с Аликом, доказывая, что устаревшие фитильные крупнокалиберные мушкеты отряду в таких количествах не нужны, — отчаянно выбивал дальнобойные ружья. Их было не слишком много, и прижимистый главный кузнец пытался волынить, затягивая установку замков на новую партию. Параллельно жестоко трусил Лома, требуя срочно изготовить партию разрывных снарядов с пикриновой           начинкой. Проклятый химик без тумаков шевелиться не желал, а там делать-то нечего — все почти готово.
Олегу за каждый гвоздь чуть ли не драться приходилось — легче хайтов рубить, чем, допустим, у Булкина с продсклада выцыганить несколько головок сыра и мешков муки. «Сыр только на великие праздники, мука тоже». Интересно, а жрать что прикажете бойцам? Рыбу? Покушай ее с месяцок, а затем поштурмуй засевших в горах каннибалов? Что, неудобно? Ласты мешают? Так это они от такой диеты отросли.
Домой Олег заваливался только вечером, и здесь его встречала любимая супруга. Любимая то любимая, но не без недостатков: она и в спокойные времена смиренным характером не отличалась, а теперь, мечтая познать радость материнства, и вовсе не расставалась с ручной циркулярной пилой. Пилила, разумеется, Олега. Женская логика: «Ты специалист по кораблям, и если тебя куда-то послали топать пешком, то не должен идти. Пусть Макс топает туда, или Кабанов». Ну да, как будто если бы Олега послали по воде, она бы этому сильно обрадовалась и пилу свою выключила. Как бы ни так: знаем — проходили.
Может на годик ее к кшаргам отправить, на перевоспитание?
Но как бы ни давили сроки и обстоятельства, свой отряд Олег подготовил вовремя. Восемьдесят три бойца, не считая Олега, Макса и Дубина. От клотов, после мучительных раздумий, решил отказаться. Напрягала даже не вероятность очередной драки союзников между собой, а некоторые странные особенности этих гигантов. Действовать придется вдали от хороших рек, клотам это очень не понравится — они уже в сотне метров от берега чувствуют себя неуютно. Олегу удалось выбить семнадцать лошадей — этого хватит для перевозки запасов продовольствия и боеприпасов, палаток, двух небольших пушек и другого имущества. Боец должен идти налегке, не обременяя себя тяжелым грузом.
По прикидкам Олега, отряд мог целый день вести ожесточенный бой с многочисленным неприятелем — боеприпасов должно хватить. Продовольствия, увы, не слишком много — хватит недели на три, если не излишествовать. Но в этом деле обещал помочь Мур — союзные ваксы будут снабжать землян дичью и рыбой, да и сами люди по пути могут охотиться.
На сборы ушло четыре дня.
Утром пятого, попрощавшись с женой и поселком, Олег повел отряд на юго-запад. Через два часа колона достигла каменной арки — загадочное наследство давно исчезнувшего народа. Один короткий шаг, и человек оказывался далеко к западу — в предгорьях, за такой же аркой выхода. Очень удобное устройство — сэкономило отряду несколько дней.
На другой стороне портала их уже ждал Мур с сотней своих лучших воинов. Встреча была не торжественной: люди и ваксы буднично смешались в совместную колонну и выступили на запад. Там, среди вздымавшихся на горизонте скалистых гор, их ждал бой с каннибалами.

Глава 5

Неприятности начались сразу — пленники не успели даже отойти от поселка. Обуху ходьба противопоказана, он сегодня при сборе травы на коленях ползал, стараясь не беспокоить распухшую ступню. Но ходить на одной ноге невозможно, и секира, на которую он сейчас опирался, не особо помогала. Бедняга начал отставать с первых шагов. Одна из женщин, немолодая, с зимы страдающая почками, плелась рядом с ним на своих распухших ногах.
Большая часть народа стремилась побыстрее удалиться от пирамиды, и на отставших доходяг не оглядывались. Андрей, оценив темп передвижения Обуха с «подругой», нагнал Киркорова, хлопнул его по плечу. Немой, обернувшись, вопросительно уставился на товарища:
— Кир, давай в поселок вернемся, котел прихватим. Пожар там уже затих. Все сгорело, конечно, но котел-то сгореть не мог? Пригодится он нам. Наши медленно двигаются, мы их легко потом догоним.
Кир, обернувшись на отставших беглецов, понимающе кивнул, зашагал назад.
Андрей, топая следом, поравнявшись с Обухом, успокаивающе предупредил:
— Мы котел захватим и потом догоним вас, так что сильно не торопитесь.
Уже дойдя до сараев, Андрей стал понимать, насколько же безрассудно он себя ведет. А если аборигены очнулись? У него есть связка из трех дротиков и топорик, у Кира топорик и секира. Ерунда — толпа дистрофиков и обезьян их и без оружия задавит. Вот зачем ему дался этот котел?!
Впрочем, чего он паникует? Если охрана уже пришла в себя, то все равно их догонят. Двенадцать изможденных мужчин и семь женщин на серьезный отпор неспособны.
Котел оказался на месте — так и стоял возле все еще дымящейся башни. И что там может дымить — ведь выгорела дотла еще при первом запуске. Андрей ухватил посудину за край, поднял на плечо. Не особо тяжелый, но неудобный. Плохо, что у нет дужки — пропустили бы через нее древко секиры и можно вдвоем нести.
Железный треножник-подставку ухватил Кир — он, похоже, вообще не проявлял признаков беспокойства. Немой, даже не глядя в сторону застывших аборигенов, подошел к сараю-складу, где ютились обезьяны, ударом секиры разнес тлеющие останки двери, заглянул внутрь, тут же выскочил назад. Повернувшись к Андрею, сокрушенно покачал головой. Ясно — значит, запасы ингредиентов для «халвы» огонь сожрал. Там до сих пор пламя бушует: пылают обломки обвалившейся крыши и мешки с продуктами. Жаль — ведь кормить девятнадцать ртов чем-то надо.
Кир, стоя у дверей, смотрел на Андрея как-то странно, будто ждал от него чего-то. И Андрей понимал, что именно от него ждет товарищ, но колебался, — не отвечал на молчаливый вопрос. Он и сам не понимал, что ему сказать. Пауза тягостно затянулась — ни Кир, ни Андрей не трогались с места. Язык заработал сам собой, нехотя цедя откровенные слова:
— Кир, с такой толпой мы не сможем двигаться быстро. Обух и эта баба едва плетутся, остальные немногим лучше их. Мы с тобой здесь самые сильные, и опытные. И ты, и я неоднократно убегали, и догоняли нас нескоро. Если будет погоня, то в первую очередь кинутся по следам большой группы. Пока местные их догонят, мы, наверное, успеем уйти очень далеко — сам это понимать должен. Шансов у нас с тобой без них гораздо больше. Но если хорошенько подумать… Кир: все эти слова о том, что здесь есть и другие люди — это же из пальца высосано. Наши домыслы. Просто теория. Да, логика есть, и факты кое-какие есть, но мы не можем точно знать, что на этой планете есть другие люди. Возможно, мы просто выдаем желаемое за действительное — сами себя обманываем.
Немой не шевелился — на лице его не дрогнул ни один мускул. Ему тоже надо было принимать решение. Кир может и в одиночку в степи прожить, он местный рекордсмен — по нескольку дней, бывало, бегал. Одному ему проще всего — никакого отягощающего балласта. Хотя, конечно, Андрея трудно к балласту причислить: он тоже побегал неплохо и находится в приличной форме. С другой стороны идеальный вариант, это когда пленники разобьются на мелкие группки: вылавливать их если и будут, то по очереди, и шансы у выносливого одиночки при этом будут максимальны — за ним пойдут в последнюю очередь. Первыми постараются выловить группы, по хорошо натоптанным следам.
— Ты представь, что больше здесь людей нет. Только мы, — Андрей продолжал гнуть свою линию. — На всю планету всего лишь девятнадцать человек. Если нам удастся найти район, где нет этих аборигенов, мы сумеем там обосноваться. У нас есть пять женщин, из них три молодые. Это наше будущее — у них могут быть дети. Да не кривись ты: отмыть их, и красавицами покажутся. Других-то все равно нет. А сами мы если пойдем… Ну ладно: бросим мы с тобой этих тихоходов — уйдем без них, налегке. Найдем себе удобное местечко, заживем счастливо и с огромными перспективами. Да? Ты об этом сейчас мечтаешь? Если так, то чур я буду в нашей паре не женой. Мужем тоже нежелательно, но если другого выбора не будет, тогда конечно — ряди вашего счастья я готов почти на все.
Кир на шутку не отреагировал. Неопределенно хмыкнул, подкинул треножник на плечо, развернулся, зашагал к полосе, в сторону удалявшейся кучки пленников.
Андрей, не сдержав торжествующей усмешки, подхватил котел поудобнее, пошел следом.
За полосой, метрах в трехстах, расселись пленники. Они терпеливо ждали Андрея и Кира. Все семнадцать. Никто не ушел, бросив отстающих. Те, кто вырвался далеко вперед, вернулись к Обуху.
Видимо, не один Андрей такой умный.

* * *

Солнце зашло за горизонт, степь растворялась в сумерках. Умолкли птицы, перестали стрекотать кузнечики — их сменили ночные сверчки.
Люди продолжали идти. По прикидкам Андрея они удалились от поселка километров на десять-двенадцать — ничтожное расстояние. Если бы он шел сам, минимум вдвое больше бы вышло. Ладно, чего уж там — выбор сделан, не стоит теперь жалеть.
Официального лидера в их группе не было, но неформальных наличествовало сразу три: Прапор, Лысый и сам Андрей. Причем последнего можно считать лидером лишь из-за физических данных. Нет, он не был атлетом. Просто ему крупно повезло: за эти годы он не заработал букет разрушительных хронических заболеваний и не покалечился. Учитывая природную выносливость, можно смело считать его звездой спорта — соперников здесь ему нет. Кира можно в расчет не брать: он, конечно, посильнее будет, но столь молчаливого мужика на роли лидера вообразить тяжеловато.
Все три лидера молчали: никто даже не заикался о ночлеге. Друг на друга, правда, поглядывали многозначительно, ожидая, что кто-то все же не выдержит, и начнет отдавать разумные распоряжения на эту тему. Но вообще-то больше надеялись на Обуха — по привычке: бедолага с самого начала задавал темп продвижения отряда. Когда нога доставала его окончательно, он садился, тем самым давая сигнал к привалу. Вот и сейчас — если сядет, то на этом месте они и заночуют.
Суетливый Гнус, не выдержав тягостного молчания смертельно уставших беглецов, сдался первым, нервно, глотая слова, затараторил:
— Мужики, сейчас ведь совсем стемнеет, мы ноги поломаем, если так и будем шагать дальше. Когда останавливаться будем?
Андрей, оглянувшись на хвост колоны, поймал на себе взгляд Обуха. Глаза товарища сверкали столь красноречиво, что не выдержал, отвел взор. Слава Богу, что не он тогда загнал себе в ногу эту проклятую железку. Страшно представить, что сейчас чувствует Обух. Один из сильнейших мужчин стал обузой отряда. Жутковато ему наверное… врагу не пожелаешь такого…
И еще Андрей понял — Обух не остановится. Он, похоже, дошел до такого предельного состояния, что уже не замечает боль. Так и будет шагать, пока не разорвется от усталости сердце, пытаясь доказать всем, что он не обуза, что он прежний, сильный и выносливый Обух, могущественный повелитель тяжелых носилок.
Ждать когда свалится он, или эта распухшая женщина? Ну уж нет: раз так, то командовать будет Андрей.
Не останавливаясь, он указал вперед:
— Мы сейчас спускаемся в низину — это похоже на пологий склон балки. Вон, внизу, в ложбинке, кусты темнеют вроде бы. Может там воду найдем? Еды у нас нет, но хоть напьемся. Будет вода или нет, не знаю, но заночевать можно там.
— Не вижу я внизу ни ложбинки, ни кустов, — устало заявил Лысый. — Темно там уже… не разглядеть ничего.
— Сейчас, конечно, не видно, но я еще на закате с пригорка разглядел, что четкая темная полоса идет: видимо растительность густая. Не уверен, что внизу есть вода, но проверить-то можно? Минут за десять спустимся, если так и будем идти.
Никто не возражал, — даже Гнус ничего не сказал. Плохо дело — раз у неугомонного студента сил не осталось на комментарии. И ведь прошли-то всего ничего, и не слишком быстро двигались, а народ совсем вымотался.
Как же дальше с ними идти? Андрей, конечно, и сам подустал, но при необходимости мог бы шагать еще всю ночь. Хотя, когда совсем стемнеет, нежелательно это — не хватало еще в полном мраке ногу поломать в какой-нибудь норе.
Андрей чуть не сглазил: уже в конце спуска, когда впереди действительно показалась темная полоса непонятной растительности, одна из женщин оступилась, рухнула на бок, вскрикнула. Над ней склонился Кир, подхватил под руку, поднял. Прапор, подскочив к пострадавшей, нервно уточнил:
— Живая?
— Да, — дрожащим голосом ответила женщина.
— Ну баба!.. Смотри куда ступаешь! Если сломаешь ногу, мы нести тебя не сможем!
Андрей, даже шаг не замедлил — спешил к финишу. Сбросив с плеча котел, зашарил рукой в зарослях, довольно воскликнул:
— Да это тростник! И сухой, прошлогодний, и зеленый — в этом году уже вырос! Надо воду поискать! Здесь устраиваемся, рядом с зарослями — тут трава мягкая, и ровно!
Вломившись в заросли тростника, Андрей преодолел их, добрался до подъема — противоположный склон балки оказался гораздо круче. Проклятье — воды по пути не обнаружил!
Ниже затрещал тростник, оттуда выбралась здоровенная фигура, молча поманила рукой за собой. Андрей без вопросов двинулся следом — спрашивай не спрашивай, Кир не ответит.
Немой остановился на краю крошечной полянки окруженной высокими зарослями тростника, припал на колени, зачерпнул ладонями, зачавкал. Рухнув рядом с ним, Андрей наклонился до самой воды, присосался жадно, распрямился, закашлялся. Человек не собака — лакать по-звериному неудобно. Пришлось черпать ладошками.
Вода теплая, наверняка мути в ней хватает. В любом случае она должна быть несравнимо качественнее, чем поселковая бурда. Видимо ручеек по ложбинке идет лишь после таяния снегов и крупных дождей. Сейчас дождей не было давненько, он пересох, но им повезло — осталась эта приличная лужа.
— Кир, посиди здесь, — попросил Андрей.
Он боялся, что в темноте будет трудно найти это место в густых зарослях, вот и оставил товарища живым ориентиром.
Вернувшись к остальным, увидел, что все беглецы валяются пластом, будто мертвые. Крепко вымотался народ…
— Подъем! Мы воду нашли! Давайте, пока еще немного видно, надергайте травы хоть немного и вон, кусты порубите, разведем огонь. Если вскипятить не хватит, то хоть подогреем.
Схватив котел, зашагал назад. С помощью Кира начал набирать в котел воду — зачерпывали ее ладонями. Лужа не слишком глубокая, дело продвигалось медленно. При этом Андрей понял, что насчет кипятка он сильно погорячился: кружек у них нет, а если девятнадцать человек будут хлебать его из котла по очереди, выйдет затяжной цирк. Тарелок тоже нет… и еды никакой нет… Стоп — эти мысли надо из головы выбросить. Два года жили впроголодь, если денек поголодают ничего страшного — привычные.
Но завтра надо что-то решать срочно… Ящериц ловить? Девятнадцать рыл накормить… Сколько же на это потребуется ящериц и где их столько поймать? Охотиться попробовать? Дротики у них есть — дистрофики-охранники охотились именно с ними. Но это ведь привычные к экзотичному оружию аборигены — люди метко бросать их не умеют. Да и с дичью тут негусто — за целый день и одного зайца не видели, не говоря уже о чем-нибудь посолиднее. Лишь несколько сусликов по пути замечал, но к ним подходить бессмысленно — мгновенно в норы прячутся. Птицы тоже близко не подпускают.
Если они не найдут себе продовольствие, через два-три дня все превратятся в полуживых доходяг. Два года лишений это не шутка — резервов в организмах вообще не осталось. Им нужно поесть хоть что-нибудь, нужна энергия, иначе гнить им в этой степи.
Андрей внезапно поймал себя на мысли, что скучает о пайке «халвы». Дожился…
Котел наполнили полностью. На глаз в нем ведра два с лишним, — на девятнадцать человек по два литра точно выйдет. Несли вдвоем, аккуратно — ручек нет, если уронят, то придется черпать заново.
Пленники без дела не сидели: рубили сухие стебли прошлогоднего тростника, шарили по склону, уничтожая чахлые кустики. Кир установил треногу, взгромоздил на нее котел, вопросительно оглянулся на подошедшего Прапора. Тот, скинув охапку веток кустарника, устало проговорил:
— Зажигалка у меня сохранилась, но газа в ней осталось на донышке. Андрей, стоит ли сейчас возиться с огнем? Он нам сильно нужен?
— Я просто думал, что неплохо бы кипятку сделать. Правда, кружек нет, неудобно.
— Топлива тут маловато, да и долго ждать кипятка. Все устали. Может ну его — просто спать завалимся? Да и страшновато: мы ушли недалеко, если за нами погоня идет, то могут огонь заметить. В темноте костер очень далеко видно.
— Прапор, если за нами идет погоня, костер уже не навредит — все равно догонят моментально… мы слишком медленно двигаемся. Хотя насчет костра ты, наверное, прав: не стоит с ним возиться. Были бы тут деревья и высокие кусты, еще куда не шло, а этот мусор… Мгновенно выгорит — ночью не согреться возле него будет. Да и зажигалку твою поберечь надо. Огниво у Жмота осталось, он им очаг в поселке разжигал… не догадались у этой твари забрать…
— Во! Я о том же!
— Эх… зря только топливо собирали.
— Почему зря? На траве расстелем: помягче лежать будет.
— Ночью замерзнем — вон, все небо в звездах. Надо лечь потеснее друг к другу, теплее будет.
Лысый, сбросив охапку тростника, хрипло скомандовал:
— Мальчики и девочки — все слышали?! На горшок и спать: завтра у нас будет трудный день.
Народ безропотно принялся укладываться. Андрей, раскидав под собой немного тростника, улегся сбоку от Гнуса. Тот не удержался от комментариев:
— Дрю! У тебя ко мне прямо подозрительная любовь! Ты в сарае вечно мой бок грел, и здесь тоже устроился. Эй, девочки, может вам его на перевоспитание отдать? А то совсем испортился мужик!
— Помолчи уж, — устало попросил Андрей. — Не до шуток: никто смеяться не будет.
— Говорят, смех продлевает жизнь, — Гнус упорно не желал успокаиваться. — А интересно, желудок смехом можно набить? Я уже готов траву жевать. Дрю, а что мы тут жрать будем?
Вопрос, естественно, заинтересовал многих: Андрей физически ощутил, как все насторожились.
Прапор уточнил запрос Гнуса:
— Вы с Киркоровым, когда бегали, что здесь ели?
Андрей, помедлив, нехотя пояснил:
— Я щавель собирал в низинах, барбарис осенью находил — в степи его везде хватает, а весной одуванчиков листья жевал. Бывало, земляника попадалась, а осенью шиповник и боярышник. По ручьям, бывало, дикий лук попадался, а один раз на ревень нарвался. Ящериц иногда ловил, сырыми лопал, чуток подвялив. Однажды было дело, кузнечиков насобирал штук сто, оборвал им крылья и задние лапы. Ничего — на вкус не так уж страшно оказалось. Один раз вообще повезло: гнездо птичье нашел, а в нем яйца. Яйца приличные: белые, с серенькими крапинками. В них уже зародыши крупные были, но вполне съедобно оказалось. Пробовал даже на суслика охотиться — долго караулил его возле норы. Эта тварь осторожная: нос высовывал, но выбираться не хотел. Я по-всякому пытался его достать, и так увлекся, что прозевал подход погони: оглянулся, а дистрофики уже в десяти шагах за спиной. Мне бы еще часик, и я бы его может быть и обманул.
— Ну а Киркоров что жрал? Тоже кузнечиков?
— Что ты ко мне пристал? Кира и спроси: я его не кормил, мы ведь поодиночке бегали.
— Так иногда вы вдвоем побег устраивали — вместе уходили.
— Ну да. Но это мы специально договаривались. Отходили от поселка вдвоем, а дальше разделялись. Думали, что погоня вся за одним пойдет, а у второго будет шанс уйти далеко и затеряться.
— Понятно, — вздохнул Прапор. — Мне так кажется, что щавелем и одуванчиками девятнадцать рыл не прокормить…
— А кузнечики? — спросил Гнус. — Их же здесь полно.
— Забудь. Я тогда часа четыре убил, чтобы наловить их горстку. Мелкие заразы и жрать там нечего. Если весь день на них угробить, может грамм сто и насобираешь. А это крохи… бессмысленно…
— А ручей, куда нас за дровами гоняли? — вспомнил Лысый. — Там земляники полно по склонам, а на берегах дикий лук. Лягушки в воде, рыбешки какие-то шмыгают — мелкие, но много вроде. Сделать из веток и травы ловушки и половить можно попробовать. Жаль, что сейчас не осень: осенью там терна очень много, и барбариса, боярышника, рябины.
— Тоже забудь. Ручей далеко в стороне остался. Да и мало там еды: на одной землянике и щавеле с луком не разжиреешь. А оставаться в том месте надолго опасно: я там видел тропинки и на другом склоне, — возможно, это следы групп аборигенов из других поселений. Они тоже могут приходить за топливом на зиму. Нам нарываться на такой отряд нежелательно. Так что не вижу смысла туда идти.
— А вообще какие планы тогда? — вновь вылез Гнус.
— Планы простые. Сейчас мы все поспим. Утром встанем, и будем идти строго на юг.
— Почему на юг?
— Потому. На юге теплее. И не бесконечно же эта степь тянется? Климатические зоны должны сменяться по пути с севера на юг. Я всегда туда бежать старался, почти уверен, что там обязательно найдется нормальный уголок для человека.
— Дрю, а вдруг здесь вообще нет других людей? Челюсть та, и другие ваши рассуждения, это же не факт еще. Мало ли… Вдруг вся планета заселена этими тварями? Куда не пойдем, везде будут только они?
Андрей ответил не сразу, но ответил, как отрезал:
— Если это так, то рано или поздно нас поймают, и накормят «халвой». Всем спокойной ночи: я уже сплю.

* * *

Этой ночью Андрею ничего не снилось. А жаль: если бы хоть во сне покормили стюардессы, было бы неплохо и вообще очень полезно для психики. Жрать хотелось просто смертельно. Временами, пробуждаясь от ночного холода, он жался к телам товарищей, смутно сознавал, что ужасно хочет есть — даже во сне его не покидало чувство голода, но это не мешало ему мгновенно засыпать.
Проснувшись уже на рассвете, услышал, как кто-то пробирается в зарослях тростника. Насторожился, выкарабкался из груды тел, подхватил свой топорик. Увидев, как на противоположном склоне балки показалась удаляющаяся спина Кира, успокоился. Но на душе стало горько. Неужели немой все же решил их бросить?
Не хотелось в это верить.
Ладно — разберемся.
Пройдя к луже, смочил лицо, напился. При свете зари увидел, что вода кишит разнообразной микроскопической живностью. Наверняка и невидимых бацилл в ней немало… причем не обязательно полезных… Ладно уж, хуже поселковой жижи во Вселенной быть ничего не может, а ее частенько и сырую пили — топлива на обеззараживающее кипячения хронически не хватало.
Оглянулся на полянку, предоставившую беглецам ночлег. Народ, несмотря на рассветный холод, упрямо продолжал спать. Лишь Обух бодрствовал, — присев в сторонке возился со своей больной ногой.
Кира Андрей догнал в конце подъема. Стоя на самой вершине, немой внимательно смотрел куда-то вдаль, и на приближающегося товарища не обратил ни малейшего внимания. Андрей, еще не добравшись до него, понял — Кир не собирался бросить отряд. Кир просто хотел осмотреться.
Встав возле него, Андрей посмотрел туда же. Первое желание появилось мгновенно — надо удрать как можно дальше отсюда. Это он сгоряча так подумал: уже второй взгляд привел к новым открытиям, и заставил осознать — спешить с бегством не стоит.
За балкой тянулась степь. Такое же скудноватое серо-зеленое пространство: царство травы и кузнечиков. Ни кустика, ни деревца. Примерно в полукилометре виднелся поселок. Весьма похож на старый, единственное отличие — по периметру тянется забор из кирпича-сырца. Невысокий — метра полтора, но у них в поселке вообще никакого не было. За этим поселением тоже виднелась пирамида. Она была абсолютно не похожа на ту двуглавую громадину, что была у них. Одновершинная, ступенчатая, угловато-нескладная, со сбитой макушкой. Но такая же пугающая — мгновенно вспомнились все запуски.
Интересно, а что запускали здесь?
Страха не было. Даже отсюда хорошо заметно фатальное запустение. Поселок не просто переживает упадок — поселок умер. Умер не так давно — еще не все крыши окончательно провалились, и постройки стоят почти целые… если не приглядываться особо пристально. Странно: даже башню в центре можно разглядеть — по одному типовому проекту тут все селения строили, что ли?
Кир покосился на Андрея, направился к поселку. Тот его прекрасно понял — зашагал следом. Сомнительно, что в этих руинах они найдут продовольствие, но потратить немного времени на изучение не жалко. Мало ли что они обнаружат.
Вблизи поселок оказался непригляден — жилым селением он уже не выглядел. Все — это уже объект для археологов. Трудно сказать, когда его покинули обитатели… В том месте, где держали Андрея и других пассажиров, каждую весну несколько недель отводилось на «латание дыр». Из смеси глины, золы, песка и рубленой соломы лепили новые кирпичи, ремонтировали пострадавшие от непогоды постройки, мелкие изъяны залепляли наскоро, кое-как. На следующий год их приходилось чинить заново, прикладывая уже побольше сил. Некоторые сараи в итоге превратились в сложную систему «заплаток» и отдельных реликтов первоначальных несущих конструкций. А некоторые вообще бросали — проще такую рухлядь оставить рассыпаться, чем поддерживать в приличном состоянии. Благо, места в оставшихся сараях хватало для всех.
Стоп — а почему хватало? Ведь когда сюда упал самолет, здесь было полсотни аборигенов. И уже тогда места было более чем достаточно, — даже с учетом выживших пассажиров. Смысла в лишних сооружениях не было… Выходит, раньше в их поселке обитало больше жителей? Наверняка так оно и есть… Получается, когда-то там был рассвет, а они рухнули к ним уже в период упадка?
С этим поселком было сразу все понятно: рассвет его был давненько, как и упадок — сейчас остался гниющий труп. Дряхлые сараи держались на честном слове: сложнейшая система рассыпающихся «заплаток». Нечего и мечтать о еде: даже если здесь оставили нетронутый склад продовольствия, степные грызуны и птицы давно его растащили. Здесь уже несколько лет нет никого и ничего. Выглядит все настолько мертво, что даже фильм ужасов тут снимать страшновато: нервы зрителей нужно беречь.
Кир обнаружил уцелевшую дверь: как и в старом поселке, она была изготовлена из тонких жердей, связанных кожаными ремнями и полосками лыка. Толкнул ее древком секиры — дверь мгновенно превратилась в груду трухлявых обломков.
Нда… похоже, давненько ее не открывали…
Андрей, не обращая внимания на изыскания товарища, направился к пирамиде. По пути его ждало открытие: он обнаружил некое подобие такой же полосы, только гораздо скромнее. Длиной не более сотни метров, шириной раза в три меньше. Но самое интересное он обнаружил на самой полосе.
Кости. Десятка три скелетов. Андрей не разбирался в анатомии, но здесь не надо быть специалистом. Перед ним были нечеловеческие останки — это было ясно с первого взгляда. Шесть крупных костяков, облепленных трухлявыми доспехами и кусками засохшей кожи, поросшей скудной щетиной. Стертые массивные зубы в широких челюстях, низкие черепа с покатым лбом и массивными надбровными дугами, широченные грудные клетки. Это все, что осталось от местных обезьян — сородичей Чубаки. Остальные скелеты принадлежали дистрофикам: длинные тонкие кости, вытянутые, яйцевидные черепа, мелкие зубы, местами сточившиеся до десен, гротескно вытянутые руки.
Эти создания расселись на полосе, и сидели так, покуда не умерли. Крупные хищники или падальщики над ними не поработали: кости практически не потревожены. Куда же делось оружие? Кто-то забрал?
Интересно: а ведь аборигены в их старом поселке расселись так же, после последнего запуска, сломавшего механизм пирамиды. Тоже собрались сидеть, пока костлявая старуха не придет? Если так — туда им и дорога. Тогда понятно, куда пропало оружие: возможно, сюда прибыл очередной караван из тележек, запряженных здоровенными гуманоидами, и застав лишь трупы, удалился, прихватив ценное имущество.
Заметив в одном из скелетов нечто странное, Андрей пригнулся, осторожно сдул пыль с грудины. В серой кости тускло отсвечивал желтоватый камень в оправе из серебристого металла. Это не выглядело как прижизненное украшение, таскаемое раньше на груди. Эта штука явно имплантирована в костяк при жизни владельца. Бегло осмотрев остальные скелеты, Андрей убедился, что у каждого в груди есть такая же странная вещица. Кроме того он обнаружил, что кое-где кости связаны тончайшими металлическими нитями, а серебристая, почти невесомая сеточка из того же металла, опала на брюшине. Будто облепляла кишечник при жизни.
Кир, не заинтересовавшись скелетами, давно уже лазил у подножия местной пирамиды, заглядывая в многочисленные распахнутые люки. Люки здесь были несолидные — «огурец» при запуске отсюда не выползет, но все равно впечатляют: пара карьерных грузовиков борт о борт спокойно проедет.
Подойдя к товарищу, Андрей заглянул в один из люков. Сперва изучил створки — у своей пирамиды это посмотреть ему не удавалось. Так и есть: они только кажутся каменными — на самом деле металлическая рама, покрытая гранитными плитками. Открывается давлением штанг, выползающих из труб — похоже на обычные гидроцилиндры.
Внизу трудно было рассмотреть все подробно — солнечный свет туда не доставал. Угадывалось огромное подвальное помещение, протягивающееся под всем сооружением, своды его поддерживались рядами арочных креплений. Между этими рядами тянулись цепочки солидных бассейнов. В каждом бассейне среди груд мусора, плавающего в грязной жиже, возвышалось… Больше всего это было похоже на половинку вытянутой дыни, с кожурой, разбитой на аккуратные шестигранные сегменты. Вроде геометрически выверенной чешуи. Размеры этих «половинок» были различны — в некоторых не более пары метров, а в самых больших, на глаз, не менее десятка.
И запах: будто уксус где-то внизу разлили, причем перемешали с чем-то настолько мерзким, что вряд ли раньше приходилось сталкиваться с подобной гадостью — иначе бы запомнил на всю жизнь. Ближайшая аналогия: годами нестиранные носки решили сжечь в пламени от автомобильной покрышки. Андрею не приходилось заниматься подобным непотребством, или осязать такие чудовищные ароматы, но почему-то ассоциация возникла именно такая.
— Да что это там так смердит, — не выдержал Андрей. — У нас, вроде бы, так не воняло.
Кир, разумеется, ничего не ответил. Красноречиво сплюнул в подземелье, развернулся, зашагал назад, к балке. Отлично — приятно убедиться окончательно, что товарищ не собирался покинуть коллектив. У Андрея и мысли не возникло спуститься вниз, чтобы продолжить исследования. Не верится, что там, среди этой кошмарной вони, удастся найти что-нибудь съедобное.
Он поспешил вслед за Киром.

* * *

Лагерь уже пробудился. Народ при дневном свете легко нашел лужу — ее обступили со всех сторон. Люди пили и умывались, котел никто и не подумал наполнять. В принципе верно: варить им нечего, чая тоже не предвидится, запас воды с собой в этой неудобной посудине не потащишь.
Спускаясь, Андрей поймал на себе взгляд Прапора. Странный взгляд — выражает явное облегчение. Не столь уж странно — мужик просто доволен, что Кир с Андреем не свинтили подальше, бросив всех. Если отряд лишится самых сильных своих мужчин, шансы на выживание резко уменьшатся.
Их и без того немного.
Пить не хотелось — он хорошо напился, когда умывался. Перед выходом хлебнет еще немного, про запас — лишь бы эта толпа не смешала воду с грязью.
Миновав полосу тростника, Андрей направился к Обуху — бедняга так и сидел на том же месте, разглядывая ступню. Остановившись над товарищем, поинтересовался:
— Ты хоть воды попил?
— Да, — устало ответил Обух. — Я давно уже не сплю и раньше всех напился.
Андрей заподозрил, что он вообще не спал, но уточнять постеснялся. Вместо этого наклонился, в упор уставился на ногу товарища. Увиденное ему очень не понравилось.
Ступня раздулась настолько сильно, что непонятно, как в ботинке умещается. Но не это напрягало больше всего, а цвет. Цвет… Синюшный, какой-то неживой, ничего общего с обычной здоровой кожей. Рана и не думала затягиваться — края ее разбухли, превратив глубокий порез в пародию на уродливый рот с запекшимися потемневшими губами. Оттуда сочилась тягучая слизь с комками гноя. Нос неприятно пощекотало запахом ядреного сыра. В принципе, если подумать, запах не столь уж и неприятный, но только если он не идет от воспаленной раны.
Да и не похоже это на воспаление. Это похоже… Андрей не врач, но вид раны и ступни ему очень не понравился.
Очень.
Обух, видимо уловив в глазах товарища нечто для себя неприятное, нервно спросил:
— Что такое? Андрюха, что там не так?
Поколебавшись, Андрей нехотя ответил:
— Я не врач, не могу быть уверен. Но в одном уверен точно: твою ногу надо показать хорошему врачу. И желательно побыстрее.
— Думаешь, совсем плохо? — почти спокойно уточнил Обух.
— Не знаю. Но воспаление сильное, сам же видишь. Ты уверен, что в ране ничего не осталось? Может там стружка от металла, или еще что-нибудь, и от этого идет нагноение.
— Откуда я могу знать. Лысый с Прапором вытаскивали, не должны были оставить, вроде не глупые мужики. Но они же не врачи — может что-то и осталось. Или просто грязи много на той железяке было.
— Сильно болит?
— Ступня вообще не болит, но лодыжка побаливает. Особенно вот тут, над сухожилием. Дрю: ты думаешь, это заражение поднимается?
— Я ничего не думаю… Сказал же — не врач я. Не могу я диагнозы ставить. Ты идти сможешь?
— А у меня есть выбор? — невесело усмехнувшись, поинтересовался Обух.
— Нет, — честно ответил Андрей. — Мы не сможем тебя нести: люди обессилены, это нас очень замедлит. А оставаться здесь нельзя: в этом месте нечего есть. Да и опасно: наверху мы нашли развалины поселка аборигенов, не исключено, что в округе есть и обитаемые селения. Если нарвемся, и нас заметят, то все будет кончено.
— Я понимаю… Я буду идти. Не так все и страшно — я ведь почти не ощущаю ступню… будто кусок дерева… как неживая…
Андрей, чувствуя себя очень неуютно, решил пояснить:
— Мне кажется, твоей ноге покой пошел бы на пользу. Может, если несколько дней полежать, и легче станет. Бывает, что потоком гноя выносит всю грязь, рана очищается. Вот только… Обух: мы не продержимся здесь несколько дней. Боюсь, если сегодня или завтра не найдем еду, народ начнет валиться с ног. Это будет конец…
— Андрюха: не грузись. Буду идти, покуда смогу. Даже если… если оставите меня… Все нормально. Я бы, наверное, тоже оставил такого… Это будет правильно.
— Никто тебя не оставит! Я не говорил такого!
— Знаю. Я так, на будущее. Если будете делать выбор между носилками, и оставлением… Ну ты понял: нести меня не нужно.
— Надеюсь, до такого не дойдет. Эх!.. Обух: и угораздило же тебя эту железку в ногу поймать!
— Дрю, помни: носилки мне не понадобятся.

Глава 6

Макс преодолел последние метры, помогая себе руками: крутой склон увенчивала скалистая вершина, рисковать здесь не стоит — если оступишься, катиться вниз придется долго. Встав рядом с Олегом, давно уже украшавшего собой макушку скалы, на манер скульптуры, уточнил:
— Статуя Командора, ты жрать-то будешь, или завещаешь свою генеральскую порцию мне?
— А рыло у тебя не треснет?
— Да я и три такие съем, а то и больше. Хороший аппетит первый признак чистой совести. Олег, ты чего здесь забыл? Час уже стоишь, — пошли в лагерь, стемнеет скоро.
— Сейчас спущусь. Я просто вспоминаю…
— Что?
— Видишь вон ту реку, там, у подножия?
— Ну, вижу. Не река, а ручей в канаве.
— Нет — это тебе просто кажется. На самом деле воды там много. Вон где-то там, похоже на склоне той двугорбой горы, я очутился два года назад, когда все случилось. Точное место не знаю… не уверен… я тогда… Ну плохо с головой было, а потом не до разглядываний окрестностей стало.
— Да это у всех: я, когда сюда попал, долго путал небо с землей. Потом ничего: быстро привык.
— Я не знаю, путал или нет — я прямо в лапы ваксов попал. Меня они оглушили и притащили в свою пещеру. В тот день у этих тварей настоящий праздник был: ловили по всей округе наших. Мы сопротивляться не могли — хватали нас как слепых котят…
— Понимаю. Оружия нет, оглушены после перехода, а кто соображать начал, тот, наверное, сбрендил немного. Я когда понял, что не на Земле, шок испытал конкретный.
— Да нет — шока от этого не было. Мы тогда вообще не понимали еще куда угодили. Про другие миры и слова никто не говорил. Нас, наверное, десяток тогда был, запертых в пещере. И еще двоих ваксы сразу освежевали у входа. Вот это для нас оказался сильный шок… Причем, гады, выбрали тогда самых толстых…
— А что тут удивительного? Ты бы на их месте тоже худыми побрезговал. Я, кстати, эту печальную историю уже пятьсот раз слышал от тебя и от Ани. Да и Алик с Кабаном рассказывали. Причем с каждым разом были все новые и новые подробности. В первых версиях вы попросту нашли лазейку из той пещеры, и улизнули, по пути, жестоко набив морду одному ваксу. В последних версиях уже фигурировали разрушения пещеры и победоносный марш к Фреоне, через арку телепорта.
— Вранье это, — усмехнулся Олег. — В пещере ничего не разрушили: лишь валун один отодвинули, и ветки раскидали в лазе наружу. А через телепорт к Фреоне попала только группа Алика и Кабана — я с Аней как дурак, пешком топал всю дорогу.
— Тоже неоднократно слышал про ваше романтическое путешествие. Приблизительно те же пятьсот раз. Пошли вниз — ужин остывает.
— Ладно, пошли.
Военный лагерь люди поставили на плоском уступе холма. Восемь жилых палаток расположили квадратом, внутри него стояла штабная палатка и две складских. Ниже, у подножия холма, било несколько родников, давая начало чистейшему бурному ручью. По берегам его хватало травы для лошадей. Олег сомневался, что враги рискнут напасть, но и на «авось» уповать не стал: вокруг лагеря навалили заграждение из срубленных кустов и деревьев, а возле родников выложили из камня гнездо укрепленного поста. Обе легкие пушки собрали и зарядили: артиллерия могла контролировать подходы на сотни метров вокруг.
Лагерь ваксов располагался ниже, прямо у берега ручья. Пара десятков шалашей и навесов, да парусиновая палатка вождя — этим подарком Добрыни Мур гордился до неприличия. Олег не стал располагаться по соседству — здесь, у подножия крутого склона, каннибалы могли сверху напасть очень быстро и эффективно, или просто скатить парочку здоровенных камней. Плохо, что Мур этого не понимает… Хотя других минусов у лагеря не имелось: под боком чистая вода и топливо со стройматериалами в рощице по другому берегу ручья. Да и риск нападения невелик: людоедам трудно будет скрыться в горах после контратаки — на лысом склоне не спрячешься.
У Мура здесь было полторы сотни воинов. В кожаных доспехах обшитых стальными пластинами и с металлическим оружием, поставляемым Добрыней: секиры, палицы, короткие мечи и кинжалы, копья, несколько луков и арбалетов. Все имели опыт военных действий против южан (еще до переселения к Наре), многие участвовали в осенней операции против набега хайтов на земли Монаха и в неудачном зимнем походе в Хайтану. Это плюс — в отряде Олега было двадцать молодых ребят, навязанных Добрыней насильно — военного опыта у них не было вообще. Самые кровожадные их деяния — снятие пойманной рыбы с крючков и последующее ее умерщвление методом сухопутного удушения без доступа воды. Лишь парочка видала хоть какую-то кровь: некоторое время успели отработать в лагере охотников. Если в отряде и будут потери, то как раз среди этих «студентов войны» — в «ветеранах» Олег был более-менее уверен.
Уже подходя к лагерю, Олег наткнулся на Дубина. Главный артиллерист и по совместительству картограф экспедиции занимался геодезическими измерениями. Установив на самодельную треногу теодолит           , найденный в хаосе центра катастрофы, он смотрел через него куда-то на запад, в сторону владений каннибалов.
— Ну что ты там видишь? — издалека поинтересовался Макс.
— Гору вижу, — меланхолично ответил артиллерист.
— Гору?! Вот это сенсация! Знаешь, а я ведь тоже гору вижу, и даже не одну — для этого в трубу смотреть не надо: здесь их и так отлично видно.
— Я смотрю на гору, нужную мне для привязки точки. Чем гуще сеть наблюдений, тем лучше. С той вершины, откуда вы спускаетесь, я подсек все ориентиры. И буду делать это из других точек. Наблюдения я начал от арки телепорта — к ней теперь все привязано. Несколько дней работы, и у нас будет карта всей этой местности, с относительными высотами гор от уровня арки телепорта, с нанесенными ручьями и тропами, ну и другими ориентирами.
Олег, как и всякий геолог, имел некоторые представление о геодезии и почти профессионально заметил:
— У тебя точность слабая получится, да и мозги сварятся считать эти «косинусы-синусы». Чтобы засекать точки с высокой точностью, надо сначала их закреплять. Допустим, понаставить на вершины холмов и гор высоченные шесты с белыми флагами, и наблюдать потом уже их. Обратной засечкой привязывать к вершинам новые точки, на которых стоишь с теодолитом. Да и расстояния хотя бы местами проверять рулетками, а не только по дальномеру теодолита с самодельной рейкой.
— Зачем тебе такая точность? — удивился Дубин. — Ты что, ядерные ракеты собрался запускать, опираясь на мою сеть? Нет? Ну если так, то ошибка даже в несколько сотен метров вполне допустима. Или даже в километр-другой. Лучше иметь карту с такой погрешностью, чем вообще не иметь никакую. Добрыня правильно придумал: он хочет создать карту всех наших земель и их окрестностей, а потом еще у Круга и Монаха измерения такие же провести. С чего-то ведь надо начинать?
Олег не мог не признать правоту артиллериста:
— Да, наверное, вы с ним правы. Давай, сворачивай свою треногу — ужин давно ждет, да и темнеть сейчас начнет.

* * *

После ужина в штабной палатке собрались на военный совет. Со стороны людей кроме Олега и Макса были Дубин и Паук, взятый в качестве радиста (чему он был не слишком рад). От ваксов были лишь Мур и его старший сын Чакис: остальных «военачальников» приглашать бессмысленно — русский язык они не понимают, или понимают слишком плохо для совета.
Мур, демонстрируя свои потрясающие картографические таланты, на распрямленном пласте коры провел куском угля грубую линию, и пояснил:
— Это река, за которой прячутся вонючие пожиратели кала. До этой реки нам надо дойти.
Ткнув где-то в стороне углем, оставил темное пятно:
— Это место, где мы сейчас сидим. Если проснуться утром и быстро пойти в сторону реки, то еще до полудня будем у моста. Но быстро трудно. Друг Олег, ты видел какие там скалы?
— Видел.
— Там трудно идти по нужной тебе дороге. Но мы бы дошли и без вас, если бы сверху в нас не бросали копья и камни. Очень неудобно идти, когда на тебя такие вещи падают.
— Согласен…
— Я думаю, с вами мы дойдем очень быстро. Мушкетами вы застрелите тех пожирателей кала, которые прячутся наверху. Будет хорошо. Весело. Никто в нас не будет бросать плохие вещи.
Макс, неопределенно проведя пальцем между точкой и полоской на «карте», задумчиво произнес:
— Я тоже рассматривал эти скалы… издалека… И что-то мне весело не было… Сам не пойму, что это такое… Будто камни взбесились, или развалины гигантской крепости сохранились. Похоже, скалы как стены во все стороны протягиваются, пересекаясь друг с другом. Я ничего подобного никогда не видел.
— Никаких циклопических развалин там нет, — уверенно заявил Олег. — Просто геология постаралась, как обычно. Двухвершинная гора, северо-западнее нашего лагеря, по-видимому, макушка огромного магматического массива. По его периферии на поздних стадиях магматизма из застывающих расплавов образовывались мелкие интрузии: дайки           и жилы. Внедрялись они неоднократно, и по разным системам трещиноватых зон: лучше всего выделены магматические тела, приуроченные к системе радиальных разломов. Сужу об этом по своим наблюдениям с вершины горы. Когда местность испытала подъем, и все это попало в поверхностные условия: карбонатные вмещающие породы быстро разрушились выветриванием — от них в этом районе и следа не осталось. Зато остались пересекающиеся «стены»: жилы и дайки магматических пород. Они разрушаются гораздо медленнее, и в основном из-за них сформировались подобные формы рельефа. Я хорошо рассмотрел три главные «стены» — это дайки большой мощности, протягивающиеся в субмеридиональном направлении, вдоль радиальных разломов. Они наше главное препятствие — проходов в них немного, а хороших проходов я и вовсе не разглядел.
Лекцию Олега все выслушали молча. Мур, после короткой паузы, настороженно уточнил:
— Друг Олег, я не совсем тебя понял: это был русский язык?
— Присоединяюсь к вопросу Мура, — поддержал вакса Макс. — Ты сам-то хоть понял, что сказал?
Паук из своего угла и вовсе обидное ляпнул:
— У меня тоже имеется вопрос: что курил лектор?!
— Ладно, замяли. Суть: если мы пойдем к мосту кратчайшей дорогой, нам придется тратить кучу времени на преодоление этих «стен». Наш маршрут им перпендикулярен. Мур, в этих горах есть удобные дороги, чтобы прошли лошади и провезли пушки собранными, а не по частям?
— Ходить там можно. Но лошади будет трудно. И пушки на колесах трудно протащить. И там, на горах, которые преграждают путь, очень много пожирателей кала сидит. Если мы залазим наверх, они просто от нас убегают. И гнаться за ними трудно — много моих воинов поломали себе кости, когда торопились.
Олег провел пальцем по низу линии:
— А здесь вы не пытались к реке выйти? Ниже?
— Друг Олег — зачем нам туда ходить? Там нет прохода на другой берег. Другой берег там, это высокая скала, по ней даже пожиратели кала ходить не могут. И мостов там не может быть. Оттуда они не нападают на нас, и мы туда тоже не ходим. Зачем нам там ноги ломать?
— Понятно. Но реку эту твои воины там видели?
— Да, видели. И рассказали мне, что там видели. Пользы там нет нам. Бесполезное место совсем.
— Не скажи… Мур, а если мы доведем свое войско и пушки туда? Получится?
— Да, друг Олег, получится. Туда хорошая тропа есть. Но зачем? Там ведь не с кем воевать.
— Найдем… А если уже оттуда попробовать двигаться по берегу реки, прямиком к этому мосту? Пройти сможем?
Мур задумался, затем вполне по-человечески пожал плечами:
— Я не знаю. Мы так не пробовали. Зачем пробовать, если и так все понятно: придется все равно идти через скалы, откуда в нас будут кидать копья и камни.
— Не все так просто. Если мы пойдем по берегу, то этот путь будет параллелен главным дайкам. Мешать нам будут лишь маломощные тела, приуроченные к кольцевым разломам. Мне так кажется…
— Ради Бога! Не надо опять нам мозги взрывать! — взмолившись, перебил командира Макс.
— Ладно — молчу. Выражусь примитивнее: не исключено, что там нам будет легче пройти. Дополнительный плюс: нас там не ждут. Не думаю, что людоеды хорошие стратеги и подстраховались с этой стороны. Есть шанс зайти в тыл всей этой ораве, засевшей в скалах, и отрезать их от реки. Далее можно зажать их с двух сторон. У нас, конечно, оружие хорошее, но в горах, среди этого скального ералаша… В таких местах слишком много козырей на руках у людоедов. Сунемся к ним в лоб: без потерь не пройдем. Я не хочу терять бойцов.
— Верно, — согласился Дубин. — Копья и камни со скал больших бед наделают, как не старайся, риск «поймать подарок» очень высок. Но если пойдем от реки без разведки, то можем застрять. Не исключено, что там вообще пройти невозможно — ты о таком не подумал?
— Не исключено, — согласился Олег. — Но разведку посылать страшновато: малая группа может угодить в засаду, крупный отряд заметят, насторожатся раньше времени. Не дело, конечно, без разведки двигаться, но в нашем случае это оправдано. Идти надо сразу — большими силами.
— Лишь бы ноги лошадям не переломать — Добрыня нас прикончит за это… — задумчиво протянул Макс.
— Если убедимся, что там пройти слишком трудно, то развернуться можно в любой момент, — гнул свою линию Олег. — В общем так: мы посовещались, и я решил — завтра надо выступать. Только не всем: большой отряд оставим здесь, в лагере. Если выход к мосту окажется успешным, то здесь останется наша база с небольшой охраной — не вижу смысла тащить туда всех лошадей и припасы. Со стороны гор нападение на лагерь уже будет невозможно, но на всякий случай здесь останется резервная радиостанция. Она работает лишь с телеграфным ключом, но подать сигнал тревоги ею несложно. Неизвестно, насколько мы углубимся в глубину территории людоедов, и сколько времени это займет, а место это мне нравится — я бросать его не хочу.
— Пушки тоже потащим? — уточнил Дубин.
Олег, задумавшись, покачал головой:
— Две, наверное, не стоит. Одну пока оставим здесь, вторую попробуем дотащить до моста. Возьмем половину своих: думаю, первый и второй взводы — там меньше всего новичков. Ты Мур, дашь пятьдесят воинов. Лучников и арбалетчиков не надо: они все равно у тебя поголовно косые: пусть лучше лагерь охраняют. Твои воины потащат боеприпасы: лошадей мы возьмем лишь для пушки, но если совсем туго станет, то придется вашим и пушку тащить.
— А что будут делать остальные мои воины?
— Ждать. Если мы захватим мост, то после этого с двух сторон раздавим гадов, что прячутся среди этих проклятых даек.

* * *

То, что Мур называл «тропой» не слишком соответствовало этому термину. Проводники вели отряд по некой условной линии — двигаться по ней можно было без высокого риска поломки шеи, и только. В остальном это оказалось ужасно. От лошадей пришлось отказаться почти сразу, еще не добравшись до реки. Животных побоялись вести через широкую каменную россыпь — здесь и человеку продвигаться нелегко. Одна из кобылок потеряла подкову, что при движении по скалам не удивляло.
Животных пришлось отправить назад в лагерь: разобранную пушку теперь тащили ваксы. Если с колесами и частями лафета особых проблем не было, то ствол совсем другое дело. В одиночку его не может утащить даже самый сильный вакс, вдвоем тоже неудобно. Пришлось наскоро сооружать из тонких деревцев для него нечто вроде носилок, и далее его несли четыре самых сильных воина Мура. Остальные ваксы так же играли в отряде роль носильщиков: почти все были обременены мешками с ядрами и картечью, ящиками с разрывными снарядами, бочонками с порохом и пулями для мушкетов.
Как ни странно, без лошадей скорость продвижения увеличилась: теперь не нужно было выбирать для животных безопасные маршруты. Люди в этом отношении гораздо неприхотливее: легко пройдут почти везде, как и ваксы.
К реке выбрались задолго до полудня, приблизительно пятью километрами ниже предполагаемого моста. Мур не соврал: противоположный берег здесь действительно стоял почти отвесной скальной стеной. Забраться на него даже альпинисту нелегко. Река тянулась почти строго на юг, где-то там, ниже, пару лет назад в ее воды прыгнул Олег, спасаясь от голодающих каннибалов. Сейчас, глядя на ее бурные струи с высокого левого берега, ему было страшновато подумать о подобном прыжке. Ни за что бы не прыгнул тогда, если бы не обстоятельства.
Левый берег здесь тоже не сахар — хоть и пониже, но обрывист или слишком крут. Передвигаться понизу, по руслу, здесь не получится: скалы то и дело пережимали водный поток. Олег принял решение двигаться к мосту по склону долины, подальше от воды. Здесь тоже приходилось нелегко: путь преграждали скалы и осыпи, в одном месте с трудом перебрались через настоящий каньон, прорезанный в скалах крошечным ручейком. Пришлось делать крюк к месту, где через эту природную траншею можно было перебраться без риска для жизни.
Опасаясь засады, Олег выслал вперед сильный дозор из десятка мушкетеров и дюжины воинов Мура, вверх выслал боковой дозор — пару ваксов и трех своих бойцов. Эти все время на виду, большие силы им не нужны: их задача не связывать обнаруженного врага боем, а просто дать сигнал, если кого-то заметят.
Олег и сам не расставался с биноклем: жадно обшаривал взглядом все впереди и справа. Пустое занятие: ни одного врага не заметил. Даже плоские вершины скальных стен, с которых они любили обстреливать отряды Мура, выглядели безжизненными. Возможно, там сейчас скрываются сотни врагов, — просто не показываются. А зачем им мельтешить: у них дозорные только на ногах, остальные поднимаются лишь в случае появления противника. А учитывая, что с этой стороны противника не ждут, дозоры разглядеть отсюда нелегко.
Приблизительно в три часа пополудни из передового дозора примчался запыхавшийся парнишка. Подбежав к Олегу, он чуть ли не шепотом заявил:
— Там! Там мост! Впереди!
— Ты чего шепчешь? — удивился Олег.
— Так он рядом. Совсем рядом. И там ваксы. Не наши ваксы: а местные. Людоеды которые. У них там шатер стоит.
— Ну-ка пойдем, посмотрим. Остальные отдыхают: привал пока!
Олег, следуя за бойцом, поднялся на пологую гривку, заросшую колючим терном. Здесь, наверху, залег весь передовой дозор: и люди и ваксы. Взглянув вперед, шустро прилег среди бойцов. Он знал, что мост близко, но представить себе не мог, что он окажется настолько близко. Кажется, если сильно размахнуться, до него можно докинуть камнем.
Пришли.
За гривкой тянулось обширное ровное пространство. Судя по кучам мусора и кострищам, оно частенько использовалось для обустройства временных стоянок — там и сейчас возвышался неказистый шатер, сооруженный из веток, накрытых звериными шкурами. За шатром, в десятке метров, начинался мост. Местный мост предназначен явно не для слабонервных. Через суженый на этом участке речной каньон дикари перекинули два длинных сосновых бревна. И откуда они их притащили? Между бревен без особой аккуратности навязали лыком и кожаными ремнями толстых жердей, поверх этой основы накидали веток и охапок тростника. Перил нет, ширина тоже не впечатляет. Зато, если упадешь, впечатляет высота, с которой будешь лететь — река бурлит среди камней метрах в тридцати ниже.
Обрыв на правом берегу в этом месте резко понижался, сравниваясь по высоте с левым берегом — к реке там выходило узкое ущелье. Как будто для удобства строителей берег здесь нависал над водой выпяченным скальным уступом — именно это обстоятельство и позволило троглодитам перекинуть мост. Олег поневоле восхитился их инженерными способностями: до этого он предполагал, что каннибалы неспособны сооружать подобные объекты. Мало того, что дотащили два столь длинных и тяжелых ствола, так еще и как-то ухитрились перекинуть на другой берег. Даже для людей задача непростая. Хотя…
Изучив мост в бинокль, он довольно улыбнулся. Нет: переоценил он людоедов. Они не первые, кто здесь занимался строительством — хорошо заметны остатки древнего сооружения. По обоим берегам уцелели какие-то низкие выступы, сложенные из обтесанных камней. Очевидно, перед тем как старый мост окончательно рассыпался от натиска времени, дикари успели настелить поверх него новый, и просто поддерживали его теперь в приличном состоянии. Древние зодчие сэкономили им немало сил. Помимо этого в ущелье на противоположном берегу явственно различалось покрытие старой дороги уходящей в глубину горной страны.
Мур, пробравшись к Олегу, забормотал чуть ли не в ухо:
— Друг Олег, мы дошли до моста, не увидев ни одного пожирателя кала. Я был глуп: мне надо было самому догадаться обойти эти скалы по реке.
— Не переживай. Нам просто повезло: я не надеялся, что без стрельбы обойдется.
— Мы нападем?
— На кого нападать? Я вообще не вижу никого. Да и переполоха никто не поднимал, а ведь шум наш отряд при движении создавал приличный.
— В шатре могут быть враги. И им трудно услышать нас: реку стиснули скалы, она громко ревет внизу.
— Да, ты прав: я как-то не подумал об этом. Посиди здесь, и старайтесь не шевелиться: враги могут быть рядом. Я сейчас подготовлю наш отряд к атаке.
Олег отполз назад, на склоне гривки встал на ноги, поспешно вернулся к основным силам отряда.
— Так, бойцы, не шуметь: в сотне метров от нас мост, а рядом с ним шатер людоедов.
— Много их там? — уточнил Дубин.
— Не знаю — ни одного не видел. Ты давай, пушку собирай свою. Только смотри, потише, и металлом не звякай. Шум реки скрывает звуки, но металлический лязг может и не скрыть: слишком уж специфический звук.
— Не учи ученого. Заряжать чем?
— Пока ничем. Там, к мосту когда выкатите, ясно будет. Давайте живее. Все остальные: первый взвод пойдет за мной, второй остается при орудии. Дубин: проследи за пехотой — при тебе они будут. Готовьтесь ребята: думаю, сейчас у нас будет первый бой.

* * *

Олег не ошибся. Хотя «бой», громко сказано.
Свою пушку команда Дубина собрала быстро, правда клинья под лафет не подбивали — столь громкий стук не скроешь. Артиллеристы божились, что на сотню метров ее и так перекатят без проблем — не рассыплется, а там уже перед выстрелом пошуметь можно будет. С ружьями такой мороки нет: стреляй спокойно, без предварительной работы молотками. Даже зажигать фитили заранее уже не требуется: у большинства новых мушкетов кремневые замки.
В сопровождении бойцов первого взвода Олег выдвинулся к засевшему на гривке передовому дозору и скомандовал атаку.
Бойцы землян и союзников быстро прорвались сквозь чахлый терновник, оккупировавший вершину гривки, и скатились вниз. Мур, обогнав всех, первым добежал до вражеского шатра, секирой подбил жерди, сокрушив хлипкую постройку. Набежавшие косматые воины, яростно вскрикивая, начали лупить по шкурам секирами, и колоть «руины» копьями. Без толку — внутри явно никого не было.
Атакующий порыв мгновенно иссяк: люди и ваксы, не встретив ни малейшего сопротивления, растерялись.
Олег не позволил им впадать в ступор:
— Первый взвод: развернуться цепью параллельно берегу: готовьтесь отражать атаку с противоположного берега, или от гор. Мур: пусть твои воины разгрузят боеприпасы возле этого шатра. И пусть они от той скалы, что дальше по берегу, таскают большие камни: там их много. Будем делать укрепления.
— Хорошо, друг Олег. Может послать несколько воинов назад? Там были маленькие деревья — они нам могут понадобиться?
— Да, так и сделайте. И топлива пусть хоть немного запасут, для костров. Я думаю, что нам здесь придется ночевать.
Дубин подоспел к месту событий, его артиллеристы начали разворачивать орудие в сторону гор: оттуда атака гораздо опаснее, чем от узкого моста. Олег, отобрав приданный ему второй взвод, поставил бойцов в одну линию к первому. Тут же звонко загремел молоток: ребята Дубина, наконец, начали забивать свои злополучные клинья.
Этот грохот мгновенно активизировал неприятеля — людоеды, наконец, показались.
Олег, повернувшись в сторону горного хаоса, на одной из скал разглядел сразу парочку ваксов. Два дикаря поднялись метрах в двухстах от позиции отряда, стоя на высоченном уступе, они потрясенно разглядывали коварного врага, захватившего стратегический мост без боя.
Один из особо отмороженных бойцов, положив мушкет на землю, развернулся к врагу задом. Нагнулся, приспустил штаны, похлопал себя пониже спины. Этот неприличный жест у ваксов считался самым страшным оскорблением: яростно размахивая копьями, они завыли на все лады, проклиная наглецов и давая знать соплеменникам, что к ним подкрались неприятности.
— Стреляйте! Вон пожиратели кала! — заорал Мур.
— Стоп! — крикнул Олег. — До этих далековато, да и мало их — это простой дозор на скале. Поберегите порох. Нам они ничем не угрожают: копья и камни оттуда не добросить. Паук: включай свою шарманку и радируй в лагерь Максу, что мост захвачен, и они могут начинать выдвигаться к нам.
Позиция отряда была хорошей: ровная площадка перед мостом протягивалась во все стороны метров на сто, а то и подальше. Обстрел из засады не грозил: ни один вакс не сможет кинуть копье на такую дистанцию. Скал высоких поблизости тоже нет, и проход, из которого можно атаковать крупными силами, всего один. Причем широкий: будь он поуже, Олег бы его, возможно, перекрыл своими стрелками, расположив их на прилегающих скалах.
Минус позиции был один: слишком открытая: ни малейших естественных укрытий. Одинокая скала, или хотя бы высокое дерево, не помешали бы — для наблюдения за округой. У противника, засевшего среди скального хаоса, в этом большое преимущество: сверху они легко пересчитают силы неприятеля и смогут следить за всеми маневрами. Олегу эта мысль не понравилась, он решил, что как только вернется команда ваксов, посланная за деревьями, он их больше отсюда не выпустит. Обойдутся камнями: их тут достаточно, чтобы настоящую крепость построить, а не только временные укрепления.
Интересно, рискнут людоеды атаковать средь бела дня такой сильный отряд? Да еще и на ровном месте, а не из засады. Олег сомневался в этом. Но как знать: может потеря моста доведет их до белого каления. В любом случае они наверняка забросят бесполезное дежурство на востоке, стянутся все сюда, позволив Максу с основными силами ворваться в их владения, или хотя бы капитально укрепиться на хорошей позиции, господствующей над округой.
За спиной послышались предупреждающие крики. Обернувшись, Олег увидел, что на другом берегу показались враги. Выбравшись из ущелья, по которому в древности шла дорога вглубь горной страны, полтора десятка полуголых ваксов остановилось перед обрывом. Дикари, не веря своим глазам, разглядывали непонятно откуда взявшихся врагов. Очевидно, на противоположном берегу новости еще не знали.
Ваксы стояли, ничего не опасаясь — до них не добросить ни копьем, ни камнем. Сейчас они очень сильно удивятся…
— Первый взвод! Развернуться к противнику! — скомандовал Олег.
Два десятка бойцов послушно выполнили команду.
— Наводи! Огонь!
Загрохотали мушкеты, по долине, многократно отражаясь от скал и обрывов, загуляло эхо. Крупная ружейная картечь и пули смели почти всех врагов, лишь двое чудом остались на ногах. Один, зажимая разорванное плечо, с воем побежал назад, второй, не пострадав, потрясенно присел — дикарям еще не доводилось сталкиваться с огнестрельным оружием. Видимо ноги перестали держать от страха. Олег, вскинув свой легкий мушкет, не стал опускаться на колено, выстрелил стоя. Перед глазами вспыхнул порох на полке, приклад ударил в плечо. Увы: выстрел оказался не слишком удачен — тяжелая пуля угодила троглодиту в колено. Рухнув как подрубленный, он истошно заорал.
Несколько воинов Мура бросились к мосту. Перебравшись на противоположную сторону, они быстро, но без лишней суеты, прикончили тяжелораненых врагов, оставили лишь одного: подстреленного Олегом — потащили его за собой, назад. Молодцы: без команды поняли, что «язык» не помешает.
— Мур, допроси его. Узнай, где их основные силы, и где их селения.
Вакс молча поманил воинов с пленником за собой, за кучу камней, натаскиваемых со всей округи. У Олега не было ни малейшего желания участвовать в допросе: он, конечно, не особо слабонервный, но второй раз смотреть на то, как допрашивают ваксы, не хотелось. Первый раз это случилось во время зимнего похода, в самом начале, когда войско землян дерзким наскоком захватило крепость неподалеку от берега Хайтаны. Олегу почему-то вздумалось заставить разговориться пленного ракса. «Горилла» попал в плен потрепанным: в бою ему отсекли правую руку и подрезали жилы под коленом. На вопросы он вообще никак не реагировал: Олег перебрал все известные ему языки: как местные, так и земные — ноль эмоций. С таким же успехом можно с саркофагом фараона общаться. Мур, приняв близко к сердцу затруднения друга, вызвался ему помочь в беседе с упрямцем. И Олег сдуру на это согласился. Зря: больших трудов ему стоило потом не очистить желудок при ваксах — мог бы опозориться, прослыв неженкой. В ходе допроса несчастный ракс лишился второй руки и раненой ноги. Той ноги, что была не ранена, он тоже лишился. А еще носа, ушей и глаз. И приличной части кожного покрова. Лишь когда ему начали вытягивать кишечник, через проделанную в брюхе дыру, он, наконец-то, к великому облегчению Олега, испустил дух. Так ничего и не сказав.
Лишь потом Монах удосужился просветить Олега, сообщив, что хайты никогда ничего не говорят на допросе. Хоть через мясорубку их пропускай: ни звука не издадут. Однажды в руки северян попал ракс, который до этого с пленными людьми довольно бодро общался — то есть явно был способен членораздельно разговаривать. Увы — он тоже на допросе молчал как двоечник-разведчик.
В общем, с жутковатой методикой допросов в исполнении воинов Мура Олег уже был знаком, и углублять это знакомство не желал.
Паук, растянув антенну, связался со своим помощником, оставленном в основном лагере. Тот, приняв его радиограмму, ответил условным сигналом, обозначавшим, что информация принята.
Все — теперь оставалось только ждать подхода отряда Макса. Олег ничего другого придумать пока не мог. Начало боевых действий пошло несколько не так, как он планировал. Каннибалы проявили редчайшее разгильдяйство: даже не заметили, что у них мост захватывают. Обошлось без серьезного боя: расстрел группки дикарей нельзя считать полноценным сражением. В итоге вожделенный мост захвачен, но боевые отряды людоедов, прячущиеся среди скал, потерь пока не понесли.
Что они теперь будут делать? Неизвестно… Вряд ли они останутся на месте: окруженные с двух сторон и без снабжения. Расстрелянные дикари тащили сюда корзины с рыбой, переложенной диким луком: очевидно, несли воинам пожрать. Теперь линия снабжения перерезана: мост захвачен. Нет, не стоит обольщаться: горы тут, конечно, труднопроходимые, и речное ущелье преодолеть нелегко. Но нелегко, это не значит невозможно: при остром желании все возможно. Не исключено, что вражеские воины уже спускаются к тайным тропам, по которым переберутся на западный берег. Конечно, путь их будет не столь комфортен и быстр, как по мосту, но результат-то один: дикари имеют возможность уйти.
Если уйдут — отлично. Олега это вполне устраивало. Атаковать западный берег, имея в своем тылу противника, как-то слишком уж смело. В первый год может быть он так бы и поступил, но теперь все иначе. Земляне приспособились к этому миру и крепко уяснили, что главное в любой драке, беречь друг друга. Потери неприемлемы: и так уже слишком многих потеряли.
Идеальный вариант, если троглодиты решатся на атаку отряда. Соберутся за скалами, и ударят через проход. Залп сорока мушкетов и пушки по толпе нанесет им такие потери, что можно будет не опасаться выживших. Вряд ли их здесь тысячи: такая толпа смела бы отряды Мура без проблем, и стальное оружие союзников не спасло бы. Скорее сотни: может двести, или триста. Один удачный залп способен отхватить от такого войска половину: выжившие будут настолько деморализованы столь быстрым разгромом, что и мечтать о реванше не посмеют.
Между тем дикари заметно активизировались. Поодиночке и мелкими группками они то и дело показывались на окружающих площадку скалах, размахивали оружием, кричали обидное, показывали неприличные жесты. В ответ люди и союзники делали то же самое. Кроме того допрашиваемый пленник иногда начинал орать так страшно, что все это перекрикивание мгновенно затихало.
К Олегу подошел Дубин:
— Слушай, вон на той скале плоской полно дикарей. Я минимум пятерых насчитал: то вылезут, то спрячутся. Если пульнуть по ним гранатой, посечет всех осколками. Дистанция невелика, достанем легко. Только пристреляться надо будет: под таким углом мы еще никогда не били: вверх же придется пушку задирать, ставить на камни. У меня таблиц на такие углы нет.
— Нет, — возразил Олег. — Пока никакой стрельбы. Пушечный обстрел может их напугать, а нам это не нужно. Нам надо заставить их себя атаковать: напуганные они на это не решатся.
— Понятно. Извини — не подумал. Выковыривать их из этих скал действительно сложно будет. Ты прав: надо атаку на себя провоцировать. Если зашевелятся у прохода, я картечь прикажу заряжать.
Едва отошел Дубин, появился Мур:
— Друг Олег, мы больше не можем говорить с вонючим пожирателем кала. Он оказался настолько наглым, что решил умереть. Все не рассказал.
— А что вообще рассказал?
— Он сказал нам, что все селения на этом берегу давно покинуты: вонючки ушли за мост, на земли самого сильного вождя гор. Зовут этого вождя Твнкилд. Мне трудно говорить его имя, я мог сказать неправильно.
— Я тебя прекрасно понимаю, у самого те же проблемы… Так это войско Твнкилда на ваши деревни набеги устраивает?
— Нет, так говорить неправильно. Здесь остались только чужие воины, не из народа Твнкилда. Это воины из народов, которых мы уже победили. Твои воины и мои выгнали их из своих селений, и они пришли в горы, хотели жить с народом Твнкилда вместе. Он принял женщин. Принял детей. Убил стариков для котлов. А воинов не пропустил: сказал, что они должны заслужить право жить на его землях. Воины остались в этих скалах, и защищали мост от нас.
— Странно… Если это так, то очень странно… Ты же говорил, что местные дикари в горах себя ведут, как рыбы в воде, в отличие от вас? А, получается, они не должны в этом вас превосходить, потому что жили в лесах, и по берегам Нары. Там ведь гор нет.
— Да Олег, я тоже удивился, когда он это рассказал. Я не поверил этому бородавчатому хорьку, и отрезал ему уши. Наверно они ему мешали правильно понимать мои вопросы: он сразу сказал нужные слова. Он сказал, что до войны с нами на этом берегу тоже были селения пожирателей кала, и их жители тоже ушли к Твнкилду, когда пришли мы. Но воинов он тоже не пустил, и они тут воюют вместе с теми, кто пришел из лесов и от Нары. Поэтому вонючки так хорошо знают эти горы.
— Понятно. А он не рассказал, сколько их тут?
— Он сказал, что Твнкилд каждый день присылает им еду, достаточную для ста воинов. Но им этого не хватает, поэтому воюют немногие. Остальные ловят рыбу, ищут съедобные корни и травы, охотятся в предгорьях. Если кто-то умирает от ран или болезней, они его тоже съедают. Их это радует, потому что Твнкилд запретил присылать им мясо, и не оставил им ни коз, ни свиней.
— Все с этим Твнкилдом понятно… Думаю, его народ не особо силен, и он просто опасается за свое положение: воины беженцев это большая сила, тем более у них есть опыт военный.
— Я тоже думаю, что главный пожиратель кала боится этих воинов, — согласился Мур.
— Да. И он нашел чудный способ от них избавиться: пусть вымирают в войне с вами. Заодно и вас ослабят. Удобно устроился: двух зайцев одним выстрелом — прям Макиавелли местный…
— Маки… Кто? — не понял вакс.
— Неважно. Если он дает еды на сотню, сколько же их может быть…
— Пожиратель кала нам это не рассказал.
— Я понял. Не думаю, что их намного больше — хорошо, если пара сотен осталась. Нет Мур, не пойдут они в атаку. Раз это ваксы из лесов на востоке и от Нары, то они нас хорошо знают, и помнят, на что мы способны. Прекрасно понимают, что атаковать нас — это самоубийство. Это местных мы еще могли обмануть… Ладно, будем здесь укрепляться, ждать подхода Макса.
— Друг Олег, а может проберемся на их берег? Возьмем половину наших людей и нападем на них. Этот умерший сын древесного клопа рассказал нам, что тут рядом большое селение пожирателей кала. Мы нападем, и всех убьем.
— Нет. Пока не подойдет Макс, мы отсюда никуда не сдвинемся. Нам нужно побольше воинов, чтобы оставить часть на охране моста. Вряд ли мы сегодня успеем выступить. Так что до темноты надо хорошо укрепиться, чтобы ночь прошла спокойно. Да и охрана потом останется на хорошей позиции.
Люди и ваксы почти все занялись перетаскиванием камней и возведением баррикад. Лишь артиллеристы Дубина и десяток стрелков не принимали в этом участие: держали окрестности под наблюдением.
Прошло около трех часов после захвата моста, когда Олег первый раз услышал пушечный выстрел. Близкий раскат, затем многократно отраженное трескучее эхо — явный выстрел с последующим разрывом гранаты. Спустя пару минут еще один, и далекие хлопки мушкетов. Макс нарвался на противника.
Олег поспешил к Дубину:
— Давай, начинай беглый огонь по округе. Каждые три-четыре минуты посылай ядро или гранату — надо заставить их понервничать. Первым делом вон по той скале пробей разик.
— Так на ней никого не было, — удивился Дубин. — Я внимательно следил: на этой скале точно никто не показывался.
— Я знаю. Но зато на нее можно легко забраться с нашей стороны. На всякий случай пальни по ней: вдруг там кто-то хорошо спрятался.
— Боишься, что оттуда атакуют нас?
— Дубин! Тебе сказали стрелять: стреляй! Остальное уже мое дело! — и уже спокойнее пояснил: — Не боюсь я атаки. Наоборот, сам хочу туда команду стрелков послать, с лучшими мушкетами. Пусть думают, что мы начинаем выдвижение навстречу отряда Макса.
Дубин начал отдавать приказы. Пушку навели на облюбованную Олегом скалу, выпустили ядро. Оно пошло с сильным перелетом, улетев в неведомые дали. Очевидно, не столь уж неведомые: поправку Дубин взял удачно — следующее ядро ударило уже рядом с плоской вершиной. Третье накрыло ее, выбив облако каменной пыли.
— Сюда бы миномет, — вздохнул Дубин. — Навесом из этой пушки стрелять сущее наказание.
— Да норма: попали же.
— Ну что, все? Вроде бы никто там и не шевельнулся.
Олег, недоверчиво посмотрев на обстреливаемую скалу, уточнил:
— А гранату можешь туда запулить?
— Можно. С первого выстрела, правда, не получится — вес другой, да и заряды у нас не унифицированные. И трубку рассчитать трудно: может удариться о камни и укатиться, а разорваться уже внизу. Говорил же тебе: таблиц на такие углы нет. Вон — под колеса камни подкладывать пришлось.
— Ну ты попробуй! Мы в тебя все верим!
Первая граната срикошетила куда-то за скалу, хлопнула там. Вторая и третья тоже ушли впустую. Лишь с четвертой вышло удачнее: она разорвалась в десятке метров от вершины, чуть выше ее. Железная оболочка с подложенной под нее осколочной матрицей, разлетелась сотнями осколков, исхлестав всю площадку. Если там действительно кто-то сидел в засаде, после таких приключений он бы как минимум попробовал оттуда удрать, а как максимум, уже был не в состоянии двигаться на своих ногах.
Олег, успокоившись по поводу возможной засады, послал туда десяток стрелков из первого взвода: самых опытных бойцов. Ребята быстро забрались по опасной тропке, сигнализировали, что все в порядке, и тут же открыли стрельбу по одним им видимым целям. В отличие от артиллеристов, они процесс не затягивали: жгли порох с максимальной скоростью. Очевидно, целей им там хватало: с этой скалы можно было обстреливать дозоры на окрестных скалах, и бить ваксов, убегающих от пушечного обстрела.
Олегу стоило немалого труда удержать себя от соблазна и не залезть за ними. Нет: сейчас его место здесь — и без него прекрасно постреляют.
Интересно, как там Макс? Трубка УКВ-радиостанции молчала: горы мешали прохождению сигнала. Резервная КВ-станция осталась в главном лагере.
Теперь оставалось только ждать.

* * *

Макс появился лишь под вечер.
К этому моменту укрепления были закончены. Перед мостом по обе стороны поставили два кольца баррикад: оттуда можно вести круговую оборону малыми силами, никого не подпуская к стратегическому объекту. Помимо этого рядом с разрушенным шатром поставили низкий квадрат большой баррикады, за которой могло укрываться все войско землян и ваксов. Здесь вся армия сможет располагаться на ночлег. Из жердей и шкур от разоренного шатра соорудили навес: под ним расположили рацию и запасы пороха (Пауку это соседство очень не понравилось).
Костры жгли за пределами укрепления: подальше от складированных боеприпасов. Все, кроме часовых, расселись вокруг огня, в предвкушении ужина: в котлах кипела густая похлебка из сухого мяса и проса, щедро сдобренная специями. Помимо мешков со «стратегическим запасом» продовольствия, у бойцов еще оставались личные сухпайки: вяленная и копченая рыба, сухие лепешки с молотыми орехами, немного сыра. По прикидкам Олега дня на три войску прихваченной еды хватит, а больше, наверное, и не потребуется: затевать здесь долгую войну в его планы не входило.
Вопрос с местными людоедами надо решить быстро.
Отряд на скале издалека засек приближение своих, сигнализировал вниз. Так что в горном проходе Макса ждал «комитет по встрече»: Олег с Муром и десятком ваксов.
Увидев, что с Максом всего лишь около двадцати стрелков, и не видно ни пушки, ни лошадей, Олег нахмурился:
— Что случилось?! Где пушка?! Где лошади?!
— Спокойно Олег, — Макс легкомысленно махнул рукой куда-то назад: — Там последние ноги можно поломать на одной из твоих долбанных «даек». Пришлось на ней оставить пушку и десяток стрелков, а лошадей я отправил назад, в главный лагерь.
— Не понял? Как оставил?
— Молча. Там очень удобная позиция: наверху широченная площадка, и к ней ведет лишь одна тропа. Пара дураков с мушкетами в таком месте могут армию удержать. Я, когда понял, что перебраться будет трудно, решил это местечко взять под контроль: там очень удобно засады устраивать — миллион позиций для засад. Пришлось артиллерией выбить засевших наверху людоедов, потом по частям занесли туда пушку, собрали, и все — у нас теперь есть отличная дорога! Лошади по ней не пройдут, но вот делать засады против нас будет нелегко: мы теперь контролируем лучшие места.
— Укрепились они там хорошо? Смогут дня два продержаться на позиции?
— Без авиации их оттуда не выбить. Еда у них есть, воду всю тоже им оставили. Два-три дня просидят там без проблем.
— Понятно. Ну что ж, тогда одобряю твое решение.
— А у вас тут как дела?
— Пойдем. За ужином все узнаешь.

Глава 7

Человек в хорошей физической форме, не имея спортивных навыков и выдающихся атлетических талантов, по ровной местности, не усложненной препятствиями, способен за один час пройти около пяти километров. Тренированный ходок может без проблем и до семи разогнаться, поддерживая такую скорость чуть ли не целые сутки. Это, разумеется, в идеале — по приличной тропе и без груза.
Беглецы за час делали около километра — не больше. Конечно, плелись они гораздо быстрее, вот только надолго их не хватало: приходилось часто устраивать долгие привалы. Даже это помогало мало: к полудню большая часть отряда представляла собой набор выжатых досуха тряпок. Темп продвижения от этого, естественно, не увеличился. Андрей практически не уставал, как и Кир, ну и еще несколько мужиков выглядели неплохо, но остальные…
Обуху теперь приходилось помогать идти, как и больной женщине. Передвигаться они могли и сами, вот только с их темпом передвижения за час и полкилометра вряд ли сделаешь. Не хотелось даже думать, что будет, когда они упадут.
С едой вопрос оставался столь же злободневным — еды вообще не было. Нельзя же считать полноценной едой редкие листики степного щавеля, собираемого по пути. Андрей с утра терзал мозг, пытаясь придумать способ накормить людей. Кроме анекдотически-фантастических вариантов ничего больше на ум не приходило. Он начинал мечтать о встрече со стадом неимоверно тупых коз, которые подпустят людей так близко, что те в упор переколют их дротиками. После этого беглецы разведут огромный костер, и наварят полный котел мяса. Ну, или, например, выйдут к тропе, по которой возят тележки с продуктами и битумом. И надо же будет такому случиться, что у одной из тележек отвалится колесо, и ее бросят со всем содержимым. В этом варианте котел наполняется привычной «халвой». Не мясо, конечно, но брюхо тоже набить можно.
Бред. Ничего реального в голову так и не пришло. Впрочем, один реальный вариант все же оставался: заняться каннибализмом. Но к подобному Андрей был морально не готов.
На привалах люди, наслушавшись вечерних разговоров, пробовали ловить кузнечиков. Но быстро убедились в правоте Андрея, и это бесполезное занятие забросили. По пути уничтожали подчистую встреченные ростки щавеля, вырывая их с корнями — от этого толку было побольше. Даже жалеть начали, что слишком поспешно ушли от того места, где ночевали. Там, во влажной низине, щавеля должно быть гораздо больше.
Дело уже шло к вечеру, когда Кир, шагавший впереди, резко остановился, предостерегающе поднял руку. Народ дружно присел на пятые точки, лишь Андрей и Прапор не плюхнулись следом за всеми, — поспешили к замершему Киру.
Немой указал вперед. Приглядевшись, Андрей разглядел какие-то темные пятна, выделяющиеся на фоне степи. Подробности, к сожалению, были недоступны — у него была близорукость. Прапор увидел большее:
— Сараи! Поселок там!
— С пирамидой?!
— Нет, просто несколько сараев. И, похоже, все заброшено, как в том месте было, где мы ночевали. Да — точно заброшено: крыши провалились.
Андрей покосился на запад — Солнце там уже касалось горизонта.
— Ладно, попробуем тогда там переночевать. Может найдем воду: возле поселка должен быть какой-нибудь источник.
Обух подняться не смог. Опираясь на плечо товарища, он неосторожно ступил на больную ногу. Закричав, рухнул как подкошенный, свернулся в клубок, подтянул колено к груди, обхватив его двумя руками.
Андрей, присев возле него, осторожно тронул за руку:
— Ты что? Обух? Сильно больно?
Тот, хрипло дыша, сквозь зубы процедил:
— Все. Я больше не могу. Бросайте меня. Мне конец — я гнию заживо. Не могу я больше! Вот же повезло так повезло…
— Заткнись! Эй, ребята, давайте сюда все секиры. Одну ему под шею, одну под спину, и одну под ноги, и вшестером донесем. Так что не вздумай! Обух, мы уже возле места ночлега: до завтра отдохнешь, и пойдешь с новыми силами! Ты эту истерику бросай!
Андрей, успокаивая товарища, сам себе не верил. Это понимали все, в том числе и Обух. Но никто не сказал ни слова против. Значит, еще не окончательно озверели, раз готовы мириться с такой обузой.
Нести Обуха было неудобно, а уж насколько это было неудобно ему… покоиться на трех древках… Бедолага… Андрей, поддерживая его голову, намочил ладони — кожа раненого была покрыта бисеринками пота, да и пылала огнем. Трудно сказать, какая у него температура, но то, что повышенная, несомненно.
Андрей понял — Обуху действительно конец. Ему не выкарабкаться. У него билет в один конец: будет медленно умирать из-за какого-то куска авиационной детали, пропоровшего ступню. Сколько он протянет? Может быть часы, а может и дни… Если им и завтра его придется нести, некоторым это не понравится… С точки зрения здравого смысла его, конечно, надо оставлять. Сможет это сделать Андрей? Если бы ему приказали, или навязали это, то смог бы. А кто сейчас прикажет? Ведь он здесь самый главный: он больше всех отдает приказов. И ему подчиняются без возражений.
Сам себе не прикажешь…
А потом чья очередь настанет? Больной женщины? Она ведь тоже долго не протянет… А после нее кто?
Весело у них станет — чудная обстановка дружбы и взаимовыручки…

* * *

Поселок был заброшен не столь уж давно, как показалось издали. Крыши, вопреки словам Прапора, не провалились — просто прохудились местами. Двери висели на кожаных петлях и пока что не желали рассыпаться при попытке их открыть. Внутри запустение и пыль, да остатки гнилой соломы. Следов пожаров и разрушений не было. Не было и объектов, напоминавших пирамиду. Несколько сараев и одинокая башня. Если бы не стандартная планировка поселка и такой же тип строений, можно было бы подумать, что жили здесь другие существа — стандартные поселения аборигенов уже не представлялись без циклопических сооружений загадочного назначения.
Андрей выбрал для ночлега площадку возле очага:
— Так — остановимся здесь. Давайте, пока светло, натаскайте травы: на этой утрамбованной земле лежать будет неудобно. В сараях есть солома, хоть и трухлявая, но тоже сойдет. Кир: ты руби везде двери и перекрытия — на дрова пустим. Лысый: я вижу там за поселком овражек, и туда ведет хорошая тропа. Думаю, внизу может быть вода. Возьми кого-нибудь, и проверьте это. И котел не забудьте прихватить.
Раздав подчиненным ценные указания, Андрей взялся за топорик, помогая Киру. Эх, жалко нет кружек или мисок: на таких дровах можно легко вскипятить котел. Вот дался ему кипяток — как будто им нажраться можно…
Круша дверь одного из сараев, он своим шумным вандализмом напугал мышь — зверек, прошмыгнув рядом с ногой, юркнул в кучу соломы. Андрей было бросил топор, собираясь начать охоту, но вовремя одумался: такой скудной дичью он вряд ли насытится. Смех один. Да и попробуй ее здесь поймай…
Куча дров росла на глазах. Решив, что Кир и без него прекрасно справляется, Андрей пошел к овражку, проверить «водоносов».
Гнуса и Лысого он поймал на горячем. Бросив котел возле крошечного ручейка, тихо струившегося по дну оврага, они ползали по травянистому склону, и жадно жевали щавель.
— Ну сволочи! — возмутился Андрей. — Я вас за водой послал, а вы что делаете?! Не одни вы голодные: надо всех звать, если нашли еду!
Лысый, выплюнув зеленых комок, грязно выругался и отвесил Гнусу злобный подзатыльник, пояснив свои действия:
— Да не ори ты! Это не щавель! Этот тупой студент лапши мне умудрился на уши навешать: сказал, что если траву пожевать хорошо, чтобы со слюной смешалась, и запить водой, то можно наесться.
— И как тебе этот салатик? Вкусно? — с сарказмом поинтересовался Андрей.
— Сам попробуй — узнаешь! — Лысый, сплюнув, направился к котлу.
Гнус вообще ни слова не произнес — только плевался, и украдкой бросал виноватые взгляды.
Андрей, попив из незамутненного родника, дававшего начало ручейку, забрался на противоположный склон оврага, достиг вершины откоса, замер, осмотрелся. Ничего интересного — все та же унылая степь. Скатерти-самобранки с расстеленными гастрономическими дарами поблизости видно не было.
Что-то ему здесь не понравилось. Что-то не так… Взгляд раздражает нечто невидимое, неуловимое. Андрей не сразу понял, что именно его беспокоит. Хотя… Вот оно — растительность здесь очень скудная. Чахлая, низкая трава, местами вообще голая земля. Как будто здесь команды сборщиков топлива день и ночь работали, но этого не может быть — нет следов.
Лишь шагнув вперед и покрутив головой, уловил некую странную упорядоченность. Присел, пригляделся: так и есть! Вспомнилось детство: деревня, дедовский дом, грядки огорода. И поля за околицей. Некоторые поля годами стояли не вспаханные, но все равно следы обработки не пропадали. Там издалека было хорошо заметно направление вспашки в виде фрагментов параллельно идущих борозд.
Нечто подобное Андрей заметил и здесь, только гораздо менее явное. А еще здесь было очень много камней, и почва серовато-желтая, почти без перегноя. Глина да песок. Если кто-то здесь занимался сельским хозяйством, то место для этого он выбрал не лучшее. В степи почти везде отличные черноземы, обещающие богатый урожай. Хуже земли для обработки, чем здесь Андрей еще не встречал. Ну, если не считать полосу перед пирамидой и изрытую карьерами окраину поселка.
Встав, он внимательно изучил окрестности, обращая внимание на характер почвы. Так и есть: куда не глянь, такая же скудность растительности, россыпи камней и серовато-желтые проплешины. Хотя имеются и исключения: края и склоны оврага покрыты пышными зарослями изумрудной травы. Если обильную растительность на склонах еще можно было объяснить хорошей увлажненностью, то на краях оврага уже нет.
Даже для такого неспециалиста как Андрей наконец-то дошло: земля здесь сильно истощена. Вероятно те, кто ее обрабатывали, не заботились о передовых агрономических методах. Здесь не было грамотного севооборота, не было обильных удобрений. Почву усиленно эксплуатировали до полного истощения, после чего бросили. Скорее всего, поселок переместили в другое место, и теперь там занимаются тем же самым.
Степь большая: землю не жалко.
Кто ее возделывал? Андрей не стал заблуждаться и по этому поводу: архитектура поселка явно намекала на аборигенов. Теперь понятно, где производится зерно для «халвы». И стало ясно, откуда в здешних сараях солома: именно матерая солома от культурных злаков, а не стебли диких степных трав.
Что же получается? А получается, что селения аборигенов узкоспециализированные. То, где держали в плену пассажиров, занималось исключительно изготовлением «огурцов-скатов». К работе в пирамиде пленников не допускали — ею занимались исключительно аборигены, что лишний раз доказывало важность этой странной деятельности. Работы по нивелированию площадки, очевидно, облегчали запуск, и считались вспомогательными, как и сбор топлива, и добыча глины — пленников для этого использовать разрешалось.
Заброшенный поселок, найденный утром, производил те самые «половинки дынь». Андрей с Киром прекрасно разглядели их «туши» в бассейнах: размер у них сильно различался, отображая разные стадии роста. Что это такое, неизвестно. Возможно такие же загадочные объекты, как и в «родном» поселке, появляющиеся при запуске.
Интересно, а там из угловатой пирамиды тоже были свои смертоносные запуски?
С этим поселком все ясно: запусков здесь не было. Здесь попросту обрабатывали поля — это было главным занятием обитателей.
Поможет ли беглецам знание о специализации вражеских поселений? Этого Андрей не знал: пока что в таком знании он не видел ни малейшей пользы.
С другой стороны за два дня бегства они повстречали уже два брошенных поселка и натоптанную тропу, по которой ходили аборигены и двигались их тележки. Возможно, им пока что просто везет, и они чудом избегают обитаемых селений. Но, наверное, не стоит уповать на вечное везение — надо начинать посылать вперед дозоры из одного-двух мужчин. Заметить одиночек гораздо сложнее, а они бы могли издалека засекать угрозу, и предупреждать остальных. Да, так и надо сделать — иначе точно нарвутся на проблемы. Если бы этот поселок был обитаем, сегодня бы их уже схватили — такая толпа в степи заметна издалека.
Хотя имеются и свои плюсы — пленников бы наверняка накормили «халвой».

* * *

Вечер, как и вчера, прошел без ужина, но зато с ярким и жарким костром. Очаг подкармливали обломками дверей и крыш. Большой огонь, правда, старались не разводить — высокое пламя в ночной степи можно разглядеть издалека.
Большая часть беглецов еще в сумерках расположилась вокруг очага на скудных ложах из старой соломы и степной травы, постаравшись побыстрее заснуть. Лишь некоторые не спешили с этим, занимаясь своими делами, или просто тупо сидели перед костром. Разговоров не было: общаться не хотелось.
Андрей был одним из тех, кто не стал ложиться сразу. Пользуясь наличием огня, он занимался ремонтом обуви. В принципе состояние его ботинок было вполне приличным, но это не давало ему право доводить дело до серьезной проблемы. Если обувь придет в негодность, он превратится в Обуха номер два. Боты у него хорошие — с этим ему повезло. Изначально он попал сюда в пижонских туфлях — не самая лучшая обувка в такой ситуации. Потом уже, когда сумел доказать коллективу, что его физическая сила и выносливость полезна всем, ему достались крепкие ботинки умершего Хача. Крепкие-то крепкие, но при постоянных спусках в карьеры и подъемах обратно, по склону, сложенному сухой глиной вперемешку с камнями… Эти испытания сказывались на состоянии обуви крайне отрицательно. Сапожного инструмента здесь не было, не было так же клея и дратвы. Все, что доступно для пленников — пластик, собранный на месте авиакатастрофы.
Счастье, что сгорело там не все.
Зачищая поверхность деталей обуви своим стеклянным ножичком, Андрей капал на нее расплавленным пластиком. Остывая, пластик образовывал плотную пленку — оторвать ее почти невозможно. Окружая такой пленкой всю поверхность вокруг угрожающих участков, можно в итоге по ней прилепить заплатки, сделав их из развалившейся обуви других пассажиров, или просто залить все тем же пластиком.
Обувь, конечно, от столь варварских ремонтов постепенно теряла эластичность, да и лопалась иногда вместе с пластиком, но другого метода в их положении никто придумать не смог.
Сейчас Андрей сражался с прохудившейся подошвой — возле левого носка вот-вот дыра протрется. Ну здесь все просто: пластик надо не жалеть — главное уложить его ровным слоем, без резких бугров, иначе давить будет, да и оторваться может при неудачной встрече с камнем.
Залив переднюю часть подошвы пластиком, Андрей подносил к нему горящую палку, заставляя размягчаться, и быстро заравнивал, надавливая плоским камнем. Еще немного, и выйдет идеальная поверхность.
И еще месяца два такой ходьбы, и придется из пластика делать валенки — эти ботинки твердо решили, что пора бы им сдохнуть. Хотя есть и другой вариант: задушить во сне Прапора, и разуть — размеры у них одинаковые, а ботинки у того немного получше.
Забивая себе голову разной ерундой, чтобы поменьше думать о голоде, Андрей так увлекся ремонтом, что не заметил, как к нему подошел Прапор. Встрепенулся лишь когда тот присел рядом, склонился, изучил ботинок, покачал головой:
— Андрюха, у тебя уже пластика больше чем кожи — совсем ботинки плохи становятся.
— В первом же магазине куплю себе новые, — не отвлекаясь от работы, буркнул Андрей.
Прапор, склонившись еще ниже, чуть ли не в ухо прошептал:
— Ты надумал, что с Обухом делать будем?
Андрей, помолчав, так же тихо ответил:
— Утром подумаем.
— А что тут думать? Ты всерьез считаешь, что утром ему может стать лучше? Ему уже никогда лучше не станет: он бледный, будто обескровленный, а рана превратилась в вонючую язву. У него нога так опухла, что вот-вот штанина лопнет. Ему конец.
— И что ты предлагаешь?
— Я? Я ничего не предлагаю: я у тебя спрашиваю.
Андрей, покосившись на Обуха, увидел, что тот не спит: лежит на спине, напряженно всматриваясь в сторону людей, обсуждающих его судьбу. Услышать их он не мог, но что-то чувствовал. От его тоскливо-обреченного взгляда Андрей вздрогнул, поспешно отвел глаза, чуть ли не шипя, произнес:
— Раз ничего предложить не можешь, то иди спать. Утром посмотрим, и утром решать будем. А сейчас спать.

* * *

Решать Андрею ничего не пришлось — за него все решил Обух.
Сам решил…
Ранним утром, упрямо пытаясь спать, несмотря на предрассветный холод, достающий до мозга костей, Андрей был разбужен пронзительным женским криком. Вскочив, он очумело уставился на источник шума.
Кричала женщина, страдавшая от проблем с почками — та самая, что вечно плелась рядом с Обухом. Болезнь раздула ее чудовищно — ноги у нее сейчас были как у слонихи, тело распухло, щеки и губы обвисли. Чудо, что она все еще могла передвигаться самостоятельно — такую тушу изможденные беглецы тащить не смогут.
Обух повесился на своем старом ремне. Прицепил петлю к древку секиры, уложил оружие на подставку для котла, заполз в петлю головой, лег лицом вниз. Так лежа и удавился. В принципе неплохо придумал: деревьев нет, на дряхлых потолках местных сараев тоже не повесишься. Похоже, злополучная железная тренога единственная подходящая для этого вещь.
Но изощренным удушением Обух не ограничился. Перед тем как сунуть голову в петлю, он рядом с треногой на плотной земле оставил надпись, которую лишь с большой натяжкой можно было считать классической предсмертной запиской: «Сварите меня в котле и съешьте. Иначе не выживете».
Что сказать… очень оригинальное письмо самоубийцы…
Народ, разбуженный криком, увидел и тело, и красноречивую надпись. Женщины, сбившись кучкой, дружно рыдали, пытаясь утешить свою больную подругу. Мужчины отнеслись к самоубийству Обуха поспокойнее: за последние два года они всякого навидались, в том числе и самых разнообразных смертей. Почти привыкли. Вытащили тело из петли, уложили возле стены башни, обступили, уставились на покойника. Все молчали, но кое-кто иногда бросал на Андрея косые взгляды.
Хорошо хоть в сторону котла не косятся…
Вот что ему, прикажете, делать? От него сейчас люди ждут решения. Но он не лидер — он на этой роли случайно оказался. И дорого бы сейчас заплатил, найдись на его роль кто-нибудь другой. Желательно с жестким характером, и не обремененный предрассудками цивилизованного человека. Потому что лучший выход для беглецов — это последовать последнему совету Обуха. Мяса в изнеможенном мужчине не столь уж много, но хватит на несколько дней. А там, возможно, они найдут еду — НОРМАЛЬНУЮ еду.
Или еще кто-нибудь вовремя повесится, завещав свое тело на гастрономические нужды коллектива…
Чувствуя, как желудок напрягается в предвкушении рвотного спазма, Андрей отвернулся от тела, и чуть ли не крича, яростно выдал краткие тезисы своих умных мыслей по этому вопросу:
— Да чтоб вас…… вонючими… в… рты! Всех! Идите вы все в глубокую задницу! Все идите! Я человека жрать не буду! А кто будет, с тем я дальше не пойду! Или роем могилу, или разбегаемся — не по пути нам! Все! Кир, ты как?! Ты со мной?!
Только тут Андрей заметил, что немого в общей толпе нет. Он стоял в стороне, между сараев, вглядываясь куда-то в сторону восходящего Солнца.
— Кир? Ты чего?
Немой, резко отскочив, отчаянно замахал рукой, подзывая к себе.
Заинтригованный Андрей подошел к товарищу, подчиняясь его предупреждающим жестам, осторожно выглянул из-за сарая. Несмотря на ослепляющий солнечный свет, он мгновенно разглядел подбирающиеся неприятности — к поселку подходил отряд аборигенов.
Близорукость мешала ему разглядеть детали — до кучки двуногих фигурок было около двухсот метров. Но главное он понял: их около десятка, и у них есть оружие — палки в руках хорошо заметны.
Вот и все — закончился их побег. Это не погоня — аборигены идут с другой стороны, но разницы уже нет, потому что направляются они прямиком к поселку. Убегать поздно — на ровной степи их сразу заметят. Прятаться тоже бесполезно — здесь полно их следов, да и очаг дымится. Не заметить это невозможно.
Впрочем, Кир думал иначе — укрываясь от глаз аборигенов, он обошел толпу галдящих мужчин и плачущих женщин, юркнул в самый разрушенный сарай. Андрей не задумываясь кинулся вслед за ним, на бегу крикнул:
— Сюда идут аборигены — похоже, дистрофиков кучка. Их не слишком много: хватайте оружие, и прячьтесь в ближайшие сараи. А вы, женщины, посидите здесь! Может они не поймут, что нас много, и, схватив вас, успокоятся, расслабятся. И мы тогда по ним с разных сторон ударим.
Андрей сам не верил в тот бред, который нес. Но что-то ведь говорить надо?
Влетев в сарай, он присел возле дальней стены, рядом с Киром. Расслышав за спиной шум, обернулся, увидел, что следом за ним сюда заскочил и Гнус.
— Тебе что здесь надо?!
— Я с вами буду, — как-то виновато пролепетал парень, присев возле Кира. — Дрю — ты не думай: я не боюсь. Я с вами выйду, когда драться начнем. Мне просто с вами как-то спокойнее.
— Ладно. Молчи только — они уже рядом.
Этот сарай давненько не ремонтировали — остатки стен держались на честном слове, и дыр зияло немало. Но Андрей через них не сумел разглядеть приближающихся аборигенов — их скрывали соседние сараи.
Кинулся к противоположной стене, уселся на кучу крошащихся обломков кирпичей, осторожно выглянул через широкий пролом. Вот блин — его последний приказ был выполнен как-то неправильно. Из семи женщин возле очага остались лишь три — четыре явно спрятались вслед за мужчинами. Мужчины, правда, все поняли правильно — никого не осталось, если, конечно, не считать Обуха.
Андрей только сейчас понял, что упустил прекрасную возможность для бегства. Мог ведь под прикрытием построек попытаться добраться до овражка. А внизу уже можно без опасений двинуться подальше — из поселка его не заметят. А там бы выбрался в степь и, не обремененный больными и ослабевшими, развил бы максимальную скорость. Может быть, даже удалось бы уйти…
Ну почему у него постоянно такие малодушные мысли? Ничего героического в голову не приходит никогда — только подобная трусливая ерунда. Ну не тянет его в бой — хоть убивайте! Будь это в кино, все бы сейчас закончилось по-киношному стандартно: аборигены, войдя в поселок, были бы жестоко перерезаны за сорок две секунды. Главный герой при этом получил бы неопасную, но живописную рану. Трогательно трепеща пятисантиметровыми ресницами, его бы перевязывала сногсшибательная белокурая девушка, используя в качестве перевязочного материала кружевное нейлоновое белье. Герой, придав своему лицу форму макета одиннадцатикубового ковша для шагающего экскаватора «НКМЗ» ЭШ-11/70 (первый признак мужественности), ласково утешал бы ее эротической фразой «все под контролем». А в это время, волоча за собой четырнадцать метров размотанного кишечника, к его спине медленно подползал дважды смертельно раненый главный злодей с противотанковой миной в зубах. И лишь в последний момент его бы прихлопнул чугунной крышкой от канализационного колодца друг главного героя — актер второго плана, причем непременно афроамериканец. В конце был бы долгий поцелуй главного героя с той самой белокурой «медсестрой» — это если фильм строго с надеждой лишь на кассовость, без особых претензий на истинный вкус и с не слишком большими надеждами на получение кучи престижных академических наград. В противном случае целоваться главному герою придется с черногубым афроамериканцем — это существенно повышает шансы на торжественное вручение нескольких позолоченных статуэток.
Ничего этого сейчас не будет. Красавиц здесь нет — есть грязные фурии, в которых женственности осталось меньше чем в самке макаки. Героев тоже не имеется — ни главных, ни второго плана: есть кучка тощих оборванцев, не осмеливающихся сожрать труп своего товарища. Местные злодеи — аборигены, и они не столь глупы как киношные злодеи: сейчас тщательно обыщут поселок, повытаскивают струсивших беглецов из сараев, соберут в кучу, и погонят к новой пирамиде, к новым запускам и к новым порциям малосъедобной «халвы».
Никаких проблем у аборигенов не будет: пленники все как один трусливые бараны. Два года жили, беспрекословно подчиняясь этим вонючим тварям — самостоятельности в них ни на грош не осталось.
Эх — сюда бы того героя, с экскаваторной мордой. Вот если бы он скомандовал атаковать, народ мог бы и подчиниться — сработала бы привычка повиноваться сильному.
Сами не пойдут…

* * *

Аборигены не заставили себя долго ждать.
Тонкие фигурки, суетливо озираясь, держа дротики наизготовку, обступили трех жмущихся друг к дружке женщин. Андрей инстинктивно отодвинулся от пролома — опасался, что его заметят. Так: имеется семеро дистрофиков, одна горилла и…
Вот же блин!!! Он был прав!!! Здесь действительно есть люди!!! Он знал!!! Знал!!!
А толку то теперь от этого знания?
Три человека: парень лет двадцати — невысокий, но крепкий, с длинными волосами, опускающимися ниже лопаток; зрелый мужик неопределенного возраста с пышной бородой, чуть лысоватый, ниже парня ростом, но гораздо шире в плечах, и молодая женщина. Женщина достойная внимания — фурией такую точно не назовешь. На вид вряд ли более двадцати пяти лет, высокая, хорошо сложенная, каштановые волосы подстрижены коротко, но не без изысков. Красавицей назвать трудно, но что-то в ней интересное есть — эдакая интересная амазонка с крепкой спортивной фигурой.
Андрей рассматривал людей жадно, не упуская ни единой детали. Парень одет в кожаные штаны и кожаную куртку, обшитую костяными и железными бляшками — наверное, это местный легкий доспех, на ногах у него что-то вроде мокасинов. Мужик постарше в ветхих матерчатых штанах, хитроумно обшитых полосками толстой кожи, в драной ватной куртке, обут в войлочную обувь, похожую на короткие валенки с кожаной подошвой. Женщина и без того приковывала к себе максимум внимания, а ее разнообразная одежда только усиливала этот интерес. На ногах штаны из отличной лайковой кожи, плотно обтягивающей широкие бедра. Под короткой кожаной курткой, подбитой мехом, виднеется темное железо кольчуги, спускающейся почти до середины бедер. На груди доспеха тускло отблескивает круглая стальная пластина. На левой руке из-под короткого рукава куртки выглядывает темный наруч, закрывающий предплечье. Ноги обуты в высокие, некогда щегольские сапоги — сейчас потертые и потрепанные от долгого использования.
Все трое носили шлемы: у парня низкий угловатый горшок из кожи и дерева, у зрелого мужика колпак из полосок железа, обтянутых толстой кожей, у женщины стальной, островерхий, с тонкой стрелкой, прикрывающей нос.
Заметно, что это люди сильно потрепаны жизненными невзгодами: одежда местами прохудилась, запачкалась изрядно, да и видок далеко не бодрый. Но в сравнении с товарищами Андрея они смотрелись на несколько порядков лучше.
Особенно женщина — будь обстановка поспокойнее, Андрей бы в нее сразу влюбился.
Интересно, а воняет от этой милашки так же, как и от пассажирок? Не хочется в такое верить.
Андрей не ошибся — аборигены не обманулись. На их месте даже полный дурак понял бы, что здесь явно побывали далеко не три женщины. Народ, разбегаясь по укрытиям, наделал немало глупостей. Было заметно, что на лежке из соломы и травы ночевало два десятка человек — никто не догадался скрыть эти красноречивые следы. Вдобавок люди позабыли немало личных вещей: даже Андрей ухитрился оставить там свою связку дротиков.
Дистрофики-аборигены, разбившись на две группки, кинулись в ближайшие сараи, обезьяна с секирой осталась возле схваченных женщин.
— Дрю, ну что делать будем? — в самое ухо испуганно прошептал Гнус.
В голове Андрея за какую-то долю секунды пронеслись неприглядные картины его дальнейшей судьбы: утренняя и вечерняя скудные кормежки тошнотворной «халвой», стертые от грубой пищи зубы, тело, покрытое язвами от постоянной антисанитарии, больные суставы, разрушенные постоянной тяжелой работой и зимовками в холодных сараях, чахоточный кашель и мучительные боли в истерзанном желудке. Сколько он так протянет? Не слишком долго… Однажды утром он не сможет подняться. Аборигены для начала его изобьют, заставляя идти на работу. Он попытается выползти из сарая, но его потуги будут выглядеть смешно и неубедительно. Больного оставят в покое — дадут несколько дней, чтобы поборол свою немощь.
Увы — отдых ему не поможет. И тогда ему без лишней жестокости по-будничному проломят голову секирой, и оттащат тело в недра пирамиды, где его поглотит нечто безлико-ужасающее, которому для новых запусков надо много ингредиентов, в том числе и человеческих тел.
Он будет дико завидовать Обуху — ведь Обух все же от них сумел уйти.
Андрей встал, выхватил топорик, заскрежетал зубами, кинулся к двери. Даже сверкнувшее в голове видение собственного изрубленного тела, утыканного дротиками, его не остановило ни на мгновение — он, неожиданно для себя, вдруг перешагнул через ту незримую черту, после которой подобные мелочи уже не парализуют страхом. Пугают, конечно, но пугают с пользой для дела — добавляя в кровь лишнюю порцию бодрящего адреналина.
— Бей их! — истошно заорал он на бегу.
Рывок его был коротким — к ближайшему сараю. В дверях его, вглядываясь внутрь, стоял один абориген, еще двое кого-то там лупили древками дротиков. Сопротивления им не оказывали, так что беглецов они били без лишней злобы — просто для профилактики.
Стоящий в дверях дистрофик шустро обернулся на крик, вскинул было дротик, но метнуть уже не успел — Андрей врезал ему ногой в живот. Инерция разогнавшегося тела, приплюсованная к удару, мощная штука — тощее тело влетело в помещение, впечаталось в стену спиной, сползло на земляной пол, замерло.
Ворвавшись в сарай, Андрей рубанул ближайшего аборигена топориком. Удар вышел не слишком удачным — лезвие прошлось по предплечью противника, сняв мясо почти от локтя до запястья, будто стружку. Кроваво, но не смертельно. Тем не менее, метатель дротика отнесся к ранению весьма серьезно — по-собачьи завизжал, бросил оружие, начал кататься по полу сарая, явно испытывая сильнейшую боль.
Последний абориген, оставшийся на ногах, ухитрился проскочить мимо Андрея, кинулся наружу — ему явно не нравилась мысль о драке в тесном помещении. Увы — сегодня был не его день. В дверном проеме, преграждая путь, показался Гнус. Трясясь от страха и возбуждения, он угрожающе замахнулся топориком, заставив противника попятиться назад, прямиком под удар Андрея. На этот раз рука не дрогнула — лезвие с сочным хрустом сокрушило затылок.
Гнус, обернувшись, проворно заскочил внутрь. Вовремя — вслед за ним влетел дротик, за спиной Андрея кто-то вскрикнул. Здесь, у дальней стены, скорчилось сразу трое мужчин — в кого из них попало, Андрей смотреть не стал, закричал не оглядываясь:
— Хватайте оружие! Там еще четверо осталось, и обезьяна с ними! Давайте же: надо их тоже прибить!
В дверь влетел еще один дротик, ударился вскользь о стену, выбил облако глиняной пыли, упал на пол. Андрей, подхватив его, пригнулся, рванул наружу. Он не хотел оставаться здесь — этот сарай прекрасная ловушка. Если сюда ворвется обезьяна, ему конец — против такой туши в прямом бою он не выстоит и пяти секунд, а маневрировать внутри негде.
Четверо оставшихся дистрофиков встретили Андрея дружным залпом. Не кинься он резко влево, утыкали бы как подушечку для булавок. К сожалению столь резкое изменения направления движения сыграло против него — он потерял равновесие, попытался, несмотря на это, рвануть за угол. Увы, неудачно — вписался в стену. Упав, пополз, срывая ногти о сухую землю — надо успеть спрятать свое драгоценное тело за спасительное укрытие. Оглянулся, сквозь адреналиновую пелену перед глазами разглядел фигурки врагов.
Не успеет — они уже замахиваются.
В следующий миг за спинами врагов показалась женщина. Та самая — чужая. Оружия у нее не было. А жаль — судя по ее последующим действиям, с оружием она бы вообще в одиночку со всеми расправилась.
Первый абориген рухнул, заработав удар каблуком сапога под колено. Второго амазонка просто толкнула в бок, заставив его налететь на третьего метателя, от чего оба грохнулись возле очага. Четвертый, шустро отскочив, чуть ли не в упор метнул в женщину дротик. Наконечник не смог пробить ее кольчугу, но удар вышел сильным и, очевидно, болезненным — вскрикнув, женщина упала на пытающегося подняться первого противника, забарахталась с ним в обнимку.
Все это произошло настолько быстро, что Андрей едва успел подняться. Кинувшись на подмогу незнакомке, он видел, что фатально не успевает — четвертый абориген уже готовил к броску второй дротик. Из сарая выскочил Гнус: от страха он видимо сбрендил, и, где-то потеряв свой топорик, мчался на врага с большим глиняным кирпичом в руке. Краем глаза Андрей, наконец, разглядел Кира: здоровяк показался из-за башни, он там рубил своей секирой кого-то невидимого. Судя по яростным крикам, в этом деле немой там был не одинок — видимо крик Андрея все же вдохновил народ на подвиги.
Абориген, используя дротик как копье, ударил девушку в живот. В следующий миг Андрей налетел на него, впечатал в стену, почти без замаха огрел топориком по голове. Чувствуя спиной, что сейчас начнутся проблемы, он бросился к углу башни. Вовремя — в стену ударило сразу два дротика, причем один при этом задел плечо.
Развернувшись, Андрей бросился на двух противников, тех самых, которых женщина сбила с ног. Они уже поднялись и горели жаждой реванша. Его спасение лишь ближний бой — бесконечно уворачиваться от дротиков невозможно, рано или поздно везение закончится. Ближний бой его не пугал — пока что эти твари вели себя в нем беспомощно, пытаясь всячески увеличить дистанцию.
Гнуса метатели не видели — все внимание этих тварей было направлено на Андрея. А зря: студент, подбежав к противникам, щедро размахнувшись, со всей дури влепил кирпичом по макушке уже замахивающегося аборигена. Кирпич разлетелся вдребезги, оставив на память о себе облако глиняной пыли, худая тварь рухнула мордой в дымящийся очаг. Второй, видимо с перепугу кинул свой дротик кое-как, не прицелившись. Андрей даже дергаться не стал — смертоносный снаряд пронесся далеко в стороне, закончив свой путь в груди одной из женщин, так и продолжавшей стоять у стены башни.
После броска абориген попытался было драпануть в сторону степи, подальше от надвигающегося Андрея, но Гнус ему помешал — схватил за руку, попытался заломить. Довести начатый прием до конца Андрей не дал — тюкнул топориком врага в висок.
Развернулся назад, в сторону последнего из четверки, с которым боролась женщина. Все: уже не борется — абориген лежит неподвижно, с неестественно вывернутой шеей, незнакомка весьма резво поднимается, ей помогают двое пленных мужчин, пришедших с ней. Видимо опасных ран не получила — кольчуга спасла. Интересно, а почему у нее не отняли такой замечательный доспех?
Здесь все. Надо идти за башню, где Кир с помощниками воюет против обезьяны. Хотя стоп: что это за дикие крики из того сарая, где Андрей начал бой?
На пороге показался абориген, замахнулся, швырнул дротик. Счастье что не в Андрея — в сторону спутников женщины. Кинул бы в Андрея, убил бы — тот от удивления на мгновение в ступор впал. Было чему удивиться — когда он покидал этот сарай, там оставалось трое живых мужчин, один дохлый метатель, один с покалеченной рукой, и еще один вроде бы без сознания у стены валялся. Судя по всему, именно он и очнулся. А куда эти идиоты смотрели? Их же там трое оставалось!
Странно, как много разных мыслей может помещаться в голове в такой момент. Хорошо, что они не мешают драться — Андрей, наклонившись будто игрок в американский футбол, летел на врага. Этот тоже не стремился ввязываться в близкий бой — шустро развернулся, бросился в степь. Недостаточно быстро — дротик, просвистев у Андрея над ухом, впился противнику между лопаток. Взвизгнув, абориген плашмя рухнул на землю.
Андрей покосился назад — так и есть, женщина уже хватала второй дротик. Хороший бросок — даже для амазонки удивительная меткость. Ее лысоватый товарищ деловито добивал раненых — уже успел обзавестись топориком. Не доверяя своим глазам, Андрей добежал до подстреленного женщиной врага, рубанул его по голове. Уже почти привычно ощутил, как лезвие ломает преграду костей черепа. Все — после такого не поднимется.
— Гнус! Добивай раненых! Возьми топорик и добивай! По голове их руби! Быстрее!
Сам же кинулся в сарай: там должен оставаться раненый в руку противник.
Увы, здесь его ждал очень неприятный сюрприз. Нет, раненый был на месте, так и валялся, повизгивая, на полу — его Андрей сразу добил ударом по голове. Сюрприз был в том, что и мужчины были здесь. Возможно, эта разновидность аборигенов и не любила ближний бой, но поработать топориком без лишнего риска они умели. Все трое были убиты ударами по голове. Струсившие мужчины видимо пытались прикрываться руками — рубленые отметины виднелись на предплечьях. Бред — их спокойно изрубил один-единственный вонючий дистрофик. Губатый, Шило, Афоня — три взрослых мужика даже не попытались дать отпор. Сдохли как тупые бараны на бойне…
Это в голове не укладывается…
Задерживаться в пропитанном смертью сарае Андрей не стал — выскочил наружу, помчался за башню. На бегу махнул рукой товарищу:
— Гнус, хватай дротики и пулей за мной: нам еще обезьяну надо завалить, — похоже, она до сих пор живая!!!
Андрей не ошибся: здоровенный абориген был жив, и чувствовал себя превосходно. Вокруг него скакали Прапор и Кир, уворачивались от его ударов, и неуклюже пытаясь достать своими секирами. У ближайшего сарая боевито суетился Лысый: он швырял в противника кусками кирпичей. Еще двое мужчин лежали неподвижно, под ними растекались кровавые лужи, третий — бедняга Болт, поскуливая, неуклюже отползал от места схватки — у него была отсечена рука, причем с куском плеча. Конечность волочилась за ним на лоскутах окровавленной одежды и сухожилиях. Кровь била фонтаном — Андрея едва не замутило от жуткого зрелища.
Болту конец.
Последний абориген оказался настоящей машиной смерти — троих бойцов зарубил. Еще немного, и добьет оставшихся — против него необученные люди были почти беспомощны. Резво отбив неуклюжую атаку Прапора, он, обманно замахнувшись, заставил его попятиться, и, не завершив замах, коротко ткнул мужика в лицо древком секиры. Тот плашмя плюхнулся на спину. Обезьяна торжествующе взревела, попыталась добить, но вынуждена была развернуться на отчаянную атаку Кира.
Андрей сдуру позабыл прихватить с собой дротики. Подходить к разъяренному аборигену он побоялся, и просто издалека швырнул в него топориком. Увы — неудачно, оружие, стукнувшись по доске доспеха рукояткой, отскочило, не причинив вреда. Но удар заставил обезьяну развернуться в сторону новой угрозы. Андрей, поймав на себе недобрый взгляд глубоко посаженных поросячьих глазок, непроизвольно попятился.
Эта заминка спасла Прапора — тот смог встать на четвереньки и шустро отползти к сараю, где начал подниматься на ноги. Кроме того в этот момент из-за башни показалась женщина. В отличие от Андрея про дротики она не позабыла. Сходу оценив ситуацию, она как-то странно размахнулась от груди, выгнув руку так, что на предплечье легло древко. При этом чуть присела, развернулась от противника, а затем, упруго крутанув корпус, послала дротик в цель, усилив бросок за счет скорости раскручивающего тела.
Загадочная техника броска сработала идеально: дротик ударил в спину с такой силой, что абориген потерял равновесие, припал на колено. Взревев, описал над головой полукруг, отогнав оживившегося было Кира, поднялся, развернулся, грудью встретил второй дротик. На этот раз удар пришелся в шею, выбив кровавый фонтан из разорванного горла. Несмотря на страшные раны, громила кинулся на женщину, занося секиру над головой.
Женщина не стала дожидаться неприятностей — рванулась в сторону, обходя аборигена слева. Тот, уже набрав скорость, не смог ее погасить оперативно, и достать шуструю амазонку не успел. Более того: ярость выбила из обезьяны последние остатки здравого смысла: абориген позабыл про все — его интересовала сейчас только жестокая метательница. А вот Кир про него не забыл: коварно подбежав со спины, с сильного замаха опустил массивное лезвие секиры врагу на голову.
Деревянный шлем лопнул как половинка арбуза. Но череп владельцу все же сберег — абориген от удара упал на колени, но было видно, что он просто оглушен, и сейчас продолжит бой. Но Кир ему это не позволил — коротко рубанул еще раз, уже по плечу, и почти одновременно врезал ногой в затылок, заставив противника носом вспахать землю. После этого замахнулся вообще без изысков — таким ударом дрова колют. Лезвие секиры ударило врага в лопатку: доспех, кости, мясо — все прорубило. С натугой выдернув оружие из раны, Кир начал бить раз за разом, будто мясник, издевающийся над безобидной тушей давно уже умерщвленной коровы. Уже после первых ударов абориген перестал пытаться подняться, но немой бил снова и снова, яростно выдыхая при каждом ударе.
— Кирыч, стой! — заорал Прапор. — Да стой ты! Все! Надо остальных бить!
— Нет уже остальных, — громко сообщил Андрей. — За башней они валяются… все готовые…
Киркоров, последними ударами отделив руки аборигена от тела, отошел от поверженного врага, обернул к Андрею забрызганное кровью лицо, безумно усмехнулся, отсалютовал ему секирой.
Битва была закончена.
Чувствуя, что еще немного и упадет, Андрей поспешно присел — колени подогнулись от постыдной слабости. Рядом, размазывая по лицу чужую кровь, расселся Кир. За спинами их хрипел умирающий Болт. Правее, у сарая, пуская кровавые сопли, Прапор, постанывая, очищал рот от осколков зубов — удар древком секиры, похоже, серьезно проредил ему челюсть. Рядом с ним, согнувшись в три погибели, блевал Гнус — пустой желудок выдавал лишь мутные сгустки желчи. Тошнотворно воняло кровью и экскрементами, и еще чем-то кислым, металлическим — так пованивало обычно от аборигенов, только не столь сильно. Выходят, мертвые они смердят еще хуже?
Посреди всего этого бедлама и морально-физической опустошенности незнакомка выглядела несокрушимым островком стабильности. Ноль эмоций: спокойно подошла к изрубленному аборигену, вытащила из его шеи перекосившийся дротик. Второй, попавший в спину, не тронула — Кир своей секирой сломал ему древко.
Лысый, удивленно таращась на женщину и ее подошедших спутников, потрясенно поинтересовался:
— Откуда они взялись?
Андрей, невесело усмехнувшись, с сожалением произнес:
— Теперь верите мне? Здесь действительно есть люди: знакомьтесь, — и фривольно, не боясь, что его могут понять, добавил: — Красивая амазоночка: я бы с ней на сеновале повалялся бы с удовольствием. Эх, подержать бы такую за ножки… И с ней двое ребят… тоже местных… Лысый, ты у нас, вроде, полиглот: может попробуешь разные языки? Может они поймут хоть что-то?
Вульгарные фразы звучали слишком уж фальшиво: голос дрожал до периодического заикания. Ясно было, что Андрею сейчас до женщин дела нет: просто развязавшийся язык не желает держаться за зубами, вот и несет разную чушь.
Женщина, вытирая лезвие дротика о пучок травы, хладнокровно, на чистейшем русском языке сообщила:
— Если у вас с русским проблемы, можно и на английском, — обернувшись к своим спутникам, она обидно добавила: — Видали, какой дурак этот заикающийся бабник? Хотел, наверное, с нами на китайском пообщаться. За кого, интересно, он нас принимает?
Парень нервно осклабился в подобии улыбки, зрелый мужик, не реагируя на слова женщины, присел возле уже затихшего Болта, принялся деловито стягивать с него ботинки. Протянув их парню, он скороговоркой произнес сущую бессмыслицу:
— Банакора итур ако намиката.
Андрей готов был поспорить на всех кузнечиков в этой степи, что ничего подобного ему слышать не доводилось. Он не был великим полиглотом, и из языков хорошо знал лишь два: русский письменный и русский устный. Но слышать иную речь приходилось частенько: таких интонаций и такого произношения он не мог припомнить. Похоже на что-то азиатское, только вот человек этот выглядит стопроцентным европейцем. Стоп: что-то не так. Господи: да ведь он и впрямь идиот! Он просто король идиотов! Ведь эта женщина говорит по-русски. Как? Это что — абсурд? Он бредит? Может ему в бою голову проломили, и умирающий мозг напоследок решил побаловать хозяина сюрреалистическими картинками?
Парень, примерив предложенные мужиком ботинки, с сожалением констатировал:
— Не, великоваты эти на меня. Пойду я по остальным проверю, а то мои мокасины совсем протерлись, будто босиком шагаю.
— Так вы… Так ты русская? — наконец-то смог выдохнуть Андрей.
— Отец наполовину русский, наполовину белорус, мама наполовину еврейка, наполовину украинка, так что считай меня кем тебе удобно, — спокойно сообщила женщина. — Что-то не так?
Боги — ну и вопрос! Да здесь все не так!
— Если ты думаешь, что я антисемит, то ошибаешься. Хотя, конечно, мне, черт возьми, абсолютно непонятно, откуда здесь появились евреи. Ведь это место ни капли не похоже на Землю Обетованную! И про русских мне тоже очень интересно. И про белорусов с украинцами. Это ведь не Земля. Откуда вы здесь взялись?
Женщина, недоуменно уставившись в глаза Андрею, с немалым удивлением, приправленным толикой фальшивого сочувствия, поинтересовалась:
— Ты что, менингитом неудачно переболел, или у тебя от рождения мозг атрофирован?

Глава 8

По горам загуляло эхо очередного выстрела: пушечное ядро по крутой дуге ушло на другой берег, перелетело через скалы, нависающие слева над древней дорогой. Эх — опять неудачно. Чуть-чуть пониже, и накрыло бы укрывающихся там ваксов.
Артиллерия вела обстрел противника почти с рассвета. За три часа выпущено более полусотни чугунных ядер и разрывных гранат. Обычно впустую — стрелять под такими углами пушка не приспособлена, и подкладываемые под колеса камни не слишком в этом помогали. Дело дошло до того, что Дубин расположился со своим теодолитом сбоку от орудия, и поставил возле лафета бойца с рейкой. Теперь он что-то сосредоточенно подсчитывал, и постоянно вносил поправки. Такое впечатление, будто главный артиллерист корректирует огонь из главного калибра линкора, пытаясь накрыть загоризонтные цели. На деле все несравнимо проще: кусок обсадной трубы, перемотанный сотнями метров толстой стальной проволоки и заточенный в бронзовый расплав. Выглядит неказисто — совсем не похоже на главный калибр линкора. Да и противник не столь далеко: засел в сотне метров от пушки, укрываясь среди скал, высота которых здесь не превышала двадцати метров.
Увы: даже камлания с теодолитом помогали мало — в лучшем случае процентов двадцать снарядов наносили противнику ущерб, или хотя бы сильно пугали. Еще часа два такой стрельбы, и отряд останется без боеприпасов для пушки, а таскать их из главного лагеря далековато.
Олег не переживал по поводу нехватки снарядов. Если дело совсем станет туго, просто начнут стрелять еще реже. Враг не должен расслабляться: пусть побегают под ядрами — это бодрит.
А вообще-то надо всерьез подумать о минометах — в таких условиях это идеальное оружие.
Поутру, увидев, что вождь дикарей расставил своих воинов на скалах, Олег не удивился: он ожидал чего-то подобного еще вчера. С точки зрения тактики, у людоедов сейчас великолепная позиция. Если отряды союзников перейдут на правый берег, и попробуют пройти по древней дороге, на них посыплются камни и копья. Эти примитивные снаряды способны нанести серьезный ущерб. Ответная пальба из мушкетов будет наоборот — малоэффективной. Стрелять снизу вверх неудобно, да к тому же враги среди скал хорошо укрыты.
Почему тогда Олег с вечера не занял эту идеальную позицию своими стрелками? Ведь тогда бы он сейчас контролировал дорогу. Да, с этой точки зрения он, казалось бы, допустил ошибку. Но с другой стороны: его сюда послали не дороги контролировать — он должен объяснить дикарям, что устраивать набеги на союзных ваксов не следует. Объяснить им это, «устанавливая контроль над дорогой» не получится: людоедам плевать и на все дороги, и на их контроль, и на всех родственников тех, кто этот контроль устанавливает. Их этим не пронять. А вот если устроить им разгром, перебив при этом кучу воинов — совсем другое дело.
Местный вождь должен понести потери среди своих старых верных воинов, а не тех полурабов, которых он заставлял охранять скальную цитадель на пути к своим землям. Сейчас он этих головорезов направил на скалы: их теперь можно накрыть оптом — всю толпу. Будь на этих скалах бойцы Олега, неизвестно что бы из этого получилось, но вряд ли Твнкилд повел бы свою армию в прямую атаку на шеренги мушкетеров, засевших на отличной позиции. Скорее всего, попросту бы отошел подальше, смирившись с потерей моста. Ищи их потом по этим горам — здесь при желании можно мотострелковую дивизию спрятать, не то что толпу дикарей.
Еще вчера, в обход пробираясь к мосту, Олег не забывал изучать окрестности. От его внимания не ускользнул и противоположный берег. Почти на всем протяжении по нему можно было пройти без особого труда. Пожалуй, даже пушку на колесах нетрудно при желании протащить. Будь возможность туда переправиться, Олег бы без колебаний провел свою маленькую армию именно там — с большими удобствами. Он даже присмотрел удобное местечко: узкое ущелье, выходящее к речному берегу — по нему можно легко попасть наверх. Одна проблема: перед этим придется преодолеть бурную реку, а потом метров пятнадцать почти отвесной скалы.
С пушкой туда забираться трудновато…
Олег еще до рассвета послал туда первый взвод: два десятка опытных бойцов, и пятнадцать воинов Мура — если дело дойдет до рукопашной, один вакс в доспехах со стальным оружием стоит минимум трех людоедов. С ними были два альпиниста. Может, «альпинисты» громко сказано, но с этим делом ребята знакомы, и, на взгляд Олега, снаряжение они подготовили вполне профессионально. Макса отправил командиром: этот осторожный и неглупый парень не должен наделать ошибок.
Чтобы обмануть вражеских наблюдателей, отряд этот отправили назад, в сторону основного лагеря. Там, скрывшись от глаз противника за скалами, он поменял направление движения. Далее Макс должен был выйти к реке пониже, переправиться, подняться наверх по примеченному ущелью, зайти противнику в тыл.
Теперь остается только ждать, развлекая дикарей пушечной стрельбой. Мерзавцы после каждого промаха выскакивали из укрытий, и начинали демонстрировать в сторону противника оскорбительные жесты. Те им отвечали тем же самым. Поначалу пантомима была на порядок оживленнее, чем сейчас — люди и ваксы уже устали от монотонного обстрела, а людоеды приуныли после нескольких удачных попаданий, потеряв несколько воинов убитыми и ранеными.
Олег ночью выспался плохо: в речном ущелье было холодновато, а под утро еще и ветерок поднялся. Отвык он от таких экстремальных ночевок, обленился… Присев на бочонок из-под пороха, любовался противоположным берегом, отчаянно пытаясь при этом хоть немножко подремать. Ничего не выходило — после пушечного выстрела под ухом не то что мертвый проснется — мужик преждевременно родить может.
Рядом, на плоском камне, лежало несколько листков бересты, усыпанных темноватым крупным песком. Это были шлихи           , полученные рабочими Олега после опробования отложений местной реки. Четыре золотодобытчика, привычные к лоткам и киркам, прошли неглубокий шурф на берегу, и помимо этого взяли несколько проб на речных косах. Война войной, но забывать про другие задачи похода не следует.
Очистив шлихи магнитом, Олег изучил их с помощью лупы и скромного набора химических реагентов. Он обнаружил несколько крошечных песчинок золота и пару зерен касситерита — руды олова. Улов скудный: золото его не интересовало — рядом с главным поселком есть отличные россыпи, нужды в поиске новых нет. С касситеритом тоже проблемно: олово, конечно, не помешало бы, но одиночные зерна еще не означают, что рядом месторождение. Этот ценный минерал мог попросту вымываться где-то наверху из скромной пегматитовой жилы, где добывать его бессмысленно — слишком скромные запасы, да и содержание мизерное. Хотя надо бы запомнить: может и обзаведутся когда-нибудь своим оловом. Пока что на бронзу его приходится закупать у южных купцов.
Из курьезов можно было отметить потертую серебряную монетку, найденную при промывке пробы. Время и река потрудились на славу: от надписей и рисунков остались лишь фрагменты. Находка, возможно, ценная с точки зрения археологии, но Олегу она была так же интересна, как идиоту тригонометрия.
Самого главного не было: ни малейших следов ртутного месторождения. Но Олег не отчаивался — глупо надеяться, что искомое встретишь чуть ли не в первый день пребывания в горах.
После очередного выстрела запищала вызовом трубка УКВ-радиостанции. Обычная туристическая пластмассовая поделка, одна из нескольких, найденных в центре катастрофы. Вполне приличная вещь — на ровной местности связь до пяти километров без особых проблем держит. Одно неудобство: аккумуляторы. Родные, увы, помахали ручкой — больше не держат заряд. Вот и приходится с элегантной трубкой таскать целый ящик со свинцовыми батареями, соединенный с аккумуляторным отсеком пуповиной сдвоенного провода.
Поднеся трубку к уху, Олег нажал кнопку вызова, сигнализируя, что услышал сигнал. В динамике тут же зашипело, вполне узнаваемый голос Макса сообщил:
— Мы рядом. Уже видим ваш лагерь на другом берегу. До людоедов от нас метров триста: ближе не выдвигаемся, боимся, что засекут нас — спрятаться по пути негде. Прием.
Олег, нажав кнопку передачи, уточнил:
— А если вглубь пройти, там нельзя как-нибудь поближе подобраться? Прием.
— Не знаю, но вряд ли. Тут все плоское, будто блин, и зарослей нет почти. Так и идет площадка до самого ущелья, где дорога. Начнем искать обходы, спалимся сто процентов: заметят нас — они ведь совсем рядом, ими тут все кишит. И еще — мы по пути следы видели. Похоже, людоеды с вашего берега ушли, так же как и мы залезли на этот берег. Труп один видели внизу: наверное, со скалы сорвался, когда вверх карабкался. Прием.
— Ладно, понял. Давай перпендикулярно берегу разворачивай цепь, и топайте на ущелье. Как заметят вас, сразу давайте залп. Шумите побольше. Вам главное их напугать, чтобы удирали по самому краю обрыва, держась от вас подальше. Прием.
— Понял. Через пару минут начнем выдвижение. Конец связи.
Поднявшись, Олег потянулся, хрустнул суставами, задорно прикрикнул:
— Ну что: спите уже небось?! Строится по десяткам! Второй взвод: выдвинуться на правый берег! Остальные переходят мост после первого залпа!
Засидевшиеся бойцы раскачивались недолго: уже через минуту после команды первый взвод начал переправу. Мост еще вчера оборудовали каким-то подобием перил, натянув по бокам пару веревок, но все равно быстро шагать по этому сооружению нежелательно — бойцы редкой цепочкой, осторожно ступая по неказистому покрытию, потянулись в сторону противника.
Олег, подхватив свой мушкет, встал возле моста, контролируя переправу. Вздрогнув от близкого пушечного выстрела, скомандовал:
— Дубин стоп! Прекратить обстрел! Своих сейчас заденете с такими перелетами!
Наверху нестройно прогремел мушкетный залп.
— Вперед ребята! Выстройтесь перед ущельем! Как только они побегут, начинайте палить! Без приказа бейте: по видимому противнику!
Дальность эффективной стрельбы ружейной картечью не превышала сотни метров: на такое расстояние дикари камни не добросят, а их можно будет доставать, если они и впрямь побегут возле полого наклоненного края нависшей скалы. Ближе подходить опасно, да и бессмысленно — кромка обрыва, нависнув над головами, прикроет людоедов. Этой мертвой зоны лучше избегать. Эх, сюда бы выкатить пару пушек, да садануть в спину бегущих крупной артиллерийской картечью. Нет, не стоит о таком и мечтать: перетаскивать орудия по столь ненадежному мосту рискованно.
Наверху вновь загремели мушкеты, уже безо всякого подобия залпа — вразнобой. На глазах Олега парочка дикарей выскочила из-за кучи камней, шустро помчались вдоль края обрыва. За ними поднялось сразу десятка три — рванули следом. Ну слава Богу: не на Макса повернули — без оглядки улепетывают.
Бойцы не растерялись: вокруг загремели десятки мушкетов, картечь и пули выбивали наверху облака пыли, хлопали по телам врагов. Вот вниз с криком полетел первый раненый, за ним уже молча еще двое. Несколько упало наверху — кто-то замер неподвижно, кто-то орал, зажимая кровоточащие раны.
Приметив особо нарядного вакса, с настоящей короной, сделанной из разноцветных перьев, Олег взял его на прицел, потянул спусковой крючок. Когда перед глазами рассеялся дым от выстрела, с сожалением увидел, что дикарь удирает, как ни чем не бывало. Эх… винтовку бы сюда — из винтовки Олег хорошо раньше палил. А из этой трубы… Конечно, мастерские Алика выдают все более совершенные образцы, вот только со стволами та же проблема — приспосабливают под них разный хлам, найденный в центре катастрофы. А в оружии ствол это главное — с плохим стволом меткой стрельбы не бывает.
Несмотря на частые промахи математика работала на стороне землян: в спины врагов прогремело около полусотни выстрелов, и пощипало их изрядно. Олег насчитал девять убитых и тяжелораненых, а скорее всего их больше. Учитывая, что ребята Макса тоже не по мишеням палили, противник наверняка потерял не меньше полутора десятков воинов. Для боев с Хайтаной цифра ничтожная, но для ваксов это колоссальный урон — в приличной деревне у каннибалов обычно пять-семь воинов, а в маленькой и вовсе два-три.
Наверху опасливо прокричали:
— Ребята, не стреляйте: тут их больше нет! Мы выходим!
На карнизе показался Макс в окружении своих бойцов, приветственно вскинул руку над головой. Олег, ответив аналогичным жестом, сразу перешел к делу:
— Вы там много накосили?
— Нет — нас почти сразу заметили — издалека пришлось палить. Но с десяток перебить успели.
— Отлично! Проблем не было?
— Нет: все живы и здоровы, только ноги стоптали по этим камням скакать.
— Оставь здесь половину второго отделения: чтобы с этой скалы нас не обстреливали, если кто-то из удравших волосатых туземцев вдруг решит вернуться. Остальные двигайтесь вдоль края, вместе с нами. Если впереди будет засада: почистите сверху.
— Вряд ли там засады будут: они драпали как зайцы — их теперь и на лошади не догнать.
— Но-но! Поговори у меня! Вперед!

* * *

Макс оказался прав: каннибалы даже не пробовали устроить засаду на пути противника. Олег, оставив на мосту приличную охрану при пушке, продвигался вглубь вражеских земель с крошечными силами: тридцать стрелков и столько же воинов Мура. Он уже начинал задумываться о смене стратегии: если отказаться от укрепления линии, по которой они продвигаются, и перемещаться одним автономным отрядом, не обеспечивая себе охраняемый путь для снабжения и отхода, то им здесь будет не страшна даже тысяча людоедов. Но бросать второй лагерь у моста все равно нельзя, да и лошади переломают себе ноги, если таскать их за собой. Видимо в древние времена через скальный хаос дорога проходила по мостам и насыпям. Увы: время все это давно уничтожило, и теперь там даже человеку несладко приходится. А если отряд потеряет лошадей, Добрыня поступит с Олегом нехорошо. Оставить их в предгорьях? Все равно без присмотра не бросишь: придется с ними оставлять и бойцов. Как ни крути, идти по этим горам единым отрядом не получается.
Примерно через пару километров после моста обрывистый склон по левой стороне от дороги стал постепенно выполаживаться, и вскоре сошел на нет — отряд Макса соединился с основными силами. Теперь засад точно не будет: над дорогой ничего не нависает.
Движение продолжили прямиком по древней дороге. На это было две причины. Первая: вчерашней пленный рассказал, что возле нее неподалеку есть крупное селение, в котором обитает сам вождь Твнкилд — местная «столица»; вторая: Олегу было очень интересно, куда вообще ведет этот древний путь.
Древние не дураки: просто так столько труда на бесполезную дорогу не потратили бы. Что их могло привлекать в горах? Добрыня рассказывал, что Млиш вроде в каких-то очень древних книгах вычитал, что где-то здесь в древности добывали ртуть. К сожалению, Олегу с Млишем на эту тему поговорить не удалось: старик совсем расклеился в последнее время — слег. Но сомневаться в его словах не приходится: старый мудрец не любил выдавать совсем уж недостоверную информацию. Значит, под его заявлением было какое-то серьезное основание.
Возможно, дорога ведет как раз к ртутному руднику? А почему бы и нет? Вряд ли в горах всерьез занимались сельским хозяйством или развивали города. Но если ничего этого не было, то зачем строить столь капитальную дорогу ради ртути? Для чего вообще древним нужна была ртуть? На Земле в древние времена вроде бы ее использовали для нанесения позолоты, и какие-то лекарства из ее соединений делали — у тогдашних медиков ртуть была единственным спасением от сифилиса. В таком случае потребность в этом ядовитом металле была невелика — сомнительно, что здесь ежегодно покрывали позолотой всю территорию страны и впридачу лечили по миллиарду сифилитиков. Наверное, на их нужды вполне должно было хватать десятка мешков киновари           .
Стоит ради пары десятков мешков, добываемых за год, строить целую дорогу? Олег такой ерундой заниматься не стал бы. Но у прежних хозяев этих земель могла быть другая логика. Не исключено, что ртути им требовалось гораздо больше — мало ли чем они здесь с нею занимались. Может они еще в те годы научились использовать ее при добыче золота, и потребляли тоннами? Да и дорогу могли сделать попросту для контроля горного региона: по ней можно быстро перемещать отряды солдат. Возможно и в древние времена людоеды пытались захватить эти края, вот и понадобились удобные пути для армии.
В любом случае других капитальных дорог отряды Мура нигде больше не обнаружили: это единственная. Грех не проверить.
К селению вышли после полудня, отойдя от реки километров на двенадцать. Олег уже начал подозревать, что пленник соврал.
Не соврал.
Дорога, петляя среди гор, вывела отряд к длинной долине, уходящей далеко на запад, чуть подворачивая к югу. С севера здесь резко повышались горы, ограждая каменными стенами местность от холодных ветров. С юга горы были не столь суровы — вроде высоких холмов. На их плоских склонах местами виднелись остатки искусственных террас и ирригационных сооружений. Такие же следы можно было разглядеть и на северных склонах, там, где скалы отступали. Все же Олег оказался неправ: сельское хозяйство здесь было развито. Вполне вероятно, что в древности, здесь могли выращивать виноград — почти идеальные условия для него.
Но главное внимание привлекло не это — главное Олег углядел вдали, на закруглении долины. Там, на другом берегу крошечной речушки, виднелись десятки конусовидных холмиков — очень похоже на древние отвалы. За ними можно было рассмотреть многочисленные провалы — возможно старые карьеры. Именно ради их содержимого сюда была проложена дорога. Ну, может быть еще и виноградники поспособствовали — как попутный бонус.
Второе, что его привлекло в том месте: между цепочкой отвалов и рекой стояли жилища ваксов. Около сотни хижин — такого большого селения Олег еще не встречал. В давнем походе по Наре они как-то сожгли деревню, где было полтора десятка строений — тогда это им показалось чуть ли не мегаполисом. Даже в селении союзных ваксов, где обитал род Мура, не насчитывалось и полусотни построек. Этот Твнкилд хорошо устроился…
Не заметить селение было невозможно — оно сейчас издалека бросалось в глаза. Человек поневоле первым делом замечает нечто необычное, а дымный столб, уходящий в небеса, нельзя считать обычным делом.
Горела восточная окраина: полдесятка хижин, сооруженных из тростника и тонких жердей, пылали высокими кострами. Вокруг них метались десятки ваксов, но никто из них даже не думал о тушении пожара: дикари азартно лупили друг друга — в этой потасовке даже женщины принимали участие.
Макс, не выдержав, прервал затянувшееся молчание товарища:
— Олег, ну что там такое?
Тот молча протянул бинокль.
— Что за!.. Да они там между собой дерутся! Не дерутся: они убивают друг друга! Ну нифига себе!.. Как это тебе?!
— Интересно, что все это значит… Я сомневаюсь, что они решили суицид своему племени устроить при нашем приближении.
— Да они, похоже, и знать про нас не знают: друг другом увлечены. Их там сотни две бегает по деревне, и все лупят всех, непонятно за что и безо всякого порядка. Хотя нет: там вон, отряд целый, организованно бьет кого-то. И против него тоже организованные группы действуют. В честь чего это у них такой праздник… Может на них напало другое племя?
Олег, не ответив, отобрал у Макса бинокль, протянул вождю союзников:
— Мур, взгляни, может хоть ты поймешь, что за ерунда там происходит.
Вакс, ухватив бинокль, неуверенно припал к окулярам — с оптикой он уже сталкивался, но обращался с ней коряво, да и недоверчиво. Нашарив селение, непроизвольно ухватился за секиру, будто собирался ею разить столь странно приблизившихся врагов. Устыдившись своей дикости, не стал отдергивать руку — погладил древко оружия, делая вид, что именно это и хотел проделать.
— Друг Олег, я вижу разные народы. Один совсем незнакомый: у них хорошее оружие, и их больше всего. И несколько мелких народов. С мелкими народами мы уже в горах воевали — они презренные пожиратели кала, прятавшиеся на скалах. А воинов крупного племени я видел лишь сегодня, когда мы прогнали их от дороги утром.
— Ясно. Я думаю, что на селение напали воины, которые раньше сидели в скалах у моста. После нашей атаки они ночью переправились по тайным тропам и теперь, когда местный вождь потерпел от нас поражение, решили воспользоваться моментом — отомстить ему за все хорошее. Странно, что раньше этого не придумали… видимо побаивались его силищи… Те, кого там больше всего — местные. Подданные этого самого Твнкилда.
— И что мы будем делать? Ждать когда они друг друга перережут? — уточнил Макс.
— Нет. Вечно их драка продолжаться не может: рано или поздно они узнают, что мы рядом. Боюсь, ради такого события они позабудут о былых распрях и обидах: мгновенно объединятся против нас. Как ни крути, мы их общий враг. Надо нападать сейчас, сходу, пока они еще не устали колотить друг друга.

* * *

Когда отряд Олега добрался до восточной околицы селения, здесь уже горело больше десятка хижин. Пламя и дым пожара сыграли нападающим на руку: скрыли их продвижение. Ваксы, дерущиеся друг с другом, не желали дышать дымом, и свои боевые действия перенесли вглубь деревни. Так что ни одного врага на окраине не попалось: здесь бегали только перепуганные свиньи, козы и курицы.
Олег не стал вести бойцов через огонь — направил отряд в обход, к заросшим отвалам, оставшимся после древних горняков. Маневр не прошел незамеченным: стоило выйти из-за дымовой завесы, как откуда ни возьмись из ближайшего переулка выскочило полдесятка дикарей. Размахивая палицами и топорами, они с истерическими криками помчались на нового противника.
К счастью Мур быстро разобрался с угрозой — его воины приняли на копья обнаглевших каннибалов, так что не пришлось себя выдавать пальбой из мушкетов. Один троглодит, впрочем, успел развернуться назад — боевая ярость не выбила из его головы остатки разума. Но этот запоздалый маневр его не спас — затылок слишком умного дикаря догнала стрела Макса.
— Быстрее! Вытянитесь в одну шеренгу вдоль околицы! Бегом! Если опять атакуют — стреляйте сами, не ждите приказа!
Бойцы не успели выполнить команду: дикари набросились сразу с нескольких сторон. Вразнобой загрохотали мушкеты: атака людоедов закончилась толком не начавшись — перепуганные враги зайцами прыснули прочь от шеренги землян.
— За ними! — заорал Олег, двинувшись к ближайшему переулочку.
Бой среди хижин для войска, вооруженного огнестрельным оружием, не самая лучшая идея. Но не сейчас: он прекрасно видел, что дикари и не помышляют об отпоре. Дай им время, и рассеются по долине. И, возможно, больше толпой не соберутся. Где он их потом будет искать?
Из-под хижины выскочила озверевшая псина, с рычанием попыталась вцепиться в ногу. Олег брезгливо лягнул собаку по носу, размахнулся мушкетом, но тварь увернулась от удара прикладом, с визгом скрылась за углом. Хорошо что не цапнула: не хватало для полного счастья бешенство заработать от местных шавок.
Бойцы, потеряв строй, преодолели селение. Впереди журчала горная река, через нее суетливо переправлялись драпающие воины противника, вперемешку с женщинами и детворой. Люди начали стрелять вразнобой, поспешно перезаряжая оружие. Ваксов расстреливали как в тире: на речном перекате по пояс в воде не побегаешь — великолепные мишени.
Олег, выпустил заряд картечи в спину ближайшего троглодита — чуть ли не в упор. Быстро опустил мушкет прикладом к земле, кинул в жерло ствола бумажный патрон — цилиндрик из низкокачественной бумаги, изготавливаемой в поселке — наполнен он был порохом. Вдавил его шомполом до казенной части, заодно при этом порвав, следом заколотил плотный пыж с одетым на него аккуратным цилиндриком из тонкой бересты, заполненным картечью. Особо шустрые ребята ухитрялись это проделывать за пятнадцать секунд — у Олега уходило чуть ли не в два раза больше времени. Подняв мушкет, оттянул курок, сыпанул на полку пороху из подвешенной на шее пороховницы.
Готово.
Пока он возился с перезарядкой, река почти опустела — выжившие ваксы уже добрались до противоположного берега. Прямо напротив Олега плечистый людоед пытался вскарабкаться на низкий обрыв — наверху юркнет в кусты, и поминай как звали. Река здесь неширокая — до врага не более тридцати метров. Не спеша поднял мушкет, взял вакса на прицел, потянул спусковой крючок. Кремневый ударник хлопнул по стальному конусу, разбросал сноп искр, и все — выстрела не последовало. Как же это достало! Взвел повторно. На этот раз осечки не было — дикарь, уже забравшийся наверх, покатился в кусты подтолкнутый в спину порцией крупных свинцовых картечин.
Увидев, что некоторые земляне и ваксы-союзники с нездоровым энтузиазмом рванули вниз, явно намереваясь форсировать реку, Олег заорал:
— Всем стоять! В воду не лезть! Все назад! Проверить селение! Там наверняка полно гадов попряталось!
Переправа через такую быструю реку дело хлопотное: требуется приложить немало усилий, чтобы уберечь порох от влаги. Эх, как же раньше все просто было, до появления этих дымных стрелялок…
Бойцы кинулись обшаривать селение. Макс, подскочив к Олегу, уточнил:
— Пожар тушить, или как?
— Не надо. Пусть все сгорает.
— А ночевать мы где будем? Под звездным небом?
— Ты всерьез мечтаешь спать в этих вонючих сараях, кишащих блохами?
— Ты прав — лучше уж на улице.
— Пошли пару групп хороших стрелков на эти отвалы — пусть контролируют подходы с юга.
— Какие отвалы?
— Вон те холмики. Это, похоже, отвалы древних работ горных.
— Ясно. Сейчас пошлю. И ты не оставайся на берегу один: недобитых много осталось. Мы, похоже, с полсотни накрошили, но убежало их гораздо больше.
— Не останусь. Беги давай.

* * *

В селении и на берегу осталось семьдесят два вражеских трупа. Не все они, разумеется, были убиты бойцами союзников — многие пали в междоусобной схватке. Некоторые, заработав картечь в спину, исчезли в бурных водах горной реки, несколько валялось в кустах на другом берегу. Неизвестно так же, сколько ушло смертельно раненых, сдыхающих сейчас где-то в зарослях. Но с учетом вчерашних и сегодняшних утренних потерь, враг был потрепан жутко — не меньше сотни воинов ушли в края хорошей охоты и сладкого мяса.
Сколько воинов осталось у Твнкилда? Этого Олег не мог знать, но зато об этом могут поведать его подданные — целых четыре раненых дикаря попали в плен. Их передали Муру, но при этом указали, что при допросе они не должны умереть — у Олега на них были свои планы. Так что пусть пытает без излишеств.
Оставив бойцов возводить лагерь возле захваченного селения, Олег с парой стрелков поспешил к отвалам: ему не терпелось побыстрее найти ртуть. Нудная война в этих тесных горах его достала: скорей бы отсюда свалить подальше. А находка ртути этот миг приблизит — выслушав список побед и достижений, Добрыня наверняка прикажет отсюда убираться.
Надоело — нечего здесь задерживаться.
Увы — следов ртути Олег не обнаружил. Отвалы не представляли интереса: глина, песок да щебень — явно убранные наносы. В ближайшем карьере понял, что добывали здесь вовсе не киноварь: забой был сложен белым мрамором — ни малейших следов ртутного оруденения не наблюдалось.
Понятно… Так вот для чего в древности нужна была столь капитальная дорога — по ней транспортировали мраморные блоки. Там, на востоке, в городах, они превращались в статуи и облицовочные плиты. Ему доводилось встречать в руинах местных городов скульптуры из этого красивого камня.
Плохо дело — возможно, добыча ртутной руды и впрямь ограничивалась несколькими мешками в год. Время от времени посылали ватагу рабочих наломать киновари. Найти такое место по следам дорог, отвалов или руин вспомогательных сооружений не получится.
Очень плохо — ртуть им нужна. Придется засылать смышленых ребят к восточникам и южанам — может у них удастся ее купить.
Впрочем, Олег не терял надежду — вернувшись назад, он послал своих рабочих заниматься опробованием. Держа в одной руке мушкет, а в другой промывочные лотки, они потянулись к реке — перемывать вывалы шурфов и закопушек, галечники на косах. Речка интересная — она собирает воду со всей долины. Множество ручьев несут в нее обломки пород со своих склонов. Кто знает, может и повезет. Хотя надежды немного: киноварь мягкий минерал и далеко от месторождения вода его не унесет — сотрется по дороге.
Но на поиске ртути свет клином не сошелся: Олег до вечера не присел. Занимался обустройством лагеря, выбором оптимальных мест для постов и многим другим. Ему даже пришлось лично выбирать свинью для украшения скромного солдатского ужина — хозяйственные бойцы нахватали с десяток этих животных. Весьма кстати: продовольствия с собой взяли немного — больше налегали на боеприпасы.
Ужин устроили уже в сумерках. Шестьдесят землян и ваксов расселись вокруг огромного костра, разведенного по центру круглого каменного укрепления. Этот костер был предназначен не для приготовления пищи — просто нет ничего приятнее, чем вкусно поесть у хорошего огня, отмечая победу. Свинину жарили на других — поменьше, устроенных за ограждением. Олег после долгих колебаний разрешил открыть три бочонка трофейного пива: у дикарей оно крепкое, но на такую толпу не хватит — не опьянеют. А вот нервы подлечатся — долгие переходы, и последующие бои сказывались на психике не лучшим образом.
Держа в одной руке толстый прутик с нанизанной узкой полосой прожаренного мяса, а в другой деревянную походную кружку, наполненную пивом, Олег, встав, как командующий произнес первый тост:
— Выпьем за наших друзей: Мура и его сильных воинов! Сегодня они потрудились на славу! Надеюсь, мы еще немало боев проведем плечом к плечу: мне с ними нравится!
Олег, разумеется, немного лукавил: сегодня победу одержали мушкеты в руках землян. От союзных ваксов толку было не слишком много. Но не стоит забывать про дипломатию: доброе слово любому приятно.
Мур поспешно перевел слова Олега для своего войска, не забыв при этом еще и про храбрость и удачливость своей армии пару слов от себя ввернуть. У ваксов, как ни странно, тоже принято было говорить тосты, и на перевод Мура они отреагировали по привычному бурно: вскинув кружки над головой, как бы отсалютовали Олегу. При этом троглодиты хором испустили столь дружный вопль, что в загоне проснулись свиньи, поддержав воинов испуганным визгом.
Вождь ваксов, выхлебав свою кружку, поспешил налить добавки: ему не терпелось поскорей произнести ответный тост:
— Друг Олег! Друг Максим! Все другие друзья! Вы сегодня храбро сражались! Вы наказали пожирателей кала: убили их воинов, сожгли их деревню, украли их скот. Я хочу выпить за вашу храбрость, за вашу удачу, за ваше оружие! Пусть у вас всегда будет много добычи! И пусть все ваши враги станут нищими!
Олег, вполуха случая речь дикаря, заинтересовался его новой боевой раскраской. Ваксы по своему обычаю перед боем разрисовывали лица рыжей охрой и толченым древесным углем. К этому люди давно привыкли — видели не раз. Но сегодня у Мура на лице было нечто новенькое: рисунок тот же, вот только нанесен ярко-красной краской. Ничего подобного видеть до сих пор не доводилось.
Хотя почему не доводилось? Воины, засевшие сегодня на скале, были разукрашены похоже. И в этом поселке у многих такие же ярко-красные рисунки были.
Олега охватило позитивное предчувствие.
Протиснувшись к Муру, он указал ему на лицо:
— Краска! Откуда ты взял такую краску?!
Вождь, запив полупережованное мясо обильным глотком пива, невнятно ответил:
— Олег — это хорошая краска. У меня ее теперь очень много. Ты хочешь и себе нанести боевой рисунок? Я могу приказать Иуму Пожирателю Пальцев: он украсит твое лицо быстро и красиво — ты сразу понравишься нашим женщинам, несмотря на то, что худой.
— Нет уж! Спасибо! Дамы обойдутся! Я просто хочу знать: откуда ты взял эту краску?! Я никогда не видел ее еще. Откуда?!
— Друг Олег, странно видеть твое волнение из-за какой-то краски. Не волнуйся — у нас ее еще много. Мы ее украли в доме алтанака. Там много рыжей охры, много толченого угля, и много кровавого камня. Нам надолго его хватит для украшения лиц.
— Кровавый камень? Ты можешь мне его показать?
— Прямо сейчас? Даже не допив пиво?
— Да! Сейчас! Если это окажется то, о чем я думаю, то сразу прикажу открыть еще один бочонок.
Мур, одним невообразимо быстрым глотком прикончив содержимое кружки, поспешно выдохнул:
— Ну тогда поспеши за мной — сейчас покажу!
Вождь, чуть ли не раскидывая народ со своего пути, кинулся к груде трофеев. Сняв крышку с корзины тонкого плетения, он сунул в нее руку, вытащил горсть темных камней, протянул Олегу. Тот, взяв их, еще не разглядев, почувствовал — это оно. Характерная металлическая тяжесть — такую огромную плотность имеют лишь рудные минералы, причем далеко не все. А уж изготовлять красную краску можно только из одного.
Разглядев увесистый темно-красный камешек, скрывая азартное возбуждение первооткрывателя, чуть слышно произнес:
— Мур — с меня бочонок.

Глава 9

Из поселка аборигенов после запуска ушло девятнадцать пассажиров — двенадцать мужчин и семь женщин. После утренней схватки их осталось только восемь: пять мужчин и три женщины. Обух удавился сам, не желая быть обузой отряда, трое погибли в сарае, не найдя в себе даже капли смелости чтобы вступить в бой с единственным метателем дротиков — тот им разнес головы своим топориком. Еще трое мужчин пали от тяжелой секиры гиганта, кроме них он успел зарубить двух женщин, прячущихся в сарае. Одну женщину убило шальным дротиком — абориген целил в Андрея, но вместо него угодил, по закону подлости, в самую молоденькую и крепкую. Так же умерла больная женщина, та самая, с проблемами почек. Ее не зацепили — сама умерла. Очевидно, просто уставшее сердце не выдержало такого жестокого стресса.
Ну что ж — как ни цинично это звучит, но еще одной проблемой стало меньше… После Обуха она оставалась последним тормозом отряда. Жаль, конечно, но…
Отряд потерял одиннадцать человек, зато приобрел троих новых.
Но с этими новыми все неясно…
Андрей, путаясь и запинаясь, вкратце поведал женщине историю своих злоключений, надеясь на ответный рассказ. Увы — зря надеялся. Выслушав его очень внимательно, она сказала всего лишь одно слово: «Понятно», после чего жадно ударилась в сбор трофеев.
Андрей обиделся, и, ненадолго оставил ее в покое, но вскоре вновь попытался узнать, кто же они такие.
Женщину он нашел возле очага. Вытряхнув на землю содержимое мешка аборигена, она на пучок сухой травы отбирала съестное.
— Что, проголодалась?
Женщина, кивнув на красноречивую надпись, оставленную удавившимся Обухом, невозмутимо ответила:
— Вы, как я вижу, тоже здесь не особо пировали. И как? Никого еще попробовать не успели?
Андрей, содрогнувшись, покачал головой:
— Нет — я бы лучше сдох от голода.
— Напрасно, — чуть насмешливо заявила женщина. — Ведь главное выжить. Не думаю, что ваш умерший товарищ на такое бы обиделся. И, кстати, я не рекомендую вам есть мясо хайтов — местные говорят, что оно не держится в желудке.
— Хайтов?!
— Да. Эти твари, которых мы сейчас убили, имеют общее название: хайты. Земли, на которых они обитают, называются Хайтана. Каждая разновидность созданий Хайтаны именуется по-разному: метатели дротиков — триллы; горилла с секирой — ракс. Этих у них больше всего — основа армии. Существуют и другие разновидности, но их не так много.
Как много информации, и в то же время как мало: только вопросов прибавилось.
— Послушай… Не знаю как тебя…
— Рита.
— Маргарита?
— Просто Рита! Ради Бога — только не называй меня Марго!
— Понял. Рита значит просто Рита. А я Андрей — вот и познакомились. Послушай, Рита: может ты все же расскажешь, что все это значит? Откуда вы? Откуда тот мужчина, который с вами? Который говорит на незнакомом языке? Ты, конечно, неплохо помогла в этой драке, но сама прекрасно понимаешь — все же мы вас спасли. Невежливо отмалчиваться.
Устало вздохнув, Рита ответила:
— Я ничего не скрываю. Мы с Сержем попали сюда с Земли, как и тысячи других людей. Лекс местный — простой лучник из армии восточников. Здесь я жила у островитян — практически с первых дней. Серж обитает на другом берегу Фреоны: он из поселка Кругова. Во время зимнего похода мы попали в плен. Сразу сбежать не получилось, но потом, когда нас гнали на запад, сбегали два раза. Оба раза нас ловили, и гнали все дальше на запад. Этот раз был третий.
— Стоп! Я ничего не понял!
— Я потому тебе и не рассказывала ничего! Чем больше тебе говорить, тем больше у тебя будет вопросов! Так что давай по-быстрому спрячем трупы, и уберемся отсюда подальше. Через этот поселок проходит натоптанная тропа: оставаться здесь опасно. Потом ты узнаешь все, что тебя интересует, а сейчас не до болтовни.
— Понял. А ты знаешь, куда надо идти?
— С этим сложнее. Нас слишком далеко увели от Фреоны: гнали все время на запад и северо-запад. Назад дороги нет — если двигаться к востоку, через все их поселки… Схватят нас тогда рано или поздно. Так что мы решили уходить на юг: надеемся выйти к предгорьям, там вроде бы хайтов нет. А дальше уже свернем к востоку. Рано или поздно выйдем к Наре, а по ней к деревням союзных ваксов. Там все реки, наверное, текут к Наре: думаю, не заблудимся.
— Ничего не понял, но я тебе доверяю. Надеюсь, ты все же расскажешь о вас подробнее, а не так… Мы сами, кстати, шли на юг.
— Правильное решение.
— Да нет, я просто рассчитывал, что на юге степь эта исчезнет, и теплее будет. Про людей мы не знали. Откуда нам было знать?
— Все равно правильное. Проследи за своими людьми, чтобы никто не слопал продукты трофейные. Народ ведь на нервах: прирежут такого сразу, да и перекусить не помешает. Вода здесь есть?
— Да, в овражке за околицей. Хорошая вода: можно похлебку приготовить. Вон, есть мешочек с крупой.
— Нет: огонь разводить здесь опасно. Пожуем вяленого мяса и рыбешек, запьем водой и быстрее уходим. Трупы затащим в дальний сарай, надеюсь, их там не скоро найдут.
— Не скоро? Думаешь, будут искать?
— Запросто. Да и воронье слетится, если глубоко не закопать: привлечет внимание. А глубоко закапывать нам некогда.
— Это была погоня, высланная за вами?
— Да.
— Рано или поздно ее хватятся — когда они не вернутся.
— Разумеется. К тому времени мы должны быть уже далеко. Так что поторапливайтесь.

* * *

Нельзя сказать, что отряд, потеряв своих самых тихоходных членов, стал двигаться со скоростью группы закаленных спецназовцев на маршброске, но разница была заметна. Наверняка не меньше трех километров в час делать начали. Могли бы и больше, но часто приходилось останавливаться — Рита заразила всех своими опасениями по поводу вражеских глаз, кишащих на каждом квадратном миллиметре степи. Так что приходилось высылать одиноких разведчиков ко всем подозрительным местам — одиночку заметить тяжелее.
Андрей попытался на ходу поговорить с Ритой, но разговор получился каким-то несимметричным. Она больше слушала, или сыпала вопросами, так что приходилось распинаться самому. Амазонку интересовало многое: она выпытывала о малейших подробностях запусков, так же ее интересовала информация по найденному вчера заброшенному поселку. Да что ее только не интересовало: она даже требовала вспомнить, с какой регулярностью приходили караваны тележек, сколько их было, и какое количество грузов при этом привозили.
С ней было приятно пообщаться, но как источник информации она не годилась. В итоге Андрей на это дело плюнул — это похоже не на обоюдно выгодный разговор, а на допрос. Перешел к Сержу — молодому парню из какого-то загадочного «поселка Круга». Здесь дело сразу пошло на лад: Сергей почти ничего не спрашивал, но зато говорить мог без умолку. Главное, вовремя задавать ему наводящие вопросы, иначе он начинал увлекаться, сворачивая разговор в малоинтересные области.
Остальные беглецы, подтянувшись, жадно прислушивались к их беседе. Тут было о чем послушать — от раскаленного потока новостей мозги начали плавиться.
Беглецы узнали, что два года назад в этот враждебный мир они попали не в одиночестве — сюда угодило множество людей. Основная часть более-менее компактно сгруппировалась в обширном районе возле огромной реки — Фреоны. Там они со временем объединились, понастроили поселков. У них образовалось три независимых сообщества: самое крупное — северяне; раза в два поменьше — южане, к которым принадлежал и сам Серж; самая маленькая группа — островитяне Риты. Последние изначально жили на островах Фреоны, но после рейда вражеских кораблей и бурного половодья, решили переселиться на берег. Название «островитяне» осталось как память о прошлом.
Землянам в этом мире перепало немало неприятностей: они поначалу много натерпелись от дикарей-ваксов, отягощенных массой неприятных привычек, вроде склонности к каннибализму. Затем пришлось вести кровопролитные войны с хайтами, разрушавшими поселки землян, и угонявших пленников на свои земли. Переселяться с этого беспокойного места было некуда: безопасных диких земель в этом мире не имелось, а в цивилизованных районах их не очень-то ждали. Да-да — в цивилизованных. Помимо хайтов и ваксов здесь жили и вполне обычные люди: средневековые государства располагались на севере, востоке, и юге от местообитания землян. Аборигены не являлись пацифистами: на их землях постоянно велись междоусобные войны. Помимо этого население массово погибало в опустошительных эпидемиях. Плюс правовой беспредел, жуткая нищета, повальная неграмотность. Про «права личности» и «общечеловеческие ценности» здесь никто и знать не знал: если ты живешь на земле, то ты или рыцарь, или холоп. «Бесхозный» человек, попав во владения местного феодала, рисковал превратиться в жалкого раба. В общем, уходить людям было некуда. Спрятаться в лесах, подобно беглым крестьянам, и дрожать там от каждого шороха, тоже не получится: спрятать можно десятки людей, или сотни — тысячам спрятаться сложнее.
В общем, попали — ни убежать, ни укрыться.
Впрочем, никто уже и не помышлял о переезде. Используя знания, принесенные с Земли, люди достаточно быстро сумели освоиться в этом негостеприимном мире, и добились определенных успехов. Они разделались с ваксами, и сумели отбить набеги хайтов. В жестоком осеннем сражении Хайтана потеряла большую часть своего сильного речного флота, и огромной армии вторжения. В этом бою объединенная армия землян выступила совместно с войском восточников. Перед лицом общего врага они сумели не зациклиться на старых обидах и на высоком берегу Фреоны переломили хребет вражескому войску.
Вдохновленные успехом, люди обнаглели настолько, что решили нанести ответный удар по Хайтане. Откладывать это дело не стали — дождавшись, когда зимняя стужа скует реку, они выступили в военный поход. Вначале все шло просто замечательно: совместное войско землян и восточников громило крепость за крепостью, не встречая серьезного сопротивления. Им удалось также найти и уничтожить остатки вражеской флотилии — хайты вытащили свои корабли на берег небольшой реки, впадающей в Фреону. В нескольких поселках освободили пленников: враги не успели их угнать вглубь своих земель.
Удачное начало похода стало причиной последующих трагических событий. Конница восточников начала опасно увлекаться дальними рейдами. Действуя автономно, не обременяя себя пехотой, рыцари совершали быстрые переходы, громя на своем пути все, кроме хорошо укрепленных крепостей. С одной стороны это было на пользу общему делу, с другой стало одной из причин поражения.
В один из таких рейдов восточники нарвались на теплый прием.
К этому моменту шла третья неделя похода. Люди, не встречая серьезного сопротивления, расслабились: более двухсот хайтов за раз никогда еще здесь не встречали. В народе крепла уверенность, что Хайтана оказалась колосом на глиняных ногах. Все — враг разгромлен, осталось добить остатки и топать домой.
Конница восточников попалась в достаточно грамотно поставленную засаду.
Сперва они не поняли, что это засада — просто в одно не слишком прекрасное утро обнаружили, что к захваченному поселку, в котором они расположились на ночлег, подбираются шеренги вражеской пехоты. Пехоту рыцари не боялись: облачились в доспехи, сели на коней, взялись за пики, весело помчались на врага. Пехота хайтов не умела держать удары латной конницы, но это им и не потребовалось. Лишь только восточники завязли в ее рядах, показались фраки: страшнейшие всадники хайтов.
Андрей попытался узнать, чем именно так страшны эти создания, но Сергей в ответ наплел столько всего, что если верить его словам, фраки представляли собой нечто вроде тяжелого танка на конских ногах. Вооружен этот танк несколько нестандартно: механизированным агрегатом для отсечения голов и конечностей всем, кто окажется в радиусе сотни метров от всадника.
Фраков восточники боялись.
Рыцарская конница была сметена, смешана с грязью и втоптана в заснеженную почву зимней степи. Жалкие остатки смогли спастись, пробив себе путь через массы пехоты. Потрепанные восточники вернулись к остальной армии, принеся плохие новости.
Новости эти привели к разброду в рядах союзников. Дело в том, что многие рыцари, наверняка, попали в плен — это были далеко не последние люди в феодальном сообществе восточных королевств. Уцелевшие требовали немедленно нанести ответный удар, чтобы освободить своих «ВИП-персон». Главнокомандующий армии землян — правитель северян Монах, наотрез отказался выдвигаться навстречу противнику. Он предпочел встретить его на подготовленной позиции, справедливо указывая на опасность, исходящую от большого количества фраков.
Увы, восточники не вняли ни голосу разума, ни его уговорам. Бросив землян, они самостоятельно выступили навстречу угрозе. Монаху ничего не осталось делать, как повести свое войско следом, иначе противник мог бы разгромить армии союзников поодиночке. Но в тот момент даже он не верил, что хайты подготовились к бою очень серьезно.
В пологой долине безымянной речушки разразилась самая страшная битва за всю историю злоключений землян в этом мире. Южане Кругова, островитяне и северяне выставили более полутора тысяч солдат. Около трети имело примитивное огнестрельное оружие, еще сотни четыре были с луками и арбалетами. Кроме того наличествовала и артиллерия: девять пушек и парочка полевых баллист. У восточников оставалось двести с лишним всадников, и около двух с половиной тысяч пехотинцев. Если всадники являлись достаточно серьезной силой, то о пехоте это сказать было трудно. Большинство пеших ратников простые крестьяне, оторванные от сохи: стеганые куртки, кожаные шлемы, легкое копье и плотницкий топор за поясом. Основная задача таких вояк в походе простая: они занимаются обозной работой, обустройством лагерей, и обслуживанием своих рыцарей. Кроме них было сотен семь серьезных головорезов: феодальных замковых стражников, королевских пехотинцев и просто наемников-профессионалов. Эти были неплохо экипированы и вооружены, да и опыт военный у большинства имелся.
Сколько воинов выставила Хайтана — неизвестно. Сергей, путаясь в цифрах, уверял, что одних фраков было не меньше пары тысяч, но время от времени намекал, что сам стоял в не слишком удобном месте, чтобы хорошо все видеть, да и не обучен был подсчитывать число противников в строю. В одном он был почему-то уверен твердо: их было невероятно много — столько их еще никто никогда в одном месте не видел.
В начале боя рыцари восточников ложной атакой смогли оттянуть на себя большую часть фраков, и увели их за собой в степь. На оставшуюся пехоту восточников и землян навалилась лавина вражеской пехоты. Метатели дротиков — триллы, те самые, которых Андрей обзывал дистрофиками, и раксы — похожие на обезьян гиганты с секирами. Артиллерия и мушкеты имели неплохие шансы остановить эту орду, но тут люди столкнулись с кое-чем новеньким — такое они еще не видели.
В передних рядах вражеского войска двигалось нечто непонятное. Сергей, описывая это, сравнивал увиденное с гигантской черепахой, движущейся по земле с помощью многочисленных щетинок. Размером эта штука была метров пятнадцать и в высоту метров пять. Хайты, попав под артиллерийский обстрел, остановились, и «черепаха» ползла дальше самостоятельно — в одиночестве.
Артиллеристы, справедливо усомнившись, что эта штука направляется к ним с дружескими намерениями, открыли по ней беглый огонь. Увы — ядра бессильно отскакивали от прочного панциря, не причиняя урона. Разогнавшись до скорости спортсмена-велосипедиста, «черепаха» налетела на ряды человеческой пехоты.
Люди перед ней быстро расступились, как бы приглашая ее следовать в дальние дали, куда-нибудь за горизонт, к глубоким омутам Фреоны, но не тут-то было. Там, где у порядочной черепахи располагается голова, у этой твари было какое-то ее подобие. И из этого «подобия» в людей ударили зеленоватые струи тяжелого газа. Те, кто попал под эту химическую атаку, о бое больше не помышляли — надрывно кашляя и пачкая снег кровью, они на четвереньках расползались в разные стороны. Сергею издалека показалось, что они к тому же еще и ослепли: совсем не смотрели, куда движутся, — многие даже прямиком к хайтам поползли.
«Черепаха» практически мгновенно смяла центр армии. Вражеская пехота тут же возобновила атаку. Залпы мушкетов нанесли им страшный урон, но не остановили — вслед за страшным чудовищем они вломились в ряды союзников, начав разрезать человеческое войско напополам.
От полной катастрофы спасли артиллеристы: они, рискуя угодить под газ, практически в упор выпустили несколько ядер по монстру. Очевидно, залп вышел удачным — тварь получила повреждения. Нет, она не остановилась, она продолжала двигаться и атаковать, только вела себя при этом будто слепая. Людям повезло: «черепаха», потеряв ориентацию, развернулась назад, пошлепала по рядам хайтов, щедро поливая их своей смертоносной гадостью.
Увы: к тому моменту войско людей уже было разделено на две части. Рубились врукопашную: простора для пальбы из мушкетов не было. Централизованное командование тоже потеряно. Военачальник островитян, Олег, спасая положение, повел свой отряд выше по долине, к крутому склону. С собой он забрал и артиллерию. Пушки после выстрела отгоняли вперед, по ходу движения, там быстро перезаряжали, и, пропустив войско мимо, опять палили. Так, под прикрытием артиллерийского огня, островитяне ухитрялись не подпускать к себе наседающих хайтов. Артиллерийская картечь, по словам Сергея, валила хайтов сотнями. Тех, кто ухитрялся прорваться через этот картечный ад, останавливали мушкетеры.
Враги будто обезумели — упрямо наседали на островитян, почти оставив в покое остальные отряды. Очевидно, их сильно бесили пушки — наверное, сильно обиделись из-за той неприятности, что произошла с «черепахой». Это позволило остальным отрядам землян и восточников более-менее эффективно начать отступление в том же направлении. На крутом склоне была возможность вновь сгруппироваться, и, отбив пехоту, начать организованное отступление к Фреоне. Если вернутся фраки, им будет нелегко атаковать людей снизу вверх, а вот картечи самое раздолье при этом будет.
В этот момент Сергей попал в плен. Точнее, он споткнулся, упал, и сверху на него навалилось чье-то тело. Попытался выбраться, и потерял сознание от сильного удара по голове. Что это было, он так и не понял. Когда очнулся, по полю, усеянному телами и брошенным оружием, бродили шеренги триллов, выискивая живых. Заметив его, они загнали обезоруженного парня в группу таких же бедолаг, после чего поход по земле Хайтаны он продолжил уже в качестве пленника.
То, что произошло на поле боя дальше, он мог рассказать лишь по рассказам других пленников, которым повезло увидеть большее. Но Андрея устраивала и такая информация, не из первых рук — слушал он по-прежнему внимательно. Островитяне, вроде бы, сумели хорошо закрепиться на склоне, став ядром нового построения войска. Бежать было некуда — с пехотой врага, дышащей в затылок, не особо побегаешь. Дружными усилиями хайтов отбросили назад.
После этого начали отступление. Скорее даже не отступление, а попросту слабо организованное бегство. Бросили обоз, бросали тяжелое оружие, бросали раненых и не хоронили убитых и умерших. Все это при постоянных наскоках фраков, спастись от которых помогало лишь огнестрельное оружие. Пороха оставалось все меньше и меньше, силы таяли, люди ели павших лошадей. Островитяне, наконец, отказались продолжать драп, и заняли оборону в захваченной в начале похода крепости. Остальные этому только обрадовались: понадеялись, что фраки остановятся здесь, и пока не захватят крепость, преследование не возобновят.
Увы: расчет не оправдался. Фраки напали снова, и на этот раз пушек у людей не было — все остались у островитян. После кровопролитного боя выжившие разделились на множество мелких отрядов, и продолжили бегство уже не сообща. Многие при этом попали под удары противника. Кое-кто, возможно, добрались до своих земель без приключений — на это указывало отсутствие пленников из некоторых отрядов. Так же не встречалось пленников островитян, кроме тех, кто подобно Рите, попал в плен в начале разгрома.
Или у них в итоге все окончилось хорошо, или просто пути Сергея не пересеклись с пленниками оттуда.
А может и вообще все гораздо проще оказалось: пленных не было — обида на артиллерию вылилась в поголовную резню. Хотя Сергей не сомневался, что полностью разделаться с землянами хайты не смогли. Максимум — выгнали их со своих земель. Да и на новые нашествия у них вряд ли хватит сил: уж слишком велики были потери.
Андрея заинтересовал эпизод с загадочной «черепахой» и он попытался выяснить подробности. Увы: Сергей был от нее далековато, детали не рассмотрел, да и не до разглядываний было. Он даже не мог точно сказать, было ли это живое существо, или механизм. Еще добавил, что те из пленников, кто попал под действие зеленого газа, долго не протянули: умирали они в страшных мучениях, выкашливая куски гниющих легких.
Дальнейшая судьба Сергея чем-то напоминала судьбу Андрея и его спутников. Их погнали на запад, вглубь Хайтаны. Пленники были этим недовольны: известно, что люди, которых угоняют слишком далеко, назад никогда не возвращаются. Или оттуда трудно удрать или… Мало ли что там с ними делают?
При любой возможности пленники старались устроить побег. Поначалу у некоторых даже кое-какое оружие в виде припрятанного ножичка имелось — хайты не слишком дотошно обыскивали свою добычу. Да и обыскивали странно: не забирали доспехи, и не заставляли их снимать. А под кирасой много чего можно держать.
Сергею хронически не везло — все его побеги заканчивались быстрым возвращением в загон. Лишь один раз ему удалось побродить по степи целых четыре дня, прежде чем его, голодного и замерзшего, не настигла погоня. В тот раз это получилось благодаря тому, что побег был массовым — ушло около десятка, и все поодиночке двигались, сразу выследить не получилось.
Как бы он не стремился назад, на восток, его все дальше и дальше уводили на запад. Конечная цель пути оставалась неизвестна, и пугала своей мрачной таинственностью Хайты не спешили: мелкие группки пленных сгоняли в один загон, пока не набирался приличный отряд, и уже потом толпой их гнали дальше. Через пару дней могли вновь разделить, разведя людей в разные стороны, чтобы в итоге опять оставить в пыльном поселке в ожидании нового сбора. Иногда, в ожидании такого сбора, приходилось сидеть в загоне по месяцу и более. Пленники обменивались новостями, отсыпались, строили планы новых побегов и заводили полезные знакомства.
В одном из таких загонов Сергей познакомился с Ритой и Лексом. Рита, по его словам, была личностью легендарной и известной не только среди островитян. Прославилась она в первые дни пребывания в этом мире, сумев захватить у хайтов целый корабль. История с захватом, правда, была несколько мутноватая: Сергей сильно путался и противоречил сам себе. Но одно несомненно: благодаря этой амазонке островитяне обзавелись настоящим кораблем. В дальнейшем они на нем совершили несколько удачных плаваний на юг, торговали там с тамошними аборигенами. По словам парня, благодаря этой торговле островитяне смогли круто подняться, и стать одним из центров объединения землян.
Сколько Рите лет, Сергей не знал (а Андрею это было очень интересно), но знал, что мужа у нее до сих пор нет, и она вечно лезет во все заварушки. В зимнем походе Рита вообще была единственной особой слабого пола: война не женское дело. Восточники даже обозных шлюх оставили на левом берегу Фреоны: опасались тащиться с ними в Хайтану.
Островитяне ценили военные умения Риты настолько, что поставили ее командовать целым отрядом. Отрядом непростым — нечто вроде местного спецназа. Группа ловких бойцов в легких доспехах и с лучшим оружием первая оказывалась на стенах вражеских крепостей, устраивала диверсии, проводила разведку.
Риту уважали даже восточники, а при их отношении к женщинам этого добиться непросто.
Сергею повезло — с такой спутницей у него был шанс на удачный побег. Сам бы он больше бегать не решился — надоело огребать тумаки после поимки и жевать траву в скудной степи. Сговорившись с остальными пленниками, они во время очередного перехода в новый загон дружно рванули в разные стороны. Первоначально в их группке был еще один парень, но во время побега его ранили дротиком, и он остался лежать возле дороги, зажимая ладонями пробитое бедро.
От рассказов Сержа у Андрея голова кругом пошла. Столько новой информации… Яркая жизнь, наполненная непрерывной борьбой за выживание и войнами с врагами. Изобретательность загнанных в ловушку землян поражала: за пару лет они смогли обжить земли, в которых аборигены боялись показываться без серьезной армии. Наладили хозяйство, занимались торговлей, вооружили армию и речной флот, устраивая грандиозные сражения на суше и на водах огромной реки. Как же это все не похоже на жалкое прозябание уцелевших пассажиров…
Андрею и его спутникам просто не повезло — самолет унес их слишком далеко от человеческих земель. Их угораздило попасть вглубь Хайтаны — прямиком в лапы врагов.
По словам Сергея, отсюда возврата нет — слишком далек и опасен путь.
Но надежда умирает последней…

* * *

Дневной переход прошел без происшествий. Пару раз попадались подозрительные следы, но Лекс, будучи до армейской службы охотником, заверил, что хайты там прошли давненько. Заброшенных поселков тоже не попадалось, не прибавилось и еды — все те же редкие суслики да ящерицы. Правда, несколько раз видели зайцев, но эти шустрые создания близко не подпускали — едва люди подходили к их укрытиям, сразу задавали стрекача.
Зато не было ни малейших проблем с водой: отряд пересекал балку за балкой, и почти в каждой по дну струился ручеек. В одном месте даже попалась чуть ли не речка — двухметровый полноводный поток. По берегам здесь росли кусты и деревья, на склонах хватало земляники и щавеля, а на песке вертикально вздымались стрелки дикого лука. Андрей даже разглядел мелких рыбешек, снующих в воде, и мгновенно загорелся желанием остановиться здесь для долгого отдыха с последующим ночлегом.
Но Рита, осмотрев окрестности, прямо не возражая против его решения, показала ему красноречивые следы: многочисленные пеньки от срубленных деревьев и кустов, да разный мусор по берегам — кусочек выделанной кожи, обугленные деревяшки. Их явно принесло сверху, скорее всего там, у воды, располагается поселок аборигенов.
Очень хотелось остаться здесь, но еще больше не хотелось попасть в плен. А может и не в плен: неизвестно, что с ними сделают, если узнают о гибели восьми воинов. Так что, собрав волю в кулак, пришлось вести людей дальше, не задерживаясь в этом чудесном оазисе. Народ, понимая, что так будет лучше, с тоской оборачивался назад, урчанием недовольных желудков комментируя расставание с дарами богатой долины речушки.
Жалкие крохи трофейной еды, слопанные утром поспешно, среди окровавленных тел врагов и друзей, полноценным ужином назвать нельзя, — тем более, если учесть постоянное голодание последних дней. Аборигены, к сожалению, в своих мешках тащили слишком мало продовольствия. Хватит вечером сварить жиденькую похлебку, а потом опять ждать манны небесной придется.
Кстати — будет теперь чем хлебать эту похлебку. Кружек и мисок пока не предвидится, но зато появились ложки. Мастеровитый Ланс на каждом привале мастерил их из бронзовых чешуй, содранных с доспеха убитого ракса, и веток, нарезанных возле речушки. Восточнику эта работа доставляла явное удовольствие: он до ушей при этом улыбался.
У каждого свое хобби — если человеку нравится мастерить ложки, то почему бы и нет?
На ночлег расположились в узком, но глубоком овражке: на дне его бил маленький родничок, рядом с водой, чуть выше по склону, протягивалась ровная площадка — будто речная терраса. Как раз хватит десятку человек расположиться. Из минусов лишь отсутствие деревьев и больших кустов: придется для костра собирать мелкие ветки и траву. Зато можно не опасаться враждебных глаз: в глубоком овраге огонь можно разводить безнаказанно — со стороны будет незаметно.
Не дав людям даже присесть, Андрей приказал мужчинам заготавливать топливо для костра, и траву для лежанок, а женщин послал на склоны оврага, поискать листья щавеля — пока еще не стемнело. Ему понравилось, что даже независимая Рита восприняла его слова серьезно и беспрекословно поплелась за остальными женщинами.
На ужин сварили остатки трофейных продуктов: кинули в котел каменно-твердые полоски вяленого мяса, раздавленных высушенных рыбешек, крупу, какие-то вялые корешки, напоминавшие белую морковь. Туда же кинули и собранный женщинами пучок щавеля, а Рита сыпанула жменю какой-то подозрительной трухи. На немой вопрос товарищей ответила подробно:
— Это травка такая, душистая, вроде черного перца. Вкус гораздо приятнее будет. Не переживайте — не отравитесь.
— Рита верно говорит, — поддержал ее Серж. — Степной перец, кстати, и от желудка помогает: у кого понос или боли сильные — это лучшее средство.
При таком образе жизни проблем с желудком не может быть лишь у того, у кого желудка нет. Так что инициатива Риты была воспринята коллективом благосклонно.
Похлебка получилась жидковатая. А с чего ей быть жирной? Десять человек сгрудились вокруг котла, торопливо работая ложками. Это было нелегко: толстых, конечно, среди присутствующих не было, но, даже встав к посудине боком, люди сплелись в сплошное плотное кольцо. Лишь Рита будто аристократка устроилась: зачерпнула себе порцию шлемом и спокойно хлебала, присев в сторонке.
Теплая похлебка, наполнив желудки до краев, создала ощущение ложной сытости. Усталых беглецов разморило, все лениво разлеглись вокруг костра. Топливо не жалели: пусть горит без остатка, все равно завтра ничего кипятить не надо будет — ведь есть больше нечего.
Андрей, все еще не насытившийся рассказами Сергея, решил хоть немного еще его попытать перед сном. Да и приятно поболтать у костра.
— Сергей, а у вас там, где вы живете, кто всем командует? Вы себе выбираете начальника, или как?
— По-разному везде. У северян Монах. Он, считай, царь там. Сам и судит, и управляет, и армией командует — везде ухитряется успевать. Поначалу он сильно лютовал, сбивая там народ в кучу. Даже на кол сажал людей — за малейшую провинность в зад кол приказывал заколачивать. Может и верно: он быстро смог отпор дать хайтам. Там, на севере, с ними много проблем — Хайтана ведь сразу на противоположном берегу начинается. Разброд надо было сразу пресекать. С тех пор он у них вроде диктатора и остался. У островитян не так все. Там, сперва, Олег рулил. Но потом почему-то командовать стал Добрыня — пододвинул его. И выборы там какие-то вроде бы проводились. Но так… не выборы, а балаган вышел — и так всем понятно было, кто победит. Добрыня там тоже вроде царя-батюшки, но без живодерства руководит — спокойный он. Да и в спорных вопросах есть суд, который не подчиняется ему, и решения суда Добрыня должен уважать. Вроде бы было раз, что кто-то кого-то там прибил, и Добрыня велел одно, а суд другое. В итоге выполнили приказ суда. Хотя я точно не уверен. У нас в лесах тоже свой царек имеется — Кругов. Только, по сути, он лишь военный руководитель, и плюс ему полностью подчиняется самый большой наш поселок. Во всех других поселках свои начальники, — их жители сами выбирают. Для каждого поселка назначен единый налог. Но его размер может увеличиваться, если поселок выставляет слишком мало воинов для армии при войне. Если плохо их вооружает, тоже могут увеличить. Потому у нас и невыгодно мелким поселением жить. Те, кто живет в одиночку, на хуторках, все равно формально привязаны к какому-нибудь поселку. Кто не согласен с налогами — может катиться на все четыре стороны. Но уходят мало: кто хотел, тот сразу ушел. Остались надежные люди. Да и куда идти? Везде то же самое — если не хуже.
— Налоги? Так у вас деньги есть?
— Ну, своих нету: ходят у нас немного монет восточников и южан, но так… несерьезно… Налоги у нас воском платят. Медом тоже можно, или рыбой. Но рыбой невыгодно: чуть ли не тонны приходится перетаскивать. Фреона богатая река, и рыбы в ней полно, так что дорого она не ценится. Охотники еще по зиме пушнину разную бьют: лисиц, куниц, белок. Есть бобры и речные нерпы, выдры попадаются, ондатры и нутрии: у них тоже мех ничего. Я одно время норок ловил: ох и вонючее же это дело! Вот эти меха на налог хорошо идут — не хуже воска.
— А воск у вас откуда?
— С воском нам повезло, — с явным оживлением заговорил Серж. — У нас в лесах полно пчел: чуть ли не в каждом дереве дупло забитое сотами. Преувеличиваю, конечно, но их действительно много. На наших землях самые большие пойменные леса — таких больше нигде нет. А пчелы местные такие места обожают. На первых порах мы диких пчел грабили, а потом начали ловить их при роении, помещали в свои колоды. Да и старые семьи перетаскивали к себе: работа та еще с ними — эти гады, когда злые, залезут к тебе, как ни укрывайся. Вот потому я такой здоровый и красивый — пчелиного яда нахватался. Он ведь очень полезный.
— Да уж… Я бы вряд ли сумел пчел разводить…
— А кто сумел бы вот так, с бухты-барахты, ничего не понимая? Я до того, как сюда попал, мед только в банках видел. Нашлись умелые мужики, научили других. И пошло дело. Местные ведь, оказывается, пчеловодством вообще не занимаются: тупо собирают соты у диких пчел. В их краях народу много: диких семей не хватает уже давно, да и забор неграмотно проводят, губят пчелок. До пасек они у себя еще не додумались. Так что воск и мед с руками готовы отрывать: сколько им не дай, все мало. Пока у нас все больше в колодах рои держат, но и ульи уже приловчились делать приличные — с ними вообще красота. Кругов это дело быстро под свой контроль поставил: ведет с восточниками торговлю. Потом смотрит, кому чего не хватает, и подкармливает товарами: ткань дает, зерно, коз и свиней, кур и гусей, оружие, посуду. Овец тоже дает, коровы появились, лошади есть. Чем больше ты ему одно место вылижешь, тем больше получишь. Так что явной оппозиции у нас нет. Да и смысл менять шило на мыло? Появится Круг номер два — какой толк от этой перестановки? Демократии здесь вообще нет, и не будет, наверное. Пока парламент решит, сколько солдат посылать в бой, к ним уже ворвется толпа раксов. Одна голова должна быть — иначе здесь выжить не получится. А пчелам и вовсе безразлично: демократия у нас, или диктатура, или какой-нибудь сатанинско-гомосексуальный фашизм. Если бы люди вкалывали как они, все бы в золоте купались. С утра до вечера жужжит пчелка — нектар таскает. Мало того, что себя должны обеспечить, так еще и нахлебников вроде нас.
Голос Сергея при словах о насекомых опять начал наполняться нездоровым энтузиазмом — становилось очевидно, что пчелы были для него крайне важной темой, чем-то близкой к смыслу жизни:
— Мне бы раньше кто сказал, что я будут их разводить, не поверил бы. Боялся их как ос или шершней. А ведь зря: пчела просто так тебя не тронет, а если ужалит, так сам в этом и виноват. Незачем ей просто так человека жалить: после этого ведь бедняжка помирает. У меня сейчас пять колод и четыре улья своих, и я вам честно скажу: ульи один другого лучше, а от колод надо отказываться. Лучше уж заплатить мастерам, и позабыть про возню с этими бревнами, чем потом с ними корячиться. Меду накачал: на полпоселка хватит. Летом, конечно, повозиться пришлось с ними: пока привык к этому делу, пока научился вывозить на нужные поляны… Время много ушло… Давилку свою хотел сделать, да потом подумал: а нафига мне она? Я же не бомж беспризорный — при большом поселке живу, — уж где подавить всегда найдется. А осенью еще получил сироп от Круга, взамен за мед и воск. По плавням тростник растет со сладковатыми стеблями — мы его сахарным называем. Сахара их него никто еще не добыл, но патока получается знатная. Вонючая, правда — люди ее не жрут, только на брагу пускают и самогон, но на подкормку пчелкам пойдет. Осенью я их подкормил, а как пошли морозы, опустил ульи в омшаник. И сразу призвали меня для похода в Хайтану. Как там мои пчелки теперь? У чужих людей теперь остались… Надеюсь, все у них хорошо: вернусь, и они пожужжат мне радостно. На роение не попал уже, конечно, и ждать теперь придется до следующего года, ну да ладно — и девяти семей пока хватит. А уж на будущий год я развернусь: десятка три котов           поставлю — места знаю верные.
— Слушай, пасечник, ты скажи, а северяне и островитяне чем налоги платят? Тоже воском и медом?
— Не, у них не так все. У северян народ разбит на коммуны, по роду занятий и месту проживания. Каждой коммуне указан вид налога, его объем и сроки выплат. Если ты рыбак, то рыбой снабжаешь гарнизон в ближайшей крепости. Охотник дает мясо и шкуры, кто с земли живет, тот отдает зерно и овощи. Мастеровые мужики изделия по заказу делают: что Монаху надо, то им и заказывают. По слухам дерут с них по три шкуры, но народ особо не жалуется — все к ногтю придавлены. Кто сильно недоволен, те сбегают часто. Хотя мастеровым этот путь закрыт: Монах договор составил, чтобы их не принимали ни мы, ни островитяне, и запретил специалистам бегать. Если поймают, шкуру спустят. У островитян проще: как при коммунизме живут — все пашут, и ни у кого при этом ничего нет. Пока что этот номер у них проходит — при постоянной угрозе деваться просто некуда. Но уже в прошлом году послабления были и у них: крестьянам, живущим отдельно, выдавали семена и назначали единый налог зерном. И у них тоже пчел разводят: есть хорошие поляны цветочные, и лип хватает, и узкий лес по пойме идет. Гречиху вроде бы у местных покупали — это вообще не мед, а песня получается.
Серж, хитро повернув тему к любимым пчелам, опять нездорово оживился. Сбить его с этой темы уже не удалось: Андрей так и заснул под нескончаемые рассуждения о котах со смазанными прополисом летками, о старых матках и о тактике подсовывания проблемным семьям чужого приплода.

Глава 10

На текущую воду можно любоваться бесконечно. Особенно если точно знаешь, что тебя впереди ожидает адское пекло.
Эх — будь Добрыня подобрее, полностью соответствуя своему редкому имени, не послал бы сюда своего уважаемого горного инженера, адмирала и полководца (в одном лице). После того, что Олег проделал, положено в оплачиваемый заслуженный отдых посылать на курорты, навешав перед этим орденов и обеспечив бесплатным молоком. Мало того, что отряд в считанные дни разобрался с горными людоедами, мало того, что обнаружили ртутную руду, так эту киноварь им сами людоеды и доставили.
Целых двадцать корзин киновари. Олег, отпустив пленных, велел им передать своим вождям, что люди отсюда уйдут, только если получат камень для красной краски. И чтобы не выглядеть рэкетиром-нищебродом, впридачу пятьдесят свиней и столько же коз потребовал. В противном случае поклялся, что не уйдет отсюда, пока не сожжет все селения, и не убьет последнего каннибала.
Дикари перед лицом опасности позабыли про былые разногласия: двадцать корзин в лагерь принесли ваксы разных племен — среди них были и местные, и те изгои, которых вождь раньше держал за рекой. Олег через них передал Твнкилду неприятные новости, заявив, что тот каждое лето и каждую зиму должен приносить столько же киновари к мосту. Цифру эту он назвал после согласования по рации с химиком-Ломом необходимых объемов поставок. Назвал с запасом: пусть лучше в четыре раза больше будет, чем не хватит. Судя по всему, ртутной руды у них много, раз так быстро собрали.
Твнкилду предстояло сделать выбор: или наплевать на требования землян, или выполнять. В первом случае он рисковал увидеть на своей земле злых островитян со смертоносными мушкетами. Во втором случае, потеряв несколько жалких корзин с рудой, он получал нечто большее: целые полгода жизни без нежелательных гостей.
После всего случившегося на его месте даже полный идиот выбрал бы второе.
Само собой разумеется, что Твнкилду помимо прочего передали пожелание никогда не видеть ни его самого, ни его подданных, за пределами горной страны. Граница, за которую им не рекомендовали переступать, пролегала по той самой реке с мостом.
Жаль, конечно, что Олег сам не взглянул на месторождение, ну да ладно, может когда-нибудь еще посмотрит. Наглеть до требования прогулки не хотелось — как-то несолидно для могучего завоевателя копаться в развалах сырья для банальной краски.
Олег, стоя на берегу небольшой реки, вновь предавался воспоминаниям. Здесь он уже бывал два года назад, когда выбравшись из пещеры каннибалов, шагал по лесу неизвестно куда, а именно: в сторону понижения рельефа. Сперва его путь пролегал по берегу ручья, а потом уже добрался до долины этой реки. Где-то ниже их группа поставила лагерь и собрала плот. И там им пришлось столкнуться с тварью, вышедшей из жаркой печи Гриндира.
Человек, никогда не заходивший в аномальную пустыню, не поверит, что в пяти минутах ходьбы от этого симпатичного лесистого берега, поросшего раскидистыми дубами, располагается исполинская металлургическая печь, дышащая жаром. Олег, увидев Гриндир впервые, не мог поверить своим глазам. А уж когда зашел туда, окончательно понял, что здесь дело очень нечисто. Даже профессиональный бедуин не выдержал бы в этом жаре и нескольких часов.
Ему в тот раз удалось даже обнаружить останки группы несчастных, сгинувших в Гриндире. Такие находки по словам Мура там не редкость: веками люди пытаются пробираться в этот раскаленный ад, мечтая озолотиться на его сокровищах — сидах. И не только люди — алтанак ваксов не считался алтанаком, если у него не было волшебного амулета с невзрачным кристаллом. Множество опасностей караулят искателей сокровищ пустыни. Те, кого настигла смерть, мумифицируются там в считанные дни, и могут лежать веками, пугая своими останками новых смельчаков.
Олег, изучая захваченные островитянами у ваксов сиды, так и не понял, что это такое. Вытянутая пятиугольная призма, с одного торца плоская, с другого увенчана многогранной пирамидкой. Вроде бы по строгим законам кристаллографии такая форма невозможна: пятигранных призм в природе не бывает. Искусственные? Если это так, то кто их может производить в пустыне? Твари, подобные той, что напала тогда на их лагерь? На вид она была не слишком сообразительная для подобного… Или это продукт биологических процессов?
Неизвестно. Но если биология поработала, то очень странная, сильно отличающаяся от привычной.
Сиды были ценны своими уникальными свойствами. Поначалу землянам, особенно выросшим на фантастике и фэнтези, это показалось настоящей магией. Лекарь, вооруженный амулетом с хорошим сидом, способен был отрастить раненому новый палец, или рассосать катаракту не прикасаясь к глазу. Одно движение руки, и пропадала зубная боль, а роженица улыбалась при родах. Алтанак ваксов без видимых усилий и хитроумных дополнительных приспособлений создавал на ладони шар из раскаленных докрасна мельтешащих искр и посылал этот зажигательный «снаряд» в цель. Для этого ему нужен был сам сид, и какая-нибудь деревяшка. Или мог вызвать столь яркую вспышку, что даже днем перед глазами темнело. А еще можно было обмениваться мыслями, передавая друг другу знания с невероятной скоростью, правда, доступно это было не всем — у каждого человека была как бы своя «частота», и «резонировать» он мог лишь с теми, у кого она такая же, — в противном случае результат мог быть непредсказуем. Хотя, иногда, бывало и удачно получалось: благодаря «несовместимости» со стариком Млишем Олег случайно выучил кучу местных языков. Но из-за этого тогда рассыпался отличный сид. Учитывая их колоссальную стоимость — настоящая катастрофа.
Магия чистой воды.
Но если копнуть глубже… Нет: просто странное явление — никакой мистики. Похоже на источник энергии, изменяющий вокруг себя физические законы нашего мира. При некоторой тренировке любой мог научиться делать с помощью сидов простейшие вещи: например, с их помощью можно быстро и качественно структурировать металлические заготовки, придавая им нужные свойства. Алик в своей мастерской-лаборатории благодаря этому уже вплотную подошел к созданию высококачественных ружейных и орудийных стволов.
Но на обычные ремесленные работы сиды старались не переводить. «Заряд энергии» камня не бесконечен — со временем кристалл начинает тускнеть, становится все более невзрачным, к финалу покрывается трещинами и в итоге рассыпается в песок.
Повернуть этот процесс вспять невозможно — сид это одноразовая батарейка без возможности подзарядки.
Опытный, хорошо обученный человек мог филигранно распоряжаться энергией кристалла, не допуская ее перерасхода. Для этого необходимо было проучиться несколько лет, и потом не забывать держать себя в форме. Олег, интересуясь методикой обучения, узнал, что ничего сверхъестественного в ней нет: человека просто учили быть внимательным и наблюдательным, кроме этого добавляли некоторые профессиональные приемы. К примеру, лекари, использующие энергию сидов крошечными порциями, работали по механической вибрации камня. Чтобы ощущать ее получше, они стачивали кожу на пальцах, будто карточные шулера на Земле.
Для управления сидом не нужно быть экстрасенсом. Человек, даже взяв его впервые в жизни, спустя несколько минут начинал ощущать его частью тела — кристалл будто присоединяется к нервной системе. Остаются мелочи: научить подключаться к нему быстрее, и управлять. Наверное, не намного сложнее, чем обучение инвалида обращению с биомеханическим протезом.
Местный маг-мудрец, потеряв свой сид, становился простым человеком — никаких сверхвозможностей.
С сидом ты не станешь суперменом, но тебе будет доступно то, что для простого человека кажется волшебством.
Но если подумать…
Паук со своими ноутбуками и мрачной лачугой, оплетенной проводами, казался ваксам могучим шаманом. И кшаргам тоже. И уважали они его не меньше, чем того же Млиша.
У Млиша сид был. У Паука нет.

* * *

Олег понятия не имел, как добываются сиды. Как выдерживать жар Гриндира, он тоже не знал. На Земле пустыню видел лишь по телевизору. У него в наличии имелся один-единственный «эксперт» в этом вопросе — Мур. К сожалению, после расспросов вождя ваксов узнать удалось немногое. Дикарь не умел толково объяснять, и лишь запутал своими словами окончательно. Единственное, что было понятно — троглодиты обязательно брали в пустыню бочонки с водой. Обливаясь ею, они предохранялись от тепловых ударов. Но этой защиты хватало ненадолго — углубляться от края слишком далеко было нежелательно. А жаль — считается, что шансы находок многократно возрастают в глубине Гриндира.
Отряд разведчиков состоял из девятнадцати мушкетеров первого взвода, самого Олега, Мура и десятка его воинов. Вождь ваксов говорил, что этого недостаточно: надо брать побольше солдат. Но у людей было всего лишь двадцать комплектов белой одежды — наподобие бурнусов           бедуинов. На большее просто не хватило ткани, но при необходимости ее можно закупить у южан. Именно это одеяние хотелось сейчас испытать. А уже потом совершить переход ниже, к тропе, по которой в Гриндир ходили местные ваксы и залетные отряды хайтов. Раз все стараются проникать в пекло именно там, значит на то есть причины. Очевидно, в этом месте меньше сложностей с добычей, или больше шансов не остаться с пустыми руками. Сразу туда двигаться не стали: ждали, когда от портала вернется группа, посланная в поселок с грузом киновари и перегонявшая заодно трофейный скот. Назад они должны привезти продукты и порох — после этого уже двинуться дальше все вместе.
Вот и решил Олег, пользуясь моментом, устроить испытание пустынной экипировки.
Отряд, двигающийся к границе Гриндира, выглядел для здешних мест несколько экстравагантно. Люди, издалека были очень похожи на солдат в зимних маскхалатах — на фоне летней зелени выходило оригинально. Практически голые ваксы, шагавшие с ними вперемешку, вносили некоторый диссонанс, как и их секиры на фоне мушкетов. Олег понял, что переодеваться в пустынную одежду надо было наверху, преодолев склон гряды, поросший лесом и кустарниками. Ветки так и норовили влезть в складки одежды, задирали, цеплялись. Бедуинам в своих пустынях хорошо — там такого безобразия не бывает.
Наверху крупная растительность исчезла — как отрезало. Лишь жалкие пучки чахлой травы жались среди камней. Противоположный склон спускался полого, ровным скатом. Метрах в ста исчезали последние признаки нормальной жизни и начинался сам Гриндир.
Голая красноватая пустыня, практически ровная, лишь вдали, будто курганы, вздымаются низенькие конусовидные холмы. Корявые кусты, кое-где выбивающиеся из глинистой почвы, лишены листьев и столь же красны, как и вся пустыня. Зато чахлая трава, пробивающаяся вокруг них, ядовито-желтая.
Все как в прошлый раз — ничего с тех пор не изменилось. Олег, правда, забредал в пустыню не здесь — чуть восточнее, но разницы сейчас не заметил. Разве что в этом месте не было останков неудачников, нашедших смерть на границе этой колоссальной топки.
Вздохнув, Олег достал из рюкзачка пластиковую бутылку с водой, чуть приоткрыл, поднял, направил тонкую струйку себе на макушку:
— Давайте ребята, — устроим себе небольшой дождик. Мур говорит, что без таких водных процедур нам в этой топке будет тяжеловато.
Бойцы дружно полезли в рюкзаки, с шутками и подначками начали обливаться. Белоснежные бурнусы, прежде развивающиеся свободно, после такого варварства превратились в жалкие обвисшие тряпки, прилипшие к коже. Ваксы тоже раскрыли свои бочонки, аккуратно, сберегая воду, облили друг друга. Одежды на них практически не было — лишь набедренные повязки, но зато на коже хватает растительности — вот ее-то и надо пропитывать влагой.
Первый шаг на почву Гриндира был шоком. Только что твое лицо ласкал нежный летний ветерок, по мокрой коже бегали холодные мурашки и вдруг… Один шаг и ты в доменной печи. Конечно, это преувеличение — здесь не столь жарко, но первое впечатление именно такое.
Слишком резкий контраст — будто одним шагом из Антарктиды в полуденную Сахару попал.
Бойцы, преодолевая невидимую границу, испытывали сильные эмоции — мало кто сдерживался от изумленного крика или грязного ругательства. Мокрая одежда нагрелась почти мгновенно — вода с ткани испарялась с дивной скоростью, от людей струйки пара начали подниматься. Кроме того нос сильно раздражало какой-то ядреной кислятиной. По-видимому, от этого запаха во рту появился сильный привкус металла.
Олег поднял голову, уставился в небеса Гриндира. Лучше бы он этого не делал — в горле застрял изумленный крик. Неба здесь вообще нет: коричневый туман клубится высоко над головами, будто где-то там пыльная буря бушует. И Солнца не видно. Тогда откуда такой жуткий жар? Лучше об этом не задумываться: здесь и без того хватает причин для того чтобы свихнуться. Любой гений-ученый немедленно сбрендит, сделав один роковой шаг, отделяющий нормальный мир от этого раскаленного абсурда.
Сглотнув внезапно загустевшую слюну, Олег обернулся к обливающемуся потом Муру:
— Ну и где здесь ищут сиды?
Вакс, подняв руку, указал куда-то вдаль.
— Вон там. Холмы видишь? Это логова стеклянных пауков. Они делают свои гнезда возле больших луж. В лужах кипит синяя грязь. Ее надо черпать бочкой, в которой дно обтянуто сеткой из волос. И, бывает, попадаются сиды. А еще много сидов есть в логовах пауков. Но туда лезть нельзя: умрем быстро. Но может повезти: найдется пустое логово, где все пауки умерли. Тогда получается украсть много сидов.
— А там они в чем? Тоже в грязи?
— Друг Олег — этого я не знаю. Я слышал, что когда-то, очень давно, наши воины нашли в таком логове много сидов. После этого наш народ стал могуч, и мы покорили всех соседей.
— Вы добывали сиды именно в грязи всегда?
— Да. Но мне ни разу не попался. Тот сид, что сейчас у меня, дал мне отец. Он вырезал его из мелкого стеклянного паука. Воинам удалось его поймать и вытащить на веревках из Гриндира. Потом они его утопили в озере. Плохой оказался сид: он был сразу маленьким, а сейчас стал мутным.
— Так эти кристаллы еще и в пауках есть?!
— Сиды? Да, сиды есть в стеклянных пауках. А еще они есть во всех чудовищах, которые здесь живут. Они у них в глазах, или на середине лба — между глазами.
— Мур! Ну ты даешь! Из тебя всю информацию надо калеными клещами вытаскивать! Что же ты раньше мне это не рассказал!
— Так ты про чудовищ не сильно ведь расспрашивал. Да и зачем тебе это знать? Легче вычерпать огромное озеро грязи, чем убить одного стеклянного паука. Мне кажется, что от его каменного тела будут отскакивать даже ваши свинцовые пули. Это страшные чудовища. Демоны Гриндира. Хотя в Гриндире и без них все страшно. Здесь даже трава может убивать.
— Я знаю, где валяется туша одного местного монстра. Это недалеко отсюда — на обычной земле.
— Как хорошо! Жаль, что ты это раньше не сказал: мы бы уже добыли из него сид!
— Жаль, что ты, друг мой Мур, не рассказал сразу, что сиды в них есть!
— А что за чудовище?
— Ну… Видел в озерах тритонов: скользкая тварь вроде помеси ящерицы и лягушки?
— Видел. Мы на них сомов ловим.
— Вот примерно такое чудовище было. Как тритон. Только размером побольше коровы.
— А! Это ргах! Знаю! Если ргах на тебя посмотрит, ты превратишься в камень. И он высосет из тебя дух. Страшное чудовище. Я не слышал, чтобы кто-то его убивал. От чего он умер?
— Не на того посмотрел…
— Друг Олег, я тебя не понял.
— Мур, мы сюда что, болтать заявились? Давай пройдемся вдоль границы хотя бы с полкилометра. Мне надо проверить, выдержат ли этот жар мои ребята.
— Здесь мы ничего не найдем. И чудовищ не увидим. Они не любят бродить возле края.
— Странно… Тот ргах вообще вышел из Гриндира и спокойно шастал по нормальной земле.
— Ргах может. Ргахи любят выходить. Из-за ргахов никто не селится рядом с Гриндиром.
Бурнус почти высох, и Олег, не жалея бутылку, облил себя заново, зашагал впереди отряда, параллельно границе пустыни. Если что-то пойдет не так, достаточно проделать пару десятков шагов, и выберешься в нормальный мир.
На ходу он отмечал недостатки пустынной экипировки. Ее легкость сыграла плохую службу: тонкая ткань, даже смоченная, нагревалась вмиг, прилипала к телу, обжигала кожу. Никакого ощущения прохлады — будто завернут в горячее полотенце. Здесь больше пользы было бы от ватных штанов и курток — теплая одежда неплохо изолирует тело от внешнего жара. А если ее сделать двуслойной, с непромокаемым внутренним слоем… Должно получиться удобно: намочив верхний слой, за счет испарения получишь некоторый отток тепла. И в то же время мокрая ткань не достанет до кожи: будешь париться при температуре тела, а не в пекле адском. Тоже, конечно, не курортные условия, но над этой идеей стоит подумать.
Вторая проблема посложнее — дыхание. Носоглотка мгновенно ссохлась, в носу, похоже, от жара даже волосы скручиваться начали. От рези в слизистой на глаза наворачивались слезы. Ртом хватать это пламя тоже не подарок — зубы чуть ли не трескаются, и язык старается в трубочку ссохнуться. Что с этим можно придумать? Через мокрую ватно-марлевую повязку дышать? Не поможет — обжигать будет уже не сухой воздух, а горячий пар. Ладно: пусть Добрыня думает — он на этих сидах сбрендил, значит сам и должен решать проблемы, найденные Олегом. Терпеть жар, конечно, некоторое время можно, но вот не пострадают ли органы дыхания? Не хотелось бы заработать инвалидность из-за каких-то кристалликов.
Вдали, между холмов, засверкала россыпь ярких точек. Мур, заметив это дело, мгновенно прокомментировал:
— Стеклянные пауки.
Олег, остановившись, поднял бинокль. Увы, даже оптика не позволила ему разглядеть подробности: холмы стали чуть больше, а точки ярче — только и всего.
— Какой у них размер?
— У взрослых размер мне по шею, у мелких бывает и по колено.
— Всего-то?! Я по твоим рассказам решил, что они огромные.
— Легче убить сто лесных тигров, чем одного стеклянного паука. Они очень страшны. Их блестящая кожа крепче бронзы, челюсти легко перекусывают воинов напополам, а пики на передних лапах пробивают деревянный щит будто гнилую тряпку.
— И что вы делаете, когда они на вас нападают?
— Друг Олег — мы убегаем.
— А если не получается убежать?
— Тогда запутываем им ноги веревками и бьем копьями. Если повредить место, откуда растет нога, паук становится медленным. Но повредить трудно. Сбежать проще. Даже если догонит, пока будет разрывать на куски одного, остальные убегут далеко.
— Господи… и как меня сюда угораздило попасть… Иногда кажется, что в этом мире не осталось ни одной вонючей дырки, которую мной не затыкали, но нет же — находится еще одна, поуже и повонючее…
— Друг Олег, я не пойму: что ты говоришь?
— И понимать нечего: к этим паукам нам когда-нибудь придется вернуться. И вырвать у них сиды вместе с головами.
— Стеклянные пауки это делать не позволят.
— А кто их спрашивать будет? Или нас? Добрыня хочет обеспечить нас сидами на века, а может у него насчет них и другие планы есть… Ладно: достаточно — выходим. Все что надо, я уже увидел. В следующий раз придем сюда всерьез, с оружием против этих паучков… или с надежным способом их умерщвления.

* * *

После Гриндира полдень солнечного летнего дня казался чуть ли не стужей — впечатление сродни тому, будто из раскаленной парилки нырнул в январскую прорубь. Бойцы с наслаждением содрали бурнусы — за каких-то минут пятнадцать-двадцать светлая ткань одеревенела от высохшего пота. Людей пошатывало — столь сильные перепады температур на самочувствии сказываются не лучшим образом.
Когда Олег спустился, наконец, к реке, ему показалось, что сегодня он в быстром темпе отмахал километров пятьдесят на своих двоих с наковальней в рюкзаке — ноги подгибались. От противоположного берега отчалила лодка с парой ваксов. Опасаясь нападения обитателей Гриндира, лагерь Олег поставил к северу от реки, надеясь, что через воду они не переберутся. Хорошо, что рядом у союзников была стоянка рыболовов — без их долбленки переправляться для разведки было бы очень неудобно.
В лагере его ждала приятная новость: группа вернулась из поселка. Они благополучно доставили трофейную киноварь и скот, взамен притащили боеприпасов и продуктов. Запасы отряда теперь вернулись к первоначальным цифрам: как будто не было войны в горах. Правда, разрывных снарядов сейчас было поменьше, но это не большая потеря — в боях с ваксами они не особо-то и помогли.
Кроме материальных вещей, прислали еще и послание от Добрыни. Вождь островитян решил, что война в горах вышла слишком уж скоротечной, и придумал для экспедиции новое задание. После разведки тропы, по которой в Гриндир бегали местные ваксы и хайты, им следует отправиться на север — исследовать район верхнего течения Нары, желательно до границы с Хайтаной. При этом помимо поиска месторождений полезных ископаемых, следует обращать внимание на наличие земель пригодных для пахоты. Если таковые найдутся в большом количестве, следует изучить их досконально, создав подробные карты с указанием рощ с хорошим строительным лесом, местами, где можно добывать строительный камень, известняк и глину. Источники, ручьи и речки, озера, ориентиры: нанести надо как можно больше точных данных. В дальнейшем там будет создано сельскохозяйственное поселение, и такая карта первым поселенцам очень пригодится. Опираясь на поддержку союзных ваксов, эти люди должны будут перекрыть хайтам доступ к Гриндиру.
Настоящая глобальная стратегия…
Сегодня вечером Олег прикажет зарезать последнюю свинью и выставит последнее пиво. Пусть ребята порадуются спокойным деньком — тоже последним. Завтра они выступят к тропе, а после отправятся на север. Долгих отдыхов с капитально устроенными лагерями больше не будет: чем больше они пройдут, тем большую территорию удастся исследовать.

Глава 11

— Слушай, а твой здоровенный приятель хоть иногда говорит? — лениво поинтересовалась Рита.
— Ты это о Кире? — уточнил Андрей.
— А у тебя есть другой молчаливый здоровенный приятель?
— Нет — такой один… Киркоров немой: когда наш самолет упал, ему шею сильно повредило. Непонятно, как он вообще выжил, но с тех пор говорить не может. Поначалу как-то сипеть пытался, но потом бросил это дело. А зря: может приловчился бы говорить заново — потренировавшись.
— Хорошее вы ему прозвище придумали… юмористы. Я бы, наверное, попроще сделала: назвала бы его «Певец».
— Любишь ты поиздеваться, — хмыкнул Андрей.
Беседовать было не слишком удобно: Андрей с Ритой лежали животами в траве, наблюдая, как в сотнях метров от них неторопливо разворачивается загонная охота. Диких коз заметил Серж — посланный в дозор, он вскоре прибежал назад, заявив, что рядом пасется стадо антилоп. Насчет стада он загнул: стайка — козел с длиннющими рогами, две самки, и мелкое создание неопределенного пола. Рита заверила, что в крупном звере не менее трех десятков килограмм мяса и съедобной требухи. Не слишком много, но в отряде осталось всего лишь одиннадцать человек: хватит накормить всех до отвала. На два-три дня продовольственная проблема будет решена. Потом опять придется что-то придумывать, но это будет уже потом.
Подойти к пугливым животным на расстояние броска дротиком нечего и мечтать. Подкрасться незаметно тоже не получится: растительность в этих местах далеко не пышная — в здешней траве даже кошке нелегко пробираться незаметно. Пришлось мудрить с облавой: девять человек направились в обход стада, двое засели в удобном местечке. Если все пройдет, как задумано, антилопы должны промчаться возле засады.
Жарко напекало солнце, вечно голодные мухи и жирные слепни жадно атаковали человеческую кожу, снизу на вкус ее пробовали муравьи. В общем, лежать было не слишком весело. Андрею надоело ерничанье женщины, и больше он ее расспросами не донимал, — чтобы не нарываться на иронические отповеди. Странная она, ей Богу: не может три слова сказать, не попытавшись при этом пару раз доказать, что ты дурак. В итоге вышло как в анекдоте: «Проще пятнадцать минут помолчать, чем всю ночь уговаривать». Рита, наконец, нарушила молчанку сама — смилостивилась до вопросов.
Теперь надо не вспугнуть: может она что-нибудь интересное расскажет?
— Андрей, а почему у тебя прозвища нет?
— Не понял?
— У всех ваших ребят прозвища — я еще ни разу не слышала, чтобы по именам кого-то называли — только женщин. А тебя по имени.
— Не всегда. Иногда говорят «Дрю».
— Это не прозвище — это радикальное уменьшительное от имени. Ты что, большой босс у них? К тебе только по имени можно?
— Да нет — я тут далеко не босс. Просто эти лагерные игры не по мне. С самого начала этому не переставал сопротивляться.
— «Лагерные игры»?
— Ну да. Прозвища-погоняла, жаргон тюремный — это у нас как-то постепенно сложилось. Не знаю даже, почему. Возможно, это неминуемо в таких условиях. Хотя, будь люди другие, вряд ли бы так вышло… Не мое это: мне кажется, что отказываясь от своего имени и привычного языка, ты как бы опускаешься. А опуститься в нашем случае… это означает смириться с тем, что ты обреченный скот. Знаешь, от чего у нас больше всего народа помирало? Не от болезней, и не от запусков: больше всего у нас уходило самоубийц. Человек понимает, что он полетел вниз, в бесконечный тупик, и надежд выйти из него у бедолаги на каком-то этапе уже не остается. В наших условиях прикончить себя очень нелегко было: я диву давался, какие способы придумывали люди. Столько труда, смекалки, упорства… Просыпаешься утром, а рядом с тобой, в уголке сарая, твой товарищ в темной луже — ночью перерезал на руках вены куском стекла, а когда убедился, что кровь не желает хлестать фонтаном, чикнул себя по горлу… Эту энергию на что-то другое бы пустить… А на что? Я вот, всю ее пускал на сопротивление — не поддавался. После каждого дождя стирал одежду: грязь всю не убрать, конечно, но зато себе мог признаться честно, что не стал неряхой — не опустился. Разговаривать старался без «фени». Регулярно устраивал побеги. Знал, что бежать оттуда некуда — мы ведь не подозревали, что в этом мире есть другие люди, и земли чистые от «этих». Побегом доказывал — я с этим еще не смирился. И на попытки дать прозвище, реагировал нехорошо — как минимум не отзывался.
— А как максимум?
— Один раз… В общем, он это заслужил…
— Набил морду?
— Ну… громко сказано. Дал ему один раз — уж очень сильно уговаривал. При охране двинул. Те драки не приветствуют: не разбираясь избили нас обоих, да так, что я потом рожу неделю руками придерживал, чтобы не рассыпалась. Еще и зрителям досталось. В итоге остался без клички.
— Крутые у вас порядки были. А за побеги тоже били?
— Когда как. Но обычно не сильно. Почему-то побеги их не особо волновали. А вас разве не лупили за них?
— Ребят, что были со мной, раз избили, но меня не тронули.
— Джентльмены… мать их…
— Я не знаю, что бы на твоем месте делала. Бегать-то бессмысленно: надежды у вас вообще никакой. Мало того, что не знаете куда бежать, так неизвестно, есть ли вообще хоть малейший смысл в этих побегах. Все равно, что на Земле от людей скрыться попробовать, не зная при этом о людях ничего. Из центральных областей Хайтаны никто не возвращается. Хотя, вроде бы, какие-то легенды по этому поводу слышала, но это так — на уровне слухов. Не удивлена: даже те, кто все понимают, стараются на восток идти, а это стопроцентная поимка: через густонаселенные районы приходится пробираться. На юг раньше бегать тоже опасно было: попадаешь к Наре, а там главный рассадник каннибалов. А у вас вообще дороги никуда не было: можно смело топать к центру Хайтаны — с тем же результатом. Хотя, на вашем месте, я бы, наверное, сразу попробовала бы устроить восстание. Разгромить поселок, захватить продукты, и попытаться толпой прорваться. Вас же сперва много было.
— Ага. Под сотню. Но при этом много покалеченных, да и изначально небоеспособных. Посмотри на нас: мы выжили, значит, мы самые выносливые. Но при этом в бою против восьми хайтов мы потеряли десять человек, плюс Обух повесился еще до их появления. И это при том, что вы нам тогда помогли. Трое наших мужиков дали себя прикончить полудохлому дистрофику: они могли бы его легко удушить как слепого котенка, но не стали даже пытаться сопротивляться… Им даже инстинкт самосохранения не помог — это уже ненормальное что-то. Ведь не мог же полностью атрофироваться инстинкт самосохранения? Вот и считай: девятнадцать наших плюс трое ваших, равно двадцать два, или двадцать один без Обуха, против восьми хайтов. Мы победили, потеряв при этом одиннадцать человек. И это притом, что мы были не с пустыми руками. А в поселке туземцев поначалу было больше сотни: при этом они все с оружием, а мы без. Какие у нас при таком раскладе шансы были? Да никаких.
— Больше сотни?! Ты же говорил про пятьдесят — точнее сорок девять.
— Это в конце уже так было. Ведь прошлой осенью ушло много — около тридцати, а по первому снегу еще пара десятков сгинула. До этого никогда никто из них не уходил. Лишь умирали они иногда, или при запусках гибли, но вскоре приходила замена: обычно это были старые, искалеченный хайты. У нас, я так понимаю, был глубокий тыл — к нам самых негодных отправляли.
— Не думаю, что это тыл: скорее, южная окраина. Но все равно интересно… Знаешь, Андрей, тебе надо обязательно попасть к нам, и все рассказать под запись.
— Да что тут интересного? Я и так тебе все уже рассказал. Ты бы лучше про вас что-нибудь добавила — это гораздо интереснее.
— Про нас ты и сам узнаешь… надеюсь. А вот про хайтов… Ты сказал, что осенью ушло тридцать, а к зиме еще два десятка. Назад они не вернулись?
— К зиме вообще-то ушло четыре десятка — но вернулось только два.
— Так… Первые ушли в набег на восточников и Монаха. Тех мы на нашем берегу разбили тогда вдребезги, и флот их разогнали. Неудивительно, что никто назад не вернулся. Со второй партией сложнее: они понесли потери в зимней войне на земле Хайтаны. Кто выжил — вернулся. В итоге их в поселке осталось сорок девять… Ты понимаешь, что это значит?
— Нет.
— Эх ты!.. Смотри: была сотня — осталось полсотни. Прошла зима, прошла весна — лето наступило. Никто не прислал пополнение, чтобы возместить вам потери. Вот скажи: работать стало тяжелее после того, как половина хайтов сгинула?
— Ну ты спросила! Не то слово — хайты ведь вкалывали не меньше нас. Потерять столько рабочих рук… До этого у нас бывали тихие деньки — чуть ли не отдых, но когда те гады исчезли, каторга началась круглосуточная. И все равно туземцы недовольны были: бывало, уже по темноте к пирамиде таскали носилки — из-за этого травмы частенько случались.
— Вот! Может и последний запуск, сломавший пирамиду, из-за нехватки рабочих случился.
При слове «запуск» Андрей невольно поморщился: «табу» не желало забываться.
— Рита, я так и не понял: к чему ты это все говоришь?
— Да к тому… Видел брошенные поселки? Я тоже такие видела, когда бегала по степи от хайтов. А когда меня таскали от загона к загону, нередко видела еще не заброшенные, но близкие к этому: двадцать рассыпающихся сараев, и два-три обитаемых. Похоже, умирает Хайтана. И умирает уже давно. Мы лишь ускорили этот процесс.
— Умирает?!
— Может и не умирает, но не все у них ладно — это факт. Потери прошлого года они не могут возместить. Получается, у них, возможно, нет резервов: две войны их обескровили. Да и до этого не все ладно было: если народ оставляет свои селения, не все у этого народа ладно. Восточники рассказывали, что раньше бывали нашествия, когда сотня тысяч хайтов доходила до их королевств.
— Второй поселок бросили, потому что почва истощилась. Они там выращивали зерно.
— Может и так. А первый? В котором тоже пирамида была — почему бросили? А ваш поселок, вымерший наполовину? Случись что с остальными, прислали бы новую сотню? А? Думаю, некого им присылать. В прошлом году они к нам заявились, платину мыть пытались для чего-то. Мы их поубивали, и никакой реакции не последовало: никто не пришел за них мстить, или пытаться возобновить добычу. О чем, по-твоему, все это говорит? Сдувается Хайтана — это всем уже должно быть понятно.
— Ты делаешь слишком смелые выводы. Информации-то почти нет.
— Ты прав. Мы вообще про хайтов ничего не знаем. Мы их не понимаем. Они чужие здесь.
— Ты о той легенде, что Серж рассказывал? Про то, что хайты из иного мира пришли?
— И про нее тоже. Тут много чего накручено вокруг них… Ведь эти края издавна были странными. Мы нашли здесь телепорт: нечто вроде короткого замыкания пространства. Шаг сделал, и за сотню километров попадаешь. Говорят, таких штук раньше было немало, причем именно на правобережье Фреоны. Народ здесь баловался технологиями, никому больше неизвестными, или просто использовал какие-то местные особенности. А может им по наследству что-то досталось, от пришельцев, или древних цивилизаций. Потом произошел апокалипсис: появились хайты, и куча других неприятностей, причем есть легенда, что все это произошло из-за какого-то мага, пытавшегося открыть телепорт волшебным ключом. И вариантов этой легенды множество, а дыма без огня не бывает. Тогда возникли новые земли, совершенно непохожие на привычный мир. Чудовища похлеще хайтов появились, и немало бед тогда наделали. Их скелеты и панцири до сих пор находят в самых неожиданных местах, иногда за сотни километров от Хайтаны. Сейчас от всего этого чужеродного вроде бы остались лишь хайты и Гриндир. Ну еще на болотах вроде бы что-то осталось, но так, по-мелочи… Гриндир, похоже, нормально держится: пропадать не желает, а вот хайты… В их действиях вообще не видно логики. Они мне чем-то напоминают пчел, о которых бесконечно рассказывает Сергей. Знаешь, если в ячейке сот проткнуть дно, оттуда начнет вытекать мед. Но пчела будет заливать ее снова и снова — она не замечает, что льет в дырявую емкость. У нее инстинкт. Твой рассказ о запусках напомнил мне про это. Похоже, эта странная деятельность раньше имела какой-то практический смысл. Но потом что-то разладилось. Возможно, не хватает каких-то веществ: хайты при мне пытались добывать платину, а еще, говорят, каких-то мерзких личинок на болотах собирали. Может что-то уже добывать невозможно стало… Вот и выходит у них ерунда, которая сама же их и калечит. Хотя это просто гадания. Мне кажется, мы никогда не поймем, что же такое хайты. Они непознаваемы для нашего мышления, к ним нельзя применять нашу логику. Они делают то, что делали в своем мире, а попав сюда, пытаются это повторять. Но мир-то этот другой, и не все у них получается. Они наверняка в какой-то мере к нему адаптировались, вот только не полностью. Так и остались непознаваемыми чужаками, занятыми бессмысленным делом.
— И они, повинуясь инстинктам, механически повторяют одно и то же привычное действие, не обращая внимания на отрицательный результат? Просто подчиняются инстинкту?
— Возможно… Те «скаты», которые рождались в пирамиде — мы их встречали у себя. Изредка. Местные их называют «унто». Бывает, они опускаются к реке, и качают из нее воду. В одном из плаваний за пороги видели унто длиной около километра. Может и показалось, а может они просто способны расти, или где-то существуют пирамиды, побольше вашей. Еще они, бывает, обстреливают костры, если их разводить в горах. Делают это только ночью, на месте обстрела потом находят кучу мельчайших стеклянных шариков с включениями магнетита. Наши специалисты считают, что их целыми тучами выпускают из какой-то магнитной пушки, и каким-то образом раскаляют. Возможно, схоже с тем фокусом, что проделывают алтанаки с помощью своих сидов. Сиды, кстати, получают из Гриндира — эта пустыня появилась вместе с хайтами. В любом случае в поведении «скатов» не видно смысла: летает, пьет воду, тушит костры. Иногда обстреливает как людей, так и своих создателей. Олег рассказывал, что на поселок хайтов они с небес напали при нем. И те отстреливались в ответ.
— Наши тоже готовы были к нападению. На этот случай у них огромный арбалет был, с зажигательными стрелами. Только при одном из запусков он сгорел: без него остались.
— Давно это было? Арбалет давно сгорел?
— Да, еще при первом запуске.
— И его не починили?
— Нет. Башня осталась выжженной — от арбалета одни головешки остались.
— Вот видишь — они даже оружие сложное починить неспособны.
— Ну… может просто у нас поселок был гм… провинциальный. Все как дома: яму на дороге в Москве заделают за двенадцать секунд, а в Мухосранске будут ждать Второе Пришествие.
— Может и так.
— Слушай, я вот еще что подумал: может наше появление здесь это явление вроде того, при котором сюда попали хайты. Просто тогда в древний район, богатый телепортами, угодили обитатели другой планеты, но не Земли. А теперь настала наша очередь. Эх — не повезло нам: ну почему пилоты тогда не догадались повернуть на восток?
— Вам еще повезло. Самолетов было, как минимум, два. Один из них валяется в предгорьях: при переносе разбился. Там никто не выжил. Да и не знаю, где бы вы сели у нас: возле Фреоны ровных площадок нет. Разве что на речной луг или прямо на воду.
— Повезло, говоришь… Посмотри: нас осталось всего восемь человек. А в самолете было около полутора сотни: почти полная загрузка. Неплохо нам повезло…
— Андрей — тихо. Антилопы что-то почуяли — готовься.
Пугливые звери действительно начали нервничать. До этого они на загонщиков не обращали внимания. Но едва люди приблизились на пару сотен шагов, животные мгновенно прекратили пастись, напряженно засуетились, оглядываясь на приближающуюся угрозу. Миг и стайка дружно рванула из замыкающегося полукольца.
Проклятье! Еще бы минута, и им для выхода осталась бы только узкая горловина, в которой притаились метатели дротиков. Андрей трезво оценивал свои таланты стрелка и понимал, что удачный бросок сможет провести лишь вблизи — желательно в упор. Теперь об этом не стоит и мечтать — быстроногие животные проскочат метрах в пятнадцати правее. Как же плохо! Хоть бы уже левее рванули — не придется поворачиваться перед броском.
Рита не растерялась: вскочила, рванула вправо, перекрывая стайке путь. Животные, заметив ее, кинулись влево, чуть ли не на Андрея. Амазонка выпустила первый дротик, схватилась за второй, не дожидаясь результатов первого броска.
Вот он, звездный час Андрея! Животные мчались почти на него — в нескольких шагах должны проскочить.
Приподнявшись на колено, он отвел назад занесенный дротик, запустил в самца, целя в шею. Увы — он недооценил молниеносную реакцию пугливых травоядных. Завидев новую опасность, они синхронно изменили курс, огибая мужчину. Причем проделали это с такой дивной быстротой, что дротик прошел мимо — на метр промахнулся, не меньше.
Вот теперь ему точно хана — ехидная амазонка его со свету сживет. Мазила! Почти в упор промазал! До козла можно было уже рукой дотронуться, а он ухитрился промазать! Крот слепой, и впридачу близорукий!
Рядом просвистел дротик — Рита все же успела пульнуть еще разок. Охота окончена — антилопы исчезали вдали со скоростью гоночных болидов. Не убили, так напугали — теперь будут удирать, пока горизонт не догонят.
Интересно, а что сегодня будет на ужин? Тумаки косоглазому охотничку?
Рита, приблизившись к Андрею, начала издеваться, но при этом не допускала в голосе ни малейшего намека на издевку:
— Неплохой бросок. Хотя я бы, на твоем месте, все же целилась бы в козла.
— Я в него и целился, а не в эту планету, — буркнул Андрей.
— Да? Странно тогда… Я уж подумала, что ты гурман.
— Ты о чем? Издеваешься?
— И не думала. Просто молодая козлятинка, конечно, вкуснее должна быть. Вот только мяса в козленке не слишком много…
— Да ты о чем вообще?!
Рита, недоуменно покосившись на Андрея, нагнулась, вытащила из травы маленькую тушку. Бедный козленок умер мгновенно — без мучений. Дротик влетел ему прямиком в рот. Тонкое лезвие, выбив зубы, пронзило голову, вышло на пол-ладони из затылка.
Неплохой бросок.
Только тут Андрей понял, что это его рук дело — промахнувшись мимо козла, он подбил козленка. Так только дуракам везет. Надо же — он этого даже не заметил. Близорукость, наверное, или просто ослеп от досады, когда понял, что козел ушел.
Тем временем к месту действия стекались загонщики, издали приветствуя успех стрелков одобрительными криками. Андрей приободрился — похоже, сильной критики в его адрес не предвидится, как и тумаков. Козленок, конечно, двадцать кило мяса не даст, но зато на вкус получше, и уж на ужин его хватит. Да и вообще, для изголодавшихся желудков молодое мясо полезнее.
Но завтра придется опять решать продовольственный вопрос.

* * *

К вечеру беглецы достигли подъема — степь впереди вздымалась пологой исполинской гривкой. Можно было на полтора десятка километров разглядеть все впереди. Если там есть вражеские поселки, достаточно хайтам в сумерках костер оставить, или факел — огонь издалека заметен.
Рита, оценив изменение ландшафта, неуверенно предположила, что это западные отроги низкой гряды, проходящей по левому берегу Нары. Если это так, то миновав водораздел, они окажутся в бассейне этой реки — к ней любой ручеек там приведет. По ее словам, на Наре никогда хайтов не видели, что не могло не радовать. С другой стороны она честно призналась, что выше соляного месторождения земляне никогда не заглядывали, и там, в принципе, может быть что угодно — от дикого леса до густо заселенных берегов, заставленных сотнями пирамид со зреющими в их недрах «скатами».
Опять же: островитянка понятия не имела о местах, по которым они скитаются, и привязать их к известным ей ориентирам не могла. Это означало, что до безопасных краев может быть двадцать километров, а может и пятьсот двадцать — после чуть ли не полугодовых хаотичных скитаний в колонах пленных, она теперь даже примерно не представляла, куда же ее занесло.
От Лекса и Сержа толку вообще не было — они соображали в здешней географии еще поменьше амазонки.
Ну что ж, остается только одно — просто продолжать идти. Рано или поздно куда-нибудь выйдут.
Лагерь разбили у подножия подъема, на дне маленького овражка с крутыми склонами. С большим трудом нашли относительно ровную площадку — на которой можно устроить ночлег. Ниже ее развели костер — дым, поднимаясь вверх, будет распугивать кровожадных местных комаров. Их в степи немного, но хуже нет, когда засыпая, ты слышишь под ухом голодное жужжание этих членистоногих вампиров.
Андрей, собирая топливо, убедился, что свежих следов деятельности аборигенов не наблюдается: ему попались лишь два древних пенька, оставшихся от тощих деревьев. С тех времен в овраге вдоль ручейка поднялись чуть ли не джунгли: парочка белых тополей вымахала так, что тремя ладонями не обхватить.
И до этого по пути ему уже не раз встречались такие «гиганты». Хороший признак: очевидно, заготовка дров в этих краях ведется слабо. А, возможно, если права Рита, просто окрестности постепенно приходят в упадок — поселки помаленьку вымирают, и больше некому работать топорами.
Вода в здешнем ручье оказалась горьковатой. Но искать другую нет ни времени, ни желания — сойдет и такая. Ободранную тушку козленка разрубили на куски, закинули в кипящую воду вместе с костями, легкими, почками, мозгом, сердцем и печенью. Из приправ только степной перец, собранный по пути, да щавеля немного женщины успели насобирать. Учитывая отсутствие соли, варево вышло адское. Но недовольных не было: на похлебку и мясо накинулись как на мечту всей жизни. Андрею даже пришлось повысить голос, отрывая народ от котла — он хотел немного оставить на завтрак, да и опасно сильно напрягать на ночь измученные голодухой желудки.
В темноте он поднялся наверх, оттуда окинул взглядом окрестности, высматривая огни костров или факелов. Спустившись вниз, начал располагаться на ночлег, при этом сообщив уже дремлющим спутникам:
— Восточнее нас огонь горит.
— Далеко? — вскинулся Прапор.
— Трудно сказать… Несколько километров — точнее не могу сказать.
— Думаешь, это поселок?
— Наверное. Сомневаюсь, что это бедолаги вроде нас.
— Если поселок небольшой, можно попытаться на них напасть, — чуть насмешливо предложила Рита.
— И зачем нам такие приключения? — удивился Прапор.
— У них есть еда: для приготовления «халвы» много чего используется. Мне однажды удалось заглянуть в их склад: видела зерно, вяленое мясо и рыбу, сушеные овощи и грибы, травы какие-то, даже соль была. От соли я бы не отказалась сейчас… почему-то очень хочется именно соленого… будто беременная…
— Ну тогда я тоже беременный, — констатировал Прапор.
— Ребят, к мешкам с этой солью приделано несколько десятков хайтов, — охладил их Андрей. — Мы не супермены: нас покрошат на приправу к «халве» при малейшей попытке подобраться к поселку. Так что остыньте со своими бредовыми идеями: или вы решили, что раз прикончили тех, то вам уже все по плечу? Мы в той драке потеряли десять наших: не забывайте об этом.
— Да помню я, — буркнул Прапор. — Но соленого охота просто ужас.

* * *

Утром Андрей, прихватив Гнуса, заставил его внимательно изучить все впереди, пока восходящее солнце дает длинные тени. На свое зрение он не надеялся: далекий поселок близорукий вряд ли засечет — сараи почти не выделяются на фоне степи. Парень, битых полчаса изучая окрестности, поклялся, что ничего подозрительного не заметил. Не увидел он ничего и на востоке. В принципе неудивительно: ночью огонь в степи даже близорукий может заметить за десяток километров, а днем без бинокля уже ничего не разглядишь.
Андрей принял решение идти прежним курсом — строго на юг.
На ходу, оценивая состояние своих спутников, он пришел к неутешительным выводам. Несколько дней в бегах сказывались не лучшим образом. Голод, утомительные переходы, постоянный стресс: народ изрядно вымотался. Из всей группы лишь Лекс, Рита и Кир шагали более-менее бодренько, остальные плелись будто французы армии Наполеона после посещения Москвы. Сколько они сейчас километров в час делают? Два? Вряд ли больше — едва ноги переставляют.
Народу нужен отдых, иначе… Вон, у многих даже обувь почти рассыпалась: нужна долгая остановка для серьезного ремонта.
Подумав немного, он решил посоветоваться с Ритой. В своей тройке она была несомненным лидером, и с ее мнением волей-неволей необходимо считаться.
Поравнявшись с ней, он негромко проинформировал:
— Народ вымотан.
— Я заметила.
— Если бы не этот огонь в степи, я бы на день остановился в том овраге. Людям надо отдохнуть.
— Там нет еды. Без еды не отдых.
— Ну… щавель бы пожевали, там он рос. Зайцев следы там были тоже.
— Ты умеешь ловить зайцев?
— Я? Нет.
— И я не умею. Нам нужно место, где мы сможем добыть себе что-то посерьезнее этого щавеля. И при этом будем в безопасности.
— У тебя есть идеи?
— Всего одна. За этим возвышением, внизу, надо искать большой ручей или речушку. И там делать серьезную остановку.
— Если ты о рыбе, то у нас нет снастей для ловли.
— Была бы рыба: что-нибудь придумаем. Да и лягушек можно ловить, улиток речных собирать. Еда, конечно, так себе, но, думаю, не хуже тех же кузнечиков или ящериц. А я их ела уже: не смертельно.
— Я, кстати, тоже. Нормально — только насытиться невозможно. Думаю, твоя идея подходит. Если по пути подвернется серьезная добыча, остановимся у первого попавшегося ручейка или родника. Но если не повезет: ищем рыбное место.
— Побыстрее надо. Вон, у Тамары нора натерта, и у Прапорщика тоже неприятности намечаются — захромал. Пока терпимо, но пару дней таких переходов, и начнутся серьезные проблемы.

* * *

К вершине степного увала           вышли около полудня. Люди с жадностью залюбовались раскинувшейся перед ними панорамой. Южный склон оказался покруче северного — внизу, уже в паре километров начиналась ровная степь, местами изрезанная оврагами и балками. Зелеными лентами на ней выделялись полоски древесной растительности вдоль ручьев и речушек. На вершинах редких гривок местами серели каменистые проплешины.
Вдали, у горизонта, поднимались настоящие горы — массивные, мрачные, загадочно-притягательные. К западу они заметно увеличивались, а к востоку горная гряда сходила на нет. Если вспомнить рассказы Риты, и ее схему, вычерченную на одном из привалов прутиком на земле, становится легче на душе. Ведь это наверняка те самые упомянутые ею «Горы Каннибалов». Мрачное, конечно, название, но зато теперь понятно куда идти — на юго-восток. Где-то там они должны уткнуться в Нару, а на другом ее берегу будут земли, населенные союзниками островитян — ваксами, пришедшими в прошлом году.
Следов хозяйственной деятельности хайтов заметно не было: в степи полным-полно деревьев и кустов — если их и вырубали когда-то, то было это десятки лет назад. Единственное — внизу, у подножия склона, можно было разглядеть поселок аборигенов. Но даже близорукому Андрею было понятно, что он позаброшен очень давно — строения почти рассыпались.
Рита, указав вниз, довольно усмехнулась:
— Река. Тот поселок стоит у реки. То, что нам сейчас как раз нужно.

* * *

Против плана Андрея устроить здесь долгий отдых никто не возражал: все понимали, что это действительно необходимо. Его, правда, продолжал смущать огонь, замеченный ночью — неприятно сознавать, что неподалеку может быть поселок хайтов. Хотя, что значит «неподалеку»? До него может быть все двадцать километров. А если и десять, то какая разница? Он останется по ту сторону гряды, оттуда их лагерь не разглядеть — ночью аборигены не покидают свое жилье. Днем тоже опасности практически нет — хайты далеко от поселков отходят редко.
Спускаясь вниз, люди лишний раз убедились, что эта местность действительно дикая. Они испугали здоровенную птицу, удравшую от людей подобно карликовому страусу, и пару зайцев, смывшихся с не меньшей прытью. Кроме того подняли стайку перепелок, а уж сусликов здесь было видимо-невидимо. Наличие полчищ этих грызунов натолкнуло Андрея на нехорошие размышления о происхождении вяленого мяса, попадавшегося в «халве» Ведь там, за увалом, сусликов было гораздо меньше — будто их кто-то планомерно истреблял.
Поселок не впечатлил: от сараев остались лишь холмики оплывших стен. Если бы не геометрическая правильность этих останков, прошли бы мимо, не заметив. Река впечатлила еще меньше — ее и речкой-то трудно было назвать. Чистейший ручей шириной метра два в самых серьезных местах. Журчит бодренько, дно песчаное, иногда с камнями. Кое-где над поверхностью возвышаются добротно отшлифованные валуны. Из-под одного на глазах Андрея вынеслась маленькая рыбка, пулей скрылась вниз по течению.
Он повеселел — значит, какая-то рыба здесь все же имеется.
Кроме рыбы, которую еще предстояло как-то поймать, наличествовала добыча подоступнее — на песчаных берегах зеленели стрелки дикого лука. Если поискать по окрестностям, возможно и земляника найдется, а уж щавеля тут должно быть очень много — он любит места с сочной травой.
Отряд перешел речушку вброд — Андрей решил расположиться на другом берегу. Там среди зарослей густых кустов и приличных деревьев виднелась аккуратная поляночка, надежно укрытая от посторонних глаз. Здесь даже костер нелегко будет разглядеть — растительность хорошо укрывает почти со всех сторон.
Люди попадали на изумрудную траву — последний переход, когда, торопясь, одним махом спустились с увала, доконал всех окончательно.
Возле Андрея плюхнулась Рита, тихо проинформировала:
— Дождь будет. Сильный. Скоро.
— Ты откуда знаешь?
— Лекс сказал.
— А он откуда знает?
— Спроси у него сам! Вот же пристал… Лекс в таких делах никогда не ошибается — если сказал, что дождь намечается, то, значит, так и будет.
— Рит, вы же местные, особенно Лекс. Может знаете способ, как рыбу поймать без снастей? Какая-то рыба тут есть — я одну видел.
— Я в этом не разбираюсь вообще. И Лекс ничего не знает — он тоже не рыбак, уже спрашивала. Одно я знаю точно: крупной рыбы в таких ручейках не бывает. Наши ребята на них рыбачили с удочками, с селедку размером что-то ловили — не больше.
— Блин! Да нам и с мизинец за счастье было бы!
— Да я к тому, что дротиком не поколешь — колоть можно крупную только. Так наши на Фреоне делали на моих глазах не раз. Рыбины там попадались с ногу — меньше у них не видела. Хотя я особо не интересовалась — может и мелочь колоть как-то можно. Но дротиком это делать трудно в любом случае: у них трезубцы специальные для рыбалки были.
Серж, как и все, с интересом прислушиваясь к важной беседе руководства, предложил неожиданное:
— Можно в траву ловить рыбу.
— Это как? — не понял Андрей.
— Мы так делали, когда сюда только попали. Жрать ведь нечего было: грибы собирали, которые страшно было пробовать, ягоды, за птицами с палками гонялись. Черепах в плавнях ловили: они нас тогда здорово выручили. Доходило, что и лягушек лопали. Неплохо, кстати — мясо беленькое. Но черепаха гораздо лучше.
— Э! Хватит про черепах! Про рыбу давай, а то тебе дай волю, опять про пчел начнешь!
— Так пчел и тогда много было в наших краях. У нас ребята уже на второй день попытались в дупло залезть и потом от укусов так распухли, что на них штаны по швам трещали. А в дупле этом…
— Серж! Убью!
— Все! Молчу! В общем, озер у нас много, и Фреона под боком. Рыбы полно, сам понимаешь, а снастей никаких. Короче: мы стали так делать — залазили в воду гурьбой, и быстро тащили к берегу ком из травы и тростника, переплетенный ветками и листьями камыша. В него, бывало, приличные рыбины запутывались, а мелочи вообще полно было. Если место тихое, и водорослей много, так прямо через водоросли и тащили: самые богатые уловы получались. Пару щук так взяли, с мою руку длиной, окунь в три ладони попался, вьюнов длинных бывало по несколько штук за день добывали таким способом, особенно под камышом.
Андрей, представив, как семеро смертельно изголодавшихся мужиков со стогом сена в руках гоняют по чахлому ручью одинокую рыбешку, чуть не заплакал. Но ум, чью изобретательность подбадривал урчащий желудок, развил идею до вполне приемлемого варианта — появилась реальная задумка что-то поймать.
Решение было принято.
— Так: Гнус и Серж: вы со мной — займетесь рыбалкой. Начинайте рвать траву и ветки. Мужики: вам задача посерьезнее: дождь намечается — надо шалаш или навес поставить. Выше по берегу лопухи размером с зонт растут, вот ими, если в несколько слоев крышу перекрыть, может и не протечет. Женщины: от вас как обычно — ботаника. Нарвите лука и щавеля, да побольше — не исключено, что на ужин лишь это будет.
Поднявшись, с сомнением покосился на небо. Ни облачка… Но печет серьезно, будто и впрямь к грозе. Да и Рита заверяла, что Лекс с погодой не ошибается.

* * *

Камни, собранные ниже по течению, Андрей уложил пологой дугой, будто каркас плотины. Вода теперь с журчанием прорывалась через промежутки между валунов. Еще более затрудняя ей путь, Гнус забил в дно несколько кольев, на эту основу наплели зеленых веток кустарников, а уже следом наваляли травы.
Преграда вышла хлипковатая — того и гляди развалится от напора воды. Сомнительно, что в ней запутается рыба… разве что дохлая… Андрей не стал торопить события — вместе с ребятами еще около часа убил на укрепление преграды. Результатом остался доволен: широкая преграда, веток и травы очень много — он бы, на месте рыбы, точно в такое запутался.
Вода, стиснутая плотиной, заметно поднялась — растеклась маленьким озерцом, огибая преграду сбоку, по песчаному бережку. Перекрывать ее там не стали: сомнительно, что рыба рискнет выбраться на эту мель.
Пройдя выше по течению на сотню метров, залезли в речушку, колотя по воде палками, быстро направились к плотине. Вода прохладная, дно ровное, песчаное, крупные камни выбраны — идти сплошное удовольствие. Рыба, обеспокоенная таким концертом, стремглав уходила вниз, к ловушке.
Добравшись до плотины, рыболовы устроили акт вандализма — разломали сооружение, быстро вытащив охапки веток и травы на ровный бережок.
На песке забились мелкие рыбешки и головастики, лягушки, обезумевшие от таких жутких событий, свихнулись и помчались прочь от воды. Андрей, торопливо хватая добычу, заорал:
— Гнус, бегом тащи котел! Складывать-то некуда!
Гнус вернулся со скоростью света. В котел полетели речные бычки, пескари, какие-то извивающиеся, будто змейки, рыбешки, колючие усатые создания, напоминавшие ершей и разная серебряная мелочь. Самый крупный трофей: желтый бычок длиной чуть больше ладони, самые мелкие уступали по габаритам мизинцу.
«Загонная рыбалка» принесла несколько жменей рыбешек — этого не хватит даже накормить одного голодающего. А ведь плотина разрушена в хлам: остались лишь камни и несколько хорошо вбитых кольев. Пока починишь, пока загонишь… Если такая добыча и дальше будет — дело плохо. За день работы добудешь продовольствие для половины отряда — если повезет.
Но Андрей тут же придумал новую идею.
— Так дело не пойдет. Ребята: надо сделать ловушку, которую не нужно будет полностью ломать каждый раз.
— И как? — не понял Серж.
— Сейчас сделаем такую же плотину, но с отличиями. Во-первых, сделаем ее покрепче, чтобы рыба нигде не могла пройти сквозь нее. Во-вторых: посредине оставим узкий проход, куда будет проходить вода.
— Классно ты придумал, — ухмыльнулся Гнус. — Будем загонять рыбку, чтобы она уходила в этот проход.
— Да — идея именно такая. Только удрать она оттуда не сможет. Ну, или, вся не сможет — я кое-что придумал.
На этот раз в дно заколотили гораздо больше кольев, и забили их поглубже, с силой стуча обухами топориков. Так же собрали по руслу остатки камней — и плотина крепче вышла, и не будут мешать при загоне рыбы. Все щели между камнями и кольями заткнули пучками травы, дополнительно навалили веток кустарников и деревьев. Вода сильно не поднялась — узким потоком прорываясь в обложенный плоскими камнями проход.
Оставив ребят доделывать плотину, Андрей направился к женщинам, собиравшим неподалеку дикий лук. Встав возле Риты, он попросил:
— Ты не могла бы временно одолжить свою кольчугу? Ей очень удобно будет ловить рыбу в нашей ловушке.
— Бедная кольчуга, такое ей и не снилось, — Вздохнула Рита. — Ладно, бери, конечно. Но только отмывай ее тщательнее от рыбьей слизи, и вытряхивай воду — мне ржавчина лишняя ни к чему. Кстати, взгляни-ка туда.
Посмотрев в указанном направлении, Андрей нахмурился. Похоже, Лекс и впрямь не шутил — от горизонта наползали свинцовые тучи. Что ж, надо поспешить — при серьезном ливне с грозой рыбачить будет не слишком удобно. Да и вечер скоро.
Горловину кольчуги и короткие рукава Андрей затянул кусками проволоки — их он припас еще на обломках авиалайнера. Чтобы даже мелочь не проскочила, набил немного травы, хорошенько утрамбовал. В итоге получилось подобие мешка из железных колец, с травяной подушкой на дне.
Подставив подол кольчуги под водный поток, вырывающийся из прохода в плотине, Андрей приказал:
— Ребята, опять бегите наверх, гоните сюда все живое. Сейчас проверим новый способ.
Стоять на месте оказалось нелегко — вода не настолько теплая, чтобы без движения в ней торчать. Да и струя, вырывающаяся из объятий плотины, норовила вырвать кольчугу из рук. Давать передышку рукам Андрей не рисковал — держал «снасть» неподвижно, боясь испугать рыбу.
Серж с Гнусом далеко подниматься не стали: начали загонять почти от того же места. Андрей не посчитал это ошибкой: большая часть рыбы все равно избегала загонщиков, так что по одному и тому же участку процесс можно было смело повторять несколько раз.
Когда ребята приблизились к плотине на пару десятков метров, в проход ринулись первые рыбешки. В чистой воде их было видно прекрасно — будто серые или серебристые пули проскакивали. Вот перед носом промелькнуло нечто весьма серьезное, по габаритам напоминающее Ритину «селедку». Проклятье — мимо прошла! Весь поток перекрыть этой кольчугой невозможно, остается лишь голодным взглядом провожать улизнувшую добычу.
Загонщики в последний раз опустили палки, возмутив водную гладь в считанных сантиметрах от плотины. Андрей выпрямился, быстро потащил кольчугу на берег. Из нее хлынули струи воды, мгновенно облегчили ношу, в железной западне неистово забились пойманные рыбы.
Андрей хотел высыпать добычу сразу в котел, но передумал: не хотелось вместе с рыбой высыпать и разный мусор. В итоге опорожнил «мешок» на песчаном бережку. Все трое мгновенно плюхнулись на колени, суетливо хватая бьющуюся добычу.
— Вьюн! — радостно заорал Серж, схватив какую-то змееподобную рыбу, прытко уползавшую к воде.
Размер ее не мог не радовать — ладони в две длиной. Жаль только, что не толстая. В том же направлении шустро пытался пятиться и одинокий крупный рак, ухитрившийся попасть в ловушку. И это были еще не рекордсмены: Гнус с гордостью продемонстрировал товарищам главный трофей — серебристую удлиненную рыбину длиной в ладони две. Крупных бычков и «ершей» было несколько десятков, а мелочи и вовсе без счета.
Это уже было похоже на настоящую рыбалку: по прикидкам Андрея не меньше полутора кило рыбы взяли за этот заход. Десяток таких уловов, и ужин будет просто роскошнейшим.
— Бегом ребята, давайте. Надо до дождя успеть наловить как можно больше: вон какие тучи наползают.
Раз за разом Сергей с Гнусом лупили палками воду, нагоняя на Андрея добычу. Вскоре им пришлось поднимать выше, удаляясь уже на полторы сотни метров, а то и дальше — рыбы становилось все меньше и меньше. Неудивительно — плотина дырявая, да и мимо кольчужного мешка много уходит. А та, что вырывается от загонщиков, уходит подальше от беспокойного места.
Не страшно: вся не уйдет. Если потребуется, парни будут целый километр ее гнать.

* * *

Когда первые крупные капли заколотили по плечам рыболовов, котел наполнился добычей до середины, а то и выше. Судя по тяжести, не меньше десяти килограмм рыбы. В основном мелочь — бычки да пескари, но были трофеи и приличнее: десяток щучек, самая крупная из которых потянула минимум на кило, парочка мелких налимов, несколько крупных вьюнов и семь штучек серебристых проворных рыбин размером с селедку, и почти столь же упитанных. Андрею доводилось бывать в Карелии и видеть тамошнего хариуса — ему показалось, что у этой рыбы с ним огромное сходство.
Подхватив одежду, потянули котел к полянке: пора посмотреть, что же там выстроили — не зря ведь мужики несколько часов там топорами стучали.
Не зря: увидев, что успели возвести «строители», Андрей одобрительно присвистнул. Здоровенный, сильно наклоненный навес, с тремя стенами укрытыми ветками деревьев и кустарников. Внутри уютный сумрак не скрывает толстенной подстилки — спать будет не жестко. Толщина крыши внушает уважение и надежду, что она не протечет даже при сильном ливне.
Но это было еще не все: рядом с большим навесом примостился маленький, почти карликовый. Под него мужчины торопливо складывали дрова, спеша укрыть их от намечающегося дождя. На взгляд Андрея, глупое занятие — дрова и мокрые хорошо горят. Прапор, недавно проверявший дела у рыбаков и женщин, возился с костром, разведенным в широком очаге перед навесом.
Близкий раскат грома заставил Андрея поморщиться. Хотя недоволен он был не грозой — представив, сколько дыма даст костер в такую сырую погоду, он опасался, что их лагерь будет заметен издалека. Хотя риск, конечно, минимальный: при дожде хайты предпочитали отсиживаться в сараях — воду они сильно недолюбливали.
Укрыв одежду под навесом, он кивнул на котел:
— Давайте, ставьте на огонь. Рыбу мы уже прополоскали.
— А чистить не будем? — уточнил Лысый.
— Зачем? Эту мелочь сутки чистить придется. Да и чем чистить? Ногтями, что ли? Ножей у нас нет.
— Нормально, — заключил Прапор. Будет уха по-чувашски.
— По-чувашски — это с внутренностями, но без чешуи, — возразил Лысый.
Оставив их спорить над тонкостями рыбацкой терминологии, Андрей поплелся за излучину ручья. Дождь, попугав первыми каплями, стих, но, судя по накатывающимся громовым раскатам, вот-вот начнется нечто невероятное.
Выбрав удобное местечко, Андрей стянул свои неимоверно дырявые трусы, залез в воду. Сегодня он впервые за два года устроит полноценный банный день. Максимум, доступный в поселке: обмывание из котла мутной, напитанной глиной водой. Да еще при непогоде можно было раздеться, и позволить дождевым струям смывать наслоения окаменевшего пота и грязи. При побеге тоже не везло: ручьи и родники, возле которых они ночевали, слишком уж ледяные — не хватало еще заболеть.
Смочив ком вырванной травы, поелозил им в песке, принялся остервенело скрести кожу. Даже начавшийся дождь не отвлек его от этого занятия: Андрей старался оттереть грязь столь интенсивно, что местами начала саднить кожа. По-барабану — пусть хоть с кожей вместе отмывается. Сегодня он ляжет спать как белый человек — под крышей и чистым.
Бедная рыба — ниже по течению, наверное, кверху брюхом всплывает от токсичных стоков свергавшихся с немытого годами тела. И где-то там, тоже ниже по течению, моются женщины — от Андрея не укрылся их дружный уход в прибрежные заросли. Мелькнула шальная мысль: подсмотреть. Уж очень хотелось оценить формы новенькой. Греховные мысли? Хороший признак — значит, постепенно превращается в человека. Нет уж — до подглядываний лучше дело не доводить. Перед собой потом будет стыдно. А если поймают за таким занятием, засмеют как маленького.
С волосами труднее: их травой с песком отмыть проблемно. Без лишних затей прополоскал их в проточной воде, отряхнулся, выбрался на берег.
К тому моменту, когда добрался до лагеря, пошел уже настоящий ливень, да еще и с порывами сильного ветра. Деревья раскачивались с треском, почти непрерывно сверкали молнии, и чуть ли не под ухом гремел гром. Влетев под навес, Андрей присел, уставился на костер под котлом.
— Ты бы оделся, — предложил Прапор.
— Ага: нечего тут дырявыми трусами мелькать — мы не такие как ты подумал, — добавил Гнус.
— Высохну, оденусь, — буркнул Андрей. — Полотенец ведь в вашей гостинице нет.
— Оцени качество крыши, — заявил Лысый: — Дождь как из ведра, а с нее не капает. Это все Лекс делал, мы лишь помогали.
— Лекс? — удивился Андрей. — Он ведь по-русски ни бум-бум: как же вы его понимали?
— Так в этом деле трех слов хватает, или пары жестов… неприличных. Ловко местные такие штуки делают: быстро и хитро. Думаю, даже если дождь день целый идти будет, на нас ни капли не упадет. Тут весь расчет на то, чтобы вода вся стекала по скату.
— На меня льется, — возразил Гнус.
— Ты, дуралей, от входа отодвинься — ветер воду заносит. Дрю — уха уже закипела, долго ей вариться?
— Пусть поварится. К котлу дотрагиваться опасно: гроза сильная, а он металлический. При грозе нежелательно рядом с таким вещами сидеть.
— Так он и без того близко — если шарахнет, то и нас может накрыть.
Народ опасливо попятился от входа, стараясь увеличить дистанцию между собой и котлом.
— Мы столько натерпелись, что молнию можно уже не бояться, — невесело усмехнулся Андрей. — Не переживайте: дальше я просветы уже разглядел — ливень скоро закончится. Нам он только на руку.
— Почему? — не понял Прапор.
— Следы смоет наши, — ответила Рита. — Если за нами идет погоня, могут потерять след.
— Да, — кивнул Андрей. — Будем надеяться, что они нас потеряют. Здесь можно посидеть денек-другой. Отдохнем, обувь починим, ноги подлечим. Завтра днем всех мыться заставлю: пора с этой грязью бороться начинать. Ну и отъедимся малость.
— А рыба здесь не закончится? — уточнил Гнус. — В последние заходы мало попадалось.
— Не закончится. Просто мы ее перепугали на этом участке, но она быстро вернется. Да и загонять можно будет издали, или построить такую же ловушку в другом месте. Думаю, если ловить целый день таким способом, то котел точно набьем, а это килограмм двадцать-тридцать.
— Соли бы, — вздохнула Рита.
— Ты точно беременная, — усмехнулся Андрей. — Перцем своим степным приправлять будешь, да и черемши вы целый стог нарвали: вприкуску отлично пойдет. Кстати: дождь-то заканчивается. Давайте, мужики, снимайте котел — пора попробовать эту вашу уху по-чувашски.

Глава 12

— Черт! Черт! Черт! Мать вашу: да что за черт! — Олег в бешенстве пнул дохлого «василиска» ногой.
Было от чего взбеситься…
Тварь эту Олег убил еще два года назад, когда она, вырвавшись из пекла Гриндира на оперативный простор нормального мира, средь бела дня напала на его лагерь. Тогда не обошлось без потерь, и покинули они это место поспешно, не тратя время на изучение туши монстра. Но он прекрасно помнил, что чудовище погибло от дробящих ударов булавы, превратившей и без того уродливую голову в бесформенную лепешку. При этом серьезных открытых ран не было — прочная кожа не желала сдаваться перед напором металла.
Такое не забудешь.
Местная живность созданием Гриндира побрезговала — падальщики к туше не притронулись. Более того: микробы так же не польстились на чужеродное угощение — «василиск» не сгнил, просто немного ссохся, будто увял. Вокруг него даже трава не росла — видимо от токсичных выделений, испускаемых дохлым монстром.
Животные побрезговали, микроорганизмы тоже — трава и та отступила от этой падали. Но нашелся некто, кто брезговать не стал: голова монстра была аккуратно разделана — передняя часть черепа вскрыта четко, будто поработал опытный хирург с хорошим инструментом.
Мур, решив, очевидно, добить товарища окончательно, констатировал:
— Сида в этой голове больше нет. Его украли.
— Я, знаешь ли, это уже заметил. Твои ребята вытащили?
— Мне о таком не говорили.
Вождь ваксов, присев, принялся внимательно изучать почву. Не прошло и несколько мгновений, как он констатировал:
— Нет. Наверно это были не мои воины. Мои воины так не ходят. Я вижу только следы хайтов.
— Хайтов?! — опешил Олег.
— Да. Они были здесь до большого дождя. Не слишком давно. Поврежденная трава не успела залечить свои раны. Наверное, они украли твой сид. Это плохо.
— Нда… Как они вообще сумели найти эту тушу…
— Друг Олег, в нескольких шагах от нас тропа, по которой они ходят в Гриндир. Наверное, случайно заметили, проходя рядом.
— Тропа?! Где?!
— Вон за той большой сосной они переходят реку. И пожиратели кала, жившие здесь до нас, тоже по ней раньше ходили. Тропа плохая, неудобная. Но все ходят по ней. Наверное, там Гриндир лучше. И богаче.
Олег вздрогнул, осознав, насколько сильно рисковал два года назад, устроив здесь лагерь. В месте, на которое сейчас указывал Мур, Аня, тогда еще просто спутница — не жена, устроила стрельбище, пытаясь освоиться с луком. Его следопытские навыки были, увы, ничтожными: он вообще не заметил здесь ничего угрожающего. Даже не подозревал, что лагерь разбит в столь опасном месте. А ведь пробыли они здесь довольно долго: на сооружение плота ушло немало времени. Если бы попались на глаза хайтам или отряду ваксов…
Дуракам везет…
— Мур, а что — часто хайты в Гриндир ходят?
— Друг Олег, я этого не знаю. Мы здесь поселились в прошлом году: никогда хайтов не видели, и следов свежих здесь тоже не видели. Старые видели, свежие нет. Тропа хайтов идет по местам, где нет наших деревень. Это плохие места, нам там не нравится. Но все равно охотники не могли бы их пропустить и рассказали бы мне. Эти свежие следы первые. Наверное, они были здесь совсем недавно. Я пойду осмотрю тропу, потом вернусь, и расскажу, что узнал.
Иногда Олегу хотелось быть немножечко ваксом — в лесу для них вообще не было тайн. Следы на заросшей тропе они читали с дивной легкостью и быстротой. Матерые экземпляры офисного планктона при изучении надписи на пивной пробке убивали больше времени. Самое смешное, что вожди в этом отношении ничем не отличались от рядовых: в лесу все ваксы одинаковые. Под властью Мура был большой народ, но он при этом умел делать все: охотиться, колоть рыбу, строить хижины, выслеживать добычу — как четвероногую, так и двуногую. И многое из перечисленного умел делать на высочайшем уровне: мало кто в этом мог с ним сравниться. У отца Мура было несколько жен и десятки детей, но вождем стал именно он, несмотря на то, что не являлся старшим сыном.
Не зря его выбрали.
Муру потребовалось не больше десяти минут.
— Друг Олег: хайты пришли сюда перед дождем. А вернулись на другой берег уже во время дождя. Их было пять десятков, или шесть. Я не могу сказать это точно.
— Ты уверен, что во время дождя ушли?
— Да. Я нашел следы, где их ноги скользили по грязи. Но следы эти размыло. Дождей долго не было: грязь должна была быть сухой. А если бы они прошли назад после дождя, следы были бы красивыми. Но это не так — они замыты водой. А те следы, которые ведут к Гриндиру, плохо отпечатались на земле. Значит, они тогда шли по сухой почве.
— Я тебе иногда завидую…
— Друг Олег — я тебя не понимаю?
— Да неважно. Ты молодец — следы отлично читаешь.
Морда вакса удивленно вытянулась. Похвалить вождя за умение правильно читать следы, это все равно, что похвалить одноглазого за то, что он не прищуривает второй глаз, когда целится.
И что теперь делать? Олег намеревался добыть из монстра ценный сид, после чего неспешно обследовать тропу хайтов — он надеялся, что это место они выбрали не зря. Наверняка здесь хорошие условия для добычи загадочных кристаллов.
Что теперь делать?
Хайты сломали все его планы (не первый раз).
Во-первых, они нагло сперли его законную добычу — сид из собственноручно убитого василиска-ргаха. Во-вторых: они прошли через земли народа Мура, в опасной близости от человеческих территорий. По пути могли наделать бед в поселениях союзников, а, кроме того, возможно в Гриндире взяли хорошую добычу, и теперь тащат мешок сидов в Хайтану. Олег понятия не имел, зачем им нужны ценные кристаллы, но зато прекрасно знал, зачем они нужны ему. И синеватые камушки, которые сейчас, вероятно, тащили вонючие раксы, он уже считал чем-то, украденным у него лично. Они ведь практически принадлежат ему — уж один-то как минимум. Как смели эти презренные твари воровать у него из-под носа столь полезные штучки?
Это надо срочно исправить.
— Мур — мы сможем их догнать?
Вождь ваксов задумчиво почесал зад, покосился на тропу, шмыгнул носом, закатил глаза к небесам. Очевидно, ответ прочитал именно там — Олег даже не удержался, и сам покосился туда же, в надежде узреть источник информации:
— Друг Олег — это будет нелегко. Хайты ходят быстро, а твои воины медленно. Их тропа плохая: лошадям будет трудно идти. Я не знаю, сможем ли мы их догнать.
— Мур! Не спеши! Подумай! Ты же знаешь свой лес гораздо лучше меня — я здесь два года не был, да и тогда толком ничего не видел. Неужто нет другой тропы, или какого-нибудь способа обогнать их?
Вождь ваксов задумался всерьез. Основательные почесывания зада и глубокомысленные взгляды в небеса результатов не приносили. Мур взялся за тяжелую артиллерию — ковыряние в носу и выдергивание волосинок из ушей. Мыслительный процесс, казалось, сопровождается визгом несмазанных механизмов в черепе троглодита — это он поскрипывал зубами. Наконец, выудив из ноздри редкостной длины соплю, вакс засветился от торжества: мыслительный процесс завершился успешно — он что-то сумел придумать.
— Друг Олег: по земле мы никогда их не догоним. Мои лучшие воины сумеют их догнать, но у нас не хватит сил для победы. Хайтов много, а мы, догнав их, будем сильно уставшими. Но здесь, на реке, у нас есть несколько рыболовных лагерей. Сейчас сезон ловли мелкой сороги для соуса: рыбаков много. Там есть лодки. Плохие лодки, но их хватит, чтобы перевезти немного воинов. Твои воины с мушкетами легко убьют много хайтов.
— Постой! Я не понял — как мы их на лодках сможем обогнать?
— Друг Олег — не совсем на лодках. Лодки ведь не могут двигаться по суше. А жаль. Но на лодках можно дойти до мертвого города, возле которого добывают соль. Там, на Наре, нас должен будет ждать корабль, умеющий ходить сам. Ты должен вызвать такой корабль по радио сейчас. Корабль довезет воинов до того места, где хайты переправляются через реку: это гораздо выше города.
— Думаешь успеем их опередить?
— Я не знаю. Тропа плохая — хайты не могут по ней идти сильно быстро. По воде мы можем их обогнать. Наверное. Быстрее пути я не знаю.
— Эта речка… на ней ведь пара водопадов есть. Я здесь два года назад спускался — помню.
— Не страшно. Лодки нетяжелые — перенесем на руках.
— Хорошо — дождусь времени связи и поговорю об этом с Добрыней. Попрошу прислать «Арго»: у него осадка поменьше — мало ли что нас ожидает в верховьях Нары. А ты бегом посылай своих за лодками. И еще: твоих воинов мы взять много не сможем, — своих я тоже большинство оставлю. Не думаю, что лодок на всех хватит, да и «Арго» не увезет такую толпу.
— Не страшно. Я возьму своего сына и верного друга — этого должно хватить. Мы нужны вам лишь для того, чтобы читать следы. Без нас вам будет очень трудно это делать. Ты лучше возьми побольше воинов с мушкетами. Надо взять их столько, сколько выдержат лодки. Мушкет это смерть хайтов.

* * *

Все прошло немного не так, как планировали Олег и Мур.
Первым делом во время радиосвязи Добрыня, выслушав рассказ Олега и его просьбу, сообщил, что «Арго» находится на ремонте. Юркий кораблик пережил за эти два года многое, и отразилось это на его самочувствии не лучшим образом — то и дело приходилось латать корпус. Вот и решили вытащить его на берег, и устроить капитальный ремонт.
Как же это не вовремя…
«Варяг» был готов выйти в любой момент — решили послать его. Замена неплохая, но все же по незнакомой реке лучше ходить на чем-то более маневренном и легком. Ладно — остается надеяться, что корабль не застрянет на полпути.
Добрыня нисколько не возражал против погони за отрядом хайтов — ему, как и Олегу, очень не понравилась сама мысль, что на подконтрольной островитянам территории свободно шастают враги. И не просто шастают, а нагло занимаются там хозяйственной деятельностью. Нечего им здесь делать — от платины отвадили, теперь и от сидов надо отвадить.
С лодками в лагерях рыбаков тоже оказалось не все просто. Корявые долбленки и каркасные берестянки: для перевозки войск такие посудины подходят слабо. А учитывая их количество… С большим трудом на них разместилось восемнадцать человек и Мур с сыном и опытным воином. Если хайтов действительно не больше шестидесяти, то даже при таких раскладах схватка обещает быть веселой, а если их окажется больше…
Лучше о таком не думать.
Олег лично отобрал семнадцать бойцов из первого взвода — самые опытные вояки. В рюкзаки загрузили продукты и боеприпасы — обоза с ними не будет. На весла садиться пришлось самим — для гребцов из числа рыбаков места не было.
Водопады прошли без проблем — разгрузив лодки, дружно перетащили их на руках. Все прошло очень быстро. Олегу два года назад пришлось здесь немало времени убить, разбирая плот наверху, и собирая его заново понизу, да еще и имея при этом два невменяемых тела, пострадавших от смертоносного взгляда ргаха. Из помощников у него имелась лишь одна юная особа без развитой мускулатуры, и с убогими знаниями о реалиях дикой природы — до встречи с Олегом она искренне считала, что живые раки столь же красные, как и вареные.
Ниже второго водопада не обошлось без приключений — одна из лодок, самая большая долбленка, опрокинулась на быстрой струе. Неудивительно — этого и следовало ожидать. Перегруз сильный — малейшее нарушение равновесия и жди беды. Неустойчивые посудины… Никто, к счастью, не пострадал, лишь потеряли порох — вымок. Но пришлось задержаться: утонули несколько мушкетов. Глубина небольшая, но пока нашли, убили немало времени. Бросать оружие Олег не хотел — и так его отряд слишком мал. Рассчитывать на корабельные запасы не приходится — у экипажа «Варяга» лишь старые фитильные мушкеты — одни из первых поделок мастерских Алика. Дальность стрельбы у этого оружия невысокая, меткость тоже оставляет желать лучшего.
Руин древнего города достигли в потемках, на второй день. Здесь, у отремонтированного причала, их уже ждал пришвартованный «Варяг». Помимо него здесь же стояла большая лодка северян: ватага ребят пришла за солью.
Выходить ночью в путь безумие: Нара выше города резко сужается, туда и днем страшновато заглядывать. Олег, может быть, и рискнул бы, будь сейчас рулевым Удур или его сородич. Увы: клотов на борту не было — лишь люди. Это не улучшило его настроения: он чуть не взбесился. Соваться в незнакомую реку без помощника из речного народа — это смешно. К сожалению, «Варяг» вышел в большой спешке, торопясь добраться до места встречи. Гонец, посланный в поселок за клотом, вернулся ни с чем — рыжеволосые великаны куда-то пропали. Не первый раз: эти загадочные создания частенько дружно исчезали на несколько дней, но потом как ни в чем не бывало возвращались в свои жилища, никак не комментируя свои действия. Это не напрягало — у людей, с точки зрения клотов, наверняка тоже немало странностей.
Как же все не вовремя у них вышло…
Пришлось заночевать на берегу. Добытчики соли организовали здесь укрепленный лагерь: каждая ватага, приходящая к руднику, по неписанной традиции добавляла что-то от себя. В итоге здесь уже была каменная стена, сложенная из мраморных и известняковых блоков, избушка крытая тесом, навес перед ней, крытый тем же тесом, бревенчатый полуподвал, где можно хранить мешки и корзины с солью, дичь и рыбу, была также отличная уличная печка и наблюдательная вышка в углу укрепления.
Северяне утроили гостям шикарный ужин с применением оленины, запеченной с черемшой. С «Варяга», чтобы не ударить в грязь лицом, доставили немного хлеба и крепкого самогона, копченой и соленой рыбы. В общем, вечерок прошел в теплой и дружественной обстановке. Если, конечно, не обращать внимания на несколько излишнее любопытство соледобытчиков.
Подданных Монаха очень интересовало: что, собственно, нужно в этих краях такому сильному отряду, да еще и при боевом корабле? Здесь с прошлого года можно смело несовершеннолетних дочерей вечерами в лес гулять отпускать. От двуногих никакой опасности им не грозит: враждебных каннибалов давно уж нет — остались лишь свои, родные, дружественные. Максимум что грозит: медведь сожрет. Но ведь это мелочи — против медведей не нужна армия. Олег туманно намекнул о картографической задаче экспедиции, и о поисках полезных ископаемых. Северяне отнеслись к его ответам с законным недоверием: из приборов и инструментов они заметили лишь мушкеты и холодное оружие — это сильно их смущало.
Но Олег твердо стоял на своем и приглядывал, чтобы подчиненные не сболтнули лишнего. Особенно про сиды Гриндира и находку киновари. Не стоит кормить уши северянам — завтра, языки, принадлежащие этим ушам, все подробно передадут Монаху.
Вроде бы и союзники — поле у землян общее, но огороды на этом поле у каждого свои.

* * *

Мотор на высоких оборотах горючее жрал бочками. Снижать не получалось: течение у Нары здесь слишком сильное. Если бы шли на веслах, вообще бы пропали. Дизель, некогда являвшийся железным сердцем грузовика, к деревянному «Варягу» приспособили не слишком удачно. Уже к полудню механик сообщил, что на валу гребного винта наблюдается подозрительная вибрация, а через его шахту хлещет вода. Да и без слов нелады уже заметны: достаточно положить ладонь на поручень у кормы. Очевидно, очередные проблемы с креплением. Это не первый раз — постоянно с этим борются. По-хорошему, надо бы снизить сейчас обороты, во избежание риска перекоса вала, но Олег был готов рисковать: плестись с черепашьей скоростью, значит гарантированно дать хайтам уйти.
А так хоть какая-то надежда.
Да и все равно «Варяг» теперь надолго встанет на ремонт — перестановка двигателя дело серьезное. Хоть даже пополам сейчас вал лопни, без разницы — просто корабль дольше простоит.
Нара выше города стала существенно уже — за устьем притока ее русло по ширине «усохло» почти в два раза. Это обстоятельство ничуть не способствовало облегчению судоходства. Лес, подступая к обрывистым берегам, добавил новую проблему: заломы и завалы           . Огромные «расчески» больших деревьев, склонившиеся к воде, грозили «вычесать» с палубы все живое вместе с оснасткой и орудиями. Протоки, перекрытые глухими баррикадами из переплетенных стволов, приходилось обходить, как и прибрежные завалы.
Несколько раз «Варяг» задевал днищем мели и коряги, но отделывались легким испугом: проскакивали без повреждений.
Вообще Нара здесь сильно изменилась в худшую сторону. Ниже древнего города это широкая, чистая река, с глубоким фарватером и ровными, давно сформированными берегами. Выше все по-другому: будто в извилистой канаве продвигаться приходилось, уворачиваясь от завалов упавших деревьев и многочисленных мелей, петлять среди островков и узких проток, зачастую оказывавшихся тупиковыми заливами. Русло явно неустойчивое, много молодых участков, идет активный размыв.
Клот на руле здесь бы очень пригодился…
В три часа пополудни «Варяг», наконец, попался очень серьезно.
Олег как раз добривал лицо: стоя перед зеркалом, закрепленным на лавочке, избавлялся от остатков щетины на верхней губе. Удар в днище застал его врасплох, и лишь хорошая реакция спасла: отделался лишь небольшим порезом. Еще бы чуть-чуть, и на бритье верхней губы он бы больше время не тратил — нельзя брить то, чего больше нет.
Корабль, налетев на серьезное препятствие, задрал нос, чуток склонился на левый борт, перекосился под углом к течению. Мотор, взревев на максимуме, заставил корпус затрястись, но без толку. Платов, поднявшийся до капитана «Варяга», с матами-перематами велел сбавить обороты до минимума, и накинулся на впередсмотрящего:
— Ты…!!! Тупое чмо… в глаз!!! Куда ты, в… тебя…… смотрел?!!!
— Да разве что увидишь в этой мути! — оправдывался паренек.
И вправду — после прошедших ливней воду трудно было назвать прозрачной. Но Олег не встал на защиту впередсмотрящего: капитану на корабле перечить не стоит.
Платов, понимая, что руганью возникшую проблему не решить, уже спокойнее уточнил:
— Что там такое?
— Не знаю. Плохо видно. Похоже на камни или коряги.
— Похоже… Мать твою…
— Эй, тут течь в носу. Сильная, — чуток испуганно прокричали из трюма. — И из шахты винта шпарит!
— Зашибись, — констатировал Платов. — Запускайте кормовую помпу! С таким креном вся вода там будет, от носовой толку сейчас нет.
Повернулся к Олегу:
— Это, похоже, надолго.
— Я уже понял.
— Вам далеко еще?
— Мур, нам еще долго плыть?
— Теперь не знаю. Корабль стоит ведь.
— Логично. Ну а если пешком идти, то сколько?
— Если пешком пойдем, то до вечера дойдем. Если не помешает никто.
Олег задумался. Если хайты еще не успели переправиться, то смысла перехватывать их на правом берегу нет: лучше ловить на переправе. Если же они переправились, то правый берег островитянам тем более неинтересен: не имея корабля, им будет не слишком удобно форсировать реку.
Решено.
— Так! Надо спускать лодку и высаживаться на левом берегу. А вы быстрее вытаскивайте «Варяг» и отходите к широкой протоке, что ниже была, между островами. Там подлатайте днище хоть немного, и ждите нашего возвращения. Рация работает хорошо?
— Да пока не жалуемся.
— Вот и отлично. У меня передатчик работает только от ключа: хорошая станция осталась у Макса, он сюда добирается посуху сейчас, с основными силами. Свяжитесь с ним: если прибудет к Наре раньше чем мы вернемся, встаньте с ним одним лагерем. Но до этого момента ведите себя тихо: места незнакомые, союзных ваксов здесь мало… все может быть…
— Понял. Я бы вам пару матросов дал, но боюсь: неизвестно еще, что с кораблем — мне сейчас могут все понадобиться.
— Не надо нам таких подарков — нам нужно, чтобы корабль оставался на ходу и с полной командой.

* * *

Приятно прогуляться по бережку веселой речки. Под ногами стелется луговая трава, лицо ласкает влажный ветерок, от солнечных лучей укрывает полоска прибрежных тополей и раскидистых дуплистых ив. Щебечут птички, квакают лягушки, жужжат стрекозы — красота. Идешь себе, посвистываешь, посматриваешь, как на мелководье играют мелкие рыбешки, и надоедаешь встреченным рыбакам риторическим вопросом о наличии клева.
Здесь же все было несколько не так.
Под ногами не зеленеет нежная травка — через буреломы приходится перелазить, через заросли жгучей крапивы пробивать путь, брести по заболоченным протокам, иногда по пояс в воде и по колено в донной грязи. Пение птичек расслышать было проблематично — мешало дружное жужжание комаров. Нет, не так — мешал дружный хор радостных воплей триллионов комаров. Насекомые, похоже, со времен первого нашествия хайтов ничего не жрали — из последних сил дожидались, когда же сюда заявятся островитяне. Дождались гады — Олегу ухитрились даже губы искусать и в уши пролезть. На мелководье мелких рыбок не разглядеть — вода слишком мутная после дождей, но иной раз слышались такие всплески, что невольно приходили в головы мысли о наличии популяции огромных крокодилов-людоедов, или даже о Лох-Несском чудовище, попавшем в эти края вместе с землянами. Из рыболовов встретился лишь одинокий медведь. Косолапый, пристроившись на краю галечниковой косы, пытался когтистой лапой приголубить зазевавшуюся щучку — их здесь много у берега гуляет. На людей хищник не обратил внимания. Люди, в свою очередь, тоже не стали спрашивать у него про клев.
Солнце начало склоняться к закату, когда отряд, наконец, вышел к тропе хайтов. К тому времени от укусов комаров у всех основательно распухли морды; один боец, преодолевая протоку, проткнул голень об какую-то корягу, другой, упав, заработал кровоточащую шишку на лбу и заплывший глаз. Все, без исключения, дико вымотались и были настолько злы на окружающий мир, что готовы были выйти в бой хоть против тысячи хайтов.
Мур, несколько минут изучая следы на берегу и тропе, сделал неутешительный вывод:
— Друг Олег, хайты здесь прошли уже назад.
— Давно?
— Я думаю, что это было утром. Плот их остался на берегу. Жалко: мы немного не успели.
— Утром говоришь… Они всю дорогу от Гриндира пешком топали, причем запасов много тащить приходится, для такого дальнего похода. А мы лишь последние часы свои ноги нагружали. Думаю, стоит попытаться их догнать — надежда есть.
— Так ведь ночь сейчас настанет. В темноте идти будет трудно. Тут и днем трудно идти. Ночью хуже.
— Заночуем на берегу, а утром начнем погоню. Если даже их не догоним, то хоть разведаем этот берег: нам надо узнать, далеко ли отсюда начинается Хайтана.
Перспектива ночевки в комарином аду не радовала. Погоня с сомнительными результатами радовала еще меньше. Похоже, плакали их сиды — у хайтов слишком приличная фора, а ходоки они отменные.
Но попытаться стоит.

Глава 13

В шалаше у заброшенного поселка беглецы прожили целых четыре дня — и это были лучшие дни за все время побега.
Вначале Андрей не планировал проторчать здесь столь долго, но обстоятельства решили иначе. Ливень, накрывший их в первый день, просто так не ушел: на следующее утро небо затянуло тучами, и до вечера не прекращался нудный обложной дождь. Шалаш под конец начал понемногу сдавать — на людей падали капли, просочившиеся через крышу. Но эти бытовые неудобства полностью окупались сытной кормежкой.
Густую рыбную уху ели по утрам, в обед, и по вечерам. Дождь не мешал рыбалке, единственное неудобство — речушка немного вздулась. Толпа загонщиков отходила от ловушки на полкилометра, и, спускаясь вниз, гнала перед собой все живое. Рыба при этом ломилась в проход такой толпой, что из воды спины и хвосты торчали. Андрея этот живой поток однажды едва с ног не сбил, заполнив при этом весь мешок.
На первых порах уху варили без изысков. Затем, чуток отъевшись, начали эстетствовать — надоело чешую выплевывать. В ход пошла только крупная рыба: выпотрошенная и почищенная. Блюдо приправляли мелко рубленой черемшой, щавелем, степным перцем, какими-то корешками и грибами — их научил собирать Лекс. В зарослях вокруг речушки этот абориген с помощью неказистой пращи охотился на пернатых, и небезуспешно: ежедневно в котел попадало по полдесятка и более птиц. В основном мелочь, вроде воробьев, но бывали и приличные экземпляры: голуби, перепелки и самый великолепный трофей — жирная дрофа, размером чуть ли не с гуся. В тот день настоящий пир устроили.
Остро не хватало соли. Вместо нее в уху пытались добавлять золу, но серьезного улучшения вкусовых качеств не добились.
Мелкую рыбешку не выбрасывали: нанизывали на ивовые прутики, вываливали в золе и подвешивали вокруг костра — пусть вялится в дыму. Неизвестно, что ждет их впереди — идти еще далеко, надо хоть немного еды припасти. Вокруг речушки в изобилии рос орешник, но, увы, не сезон — внутри белесых, мягких орешков лишь молочная жидкость. Жаль — они сытные, захватить с собой было бы неплохо. Но не ждать же конца лета ради этого.
Народ отдохнул, немного отъелся и отмылся, набрался сил. Натертые ноги подлечили подорожником. В трофейные заплечные мешки набили высушенного мха — будет, что в обувь подкладывать вместо носков.
Просыпаясь, Андрей каждый день терзал себя вопросом — что делать? Он прекрасно видел, что сытный отдых идет отряду на пользу: люди оживлялись на глазах, мужчины настолько расхрабрились, что дружно начали брать уроки боя с оружием у Лекса и Риты, а так же метали дротики в тростниковое чучело. Некоторые оживились до того, что начали приударять за женщинами: те, отмытые, уже не казались такими уж страшными, да и за неимением других… Несколько дней такого «курорта», и люди будут готовы горы свернуть, или, как минимум, преодолеть оставшийся путь без досадных задержек и лишних проблем.
Но сидеть слишком долго на этом месте слишком опасно. То, что они не нашли в округе свежих следов деятельности хайтов, еще не означает, что их здесь не бывает. Не стоит забывать и про огонь в ночи, замеченный Андреем где-то на противоположном склоне увала. Да и погоню сбрасывать со счетов нежелательно — их запросто уже могут искать. Ливень, конечно, был знатный, и вряд ли триллы смогут идти по следам, но ведь направление движения беглецов им известно: могут просто пойти вслепую, прочесывая все по пути.
Уходить отсюда надо. Слишком близко они к Хайтане.
Утром пятого дня Андрею не пришлось раздумывать: идти дальше, или еще посидеть денек. Лекс, еще до рассвета отправившийся на охоту, вернулся крайне взволнованным и, подняв Риту, сообщил ей, что нашел свежие следы хайтов. По его словам, он обнаружил у подножия увала многочисленные пеньки от срубленных деревьев, причем срубили их не больше месяца назад. В доказательство он приволок ветку с засохшими листьями. Было видно, что ее отрубили топором, оставив косой срез.
Рита, оценив важность находки, подняла Андрея, все рассказала. Он, в свою очередь, устроил общий подъем. Сообщил народу неприятные новости, сделал вывод, что они слишком засиделись в этом чудесном месте — пора бы и честь знать.
Со вчерашнего вечера осталось еще добрых полкотла густой ухи и несколько рыбешек, нанизанных на ветки и прожаренных в таком виде над углями. Их трогать не стали: с собой можно прихватить, а вот уху доели всю, даже не разогревая. Некогда — вкусив жалкие крохи свободной жизни, пленники не желали променять ее на глинобитные сараи и навозоподобную «халву».
Собирались недолго. Имущества ведь немного: восемь кожаных мешков со скромными припасами да котел со злополучной подставкой.
Одиннадцать беглецов направились на юго-восток спустя час после рассвета.

* * *

Ботинки, проложенные высушенным мхом, сдавливали ступни приятной, сухой мягкостью. Нигде не жмет, нигде не давит и не трет — хочется шагать и шагать. И люди шагали: по прикидкам Андрея, если не по пять километров в час выдавали, то по четыре точно. За день сорок спокойно сделают. Эх — жаль нет карты, пусть даже неточной. Хоть бы приблизительно знать, сколько же им еще осталось.
Андрей почему-то не сомневался, что все неприятности остались позади. Теперь главное дойти.
Рита его оптимизм не разделяла. Присев рядом во время одного из привалов, тихо сообщила:
— Мы следы какие-то пересекали, будто тропа старая.
— Я видел. Это похоже на звериную тропку.
— В степи зверям тропы не нужны — куда хочет, туда и идет. Это хайты.
— Рит, так ведь это уже трудно степью назвать. Оглянись: вокруг деревьев хватает, не говоря уже о кустарнике, а там, вон, роща целая. Это уже лесостепь, а в лесостепи, наверное, звериные тропы не редкость.
— Может быть… но сомневаюсь. Нехорошо у меня что-то на душе…
— Женская интуиция?
— Она самая. И обманывает она меня нечасто. Может все же будем высылать дальние дозоры?
— А смысл? Из-за растительности видимость упала сильно. Ничего этот дозор не засечет, пока носом не уткнется. Но и нас тоже заметить издали не смогут.
— Я понимаю, но мало ли…
— Ладно, учитывая твою интуицию, вышлю вперед Гнуса и Сержа. Они молодые — глазастые. Но если это тропы хайтов, то, значит, земли Хайтаны еще не закончились?
— Не обязательно. Их патрули, бывает, далеко на юг заходят. В десятке километрах от центра катастрофы наши несколько раз видели их следы.
— Центра катастрофы? Что это такое?
Рита, явно растерявшись, взяла себя в руки почти мгновенно:
— Да ничего. Просто так место одно называют, неподалеку от Нары.
Поднявшись, она пересела поближе к Лексу, быстро заговорила с ним на тарабарском местном наречии. Андрей был не дурак: понял, что она сболтнула о чем-то, о чем болтать не следует. Что бы это было? А какая ему разница? Жаль даже, что сболтнула: любопытство только разбередила. И вдвойне жаль, что свернула разговор: поболтать с Ритой он был не прочь — его к ней сильно тянуло.
Пересев поближе к Сержу, поинтересовался:
— Ты не знаешь, что за место называется «центр катастрофы»?
— Это где-то у Нары местечко — там островитяне вроде бы нашли кучу добра разного, попавшего сюда вместе с нами.
— А почему Рита не хочет об этом говорить?
— Так она же островитянка: у них это великая тайна — никому не имеют права рассказывать. Она, наверно, и впрямь считает, что об этом никто за пределами их поселка не знает. Наивная: каждая собака знает. Тут разве можно что-то в тайне сохранить? Живем как в деревне: не успеет Круг у себя в поселке чихнуть, как Монах шлет ему письмо со словами «Будь здоров». В общем, это просто игра в секретность.
— Да уж… даже друг от друга скрываетесь… туман напускаете…
— А как же: все как на Земле.

* * *

После полудня вышли к спуску — степь резко понижалась, перед беглецами раскинулась широченная речная долина. С юга и юго-запада к ней примыкала горная гряда, на юго-востоке сплошным темным пологом тянулся лес.
Рита, оценив, картину, довольно усмехнулась:
— Все — я почти вижу родной дом.
— Что, отсюда уже можно ваш поселок рассмотреть? — радостно уточнил Андрей.
— Нет — это я шучу так. Но уже точно представляю, где мы. Это долина Нары: таких крупных рек здесь больше нет. Долина, правда, широковата: видимо мы гораздо выше соляного рудника вышли. Там она поуже, стиснута высокими холмами.
— И далеко до ваших земель еще?
— Не думаю: мы примерно напротив подножия гор, даже чуть восточнее. Оттуда до рудника дня три-четыре вроде можно дойти, ну или чуть больше. Правда, Нару выше мы не исследовали — не знаем, что там и как. Но сомневаюсь, что встретим хайтов — ни разу не слышала, чтобы они в предгорьях шлялись. Мы бы об этом знали: там есть деревни союзных ваксов.
— Интересно, как здесь спускаться…
Вопрос был не риторическим. Спуск в долину, в общем-то пологий, но вблизи середины протягивается обрывистый излом — будто резко выраженная терраса. Судя по торчащим местами скальным зубьям, спуск с нее может оказаться непростым. Проклятая близорукость: Андрей не мог понять — куда лучше податься. Хотелось бы до темноты успеть спуститься пониже. До реки вряд ли успеют добраться, но какой-то ручеек или родник надо бы найти — заночевать с удобствами.
Рита, наверное, правильно поняв его затруднения, указала рукой куда-то влево:
— Вон, за большой скалой, обрыва нет — пологий спуск. Дальше опять крутая горка, но перед ней нормально пройдем.
— Попробуем…
Беглецы не могли знать, что идут к единственному месту, где можно преодолеть уступ речной долины без проблем. Скалисто-глиняный обрыв тянулся в этих краях приблизительно на тридцать километров. Были, конечно, и другие относительно удобные тропки, но, не зная про них, издалека не заподозришь про их существование. Этот же спуск хорошо заметен издалека: открыт со всех сторон. Да и как иначе, если сделали его человеческие руки: в незапамятные времена здесь проходила дорога, соединяющая центр древней страны с сельскохозяйственной окраиной. Когда-то в краях, где сейчас стоят поселки хайтов, от горизонта до горизонта колосились хлебные нивы: степь, с ее черноземами, была богатейшей житницей для нескольких государств.
Неудивительно, что после местного апокалипсиса, спуск теперь использовали дикие звери при своих миграциях. И не только звери: отряды хайтов, отправляясь в Гриндир за сидами, проходили здесь же. А почему бы и не проходить, если удобнее места не найти?
Ничего этого беглецы не знали. И даже заподозрить не могли, что навстречу им, к этому же проходу, спешит отряд хайтов. Утомленные Гриндиром, враги возвращались домой. Отощавшие заплечные мешки, стертые ноги, мелкие раны, оставленные смертоносными обитателями пустыни — те, кто заработал тяжелые, остались навек в раскаленном аду. Выжило сорок четыре легконогих трилла и восемнадцать мрачных раксов.
Судьба любит пошутить.

* * *

Вестником неприятностей оказался Гнус. Выскочив из кустов, он, задыхаясь, сообщил нехорошую новость:
— Тут!.. Тут!.. Они впереди!
— Кто? — не понял Андрей.
— Дистрофики! Их очень много, и с ними обезьян целая куча! Идут прямо к нам! Хайты идут!
У Андрея все опустилось — он в один миг просчитал все варианты. Впереди лысый склон — на нем не спрятаться от вражеских глаз. Сейчас беглецы пробирались через полосу кустарника, поэтому их еще не заметили. Но это тупик: триллы, даже если не заметят людей, обнаружат следы, так как явно идут к спуску, который беглецы только что преодолели. Бежать? Куда? Догонят ведь: от этих шустрых тварей не уйти. Да и не побегаешь: прижмут к этому обрыву мгновенно. Бой принимать бессмысленно: на них даже большой толпы не надо — десятка аборигенов хватит. Кинуться назад, в проход, и там как-то попытаться оторваться? Не оторвешься: в скорости люди сильно уступают врагам. Будь дело под вечер, еще можно понадеяться на темноту, но…
Ну разве справедливо?! В шаге от конца пути попасть в такой тупик!
Рита, перекинув из-за спины связку дротиков, зашагала назад.
— Ты куда?
Не оборачиваясь, она непреклонно заявила:
— Вы как хотите, но я к ним в лапы попадать не собираюсь.
— Вот же дура! Ты всерьез думаешь, что они дадут тебе уйти?!
— Нет. Не думаю. Я не ухожу. Залезу на ту скалу, что в начале спуска торчит, и пусть они попробуют меня там достать.
— Тогда подожди — я с тобой.
Гнус, шмыгнув носом, поспешно затараторил:
— Я тоже с вами! Только сперва Сержа позову — он там остался сидеть, за ними смотрит. Он тоже пойдет. Я сейчас, мигом.
Андрей, услышав за спиной шум от множества ног, обернулся. Все шагали за ним, назад, по собственным следам. К скале, на которой их не достанут.
Безумная идея Риты мгновенно заразила весь отряд.

* * *

Хайтов Андрей разглядел, добравшись до прохода. Даже близорукость не помешала: темное, раздвоенное облачко поднялось уже выше полосы кустарника, в которых беглецы узнали плохие новости. Подробностей он разглядеть не мог, но, по словам глазастых товарищей, раздвоенность объяснялась очень просто. При виде беглецов, вперед вырвались быстроногие триллы. Тяжеловесные раксы заметно отстали, вот и разделился отряд преследователей на две части.
Скала, на которую надеялась Рита, была необычной. Невысокая — метров пятнадцать, столбообразная, квадратная в сечении, шириной метров двенадцать. Наверх серпантином вьется узкая тропка, вокруг разбросаны подозрительно прямоугольные камни. Странно это все — больше на башню похоже, чем на скалу. Но башни не бывают такими монолитными.
Андрей и не подозревал, насколько близок был к истине. В старину для охраны этого прохода из цельной скалы вытесали несокрушимое основание для сторожевой башни. Сама башня давно уже рассыпалась, но основание уцелело — что ему станется?
Люди, не забивая себе головы размышлениями о странности этого места, по серпантину потянулись наверх. Андрей, увидев, что Лекс, скинув куртку, торопливо собирает на нее камни, мгновенно оценил его полезную идею, и заорал:
— Стоп! Успеете еще залезть! Все хватайте камни! Кто сколько унесет! Когда эти твари полезут за нами, будем кидать им на головы!
Народ послушался, похватали камней, кто сколько мог. Андрей, забравшись наверх, понял, что они зря это делали — это все равно, что ехать в Тулу со своим самоваром. Камней здесь и без того хватает — как маленьких, так и огромных. По центру ровной скальной площадки возвышается квадрат остатков стен какого-то очень древнего сооружения. Его обломками засыпано все вокруг.
Рита, встав на краю площадки, провела перед собой рукой:
— Здесь мы будем кидать им на головы камни, если полезут. Метров с десяти упавший булыжник череп может разнести. Но триллы хорошо метают дротики, надо из тех блоков, что от башни остались, хорошую баррикаду тут поставить.
Легко сказать — в этих блоках было килограмм по семьдесят веса, если не больше. Народ слишком вымотан, чтобы такие тяжести ворочать. Но страх творит чудеса — чуть ли не мгновенно натаскали, уложили в три ряда. Нормальная баррикада вышла: метра четыре шириной, и высотой по грудь. Правда, если обстреливать будут со всех сторон, не сильно она поможет… Но отгородиться по всему периметру не хватит ни сил, ни камней.
Андрей, присев у края баррикады, уставился на врагов — хайты были уже метрах в двухстах. Шли к скале без спешки — понимали, что загнанная добыча никуда не денется.
— Рита, сколько у нас дротиков? Может все тебе отдать? Ты очень здорово их метаешь.
— Отдавайте: у меня не пропадут.
— Все слышали?! Дротики отдайте ей! Остальным только камни кидать!
— Мы психи, — вздохнул Прапор, кинув перед Ритой свою связку дротиков. — Полные психи.
Кир, улыбаясь до ушей, хлопнул Прапора по плечу.
— А ты главный псих, с этой отмороженной девкой на пару, — констатировал Прапор, и зычно добавил: — Все! Если случится чудо, и мы не помрем здесь, то звать меня будете Виктор Николаевич! А фамилия у меня Прапорщиков! Не Прапор! Кто назовет Прапором — удавлю скотину!!!
Андрей тоже хотел сказать что-то эдакое, но не стал — подавил в себе эту нездоровую эйфорию. Страх, возбуждение, отчаяние, надежда — в каждом из беглецов сейчас бурлила целая буря эмоций, выражавшихся самыми разными способами. Кто-то грозил кулаком приближающимся хайтам, кто-то, усевшись поодаль от края, тихо вытирал слезы. Другие беспричинно улыбались, или готовились бросать камни, хотя до врагов еще было далеко.
Блин — Андрей бы сейчас руку отдал за то, чтобы с ним было несколько бойцов, подобных Рите и Лексу. Вот с кого пример надо брать: амазонка деловито пересчитывала дротики, укладывая их в щель между блоками, чтобы не переломали в сутолоке. Лекс, присев рядом, складывал кучками камни, подходящие для пращи. Ноль эмоций — будто парочка боевых роботов, заряжающая перед боем свои мегасуперплазмореактивныелаунчеры.

* * *

Странно, но хайты не стали атаковать сходу. Цепочка триллов замерла в сотне метров от башни. Тощие метатели, суетливо дергаясь и раскачивая головами, внимательно следили за людьми, но приближаться не рисковали. Раксы и вовсе расселись подальше, сгрудившись кружком.
Рита, присев в сторонке от баррикады, не сводя с врагов пристального взгляда, логично предположила:
— Они не знают кто мы. Знали бы, напали сразу.
— Почему? — не понял Андрей, присев рядом.
— Да боятся, что у нас мушкеты есть, или, как минимум, луки и арбалеты. С таким оружием, да на такой позиции… Сам понимать должен: им здесь ничего не светит.
— Разве они не видят, что у нас нет хорошего оружия?
— Не знаю, что они думают. Может, считают, что мы припрятали серьезное вооружение, и вытащим его при атаке. Твари, видать, ученые — должны понимать, что здесь может натворить картечь. Думаю, до темноты они не полезут.
— Они хорошо в темноте видят?
— Получше нас.
— Ясно. Ну нам-то все равно: как попрут, так и встретим. Ночи сейчас лунные, думаю, незаметно к нам не подберутся. Я, если честно, думал, что они осаду замыслили, или просто подкрепление ждут.
— Зачем им подкрепление? Их, считай, в шесть раз больше, если считать наших женщин. Хотя мало ли, что у них на уме… Нам трех мушкетов хватило бы их сдерживать.
— Воды здесь нет. Плохо… Странно: тут какое-то сооружение было, древнее.
— Да их тут полно. Видно сторожевая башня.
— Если долго здесь сидеть придется… Где эти люди, в башне, воду брали?
— Да уж не здесь: колодцев на этом уступе быть не может. Может дождевую воду собирали, или привозили на лошадях снизу. Вон, там, похоже, ручей, или речка, полоска зеленая в паре километров отсюда. Нас туда попить не пропустят…
— Рита, а ты сама веришь, что мы выкрутимся из этого?
Загадочно усмехнувшись, тихо ответила:
— А какая разница? Все равно попробовать стоит.
— Разница есть. Я с тобой о многом не успел поговорить. Если времени у нас еще много, то успею, если нет…
— И о чем?
— Ну… Для начала — почему ты до сих пор не замужем? Два года ведь здесь: Сергей говорит, что свободных женщин у вас не осталось — у местных жен берете.
— Предсказуемый вопрос.
— Да я вообще предсказуемый. Простецкий парень.
— Я вообще-то замужем.
Насмешливо покосившись на опешившего Андрея, Рита пояснила:
— На Земле была замужем. Правда, так… считай, не жили уже — неудачно у нас вышло. Здесь я, наверное, могу считаться вдовой: с муженьком мы в последнее время проживали далеко друг от друга, а сюда попали лишь люди из пары районов города. Нет его здесь. Даже священник наш в таких случаях дает добро на повторный брак.
— И чего ты не попробовала еще раз?
— Да так… как-то не до этого все время было.
Андрей, приободрившись, уточнил:
— И что, никого не было? Никто тобой не интересовался?
— Почему не было? Вились вокруг… разные. Мне даже один герцог южный, практически король, намеки делал. У местных такая жена ценится. Один восточник, рыцарь, Бум его звали, целую осаду устроил. Ни на шаг от меня не отходил. Хороший вариант был, если подумать: за ним как за каменной стеной. Но душа к нему не лежала, да и слишком мы разные люди: культурные различия давили. Но дрался он как бог. В зимнем походе, когда я попала в плен, он держался до последнего. Меня сбивали с ног, а он вокруг крутился волчком, рубя врагов десятками. Я поднималась, и мы дальше шли вдвоем, шаг за шагом пробиваясь к нашим шеренгам. Мушкетеры нас уже похоронили: били картечью не разбираясь, где мы, а где хайты. Рядом пушка целую дорогу в толпе пробила — выкосила все живое. Мне разрубили щит, сбили с ног еще раз. Что было дальше, я толком не знаю — выпала на пару мгновений из реальности. Думаю, по нам прошлась артиллерия. Я не верю, что хайты смогли бы остановить Бума. Спасая меня, он в сверхчеловека превратился: доспехи пробиты в сотне мест, забрало смято, свисает рассеченная щека, весь в своей и чужой крови. Щит свой отдал мне — я его еле держала, так много в нем торчало обломанных дротиков. В одной руке палица, в другой меч. То рубанет, то ударит. Вокруг только крики и свежие трупы. А когда… Я тогда пришла в себя, а он лежит рядом, и его рубят. Десятка два раксов сгрудилось вокруг него, и рубили-рубили-рубили. Он уже не шевелился, но они не останавливались — напугал он их сильно. Они даже на меня внимание поначалу не обратили. Думаю, картечь его все же задела… Жаль: воин был исключительный.
В голосе Риты под конец прорывались слезы. Андрея серьезно потряс ее живописный рассказ. Но в то же время примешалось чувство ревности к этому Буму. Да и вообще, что он за герой, если девушку не спас свою? Хотя кто бы ее вообще смог спасти в таком жутком бою?
— Рита — я, конечно, не рыцарь, и до Бума мне далеко. Но я бы тебя на том поле тоже не бросил. Нравишься ты мне. Очень. Мало ли, что тут дальше будет: хочу, чтобы ты об этом знала.
Выждав паузу, Андрей с надеждой уточнил:
— А ты ничего мне не хочешь сказать?
Повернувшись к Андрею, Рита, не отводя взгляд, честно признала:
— На месте Бума у тебя было бы гораздо больше шансов. Нет — не в бою… до боя, — и тут же испортила все благостное впечатление от своих чудесных слов: — Ты точно сбрендил, если решил налаживать свою личную жизнь в такой момент. Готовься Андрей: этой ночью тебе придется сражаться всерьез.
И вправду сбрендил: одной ногой в могиле, другой в плену, а все мысли об одном. Ну не идиот ли он?
Но все же она это сказала — все могло бы быть.
Умирать, наверное, теперь будет приятнее.

* * *

Хайты атаковали ночью, перед восходом местной Луны.
Лекс, почуяв их приближение, тихо прошипел. Будить никого не пришлось — никто не спал.
В воздухе что-то просвистело, с металлическим звоном ударилось об остатки древней башни. К ногам Андрея отскочил срикошетивший дротик.
— Пригнитесь все! Они нас обстреливают!
Триллы снизу не могли видеть противников, и швыряли дротики вслепую, стараясь поразить людей навесным огнем. Беглецы, сгрудившись за баррикадой, были в полной безопасности. Если бы хайты догадались встать на другой стороне, было бы гораздо опаснее, а сейчас они любезно снабжали осажденных метательным оружием.
Враг начал атаку с ошибки — это радовало.
Обстрел прекратился: у триллов не столь много дротиков, чтобы поддерживать его слишком долго. Заслышав под башней лязг амуниции и топот множества ног, Андрей коротко приказал:
— Начали.
Вниз полетели первые камни — люди их заранее приготовили, разложив кучками за баррикадой. Все размеры: от кирпича до шлакоблока, а то и более. Рита, выпрямившись, выпустила в темноту первый дротик — кто-то тонко, не по-человечески, взвизгнул. Каменный обстрел тоже для противника даром не проходил: булыжники иногда били явно по живой плоти. Идти по крутой тропке, шириной с полруки взрослого мужчины не столь уж и удобно, а если при этом тебе на голову падают тяжелые предметы, то и вовсе неприятно получается.
Андрей, услышав, как, сорвавшись вниз, по камням покатилось гремящее доспехами тело, радостно выкрикнул:
— Давай!!! Большие кидаем!!!
Вниз столкнули установленные на краю куски тяжелых блоков. Весу в этих камешках было килограмм под пятьдесят, а то и более. Внизу заорали хором, и, судя по шуму, с тропинки навернулось сразу несколько врагов.
Рита, метнув очередной дротик, закричала:
— Все! Они вроде отходят! Стойте!
Некоторые в горячке не усвоили ее слова, продолжали хвататься за булыжники — их пришлось останавливать чуть ли не силой. Андрей, расслышав удаляющийся топот, подтвердил слова Риты:
— Все — они отступили. Никто не ранен?
Странно, но никто не получил ни царапины. Очевидно, закончив обстрел, триллы его больше не стали возобновлять. Это хорошо — точно бы задели высовывавшихся с камнями людей.
Атака отбита без потерь. Даже кое-какая прибыль есть — на площадке насобирали двадцать восемь дротиков — ценное приобретение.
Андрей, взглянув на край лунного серпа, выползающего из-за горизонта, уверенно заявил:
— Все — при лунном свете им еще труднее придется. Можно отдыхать. Оставим только часовых.
— Триллы могут подойти: попробовать собрать свои дротики, валяющиеся у башни. — Если подойдут, тогда возьмемся за камни. Садитесь все за баррикадой в кучу: становится прохладно.

Глава 14

Тропа хайтов будто специально тянулась через самые гадостные районы левобережья Нары. Чуток отойдя от реки, она далее направилась параллельно ей — почти строго на запад. Отбиваясь от полчищ комаров, отряд островитян продолжал преследование. То и дело приходилось перебираться через широкие ручьи и мелкие речушки с ленивым течением и топким дном. Иногда путь шел прямиком через болота — люди шагали по колено в грязи.
Интересно, как это выдерживали хайты? Ведь они терпеть не могут влагу.
По пути Олег старался не пропустить ни одной мелочи. Он заметил, что на встреченных болотах под ногами рассыпаются трухлявые деревяшки, уложенные когда-то в узкие гати. Возле речушек можно было наблюдать остатки старых примитивных мостков. Все указывало на то, что тропа эта раньше поддерживалась в хорошем состоянии. Но это было очень давно.
Странно, почему хайты продолжают упорно ходить по одному и тому же маршруту? Если раньше, при хорошей тропе, это было оправданно, то сейчас гораздо выгоднее передвигаться выше по склону, за пределами труднопроходимой поймы. Или этим уродам вообще все равно, где шагать? А может, у них какое-то табу, требующее ходить по одной и той же дороге, невзирая на ее состояние? Или в подкорке головного мозга намертво записан лишь один вариант пути?
Часа через четыре после рассвета вышли к обширной поляне на краю пойменного леса. Поляна отличная, без малейших признаков заболоченности. На ней виднелись трухлявые останки девяти сараев, обступивших обвалившуюся башенку.
Пнув ногой стену, Олег удивился:
— Ты смотри, из кирпича-сырца было построено. Хотя нет, скорее похож на саманный. Очень знакомый материал…
Из такого кирпича хайты строили свои крепости на западном берегу Фреоны. Люди этот материал не использовали, или использовали, но не в здешних краях. Землянам и кшаргам возиться с глиной не надо: у них везде хватает отличного строевого леса.
Олег впервые увидел поселение хайтов без стен — здесь, похоже, даже простейшего забора не было. Во время своего пленения и зимнего похода ему приходилось видеть немало поселков врагов: все они были обнесены высоченными стенами. Почему здесь было не так? Некого опасаться было? Или это просто старый лагерь, где лишь иногда располагались отряды, направлявшиеся в Гриндир или обратно? Неизвестно… Но в любом случае неприятно столкнуться с постройками хайтов у Нары — островитяне давно уже считали эту реку практически своей.
За северной околицей заброшенного поселка журчал маленький ручеек с чистейшей водой. Остановив здесь отряд на привал, Олег решил потрясти Мура на предмет информации о противнике. Вождь ваксов сообщил, что, судя по состоянию следов, от хайтов они уже отстают очень прилично. Похоже, их теперь не догнать.
Что делать? Поворачивать назад? Пожалуй, придется… Возвращаться к «Варягу» — это значит выдержать еще одну ночевку в комарином аду — до темноты они не успеют достигнуть протоки, в которой должен стоять корабль. Хорошо, если завтра к полудню до него доберутся… С другой стороны, тропа уже явно выходит на сухие места — дальше начинается лесостепь. Можно найти там местечко посимпатичнее и устроить бойцам полноценный отдых. Если встретится крупный ручей или речушка, вообще замечательно: обмоются в чистой воде, подергают на удочки местную мелкую форель — ее здесь должно быть много. Ну и чтобы уж совсем совместить полезное с приятным, заодно можно разведать эту старую тропу как можно дальше. До полудня или даже чуть дольше можно продолжать двигаться по ней.
Кто знает, возможно, по пути найдут что-нибудь интересное? Или вообще наткнутся на новый лагерь, незаброшенный, в котором островитян будут дожидаться уставшие враги.
Уж очень хочется разобраться с этой бандой, укравшей его личный, кровно заработанный сид.

* * *

Лекс, крутанув пращу, на миг приподнялся над баррикадой, выпустил камень, мгновенно скрылся назад. Над ним просвистел дротик, ударил в остатки башни. Быстро реагируют, сволочи.
При свете дня триллы, оценив расположение противника, обступили башню с двух сторон, пытаясь достать их за баррикадой перекрестным огнем. Под прикрытием Риты и Лекса люди возвели дополнительные баррикады, прикрывавшие теперь их спины от обстрела. Над тропой сейчас возвышалось целое треугольное укрепление — откуда ни бей теперь, не достанешь.
Но пока они огораживались, не обошлось без потерь. Дротик пробил бок Тамаре, глубоко пропоров легкое. Бедная женщина умерла, задыхаясь в кровавой пене — помочь ей ничем не смогли. Балагуру Сержу, помешанному на пчелах, железный наконечник угодил в правую ладонь. Неизвестно, сможет ли он вообще этой рукой когда-нибудь владеть как раньше. Рана ужасная — до запястья рассекло, будто развороченная клешня краба вышла. Кое-как затянули этот кошмар сомнительным тряпьем и кожаным ремнем от мешка. Крови он потерял немало и бледный как смерть теперь лежал за баррикадой.
Но и хайты не избежали потерь. На рассвете осажденные беглецы увидели вдалеке два тощих длинных тела, уложенные бок о бок — жертвы ночной атаки. Кроме того, уже днем Рита, обстреливая триллов, прибила еще парочку, а одного серьезно ранила. Раненый, повизгивая, сидел сейчас возле четверки трупов. Рядом с ним молча расселся раке с окровавленной башкой, видимо, неудачно камень ночью на нее поймал. Легкораненых у них тоже прибавилось — булыжники, камни из пращи и дротики Риты многим подпортили здоровье.
Раксы, отойдя от башни на сотню метров, вязали из веток кустов и стволов молодых деревьев нечто непонятное. Будто плотик сооружают. Зачем им, спрашивается, плотик?
Ответ Андрей узнал очень скоро — Рита, высунувшись в очередной раз, метнула куда-то дротик и коротко предупредила:
— Идут.
— Хайты? — испуганно уточнил Гнус.
— Нет, гей-парад приближается — радуйся! — У Андрея почему-то в этот момент нездорово оживилось чувство юмора.
Припав к щели между блоками, он через эту «амбразуру» изучил приближающихся раксов. Теперь понятно, что именно они сооружали. Здоровенный щит, под таким парочка обезьян легко укроется.
— Вот же сволочи! Щитом укрываться решили! — почему-то с обидой произнес Прапор.
— Как начнут подниматься, попробуем их сбить камнями крупными, — предложил Андрей.
Основная масса раксов остановилась вдалеке от скалы, дальше двигалась лишь парочка со щитом. Логично, не хотят подставляться. Если наверх ворвется всего лишь один-единственный раке, защитникам придется туго. Он даже в лучшем случае продержится достаточно долго, чтобы успели подтянуться остальные, а в худшем самостоятельно всех зарубит. На площадку нельзя допускать никого.
Рита, высунувшись, метнула дротик — неудачно. В ответ над тем местом, где она показалась, просвистело сразу три дротика. Совсем плохо, похоже, раксы пойдут наверх под прикрытием триллов.
Так и оказалось. Триллы, перемещаясь вокруг основания скалы за поднимающейся парочкой, метали дротики почти непрерывно. Никого не задевали — люди не высовывались из-за баррикады, но нервы трепали основательно.
Андрей, рискнув на миг высунуться, увидел, что «щитоносцы» преодолели уже третий поворот. Еще один, и финишная прямая — направятся прямиком к площадке.
— Готовимся ребята, сейчас начнем.
По лязгу металлических бляшек доспехов, трущихся о скалу, можно было примерно представить, где сейчас враг. Убедившись, что они добрались до угла, Андрей скомандовал:
— Начали!
Лысый и Прапор одновременно столкнули вниз два здоровенных блока, заранее приготовленных на краю баррикады. Расчет прост: на этом самом крутом углу после таких ударов нелегко будет сохранить равновесие. Увы, сохранили. Судя по звукам, один камень прошел мимо, второй сумели аккуратно принять на щит, и он бессильно покатился дальше.
У Андрея затряслись поджилки — враги уже на финишной прямой.
— Бегом!!! Все!!! Кидайте кто что может!!!
Схватив тяжеленный камень, позабыв о стрелках, выпрямился во весь рост, взглянул вниз. Так и есть, щит уже под ним — густое переплетение жердей и веток, стянутое лыком и кожаными ремнями, подрагивало метрах в полутора ниже. Раксы медленно и уверенно поднимались к площадке.
Камень, ударив в середину щита, заставил горилл припасть на колени, но не скинул вниз. Град булыжников тоже им не навредил — они просто замерли, пережидая волну интенсивных неприятностей.
Рядом, едва не чиркнув по щеке, просвистел дротик.
Слева кто-то болезненно вскрикнул, но Андрей даже не обернулся. Присев, подхватил новый камень, едва удержав его в руках, поднял над головой, встал, скинул вниз, одновременно краем глаза заметив непотребство — кто-то выскочил из-за баррикады.
Проклятье, это Рита!
Амазонка спрыгнула с площадки, приземлившись прямо перед раксами, стремительно крутанулась, пуская над тропой лезвие топорика. Наверное, они не ожидали такой подлости: удерживали щит в четыре руки, пытаясь не сверзиться вниз под обстрелом. Никто не остановил ее удар — передний хайт хрипловато заскулил, припадая на подрубленную ногу. Любезно помогая ему склоняться дальше, Рита прибавила ему ускорение резким ударом ноги.
Раке, как-то обиженно захрюкав, полетел с тропы, увлекая за собой товарища. Тот все же успел оторваться от щита и, балансируя на краю тропы, попытался удержать равновесие. Но, увы — огромный камень, брошенный Киром сверху почти вслепую, угодил ему прямиком по макушке, настойчиво пригласив хайта последовать вниз. Прожигая Риту яростным взглядом, раке полетел в теплые объятия острых камней, поджидающих его пятнадцатью метрами ниже.
Стрелки, возмущенные таким катастрофическим результатом блестяще задуманной атаки, обрушили на Риту тучу дротиков. Но она на месте не стояла — не успел еще второй раке достигнуть земли, уже мчалась наверх, вкручивая тело в поворот на площадку. Андрей, встав в проходе баррикады, протянул руки, собираясь перехватить разогнавшуюся амазонку — погасить ее импульс, а то еще расшибется в тупике укрепления.
Вовремя — дротик ударил Риту в спину, так что на руки Андрея она почти упала. Удачно вышло. Поспешно увлекая ее за баррикаду, он заорал:
— Ты дура! Ох и дура!
— Да не ори ты! У меня хорошая кольчуга, дротики ее не пробивают.
— На мордашке тоже кольчуга? А на ногах? Ты знаешь, что бывает, когда человеку перебивает бедренную артерию. А?
Заметив, что Рита как-то странно смотрит ему за спину, Андрей обернулся.
Лысый, или в прошлой жизни просто Дмитрий, умер хорошо — вряд ли даже успел что-то почувствовать. Дротик угодил ему прямиком в глаз — лезвие ушло глубоко в мозг. Он лежал на спине, вытянув расслабленные руки вдоль тела. На лице спокойное, чуть усталое выражение.
Легкая смерть.
Прапор был еще жив, но это ненадолго — добротно отточенное лезвие дротика перерезало ему горло. Гнус, присев перед ним на колени, пытался зажать руками жуткую рану. Но все тщетно — это совсем не похоже на давнюю рану Кира, от которой он онемел. После такого уже не выживают — кровь, фонтанируя, выходила из тела вместе с жизнью. Глаза умирающего были удивительно живые — пристально уставившись на Андрея, он будто бы пытался взглядом что-то сказать. Захрипев, начал пускать кровавые пузыри — может и впрямь что-то сказать хочет? Тело выгнулось, пятки засучили по камню — агония.
Андрей, не выдержав, отвернулся, поймал взглядом Лекса. Абориген был жив и деловито перетягивал ремешком развороченный бицепс. Рана на вид очень скверная, вряд ли он теперь сможет пользоваться пращей.
Блестяще — двое убитых и один серьезно ранен.
Ничего не говоря, Андрей присел, прислонился к стенке баррикады, достал из ближайшего мешка подсушенную рыбешку, принялся пережевывать пресную мякоть. Есть совсем не хотелось — только пить. Он сам не знал, зачем ему пришло в голову перекусывать в такой момент.
Может, просто давал себе короткий отдых?
Никому не хотелось сейчас ничего говорить.
Но апатии нет. Нет и тоски по погибшим товарищам. Есть только долг последнего выжившего лидера перед оставшимися пассажирами.
Им надо это сказать…

* * *

— Триллы отошли, у них осталось мало дротиков. Их дротики у нас или совсем затупились после многих ударов о камни — мы с ночи их туда-сюда бросаем. Но оставшихся дротиков им хватит прикрыть еще одну атаку. Слышите стук топоров? Они делают сразу два щита. Это вопрос двух-трех часов. Плюс они чинят третий щит. Я сомневаюсь, что у нас получится отбиться и на этот раз — мы и с од ним-то щитом еле справились. Это… Думаю, это конец. Не выдержать нам… Риска попасть под дротик сейчас нет. Любой может спокойно спуститься, подойти к ним и сдаться. Не думаю, что они убьют сдавшихся — пленники им нужны. Они ведь взяли в плен Риту, Сержа и Лекса, несмотря на то что те были с оружием в руках и сражались в тот момент против них. Так что кто хочет, может спускаться смело.
— Это приказ? — равнодушно уточнила Рита. Андрей медленно покачал головой:
— Нет. Просто у каждого есть сейчас возможность сделать выбор — скорее всего, это последняя возможность. Или сдаться и выжить, или остаться здесь и дождаться атаки раксов с тремя большими щитами.
— А ты что выбираешь? — уточнила Рита. Андрей указал на тело в луже крови:
— Прапо… То есть Виктор Николаевич, когда умирал, посмотрел на меня… Я понял, что он хотел мне сказать. Нет, я не уйду. Он был прав — лучше уж умереть, чем назад. Мы далеко зашли, нам очень повезло, но даже при этом везении мы потеряли многих. Я не верю, что такое везение достанется мне еще раз. Не выдержу это больше. Мое место здесь.
— Если кого-то интересует мое мнение, то оно и так понятно, — спокойно заявила Рита и, пройдя в проход баррикады, уселась вдали, на самом краю площадки.
Андрей, проследив за нею взглядом, подошел, присел рядом. С минуту молчал, тупо наблюдая за копошением хайтов — в сотне метров ниже по склону они деловито занимались изготовлением щитов.
— Знаешь, если бы ты приказал сдаться, я бы, наверное, сдалась.
— Спасибо.
— Да уж не за что. Но после этого, как бы дальше ни повернулось все, ты бы при любом варианте был уже для меня хуже Бума. Не в боевом плане, а… Нуты понимаешь.
— Понимаю, цветы в печку и вообще конец любви.
— Я разве говорила про любовь?
— Ну… ты ясно дала понять, что я тебе симпатичен. Почему бы не назвать это любовью? А тебе лучше и впрямь сдаться. Умрем же все.
— Интуиция мне подсказывает, что не умрем.
— Вот как? Ты говорила, что она тебя почти не обманывает…
Рита, покосившись на Андрея как-то странно, уточнила:
— Ты не хочешь мне сказать что-нибудь другое? Или так и будешь интуицию обсуждать?
Зачем говорить, если можно все сказать и без слов — придвинувшись, Андрей приобнял амазонку, привлек к себе. Послушно прижавшись к его боку, она довольно заявила:
— Вот так-то гораздо лучше.
— Я рад. Я действительно рад. Но я не хочу, чтобы ты умирала. Я столько времени провел, не видя ничего, кроме ужасно запущенных и грязных женщин, что ты для меня эталон красоты. Умирать тебе нельзя — красоту надо беречь.
— Да что ты заладил! Умирать да умирать! Давай лучше поговорим о чем-то серьезном. Например, о будущей нашей жизни. Ты случайно не хочешь мне сделать предложение? А то я за эти два года уже так одичала, что скоро сама сделаю.
— Да ты и так практически сделала. Прямым текстом считай про ЗАГС высказалась. Рит, мы, наверное, свихнулись. У меня друзья сейчас погибли, нам тоже недолго остались. О чем мы?
— В такие моменты человек всегда ведет себя необычно, не скрываясь — ты уж мне поверь… насмотрелась… Андрей, ты все время стараешься говорить не о том. Я по своему опыту знаю, в такие моменты как раз и надо обсуждать все самое важное, пока все открыты. Мы же вроде решили поговорить о дальнейшей нашей жизни, вот и приступай.
— Я тебя не узнаю — ты точно сбрендила… Не будет у нас совместной жизни, прибьют нас вот-вот. Тебе лучше сдаться, выживешь тогда.
— В плену я рано или поздно превращусь в такую же ужасную и запущенную женщину. Это хуже смерти. Ты представь, что все закончится сейчас хорошо. Что тогда?
— Что тогда? Ну… не знаю даже. А как у вас женятся, хотелось бы узнать?
— Да никак. Все без церемоний — сошлись и живут. Правда, в последнее время с этим сильно борется отец Николай, в церковь тащит силком и записывает пары. Но все это без пышных церемоний.
— Ясно. Я атеист, в церковь тебя не позову. Будем, значит, жить вместе.
— Это что, предложение?
— Ну вроде того.
— Н-да… как-то это не особо романтично. Я ожидала чего-то большего…
— А что? Несогласная? Я не думал, что такая, как ты, может жеманиться, да еще и в такой неподходящий момент. Что с тобой вообще?
— Да ничего. Согласна-согласна! Просто интересно было, как мужчина на краю могилы будет делать предложение девушке. Ты меня разочаровал.
— Ну извини, настроение у меня сегодня что-то не очень.
— Да не бойся ты, не умрем мы. Сейчас что-то будет, наши нас не бросят.
— Наши? Ты о чем?
— Помнишь те заросли кустарников, где мы про хайтов узнали?
— Внизу которые? Помню.
— Я там отблески заметила. Блики на оптике.
— Не понял?
— Чего тут непонятного? С биноклем там кто-то на нас поглядывал из тех кустов.
— Кто?
Рита, чуть отстранившись, повернулась к Андрею, поглядела на него фальшиво-сочувственно:
— Совсем голова глупая стала? Биноклей у хайтов нет, это наши там. Наверняка мои островитяне подошли, у нас бинокли есть.
— Да откуда они здесь?!
— Не знаю. Может, за этими хайтами гнались, а может, просто рейд у них тут. При мне в здешние края наши не заглядывали, но я ведь на полгода выбыла, мало ли что у них сейчас.
— Что же ты сразу не сказала!!!
— И упускать единственный шанс выслушать от тебя подобные слова? Интересно же было узнать, как ты себя поведешь в такой ситуации.
— Ну и садистка же ты…
— Есть немного. Извини. Действительно глуповато получилось.
— Да ладно… все мы сейчас немного неадекватны… наверное от жажды…
— Заодно и людей проверили, видишь, ни один не ушел вниз. Можешь гордиться, твои друзья настоящие люди.
— Друзья? Гнус и Кир, Елена и Маша — все, нет больше никого. Пятеро нас теперь осталось… всего лишь пятеро… Вышло из поселка девятнадцать, осталось пять… Какой красивый был тот самолет… Послушай! — вдруг встрепенулся Андрей. — А вдруг это всего лишь одиночный разведчик ваш?
— Сомневаюсь. Поодиночке наши в такой дали бродить не будут, а бинокль вообще может быть только у руководителя крупного отряда. Слишком ценная и редкая вещь. Да и самое главное, интуиция — она ведь меня не обманывает.
За спинами парочки послышалось неуверенное:
— Дрю, я хочу тебе сказать… Я… Я… Обернувшись, Андрей уставился на бормочущего Гнуса.
— Ты чего?
— Ничего… я так… типа проститься хочу…
— Уходишь?
— Нет! Я с вами! Но… но нам же хана сейчас… вот я и…
— Слава тебе господи! Я уж думал, ты тоже решил мне в любви признаться!
Гнус уставился на Андрея несколько ошеломленно, видимо, в его голове не укладывалось, как можно шутить в такой драматический момент. Минуту назад и у Андрея не укладывалось. Но теперь все иначе, он почему-то полностью доверился интуиции Риты.
Этой амазонке можно доверять. Заслужила. И хотелось бы продолжать доверять много-много лет совместной жизни.
Прижавшись к Андрею потеснее, Рита звонко, чтобы расслышали все, заявила:
— Идите сюда, не пропустите отличное зрелище. Сейчас вы увидите, как островитяне рвут хайтов — я уже вижу наших.

* * *

Не было барабанной дроби. Не было развевающихся флагов. Не было солдат в ярких мундирах, в идеальном строю марширующих в сторону неприятеля.
Из кустов выбралась кучка плохо одетых подозрительных людей с неуклюжими ружьями и три какие-то кривоногие образины. Рита, комментируя происходящее, пояснила, что это воины союзных ваксов — лучшая ударная пехота островитян. Хаиты поначалу ничего не заметили, слишком увлеклись сооружением щитов. Островитяне подошли к противнику примерно на две сотни метров, когда те наконец спохватились.
Триллы, быстро сбившись в вытянутую кучку, помчались вниз, приготовив дротики, за ними в отдалении спешили раксы. Людей было примерно в три раза меньше — отряд оказался невелик. Но никакой суеты они не проявляли: все так же спокойно продолжали идти на сближение с сильным противником. Лишь когда дистанция сократилась примерно вдвое, все изменилось.
Люди остановились, передние навели ружья на противника. Вынеслось несколько клубов густого белого дыма, почти сразу до ушей беглецов донеслась серия басовитых хлопков. По толпе триллов пронесся свинцовый ураган — одним залпом смело не меньше полутора десятков.
— Это передняя линия разрядила мушкеты, — прокомментировала Рита. — Хаиты так и не научились нашим противодействовать: упорно подставляются под картечь тесной толпой. Сейчас вторая линия ударит по триллам, а первая в это время будет перезаряжаться. Стрелки у хайтов отврати тельные, от малейшей раны могут в истерику впасть. Хотя против бездоспешного войска сила страшная — дротики у них очень убойные, а метают они их метко и далеко. Да и хорошо одетым могут урон нанести.
Ружья второй половины отряда островитян плюнули дымом и свинцом. Этот залп оказался еще удачнее — триллы уже приблизились почти на бросок, картечь на такой дистанции способна доставить максимум неприятностей. На ногах осталось менее полутора десятков растерянных дистрофиков. Их атакующий порыв мгновенно иссяк, они остановились, неуверенно попятились назад, явно намереваясь спрятаться за спины приближающихся раксов.
— Все. Когда триллы нарываются на сильный огонь, они всегда отходят под защиту тяжелой пехоты и работают до том из-за спин раксов. А раксы обычно мушкетерам вообще не страшны — слишком тихоходны. Они пока добегут до стрелков, те по пять раз перезарядиться успеют.
Шестнадцать раксов были сметены двумя полными залпами отряда. Несколько тяжелораненых горилл пытались подняться, продолжить бой — в отличие от стрелков, эти громилы в истерику не впадают, даже если им руки оторвать. Тройка союзников-ваксов прикончила их ударами стальных секир, а мушкетеры в это время преследовали невероятно жалкие остатки войска хайтов — одинокого трилла, чудом пережившего этот разгром. Он что было сил улепетывал в сторону прохода.
Рита, поднявшись, своим коронным замахом пустила дротик от груди. Первый прошел мимо, зато вторым угодила врагу в шею. Трилл упал сломанной куклой — добивать не придется.
— Вот и все, — констатировала Рита, символически бросив вниз последний дротик из связки.
Андрей, встав рядом со своей женщиной, обнял ее за талию, привлек к себе. Так, прижавшись друг другу, они наблюдали за приближением отряда островитян. Вокруг них встали все выжившие: две женщины и двое мужчин из пассажиров, Лекс и бледный как смерть Серж.
Мушкетеры, остановившись у подножия скалы, изумленно таращились на беглецов. Те, в свою очередь, не сводили с них взглядов. Все молчали. Наконец один из островитян, молодой мужчина в заляпанной грязью кольчуге, перекинул тяжелый мушкет за спину, стянул с головы шлем, развел руки в сторону, всем своим видом демонстрируя высочайшую степень изумления:
— Рита?! Это с кем ты там зажимаешься наверху?! Мы уж тебя похоронили давно, а ты, оказывается, по мужикам черт знает где шляешься!
— Привет, Олег, — спокойно ответила амазонка. — Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть.
— Я тоже. Повезло тебе — мы сюда случайно заглянули. Сам не знаю, зачем мы вообще сюда поперлись, а оно вон как… Надеялись хайтов догнать, да только надежда уже пропала давно… Давайте спускайтесь вниз, и заодно мне расскажите, как вы вообще здесь очутились?!
— Олег, это слишком долгая история.
— Верю, потом расскажете. Но все равно спускайтесь, надо идти вниз, подальше отсюда. Обыщем хайтов, и бегом назад к Наре.
Андрей, решив встрять в диалог, высказался твердо:
— У нас здесь трое убитых. Это наши друзья. Нам бы не хотелось бросать их вот так…
Не вопрос, похороним у подножия скалы. Камней здесь полно, завалим ими.

* * *

Островитяне Андрею понравились.
Без фальшивого сочувствия, но с приятным энтузиазмом помогли похоронить Прапора, Лысого и Тамару. С таким же энтузиазмом обыскали трупы хайтов, не взяв при этом ничего, кроме какого-то маленького кожаного мешочка. Его содержимому командующий отрядом был очень рад — улыбался как клоун в день зарплаты. Олег, коротко переговорив с Ритой, в общих чертах понял что-то для себя важное и заявил, что им здесь больше делать нечего, надо быстрее возвращаться к Наре, к какому-то Варягу.
Было в островитянах что-то надежное. Только что дрались с полусотенным отрядом хайтов, затем обыскивали трупы, разорванные картечью, и вели себя при этом как спортсмены в раздевалке после тренировки. Банальные фразы, короткие, пустые разговоры, шуточки-прибауточки, строгие, лаконичные команды, выполняемые неукоснительно. Полное впечатление, что для них подобное приключение не более чем рутина — мужики спать не ложатся, покуда не пристрелят дюжину-другую тварей Хайтаны.
Узнав, что беглецы сутки просидели на скале, начали совать кожаные фляги с водой, развязали вещмешки, наперебой предлагали перекусить содержимым пайков. Пайки у них, кстати, оказались знатными — Андрей с удовольствием слопал пару жестких лепешек, начиненных тонкими ломтями изумительно вкусной рыбы. А уж твердый острый сыр чуть с зубами не проглотил. Это была настоящая еда, у нее помимо пищевой ценности был еще и вкус. И вкус отличный. По крайней мере, для беглецов. Вкушая эти райские яства, они чуть ли не мурлыкали от удовольствия. На халву совсем непохоже.
Если у них все мужики такие, с ними ничего не страшно. А про кормежку лучше вообще молчать — нет слов, чтобы выразить восторг.
Раны Лекса и Сержа промыли, смазали какой-то вонючей гадостью, перевязали грубыми, но чистыми бинтами. После этого Олег приказал двигаться вниз. Андрея это удивило:
— А оружие хайтов? Здесь бросите?
— А на фига оно нам?
— Ну… металл все же.
— Железо у них паршивое, и тащить его — только ноги сбивать. Нам еще топать и топать, и дорожка та еще — наплачемся.
— А что не так с дорогой? — уточнила Рита.
— Да все так. Только на ней мы чуть последние ноги не переломали, да комары половину крови выпили — это как минимум. Хотя есть идея пройти повыше, не приближаясь к Наре, — лучше по этой степи шагать, чем по той проклятой тропе. А ты, красавица, давай на ходу рассказывай, где тебя черти почти полгода носили и где ты нашла таких интересных друзей, до сих пор таскающих земное рванье и обутых в пластмассовые ботинки. И откуда у вас такой огромный котел, да еще и с подставкой?

* * *

Лагерь разбили под вечер на лужайке в излучине маленького ручейка, примерно в паре километров от темного леса, тянущегося ниже. Островитяне пояснили, что лес этот сырой, пойменный, тянется вдоль Нары до самого горного отрога, подпирающего левый берег реки. Идти по нему трудно даже по старой тропе хайтов, а ночью проблемно высыпаться из-за полчищ комаров.
Андрею понравился процесс устройства лагеря — налажено все было очень четко. Олег просто указал на место, которое выбрал для ночлега, и без лишних команд работа закипела. Бойцы нарубили жердей, нарезали полосок коры, навязали рогатки, огородив стоянку по периметру. Кое-где наклонно вбили в податливую почву тонкие колья. У каждого островитянина под рюкзаком болталась какая-то холщовая скрутка. Оказалось, что это просто мешки — все островитяне, даже Олег, носили их по три штуки. На косах ручейка хватало песка и камней — из наполненных ими мешков поставили четыре баррикады.
За каких-то полчаса на пустом месте возникло вполне серьезное укрепление. Ничего сверхъестественного — простенько и надежно. И внушает уважение: простота исполнения — один из признаков профессионализма.
Со снабжением отряда горячим питанием дела обстояли похуже — посуды не было. Олег пояснил это тем, что шли налегке, нагружать народ не хотелось. С большой поклажей трудно было бы преследовать прытких хайтов. Вот и приходилось довольствоваться сухпайком.
Котел, таскаемый бывшими пленниками, оценили по достоинству: затеяли похлебку из сушеного мяса, приправленную сухариками, крошечными кусочками сала, мелко порубленной черемшой и все тем же степным перцем.
Островитяне ужинали, используя в качестве мисок свои шлемы, предварительно вытащив из них толстые кожаные подшлемники. Ваксы жидкую пишу не приветствовали, лопали всухомятку. Пленники хлебали прямо из котла — теперь, после таких потерь, им всем хватало места возле него.
Бойцы, поужинав, немедленно без понуканий вымыли свои шлемы и сразу поставили их сушиться, подвесив на воткнутые в землю палки. Половина занялась чисткой и сушкой своих доспехов — вторая половина в это время заготавливала ветки и траву для лежанок, разумная очередность — враг, даже напав неожиданно, не поймает все войско раздетым.
Доспехи, кстати, оказались не слишком хорошими: мало похожи на то великолепие, что показывают в кинофильмах или демонстрируют исторические реконструкторы. Темные кольчуги, зачастую с грубо залатанными повреждениями, были примерно у половины. У многих броня из какой-то очень толстой и прочной кожи, обшитой местами железными пластинами — будто рыбья чешуя. У нескольких были стальные кирасы — человек в них выглядел раздутым жуком. Прикрывали они примерно до низа живота, дальше уже свисали подобия шотландских килтов: кожаные полосы, укрепленные стальными пластинками.
Лишь вычистив доспехи и оружие, бойцы завалились вокруг четырех костров. При этом на каждой баррикаде остался часовой: помимо наблюдения за окрестностями он должен был еще поддерживать закрепленный за ним костер. Тоже разумно, постоянно бегая к куче дров и обратно, вряд ли заснешь. Хотя с точки зрения Андрея столь яркое освещение лагеря неразумно, из темноты их отлично разглядит вражеский глаз, а сами они никого не увидят. Но островитянам виднее, наверное, у них есть свои, весьма разумные соображения.
Залегли не все. Несколько бойцов, рассевшись рядом с одним из костров, играли в карточную игру. При этом карты у них были кожаные. Неподалеку от них уселся и Олег с Ритой: они никак не могли наговориться. Андрей, не желая ложиться без своей женщины, сидел рядом, не вмешиваясь в их беседу.
Разговор, кстати, у них был интересный. Рита четко и сжато рассказывала историю своего пленения, побегов, переходов в глубь Хайтаны. Время от времени она останавливалась, и Олег рассказывал свою историю: как они жили последние полгода. Андрей узнал, что войско островитян избежало полного разгрома в зимней степи и сумело выйти без фатальных потерь. Северяне и южане тоже отделались малой кровью. Больше всего потерь понесли аборигены-восточники — с их низкой дисциплиной это неудивительно.
Хаиты, преследуя отступающее человеческое войско, добрались до левого берега Фреоны, и авангард их войска угодил в западню. В артиллерийском мешке на старой имперской дороге полегли сотни быстроходных фраков, слишком далеко оторвавшихся от пехоты. Жалкие остатки войска смертоносных всадников, уцелевшие в этой бойне, отошли на свой берег. После этого Хайтана затихла, ни один враг больше не лез на человеческие земли. Войско продержали мобилизованным почти до весны, но в итоге, решив, что больше набег не предвидится, распустили по домам.
С тех пор хайтов почти не видно и не слышно. За всю весну одно нападение на придурков-рыбаков, заплывших в опасные воды, да один раз высадился маленький отряд. Зачем высадился, неизвестно. Они не успели ничего предпринять, их сразу выследила береговая охрана северян, после чего втоптала в землю.
Едва сошел лед на Фреоне, появились два корабля из южных земель. Один купеческий, второй — военная галера с посланником от нового короля Миртона. Этому герцогу все же удалось завоевать себе корону. И он, интересуясь северными территориями, был крайне заинтересован в заключении союза с землянами. Требовалось договориться о границах, о взаимных обязательствах, о порядках и правилах торговли и о многом другом. Предварительно обсудили круг вопросов, окончательный договор планировали заключить летом, когда сам Миртон или его ближайшие соратники пожалуют с визитом.
Аналогично пришлось вести дипломатию с восточниками. Но пока до четких договоров далековато, единого владыки в тех краях нет. Феодальная раздробленность в чистом виде. Да и проблема у них сейчас — опасная эпидемия. Целые города вымирают, не говоря уже о деревнях. В такие времена им не до внешней политики.
Островитяне продолжали наращивать свой экономический потенциал: засевали новые поля, обустраивали новые поселения. Если раньше большинство людей обитало в главном поселке, то теперь вовсю шло расселение — территория островитян разрасталась. Крепла их индустриальная база, мастерские выпускали все более совершенное вооружение и орудия труда. Появились первые паровые машины и высокопроизводительные станки. Есть даже проект постройки речного бронированного корабля, но пока к нему не приступили — слишком много потребуется материальных и человеческих ресурсов даже на маленький броненосец.
Продолжали изучать и этот мир. Олега с отрядом воинов послали провести разведку новых земель и заодно пощипать горных людоедов.
Выслушав историю злоключений Риты до конца, Олег констатировал:
— Если вы шли все время на юг, мало забирая к востоку, то вам крупно повезло — вы не слишком глубоко в Хайтану попали. Странно даже, за полгода вас могли угнать гораздо дальше. Чудят хайты…
— Как не слишком глубоко? — удивилась Рита. — Ты когда-нибудь слышал про пирамиды и скатов? Про запуски? Из Хайтаны многие возвращались, но такого я никогда не слышала.
— Бывало такое, только давненько. Кое-какие рассказы сохранились. Но так… на уровне легенд. Вы первые, кто так четко все расписал, из первых рук. Интересно… А еще интереснее, что же у них дальше делается, в по-настоящему далеких областях, удаленных на сотни километров к западу от тех мест…
— У них нет стен, — вмешался в беседу Андрей.
— Не понял? — уточнил Олег.
— В поселке, где нас держали, не было стен. И в тех поселках, что мы видели по пути, тоже не было. Только забор один раз видели, невысокий. Ты говоришь, что мы не так далеко побывали. Возможно. Но даже там, где были мы, они не опасаются нападений. Не строят укрепления. Если ваша армия решит устроить еще один поход, бить можно будет отсюда.
— Разумно, — кивнул Олег. — Ты прямо мои мысли читаешь. Мы в зимнем походе кучу времени потеряли, штурмуя крепости у Фреоны. Стены там толстенные, из сырого кирпича. Разносить их из пушек мука — сотни ядер надо выпустить в одно место, чтобы в итоге остался вал из глины. При этом она часто раскисает, и идти на штурм по этой слякоти удовольствие еще то. Бывало, наши ребята по пояс проваливались, будто в болото. В итоге просто разносили вышки и башни, после чего врывались на стену и оттуда расстреливали все живое. Не без потерь… И, пока мы возились с этими укрепленными курятниками, хайты собрали огромную толпу и выгнали нас в итоге.
Да, — кивнула Рита. — Если мы ударим отсюда, хватит небольшого мобильного отряда. Думаю, двухсот — трехсот бойцов вполне достаточно. Быстро налететь, уничтожить десяток поселков за неделю и отойти назад, не дожидаясь неприятностей. Через неделю повторить чуть западнее. Пять-шесть таких набегов, и южная окраина Хайтаны превратится в безлюдный край.
— Они начнут стены строить, — предположил Андрей.
— Да, — согласился Олег. — Надо зимой опять выступать. Договориться с южанами и восточниками. Трех отрядов по триста бойцов будет достаточно. За пару месяцев каждый сделает три-четыре набега. Если повезет, сотню поселков уничтожим без проблем. Если, допустим, в каждом будет полсотни хайтов и более, то тысяч десять положим. Зимой народу делать нечего, как раз все получится удачно. Плюс по холоду они не смогут строить свои глиняные стены. Порезвимся всласть, такие потери их серьезно подкосят.
— Два месяца много, — возразила Рита. — Успеют подтянуть на юг все силы, опять нарвемся.
— Да ладно, это я так, еще раздумываю. Всерьез будем решать позже и не с бухты-барахты, хорошенечко продумаем вопрос. Андрей, вы как? Надумали, что дальше делать будете?
— В каком смысле?
— У тебя осталось четыре человека. Ты у них вроде за главного. С тобой, как я понимаю, все ясно. — Олег подмигнул Рите. — А остальные куда податься хотят? Мы, если что, будем рады, у нас каждый землянин на вес золота. Дворцов вам не обещаю, живем мы пока бедновато.
— Дворцов нам и не надо. Мы неприхотливые. Если примете, с радостью останемся. Вы нам в общем-то понравились.
— Ну, значит, по рукам. — Олег хлопнул Андрея по ладони.
— Я еще с Лексом поговорила, — заявила Рита. — Тот, восточник, что со мной сбежал. Мужик он серьезный и тоже к нам не прочь перебраться.
— Не вопрос.
— Но он сперва хочет вернуться домой, говорит, надо бы близких своих взять. Уверяет, что три-четыре семьи привести может, если получится сбежать от местного барона. Спрашивал, будут ли им за это какие-то «блага».
— Ушлый тип… Ну если и правда будут три-четыре крепкие крестьянские семьи, то можно смело обещать корову или лошадь. И само собой, железные инструменты и хорошие семена. Пусть ставят себе хутор, земля найдется. Правда, недели две придется их на острове в карантине подержать, чума нам здесь не нужна.
— На это он не обидится.
— Ну и отлично. А теперь давайте-ка спать, завтра нам еще к кораблю топать через этот комариный питомник. Они и здесь эскадрильями жужжат, а уж там… Денек будет тот еще…

Глава 15

Добрыня, не стучась, открыл дверь радиоцентра. Столь серьезное название носила обычная на вид избушка, если не обращать внимания на толстые кабели и паутинки проводов, протягивающиеся к антеннам и генератору на ручье. Посмотреть сверху, будто и впрямь паучье гнездо в паутине.
Хозяин гнезда восседал в настоящем офисном кресле за громоздким столом, изготовленном из толстенных досок. Ни лака, ни полировки — кое-как выровненная рубанком сосна. Бревенчатые стены, проконопаченные мхом, неровный пол из колотых плах, окна, затянутые мутной пленкой, глиняная и деревянная посуда на полке в углу, топчан, застеленный волчьими шкурами. Изящное офисное кресло выглядело здесь так же к месту, как домашний кинотеатр в индейском вигваме.
Ноутбук, на котором Паук сейчас азартно резался в какую-то игрушку, тоже как-то не слишком вписывался в интерьер. Радиостанция, как ни странно, вписывалась получше-за счет деревянного корпуса. Местные умельцы в данном случае не стремились к миниатюризации и с размерами сильно переборщили — стационарную поселковую станцию все называли «гроб».
— Паук? Опять, сволочь, играешься?! — с порога начал Добрыня.
Тот, торопливо захлопнув крышку компьютера, торопливо затараторил:
— Да как вы могли такое про меня подумать! Я это… ну… таблицу рассчитывал, артиллерийскую.
— Ишь ты! Врешь и не краснеешь! Совсем совесть в тебе не присутствует. Пшел-ка ты вон с моего кресла. И почему твой гроб еще не включен?!
— Так это… Ой, елки! Забыл! Сей момент, сейчас мы этот девайс активируем.
Паук щелкнул тумблером:
— Вот! Пятнадцать секунд, и можно работать. Чуток прогреется, и все.
— Смотри, парень, если не услышу, что говорят, сам виноват будешь. Ты из избы только пожрать и выходишь, да и то не часто. Отберу у тебя твои компьютеры и пошлю на хутора, помогать урожай собирать.
Паук ничуть не испугался жуткой угрозы, Добрыня не раз пытался его запихать в какую-нибудь ссылку, но все время быстро возвращал обратно. Даже сейчас, послав его простым радистом в отряд Олега, спустя несколько дней отозвал назад. Он вернулся в поселок вместе с группой, доставившей трофейный скот и ртутную руду.
Паук был разгильдяем редким, но и специалистом редкостным. Его поневоле приходилось ценить — люди, которые на «ты» с любой электроникой, на дороге не валяются.
Добрыня, прогнав радиста из удобного кресла, расположился в нем сам, подрегулировал высоту. Паук тем временем тараторил:
— Я телик разбитый распаял в ноль. Там прикинул уже: на одной плате можно еще одну рацию-коротковолновку соорудить, малогабаритку. Где дорожек нет, проводами кину, где лишние — перережу. Норма получится, только в пару мест досверливать придется.
Давай делай, рация нам очень нужна. Да и не одна, штуки две-три бы как минимум.
— Корпус мне надо чтобы тонкий сделали, размеры я уже прикинул. И антенну. И проволоки тонкой на катушки не хватает — диаметр я тоже дам. Пусть на складе посмотрят. Хорошо бы трансформатор найти с такой, даже в маленьком ее полно будет. И КПЕ           главный я не соберу: ты это сам Алику скажи, а то этот прокачанный крафтер           при виде меня визжит как каспер           на трояна. Или сделаю на две-три фиксированные частоты станцию, без возможности плавного поиска по диапазону. Нам в принципе больше не надо.
— Не надо фиксированную. То есть делай как обычно, с закрепленной основной нашей частотой. Но при этом пусть будет возможность ее смены на любую. Алик сделает, за это не переживай. Все, помолчи, время вроде.
В наушниках лишь слабые потрескивания помех. Время связи подошло, а никто в эфир не лезет… Бывало, так и проходил сеанс в тишине: радиосвязь у островитян была не слишком надежной. Вот треснуло что-то громко, прогудел зуммер вызова — это отозвался центр катастрофы. По голосу узнав тамошнего радиста, Добрыня первым делом поинтересовался, где сам командир гарнизона этого важнейшего стратегического объекта — Абаев по прозвищу Абай? Узнав, что тот ушел с парой ребят в разведку, Добрыня ничуть не расстроился. Даже если они просто поохотиться вырвались, не страшно — порядок у них там идеальный. Записал заявки, просили передать со следующей партией побольше копченой и соленой рыбы. Пиво они там наладили варить, что ли? Не хватало еще… Да не должны, Абай их топором закодирует за такое, у него не забалуешь.
Далее переговорил с лагерем лесорубов. Его уже давно пора бы переименовать, там не лагерь, а солидный поселок уже — почти двести жителей, да и в округе народу хватает. Все хорошие поляны крестьяне под распашку захватили, и вырубки тоже в дело пошли.
Следом отозвался Макс. Голос его был нехорош — на пути к Наре его отряд зарабатывал массу негативных впечатлений. Срываясь на непарламентские выражения, бывший охотник пожаловался на многочисленные трудности. Тропа хайтов, по которой двигался его отряд, представляла собой сложную систему изощренных ловушек, призванных максимально затруднить продвижение. Лошадям приходилось труднее всего: вязли в болотах и застревали в буреломах. Хаиты, видимо, тропу эту провели, руководствуясь лишь тем соображением, что это кратчайший путь к Гриндиру. На ней виднелись следы былых работ: когда-то путь поддерживался в приличном состоянии. Но сейчас он превратился в сущий кошмар — местами впору на четыре конечности становиться.
Выслушав доклад Макса, Добрыня раздумывал недолго. Сказал, что если они и завтра не выйдут на удобную для продвижения местность, то, наверное, разрешит им разворачиваться к северо-востоку — пусть выходят к соляному руднику. Там, если что, их кораблем можно будет перевезти.
Честно говоря, Добрыня сейчас и сам не знал, что делать с экспедицией Олега. Для начала хорошо бы опять собрать их вместе, а там, наверное, гнать в поселок. С людоедами они разобрались, так что нечего гонять почти сотню ртов попусту. Достаточно будет оставить при Олеге десятка три бойцов для картографических работ и геологических изысканий в верховьях Нары.
Затем пробилась радиостанция «Варяга». Слышно было плохо: шумы забивали пробивающийся голос радиста. Тот сообщил, что корабль наскоро ремонтируют, и сейчас он еще не на ходу. Но к завтра-послезавтра должны кое-как подлатать, и до поселка он доберется, если не сильно гнать. Там уже придется надолго забыть о плаваньях: серьезно повреждена обшивка на носу и повело станину двигателя — вал винта трется о стенку шахты, что на высоких оборотах может привести к капитальным неприятностям. Да и на низких идти будет весело.
Не было печали…
Кроме того, радисту «Варяга» удалось поймать радиограмму Олега. Тот отправил ее телеграфным кодом с малогабаритной станции, прихваченной с собой в погоню. Содержимое радиограммы радист зачитал Добрыне. Олег, как обычно, без приключений как без рук — где он, там и они. Ему все же удалось догнать хайтов и уничтожить их отряд полностью. При этом захватили целых шесть сидов. Неплохой трофей… Но этим его удача не исчерпалась: он нашел на границе Хайтаны восемь человек, сбежавших из плена. Из них лишь один местный, восточник, а остальные земляне. И, самое главное, среди них была давно похороненная Рита. Вот так новость! Среди людей был один электронщик, который в коротком разговоре сообщил, что навыки свои он еще не растерял и ту же рацию сделать сможет.
Добрыня от хороших новостей повеселел и отвесил Пауку, сидевшему рядом на скамеечке, несильный подзатыльник:
— Слыхал? Олег в каком-то болоте вырыл настоящего электронщика. Вот посажу его на твое место, а тебя на хутор батраком определю — картошку будешь окучивать. И чтобы никаких компьютеров! В форме буквы «зю» поползаешь по грядкам.
— Ну напугали! Все они кричат, что суперэлектронщики, а как дойдет до дела, микросхему от презерватива отличить не могут.
Поговори у меня!
Все, сеанс связи закончен. Теперь еще вечерком подойти — если окажутся срочные новости, то могут что-то передать. Да и Кругов с Монахом любили в поздний час в эфир выходить, трепаться о своем — надо будет и самому пару слов им сказать. Для этого придется «гроб» переключать на их частоту. Станции, подаренные союзникам, были конструктивно неспособны принимать сигналы на частоте, используемой островитянами, — Добрыня был не настолько доверчив, чтобы позволять им слышать все переговоры.
А теперь надо идти к себе, на сбор руководства. Сегодня еженедельная планерка — все соберутся. Вопросов накопилось немало, возможно, допоздна придется просидеть. Ну да ничего, главное, про рацию не забыть — сеанс ради планерки никто переносить не будет.

* * *

— Ладно, товарищи, про работу больше ни слова, все, что надо было, уже обсосали со всех сторон. Да не дергайся ты! Насчет скоб я тебе все сказал уже, будут тебе скобы, целый вагон скоб будет. Но только не раньше чем через неделю, сейчас не до них. Все, вопрос закрыли! А теперь немного о политике. Все, надеюсь, помнят, что я решил провести настоящие выборы? Кто не присутствовал при том разговоре, тем поясняю — через неделю максимум мы должны провести выборы руководства. Я тут два года у вас считайте за царя был, и это всех устраивало. Или почти устраивало. Но времена меняются. Теперь нет причин для постоянного военного положения. Судя по всему, особой угрозы от Хайта-ны уже нет. Соседи наши такие же земляне — у нас бывают трения, но никакой войны между собой мы никогда не допустим, в перспективе, возможно, даже объединимся. Восточники те еще разгильдяи, от них можно всякое ожидать. Но после разгрома от хайтов и эпидемии можно их не опасаться еще долго. Южане… Надеюсь, что южные туземцы действительно будут нам союзниками. Пока что они не давали повода в этом сомневаться. Да и нет у них причин для войны с нами. Герцогства их далековато, им бы у порогов землю под себя удержать, и то радость, а уж на нашу заглядываться никаких сил не хватит. Про ваксов вообще помолчу. Итого, у нас есть возможность вздохнуть спокойно.
С виду слова Добрыни были нейтральны, но ему уже пришлось из-за намечающихся выборов поломать немало копий. Что тут говорить: ведь даже официального объявления о выборах до сих пор еще не было. И на это были причины.
Лишь дурак может подумать, что Добрыня правил тут единолично, будто царь или диктатор. Даже Монаху с его железной хваткой это не удавалось — часть власти приходилось делить с соратниками. Иначе никак. Если ты желаешь править полностью самолично, то ты должен обладать целым рядом невероятных качеств. Во-первых, никогда не спать (спящего обязательно прирежут оппозиционеры). Во-вторых, готовить себе самостоятельно или вообще не есть (повара заставят подсыпать яд те же оппозиционеры). В-третьих, иметь вместо головы суперкомпьютер (надо знать все — про каждый гвоздик в твоих владениях и каждую свинью по кличке; ведь преданных соратников, на которых можно это взвалить, нет). В-четвертых, ни в коем случае нельзя ошибаться (так как вину за ошибку не свалить на соратников, а ошибающийся вождь вызывает раздражение у народных масс). В-пятых… Впрочем, и первых четырех требований к личностным особенностям такого мега-диктатора вполне хватит, чтобы убедиться в невозможности существования столь уникальных фигур.
У Добрыни соратники были.
Первым, вне всякой конкуренции, шел Олег. Добрыня ему доверял как себе и считал почти незаменимым. Олега трудно причислить к гениям, но здоровой смекалки у него хватает. Плюс масса полезных познаний, плюс несомненные способности к управлению войсками в военных условиях. Огромный плюс — практически полное отсутствие честолюбия, Олег попросту не стремился на первые роли. Его приходилось туда проталкивать. Странное качество для первого вождя островитян… Со стороны Олега можно вообще не опасаться закулисных интриг, и ему нет смысла кого-то подсиживать. При Добрыне или без Добрыни, он всегда будет не последним человеком. Может быть, на Земле он на первых ролях и не маячил, но тут людям, подобным ему, открыты любые дороги — этот мир будто создан для таких, как он. Были у Олега и минусы: некоторая ленца присутствовала, и язык без костей — если считает, что ты глупость задумал, так и скажет при всех, и не посмотрит, что про самого Добрыню говорит. Может и дураком назвать прямо на планерке. Но на него обижаться глупо.
С идеей выборов Олег был не согласен. Он признавал, что времена меняются, что пора отдавать экономические вожжи в руки производителей, но при этом считал, что руководство должно быть нерушимым. Так что затею с экспедицией Добрыня задумал не зря, а просьба Мура вообще подвернулась очень вовремя. Теперь Олег помешать не сможет. Это хорошо — авторитета у него хватает, смуту в умы внести может.
Алик. Это тоже великая фигура. Начинал кузнецом-кустарем, с помощью «какой-то матери» и жалких инструментов пытаясь создать самые простейшие вещи. Закончил настоящим министром промышленности. У Монаха производственный комплекс не меньше, вот только производительность труда и качество продукции у них нельзя даже сравнивать с теми, которых добился Алик. Алик выпускает артиллерию и мушкеты, плуги и гвозди, котлы для паровых машин и кольчуги с кирасами для воинов. Быстро, качественно и без проблем. Его цеха наполовину дело его рук: масса оригинальных идей и мгновенное их воплощение в жизнь. Алик буквально жил своими мастерскими, он в поселке без надобности не появлялся — даже ночевал в крошечной избушке под стеной первой мельницы. И шум механизмов, не смолкающих ни днем, ни ночью, ему не мешал.
Если Алик не дурак, он поймет, что введение выборной власти не помешает ему возиться с его железяками и в худшем случае воздержится от критики или одобрения. А в лучшем даже поддержать может.
Булкин Ваня. За спиной называют простецки — Булка, но в лицо такое никогда не скажут: с чувством юмора у него плоховато. С этим все просто, агрономом был на Земле, агрономом стал и здесь. Достаточно ценный специалист. И способный, земные семена и свои навыки применил не бездарно. Уже этой зимой островитяне не будут испытывать проблем с хлебом. А на будущий год, если ничего не помешает, и вовсе прокормят себя с избытками. Того и гляди торговать зерном начнут.
Булкин выборы одобряет. Впрочем, он обычно одобряет все, что предлагает Добрыня.
Русик… Руслан… Это пятое колесо. Прибился позапрошлой весной. До этого командовал небольшим селением. Не выдержав тягот самостоятельной жизни, они присоединились к островитянам. С тех пор он на правах министра без портфеля. Вечная имитация бурной деятельности, постоянно находится при начальстве, а толку от него ноль. Простейшее дело способен завалить, лишь бы сделать гадость Добрыне или кому-нибудь другому. Источник слухов, сплетен и постоянных интриг. Такого надо или сразу удушить, или держать поближе — под присмотром. Иногда он даже полезен: если срочно нужен мальчик для битья или надо запустить какой-нибудь выгодный слух. Да и знал все обо всех всегда, просто ходячий справочник «Кто есть кто». Но реальной власти у него нет.
Русик это Русик. Просыпается страстным любителем роскошных женщин, а спать ложится уже закоренелым геем. Что ему выгодно в данный момент, то и поддерживает. У Добрыни есть на него кое-какая управа — в открытую вякать не станет сейчас. Хотя идеей введения выборного правления он почему-то очень недоволен.
Борис Моисеевич. Как же его фамилия? Похоже, этого не знает никто. Первоначально вроде завхоза в поселке был, складами командовал. Теперь некто претендующий на роль министра финансов. Еврей он и на другой планете еврей — везде возле денег пристроится. Никакого антисемитизма — Добрыня искренне радовался, что у него есть свой спец по финансовой части. Борис способный, умеет принимать нестандартные решения и приспосабливаться к любым условиям. Денежная реформа, которую он предложил Добрыне, очень даже красиво выглядит, гармонично вписывается в местные реалии.
Борис только за — избирательное право идет на благо его «буржуазным идеям».
Левкин Сергей. Молодой мужчина с крепкой хваткой и чистым, искренним взглядом. Этим взглядом он Добрыню в свое время и покорил — такие глаза соврать не позволят. Его Добрыня поднял лично, а сейчас поставил мэром в поселок лесорубов. На этот поселок у Добрыни большие планы, через год-другой там не меньше тысячи народа будут обитать. Так в итоге станет у островитян два городка-крепости.
Этот парень предан стопроцентно — если Добрыня выдвинет идею, что чай надо пить не с медом, а с дерьмом, Левкин первым побежит в нужник с бидоном.
Гнатов Егор. Или просто Гнат. Это отличный строитель. Укрепления, окружающие поселок, его заслуга. Но занимался он не только возведением стен и башен. Склады амуниции и вооружения на нем. Также он заведует системой воинской подготовки. У него своя команда тренеров, гоняющих по выходным старых и молодых на занятия. В случае угрозы мобилизация вооруженных сил одна из его задач. Не полководец — управленец-тыловик.
В нем Добрыня не сомневался. Точнее, иногда напрягала скрытность Гната, но в данном вопросе он знал, что Гнат его поддерживает. Тот признавал это открыто.
Остальных можно и не упоминать: возможности ничтожнее, чем у Русика. Ну в самом деле, какая реальная власть есть у того же Лома? Да никакой, никто ему ее никогда не даст. Во власти этого наркомана разве что поселок разнести продукцией своего цеха… Но как главный химик он должен присутствовать на планерке. Вот и сидит в уголочке, рядом с такими же нулями, как и сам.
В отсутствие Олега помешать политическим планам Добрыни никто не мог — на его стороне слишком многие, а те, кто против, не способны организовать серьезный протест.
Добрыня, если говорить откровенно, сам не знал, зачем связался с этими выборами. Почему бы не жить, как раньше жили? Без них? А не получается жить — не так все становится. Вроде бы все хорошо, но чувствуешь, как в то же время все уползает из твоих рук. Заманили кучу крестьян к себе, дали землю, дали инструменты, дали семена, даже коров и лошадей дали многим. Помогли по агрономической части. И что? Живут эти крестьяне по сути сами себе предоставленные и ни в какой власти вообще не нуждаются. А что, если война? Мобилизовать как? Ну это еще ладно, мобилизуем, если понадобится. А урожаем как заставить делиться с поселком? За семена и инструменты они быстро расплатятся, а дальше что? Продразверстка? Не пройдет номер… Покупать у них? А как? Своих денег нет, а если и будут, то на кой они им? Как обеспечить оборот денег между городом и деревней? Наладить выпуск ширпотреба, нужного крестьянам? На кой ляд им этот ширпотреб, они испокон веков натуральным хозяйством живут. Чем их завлечь?
Да кто ж его знает…
Промышленность строго заточена на военные заказы — гражданских товаров почти не выпускает, если не считать ерунды вроде гвоздей и невзрачной керамики. Хотя уже были удачные выплавки стекла. Лом, покопавшись в дисках Паука, какую-то краску придумал, с ней сделали партию унылых стаканов кроваво-красной окраски. Южный купчина, узрев эту посуду, уставился на нее, будто прыщавый подросток на обложку порнографического журнала, после чего предложил все купить. Добрыня, не будь дураком, для начала нескромно увеличил предложенную цену в сто раз. Но когда купец, не торгуясь, выложил требуемую сумму, понял, что сильно продешевил.
А ведь не в одних стаканах дело. Знаний у людей много, местным такое и не снилось. Добрыня посадил к Пауку пару помощников, те спешно переписывают все мало-мальски полезное, найденное на жестких и оптических дисках в центре катастрофы. Знания — главное сокровище. Но само по себе оно бесполезно, его еще надо интегрировать в местную действительность. Централизованно это делать неэффективно. Добрыня и его приближенные физически неспособны знать все. Совокупность умений народа неимоверно богаче, народ может горы свернуть, если дать ему возможность. Народ надо как-то заинтересовывать, чтобы люди не трудовую лямку послушно тянули, а проявляли инициативу. А как заинтересовать? Методов всего три: кнут, пряник и внешняя угроза.
Кнутом неэффективно — проверено историей. Внешняя угроза ослабла и не оправдывает военное положение. Остается пряник. Какой пряник? Да самый простой — деньги. Экономика сама поднимет нужных специалистов и прибыльные технологии. Власти останется лишь не дать погибнуть «фундаментальным специалистам». Допустим, те же электронщики, вряд ли они смогут разработать что-то вроде тех же высоколиквидных красных стаканов. Радиодетали аборигенам не продать, генераторы им вообще нежелательно показывать — технология стратегическая. Но развивать все это надо. Кто знает, может, еще при жизни Добрыни он увидит первый компьютер, собранный в этом мире. Нужно это землянам? Наверное, нужно. Значит, необходимо эффективное госрегулирование плюс свобода низов. Ну или почти полная свобода низов.
А сейчас что имеем? Худшую разновидность коммунизма: у кладовщика, имеющего доступ к дефициту, жизнь послаще, чем у заслуженных полководцев островитян. Люди, проливавшие кровь в сражениях, водившие за собой целые армии, живут ничуть не лучше того же Гарика Иванихина, заявившего раз и навсегда, что он пацифист и оружие в руки брать не может. Ни в одной из войн от него помощи не было — так и лепит горшки в мастерской, да и то из-под палки. Живет в такой же избушке, как и Олег, ест ту же еду, носит такую же одежду. Хотя насчет последнего у Олега все же получше. Но это разве меняет дело? Макс с Кабаном крестьянствуют, своими руками землю пашут, а лошадей им выпрашивать приходится, будто не заслужили.
Если поначалу, когда жили в постоянной опасности, эта уравниловка была оправданна (да и делить нечего было), то сейчас она стала источником напряжения. Людей нужно награждать соразмерно заслугам, иначе уродство получим.
Да много чего нужно. А Добрыня один, соратники не в счет. Все в конце концов на нем завязано. Не успевает обо всем думать и за всем следить. Наверное, где-то он ошибся, упустил время: надо было подобрать себе штат толковых помощников. Ведь без узаконенной преемственности, умри вдруг Добрыня, все развалится мгновенно — новый диктатор вряд ли оставит старую команду без изменений. И погибнут многие перспективные задумки. Возможно, безвозвратно — в их положении потерять легко, а вот найти…
Добрыня отвечал кому-то, что-то добавлял от себя, выслушивал мнения, но при этом не переставал думать о своем.
Прав он или нет в решении? Сможет ли новая форма правления удержать те нити, за которые он не смог ухватиться?
Решение уже принято, народ начал потихоньку расходится, а он все еще сомневается. Все от нерешительности и от растерянности. Не знает он, как дальше себя вести. Хорошо, что Олега нет, тот сразу обозвал бы его тугодумом или вовсе идиотом и потребовал бы оставить все как есть.
Может, это было бы и к лучшему…
Легче, наверное, миллионным городом управлять, чем парой тысяч людей, попавших в такие условия.
Добрыня, выпроводив остатки собравшихся, постоял с минутку на крыльце, любуясь звездами. Где-то среди них, возможно, он сейчас видит свое старое Солнце. Как же все просто там было…
И как скучно.
Спустившись с крыльца, Добрыня пошел вдоль избы, направляясь к дощатому сортиру. Он продолжал витать в облаках стратегических помыслов и не успел отреагировать на внезапное появление темной фигуры, выскользнувшей из-за угла. Удар по голове мгновенно выбил из головы все тревоги и заботы, бесчувственное тело растянулось на земле.
Здесь гораздо веселее.

* * *

Очнувшись, Добрыня одновременно осознал множество вещей.
Во-первых, у него болела голова. Похоже, ему по ней чем-то приложила та самая фигура, выскочившая из-за угла, будто черт из коробочки. Во-вторых, он лежал на чем-то твердом и неудобном, местами давящем в спину. В-третьих, на нем размещалось нечто тяжелое, мокрое, неприятно пахнущее, скрывающее обзор.
Нехорошее пробуждение.
Добрыня, изо всех сил скосив взгляд, попытался разглядеть что-нибудь за навалившейся на него преградой. Звезды вроде бы поблескивают вверху, а пониже их скрывает какая-то стена. И скрип под ухом ритмичный, хорошо знакомый.
Ба! Да это же уключины скрипят!
Раз скрипят уключины, значит, он в лодке, а стена это лодочный борт. И что все это значит? Если ему не померещилось нападение, то это означать может много чего. Похищение? Да кому он понадобился? Чай, не грудастая молодуха, чтобы перевозбудившиеся женихи воровали. Да и там все по симпатии обычно происходит, по голове веслом не глушат перед погрузкой. Бабы мужиков воровать не станут, у них другие методы. Кто же тогда на Добрыню польстился? Как-то не верится, что тайная секта мужеложцев-садистов сочла его симпатичным и избрала своей очередной жертвой.
Стараясь не показать похитителям, что пришел в себя, он попытался проанализировать свои ощущения. Ноги чувствует хорошо, с руками похуже — похоже, запястья связаны. А что это поблескивает на краю поля зрения? Прямо в той темной массе, что его придавливает. О господи — да это чей-то глаз мертво блестит!
Добрыня понял, что лежит под трупом. Живой так лежать не может. Вот он на него сверху и давит, а еще с тела что-то течет на живот и грудь.
Чудная ночка.
В поле зрения промелькнула толстая подошва грубого ботинка, уперлась в плечо, надавила, пошатала. Хорошо знакомый голос выдал недовольные слова:
— Похоже, ему череп капитально проломили — лежит как бревно. Перестарались ребятки…
Гнат?! Гнат похититель?! Да зачем ему это понадобилось? Он же не интриган вроде Русика, он честный строитель, да и вообще надежный мужик. С Добрыней всегда ладил прекрасно, и тот всегда знал, что на этого скрытного здоровяка можно положиться в любом деле. И тут на тебе…
— И этот уже кровью залил всю лодку. Даже не думал никогда, что в человеке может быть столько крови.
— Это же Левкин, он всегда отличался полнокровием. А это чей голос? Да это Абай! Командующий гарнизоном объекта «Центр катастрофы»! Так вот он куда пропал… паскудник… Не на разведку ушел, сюда тайком примчался. Скрытно. Да ведь это настоящий заговор. А про кого они… Твою мать! Так ведь это на нем Серега Левкин лежит! Мертвый. Господи, дай силы порвать этих тварей голыми руками.
Да что, черт возьми, они задумали?
Лежать. Главное не дергаться. Надо ждать удобный момент. Если поймут, что он очнулся, будет худо. Непохоже, что они везут Добрыню к теще на блины.
— Если лодку поутру найдут в таком виде, нам будет трудно это объяснить, — продолжал Гнат. — Притопить надо будет, да так, чтобы рыбаки не нашли.
— Не надо, — возразил Абай. — Чуток изменим план, и все будет нормально.
— Это как?
— А вначале как хотели?
— Ну так и хотели: на главной тропе их кинуть, утыканных болтами круговскими. Поутру их якобы наши случайно найдут, и понеслось-поехало. Окровавленная лодка, оставленная на берегу, как-то не будет вписываться. Возникнут вопросы. Как это они, оставив в лодке ведро крови, поперлись к поселку Кругова? Или ты предлагаешь завалить их прямо в лодке?
Одного валить уже не понадобится — трепыхается только один. Отнесем Левкина на тропу, там и бросим. А этого кабана в лодке приколем и кинем дрейфовать по течению. Выглядеть будет, будто Добрыня сдернул от расстрела, добежал до лодки, и уже там его достали.
— А как его потом найдем? Нам труп Добрыни нужнее трупа Левкина.
— Нести Добрыню тяжелее, сам ведь он, похоже, не пойдет. А найдем легко — лодку быстро к плавням прибьет, и все воронье к падали слетится. Те быстро работают, определить, что ему голову проломили, будет непросто после них. Да и не будет его патологоанатом рассматривать, сам понимаешь. А вот стрелы вороны не сожрут — круговские болты с его фирменными пулевидными наконечниками так и будут в этой туше торчать.
— Ловко ты придумал… я как-то упустил про голову вопрос.
— Вряд ли кто-то сильно носом рыть будет.
— Если Олег появится, тот перероет.
— Олег далеко и будет в той дали столько, сколько мы захотим. Разберемся и без его хитрого носа. Да и проломленный череп можно свалить на тех же круговцев — Добрыня сильный бугай, запросто бы смог и с дырой в голове уйти далеко.
— Абай, а как мы назад вернемся, если лодку бросим?
— У меня труба есть, УКВшка, еще две у моих пацанов. Зря, что ли, я столько месяцев копал эту кучу хлама? Там иногда хорошие штучки встречаются.
Абай при последних словах зловеще клацнул чем-то металлическим. Добрыне звук не понравился, что-то знакомое, напомнившее армейские времена.
— Что, Добрыня, интересно глянуть, чем я разжился? — с насмешкой уточнил Абай. — Да не делай вид, что оконча тельно сдох, я же вижу, как у тебя уши от любопытства за шевелились. Можешь сесть, до другого берега грести еще долго.
Отлеживаться смысла не было — не поверят. Да и действительно интересно. А если эти ублюдки дадут шанс, то реализовать его, лежа под трупом, не получится.
Онемевшее тело слушалось плохо. Вдобавок Добрыня сознательно шевелился с трудом, будто умирающий — чтобы не насторожить похитителей. Выбравшись из-под Левкина, он, удерживая его тело, неуверенно присел. Пока садился, успел бросить несколько взглядов по сторонам: за бортом темнеет ночная река, на веслах пара молодых парней из вахты центра катастрофы, на носу сидит Гнат, а на корме вальяжно развалился Абай. Гад в мародерстве толк понимал — приоделся основательно: в кожаном плаще, щегольская кепочка, блестят начищенные туфли. А под плащом поблескивает кое-что очень неприятное…
Твою мать… Он что, вагон с армейским вооружением отрыл? Или арсенал вокзальной ментовки нашел? Да какая разница! Даже один «Калашников» может бед в умелых руках немало наделать, а у него неизвестно сколько стволов. Так вот чего они так расхрабрились — силу почуяли. Вот же уроды…
В один миг Добрыня понял все. Выборы им точно не нужны, и Добрыня со своими великими идеями тоже. Эти ребята хотят одного — власти для себя. Поселок они легко подомнут после злодейской гибели бессменного мэра. Тела Добрыни и Сереги, истыканные стрелами, выпускаемые оружейной мастерской Кругова, будут доказательствами коварного злодеяния южан. Неубедительное, надо сказать, доказательство. Неизвестно, какого черта Добрыне и Левкину понадобилось на их берегу ночью. Хотя наверняка у них будет припасено более-менее логичное объяснение. Например, вызов по рации от мэра. Срочный. И радист это подтвердит. И неважно, что нестыковок будет очень много, тут не Земля — никто их версию в пух и прах разносить не станет. Особенно если она будет подкреплена автоматами Калашникова.
Власть они подгребут. Далее устроят «месть» южанам. Чтобы придавить Кругова, не надо будет даже «калашей», хватит сотни бойцов с мушкетами. После, этого под их властью будет примерно пять тысяч разного народа. Это примерно в два раза меньше, чем северян. Но у северян похуже вооружение: огнестрела мало, да и стволы коротковаты. Артиллерии вообще нет, а если бы и была, на нее не хватит пороху. У них ведь нет запасов центра катастрофы, а местные источники селитры скудны. Флот тоже несерьезный — трофейные галеры хайтов.
Придавят они Монаха. Пусть не сразу, но придавят, шансы у них хороши…
И сбудется мечта землян, заживут все они одним колхозом.
И плакали все замыслы Добрыни — задумывать далеко наперед такие люди, как Абай и Гнат, не умеют, а если и задумают что-то полезное, то лишь для себя. Им подавай выгоду сразу и много. Результат хотят видеть при своей жизни, а не при жизни своих детей и внуков. Им ведь, наверное, просто нужно карманное феодальное владение, на большее у них фантазии не хватит.
Удивительно, как много мыслей может пронестись в голове за каких-то пять — десять секунд. И как четко воспринимается окружающая действительность. В левой руке Абая топорщится что-то темное, длинное. Свинокол какой-то, предназначенный проделывать в человеке отверстия, в которые потом можно воткнуть арбалетные болты. Сейчас Добрыня прислонится спиной к борту, и этот хитрый урод его заколет. Не будет здесь последнего разговора главного злодея с главным героем, не будут ему объяснять, какой он дурак. Даже сесть ему позволили лишь потому, что так убивать удобнее: не надо лезть под грязный труп.
Краем глаза увидев, что Абай подается вперед, перебрасывая в правую руку свинокол, Добрыня, перед этим делавший вид, что собирается уложить тело Левкина на дно лодки, вместо этого резко повернулся, прикрываясь трупом от удара. В тот же миг, с силой оттолкнувшись, спиной вперед перебросил себя через борт, утащив за собой свой мертвый щит.

* * *

Абай давненько не слышал, чтобы Гнат матерился. Но после того как оба тела, подняв тучу брызг, исчезли в темной воде Фреоны, тот загнул чуть ли не девятиэтажную тираду. Иссякнув, истерически заорал гребцам:
— Бегом! Вниз гребите! Он должен где-то всплыть!
— Хрен всплывет, — уверенно заявил Абай. — У него руки связаны, да и голова после такого удара варит плохо.
— … его… по…!!!.. в…!!! За борт он… как… спортсмен!!! И этого… с собой уволок!!!
— А Левкин точно не всплывет. Ему брюхо проткнули раза три.
— Ну что за…!!! Что мы делать будем без их трупов?!!
— Можно подождать, когда-нибудь они точно всплывут. Посадить сюда всех рыбаков дежурить, и не пропустят, — с насмешкой предложил Абай.
— И как мы народу это дело объясним? Покажем двух утопленников, которые должны были помереть на берегу левом? Оригинально, твою мать: злодейски утонули в поселке Кругова, нырнув в глубокую кружку, после чего течение их принесло сюда. А мы экстрасенсы, раз знали точное место, где эти мешки с г… всплывут.
— Мать мою трогать не надо, — с легкой угрозой попро сил Абай.
Гнат подчеркнуто миролюбиво вскинул руки и с издевкой протянул:
— Ну извини. Я не знал, что ты такой ранимый. Мать твою! Что делать-то теперь будем?!
— Ты у нас самый умный, вот ты и думай. По мне так мало что изменилось. Все равно на Кругова все валить надо.
— Да, нам просто пути назад уже нет. Давай гребем к левому берегу, бросаем там лодку, и вызывай ребят прямо сейчас, чтобы сразу нас забрали. Кругу предъявим лодку окровавленную и исчезнувших Добрыню и Левкина. Скажем, что это он тела спрятал.
— Хорошо. Пора плыть. Раз этот боров не всплыл до сих пор, то и не всплывет уже. Захлебнулся. Утром ребят пошлем, по берегам островов пусть пошарятся.
— Это еще зачем?
— Клоты утопленников на берег любят вытаскивать, может, и этих вытащат. Надо будет подобрать, пока рыбаки первыми не увидели.
Хорошая мысль. А все-таки ловок этот черт, — чуть ли не с восхищением выдал Гнат, — Ценой своей жизни ухитрился нас провести. Серьезный все же мужик… Был.

* * *

Ширина Фреоны в районе устья Хрустальной составляла около четырех километров. Имелось несколько плоских островов, хватало обширных отмелей, где местами можно как посуху пройти, зеленели плавни вокруг обмелевших проток. Глубины здесь обычно небольшие: два-три метра, в омутах изредка до десяти, дно илистое, реже песчаное или глинистое, кое-где сплошь ракушкой покрыто. Только на главной струе можно встретить крупный песок, а иной раз и галечник, но там и глубины посолиднее: рыбаки, бывало, находили зимовальные ямы за сорок метров глубиной.
Добрыне показалось, что он угодил как раз в такую яму. Отчаянно работая ногами, он гнал себя глубже и глубже, подтягивая за собой тело Левкина. Наконец голова зарылась в рыхлый слой ила. Столкновение с дном вышло столь неожиданным, что Добрыня от испуга едва не выпустил из легких весь воздух.
Спокойно, надо еще немного продержаться.
Он не верил, что спасется. Да и не ставил перед собой такую задачу. Ему сейчас главное, не дать врагам сфабриковать из двух тел фальшивые доказательства.
Руку Левкина он с силой воткнул в ил, то же самое сделал и со второй. Давил с натугой — речное дно теперь его удержит, хоть и ненадолго. Теперь надо о себе позаботиться. Точнее, о своем бренном теле — на остатках сил оттащить его подальше. Лодка наверняка простоит некоторое время, следя за окрестностями. Если тело всплывет слишком быстро, то могут заметить. Добрыня слышал, что многие утопленники не идут на дно, и уже через минуту болтаются наверху. Не хотелось бы помереть зазря.
В прошлом он был неплохим пловцом и даже сейчас мог продержаться под водой долго. Не будь руки связанными, можно было бы попытаться уйти — шансы хорошие. Ночка темная, могли бы и не заметить, если выплыть тихо. Стоп!
Отбрасывай такие идеи! Иди вдоль дна, подальше иди! Когда станет невтерпеж, в ил себя уже не закопаешь. Жажда жизни заставит рвануть наверх. Надо держаться подальше от поверхности. Так что главное, не выбраться из этой ямы, остаться внизу. Тогда течение вынесет его далековато.
Легкие начали гореть огнем. Нестерпимо хотелось разинуть рот и хлебнуть глоток… Пусть не воздуха, пусть воды, но хлебнуть всей глоткой.
За шиворот Добрыню жестоко ухватила здоровенная, сильная лапа. От ужаса он беззвучно заорал, выпустив каскадом пузырей весь воздух, и непроизвольно обмочился. Ему не раз доводилось слышать байки рыбаков о жутких монстрах, обитающих в глубинах Фреоны, но все это он считал фольклором на уровне русских сказок о русалках и водяных. Но фольклор не имеет привычки хватать за шкирку утопающих.
Непреодолимая сила потащила Добрыню неизвестно куда. Вряд ли вверх — речная нечисть предпочитает глубины. А раз так, то все к лучшему. Пусть даже это черт его тащит в бездонный омут.
Добрыня больше не боялся. В беззвучном крике разевая рот, он судорожно хватал губами мутную воду Фреоны, заливая свои горящие легкие. Еще чуть-чуть потерпеть, и все — сознание его покинет.
Навсегда.

* * *

Не покинуло.
В самых глубинах омута бесчувствия, куда его завлекло кислородное голодание, он оставался пребывать на тончайшей грани, отделяющей явь от сна. Или смерть от жизни. Он видел все, правда не всегда мог понять, что именно видит — мозг отказывался работать. Апатия, безразличие ко всему, жажда отдохнуть или просто сдохнуть. Но сдохнуть ему упорно не давали.
Огромный обитатель речных глубин вытащил его на мелководье, легко поднял вверх тормашками, удерживая за ноги, энергично встряхнул. Много есть способов спасения захлебнувшихся, но такого Добрыня не помнил. Как-то слишком уж экстремально. Но подействовало превосходно: из легких вся вода до капли вылетела (легкие тоже хотели полететь следом), а вслед за водой из желудка вывалились остатки ужина.
Темный гигант небрежно закинул тело Добрыни на плечо (а Добрыня, между прочим, раньше атлетизмом занимался — настоящий богатырь), без малейшего всплеска пошел по мелководью. Вокруг поднялась сплошная стена тростника, но удивительное дело: ни шороха или треска — полная тишина. Да эта нечисть бродит по плавням будто ниндзя, никакого шума. Плавни? Может, попробовать сбежать в заросли? Лень — полная апатия. Да и как сбежать от существа, для которого ты будто котенок?
Стена тростника расступилась. Похититель вышел на обширную поляну. Грубые руки стянули Добрыню с плеча, поставили на землю. Запястья дернулись, повисли безвольно — их больше не удерживала веревка. Ноги предательски подогнулись, мэр островитян плюхнулся на пятую точку, тупо уставился перед собой. Из-за тучи как по заказу выползла полная Луна. В каком-то фильме он это уже видел… Что же там было потом? А потом под завывающий вой и дурацкое причмокивание кого-то съели.
Идеально круглая полянка, диаметром метров тридцать. Окружена высокими стенами тростника. Метров по пять минимум стебли, а то и выше — из такого отличные удочки можно делать или легкие дротики. Посреди полянки невысокий помост из странно переплетенных стеблей того же тростника. На помосте лежит старая самка клотов. Шерсть светлая, морщинистые груди двумя пустыми мешками разметались в сторону, параллельно раскинутым рукам. Вокруг, куда ни глянь, на корточках расселись десятки, а может, и сотни мохнатых великанов.
Несмотря на апатию и странную опустошенность, Добрыня почувствовал некоторое облегчение. Клоты друзья — клоты его есть не станут. Хотя «друзья» громко сказано. Ваксы, несмотря на свои дурные привычки, мало чем отличались от людей. У Добрыни в свое время сосед был — дядя Вася, так тот, если пару недель не брился, становился точной копией Мура. Внешней копией. Да и внутренне они очень похожи: пиво что тот, что другой лакать бочками готовы были — пока все не прикончат, не успокоятся. С любым ваксом спокойно можно было всегда «за жизнь» поболтать, и он охотно поддержит беседу.
С клотом «за жизнь» не поговоришь — клот это клот. Громадина вымахивает иной раз на два с половиной метра роста, а то и более, с бревнами длинных рук и тоскливым взглядом профессионального исследователя глубин бесконечности. Что они там видят в этой своей бесконечности, никто не знал — говорить с клотом на темы вне рыбалки и судоходства было бесперспективно: они просто не поймут, о чем ты вообще пытаешься с ними болтать. Лом даже выдвинул идею, что клоты из речных водорослей гонят какую-то очень серьезную наркотическую дрянь и вечно ходят «вмазанные». Он настолько проникся интересом к этой теории, что постоянно бегал в селение великанов, пытаясь поймать их на горячем и узнать секрет новой дури. Добрыня, прознав об этом, запретил ему даже близко к клотам приближаться. Пусть они у себя хоть воблу через кальян курят — про это ему знать не следует. И без того у проклятого химика уже столько гадости конфисковали, что ему Медельинский картель           завидует.
Правда, был еще Удур — более-менее цивилизованный клот. Первый клот, увиденный землянами. Тот, оставшись в одиночестве после гибели своего селения, долго прожил с людьми, наверное, понахватался чего-то от них и заметно отличался от соплеменников. Но не сказать, чтобы эти отличия сильно бросались в глаза.
Как-то раз зимой Удур заявился в поселок с мешком деликатесного угря. Как раз праздник был — армия из дальнего похода вернулась. Народ, получивший в холодной степи массу негативных впечатлений, оторвался тогда здорово: половина поселка перепилась в дым, вторая половина их всю ночь по закоулкам собирала, чтобы не замерзли. Попика местного, «зама» отца Николая, пришлось тогда из нужника доставать. И как он с таким брюхом в узкую дыру пролез? Да еще и русалок при этом звал пропитым голосом.
Так вот, отсыпая клоту соль, Добрыня, расчувствовавшись, продекламировал рыжему гиганту длинный монолог на вечную тему «Все вокруг козлы, а я д'Артаньян». В процессе этого монолога он чуть ли не с поцелуями к клоту полез, так расчувствовался. И выпил-то не больше литра тогда, а развезло, как от целой бочки. Удур, получив свою соль, спокойно развернулся и деловито потопал к воротам на самом интересном месте — монолог как раз до д'Артаньяна дошел. Добрыня чуть языком не подавился от досады. И для кого он разорялся? Будто с дубовой табуреткой пообщался — нехороший осадок остался. Будь на месте Удура вакс, тот бы выслушал очень внимательно и даже наводящие вопросы не забывал бы задавать. И потом бы троглодит нарыл закуски, и они уже вместе на радостях еще по литру выдули.
Клоты все делали не по-человечески. Даже рыбу непонятно как ловили — у них вообще никаких снастей отродясь не было. Кораблем управляли отлично, но тоже как-то не так: то вода им не то говорит, то волны не те, то дно сердится, то небо низко. И так постоянно у них, клотов не понять. Вот и сейчас, когда понадобилось «Варяг» гнать, ни одного рулевого на это дело не нашли — все мохнатые как сквозь землю провалились. Когда не нужны были, шлялись по всему берегу — куда ни плюнь, в рыжего попадешь, а тут раз — и никого. А вот они где, оказывается, спрятались — залезли в заросли возле какого-то богом забытого островка и сидят всем колхозом вокруг трупа какой-то засохшей старухи.
Нет, клотов трудно назвать друзьями. Не подходит это слово. Клоты нелюди в настоящем понимании этого слова. Много общего с человеком, но это сходство лишь подчеркивает всю ширину пропасти.
Клоты спасли Добрыню из омута — для этих «речных экстрасенсов» подобное сущий пустяк. Но что дальше будет? Он явно наблюдает сейчас что-то странное, чего не видел еще никто. Раз про такие сборища люди не слышали, значит, от них это скрывают. Возможно, это страшная тайна. И эту тайну они чужим не доверят.
Добрыня почувствовал себя очень неуютно («он слишком много знал»).
Ну что за ночка сегодня? Одни приключения, причем одно другого гаже.
Как бы подтверждая наихудшие опасения, к Добрыне склонился здоровенный клот, тихим голосом Удура произнес:
— Сиди как все. Делай как все. Не делай шум. Не смотри на звезды.
Добрыня неуклюже приподнялся с колен, осторожно присел на корточки. Чертовски неудобно, но он готов так хоть сутки просидеть, лишь бы на этом его злоключения закончились.
Дальнейшее Добрыня помнил смутно и был не уверен, что это ему не приснилось.
Вроде бы клоты дружно начали бормотать. А может, что-то тихо петь или стихи читать. Но точно не анекдоты рассказывать — слишком все выглядело серьезно. Странные ритмы их речи сплелись в затейливый узор, в душе поднялось что-то дикое, первобытное. Хотелось поднять голову и зарычать на луну, но он откуда-то знал, что этого делать не следует. Сегодня нельзя смотреть в небо — сегодня сильна земля.
Замечая в узоре речей изъяны, Добрыня стал исправлять огрехи, подавая голос — его бормотанье слилось с бормотанием толпы клотов в один странный, завлекающий поток. В какой-то момент он увидел, что все ритмично раскачиваются с боку на бок, и он почему-то тоже. Тело вплелось в этот ритм независимо от сознания.
Потом возник посторонний шум: потрескивание, шорох, нервная дрожь земли. Из влажной почвы потянулись зеленые ростки, жадно накинулись на тело старухи. Оплели ее, полезли под кожу. Труп зашевелился, форма его исказилась — расплывшаяся клякса ничуть не похожая на клота. Миг, и плоть затрещала, разлетелась в клочья. Побеги тростника не унялись, пока не осталось ничего — похоже, растения впитали в себя и мясо, и кости.
Наверное, это ему действительно приснилось — ведь полный бред.
Клоты разом встали, начали улыбаться, радостно рвать ростки зловещего тростника, протягивать друг другу. Клоты улыбаются?! Ну это точно бред — никто и никогда не то что улыбки у них не видел, даже тени эмоций на их угрюмых мордах не отражалось испокон веков. От унитаза и то быстрее улыбку дождешься, чем от этих…
Кто-то протянул Добрыне тростинку, и тот послушно слизал с нее что-то темное, солоноватое. Кровь мертвой старухи? Наверное. Никакого шока Добрыня от этого не испытал. Все облизывают, он ничем не хуже других.
Потом…
Вот что было потом, он не запомнил.
Наверное, наконец вырубился.

* * *

Проснулся Добрыня от холода. Сквозь густой утренний туман пробивались робкие лучи рассветного солнца. Мэр островитян лежал на маленькой полянке, окруженной стеной густого тростника. Молодые тростниковые побеги, по-весеннему ярко-зеленые, оккупировали центр полянки. Ни малейших следов помоста не осталось. Клотов тоже не видно, да и земля влажная, нетронутая, будто на нее со времен сотворения мира никто не ступал.
Полный сюрреализм. Может, он сейчас на дне омута захлебывается, и умирающий мозг шутит, провожая в последний путь под такие дивные видения? Или клоты дали ему курнуть своих загадочных водорослей, и он теперь до конца жизни будет бродить, уставившись взглядом в бесконечную пустоту?
Внезапно он почувствовал, что за спиной кто-то есть. Резко развернулся. Так и есть, на границе полянки стоит Удур. И откуда он взялся? Ведь мгновение назад никого здесь не было. Ни одна тростинка не треснула, а ведь через эти заросли бесшумно и мышь не проскользнет. Опять чудеса.
— Удур! Ты откуда здесь взялся?!
Клот, подойдя к немаленькому Добрыне, безразлично взглянул сверху вниз, ответил:
— Я пришел от реки.
— Понятненько. Это ты меня вытащил ночью из омута?
— Я вытащил.
— Спасибо тебе. Если бы не ты, хана бы мне настала. А что у вас ночью за мероприятие здесь было? Чем вы занимались? Что это?
— Мы говорили с землей.
— Ну что ж, спасибо, хоть как-то ответил… Удур, мне бы в поселок надо. Добраться до него можно?
— Можно. Но поселок не омут.
— Не понял?
— Из омута тебя я вытащил. Из поселка я тебя не вытащу. Там нет воды.
— Там что, проблемы какие-то? Что там происходит?
Удур, не ответив, развернулся, направился прочь. Тростник перед ним зашевелился, бесшумно расступился, тут же сомкнулся уже за спиной. Добрыня пулей метнулся следом, с треском вломился в заросли, прорвался к рыжему великану, зашагал следом, чувствуя, как за затылком стеной встают проклятые растения. Кому расскажи — не поверит никто.
Под ногами зачавкала вода, впереди засветлел просвет. Удур вывел Добрыню на узкую полоску пляжа, остановился. Перед ним лежало тело Левкина. Обескровленный труп с выбеленной кожей ничем не напоминает задорного инициативного парня.
Эх, Сережа, Сережа…
— Мне кажется, в поселке тебе могут быть не рады, — необычно длинно высказался Удур.
Знаешь, я с тобой полностью согласен… Удур, там плохие дела происходят, мне надо это как-то остановить. Ты мне поможешь?
— Я тебя не понимаю. Скажи, что надо остановить. Я тогда отвечу, смогу или не смогу это сделать. Я не могу остановить то, про что не знаю.
— А ты можешь узнать, что там вообще сейчас делается? Нет! Стой!.. Толку от твоих «узнаваний»… Дай подумать…
Что делать? Клота посылать на разведку бессмысленно. В поселок их пускают без проблем, вот только рассказать он ничего не расскажет. Он ведь просто не понимает, чего от него хочет Добрыня. Пашка Лещинов, корча из себя местного Зигмунда Фрейда, уверял, что все клоты по сути страдают аутизмом в тяжелой форме: понять человека правильно они не в состоянии, и все их странности этим диагнозом объяснял.
Может, оно и верно…
Но Удур может проводить Добрыню куда он попросит. Без него будет нелегко отсюда выбраться. Речной архипелаг, раскинувшийся напротив устья Хрустальной, похож на настоящий лабиринт. На большинство его островов нога человека не ступала — низкие, затопляемые в половодье полностью, поросшие тростником и камышом, окруженные коварными мелями и наносными коряжниками. Комариный рассадник без единого деревца, здесь не найти даже маленького куста. В такой дыре, конечно, Добрыню заговорщики никогда не найдут, но и ему делать в подобном месте нечего.
Для начала надо отсюда перебираться в другое место, откуда он сможет эффективно действовать против этих обнаглевших мразей. Они должны много раз пожалеть, что на такую мерзость решились.
Куда?
Поселок отпадает сразу, туда ему незаметно проникнуть будет трудно. Наверняка народу уже донесли свежепридуманную сказку про причастность злодеев-южан к его исчезновению — живым его не впустят. Абай скорее всего своих людей по периметру расставил. В центре катастрофы у него было пятнадцать человек, которых он отбирал лично. Наверняка все они на его стороне, да еще и при автоматах могут быть. Нет, нельзя ему в поселок. Туда его пустят только в виде трупа, утыканного арбалетными болтами южан.
Что у нас имеется за пределами поселка? Есть еще второй поселок — лагерь лесорубов. Там около полутора сотен постоянных жителей. Сможет он туда попасть? Там ведь своих людей хватает — вотчина Левкина Сережи. Вряд ли их заговорщики без присмотра оставят, да и далековато это — нечего ему там делать. Надо поближе найти убежище.
А может, к Кругу рвануть? Объяснить, что почем? Предупредить? А толку-то… У Круга под рукой приличной армии нет, его подданные раскиданы по всему левобережью. В лучшем случае сотню ребят до утра соберет, и что дальше? Из огнестрела у них только тридцать фитильных мушкетов, проданных Добрыней, а с арбалетами и луками против даже одного автомата переть трудно. А автомат наверняка не один, да и мушкетов отличных у этих сволочей хватает. А если вспомнить про артиллерию…
Нет, войну затевать не стоит. Да и нежелательно к внутренним разборкам привлекать посторонних — опасный прецедент.
Что у нас есть под главным поселком, рядом со стенами?
Деревня рыбаков. Там слишком много народа, надежно укрыться не получится — мгновенно проболтаются. Отпадает.
Скотный двор с коровником и конюшней. Однозначно отпадает, народу там шляется побольше, чем в рыбацкой деревне.
Мастерские. Алик… Алик, конечно, фрукт себе на уме, но Добрыню он не выдаст. И наверняка укрыть сумеет надежно и помочь. Заговорщики, если не дураки, должны за ним приглядывать. Но мало ли, может, и не хватает у них на это сил. Быковать перед Аликом им не с руки, с таким кадром портить отношения невыгодно. Попробуй найди ему замену потом… Так что вряд ли у него над душой толпа надзирателей стоять будет. Но и без них к Алику незаметно не пробраться, там рабочих много, обязательно кто-то увидит. Глядишь, через пятнадцать минут новость уже до шайки Гната дойдет.
Послать к нему Удура с посланием? Накарябать на куске коры записку, и пусть передаст. Добрыня явственно представил, как клот, войдя в цех и протягивая записку Алику, перекрывая грохот молота, заявляет так, что даже глухие в дальних углах слышат:
— Я ночью вытащил Добрыню из омута. И труп Левкина вытащил. Добрыня написал записку, попросил ее тебе передать. Я передал. Теперь пойду назад, он меня в кустах у мельницы ждет.
Плохая идея…
Что еще остается. О! Химический цех! Людей там нет — их нагоняют, только если Лом требует, а он требует, только если Добрыня скидывает большой заказ на порох или какую-нибудь гадость. С мелкими заказами Лом разбирается сам, при помощи приятеля-зама — Кислого. Мутные химики предпочитают лишний раз в свою вотчину посторонних не пускать. Небольшая постоянная бригада работает чуть ниже, в кожевенном цехе, но они не в счет. К самому Лому пробраться незамеченным не проблема. Производство его на отшибе располагается, дальше всех во избежание взрывоопасных проблем. Забор имеется, но хлипкий, чтобы коровы не забредали поставлен, это не препятствие. Иногда бегает парочка собак, но на Добрыню они не вякнут — знают, кто здесь самый главный хозяин.
Надежен ли Лом? Абсолютно ненадежен. Сдать может? Вот это вряд ли. Добрыню он знает, и общий язык они друг с другом давно выработали. Мэр хоть его и костерит, но по-своему уважает за профессионализм и находчивость. За это закрывает глаза на многие прегрешения. Лом это понимает и по-своему благодарит. Поможет он Добрыне? Добровольно вряд ли, а вот если жестко ему приказывать, то запросто. Добрыня для него авторитет. Затуманенным мозгам разгильдяя потребуется некоторое время, чтобы осознать сам факт падения мэра с пьедестала власти. Вот тогда химик может стать неуправляемым. Значит, надо как можно быстрее на этот пьедестал вернуться.
Решено.
— Удур, проведи меня на правый берег Хрустальной. Но только так, чтобы мы по пути на глаза рыбаков не попались. Меня никто не должен видеть.

Глава 16

Около полудня отряд остановился на долгий привал. Олег, зная, что «Варяг» еще не на ходу, не торопился возвращаться. Зачем гнать людей? Чтобы кормить потом голодных комаров в окружении заросших берегов? На корабле этих летающих вампиров ничуть не меньше, чем на болоте.
Большая часть бойцов развалилась на бережке чистого ручья, несколько возились у костра — готовили густую похлебку. Заполучив котел, люди больше не хотели питаться всухомятку.
Рита с женщинами ушлепала куда-то вниз, устроить себе баню. Андрею, увы, с ними было нельзя, и он, заскучав, поплелся вслед за Олегом. Командир отряда, прихватив деревянное угловатое корытце и какую-то куцую тяпку, направился куда-то вверх. Вид у него при этом был настолько деловой, что поневоле стало интересно, что он там надумал?
Олега Андрей нашел за поворотом русла. Присев на галечниковой отмели, тот с помощью той самой тяпки нагребал в корытце грунт.
— Что, коту песочек решил набрать? — пошутил Андрей.
— А как ты догадался?
— Тут и гадать нечего, не себе же набираешь, чтобы гадить.
— Верно, я для себя молотый горный хрусталь предпочитаю, с добавками ароматизаторов.
Олег, окунув корытце в воду, энергично перемешал его содержимое, вытащил крупные камни и, встряхивая посудину, начал гонять ее возвратно-поступательными движениями, постепенно смывая содержимое.
— Ты что, золото моешь? — наконец дошло до Андрея.
Не золото. То есть в общем-то так и золото мыть можно. Хотя и неэффективно. Для промывки производительность слишком низкая. Лотки такие разве что для доводки применять можно при золотодобыче. Мы у себя даже проходнушки           уже давно не используем — работаем на гидравлике. Сейчас я пробу получаю: смою легкие минералы, посмотрю на тяжелый остаток. Это иногда помогает искать месторождения полезных ископаемых.
— Ясно. Я и забыл — Рита нам рассказывала, что ты геолог. Романтичная, наверное, профессия.
— Здесь да, но на Земле уже давно все не так. Ну или почти не так.
— Почему? Костры, гитары, молотки — это ведь все ваше вроде бы.
— Эпоха молотков давно в прошлом. Сейчас на Земле эпоха геофизики и бурового станка, комплексного анализа и эксплуатационной разведки. Математика, дистанционные методы, исследование глубинных месторождений, разведка дна морей и океанов. С молотками по горам разве что коллекционеры минералов продолжают бегать — геолога настоящего встретить тяжело.
— Но раз здесь у тебя получается все, значит, вас учили и по старинке работать?
— Да не… Вот так, с молотком и лотком, работать гораздо проще, чем проверять буровым станком геофизические аномалии. Если умеешь это, то и по-старинке отработаешь легко. Тем более у нас старая русская традиция — специалистов готовят широкого профиля. В нашей стране не бывает такого, что геолог-угольщик понятия не имеет о структурах рудных месторождений. Учат всему. Лишнего много, конечно, дают, но как знать… Мало ли — попадешь, как я, сюда вот, и разом все пригодится. Здесь ведь геологическая целина, а я первопроходец — сливки по верхам собираю. Как раз для молотка работа.
Олег продемонстрировал конечный результат: язычок черных песчинок, выползающий из уголка лотка.
— Вот это результат промывки. Смотри на край шлиха.
Видишь красное зернышко? Это гранат, крупные его кристаллы используются в ювелирном деле. Он полегче, вот и пристроился с краю. Черные песчинки — это рудные минералы, плотность у них максимальная. А вот и твое любимое золото. Видишь? — Где?
— Да вот же, на краю песчинка желтая поблескивает.
— Вот это? Не похоже на самородок…
— Это тебе реальная жизнь, а не кино. Самородки вот так, на поверхности, встретить трудно. Основная часть тяжелых минералов оседает в нижних слоях наносов. Ручьи и реки, многократно перемывая свои отложения, неизбежно накапливают самородки на коренных породах. У старателей поверхность коренных пород, так называемого плотика, на котором лежит золотоносный песок, называется спай. На этой скале в удачных гнездах, бывало, куски золота руками собирали. В уральских россыпях встречались гнезда, из которых несколько пудов металла вытаскивали. А наверху можно поймать лишь самые легкие частицы.
— Не понимаю. Чем эта песчинка отличается от самородка? Плотность, как я понимаю, одинаковая — золото и там, и тут. Так почему она оказалась наверху?
— Золото — металл интересный. Поведение мелкого золота парадоксально, особенно у чешуйчатых частиц. Вот посмотри.
Олег энергично дунул на полученный шлих, осторожно зачерпнул немного воды, затопил ею уголок, протянул Андрею:
— Теперь полюбуйся, как интересно себя ведет эта золотинка.
Тот глазам не поверил: ярко-желтая чешуйка плавала по воде, будто деревянная.
— Это что, фокус? — Ничего подобного — сила поверхностного натяжения держит. Пластинчатое золото очень часто даже с промывочного прибора уносит. И находят потом в отвалах пластинки с ноготь величиной. Такая форма у россыпных золотин встречается нередко. В руде золото любит заполнять трещинки в породе, образует пленочки и прожилки. При разрушении руды, попав в россыпь, пластинчатые образования превращаются в такую вот чешую. Промывать пробы с плавающим золотом надо аккуратно, чуть дашь воздуха хлебнуть, и все — мгновенно смоет с легкой фракцией.
— Ясно. Олег, вот ты все же одну золотинку нашел. Это означает, что здесь есть месторождение золота?
— Может быть, и так. А может, и нет. Весь этот край по сути огромный золотоносный район. Я за два года исследовал уже около сотни ручьев и речек, в большинстве из них попадались знаки золота. Самое смешное, что нам золото искать не надо. Под поселком имеется несколько богатых ручьев, при нашем темпе разработки их запасов хватит на десятки лет. Нам сейчас другое нужно: олово, легирующие добавки, алмазы, сырье для оптического стекла, нефть, огнеупорная глина. Много чего нам надо… Боюсь, жизни не хватит все это найти…
— Почему? Ты, как я понимаю, здесь самый лучший геолог, тебе и карты в руки.
— Нет, я не волшебник, да и жить вечно не получится. Нам и так повезло: на территории землян есть медь и полиметаллы, железо, золото, каменный уголь, серебро, платина, известняк, высококачественная глина и соль. Неподалеку ртутная руда имеется, где-то рядом, если верить древним источникам, раньше добывали олово. Бокситы я нашел — в будущем, если не одичаем, на них сможет работать огромный алюминиевый комбинат. Не так уж много на Земле было мест с таким обилием и разнообразием полезных ископаемых. В России, пожалуй, Урал сразу вспоминается — там раньше было все. Причем до наших дней Урал хранит некоторые свои тайны. К примеру, первые алмазы в СССР добыли именно там, отработав маленькую россыпь. Но при этом коренных месторождений в районе Урала так и не обнаружили.
— Коренных?
— Вот же блин, ты уж извини — что-то я загрузил тебя теорией.
— Да нет, мне нравится. Интересно, когда человек, с убогим корытом перемывающий песок, подводит под свое занятие столь мощную теоретическую базу. Я вот на практике, распаивая блоки для древних ЭВМ, так, как ты, загнуть не смог бы.
— Ну спасибо, ты мне тоже нравишься.
— Да не за что. Так что там про коренные месторождения?
— Ладно. Смотри, берем алмаз. Химически это простой углерод, как тот же графит, но кристаллическая структура у него иная — кубическая сингония, в отличие от гексагональной графитовой. Такая формируется лишь в условиях дикого давления и высокой температуры. На Земле подобные условия реализовываются лишь на глубинах в десятки километров. Именно там и вырастают заготовки для будущих бриллиантов. Никто туда, конечно, не заглядывал, но не исключено, что докопайся туда и озолотишься — сплошной алмазоносный слой.
— Да уж… знай раньше о таком, по выходным копал бы шахту лопатой… И как тогда алмазы наверх попадают?
— Не перебивай. Попадали просто, при извержениях древних вулканов. Причем вулканов не простых, извергали они глубинную лаву. В наше время таких нет, уцелели остатки древних вулканических аппаратов. Подводящие каналы этих вулканов принято называть трубкой взрыва. Еще, бывает, говорят «кимберлитовая трубка» или «лампроитовая». Карьеры на этих месторождениях выглядят серьезно — ямы глубиной побольше километра. Зрелище еще то…
— Олег, а зачем вам вообще эти алмазы? У местных они высоко ценятся?
— Понятия не имею, ценятся или нет — нам они самим нужны.
— Зачем? Вам что, бриллиантов не хватает для полного счастья?
— Дурак ты, Андрей. Вроде бы электронщик, а такую ерунду несешь. Слыхал небось про полупроводниковые алмазы?
— Ну слыхал.
— Вот! Заменить их нечем. Технический алмаз вообще незаменим. Без него даже проволоку протянуть проблема — ведь нужен алмазный фильер. Вот затем и ищем — для инструментов. Так вот, о коренных месторождениях. Древние трубки взрыва разрушаются эрозией. Порода разлагается, вымывается, а вот алмаз и не думает при этом погибать — попадает в ручьи и реки неповрежденным. Это очень стойкий минерал — твердый и химически инертный. В итоге образуются россыпные месторождения. Проследив геологическими методами россыпь, можно добраться и до коренного — запасы коренного обычно гораздо выше. Вот на Урале такой номер не прошел — маленькую россыпь отработали, а трубку не нашли. Так и не знают, откуда они там появились.
— Сглупил я с бриллиантами… И как у тебя успехи? Находил алмазы?
— Нет. Но я ведь здесь недавно, пару лет всего. У меня еще все впереди. Не факт, что вообще найду — на Земле месторождения алмазов очень редки, известны лишь в нескольких регионах. Да и не в них счастье, нам бы нефть сейчас отыскать — это гораздо нужнее.
— Нет совсем?
— На востоке вроде бы у болот видели ручьи с радужной пленкой. Но я это еще не проверял. Да и далековато от нас, трудно будет работать. Мало того что добыть надо, так попробуй еще довези. Станок буровой тоже сделать придется: если залежь глубокая, без бурения наладить добычу будет проблемно. Да и при поисках он незаменим.
За разговором Олег не бездельничал, домывал уже третью пробу. Андрей, наблюдая, как он ловко доводит шлих, попросил:
— Слушай, а можно мне попробовать?
— Что? Золотой лихорадкой заболел? — усмехнулся Олег.
— Вроде того. Сразу вспомнились томики Джека Лондона. А вдруг вопреки твоим умным словам мне, ротозею неопытному, попадется огромный самородок?
— Запросто, новичкам везет… как и дуракам… Вот наклони лоток. Правильно. Теперь буторкой нагребай в него породу. Глубоко не черпай, поверху бери. Не надо через воду тянуть, старайся цеплять повыше. Вот. Теперь перемешивай в лотке все и встряхивай. Крупные камни выбрасывай, но поглядывай на них, а то так и выкинешь свой самородок. Да не бойся, тряси жестоко, заставляй все тяжелые частицы проседать на дно. Принцип тут прост, это как бросить в таз с песком жменю дроби, залить его водой и хорошенько потрясти. Где дробь окажется?
— На дне.
— Вот и здесь так же. Главное, в спешке не смыть осажденный шлих. Да и довести его до чистоты ты не сможешь — я сам добью. Хотя золото смыть не так-то просто, очень тяжелый металл, но для начала руку набить на этом деле надо. А это еще что такое?!
Андрей, выгребая из лотка крупные камни, поначалу подумал, что и впрямь нашел самородок. Треугольный, тускло поблескивающий камешек вес имел явно аномальный.
Подкинув его в ладони, Андрей скривился:
— Не золото это, слабовато блестит.
— Дай-ка сюда! Не блестит ему… Да я раз самородок грамм на двадцать намыл, и был он вообще почти черный — пленкой окислов покрыт.
Бегло изучив находку, Олег покачал головой:
— Нет, это не золото. Но все же ты меня озадачил — не могу понять, что это такое.
— Похоже на пакет молочный, со времен детства такой помню. Еще при Советском Союзе продавались.
— Я тоже такие помню. По-научному подобная форма называется тетраэдр. Вот только это не кристалл… Похоже на бронзовый тетраэдр, по высоте сантиметра четыре. И глянь, на грани символ какой-то проступает — на кельтский крест похоже.
— Вижу. Выходит, искусственная штучка.
— Запросто. Мы при промывке золота чего только ни находили: монеты, подковы, гвозди кованые, свинцовые пули для пращи, наконечники стрел, пластины от доспехов. Вся эта археология тяжелая, вот и попадается нам. На Земле у старателей такая же ерунда: при съемке металла с промприбора           иной раз сотни монет и пуль поднимают.
— Может, тут еще много таких пирамидок бронзовых? — предположил Андрей. — И интересно, для чего она вообще?
— Не знаю, я не археолог. Однажды, еще на Земле, мне попалась висюлька непонятная, думал, что это украшение. А когда показал археологам знакомым, те объяснили, что это от прялки деталь какая-то. С тех пор о подобном не сужу. Может, это гирька простая — перец, допустим, такими взвешивали. Но надо бы место запомнить, для будущих археологов.
— Можно, я себе оставлю? Вроде талисмана — моя находка из первого промытого своими руками лотка.
— Да оставляй, конечно, мне эта «гирька» точно не нужна. А насчет лотка ты загнул, даже камни не все скинул.
— Так я домою сейчас, отвлекся на эту пирамидку. Мне, кстати, понравилось песок мыть. Может, в старатели меня порекомендуешь?
— Ясно. Так вот чего ты за лоток хватаешься… Без работы боишься остаться? У нас не останешься. У нас ее больше, чем рабочих рук. Нет тебе дороги в старатели, забудь.
— Почему?
— По кочану. Ты электронщик, вот электроникой и будешь заниматься. Все уже без тебя решили.
— Да какая тут электроника…
— Как это какая?! Ты рацию видел нашу?
— Видел, полное убожество.
— Вот тебе и первая работа будет — обеспечить нас хорошими рациями. Деталей у нас хватает: куча поломанной техники под распайку есть. Телевизоры, компьютеры, музыкальные центры и разный другой хлам — Паук у нас это добро днями напролет курочит. Электричество свое есть, маленькая электростанция на ручье. Это твоя начальная база для работы. Начнешь с раций и телефонов, а дальше… Дальше надо прогресс будет серьезно двигать. Вечно жить на земной рухляди мы не сможем, придется свою электронную промышленность создавать. Разные резисторы-конденсаторы, а там и полупроводники…
— Ну ты меня не очень-то переоценивай… Память у меня хорошая, но не настолько. Справочники нужны, литература…
— У нас есть несколько рабочих компов, куча дисков с разной инфой — покопаешься. У вокза… В общем, в одном месте нарыли магазин книжный с большим букинистическим отделом — там тоже технической литературы немало.
— Да ладно тебе стесняться, про ваш центр катастрофы даже я знаю.
— Да уж… Наверно, пингвины в местной Антарктиде и те уже про него знают… В общем, с лотком в артели тебе работать никто не даст. С Добрыней я уже говорил — он от радости кипятком… В общем, очень рад был, что ты в этом деле разбираешься. Нам такие спецы позарез нужны.
— Приятно, что мои скромные способности уж заранее ценят — попробую не подвести. Хотя, если честно, работа на свежем воздухе, вот так, с лотком, мне нравится.
— Ага. Особенно осенью, когда дождь месяц льет, понравится. Или весной, на открытии промывки, когда из шурфов тащат первые пробы, и ты, разбивая ледок на луже, промываешь их в далеко не теплой воде — здравствуй, ревматизм. Не надо путать курорт с каторгой: золотые прииски Колымы вспомни — было бы там так приятно работать, работали бы на россыпях свободные люди. А на деле все по-другому: зэков на северное золото гнали со всей страны. И помирали они там такими ударными темпами, что их хоронить не успевали.
— Ладно, верю. Олег, можно еще попробовать помыть? Все же хочется хоть одну золотинку найти.
— Не сможешь, шлих доводить у тебя не получится. Тут опыт нужен, золото на косах мелкое очень.
— Ну хоть попробую.
— Да мой сколько душе угодно, держи лоток. Только не отходи далеко, часовые должны тебя видеть. Район неизвестный… мало ли что…
— А ты куда?
— Да я назад — обеденный сеанс связи. Главный сеанс, основная болтовня в это время — по утрам и вечерам просто перекличка в стиле «я живой — и я тоже».
— У вас рация убогая, только ключом передавать можно.
— Передавать да — проблема. Зато слушать можно нормально. Главное, чтобы ловило хорошо.

* * *

Сеанс связи Олегу не понравился.
Вроде бы все хорошо, но чего-то не хватало. Не хватало голоса Добрыни.
Это было очень необычно.
Радист «Варяга», приняв радиограмму Олега, зачитал ее в эфир после своего доклада. Слабенький приемник не позволял хорошо слышать станцию поселка, но иногда фразы прорывались вполне отчетливые, и было ясно, что говорит там Паук.
Интересно, куда Добрыня подевался? Еще ни разу за время похода он не пропустил полуденную связь. Утреннюю и вечернюю почти не посещал, но на дневной как штык сидел. Может, отправился к Кругову или вообще к Монаху визит наносит — он ведь давно с ним хочет встретиться? Или в дальний уголок своей вотчины решил нос засунуть с внезапной проверкой. Не может же он безвылазно в поселке сидеть… Да и случись что неладное, Паук бы сообщил это всем. Раз помалкивает, значит, полный порядок.
Объяснений отсутствия Добрыни было множество, но на душе осадок все равно остался. Как-то привык Олег, что мэр островитян не оставляет никого без присмотра. Да и странность еще одна была. Макс, сообщив, что тропа лучше не стала, запрашивал поселок, нельзя ли ему, как вчера договаривались, повернуть на восток, чтобы выйти к развалинам у соляного месторождения, а не брести до финиша по буреломам. Паук заявил, что насчет этого ему ничего не передавали. Но затем, если Олег его расслышал верно, вдруг передал обратное — приказал двигаться по тропе хайтов до самой Нары. Макса это сильно огорчило. Он высказался весьма нехорошо, объяснил, что им нелегко пробираться через чащобу. Но Паук сказал, что Добрыня категорически приказал сделать именно это. На вопрос о том, почему радист сразу этот приказ не передал, тот начал отвечать путано, а затем заявил, что просто про него забыл.
Странно как-то… Хотя у Паука такое запросто может быть — разгильдяй еще тот.
Выкинув из головы смутно-тревожные мысли, Олег занялся обдумыванием дальнейших планов. Радист «Варяга» сообщил, что корабль завтра днем будет на ходу. Если это так, то спешить туда не стоит — на реке отряду делать совершенно нечего. Лучше пошарить по окрестностям, набросать схему местности (Дубину потом пригодится при картографических работах), обследовать здешние водотоки и выходы коренных пород.
Завтра, к полуденному сеансу связи, надо добраться до «Варяга» с его мощной корабельной рацией. А уже там решать, что делать дальше.

* * *

Удур провел Добрыню до берега чуть ли не посуху. Лишь в самом конце пришлось проплыть метров двести, до чахлых плавней, начинающихся ниже устья Хрустальной. Доведя Добрыню до пойменного леса, клот остановился и произнес:
— Дальше плохо.
— Почему?
— Дальше мне трудно не показывать себя. Тебе тут легче. Тут нет воды. Тут сухие глаза. Я не могу видеть сухой взгляд.
— Тьфу ты! Ну что ни день, так новости! Ты не можешь незаметно продвигаться по суше?
— Я не могу незаметно. Я большой. Меня прячет вода. Тут нет воды. Меня не спрятать без воды.
Добрыня, прикинув, как огромный клот пытается красться через пустоши и вырубки, понял, что тот в чем-то прав. Спрятать такую тушу от чужих глаз непросто.
— Ладно, Удур. Спасибо тебе огромное, что спас и по мог. Возвращайся теперь к своим, дальше я сам как-нибудь.
Гигант после таких слов должен был по своему обыкновению молча развернуться и деловито потопать к плавням. Но он продолжал стоять, уставившись куда-то сквозь Добрыню.
— Удур, что такое?
— Я буду на песчаной косе, возле слияния двух рек. И там будет наш народ. Там высокий тростник, нас не увидят. Вода спрячет. Мы будем ждать тебя. Твои враги стали нашими врагами.
Вот это номер — клот, похоже, предлагает помощь. Военную помощь. Неужто он понял, в какую ситуацию попал Добрыня? Вряд ли сумел понять все… Но наверняка понял достаточно, чтобы принять такое решение. Островитяне немало добра сделали речному народу. Не зря клоты со всей Фреоны сюда переселяются, здесь они чувствуют себя в безопасности. В других местах все не так, рыжих гигантов истребили почти повсеместно. Их не любят ни ваксы, ни люди, ни хайты. Возможно, земляне — последний их шанс на выживание.
Похоже, аутизмом клоты все же не страдают — вполне правильно мыслят.
— Ладно, Удур. Спасибо тебе еще раз. Если мне понадобится… Если мне понадобятся ваши воины, я дам знать. Вы, главное, никому не рассказывайте, что спасли меня.
— Мы не скажем никому. Мы не сможем это сказать.
— Как это не сможете?
— Нас никто не увидит, нас скроет вода и тростник. Мы будем там ждать твоего слова — ты сможешь нас увидеть. Другие нет. Если нас увидят твои враги, они тоже никому не расскажут. Вода спрячет их слова. Или земля.
— Понятно. Неплохо было бы, если б вы спрятали Гнатова или Абая… Ну ладно, удачи вам. И спасибо еще раз.

* * *

Вчера Кислому пришлось весь день заниматься ботаническими делами. Честно говоря, это ему приходилось делать частенько — Лом, нагло пользуясь служебным положением, беспощадно эксплуатировал приятеля. Сам главный химик был патологически ленив и таскаться по степям-холмам не любил. Так что сбор нехороших растений, необходимых парочке разгильдяев для нехороших дел, целиком ложился на хилые плечи Кислого.
Лето, считай, только началось, а они уже заготовили немало полезного. Кислый, наверное, уже стог конопли перетаскал, а Лом ее перегнал в отличную химку           . Часть химки приятели использовали для торговли с группой веселых ребят, обитающих на левом берегу, — с ними они неплохо дружили еще до того, как попали к островитянам. Веселые ребята, оценив качество продукта, щедро расплатились кожаным мешком, набитым подсушенными грибами. Разумеется, это были не маслята и не боровики. Местные честные собиратели все мелкое на тонкой ножке обзывали одним емким термином — поганка. В видовые различия они не вдавались, и, разумеется, никому в голову не приходило подобную гадость собирать (разве что для любимой тещи). Но веселые ребята в различия как раз вдавались и прекрасно знали, в каких поганках содержатся интересующие их вещества. Лом из грибного сырья, меда и желатина ухитрялся создавать великолепные конфеты: от одной начинаешь искренне улыбаться, после двух видишь приятные вещи, после трех конфет этих вещей становится гораздо больше, а после четырех очень сильно рискуешь начать ползать на четвереньках, разматывая за собой полосы слюны и фекалий.
Возня с коноплей и грибами отнимала массу времени — руки у Лома не доходили до опиума-сырца. А тут еще Добрыня со своими подручными фашистами вечно наезжает с требованиями срочно и много сделать какой-нибудь фигни, абсолютно бесполезной в хозяйстве Лома и Кислого. Ну на фига, спрашивается, им все дела бросать и делать тот же тринитротолуол ?           Толку-то им от него? Тротил курить не получится, а возни с ним побольше, чем с химкой. Или все бросай и бегом готовь гремучку для капсюлей. Для этого надо чуть ли не на коленке выделить ртуть из киновари, а потом еще ее нитровать. А ведь это вредно — здоровье сильно портится. В принципе Лом и Кислый были готовы портить здоровье, но только при условии, что при этом будет получен кайф. А какой кайф им от заданий Добрыни? Дышать парами ртути и рисковать остаться без рук или головы при малейшей ошибке? Они не мазохисты, чтобы от такого кайфовать.
Сегодня Кислый с утра был занят все той же ботаникой. Но не в степи — работал в химическом цехе. Здоровенный сарай с круговым помостом второго яруса, кучей перегородок и комнатушек. Все завалено кучами минералов, керамической и стеклянной посудой, бочками, ящиками, мешками. При желании в этом бедламе можно было спрятать десять тонн дури, и никто не заметит (чем приятели и пользовались).
Рассевшись рядом с бочкой, заполненной колосками ржи, украденными на ближайшем поле, Кислый терпеливо сортировал их на две кучи. В первой, маленькой, оставались почерневшие верхушки явно очень больных растений, во вторую уходили более-менее здоровые экземпляры. К сожалению, воровством злаков Кислый занимался в потемках, вот и пришлось дергать хорошее сырье вперемешку с никуда не годными, не зараженными колосками. Время от времени Лом забирал сырье из малой кучи, пропускал его через мясорубку, засыпал в широкий кувшин, после чего заливал вонючей гадостью из толстой стеклянной бутыли с притертой пробкой.
Свой странный труд они скрашивали немудреным развлечением — курили самокрутки (отличную бумагу выменяли еще весной у Паука) и ублажали слух музыкой, доносившейся из динамиков ноутбука. Помимо ушей компьютер услаждал еще и взор — на мониторе одна за другой сменялись откровенные фотки гламурных красоток. Отвлекаясь на эти зрелища, приятели часто допускали оплошности: Лом ронял посуду и проливал реактивы, Кислый путал больные колоски со здоровыми. Эти мелкие неприятности их не слишком расстраивали — каждое подобное происшествие вызывало у них всплеск веселья. Неудивительно, ведь помимо измельченных листьев дикого винограда в их самокрутках присутствовали и менее безобидные ингредиенты.
— Лом, а ты уверен, что из этой параши можно кислоту           делать? — примерно в пятисотый раз поинтересовался Кислый.
Лом на этот вопрос готов был отвечать хоть тысячу раз:
— Был бы неуверен, не стал бы с мясорубкой корячиться.
— Похоже на червей заплесневелых.
— Сам ты червь. Гриб это, паразитический. Вроде тебя. Только тебя, дурака, хоть под пресс клади — кислоты не получится, а из этого грибка запросто.
— Лом, это тебе не Земля. Может, гриб не такой.
— Рожь такая, значит, и гриб такой. Завтра, думаю, можно будет испытать, что получилось.
— Если нас раньше не поймают. Ты обнаглел, средь бела дня таким заниматься! Сейчас заявится кто-нибудь, вроде того же Добрыни, и спалимся.
— Хватит курить, ты уже на измену           падать начал.
— Да че тут курить? Нифиля голимые — целый стог этой параши надо высмолить, чтобы нормально вставило. Да и правду говорю, вечером надо такое делать, а не так, как ты начал.
— Спокойно, Кислый. С утра тишина полная, никто не заявился и вряд ли уже заявится. В поселке, похоже, аврал какой-то, и до нас никому дела нет. К нам народ просто так не ходит. А если кто припрется, то сигнализация сработает. К нам мышь не проскочит незамеченной — Паук четко сделал все. Не зря мы этому Электронику крупнокалиберный пакован травы подогнали.
— Сигналка у нас на мостике и на калитке со стороны мастерских. С других сторон, если кто заявится, не заметим, пока дверь не откроют.
— Ну ты, млин, насмешил! С каких других сторон? Через овраг и кусты? Самому-то хоть не смешно? Я сейчас от смеха лопну: представляю, как Добрыня тащит свой толстый зад через заросли и по-пластунски подбирается к нашей двери. Иди, трусиха, дверь на щеколду прикрой, а то заикой от страха останешься. Фантазер…

* * *

Добрыне пришлось потратить несколько часов — он сделал широченный крюк вокруг опасных мест, пробираясь по самым неудобным местам на карачках, а то и по-пластунски. Не так-то легко возле поселка остаться незамеченным — повсюду детвора бродит в поисках земляники, местные охотнички проверяют силки, поставленные на зайцев и птиц, грибников хватает, пастухов, косарей. И вообще непонятные личности здесь днем шляются, делая вид, что работают.
Сейчас ему оставалось пройти последние метры. Выбравшись из густо заросшего оврага, выходящего к берегу Хрустальной, прячась среди кустов, он подбирался к боковой стене химического цеха. Вряд ли разгильдяи-химики держат дверь черного хода закрытой. Если он туда заберется, то окажется в тихом закутке, скрытом высокими перегородками. Уже оттуда можно оценить обстановку и, если кроме Лома и Кислого никого здесь не обнаружится, выйти к ним.
Последняя перебежка. Все, Добрыня прижался к стене цеха. Убогая дверь, сбитая из разных обрезков, поддалась легко — распахнулась с легким скрипом. Мэр островитян скользнул внутрь, встал на пороге во весь рост, в один миг изучил обстановку.
Закуток оказался не пуст — здесь, под конусом вытяжки, засели оба химика. Кислый, очевидно окончательно тронувшись, забавлялся с ржаными колосками. Лом в мясорубке перекручивал какую-то очень подозрительную расти- тельную массу. Сумрак темного уголка разгоняло мерцание монитора ноутбука, оттуда на убогую обстановку кустарной лаборатории по-коровьи таращилась практически голая девица, демонстрировавшая свои неестественно правильные формы на фоне явно пластмассовых пальм. Музыка, доносившаяся из динамиков, резала слух своим искренним дебилизмом, слова и вовсе было не разобрать — там, похоже, вместо певца поставили беззубого маразматика зачитывать инструкцию по вторичному использованию туалетной бумаги.
Добрыню тут явно не ждали. Кислый при виде мэра отвесил челюсть до пупка и судорожно попытался спрятать огромную кучу колосков своим телом. Лом, отвесив челюсть еще ниже, уронил тлеющую самокрутку за отворот рубахи и отодвинулся от мясорубки с таким видом, будто пытался доказать, что не имеет к происходящему ни малейшего отношения. И вообще, совершенно случайно сюда зашел, ровно за пятнадцать секунд перед Добрыней, а все, что при нем найдут, происки коварных врагов — подкинули гады.
Добрыня едва удержался от горестного вздоха. Подумать только, от этих людей зависит не только его жизнь, но и будущее всех землян. Ну не смешно ли?
Не смешно.
Два химика-наркомана в данный момент были его единственным шансом победить заговорщиков. Кроме них, у него сейчас нет никого и ничего. Ну что ж, будем работать с тем, что есть.
Добрыня, бросив на Лома испепеляющий взгляд, приглушенно сообщил:
— Привет, химики. Меня надо накормить и спрятать.

Глава 17

Тройка ваксов, поработав секирами, расчистила от кустарника кромку берегового обрыва. Олег, встав на краю, оценил спуск как удовлетворительный. Глубина тут приличная, погрузка в лодку пройдет без проблем.
Лодка уже приближалась — парочка гребцов гнала корабельную шлюпку не слишком быстро. Но полную команду брать невыгодно, иначе за два рейса всех не перевезти. Сам корабль видно не было, можно было различить лишь сигнальный флаг на кончике мачты, выглядывающей из-за зарослей длинного острова, вытянувшегося вдоль фарватера.
Обернувшись к своим людям, Олег приказал:
— Первыми перевозим группу Риты и Мура, и народ из второго отделения, кто поместится. Остальные ждут воз вращения шлюпки.
Помахав рукой, он крикнул гребцам:
— Ну что новенького? У нас утренняя связь пропущена, не слышали ничего.
— Да вроде бы все тихо. Капитан вообще ничего не рассказывал, значит, новостей нет.
Ладно, до обеденной связи еще часа два — удачно пришли. Там, наверное, Добрыня все же появится, и уже на нормальной рации можно будет решать вопрос с отрядом Макса, да и вообще, о дальнейших перспективах этой экспедиции.
«Варяг» располагался между двух островков. Корабль, уткнувшись носом в песчаную мель, чуток перекосился на корму. Ритмичное всхлипывание ручной помпы красноречиво свидетельствовало, что в трюме наблюдаются проблемы.
Олег не стал джентльменски помогать переправлять на палубу женщин — первым покинул шлюпку, подскочил к капитану:
— Платов, ты зачем корабль на мель загнал?
— Не мель это, а так… ерунда, лебедка одним рывком сдернет. Зато у нас теперь легкий дифферент на корму, и вода не плещется по всему трюму. Оттуда без проблем откачиваем.
— Что, так много воды?
— Сейчас нет, но если пойдем на моторе, от вибрации хлынет потоком — только успевай качать. Станину повело, центровки нет, да и сальники успело пожевать. Мы кое-как подлатали, но это же не шутка — нужно снимать дизель и вытаскивать вал из шахты. Потом станину перекреплять и заново центровать. Это неделя авральной работы, если у поселка все делать.
— Да-а-а… дела. Значит, тихим ходом можно двигать, да и то, если аккуратно.
— А если вал заклинит, вообще за весла придется браться — по старинке. Весла, кстати, на этой галере есть.
— А кнуты для гребцов? — уточнил Олег.
— Найдем, — подмигнул Платов.
— Ты распорядись насчет хорошего обеда — вон Рита со своей голодной командой готова доски грызть.
— Давно распорядился, как только увидел ваш сигнальный дым на берегу.

* * *

Мэр островитян прожил интересную жизнь. Даже на Земле у него бывали достойные приключения, а уж здесь вообще столько хлебнул всякого, что хоть мемуары пиши. Но некоторые эпизоды описывать в мемуарах было бы затруднительно, иначе бы это выглядело как жизнеописание барона Мюнхгаузена.
Вот и сейчас он переживал именно такой эпизод — с кучей гротескных элементов и неправдоподобным антуражем. Жертва бунтовщиков, восседающая на пьедестале из взрывчатки — слишком сильный ход для правдоподобной мемуаристики. Придется в мемуарах об этом умалчивать.
Как и о вредных привычках своих соратников.
Лом спрятал свергнутого мэра в какой-то низкой кладовке, заставленной разным хламом. Добрыня в потемках присел на штабель кирпичей (ну зачем этим мутным химикам кирпичи в кладовке хранить?) и терпеливо ждал обед. Дождался. Кислый принес глиняную миску с доисторической, почти засохшей кашей, половинку копченого угря, пару луковиц и черствую гороховую лепешку. В качестве подноса химик использовал грязную доску.
Лом, подсвечивая на «поднос» масляной лампой, щедро предложил:
— Угощайтесь.
Добрыня, при свете лампы оглядев свое убежище, удивленно уставился на то, что использовал в качестве стула:
— Это что за ерунда?! Слитки золота?!
— Да откуда у нас столько золота может быть? — возмущенно заявил Кислый. — Это сусаль. Сусальное золото. Его как позолоту можно легко использовать.
— Ну надо же… И зачем же вы, ушлепки, кирпичи позолотили?
— Это не кирпичи, это пикринка прессованная, — пояснил Лом.
— Пикринка?
— Ну кислота пикриновая. Взрывчатка для бомб и торпед. Забыли, что ли? Я ведь сто раз говорил, что она покруче тола и попроще в изготовлении.
— Да нет, я помню, — очень тихо произнес Добрыня, обреченно покосившись на свой «стул». — Лом, а зачем взрывчатку золотом покрывать?
— Да разве это золото? Тут его совсем децел — голимая сусаль. Пикринка ведь капризная зараза и химически активная. Ей контачить нельзя ни с чем, особенно с металлом, иначе пойдет реакция и образуются соли — пикраты. Сама пикринка надежная, по ней можно молотком бить, и стерпит. А вот пикраты не такие — возле них даже чихать нельзя. Надо бы лак придумать, чтобы покрывать им внутренние стенки снарядов, да руки еще не дошли до этого. Вот и пришлось с сусалью и маслом мудрить. Золото ведь химически инертное, так что вряд ли пикринка начнет реагировать.
Пояснения Лома не добавили Добрыне оптимизма. Он с нескрываемой опаской уточнил:
— А вот этой взрывчатки… Вот если вся эта взрывчатка рванет, то что тогда будет?
— Здесь? Здесь вообще ничего не будет. А поселок уцелеет, не переживайте. Так, может, крыши местами посрывает.
Обедать Добрыне резко перехотелось.
— Ребят, а пивка у вас в хозяйстве нет?
— Нет. Но если что, могу в поселок сбегать, у Паука должно быть в заначке, ему для вас не жалко, — предложил Кислый.
— Цыц! В поселок побежишь, конечно, но там про меня ни слова. Так вы точно не знаете, что там вообще творится?
— Откуда нам знать? Мы с утра не выходили, и никто к нам не заходил. Деда Антоныча только видели, этот ходячий радикулит каждое утро по Хрустальной бродит с удочкой. Но он ничего не говорил.
— Кислый, ты в поселок часто бегаешь, все там знать должен. Знаешь, где изба Олега?
— Конечно, знаю.
— Э нет, — Добрыня хлопнул себя по колену, — тебе нельзя с Аней разговаривать, ты же полный дурак, все запорешь.
— А вы записку напишите, — предложил Лом.
— Идея! Давай бумагу или что у тебя там вместо нее!
— Вот бумага есть. И карандашик свинцовый имеется. Добрыня недолго размышлял над посланием. Жена у Олега не дура, сама должна придумать способ. Так что текст вышел несколько неконкретным: «Аня, шайка Гната и Абаева убила Левкина и чуть не убила меня. Я чудом спасся. На обеденной рации дай знать мужу, что в поселке не все ладно. Но осторожнее, они без присмотра рацию не оставят. Так что, кроме Олега, никто не должен ничего заподозрить. Придумай что-нибудь, ты же у нас умница. Твой Добрыня».
— Вот, Кислый, эту записку передай Ане. И сделай это так, чтобы никто не заметил. И еще, как передашь записку, сразу разыщи Клепу и скажи ему, что я у вас сейчас.
— Может, и ему записку? — предложил Лом.
— Не надо. Клепа у нас не дурак, сам все поймет и болтать лишнего не будет. Быстро сюда примчится.
— Не хватало нам еще этого гнома для полного счастья, — горестно произнес химик.
Лом Клепу не любил.

* * *

Аня, проверяя качество шва, потянула за ткань. Норма — выдержит. Швейных машинок у островитян нет и когда появятся, тоже неизвестно, вот и работают в мастерской десятки женщин и девушек, вручную обшивая весь поселок. Ткань и нитки покупали в Хамире, но брать там готовую одежду невыгодно. Да и местная мода землянам не по душе. Одни штаны чего стоили — две отдельные штанины, удерживаемые сложными подвязками. Таскать подобный архаизм на себе не хотел никто. Опытные мастерицы кроили ткань, а на работе попроще сидели барышни вроде Ани: на Земле она разве что пуговицу могла пришить, не более.
Работа монотонная, однообразная. Мастерицы скрашивают ее разговорами: здесь располагался главный рассадник поселковых слухов. Немудрено, без малого полсотни женщин и девушек в одном помещении.
Тема сегодня была одна — ночные события. Аня выслушала уже сотню разных версий произошедшего. Так, по одной из них, после заседания Левкин и Добрыня поехали на левый берег, якобы за бабами. Круговские ребята, не потерпев посягательств на свои мужские интересы, отходили гостей дубинами, да так, что переломали Левкину все ребра до смерти, а избитый Добрыня уполз в плавни и где-то там позорно помер. Женское сообщество после короткого обсуждения сочло данную версию неубедительной. Причина проста — не верилось, что маниакально серьезные Левкин и Добрыня решились на такое эротическое путешествие. Своих баб, что ли, им мало было, чтобы за семь верст по чужим бегать?! Да еще и с такими приключениями…
Другая версия намекала на сотрудничество Круга с хайтами. Он якобы, устав терпеть набеги, сумел как-то с ними снюхаться и задумал предательство, после чего начал уничтожать руководство остальных землян. Это вообще не лезло ни в какие ворота, как и гипотеза о тайной гомосексуальной связи Левкина и Добрыни и о ревности к их великой любви со стороны Круга. Тот якобы зарубил Левкина, а Добрыню похитил. Аня, конечно, блондинка, но, выслушав эту шизофреническую версию, не удержалась от дикого хохота, чем вызвала большое неудовольствие рассказчицы.
Понимая, что слушать продолжение рассказа без эмоций не сможет, Аня встала, вышла на улицу. Перекур. Это ничего, что она не курит, — просто подышит свежим воздухом.
Опершись спиной о бревенчатую стену, Аня призадумалась. Несмотря на анекдотичность всех этих сплетен, корень у них один — ночью действительно произошло нечто плохое. Утром поселок разбудил звон сигнального колокола. Перед народом выступил Гнатов: коротко и непонятно он объяснил, что ночью Добрыня и Левкин поехали к Кругову и не вернулись. А теперь нашли тело Левкина, его вроде бы расстреляли из арбалетов южан. Гнатов приказал сохранять спокойствие и заявил, что в отсутствие Добрыни власть в поселке принадлежит какому-то временному военному комитету. Аня даже не поняла, кто в этом комитете состоит. Вроде бы Абаев — тот наводнил поселок своими бойцами, вооруженными самыми настоящими автоматами. Зачем эти автоматчики бродят повсюду, абсолютно непонятно. И вообще она не слишком верила Гнатову. Похоже, он многое недоговаривает.
Что же происходит? Действительно заговор южан? Вряд ли. Кругов не похож на заговорщика. Тогда что? Гнатов устроил переворот? Очень даже может быть… Только как-то топорно он это делает… Хотя в местных условиях изысканные интриги не пройдут. Вот так грубо, под дулами автоматов, наверное, лучше всего. Кто им помешает? Если они не допустят резких изменений политики и уровня жизни, то никто. Главное, чтобы народ при этом видел какую-то перспективу. Добрыня перспективу показывал — ему доверяли.
Где же он теперь? И кто убил Левкина (если он действительно убит)? Одно дело, если какой-то случайный конфликт эти ребята себе на пользу повернули, и другое, если сами замарались в крови ради своих амбиций. Этого им не простят. Без разницы, что оружие заперто в арсеналах Гната — кучке заговорщиков не выжить в окружении взбешенного народа.
Аня настолько погрузилась в свои мысли, что не сразу заметила незнакомца. Парень лет двадцати пяти, неухоженный, в грязной льняной одежде, небритый и волосатый, с бегающим вороватым взглядом. Чего это он перед ней стоит? Да она его знает — это ведь Ваня, помощник Лома. Его все Кислым называют почему-то.
— Здравствуй, Иван. Ты кого-то ищешь?
— Да, Аня. Ищу. Где у вас тут ближайший дальняк?
— Что?
— То! Туалет ваш где ближайший?
— Ну так бы и спросил, по-человечески. Вон он, чуть дальше. Разве не видишь сам?
Кислый, взглянув в указанном направлении, как бы невзначай придвинулся к Ане и суетливым движением вложил в ее ладонь сложенную бумажку. Прошипел при этом многозначительно:
— Тихо ты! Не смотри, что я дал! Это от Добрыни записка. Прочитай, когда никто не будет тебя видеть.
Сообщив это, Кислый растворился за углом.
Первым порывом было развернуть записку и прочитать не сходя с места. Но в этот миг дверь мастерской раскрылась, вышли две работницы, встали за порогом, начали раскуривать самокрутки, набитые жуткой смесью степных трав — заменителей табака. Аня не решилась при них изучать столь интригующее послание и направилась к общественному туалету, путь к которому только что указывала Кислому. Там, в тишине и одиночестве, внимательно изучила просьбу Добрыни. Призадумалась.
Она не сомневалась, что писал именно он. Но колебалась, стоит ли ей ввязываться в это дело. Если она сумеет дать понять мужу, что в поселке не все ладно, что сделает Олег? Да примчится сюда мгновенно. Именно это нужно Добрыне. А нужно ли это ей? Если ее любимый мужчина ввяжется в очередной бой, уже с соотечественниками, против автоматов…
Ей этого не хочется.
С другой стороны, заговорщики сейчас слабы. Их положение шаткое, они еще не прибрали к рукам все ниточки власти. Вот когда приберут, прижмут всех серьезно. Что они тогда сделают с Олегом? Неизвестно… Может, тоже самое, что и с Левкиным? Сочтут, что он слишком близок был к Добрыне? Ведь он второй человек после него.
Ну почему именно ей приходится это решать…
И как сообщить мужу новости, чтобы, кроме него, никто ничего не понял? Аня не настолько наивна, чтобы поверить в то, что радиосвязь будет проводиться без присмотра со стороны новых хозяев. Жену командира экспедиционного корпуса они, конечно, пустят и поговорить тоже позволят. Но одно лишнее слово, и жди неприятностей.
Задачка…

* * *

— Мне твои отмазки надоели, — сдавив гарнитуру, заявил Олег. — Паук, где Добрыня? Вчера не было, сегодня нет. Что за ерунда? Вы его что, в карты проиграли хайтам или как? Макс уже зашивается в этих буреломах, я сейчас сам ему прикажу выбираться оттуда и плевать я на вас хотел. Он послушает меня, а не неизвестно кого. Что, черт побери, с Добрыней?! Прием.
— Да все нормально с ним, — сквозь треск помех донесся неуверенный голос поселкового радиста. — Скоро вернется. Дайте человеку свои дела доделать. Прием.
— Какие, мать вашу, у него могут быть свои дела?! Ковыряние в носу?! Макса оттуда вытаскивать надо! Не из носа, а из леса! Он уже двух лошадей потерять умудрился! Прием.
— Пусть идет дальше на север, до Нары, там соединяется с вами. И дальше исследуйте левобережье Нары. Как поняли? Прием. — Сын клинического идиота! Ты что за бред несешь?! Я тебе только что объяснял, что тут исследовать нечего. Хайтана под боком, не надо их дразнить лишний раз. Они здесь непуганые! Если насторожатся, начнут стены строить, и тогда выковырять отсюда их будет гораздо труднее. Валить нам надо из этих мест, как можно быстрее и без шума. Такой толпой тут действовать нельзя, нужно работать мелкими разведгруппами. А уже по зиме заявиться с приличным войском и устроить им тут огненный Новый год. А ты что городишь? Прием.
— Олег, такой приказ, я ничего не могу поделать. Прием.
— Какой такой приказ?! Кто его отдал?! Прием.
— Тут жена твоя подошла, хочет что-то сказать тебе. Передаю ей гарнитуру.
Из наушников послышался родной голосок:
— Оле-э-эг! Алле! Слышишь меня?
— Слышу, родная, и очень рад тебя слышать. Что ты хотела, солнце?
— Олег, хочу тебя обрадовать — ты скоро станешь папой.
Наушники чуть не раскалились: радисты из поселка лесорубов и лагеря охотников наперебой принялись поздравлять потенциального папашу. Платов, сидевший рядом со второй парой наушников, поднял вверх большой палец, расплылся в улыбке. Не обращая ни на кого внимания, Олег уточнил:
— Ты в этом уверена?
— На этот раз да. Те тесты точно показали.
— Какие тесты?
— Ну как какие? Которые ты мне передал. Спасибо, кстати, что не забыл про них.
Олег, превратившись в слух, позволил себе еще одно уточнение:
— Так, значит, ту колыбель я не зря делал?
— Выходит, не зря, — со смешком ответила супруга.
— Ладно, родимая, береги себя. Я скоро вернусь. Жди. Скучаю без тебя безумно.
— И я скучаю. Так и тянет высматривать твой корабль с башни. Прям как в первый год, когда плоты высматривала.
— Олег, ну так ты понял приказ? Прием, — уточнил Паук.
— Да, понял. Мне он не нравится, да и смысла в нем нет. Рекомендую поскорее взяться за ум. А пока не возьметесь, продолжу исследование верховьев Нары. Прием.
— Вот и отлично. До связи.
Олег, отложив гарнитуру, задумчиво произнес:
— Дела…
— Да уж, дела еще те, — поддакнул Платов. — Выше я подниматься не буду, ты же видел, какое там русло. Так что верховья Нары пешком обследовать будете. Придется тут вас дожидаться. Покормим мы местных комариков…
— Не покормим.
— Не понял?
— Мы идем вниз. Домой.
— Так сказали же… Так ты же подтвердил, что продолжишь экспедицию. В чем дело?
— Не знаю. Но в поселке что-то очень неладно. Очень.
— С чего ты взял?
— Никаких тестов я жене не передавал. Первое, я и без тестов знал, что мне скоро светит стать папой — перед выходом жена сказала это точно. Этими словами она сейчас мне дала понять, что дело нечисто. Второе, я сколотил пару шкафчиков, повесил несколько полок, переделал кровать, но никакой колыбели и в помине не было. Но она мои слова про колыбель подтвердила. И третье, в первые дни существования островитян сверху действительно пришли плоты, и их действительно вроде бы высмотрела Аня. Это из Хайтаны спустился Добрыня со своими людьми. Учитывая, что он второй день не появляется на радиосвязи… Похоже, она намекнула, что с ним что-то не так.
— А почему она просто и четко все не сказала? Зачем такие сложности? — непонимающе протянул Платов.
— А ты подумай.
— Думаешь, там цензура? Крепкие ребята не дают лишнего сболтнуть?
— А что еще тут думать? На месте разберемся. Эх, жаль, Макс где-то в дебрях застрял… людей у нас маловато. И по радио с ним не свяжешься — услышат, гады… Ладно, деваться нам некуда… Давай, стаскивай корабль с мели. Мы идем домой.

* * *

Клепа, устроившись на штабеле блоков пикриновой кислоты и потягивая из кружки остывший чай, степенно рассказывал об обстановке в поселке. Добрыня, Лом и Кислый, рассевшись на низких чурбаках, внимали каждому его слову. Химики молчали, лишь мэр иногда позволял себе вмешаться в рассказ парня.
— Левкина они поначалу у ворот на землю положили. Это чтобы все, кто входит и выходит, могли видеть, что он утыкан болтами Кругова. Тупо — все болты одинаковые, круговская мастерская только одно отличие им придает — пулевидный точеный наконечник. Только как наконечник рассмотреть, покуда болт в ране? Глупая идея. Да и бабы начали возмущаться — кому охота на жмура по тридцать раз в день таращиться? Да и видок у Левкина нетоварный был. Хоть бы переодели, сволочи, — как грязный мешок там валялся. Говорят, из штанины у него рак выполз на глазах у зрителей. В общем, его в итоге убрали. Даже не знаю куда. Гнат и до этого орал, что южане наших прикончили, а тут вообще… Собрал мужиков всех у коровника и сказал, что с Кругом война будет. Добрыня, мол, возможно, у южан в плену, спрятан где-то, надо отбивать. Добровольцев звал для похода на них.
— И как? Были добровольцы?
— Пентюх и Слива вышли, Гарик Иванихин тоже, и из новеньких один, Гришка. Щетинкин вроде бы фамилия у него.
— Во как… Ну Гришка вроде бы парень серьезный. Обижен он просто чем-то на Круга или еще кого-то из их верхушки. Не знаю подробностей, но вроде с девкой какой-то это связано, все беды из-за баб. Он потому к нам и перекинулся. Гарик удивил — он ведь все время орал, что пацифист. Ни на одной войне его не видели, у меня даже руки чесались что-нибудь с ним сделать за уклонение от воинской обязанности. Вот, значит, каков его пацифизм… А Пентюх и Слива… Хех… Да их если вместе сложить, то получится ровно половина дебила. Навоюет с такими Гнат, ох навоюет! И что, этим гениям тоже автоматы выдали?
— Не. Автоматов у них на своих не хватает. Я точно не знаю, но вроде бы у них человек пятнадцать, не больше. В основном народ из команды Абая, пара ребят из арсенальщиков да Русик.
— Русик? Эта пучеглазая шельма везде найдет самое грязное место… Так что, автоматы не у всех?
— Хорошо если у половины. У остальных видел пистолеты. Я в них не разбираюсь, но похожи на ментовские. Думаю, они в центре катастрофы раскопали развалины райотдела или линейщиков хозяйство.
— А может, все-таки вагон с военным грузом?
— Вряд ли. Автоматы короткие, как у ментов. Я один рассмотрел вблизи — не новый он, затаскан. Да и вряд ли автоматы с патронами вместе перевозить будут.
— Если так, то хорошо. Вряд ли в милиции патроны ящиками держали.
— Даже если по рожку у них всего, то это все равно до фига. Что против них сделаешь? У нас даже мушкетов нет. Все оружие в арсенале, заперто на сто замков, и эти твари охраняют со всех сторон.
— Клепа, ты скажи, где они расположились? Как охрана поставлена?
— Да не знаю я толком, где они расположились. Но больше всего их у арсенального бастиона крутится. Наверху по стенам постоянно парочка автоматчиков расхаживает. На поселковых стенах их нет, там наши стражники дежурят. Как обычно — четыре поста, у них даже мушкеты не отбирали, так и сдают от смены к смене. Я это точно знаю, потому что в утренней смене дежурил на речной стене. На воротах постоянный караул арков, их тоже никто не стал заменять.
— А народ как себя ведет? Что говорят? — Народ… — Клепа выразительно покосился на Лома. — Чтоб не материться при слабоумных, скажу просто — народ в больших непонятках. Говорят всякое, в том числе и то, что южане тут ни при чем и что это Гнат все устроил. Но есть мнение, что Круг тоже замешан. Всем интересно, что дальше будет, но никто не хочет принимать в этом участия. Народ просто не знает правду. Узнает — хана и Гнату, и Абаю, и их мальчикам. И автоматы не спасут. Только я вам не советую идти к поселку со знаменем в руках — всадят в вас пару магазинов и заявят, что это южане из своих арбалетов достали за десять километров. По мне так надо ночи дождаться, влезть в поселок и пришибить парочку. Отобрать «ка-лаши», и все — у нас будут свои серьезные стволы. Жаль только, что маловато нас: я, вы, да пара огрызков.
— На себя глянь, член с глазами, — не выдержал Лом. — А строит из себя Че Гевару !           
— Цыц вы! Прям как дети! Будут у нас бойцы. Я думаю, что сюда Олег сейчас летит на всех парусах. У него на «Варяге» пара десятков опытных ребят плюс команда. Вооружены хорошо. Конечно, автоматов нет, но дай мне выбор — получить рану от мушкета или «калаша», я бы выбрал «калаш».
— Тогда можно не дергаться. Надо дождаться, когда Олег вернется. С ним, думаю, мы этих тварей спокойно задавим. А сейчас мне топать назад пора, обеденный перерыв вот-вот закончится, надо в мастерскую успеть. Хотя можно и не торопиться. Не накажете же вы меня за прогул?!
— Клепа, ты в мастерскую иди и вежливо там у Алика отпросись, чтобы не настораживать своим исчезновением. Дело у меня к тебе есть. Олег ведь если сюда идет, то ничего не знает про обстановку. Надо встретить его до Фреоны, на Наре. Так что мчись туда пулей и карауль «Варяг». Там расскажи все и скажи Олегу, чтобы спрятал корабль среди островов, а сюда пусть двигается дальними тропами, в обход, чтобы никто их не увидел. И не медли. Думаю, в начале ночи он уже может к устью подойти — Олег шустрый, да и вниз по Наре идти просто.
— Ну спасибо. А сапоги-скороходы выделите? До Нары от нас не сказать чтобы очень близко…
— Клепа, а кому сейчас легко? Я бы и сам побежал, да только нельзя мне.
— Ладно, я не в обиде. Вы тут, главное, не высовывайтесь, ждите. И вы, химики, ведите себя прилично. Если с нашим уважаемым мэром что-то случится, вы будете огорчены последствиями. Попробую договориться с Аликом насчет лошади.

* * *

Клепа не был «коренным островитянином». Он первоначально обитал в мелком поселке на левом берегу Фреоны, в вотчине Круга. В прошлом году, во время летнего набега хайтов, попал в ополчение. Пережил разгром смешного по нынешним временам войска землян, партизанил потом в отряде Олега. Так постепенно и прибился к островитянам.
Он не достиг командных вершин: на войну призывался как простой сержант, в мирное время качал мускулатуру, работая молотобойцем в кузнечном цехе. Но островитяне его ценили — куда мужика ни приставь, он проявлял себя с хорошей стороны. Основательный, хозяйственный, наблюдательный, дисциплинированный — очень надежный во всех отношениях парень. Нужно мину подвести под днище вражеского флагмана? Пожалуйста. Штамп лопнул, а надо срочно набить десяток грудных пластин? Вручную набьет — без проблем. И не смотрите что ростом мал — силищи хватает. Если бы не полное отсутствие амбиций и дикое нежелание командовать, давно бы в начальники выбился. На таких, как Клепа, все держится. Ему прощали бойкий язык и патологическое увлечение слабым полом — такой человек имеет право на мелкие недостатки.
Клепа надеялся, что Алик не откажет ему в помощи.
Главного ремесленника островитян удалось найти не сразу, мастерские разрослись, занимали уже очень приличную территорию. Алик спрятался на заднем дворе плавильного цеха. Присев, он рассматривал заготовку пушечного ствола. Литейную форму уже разбили, шершавый ствол походил на окаменевшее бревно. Нескоро он выпустит первое ядро — работы с ним еще много предстоит. Все олово, купленное у южного купца, пустили на бронзу для этого орудия. Если все получится, то у островитян появится первая пушка, созданная целиком своими руками, а не из даров центра катастрофы. Не вечно же с этой свалки жить? Надо и свое развивать, а то привыкли к дармовым стволам…
— Алик, день добрый.
— Привет, Клепа… Вот же… Как бы не пришлось переплавлять по новой, похоже на глубокую каверну. Или это просто от формы отвалился кусочек при заливке, да и запекло потом…
— Алик, дашь лошадь? Завтра верну.
— Зачем тебе лошадь? — не отвлекаясь от исследований заготовки, уточнил мастер.
— Чтобы на ней ездить.
Ответ Алику понравился настолько, что он удосужился поднять голову, взглянуть парню в глаза:
— Клепа, я, может быть, и не выгляжу профессором, но о том, что на лошадях принято ездить, все же догадываюсь. Тебе, кстати, пора молотом махать, а не шляться здесь.
— Алик, мне лошадь нужна. Очень, — серьезнейшим тоном повторил Клепа.
Выпрямившись, Алик посмотрел на рабочего сверху вниз и уточнил конкретнее:
— И куда ты собрался ехать верхом?
— В лагерь лесорубов. Подруга у меня там.
— У тебя полпоселка подруг, вот и ходи к ним пешком — сам по бабам таскайся, не напрягай этим еще и лошадей.
— Там, в лагере лесорубов, особенная. Я, может быть, даже женюсь.
— Как зовут? Я сам съезжу, передам ей твое брачное предложение. И посмотрю, что же в ней такого особенного. Заодно и переночую.
— Алик, мне очень срочно надо ее увидеть. Ты даже не представляешь, насколько срочно. Без лошади могу не успеть.
— Оригинально. Мало того что от работы решил закосить, да еще и транспорт ему обеспечьте… Клепа, а скажи мне честно, как рабочий начальнику — эта твоя загадочная девка усы не носит?
— На кой мне девка с усами?
— Да тебе виднее… Те, что без усов, конного транспорта не требовали… Говоришь, в лагере лесорубов?
— Да.
— А там Нара близко…
— Нара там близко, а вот до поселка далеко. Мне бы лошадь.
— Вот заладил: лошадь да лошадь. Скажи мне, я похож на дурака?
— Да вроде бы нет. Но я вообще-то не доктор.
— Клепа, у армян дураков не бывает. Мы очень хитрый народ. Ты что, всерьез решил, что можешь армянина обхитрить?
— И в мыслях подобного не было.
— Это хорошо, что не было. Я вот на обеде заглянул к Пауку, надо было спросить у лесорубов, когда обещанный дуб доставят. Народу на связи было — не протолкнуться. Абай сидел с парой своих ребят, Русик вокруг него увивался, даже Аня, жена Олега, пожаловала. Она, кстати, с Олегом пообщалась, новостями его порадовала. Какой-то чудной у них разговор вышел. Все колыбель упоминала, которую муж сколотил для их будущего потомства. А я вот к ним перед уходом экспедиции заглядывал, не заметил никакой колыбели. Странно, да?
— Наверное, колыбель маленькая, незаметная.
— Я так и подумал. Очень маленькая и невидимая. И еще про плоты рассказывала. Никто ее там не понял, кроме меня. Лишь я помню, что на плотах к нам в самом начале Добрыня спустился. Так говоришь, очень срочно к усатой бабе надо скакать верхом?
— Ну примерно так.
— Понимаю. Кстати, этой своей избраннице можешь похвастаться, что мастерские у нас понемногу превращаются почти в современный завод. Токари наши уже обрабатывают детали с допусками в сотую долю миллиметра. Ей, наверное, интересно это будет знать.
— Еще бы, она от такого удивления и без свадьбы, наверное, даст.
— И еще ей передай, что наши мастерские берутся за самые сложные заказы. Абай вот принес автомат сломанный, просит починить. Неисправность ерундовая, час работы. Но мы не спешим с этим делом, пусть пока полежит — и без того автоматов слишком много развелось. Но если будет надо, мы мигом его починим. И даже пострелять можем, если кто-нибудь принесет патронов и магазин. И мушкетов у нас несколько имеется, в арсенал сдать не успели. Понимаешь?
— Понимаю. А лошадь?
— А что лошадь? Вон в нашей конюшне целых три стоит. Скажи Стасу, чтобы дал Рыжуху. Она самая быстрая, и нрав у нее не подлый. Быстро домчишься. На сегодня и завтра тебе освобождение от работы даю. Ради такой экстренной любви отпустить тебя не жалко. Смотри только, волкам нарским кобылку не скорми.
— Не скормлю. Спасибо. Я тогда пошел?
— Иди-иди. Смотри только, ни с кем не трепись об этом. Здесь армяне есть и похитрей меня…

Глава 18

До устья Нары оставалось километров пятнадцать, когда вал винта наконец сдался. Олег, расхаживая по палубе, от неожиданности подпрыгнул — адский лязг, доносившийся из машинного отделения, по силе звука не уступал реву взлетающего авиалайнера. Мощь этого крика обиженного металла, его прерывистый характер и сочетание с сильной вибрацией корпуса однозначно говорили о том, что за пять минут с этой неприятностью не управиться.
Дизель заглушили — лязг затих. Механик, высунув из люка залитую машинным маслом башку, на немой вопрос Олега ответил печальным покачиванием головы.
— Что это было? — с носа заорал Платов.
— Бобик, очевидно, сдох, — вздохнул Олег. — Ты что-то говорил про весла? Пора вспомнить старые времена.
— Да чтоб ему! Ведь недолго уже и оставалось! Эй! На руле! Не спать! Ход потерян, не хватало еще налететь на что-нибудь в этой темени. Господи, ну почему мы в такое дело вляпались без единого клота?!
— Не плачь ты, дойдем нормально — Нара здесь широкая и течение хорошее. Как спустимся к Фреоне, сразу парус поставим. В эту пору по ночам там вечно с севера поддувает немного. До рассвета к устью Хрустальной должны успеть, все время по течению идти будем.
Олег в своих словах уверен не был. Без клота по ночной реке двигаться непросто. Бакенов здесь в помине нет, береговых ориентиров фарватера тоже. Обычно корабли ходили «на глазок» или доверяя невероятному чутью речных великанов.
Сейчас придется идти «на глазок».
Борта «Варяга» ощетинились крепкими веслами, под дружные выдохи гребцов корабль начал наращивать скорость. Но едва вынесся из-за поворота, пришлось сбавить ход — на песчаной косе бегал некто неизвестный, энергично размахивая факелом. Он явно пытался привлечь к себе внимание.
Олег, расслышав невнятный крик, скомандовал:
— К берегу правьте, надо узнать, кто это такой и чего он хочет. И неплохо было бы его потом в трюм спрятать, чтобы никому про нас не проболтался.
Рулевой осторожно направил «Варяг» к берегу. Олег, приглядываясь к мечущемуся огоньку, вдруг заподозрил неладное. Может, корабль специально подманивают ближе к берегу? Ловушка? Он ведь понятия не имеет, что происходит в поселке — кроме намеков жены, у него ничего нет. Мало ли что, может, некие враги догадались, что она дала сигнал мужу, и приготовили теплую встречу.
Додумать свою мысль Олег не успел — с берега донесся новый крик, вполне четкий:
— Эй! На «Варяге»! Олег с вами?!
— Клепа?! Ты, что ли?!
— А кто кроме меня вас тут ночью с факелом может встречать?! Других таких дураков в наших краях нет!
У Олега мгновенно отлегло от сердца, он позабыл про все подозрения. У Клепы, конечно, недостатки имеются, но предавать друзей он не станет. Исключительно надежный парень, ему можно доверить все, кроме жены и сестры.
— Жди! Сейчас к тебе лодку вышлем!
— Да на хрен лодка?! Я вас вплавь догоню, главное, веслом меня не стукните!
— А не замерзнешь?!
— Я, когда хайтов взрывал, носом льдины ломал! С чего мне в летней Наре замерзнуть?! Да и обмоюсь заодно, весь лошадиным потом провонял!
— Лошадиным?! Плыви быстрее, мерин!
— Мерин?! Твоя жена тоже так говорила, пока не доказал ей, что это не так!
Плавал Клепа хорошо, и уже через пару минут его затащили на палубу. Наскоро стряхнув воду, он размотал тюк с вещами, который удерживал до этого на голове, быстро оделся, присел на бухту каната, быстро и четко доложил:
— В нашем поселке большая задница — такая не во вся-«' кие ворота пролезет. Гнат с Абаевым устроили настоящий переворот. Убили Левкина и хотели убить Добрыню, после чего повесить все это на Круга. Добрыня сумел удрать и теперь прячется в динамитной кладовке у Лома. У шайки Гна-та человек пятнадцать народу, и он пытается набрать еще людей, чтобы переть потом на южан. Вам надо незаметно высадиться и добраться до Добрыни. А там уже решите, что дальше делать.
— Я ничего не понял, — честно признал Олег. — Ты говоришь, их всего пятнадцать или около того? И Добрыня их до сих пор не передушил?
— А чем душить? Оружия у народа мало, в основном оно в арсенале. А арсенал у Гната. Да и люди у нас на мороз упали — никто не поймет в чем дело. У нас же газет нет, слухами кормятся. А слухам верить… Гнатовцы показали Левкина, истыканного болтами арбалетов южан. Сказали, что нашли его труп в плавнях. При этом рассказали историю, как тот с Добрыней в ночь поплыл на их берег, на встречу какую-то. До этого трения у нас уже были с южанами, когда часть спецов Круга к нам перебралась. Ссора тогда хорошая получилась. Об этом тоже напомнили, как и про ту историю, когда рыбаки филимоновские девку у нас увезли весной.
— Ту шалаву? Нашли что вспоминать.
— Да, я согласен. Только вот народ правды не знает, а плетут эти ребята вполне убедительные истории. Не знай я всей правды, сам бы, может, начал верить. Хотя вряд ли, конечно, ерунда это все. В жизни не поверю, что Круг на такое решился бы.
— И что? Достаточно Добрыне выйти и сказать громким голосом пару ласковых слов в их адрес. Мужики после такого гадов голыми руками передушат.
— Олег, если Добрыня вылезет, его тупо прикончат и уже без сказок всех начнут к ногтю придавливать.
— Каким образом? Их в сто раз меньше. Пусть даже у них арсенал под контролем, и что? У стражи должны быть мушкеты, у Алика новенькие лежат — десятка два-три наверняка найдется. Охотников можно позвать из лагеря — у них арбалеты и длинноствольные ружья. Да о чем вообще разговор? Полтора десятка, как бы они ни были вооружены, можно и топорами перекосить. Не вижу серьезной проблемы.
— У них автоматы.
— Что?! Какие автоматы? Ты о чем?!
— «Калашей» они нарыли в центре катастрофы. И пистолетов.
— Так… Дела… Беру свои слова обратно. Автоматы — это очень серьезно. Они у всех?
— Нет, не у всех. Думаю, у половины. Еще один они Алику отдали починить. Тот мне сказал, что поломка там ерундовая. Были бы у нас патроны и магазины, был бы и у нас сейчас рабочий «калаш».
— Ладно, запомним. Значит, будем считать, что штук семь-восемь «калашей» у них есть. А остальные с мушкетами?
— Те, у кого нет автоматов, таскают пистолеты. И мушкеты у них тоже на плечах висят.
— Пистолеты ерунда, не проблема.
— А «калаши» какие? — поинтересовался Платов.
— Не понял вопрос?
— Ну «сорок седьмые» или «семьдесят четвертые»?
— Не знаю. Короткие очень. Похоже, они ментовку раскопали и там этим добром разжились.
— Тогда это у них АКС-74У. Опасная штука, но бьет не так далеко, как длинноствольные «семьдесят четвертые». Хотя один хрен подальше наших мушкетов…
— Из нашего мушкета если попасть, то человек ляжет надолго, если не навсегда, а из этого короткоствола можно очередь получить и после этого успеть парочку прирезать, прежде чем успокоишься. Клепа, а ты бронников у них не видел?
— У Гната броник.
— Армейский?
— Похож на жилетку ментовскую.
— Если заряд словит, у него ребра из спины вылезут. Лишь бы не догадался сверху кирасу нацепить — тогда точно в танк превратится. Ладно, изменять план не будем. До рассвета постараемся успеть дойти до устья Хрустальной. Высадимся, доберемся до Добрыни, потом вместе уже решим, что делать дальше.
— А с «Варягом» что делать? — уточнил Платов.
— Оставим часть команды — спрячут его в плавнях среди островов. Если снять мачту, его там никто не заметит. Антенну на нем срежем, оставим только кусок малый. Связь при этом будет такая, что ничего они не разберут. Подумают, что мы еще дальше удалились, выполняя приказ, и расслабятся.
— Мы же сперва Макса должны были дожидаться, а потом вверх идти?
— Не думаю, что они четко отслеживают все детали. У них сейчас хлопот полон рот, про подробности могут не подумать.
— Может, дизель заведем, чего это «Варяг» на веслах идет? — предложил Клепа. — Боитесь, что кто-то услышит? Не бойтесь. Гнат из-за конфликта с южанами запретил рыбакам выходить на лодках, только с берега ловить разрешил. Так что на реке пусто будет, никто нас не увидит.
— Ну сходи вниз, полюбуйся на дизель, — насмешливо предложил Олег. — А потом бегом марш на весла, как раз со греешься и обсохнешь.

* * *

К устью Нары вышли спустя пару часов. Здесь пришлось попотеть — течения в месте слияния двух рек были капризны и коварны. Даже днем тут можно легко мель днищем найти, и дизель не спасет, а уж ночью, на веслах, без клота на руле… Обошлось — когда левее показалась темная громадина острова, Олег вздохнул спокойно. Дальше проблем не будет, знай себе правь вниз, не уклоняясь от струи. «Варяг» загружен слабо, даже на мелководье пройдет без проблем. Самое главное, не прозевать Хрустальную.
Луна вышла из-за туч, протянув по водной глади серебристую дорожку. Затылок Олега обдало легким ветерком. Не ошибся он, сейчас можно будет поставить парус.
Что-то не так… Краем глаза уловив нечто странное, встал с бочонка, повернулся. На краю лунной дорожки промелькнула темная тупоносая тень, растаяла во тьме.
— Платов, — тихо позвал Олег.
— Чего?
— Ты видел?
— О чем ты?
— Корабль там прошел, с полкилометра от нас. Хайтанская галера.
— Померещилось тебе. Хаиты в наших водах давно уже не шастают, сам прекрасно знаешь.
— Да не померещилось мне, я отлично его рассмотрел.
— Ну… может, залетный какой… Или вообще трофейный. Северяне на таких ходят у себя, у Круга два есть, даже у нас один имеется — «Утюг».
— «Утюг» я бы узнал, у него нос и корма переделаны, силуэт характерный. У тебя торпедный аппарат заряжен?
— Не заряжен. А толку от него? Против галеры не попрет — малоразмерная цель, попасть по такой трудновато. С ним только их линкоры топить, сам же знаешь.
— А вдруг линкор пожаловал? А это был просто корабль сопровождения?
— Паранойя! Не может такого быть.
— Почему? Один линкор у них оставался, как минимум один. Мы его так и не нашли тогда. Они его наверх увели. Давай потихонечку заряжай все, что есть. Мало ли что.
— Торпедный на ходу не перезарядим. А лучше бы у берега это делать, на стоянке.
— Обойдемся без него, я и сам не верю в появление линкора. Монах бы такое дело не прозевал, по связи бы передали. Но галера, а то и парочка, проскочить может легко. Фреона под пять километров рассекается, среди островов и днем можно атомный ледокол незаметно провести, а уж ночью… Думаю, к Добрыне вы не пойдете. Пусть команда остается полной.
— Умеешь ты пугать. Хотя чего бояться, уж галер нам и десяток не страшен.
— Не забудь, мы без мотора остались.
— Ох и туплю же я… Да, без дизеля и клотов лучше в бой не ввязываться. Будем надеяться, что пронесет.
За спиной неестественно кашлянули, явно привлекая внимание. Олег обернулся:
— Андрей, чего тебе?
— Я правильно понимаю, что у вас намечается бой с заговорщиками?
— Насчет боя не знаю, но разборки намечаются. Но ты не волнуйся, вы останетесь на «Варяге», переждете бучу в безопасном месте.
— У вас не слишком много бойцов. Мы тут с Киром посовещались… Можно, мы вам поможем? Гнус тоже хочет.
— Ты совещался с Киром?! Интересно было бы на это посмотреть… Зачем вам это? Ведь это не ваша война, это наши внутренние разборки. На корабле вы будете в полной безопасности.
— Нет, Олег, теперь это и наша война. Мы ведь решили остаться с вами, значит, и нас теперь это касается. Ты, как я понимаю, второй человек среди островитян после Добры-ни. От тебя мы видели только хорошее, от Добрыни вроде бы тоже. Если кто-то, размечтавшись о власти, выступил против вас, он выступил и против тех, кто идет за вами. Я понимаю, что как воины мы мусор, но, может, какой-то толк все же будет?
— Не знаю, ведь в этой драке, если будет драка, и от нас может не быть толку, — честно признался Олег. — Я видел много боев против ваксов и хайтов, доводилось и с мародерами сталкиваться, и с пиратами речными. Там все не так было… А в последнее время у нас всегда огромное преимущество в вооружении. Противника громим, будто в шахматы играем: главное, в бою держать дистанцию и не подставляться под удар конницы и масс пехоты. Пришлось освоить сложные построения… Только теперь я понял, в чем изначальный смысл тупой строевой подготовки: дисциплина, слаженность и скорость выполнения команд при перестроении — залог победы и минимальных потерь. А что нас ждет теперь? Наши мушкеты опасны на двести — триста метров, вот только дальше сотни метров попасть проблемно. Перезаряжать их приходится долго. У противника, допустим, есть семь автоматов. Это двести десять выстрелов без перезарядки, да и перезарядить их можно чуть ли не мгновенно. Под пули мы попадем задолго до того, как подберемся на дистанцию прицельного выстрела из мушкета. У меня два десятка бойцов. С Добрыней и химиками будет два десятка с половиной. Ну пусть даже тридцать — на каждого нашего бойца придется по семь пуль с «залпа в один магазин». Да, гнатовцы в массе своей непрофессионалы, и меткой стрельбы от них не дождешься. Но все равно расклад не в нашу пользу… Нельзя нам честный бой устраивать… Так что мы с вами тут в равном положении — будем искать новые пути.
— А если попросить помощи у того же Круга? Не думаю, что он откажет, ведь это не в его интересах.
— Ты плохо Круга знаешь. На своей земле он превращается в полного хозяина, только если к ним сзади подберется кто-нибудь нехороший с банкой скипидара и клизмой. Тогда да, тогда он ведет армию в бой. В промежутке между сложными периодами он владыка лишь своего поселка. Остальные кое-как подчиняются и дружно пытаются уклониться от уплаты налогов. У него постоянные разборки на этой почве со всеми «вассалами». Пару раз доходило, что у нас просил военную помощь, чтобы образумить своих же — своей поселковой армией напугать не мог. Мы не вмешивались тогда, это их внутренние дела. Добрыня им раз выделил мушкетов старых, и все — бойцов не дал. Сейчас Круг нам это припомнить может. А может, и не припомнит… Но в любом случае особой помощи от него не дождаться — у него личная гвардия невелика, а собирать большое войско надо несколько дней. Не могу я рисковать упустить время ради сомнительного шанса получить пару десятков пентюхов с фитильными мушкетами. Кроме того, пока сбор будет идти, слухи до Гната дойдут, и эффект неожиданности мы потеряем.
— А Монах?
— Монах — это вообще квадратный тупик. Он, может, и придет на выручку, вот только кто нам потом поможет против него? Его пускать к себе, чтобы разобрался с заговором, все равно что запускать лису в курятник с просьбой утихомирить буйного петуха. Я даже Мура не стал просить о помощи, не хочу вмешивать полчища троглодитов в ссору людей. Нет, в этом деле у нас надежда только на себя.

* * *

О приближении устья Хрустальной догадались по тусклым огонькам на берегу — это тлели костры на стоянках рыбаков. Берег в этих местах был уловистый, здесь и без лодок можно на достойную добычу рассчитывать. В путину, когда на нерест поднимались осетровые, трехметровых белуг, бывало, брали прямо на мелководье, гоняясь за ними с острогами по шею в воде.
До рассвета оставалось всего ничего — высадку пришлось устроить поспешно, «мокрую». К берегу брели по грудь в воде, подняв над головой мушкеты с привязанными к ним узлами с вещами. За спиной скрипели весла — «Варяг» отходил в протоку между островов, спеша затемно укрыться в плавнях.
Олег, добравшись до стены тростника, попытался организовать народ, чтобы дальше шли цепочкой, но преуспел в этом не сразу. В итоге остались следы продвижения через заросли целого отряда. Вряд ли сюда кто-то сунется в ближайшие часы, но неприятно — такие проколы допускать нежелательно. Несколько бойцов не удержались от падений, замочив вещи и, главное, порох. Конечно, у Лома в хозяйстве можно пополнить запасы, но до него надо еще добраться, и неизвестно, как и кто там сейчас встретит.
Первые лучи восходящего светила начали разгонять утренний туман, когда отряд Олега выбрался из сырого пойменного леса. Бойцы, ежась от холода, продвигались цепочкой, стараясь ступать след в след. Двигались на юго-запад, чтобы обойти поселок стороной-даже близко опасно приближаться.
Семнадцать бойцов отряда Олега, Андрей с парой своих ребят, Клепа, три вакса (Муру в просьбе лично помочь разделаться с заговорщиками не отказали). Два с половиной десятка бойцов — не иголка в стоге сена, спрятать непросто. Окрестности поселка место не безлюдное, тут постоянно народ шастает. Вот и приходилось рвать жилы, идти на максимальной скорости — с утра риск нежелательной встречи невелик.
Отряд укрылся в густом кустарнике на дне оврага, протянувшегося на задах хозяйства химиков. Дальше пошел только Клепа. Если там ждут неприятности, он может отмазаться, скажет, допустим, что искал Лома, чтобы выменять у него полтора кило героина за кожаную кепку, а про Добры — ню и заговор знать ничего не знал. Если же схватят Олега или его подчиненного, то оправдаться будет труднее — никто не поверит, что он прибежал сюда за пару сотен верст ради бредовой ерунды.
Клепа, приоткрыв дверь, юркнул внутрь. Через минуту высунул голову, махнул рукой, приглашая за собой.
— Ждите меня здесь, — приказал Олег, выбираясь из оврага.
Скользнув за дверь, он на миг крепко зажмурил глаза, привыкая к сумраку сарая. Убедившись, что перед ним действительно Добрыня, шагнул вперед, протянул руку:
— Здравствуйте, господин Керенский. Вы уже избавились от своего женского платья ?           
— Ты лучше себе такое же приготовь — как бы вместе не пришлось тикать, придерживая юбки, — пробурчал Добрыня.
— Ну раз я тут, то панику отставь. Сейчас пожую чего-нибудь и пойду разбираться с этими корниловцами           .
— Эй, Кислый, насыпь Олегу каши. Не подогревай, мою кашу можно и тепленькой жевать.
— Ты что, кашеваришь тут? — удивился Олег.
— А куда деваться? Эти химики готовить вообще не умеют. Скучно мне тут было… делать-то нечего, вас только и дожидался. — Ты давай рассказывай, как тут дела?
— Не знаю я, как дела. Клепа убежал тебя перехватывать, а без него у меня надежных ребят нет. Лом и Кислый для разведки не годятся, а слать их с записками к другим… Ну его, риск же огромный.
— Что-то ты приуныл… У меня двадцать с лишним ребят в овраге.
— Всего-то?
— А где мне больше взять? Отряд Макса так и завяз в лесу, я его ждать не мог. Аня ведь ничего не сообщила о том, что у вас творится, только знак подала, что дела плохи. Знал бы, пробился бы к основным силам. Будь у меня восемьдесят бойцов под стенами, эти твари бы и не пикнули. Семь «калашей», конечно, сила, вот только ловить им против моих ребят нечего. Особенно если учесть, что в поселке им не рады. Ладно, что есть, то есть — два с половиной десятка у нас есть. Какова диспозиция?
— Клепу надо посылать, пусть вынюхает, что там к чему. Ему там появляться можно без риска.
— Ну не скажи… Разве не удивится никто, что он вместо работы по поселку шастает?
— Да вон дадим ему эту трубу. Положит на плечо и будет с озабоченным видом бродить, делая вид, что занят общественно полезным трудом. Там таких тунеядцев полно, ничего подозрительного.
— Хорошо придумано. Ладно, так и сделаем. Сейчас пошлю его в поселок, и пока он не вернется, ты мне расскажешь все подробно — как и что тут происходило.

* * *

В поселок Клепе заходить не пришлось. Издалека углядев толпу на пристани, он логично предположил, что там сейчас происходит нечто интересное и на это надо взглянуть.
Клепа не ошибся — здесь был митинг. Место удобное, у пристани постоянно разные сборища проводили. С трубой на плече он выглядел очень дурацки, пришлось припрятать ее за кучей кирпичей, приготовленных для строительства лодочного сарая.
Гнат, забравшись на штабель бруса, толкал перед народом речь. Слева и справа там же стояло по два автоматчика. Выглядело это достаточно внушительно — не хватало только беретов и развевающегося знамени.
— Мы должны ответить на это немедленно, достаточно проволочек. У нас убили мэра, убили одного из его замов, а вы будто трусы себя ведете. Собрались это дело Кругу простить? А что он завтра придумает? Завтра он и до вас доберется. Я не могу воевать против него парой десятков бойцов. Мне нужна сотня мушкетеров. Давайте пока по-хорошему, добровольно.
— Ато что? — из толпы громко поинтересовался Федос.
Федор Артемьев, или попросту Федос, был правой рукой Алика во всех вопросах, касающихся кузнечного дела. Золотые руки у мужика, но язык у него длиной с половину Фреоны. Из тех, что к столбу придерется — постоянно цепляется ко всему и ко всем. Бывало, получал за это в морду, хотя безропотно это никогда не сносил и обидчикам зачастую доставалось больше, чем ему, — рука у мастерового тяжелая. Вот и сейчас не утерпел, вылез.
— А то припрется сюда Круг, и пойдете вы в армию принудительно. Но уже в его армию.
— Да ты что? Совсем его за дурака считаешь? Зачем ему переть на нас? У него армия смех один — половина залпа нашей крепостной артиллерии.
— Откуда мы знаем, что он задумал? У нас есть сведения, что он с Монахом шашни крутит какие-то. Как бы не снюхались и вместе не налетели. Они давно зубы точат на наше добро. Про центр катастрофы им известно, и заполучить его всякий мечтает. Ведь это куча добра и огромные запасы металла плюс несколько вагонов селитры. Селитру у Монаха по грамму получают из разного дерьма, и у местных ее тоже не купить — они ее не добывают, за ненадобностью. Он уже намекал нам, что надо бы делиться. Нельзя нам ему время давать, надо первыми ударить. Сотня наших мушкетеров раскатает их будто катком.
Но Федос был не прост. Ничего не отвечая, он нагнулся, поднатужился, поднял над головой угловатую железяку сложной конфигурации.
— Гнат, ты знаешь, что это такое? Это головка блоков цилиндров, а точнее ее кусок. Ты уж извини, что неполная — часть ее в дело пустили еще в первые дни. Эту смешную железяку у Круга в кузнице одно время держали вместо наковальни, мелочь разную на ней проковывали. У нее все го лишь одно достоинство — хороший вес. Остальное сплошные недостатки — нет на ней широких ровных поверхностей, пригодных для кузнечного дела. Гвоздь на такой хитро выкрученной ерундовине и то проблема вытянуть. А я вот на ней ухитрялся ножи проковывать и наконечники для острог. И Алик это время застал. Да все застали, мы ведь почти все из большого поселка вышли. Именно там был общий сбор, там днем и ночью поддерживали сигнальный костер. На его дым мы и выходили, вот и получилось там первое объединение наше. Ты знаешь, каково на подобном мусоре выковать лезвие ножа? Не знаешь. А мы вот знаем — и островитяне, и южане. Оглянись вокруг — чуть ли не половина этой толпы в свое время перебралась к нам с земель Круга. Народ искал, где лучше жить, так и оседал. Вот и я здесь осел. Но старое забыть не успел — помню прекрасно. Круг, может быть, не лучший в мире человек, но Добрыню он бы и пальцем не тронул. Ему это не надо. А если бы ему и понадобилось такое, его бы свои же отметелили за подобный умысел — там это запросто. Ты, паря, знать этого не можешь, потому что пришел от Монаха, не ужившись с ним на одном гектаре. Потому твою глупость прощаю. И давай, пока не поздно, покайся перед Кругом за свои слова и разберитесь, что на самом деле случилось с Левкиным и Добрыней. Нечисто это дело. Я ни одному слову вашему не верю. Олега надо сюда, он зам, он и должен решать, что делать. А вы так… шантрапа залетная, ваше слово нам не указ. Лови подарочек — любуйся на него почаще и вспоминай мои слова.
Федос, поднатужившись, закинул кусок головки на штабель, к ногам Гната. Тот испуганно отпрыгнул, уворачиваясь от тяжелой железяки. Рядом с ним вдруг откуда ни возьмись возник Абай. Клепа, увидев на его лице весьма неприятное выражение, понял — сейчас что-то будет.
Абай, выхватив из-за пояса пистолет, выстрелил навскидку, не целясь. Федос, охнув, осел на руках Алика, хрипло выдохнул:
— Да вы что творите?!!
— Заткни пасть, падаль, а то добью!!! — чуть ли не с зубовным скрежетом выкрикнул Абай.
Толпа зароптала, заколыхалась. Гнат, придя в себя, визгливо выкрикнул:
— Стоять!!! Ребята, на прицел их!!!
Автоматчики послушно вскинули оружие, нервно навели на толпу.
— Это было предупреждение! — уже увереннее прокричал Абай. — Следующий паникер или предатель будет казнен по закону военного времени! Раз вы, тупые бараны, не способны ничего понимать по-хорошему, будем по-плохому. Если мы сейчас допустим промедление, нас раздавят. Так что завтра, хотите вы или нет, мы соберем отряд для удара по поселку Круга — мы одни горбатиться ради всех не намерены! Это вам нужно, а не мне! Если кто-то откажется идти, это будет расценено как предательство. А теперь расходитесь, собрание закончено. Списки бойцов будут готовы вечером или утром, их сразу вам зачитают.
За два года земляне натерпелись немало. Слабаки вымерли первыми, более-менее небезнадежные сумели приспособиться. Островитян трудно было назвать безропотным быдлом, способным терпеть любое унижение. Толпа зловеще заколебалась — не хватало маленького толчка, чтобы заставить ее накинуться на штабель и раскатать его по бревнышку вместе с шайкой гнатовцев. Зря он выстрелил в Федоса, зря. Вот теперь всем все стало ясно — в «новом начальстве» люди перестали сомневаться. Это враг, он напал на одного из них.
Толпу сдерживали лишь автоматы в руках заговорщиков — это оружие пугало. Народ, нервно перетаптываясь, медленно наползал на штабель — все, как один, завороженно уставились в черные зрачки стволов «калашей». Автоматчики попятились — напирающая человеческая лавина пугала.
Абай первым придумал способ разрядить напряжение. Снял с плеча автомат, навел в небо. По ушам ударил грохот короткой очереди, по дереву зазвенели гильзы.
— Вам что сказано?! Бегом расходиться! Все по своим местам! Бегом!!!
Грохот выстрелов и крики Абая ударили по толпе будто плетка. Люди дрогнули — страх перед оружием победил. Народ отшатнулся от штабеля, начал расползаться. Люди оглядывались на гнатовцев с нескрываемой угрозой, но ни о каком сопротивлении уже не могло быть и речи — на этот раз заговорщики победили. Зря Гнат решил выступать перед такой оравой в столь неудобном месте, на волосок от неприятностей был. Ну да ничего, в другой раз поступит уже умнее… без риска…
Клепа, пробившись через разбредающуюся толпу, подскочил к Алику, ухватил Федоса под вторую руку, помог его вести. На ходу поинтересовался:
— Сильно тебя?
— Под ключицей пуля, — чуть не плача сообщил Федос- Ничего, малость очухаюсь, я этого петуха топтаного… в… Урод вонючий…
— Ты, я вижу, уже вернулся от своей усатой невесты? — невесело усмехнулся Алик.
— Вернулся. А у вас как дела? Починили тот автомат?
— Нет. Но там работы на несколько минут. Если срочно понадобится, быстро починим. Клепа, а нельзя мне как-нибудь с твоей «невестой» повидаться?
Клепа колебался недолго, Алику он почему-то решил довериться.
— Я бы вас сводил, да у меня в поселке дела. Вы можете меня у химиков подождать, это как раз по пути к «невесте».
— Спасибо. Подожду.
К Алику от моста вернулось несколько рабочих, подхватили раненого. Пользуясь моментом, Клепа направился к воротам поселка.
Для начала надо увидеться с арками. Эти профессиональные воины в мирное время постоянно охраняли ворота. Три-четыре таких бойца день и ночь дежурили в караулке и на верхней площадке. Страшная сила, даже без мушкетов они способны без проблем десяток хайтов в капусту изрубить.
И что самое приятное — абсолютно преданы Олегу. Чтобы им ни приказало новое начальство, приказ Олега они выполнят в первую очередь.
Имея таких ребят в союзниках, можно считать, что ворота поселка у тебя в руках.
Все же Гнат и Абай идиоты — не стоило ворота оставлять под охраной этих демонов войны.

* * *

В ставку «революционеров» Клепа вернулся часа через два. Это время он провел не зря — выведал о бунтовщиках все, что только возможно. Ему даже удалось автомат в руках подержать — шапочный знакомый, один из парней Абая, поддался на примитивную лесть и похвастал своим «калашом». Будь место поукромнее, Клепа бы ему шею свернул и утащил трофей с собой, но не судьба…
Соратники Клепы без дела тоже не сидели — в химическом цехе стало гораздо оживленнее. За кособоким столом заседал целый военный совет: Добрыня, Олег, Алик и арк Монгу. На круговой галерее расположились бойцы отряда Олега, через узкие окошки они наблюдали за окрестностями. Лом и Кислый, засев в уголке, возились с какими-то ярко блестящими слитками.
На Клепу с порога накинулся Добрыня:
— Ну? Что скажешь?
— Федоса ранили на собрании.
— Ну это мы уже знаем — не новость.
— С арками поговорил, и они все поняли правильно, раз Монгу уже здесь. По поселку бродил, пока эта труба плечо не натерла. Народ злой — гнатовцы теперь поодиночке боятся от арсенального бастиона отходить. Я так думаю, что на ночь они все там соберутся. Сейчас туда никого не пускают, на воротах два автоматчика. Если закроются там, то их без артиллерии не выковырять. А пушки ведь все в арсенале.
— Угу, — мрачно подтвердил Олег. — Хоть бери, да с «Варяга» снимай, и тащи сюда. Только от корабельных пушек пользы немного будет — калибр маловат.
— Вам что, без пушки страшно лезть? — уточнил Клепа.
— Если они закроются, как их без артиллерии достать?
Все согласно покивали. Арсенальный бастион изначально был первым, временным укреплением, созданным еще до возведения стен вокруг поселка. Размером невелик, ведь предназначался для защиты немногочисленного тогда еще населения в случае набега. Почти правильный квадрат со стороной метров в тридцать. После возведения основных стен это укрепление превратилось в угловой бастион. Наружные стены при этом укрепили и подняли, внутренние, выходившие на поселок, достраивать не стали. Но все равно они были вполне серьезной защитой — высотой метров в пять и толщиной метра полтора. Если учесть, что наверху сидят люди с автоматами, то без артиллерии взять этот орешек очень непросто.
— Может, и вправду с «Варяга» притащить пушку? — предложил Клепа.
— Связи с кораблем нет, — буркнул Олег. — УКВ-трубу они на приеме держат, но говорить с ними опасно — эти гады могут подслушать. А без связи пока их найдешь в этих плавнях… Там авианосец можно неделями искать…
— Возле устья Хрустальной клоты сидят, Удур их там собрал, чтобы помочь нам, — сообщил Добрыня. — С клотами корабль мы быстро найдем.
— Быстро не получится, — возразил Олег. — Пока найдем их, пока дотащим. Учти, что пушка не иголка, а двигаться с ней незаметно придется. Вряд ли тогда сегодня успеем устроить Варфоломеевскую ночь. А завтра они неизвестно что еще придумают… нельзя нам медлить…
— Ствол пушечный у меня есть, — признался Алик. — Но до вечера сделать из него пушку не выйдет. Да и калибр великоват под мелкие бомбы. Ему бы что-нибудь покрупнее, разнесли бы весь бастион десятком выстрелов.
— Взрывчатки у нас полно, вон химики гранаты из нее делают. — Олег кивнул в сторону Лома и Кислого. — Несолидно, конечно, но если как-то отвлечь часовых и подобраться к стене, то можно закидать им весь двор.
Клепе наконец удалось блеснуть не только в бою, но и на военном совете:
— А катапульта?
— Ты о чем? — не понял Олег.
— Катапульта старая, что на пристани стоит, она ведь в рабочем состоянии вроде.
— Рабочая, — подтвердил Алик. — Но Добрыня приказал ее разобрать, на пушки ведь перешли. Руки у меня до нее еще не дошли.
— Клепа, да ты гений! — воскликнул Олег. — Эта телега с ложкой может наковальню за сотню метров зашвырнуть. Ей гранаты, что слону дробина. Эй! Химики! Вы побольше бомбы делать сможете?
Лом, с пыхтением сверля отверстие в слитке пикриновой кислоты, недовольно буркнул:
— Да хоть с ведро размером. Только сами их носите и швыряйте. И осколочную матрицу сделать не из чего.
— Не проблема — пусть будут фугасными, без осколочного действия. Да и Алика можно потрясти, пусть из мастерских разных железяк принесут. Наконечников от дротиков хайтанских я у него целую тонну видел — лежат кучей, трофейные, можно их в дело пустить. Ребята, ночью, когда все стихнет, нам, главное, ворота захватить. Даже если они поймут, что происходит, вылезти из бастиона не рискнут — в поселке темень кромешная и население недружелюбное. В такой обстановке их автоматы не страшнее мушкета. Мы поставим катапульту перед арсеналом и начнем обстрел. Огонь выйдет настильным — если не мазать, снаряды будут падать прямиком во двор. Им придется по щелям прятаться, пережидая обстрел, бастион превратится в мышеловку. А мы притащим мину, подложим под ворота и взорвем их. Потом видно будет: или начнем штурм арсенала, или продолжим обстрел. Но им будет очень грустно прятаться от катапульты в укреплении, оставшемся без ворот. Начнут суетиться и делать ошибки. В любом случае если до утра не рискнут на нас в атаку пойти, мы их с обломками стен перемешаем. А если пойдут, то перед воротами засядут наши мушкетеры. Главное, не выпустить наружу ни одного автоматчика, а то могут наделать дел.
— В арсенальной башне, которая на углу, пушка тоже есть, — заметил Клепа.
— Не страшно, — убежденно заявил Олег. — Калибр у нее несолидный, при ней только несколько ядер и пороха на пять выстрелов. Больше в мирное время держать запрещено.
— В арсенальном бастионе свой пороховой погреб есть.
— Тоже не страшно, там заряды только для мушкетов и бомб нет. Артиллерийские припасы хранятся в пороховом погребе восточного бастиона. Так что по мне план неплохой.
— Может, и неплохой, только не все ясно, — вздохнул Добрыня. — Взорвем им ворота и как атаковать будем? Положат же во дворе из автоматов как цыплят.
— Так я же сказал, можем вообще не атаковать, так и продолжать обстрел. Если швырять туда мощные бомбы, то ад устроим. И им ведь волей-неволей придется реагировать на брешь в обороне. Попытаются забаррикадировать ворота или на вылазку пойдут, чтобы разнести катапульту. И понесут потери. Их немного, даже небольшие потери для них очень страшны.
— Ну нас тоже не дивизия…
— Знаю, вот и не хочу рисковать. Был бы с нами Макс со своими людьми, можно было бы порешительнее действовать.
— А если они не запрутся на ночь в бастионе? Олег, радостно улыбнувшись, вскинул руки:
— Это будет настоящее счастье! Я тогда вместе с арками их поодиночке передушу. Устроим ночную охоту на гнатовцев прямо в поселке.

Глава 19

Солнце зашло за горизонт, потускнела вечерняя заря, на небе засияли звезды. Телевизоров у островитян не было, и честные люди отправились спать. Не спали часовые в караулке у ворот и на стенах, не спали гнатовцы — при свете масляных фонарей и свечей они готовили мушкеты для ополчения, которое пойдет на поселок Круга, и доставали боеприпасы из порохового погреба. Не спал Паук — в своей избушке он возился с двумя ноутами и принтером, распечатывал любимые эротические фотографии, спасая их для будущих поколений. Компьютеры рано или поздно перестанут работать, а красота сохранится. Не спал Федос — мучимый болью от раны и злобой на Абая, он нашептывал в ухо жене информацию о своих черных замыслах в отношении обидчика.
Но больше всего людей сейчас не спало на правом берегу Хрустальной — за пределами поселка. На территории мастерских собралось около четырех десятков человек: отряд Олега, рабочие Алика, Добрыня, Мур с парой своих воинов. Лишь Лома и Кислого оставили в химическом цехе — рисковать столь ценными кадрами нежелательно, да и толку от них в бою не будет. Звенело оружие, скрипела амуниция — народ готовился к выступлению. Торжественных речей не было: все и так понимали, за что идут драться. Правда, мастеровые не скрывали своей радости — увидев Добрыню живого и здорового, они едва не заревели от восторга.
Олег, убедившись, что люди готовы, повел «войско» к воротам поселка.
Им не пришлось использовать таран или бомбы — ворота гостеприимно распахнулись при их приближении. Монгу, выбравшись навстречу, тихо сообщил:
— Часовые на стенах предупреждены. Они присоединятся к нам. Только у них нет мушкетов — Гнат велел сдать. И к нам в караулку посадил двух своих воинов.
— Здесь люди Гната? — чуть не подпрыгнул Олег.
— Да. Но они уже ничего не сделают. Мы их убили, когда увидели, что вы подходите.
— Круто… Ну что ж, не мы первые это начали… Что у них было за оружие?
Монгу скользнул в дверь караулки, почти сразу выбрался наружу, протянул Олегу грубый мешок с металлически позвякивающим содержимым. Тот, заглянув внутрь, довольно выдохнул:
— Живем! Автомат с парой магазинов и пистолет. Алик, бегом сюда. На вот тебе.
Алик, получив полный магазин, уверенно зарядил свой автомат.
— Сильно не увлекайся, больше патронов не дам. Если до перестрелки дойдет, то короткими очередями лупи или одиночными.
— Ты меня еще поучи, как за наковальней надо работать.
— Добрыня, а ты вот пистолет держи.
— Запасных патронов нет?
— Нет.
— Плохо. А чего это он липкий такой. Да это же кровь!
— Арки постарались. Старого хозяина этого пистолета больше нет. И автоматчика тоже.
— Все к лучшему, значит, их теперь на пару меньше.
— Ребята, занимайте позицию у ворот и не шумите, не нужно народ раньше времени будить. Давай, Алик, командуй своими, пусть тащат катапульту.
Катапульта была непростая. Единственный образец так называемого «Проекта 2». «Проект 1» — это обычные крепостные баллисты и катапульты. Самых различных конструкций, размеров, надежности и простоты обслуживания. До распространения пороховой артиллерии изделия «Проекта 1» должны были защищать поселок в случае нападения. Однако эти метательные машины за всю историю своего существования поработали лишь один раз — еще на острове, при первой встрече с хайтами. Единственная маломощная катапульта проявила себя тогда далеко не с лучшей стороны.
В дальнейшем схватки с врагами происходили главным образом на суше, вдали от крепостных укреплений, и машины «Проекта 1» в этом не участвовали. Бывали приключения и на реке, здесь некоторые разновидности изделий «Проекта 1», установленные на палубах кораблей, показали себя неплохо. Это натолкнуло Алика на идею создать полевую артиллерию — легкие баллисты и катапульты на колесном ходу.
Увы, стремительное развитие огнестрельного вооружения похоронило перспективный проект. Успели сделать и обкатать лишь одну катапульту. Эта машина в итоге осталась памятником устаревшей идее и стояла без дела возле пристани, укрываясь от дождя под тесовой крышей низкого навеса. Олег, проходя мимо, невольно вспоминал Царь-пушку: столь же амбициозное изделие и столь же бесполезное — ни разу по неприятелю не стреляла. Но пушка хоть радует туристов, ей нашли применение, а вот этой катапульте суждено погибнуть без боя — деревянные детали пойдут в печи или плотникам, железные растащат мастеровые ребята для своих нужд.
Сегодня все изменилось, сегодня катапульта послужит по назначению. Кто знает, может, Добрыня потом прикажет ее оставить в качестве памятника и через тысячу лет потомки землян будут пачкать ее станину жевательной резинкой.
Четыре бруска пикриновой кислоты, обернутые просмоленной мешковиной, облепленной поверху обрезками железа и наконечниками дротиков триллов, легли в деревянную чашку. Затлел короткий фитиль, уходивший в недра медного детонатора. Алик, перекрестившись (иногда на него нападала показушная религиозность), широко размахнулся деревянным молотом и точным ударом выбил ступор.

* * *

Гнат, присев перед двумя кучами мушкетов, предавался невеселым размышлениям. В одной кучке старое, фитильное оружие, еще не переделанное под новые замки. В другой более совершенное — уже с кремневыми замками. Каким вооружать завтра ополчение? Хорошо бы вообще никаким: Гнат никому из жителей больше не доверял. Все, что у него есть, пара десятков более-менее надежных соратников.
И все…
А ведь вначале все казалось так просто — достаточно убрать Добрыню и жизнь станет прекрасной. Круг должен был упасть со всеми своими поселками за день-два. А там и до Монаха добраться можно будет. Давно пора покончить с этим разладом среди землян, сбить их в единую кучу. Многие, конечно, будут с этим не согласны. Нуда это не проблема — если власть сильна, то оппозиция кормит трупных червей. А Гнатов мечтал именно о сильной власти, другое его не устраивало. Дурь из народа сразу надо выбивать, а то привыкли уже к бардаку — ведут себя, будто здесь Земля. Нет, здесь все по-другому, здесь Средневековье со всеми вытекающими последствиями. У землян должны быть свои феодалы, и чем их меньше, тем лучше. Главный феодал — король. Это, конечно, будет Гнатов. Герцогом станет Абай, остальные соратники получат титулы помельче — никто не останется обиженным.
Герцог Миртон, владыка обоих берегов, теперь уже король, должен заключать договор не с сопливыми слюнтяями, живущими коммуной, а с настоящими хозяевами своей земли и своего народа.
Нет, Гнатов вовсе не собирался гнобить землян, превращая их в забитых холопов. Нет, с такими знаниями и умениями он сделает их самой страшной силой этого мира. На них будет работать все население этой планетки. Каждый станет маленьким королем в своих владениях. Не сразу, конечно, потребуются годы.
Никто, кроме Гната, не понимал, к чему надо стремиться. Добрыня, Круг, даже жестокий Монах — они просто жалкие младенцы, готовые всю жизнь копошиться в грязной песочнице. Гнат не такой, Гнат видит гораздо дальше. И Гнат умеет выбирать соратников. Взять того же Абая. Ему повезло с Абаем дважды — первый раз, когда тот, выслушав идеи товарища, проникся и стал его верным соратником. Второй раз удача улыбнулась в центре катастрофы, когда Абай нашел там современное оружие.
Гнат изначально не собирался спешить. Год-другой надо выждать, обзавестись сторонниками среди населения всех трех объединений землян и уже потом начать гнуть свою линию. Возможно, даже без мятежа — достаточно грамотной пропаганды. Ну кто в здравом уме откажется от королевской роли ради прозябания в избушке и питания в общественной столовой? Свой замок, красавица-жена и гарем послушных наложниц, дивизия слуг. До горизонта тянутся поля, обрабатываемые твоими людьми. В небе летают аэропланы и дирижабли с личным гербом Гнатова (он его заранее придумал). Самое совершенное вооружение он оставит под своим контролем, его армия будет гарантией единства землян, иначе без пастуха забалуют, погрязнут в дрязгах. И кто знает, может быть, здесь, еще при жизни, он добьется того, чего так и не смогли добиться на Земле, — полного объединения человечества.
Целая планета под твоим контролем.
Единое человечество — без границ и без орды правителей-паразитов, присосавшихся к своим мелким улусам.
Великая мечта.
Узнав про автоматы, он понял — судьба дает ему знак. Видение шеренги верных соратников, с «калашами» наперевес окружающих резиденцию Монаха, затмило его разум. Он решил, что ему теперь подвластно все…
Он ошибся. Даже здесь, в своей вотчине, среди островитян, он так и не стал хозяином. Люди не подчинялись ему, все разваливалось с каждым часом все сильнее и сильнее. Народ сдерживает лишь страх перед автоматами — не будь этого оружия, Гната и его людей уже бы вышвырнули.
Это в лучшем случае.
Что будет завтра? Удастся ли собрать ополчение? Или народ будет сопротивляться молча, прячась по домам? А если и соберет, то как можно доверять людям, которые только и мечтают о том, чтобы ты сдох? Дать им старые фитильные мушкеты? А какая разница, из какого ствола прилетит тебе в спину жменя тяжеленных картечин?
Он уже приказал забрать огнестрельное оружие у часовых, а в караулку у ворот посадил пару своих ребят, чтобы контролировали арков. Завтра с утра надо провести шмон у Алика — что-то этот хитрый армянин слишком много о себе возомнил. Гнатов с ним около часа разговаривал, уговаривая присоединиться, обещал гаду титул графа и в будущем огромные владения. В итоге этот потный кузнец прямо в глаза посоветовал срочно найти себе хорошего психиатра.
Специально из себя выводил — ничего бредового в идее Гнатова не было. Этот мир сам готов упасть в их руки, так к чему отказываться от такого подарка?
Жаль, что он решил ударить, не попытавшись склонить на свою сторону Олега. С ним бы было проще — как ни горько это признать, но за Олегом народ мог пойти. А Олег себе на уме, наверняка ведь недоволен, что с правления его турнул Добрыня. Не мог не затаить зло. Если правильно к нему подойти, то запросто можно убедить, что так будет лучше. Да и живет он слишком скромно — несообразно заслугам. Ютится с женой в маленькой избушке, своими руками мебель делает и дрова колет. У такого человека каждая минута на вес золота — он должен или отдыхать, или руководить. И условия жизни у него должны быть получше. А у них что получается? Худшая разновидность коммунизма — бездельник живет не хуже, чем первые люди их общества.
Плохо вышло, несмотря на то что Гнат ударил в тот момент, когда поселок был ослаблен — лучшие бойцы ушли в поход под руководством лучшего военачальника. Может, оно, конечно, и хорошо, да только ничего хорошего пока не наблюдается…
Послушать Абая и завтра публично расстрелять парочку смутьянов? Жаль, что он сразу не прибил этого Федоса — паразит обнаглел настолько, что прервал речь Гнатова. Может, это проняло бы народ посильнее?
А что, так и надо сделать. На Монаха в свое время тоже многие вякали. И где они теперь? В первый год еще их на колах высушили. Гнат, когда это закручивание гаек началось, свалил оттуда от греха подальше и ребят своих прихватил. Он ведь еще тогда мечтал о своем королевстве, пытался объединить несколько поселений. Да только Монаху конкуренты не нужны, он для них никогда молодых деревьев не жалел. У Добрыни попроще, здесь без проблем удалось подготовить этот заговор. Надо не повторять его либеральных ошибок, иначе закончишь так же, как он.
Федоса вытащить из избы и повесить на воротах. И Алика рядом с ним — чтобы знал. Гнатов не варвар — Гнатов без кольев в зад обойдется. Хотя для пущей острастки можно и четвертовать. Кроваво, зрелищно, показательно. На толпу такое представление неплохо должно подействовать.
А ведь неплохая идея…
Нить размышлений Гнатова прервалась — за складом что-то с грохотом ударилось о каменную поверхность, затем протрещало ломающееся дерево. Похоже на то, что кто-то сверзился со стены прямиком в груду ящиков из-под мушкетных зарядов. Он уже раскрыл было рот, чтобы громко и матерно поинтересоваться природой подозрительного шума, как мир разлетелся вдребезги.
Стена склада перестала существовать — ее обломки внесло внутрь, перемешало с оружейными стеллажами и их содержимым. Вся эта груда весело полетела дальше — сшибать вторую стену. Разрушительная лавина по пути прихватила Гната, увлекла за собой — просто удивительно, как много он успел заметить за какую-то долю секунды.
Вторую стену, видимо, разбило его спиной — судя по боли и треску костей это было именно так. Гнат не потерял сознание, просто некоторое время не мог воспринимать действительность — разум был поглощен волной дикой боли, нахлынувшей из сломанной лопатки.
В себя он пришел лежа на куче песка, приготовленной здесь на случай пожара. Глаза слезились, пелена влаги мешала разглядеть детали, но и того, что он видел, хватило понять — происходит нечто нехорошее. Мушкетного склада больше не было — груда дымящихся обломков и абсолютно целое крыльцо на краю этой свалки. Лафетный сарай сложился карточным домиком, навес над пушечными стволами унесло в неведомую даль. Склады доспехов и амуниции остались без крыш, да и стены выглядели неважно. За опрокинутой караульной будкой кто-то дико орал, причем слышал это Гнат слабо и только левым ухом.
Черный прямоугольник открытых дверей порохового погреба не дымился. Значит, первая версия о самовозгорании зарядов оказалась неверной. Может, просто рванули заряды, вытащенные на поверхность? Бред, там бы один пшик получился, а не этот апокалипсис.
Левое ухо уловило новый звук — будто огромная ворона подлетает, неистово маша крыльями. Звук этот Гнату почему-то очень не понравился, он инстинктивно перевалился через кучу песка, вжался в рыхлый склон. Что-то ударило в развалины лафетного склада, прокатилось по земле. Мир вновь раскололся вспышкой взрыва, земля дрогнула, над головой Гната просвистело что-то нехорошее, хищно звякнуло по камням стены, с противным визгом улетело в сторону.
На этот раз он понял все — арсенальный бастион кто-то обстреливает. Это явно не убогая картечница работает, уж больно крупный калибр. Квадрат укрепления превратился в ловушку — крупнокалиберные осколочные снаряды, разрываясь внутри, выкашивали все живое и неживое. Десяток таких попаданий, и даже хоронить нечего будет — всех в клочья порвет.
Ох и придурок же он! Сам загнал себя в ловушку, и людей своих за собой потащил!
Надо что-то делать.
Вскочив, Гнатов, морщась от боли и припадая на правую ногу, кинулся к башне. Там, за каменными стенами, его не достанут осколки. Там можно будет собрать уцелевших и что-нибудь предпринять. Он не верил в победу — неведомый противник силен, а у Гната слишком мало сил, да и позиция плохая. Если удастся вырваться из бастиона и уйти, уже неплохо будет.
Из-за руин склада наперерез рванула пошатывающаяся фигура. Кто-то из своих, но кто, уже не понять — осколком несчастному срезало лицо. Кроваво скалясь обнаженными деснами и придерживая рукой норовящий выпасть глаз, боец, поскуливая, тянулся к Гнатову второй рукой. Тот, не останавливаясь, вытащил пистолет, добил искалеченного выстрелом в голову. Затем рванул на себя тяжелую дверь башни, ввалился в спасительный сумрак.
Здесь его кто-то подхватил на руки, помог присесть на пол. В ухо проорали хорошо знакомым голосом Абая:
— Это Олег! Это он вернулся! Кроме него некому!
— Да какая уже разница, — обессиленно произнес Гнат. — Уходить надо. Похоже, это конец.
— Они нас не выпустят. Они нам не простят Добрыню и Левкина.
Гнатов понял — Абай позорно сдулся. Как сдулись и все они. Плохо начали — плохо закончили. Весь этот заговор вдруг показался жестокой игрой избалованных детей. Быть королем всей планеты? Иметь дворец на семь тысяч комнат и гарем на сорок тысяч наложниц? Господи, ну и дурак же он… Олег это явился или кто-то другой — уже без разницы: пришел злой дядя с тяжелым ремнем. Только они не дети, чтобы отделаться шлепками по попе — их сейчас удушат на этом ремне.
Конец.
Во дворе вновь рвануло, с потолка посыпалась древесная труха, в дверь что-то резко ударило. В наступившей тишине послышался уверенный голос. Даже почти оглохший Гна-тов расслышал его прекрасно, а расслышав, перепугался так, что едва не обделался от ужаса.
Откуда-то из-за стены громким, хорошо поставленным голосом вещал утонувший Добрыня.

* * *

Эффект от первого выстрела превзошел все ожидания. Взрыв вышел славный — под ногами даже земля дрогнула, а уж что творилось там, на месте, страшно даже представить. Арсенальный бастион на миг превратился в извергающийся вулкан, выплеснув из своих недр тучу обломков досок, кусков доспехов и амуниции, камней и разного мусора.
Подручные Алика уже вовсю работали рычагами, взводя катапульту для второго выстрела. Сам Алик, оценив результаты выстрела, довольно заметил:
— Первым же снарядом накрыли: хорошая катапульта, даже жаль, что не повоевала — бьет точно. Да и Лом, конечно, балбес укуренный, но если надо что-то взорвать, дело свое знает. Видали, как шарахнуло?
Рядом с Олегом о землю ударился обломок доски. Подпрыгнув от неожиданности, он возбужденно выкрикнул:
— А сам-то как думаешь?! Да еще чуть-чуть, и вместе с ними бы к облакам полетели! Попробуй такое не заметь!
— Не ори ты! — попросил Добрыня.
— Почему не орать?! Или ты всерьез думаешь, что после этого взрыва в поселке кто-то продолжает спать и я его могу разбудить?! Добрыня, да после такого и мертвый лежать не станет!
Мэр взглянул на Олега обеспокоенно, но промолчал. И Олег его понимал — старый приятель волнуется за своего зама: уж слишком тот возбужден. Нестрашно, перед боем не грех и перевозбудиться — адреналин требует своего. Для Олега главный бой впереди, он сам решил повести отряд саперов для подрыва ворот — никому не доверил это дело.
Катапульта выпустила новый снаряд. Промахнуться с такой дистанции по столь огромной цели невозможно, и промаха не было — взрыв опять прогремел за стеной арсенального бастиона.
Присвистнув, Олег похвалил Лома:
— Да, химик наш и впрямь не подкачал. Я слышал, что пикриновая кислота посильнее тола, но чтобы настолько… Хотя с таким весом снарядов и аммонит простой наделал бы бед… Еще несколько попаданий, и там вообще ничего живого не останется. Гнат идиот — сам себя запер в этот гроб.
Добрыня, очевидно, мыслил схожим образом:
— Еще один выстрел, и подбирайтесь к воротам. Думаю, они к тому времени в щели забьются, кто выживет. А я их отвлеку своим криком, чтобы не спешили выбираться.
— Я бы на их месте не то что выбираться… Я бы закопался метра на три вглубь, недельки на две. Клепа, пошли, тащи фугаску.
— Вот почему если мину нести куда-то, так всегда Клепа? Я это дело не люблю, я даже петардами в детстве не увлекался.
— Ничего, сейчас все наверстаешь.
Олег, Клепа и пара стрелков, прижимаясь к стенам домов, начали пробираться к воротам арсенала. Клепа тащил мину — деревянный ящичек, плотно набитый брусками взрывчатки. По размеру он ничем не уступал катапультным снарядам, так что взрыв обещал быть немалым. За спиной отрывисто грохнуло — машина выстрелила в третий раз.
До ворот добрались как раз под аккомпанемент взрыва. Почти не пытались прятаться — сомнительно, что кто-то из гнатовцев мог остаться на стенах под таким обстрелом. Клепа за лямку, приделанную к ящику, стащил с плеча мину, присел. В этот момент позади заговорил Добрыня. Голос у него и без того зычный, а направленный жестяным рупором чуть ли не оглушал:
— Эй, Гнат, вечер добрый! Извини, если разбудил, но дело к тебе срочное есть! Выходите к нам по одному, оружие кидайте у ворот и поднимайте руки! Кто выйдет, тех будут судить! Кто останется, пожалеет — поднимем в небеса вместе с арсеналом! У нас взрывчатки хватит вас всех в космос отправить! Со мной тут Олег и его бойцы, мастеровых с мушкетами немного и даже помощь от Круга уже подошла! У нас пушки есть и катапульта! И даже автоматы у твоих ребят отобрали, так что мы теперь вооружены не хуже вас! Даю вам пять минут! Кто не выйдет, того отец Николай завтра в церкви отпоет!
— Вот врун усатый! — громким шепотом восхитился Олег.
В этот момент за воротами заскрежетал засов, створки начали раскрываться. Бойцы, решив, что сейчас и впрямь толпой потянутся сдающиеся враги, отпрянули назад, вскидывая оружие. Увы, враг вышел лишь один — наружу прошмыгнул Русик, бывший «министр без портфеля». Схваченный Клепой, он по-женски взвизгнул и пулеметом затараторил:
— Не убивайте! Я сдаюсь! Я за вас! Они меня заставили быть с ними! Я не хотел!
— Где остальные?! — рявкнул Олег.
— Что?! Я не слышу! Я почти оглох от этих взрывов! Громче скажи!
— Где остальные ваши уроды?!!!
— Они заперлись в башне и не открывают дверь! Взорвите их! Не убивайте меня! Я ранен, я кровью истекаю!
Олег, заглянув в приоткрытые ворота, поморщился. Арсенальные постройки были уничтожены или превратились в руины. Три взрыва нанесли на удивление огромный урон. Хотя чему тут удивляться? Все сооружалось из тонкомера, жердей, необрезанных досок. Таким сараям и петарды опасны. Башня не пострадала — стены, сложенные из блоков известняка, осколками не пробить.
Взрывать ворота уже, похоже, не надо. Но не пропадать же мине — можно подложить ее под дверь башни. Хорошо бы привязать ящик взрывчатки к Русику, поджечь фитиль и дать ему пинка под зад, чтобы топал в нужном направлении. Отличная идея, не придется лишний раз разыгрывать судебный фарс.
От идеи использовать мерзавца в качестве камикадзе пришлось отказаться — Олег еще не настолько озверел. А жаль… Но и рисковать своими бойцами не хотелось — из черных амбразур башни поглядывала смерть, притаившаяся в указательных пальцах на спусковых крючках.
— Русик, ты жить хочешь?! — Да!!!
— Вот этот ящик положи под дверь башни и беги оттуда назад! Обещаю, тебе это на суде зачтется. Я сам за тебя слово скажу, а мое слово значит немало!
— А что в этом ящике?! — истерично уточнил почти свихнувшийся несостоявшийся граф.
— А тебе не все ли равно?! Конфеты там — «Сладкий Тузик»! Так потащишь или прямо здесь тебя пристрелить, чтобы судью потом не напрягать?!
— Да!!! Да!!! Я понесу, не убивайте!!!
— Вот и хорошо! Клепа, поджигай фитиль.
Русика явно контузило — он никак не отреагировал на наличие у ящика с конфетами тлеющего фитиля. Подхватив мину, семенящей походкой направился к башне. Бойцы, выглядывая из-за створок ворот, провожали его настороженными взглядами, ожидая, что вот-вот из амбразур шарахнут автоматы.
Не шарахнули. Русик без приключений добрался до дверей, положил ящик, встал возле него, растерянно обернулся, закричал:
— Олег! Я все сделал, как ты приказал! Мне можно идти назад?!
— Да! Скорее давай!
— Что?! Я тебя не слышу! Ответь! Я ведь все сделал, как ты просил!
— Бегом назад! Урод контуженный! Назад!!! Бегом!!!
Русик неуверенно направился к воротам все той же неспешной, семенящей походкой. Только тут Олег понял, что про рану тот не врал — видимо, приложило серьезно, раз еле идет. Да и голове явно досталось. А может, действительно сбрендил от пережитого.
А фитиль ведь не слишком длинный…
Не дожидаясь возвращения Русика, Олег отпрянул от ворот:
— Ребята, в стороны все — под стены! Если сильно ша рахнет, створки могут распахнуться по нашим лбам! Русик!!! Бегом сюда!!!
Русик не успел — взрыв прогремел на последнем слове. Лом, решив, что мина должна быть мощная, начинил ее отборными брусками взрывчатки, плотно скрученными железной проволокой. По мощности взрыв вышел будто от пяти снарядов, а то и больше. Ворота не распахнулись — окованные железом створки попросту оторвало и понесло по улице. Одна, будто пикирующий коршун, подрезала пару крыш и успокоилась в третьей. Вторая просто пропахала улицу и, выворотив каменное покрытие, завязла в мостовой, которую еще не успели дотянуть до арсенала.
Разорванное тело Русика унесло еще дальше, куда-то в район швейной мастерской. Ну что ж… судьям меньше работы.
Олег, заглянув во двор арсенала, закашлялся от едкого дыма. Башня, скудно освещаемая язычками робкого пожара, выглядела неважно: черепичная крыша сорвана, из амбразур валит дым, на месте двери чернеет огромная дыра с изломанными краями.
Добрыня, подбежав с толпой бойцов, с ходу выкрикнул:
— Ну что там?
Олег его еле услышал: в уши будто ваты напихали, да и звон какой-то назойливый мешает.
— Ничего там. В башне они закрылись, а башня вон, как самовар теперь дымит. Думаю, их там всех по стенам разма зало. Ох и скотина Лом, переборщил с зарядом! Сиди здесь, мы проверим что там. А это еще кто?!
От ворот крепости надвигалась целая толпа — не меньше тридцати человек. Любезно выглянувшая луна и отблески пожара позволяли различить оружие в руках этих людей.
Ворота не охранялись — все арки сейчас находились в рядах борцов с бунтовщиками, вот и забрели неизвестно кто…
Олег не стал долго медлить — честные люди по ночам толпами не шастают. Присел на колено, вскинул автомат, заорал:
— Всем прицел на ворота! Эй вы! Стоять на месте или бу дем стрелять!
Пришельцы замерли, один из них помахал рукой, спокойным, четким голосом проговорил:
— Приветствую, Олег! Не надо нервничать, мы просто пришли вам помочь!
— Монах?!! Что вы здесь делаете?!!
— Я ведь сказал: мы пришли помочь вам. Извини, что запоздал, не так-то просто было незаметно подобраться к вашему поселку. Да и вообще, давненько хотел нанести вам визит, а то Добрыню в глаза никогда не видел — рация живое общение не заменит. Со мной сорок бойцов, и я почту за честь, если ты примешь их под свое командование.
Олег покосился на Добрыню, в свою очередь, поймав его взгляд на себе. Н-да… ситуация… Откуда здесь взялся Монах?! Да еще и помощь предлагает, причем с таким любезным видом, будто голодный кот, приглашающий мышку выглянуть из норки для совместного просмотра эротического журнала.
Монаху Олег не доверял. И вообще его появление здесь в такой момент предельно загадочное явление… Послать бы его подальше, да дипломатия не позволяет.
Добрыня, очевидно, думал схожим образом и нашел соломоново решение:
— Спасибо, что пришли, прямо удивительно вовремя подоспели. Давай половину своих отправь на пристань — пусть там держат позицию и никого не выпускают из поселка. Остальные сюда, только осторожно — гнатовцы в той башне засели, могут садануть из автомата.
— Серьезные у вас противники, раз с автоматами, — заметил Монах. — Хотя, я вижу, и кое-кто из вас сменил мушкет на более современное оружие.
Не оборачиваясь, он отрывисто раздал приказы:
— Первая и вторая группы за мной, третья на пристань, четвертая за ворота: никого не впускать и не выпускать. Вы полнять!
Северяне разделились, четко и быстро выполняя приказ. Отлично, теперь в поселке осталось лишь двадцать северян. Вряд ли ударят в спину, но, если и рискнут, ответный удар их выкосит — у Олега в два раза больше бойцов. А через несколько минут их станет больше в десять раз — из домов осторожно выбирались островитяне. Многие уже подошли к месту событий и шумно приветствовали Добрыню. Народ уже похоронил мэра, и, естественно, увидеть его живым было большим сюрпризом. Мужики приходили не с пустыми руками — кто с топором, кто с вилами, а некоторые с боевыми секирами и даже мечами. Холодное оружие многим разрешали держать под рукой.
Все эти события отвлекли Олега от главного — он так и не послал бойцов обследовать башню. Да и не хотелось их туда посылать — в этом каменном гробу недобиток с «кала-шом» мог завалить кучу отличных ребят. Лучших бойцов следует приберечь — Олег их, считай, два года в солдат превращал. Настоящие головорезы, да еще и преданы стопроцентно. Отношения «командир — рядовой» он оставил для молодых рекрутов, а с этими волками все не так — они боевые друзья. Во время зимней кампании именно они при прорыве спасли все войско островитян — без приказа приняли единственно верное решение. Нельзя такими кадрами лишний раз рисковать.
— Эй! Алик! Бросай катапульту! Притащи сюда гранаты, те, что мы через стену хотели кидать! Сейчас в башню заки нем парочку, на всякий случай!
И верно — зря, что ли, гранаты готовили?
До гранат дело не дошло: от ворот выскочил солдат Монаха. Забавно громыхая на бегу пластинами доспеха, он заорал:
— Наш корабль угнали!
Монах, обернувшись, хищно уточнил:
— Не понял?!
— Мы вышли на пристань и увидели, что «Гроб» отходит! Когда я побежал назад, на нем начали веслами работать!
Олег, грязно ругнувшись, не обращая внимания на предупреждающие крики бойцов, рванул к башне. Выставив автомат перед собой, влетел внутрь. Едва не упал, споткнувшись о завал камней, разглядел за ним черный зев открытого погреба.
— Ушли!!!
— Как ушли?! — от выбитых ворот поинтересовался Добрыня.
— Да забыли мы про ход, что из башни к нижнему причалу ведет. Сам же по нему боеприпасы не раз получал, и сам же забыл. Ушли они и угнали корабль Монаха. Кстати, название у корабля ничего — концептуальное.
— Это был МОЙ корабль, — с ледяным спокойствием сообщил Монах.
— Олег, их догнать надо! — крикнул Добрыня. — Может, на «Утюге» попробуем?
Олег представил, сколько времени займет погрузка на «Утюг», сталкивание корабля с мели, маневр по выходу из галерной стоянки (обычно это делали с помощью буксирной лодки и лебедки). От поселка до устья Хрустальной всего ничего — заговорщики успеют достичь Фреоны, а там их ночью не найти. Связываться с «Варягом» тоже бесполезно, наверняка забились в самый глухой уголок плавней, и в темноте оттуда не выбраться. А если…
Идея!
— Добрыня! Возле устья стоит сторожевая башня!
— Так нет в ней никого, только сторож на верхней площадке.
— Зато в ней куча амбразур есть, и стоит она на речном повороте, перед самым устьем. Если успеть туда добежать и засесть, то сможем два-три мушкетных залпа по ним дать, пока те мимо будут проходить. Тяжелой картечью и пулями борта прошибить можно — гребцов по левому борту накроем. А с верхней площадки через палубу можно достать и тех, кто по правому борту. А может, и гранату закинуть получится, если к нашему берегу жаться будут. Нам они ничего не сделают-башня каменная, ее стены и пулемет не возьмет.
— Добро! Побежали?!
— Да! Алик, ты бери своих всех и северян, что за воротами, и спускайте «Утюг» — гонитесь за ними по реке. Если гады от нас уйдут, попробуем по воде их догнать. Остальные за мной!
Олег скатился по крутой лесенке в подземную галерею, придерживаясь рукой за стену, добрался до выхода. Здесь, дождавшись, когда следом начали выбираться первые бойцы, потрусил в сторону Фреоны.
В межень течение у Хрустальной приличное — корабль она несет быстро. Но флот Монаха состоит исключительно из трофейных хайтанских галер — неповоротливые ящики с толстой обшивкой и солидной осадкой. На такой надо двадцать человек сажать за весла, чтобы ход приличный развить. Есть у Гната столько? Вряд ли, при обстреле они понесли потери, оглушены, возможно, раненые есть. Наверняка еле плетутся.
С другой стороны, Хрустальная несет свои воды почти прямо, не допуская резких изгибов, так что срезать дорогу не удастся. Ну что ж, надо поднажать. Всего-то и надо пробежать пару километров. Ради такого дела можно постараться установить рекорд по бегу.
Не оглядываясь на отстающих бойцов, не успевающих за ним со своими громоздкими мушкетами, Олег прибавил ход. На бегу усмехнулся — так вот что за корабль он заметил прошлой ночью. Выходит, не хайты там крутились, а «Гроб» северян. В темноте отличить трофейную галеру от хайтанской невозможно. Выходит, ждал он чего-то, прятался, наверное, весь день среди островов.
И дождался.
Откуда он узнал про заварушку с гнатовцами и что ему вообще здесь надо?

* * *

Платову не везло на героические деяния ни здесь, ни на Земле. А хотелось, он сам себе не мог признаться в тщеславии, но что есть, то есть. На Земле понятно почему, но здесь-то шансы ему давали. В прошлом году, осенью, командуя «Арго», он повел корабль на север, справедливо надеясь, что утопит немало хайтов вместе с их галерами. Надежды не оправдались — в самый ответственный момент Платову приказали патрулировать малоперспективное направление. Надеяться здесь на великие воинские свершения было глупо.
Но вышло еще глупее — главный удар хайты нанесли именно в этом месте. Смертоносный речной линкор в кромешной тьме атаковал «Арго», едва не утопив кораблик из своих дальнобойных орудий. Платову пришлось драпать оттуда, не огрызаясь в ответ — лишь бы спасти команду и судно.
Ему это удалось — линкор отстал. Поврежденный «Арго» ушел в поселок зализывать раны. Обошлось и без больших потерь. Хайты без помех смогли начать переброску армии на левый берег, переправе никто теперь не мог помешать.
Затем, после короткого ремонта, «Арго» довелось участвовать в бою против линкоров. Торпедную атаку, ставшую для корабля хайтов роковой, провел Олег со своего «Варяга». Паук, за разгильдяйство впоследствии смещенный с флота на должность главного радиста островитян, тогда тоже отличился — во время боя отвлекал на себя второй линкор противника. А Платов со своим «Арго» остался мальчиком на побегушках: плоты дымовые таскал, помогал перезаряжать торпедный аппарат, плелся в кильватерной струе «Варяга», когда тот дерзко гнался за отступающим линкором врага.
В зимней кампании флот не участвовал — Фреона замерзла.
Сейчас, выйдя на поддержку экспедиции Олега, Платов наивно надеялся, что хоть в этот раз прославится — ведь где Олег, там всегда имеется место подвигу. И опять не повезло, он даже не сумел доставить его отряд до переправы хайтов — позорно посадил «Варяг» на мель, повредил обшивку и крепление двигателя.
А теперь, когда в поселке, возможно, происходит нечто ужасное, он вынужден прятаться в плавнях, кормя местных комаров. Полная неизвестность и полное отсутствие перспектив прославиться. Зря он полдня убил, заряжая торпедный аппарат — не понадобится ему эта торпеда.
Далекий грохот взрыва заставил Платова вскочить с бочонка, на котором он восседал у борта, вглядываясь в сторону поселка.
Началось — там бой! Кто и с кем воюет, неизвестно, но Платов опять не при делах — ему приказано прятаться в плавнях.
Зимой личная гвардия Олега нарушила приказ, и благодаря этому удалось вывести многих бойцов из-под удара. Потери среди гвардейцев были ужасны, но это того стоило — если бы не они, закончилось бы все очень плохо. Атак просто плохо.
Пнув бочонок ногой, Платов дрожащим голосом азартно выдохнул:
— В… такие приказы! Команда! Подъем! Все на весла! Двигаемся к поселку!
Команда невелика, но зубы у корабля острые. Заряжен торпедный аппарат, готова к бою корабельная артиллерия, мушкеты тоже не стоит сбрасывать со счетов. Ничего, что двигатель не работает, раньше вообще на веслах все бои проходили и ни разу островитяне не проигрывали.
Правда, бывало, улепетывать приходилось… Ну да это просто тактическое отступление — маневр такой.
«Варяга» Платов предусмотрительно поставил в удобную протоку, стиснутую стенами тростника. Не стал слушать Олега, требовавшего спрятаться в самом дальнем уголке плавней. Глубина здесь приличная, и, главное, течение неплохое к правому берегу идет. Едва подняли якорь, корабль сам пошел вперед. Заскрипели весла, уже через минуту вышли на речной простор. Чуть ниже краснел одинокий огонек сигнального фонаря на верхушке сторожевой башни. Вот туда и направились — за башней Хрустальная смешивает свои воды с водами Фреоны.
Увы, с ходу войти в Хрустальную не удалось. В устье творилось нечто невообразимое — настоящий водоворот. Усилий немногочисленной команды явно не хватало — течение не пускало тяжелый корабль, выталкивало его назад, на просторы Фреоны. Рулевой, едва не завывая от усилий, не удержал «Варяг» носом к струе, и тот повернулся бортом, пошел назад под аккомпанемент бесполезного плеска весел.
Платов в нетактичной форме предположил, что некоторые родственники рулевого по женской линии отличались легкомысленным поведением, а по мужской хватало разнообразных извращенцев. К сожалению, озвучивание этих пикантных предположений делу не помогло — корабль завертело, понесло кормой на стену тростника, росшего по краю песчаной косы.
Представив, какой смех поднимут, когда узнают, что «Варяг» налетел на мель, не добравшись до места боя, Платов чуть не разрыдался. В этот момент на сцене появилось нечто новенькое — из-за поворота, оседлав струю Хрустальной, вынеслась хайтанская галера. Задранная корма, скошенный нос, прямые борта, угловатые очертания — опознать судно врагов даже в темноте можно безошибочно, тем более когда оно надвигается прямо на тебя. Все же прав был Олег — ночью ему действительно не почудилось.
Приказ «Все наверх!» застыл в горле — Платов вовремя опомнился. Хаиты вовсе не шли на абордаж, галера должна пройти метрах в тридцати — сорока впереди. Очевидно, встреча с «Варягом» была для них неожиданностью — они при всем желании не успеют теперь развернуться.
Вот он, момент подвига!
— Торпедная атака! — фальцетом заорал Платов и кинулся к борту.
Выполнять приказ некому-все, кроме рулевого и капитана, сейчас на веслах. Пока вскочат, пока добегут — упустят момент. Галера слишком мелкая мишень, чтобы бить ей вслед издалека, да еще и по корме.
Перемахивая через планшир, чуть не сверзился в воду, но удержался, шагнул на трубу торпедного аппарата уверенно, хотя и с некоторой суетливостью. Ударом каблука опустил пластину предохранителя, двумя руками ухватился за рычаг пуска, присел, в трубку прицела даже не заглянул — и так все видно прекрасно.
Пора.
Рычаг потянул назад всем телом. Платов почему-то думал, что тот поддастся неохотно — взвести пружину вышибного механизма каторжный и долгий труд, и освобождать запор наверняка непросто. Все оказалось не так — будто за кошачий хвост ухватился и легко опустил к полу.
А вот отдача трубы торпедного аппарата вышла славная — Платов про это совсем позабыл и улетел в воду. Удачно вышло — взрыв не ударил ему по барабанным перепонкам. Когда капитан вынырнул, вокруг сыпались обломки, а над головой свисали доски развороченного борта. В этой неряшливой дыре что-то шипело и плевалось пеной, будто кто-то из трюма поливает края пробоины огнетушителем.
Откуда здесь огнетушителю взяться?
Обернувшись в сторону вражеской галеры, Платов увидел лишь голубоватые язычки огня на многочисленных обломках и облако дыма, дрейфующее к Фреоне. Только тут до него дошло, что торпедную атаку он провел практически в упор — двигатель торпеды после взрыва отбросило назад. Именно он разворотил сейчас в хлам нос и часть борта «Варяга» и где-то в трюме дорабатывает последние литры химического топлива.
Чистые воды Хрустальной с шумом врывались в пробоину — «Варяг» оседал на глазах, вот-вот ляжет килем на дно. Ремонтировать его придется теперь еще дольше, чем предполагалось…
Но наглого хайта, рискнувшего шнырять возле поселка, Платов все же утопил — подвиг состоялся,

* * *

Нечасто можно увидеть толпу бойцов, возглавляемых первыми лицами северян и островитян. А уж если все при этом дышат как загнанные кони, и вовсе уникальное явление получится.
Опередить корабль с заговорщиками не удалось — Олег, первым добравшись до башни, увидел, что галера уже приближается к повороту. Все — за ним Фреона. Ночью на ней и супертанкер найти непросто, не то что эту скорлупку. Хотя шансы есть — главное быстро разыскать клотов. По словам Добрыни, они где-то тут на косе собрались, ждут от него приказаний. С клотом на руле можно рыбу в воде выследить, не то что галеру.
В следующий миг ночь озарила грандиозная вспышка, почти сразу по ушам, еще не отошедшим от взрыва мины, стегануло грохотом. Сила ударной волны была столь велика, что на башне погасило сигнальный фонарь, а проснувшийся сторож наверняка стал заикой.
Олег в свете вспышки успел разглядеть «Варяга» и понял все. Платов, скотина, зачем-то вылез из укрытия и крутился в устье Хрустальной. Но победителей не судят, удачно все вышло, не придется теперь устраивать погоню.
Народ, подтянувшись к месту событий, недоуменно взирал на горящие обломки галеры. Интересно, откуда столько огня? Топливных баков там быть не должно. Видимо, зажигательные заряды рванули, а огнесмесь и на воде пылать может.
Добрыня, не отдышавшись, хрипло спросил:
— Что это было?
— Как назвали, так и поплыл, — с юмором ответил Олег.
— Это был МОЙ корабль, — устало выдохнул Монах.

* * *

Несмотря на поздний час, поселок не спал. Разнообразно вооружившееся население встречало возвращающихся бойцов как триумфаторов. Олег, Монах и Добрыня шли чуть впереди отряда, чтобы рядовые воины не грели уши, подслушивая их беседу. Беседовали в основном Монах и Добрыня, причем Олег особо не прислушивался — дал мозгам отдых.
Самое интересное он узнал в первые минуты разговора двух вождей. Монах с неслыханной откровенностью признался в шпионаже. У него, оказывается, были свои люди среди островитян, и, кроме того, его умельцы смогли настроить рацию таким образом, чтобы можно было слушать чужую частоту. Разведка у него оказалась на высоте — в отличие от Добрыни, он знал о намечающемся заговоре. Эту информацию северянин не собирался утаивать, он хотел преподнести ее как подарок в начале переговоров, на которые давно завлекал Добрыню.
Увы, Добрыня начало переговоров затягивал, а заговорщики, нарушив свои же планы, ударили раньше, чем собирались. Монах, прослушивая радиопереговоры, почуял неладное, еще не получив донесение от шпионов, и, в своей манере, действовать решил быстро. Зная, что бунтовщиков немного, собрался ударить по ним прямо в поселке, используя помощь своей «пятой колоны». Если бы ему удалось подавить заговор, он бы вел переговоры уже с Олегом, как преемником Добрыни.
Олег в это не особо верил — скорее всего, Монах бы попросту прибрал островитян к рукам, используя столь удобный момент. Но в данной ситуации, когда Добрыня жив-здоров, да еще и на белом коне победителя, волей-неволей придется отказаться от подобных планов и довольствоваться синицей в руке.
Мэр островитян, вымотанный как собака, не очень-то поддерживал разговор. Монах не обращал на это внимание — сейчас он лишь подготавливает почву для завтрашних бесед. Он говорил всю дорогу — коротко, четко, без лишних разглагольствований.
И говорил правильные слова.
Пора покончить с «военным коммунизмом», иначе этот заговор окажется лишь первой ласточкой. Надо укреплять власть комплексно, а не разрушать ее «демократическими веяниями». Да, идея с выборами хорошая, но пока несвоевременная — демократия дорогая вещь, они еще слишком бедны для нее. Но со временем к этому придут неизбежно. Надо объединяться по-настоящему. Пусть и без общего вождя — Монах согласен и на правление совета. А для начала следует разделить сферы деятельности, чтобы добиться взаимозависимости друг от друга: натуральное хозяйство — это тормоз, которого стоит избегать. И неплохо бы поделиться селитрой из центра катастрофы, это будет по-соседски. Со своей стороны Монах намекнул, что есть вариант начать добычу нефти — где-то этот лис ее унюхал и без помощи Олега.
За пару километров пути к поселку он успел сказать много важных и правильных слов. В голове Олега задержалось не более десятой их части, у Добрыни, похоже, дела обстояли аналогично.
Да, жизнь меняется, и они не должны отставать от изменений, а вести их за собой, направляя в нужную сторону. Не ошибается тот, кто ничего не делает — за свои ошибки они сегодня частично расплатились. Цена оказалась высокой: кровь — самая дорогая валюта.
Завтра будет серьезный разговор. Завтра будет «разбор полетов». Все завтра.
А сегодня им не до «стратегического планирования» — сегодня они просто возвращаются домой.
Олег, пробившись через ликующую толпу встречающих, потопал прямиком к своей избе. За спиной возмущенно орал Добрыня — возбужденные люди начали подкидывать его на руках. Уронят ведь, идиоты — этого борова не всякий стул выдерживает. Да пусть хоть ребра помнут, Олега это уже не касается.
Увидев, что за пленкой окна мерцает огонек, усмехнулся. Дверь открыл, приподняв, без скрипа, с порога тихо поинтересовался:
— Родная, ты не спишь?
— А как ты думаешь? — вопросом на вопрос ответила су-прута.
— Ночью порядочные женщины спать должны.
— Ага, под боком у порядочного мужа.
— Признаю свою вину. Пилить больно будешь?
— В принципе надо бы — ты ведь опять разгулялся не на шутку… Я даже не буду спрашивать, кто это так гремел. Наверняка твоих рук дело. Чего встал на пороге, я покушать приготовила, знала ведь, что ты сейчас появишься. Как же меня достали эти твои вечные приключения…
Олег, прикрыв дверь, снял с плеча автомат, повесил на деревянный колышек, вбитый меж бревен, шагнул навстречу поднимающейся супруге, заключил ее в объятия:
— Ну здравствуй, милая! Я вернулся домой.

* * *

Толпа ликующего народа разделила отряд на группки, а затем и вовсе растворила в себе. Андрей, продираясь через нее, вынужден был обниматься с какими-то совершенно незнакомыми мужчинами, кому-то жал руки, пару раз его целовали перевозбужденные женщины, а один раз ему пришлось выпить глиняный стаканчик с вулканической лавой (желудок решил, что это была именно она). Похоже, остро^ витяне не слишком скромничают — если чему-то радуются, то будут веселиться, пока не порвут все баяны.
В какой-то момент Андрей оказался один. Толпа осталась позади, у ворот, а перед ним темнели безлюдные улочки поселка. Деревянные избы, сделанные будто под копирку, тянулись ровными рядами, теряясь во мраке. Куда идти дальше, он не представлял — рядом с ним не было ни одного знакомого бойца.
Хотя нет, кое-кто есть.
К Андрею подошла Рита, остановилась, спокойно поинтересовалась:
— Вам небось Добрыня сказал в гостином дворе до завтра ночевать, а там разберется?
— Нуда.
— В мою избушку никого не поселили — Добрыня сказал, что верил в мое возвращение, и даже прибирать туда девочек посылал иногда. В общем, если не боишься переночевать под одной крышей с женщиной, то я тебя приглашаю.
— Какая ты строгая сегодня, — улыбнулся Андрей. — Мы же вроде почти как муж и жена по вашим понятиям.
— Ну церковь наш брак еще не благословляла.
— Меня это не смущает.
Меня тоже. В поселке баня еще не остыла, ты можешь помыться. Я дам тебе свои шорты и рубашку — тебе, конечно, не очень впору, но до завтра получше одежды не найти. Так что если хочешь лечь спать чистым, придется тебе потаскать женские тряпки.
— И это тоже меня не смущает, — заверил Андрей. — Хотя, если ты будешь настаивать на юбке, у меня могут возникнуть возражения.
— А куда ты денешься. Ну что, пошли?
Замка на двери не было — простой деревянный засов, правда, опечатанный. Сорвав восковую печать, Рита шагнула в дом, поднесла принесенный фитиль к свечке. При тусклом освещении Андрей оглядел скудное убранство избушки. Скудное по меркам Земли — для пленника, два года прожившего в сарае, это почти дворец. Скромно и уютно. Ему понравилось.
Неловко снял с плеча тяжелый мушкет, поставил его сбоку от двери, прислонил к стене. Топорик положил рядом. На деревянный гвоздь повесил подсумок с пулями и патронами и пороховницу. Все — другого имущества у него, по сути, нет; лохмотья не в счет.
Хотя нет, кое-что свое у него все же есть.
На ладони тускло блеснула бронзовая четырехгранная пирамидка. Бесполезная вещица, найденная при попытке промыть пробу. Но зато это его личная вещь. И неважно, что она старая — в лохмотья от времени не превратилась, даже следов коррозии нет. Кто знает, может, через много-много лет за нее какой-нибудь коллекционер готов будет отдать состояние как за уникальный предмет культа древнего бога или эксклюзивное грузило, используемое античными царями для ловли форели.
Не будет войн с хайтами и рабства, не будет больше яркой жизни на лезвии ножа. В небесах вместо «скатов» начнут летать самолеты, и пассажиры, сидя в удобных креслах, будут заказывать холодный томатный сок. А пирамидка будет все так же поблескивать бронзой, озадачивая исследователей странным символом на своей грани.

* * *

Сильная рука вытащила Гнатова из воды, вздернула, ставя на ноги. Колени подогнулись, но упасть ему не дали — удерживали вертикально, сжав воротник.
После чудовищного взрыва, уничтожившего галеру, Гната отбросило далеко от корабля. Его спасло то, что сидел он при этом на носу, а рвануло на корме. Оглушенный, израненный, деморализованный до истерического состояния, изо всех сил пытался удерживаться на плаву целую вечность, пока течение не вынесло его к какому-то островку. Сил выбраться на берег уже не осталось — увязая в иле, он с плачем полз к суше, пока его не ухватили за загривок.
Вот и конец — уж лучше бы он утонул. А теперь суд и публичное повешение. А может, что-нибудь похуже придумают, вроде того же четвертования.
Почему пленители молчат? Или он оглох вообще? Правое ухо вроде бы точно оглохло, а левым он различает кваканье лягушек — значит, и голоса слышать должен.
Найдя в себе силы, повернулся, уставился в круглое лицо, поросшее мягкой шерстью. Куда-то сквозь Гнатова в бесконечность уставились огромные глаза.
— Удур? Это ты? — облегченно прохрипел Гнатов.
— Да, я Удур.
— Как же ты меня напугал! Спасибо, что помог выбраться-я едва не утонул в этой грязи. Удур, ты меня можешь спрятать?
— Я не знаю. Ты непонятно спросил. Если я тебя спрячу, то я буду знать, где ты спрятался. Получится, что я не спрятал тебя от себя. Нет, я не смогу тебя спрятать.
— Удур, да ты же тут все острова знаешь. Спрячь меня там, где меня не смогут найти люди.
— Сегодня людей здесь нет. Оставайся здесь. Сегодня ты от них здесь спрятан.
— Удур! Мне надо спрятаться от них не на сегодня! Мне вообще надо спрятаться! Мне надо, чтобы меня не нашли никогда!
Странно, но в безразличных глазах клота Гнатов вдруг разглядел что-то похожее на скрытую насмешку. Причем насмешку угрожающую.
— Люди реки и люди суши вместе. Мы едим одну рыбу. Мы пьем одну воду. Мы убиваем врагов вместе. Люди реки готовы спрятать тебя так, как прячут своих людей. Даже кости людей реки нельзя найти. Мы прячем хорошо. Ты хочешь, чтобы мы тебя спрятали так, чтобы тебя никто не нашел? Никогда не нашел?
— Удур, я же сказал — спрячь! Хочу! Мне надо отлежаться. И нужна твоя помощь!
— Пойдем, тебе поможет земля.
— Какая еще в задницу земля?!
— Сегодня она сильна. Сегодня она умеет прятать. Тебя никто не найдет. Никогда.
Из-за туч выглянула луна. Перед Гнатовым без малейшего шума расступилась стена тростника, открывая маленькую круглую полянку. Посреди нее возвышался странный постамент, сделанный из переплетенных стеблей того же тростника. Со всех сторон на полянку выходили мрачные клоты, в воздухе запульсировал чарующий ритм, будто где-то вдалеке поет церковный хор.
Удур подтолкнул Гнатова в спину:
— Иди, земля ждет.

Эпилог

Ключи бывают разные. Маленькие для шкатулок и символические гиганты для ворот городов. Магнитные и электронные, из простого железа и серебряные, а то и золотые. Для уличных ворот и для внутренних дверей. Очень много разных ключей бывает — все перечислить невозможно.
Но такой ключ был один — он остался последний.
Когда-то их было много, целых четырнадцать штук. Созданы они были в те времена, когда на Земле первые земноводные робко пытались осваивать сушу. В огромных болотах накапливался торф, чтобы в будущем превратиться в сырье для угольной промышленности, а меж гигантских папоротников летали метровые стрекозы.
В мангровых зарослях жили гигантские примитивные слизни. Эволюция отняла у этих созданий твердый скелет, взамен подарив прочную кожу. Но, увы, недостаточно прочную. Раз в год слизни вынуждены были покидать свои гнезда и уходить в море — там они размножались. И там их поджидали ракоскорпионы и хищные рыбы, для которых кожа не преграда.
У слизней не было когтей, клыков или прочной раковины, а прочная кожа от морских агрессоров не спасала. Они были настолько хрупкие, что даже не оставили качественных останков для будущих палеонтологов — в их телах не было ничего, что могло бы достойно окаменеть и пережить несколько геологических эпох. Они были обречены на вымирание.
Но у них был хорошо развит надглоточный нервный узел. И на отростках своего хвоста они могли создавать приличную разность потенциалов, поражая врагов ударами электрического тока.
Надглоточный нервный узел превратился в мозг. Электрический орган в ходе эволюции также претерпел значительные изменения.
Слизни создали свою цивилизацию. Хотя вряд ли это можно так назвать: с точки зрения людей, это было что угодно, но не цивилизация. Слизни не нуждались в объединении. Им даже не требоватась семья — слизни были гермафродитами. Коллективные действия они предпринимали лишь в периоды размножения, совместно обороняясь от хищников. Промышленности у них тоже не было — с помощью своего хвоста они могли создавать все, что им требовалось. В том числе и подобные ключи.
Со временем слизни, устав бороться с безмозглыми морским тварями, решили избавиться от них навсегда. Биологический геноцид привел к непредсказуемым последствиям-в древних океанах расплодилась микроскопическая водоросль, которая с великой радостью уничтожала молодняк слизней, да и взрослые особи, зараженные этой дрянью, выживали нечасто. Слизни стали причиной первого экологического кризиса, начавшегося по вине разумных созданий. Их цивилизация исчезала на глазах. Недалек был день, когда умрет последний.
Электрический орган в ходе эволюции видоизменился неузнаваемо, сделав слизней в некотором роде властелинами времени и пространства. При этом им не требовались сложнейшие приборы, многоэтажные лаборатории и гигантские ускорители — достаточно хвоста. Они знали про существование других планет и параллельных миров. Они с интересом изучали чуждую жизнь, делая это издалека.
Настал день, когда слизней осталось четырнадцать. В этот день и были созданы ключи — на каждого по одному. И в этот день они покинули Землю.
Новый мир стал своего рода ковчегом, слизни превратили его в подобие Земли. Здесь они сумели выжить — сюда не добралась одноклеточная зеленая смерть. Они больше не вмешивались в экологию, а биосферу нового мира пытались превратить в подобие родной, переселяя сюда земные создания.
Цивилизации рождаются, достигают расцвета, стареют и умирают. Цивилизация слизней исчезла.
Она долго сопротивлялась увяданию — невероятно долго. Последние представители племени древних моллюсков застали первые земледельческие цивилизации, возникшие в обоих мирах. До этого времени слизни упорно пытались держать новый мир в биологическом равновесии со старым, переселяя сюда всех новые живые существа, возникающие на Земле. Именно благодаря им сюда попали люди. И древние жрецы успели застать сверкающих змееподобных богов и даже получить часть их знаний.
Потом слизни исчезли.
От них остался новый мир, идентичный Земле, и еще один мир, совершенно на Землю не похожий. В нем они без опаски занимались биологическими экспериментами. Вначале просто хотели найти способ избавить Землю от смертоносной водоросли, а потом занимались ими просто потому, что им это казалось забавным.
Тринадцать ключей исчезли вместе с их цивилизацией. Уничтожить их нелегко, но возможно, особенно если это делают те, кто не хочет оставлять после себя столь опасные устройства. Остался лишь один — последний ключ, способный открывать ворота между мирами. Ключ почти бесполезен — не имея электрического органа слизня, воспользоваться им нельзя.
Но способ все же был. Слизни на закате своей цивилизации одарили жрецов местной земледельческой цивилизации великими дарами — пространственными туннелями, по которым люди могли перемещаться из одной части страны в другую. Со временем слизни хотели подарить им и секрет перемещения между мирами, для чего в конструкции арок телепортов оставили возможность активировать все функции с помощью ключа. Но, увы, это знание они передать не успели, хотя кое-кому из жрецов рассказали о нем, показывая, что собираются сделать людей подобными богам. Прошли века. Древняя цивилизация рухнула под напором варваров, варвары впитали их культуру и заняли ее место. Бронзовую окантовку телепортов они пустили на оружие — таинственная бронза моллюсков не окислялась и была крепче стали. Но книги не сожгли — варвары почитали мудрость, запечатленную на пергаменте.
Придворный мудрец нашел в книгах много интересного. Он почти ничего не понял, но понять хотелось. Владыка был к нему благосклонен и позволил перевернуть всю страну в поисках последних жрецов культа Летающего Змея Владыки Молний. Смешно — мифы превратили моллюсков в рептилий.
Мудрец с помощью пыток узнал то, что хотел узнать. И получил ключ — последний ключ.
В искалеченной арке телепорта мудрец проводил ритуал за ритуалом, пытаясь открыть врата в мир богов. В грозовую ночь, когда он уже отчаялся заставить ключ работать, в арку попала молния.
Эта ночь стала последней ночью его народа, а его поступок породил множество мифов, одинаково далеких от правды.
Варвары, ободравшие бронзу с арки, уничтожили устройства управления, но энергии молнии они не понадобились. «Защита от дурака» на этот раз не сработала — помешал ключ. Ворота окрылись.
Открылись они плохо. Так плохо, что даже слизни не могли себе вообразить подобное — их устройства создавали не для такого. Это все равно что нажимать кнопки управления ядерным реактором ударами тяжелого топора. Да нет, пожалуй, даже хуже — нечто вроде попытки полететь в космос, оседлав атомную бомбу. В космос ты, возможно, и улетишь, только вот стоило ли оно того?
Врата не открылись — попросту замкнуло два мира. К несчастью для мудреца и его народа, второй мир оказался не старой доброй Землей, а той самой площадкой для биологических опытов слизней.
В отсутствие хозяев здесь многое изменилось. Слизни, изначально пытавшиеся создать биосистему, основанную на тотальном симбиозе самых причудливых форм искусственной и естественной жизни, и не подозревали, что искомая система в итоге возникнет сама собой. Моллюски считали, что разум, взращенный на такой почве, будет крайне интересным.
Они даже не представляли, насколько интересным.
Разум возник, но при этом он был жестко подчинен законам симбиоза. Если с точки зрения разума какой-то из законов абсурден, разум это игнорировал — симбиоз важнее.
Короткое замыкание грозило уничтожить оба мира в грандиозном хлопке свернувшихся вселенных. К счастью, в самом ключе было предусмотрено нечто вроде той же «защиты от дурака». Ключ в случае опасности должен был постараться себя спасти независимо от намерений того, кто его использует.
Два мира вот-вот погибнут — ключ автоматически перебросил себя в третий. Хохочущий мудрец, с ликованием наблюдая светопреставление замыкающихся миров (он действительно думал, что становится богом), остался без кисти правой руки — в ней он до последнего сжимал ключ.
Миры не погибли. Правда, на новой Земле остались странные шрамы вроде Гриндира, и часть симбионтов пыталась здесь выжить. Это получалось у них плохо — законы симбиоза не работали в новых условиях. Они противоречили здравому смыслу. Здесь почти ничего не работало так, как должно было работать, — систему не получалось восстановить в полном объеме. Но какая разница — что бы ни случилось, надо делать то, что должен делать.
Сокрушив древнюю империю, симбионты начали медленно и верно вымирать, доведя в итоге свою жизнь до абсурда.
Ключ принесли деревенскому кузнецу мальчишки. Они нашли его на песчаном бережку, в ямке, выбитой им при падении. Кузнец находке обрадовался — лишний металл в хозяйстве не помешает. На вид простая бронза, вот только «бронза» эта была уникальной — даже окантовка арок телепортов и близко к ней не стояла по своим свойствам. Кузнец провозился полдня и полночи, пытаясь хотя бы поцарапать ключ. Он читал заговоры и молитвы, раскалял ключ в отборном угле, поливал его козлиной кровью и оплетал заговоренными травами. Сломав второй молот, кузнец окончательно убедился, что в его руки попало нечто злое, способное принести беды и ему, и его деревне.
На рассвете кузнец закопал ключ на краю болота, сотворив при этом языческий заговор и прочитав молитву новому христианскому богу.
Прошли века. Энтузиаст, разыскивающий монеты на околице давно исчезнувшей деревни, услышал в наушниках металлоискателя приятный сигнал, указывающий на наличие цветного металла. Начав копать почву, кладоискатель обнаружил медный поясок от снаряда — банальное эхо войны, не имеющее археологической ценности. Он не стал плевать в раскоп от досады, без эмоций вытащил осколок, собираясь еще раз проверить место металлоискателем. Это не понадобилось — ключ он обнаружил прямо под осколком.
Ключ не выглядел монетой. И вообще на антиквариат не походил — таких предметов поисковик не нашел ни в одном из каталогов. В итоге он отнес ключ в краеведческий музей. С местными археологами у него было взаимовыгодное сотрудничество — они ему подкидывали информацию, а он им иногда свои находки.
Но даже археологи не смогли понять, что же это такое. Ключ сочли банальным «новоделом», и он оказался в запасниках краеведческого музея. Не верил никто в его древность — выглядел он как новенький.
Кто ж знал, что ему без малого триста миллионов лет…
Ключ пролежал в музее до того самого дня, когда на город рухнул астероид. Это астрономическое явление даже для него могло представлять опасность, и вновь сработала защита — ключ перенес себя на вторую Землю. Увы, создатели не предусмотрели прямых попаданий астероида и последствий такого маловероятного события. Ключ перенесло прекрасно, вот только перенесся не он один — часть города и его обитателей отправились вслед за ним.
Возникнув в центре катастрофы, ключ, гася скорость, ушел в стратосферу и, описав дугу, упал в паре сотен километров. Прокатившись по склону речной долины, он успокоился в узком распадке.
Талые воды два года потихоньку тащили его вниз, пока он не угодил в ручей, найдя себе новое пристанище среди камней галечниковой косы. Но и здесь ему не пришлось отдыхать слишком долго — железная бугорка, инструмент пробщика, увлекла его в деревянный лоток. Ключ, почувствовав тепло человеческой ладони, активировал на одной из граней символ, предупреждающий, что знания о механизме врат между мирами людям передали не в полном объеме и использовать ключ по назначению не рекомендуется.
Но эти люди не поняли смысла древнего символа. Для них это была лишь забавная безделушка, оставшаяся от древних. Простой сувенир. Никому и в голову не могло прийти, что эта вещица способна вернуть их на Землю.
А может, оно и к лучшему — неумелые руки способны доломать то, что не смог сломать древний мудрец.
И, может быть, эти люди не повторят ошибок своих предков и вторая Земля станет тем раем, о котором веками мечтает человечество.
Андрей положил пирамидку на узкий подоконник, взглянул на свою женщину, расслабленно улыбнулся.
Всё — он дома.